lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Лебедев, Вячеслав Михайлович. - Судебная власть на защите конституционного права граждан на свободу и личную неприкосновенность в уголовном процессе [Электронный ресурс]: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09 - М.: РГБ, 2002 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)

Posted in:

?-//^–/l/so^-j

/

МОСКОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ

На правах рукописи

ЛЕБЕДЕВ Вячеслав Михаилович

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ НА ЗАЩИТЕ КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА ГРАЖДАН НА СВОБОДУ И ЛИЧНУЮ НЕПРИКОСНОВЕННОСТЬ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность: 12.00.09 -уголовный процесс; криминалистика: теория оперативно-розыскной деятельности.

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор Загорский Геннадий Ильич

Москва - 1998

у -

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3-16

ГЛАВА 1. Судебная власть - гарант зашиты конституционного права граждан на свободу и личную неприкосновенность

  1. Развитие законодательства по защите свободы и 17-52 личной неприкосновенности обвиняемых (подозреваемых) на предварительном следствии.
  2. Полномочия судебной власти по обеспечению коне- 53-7*4 титуционного права обвиняемых (подозреваемых)
  3. на свободу и личную неприкосновенность

ГЛАВА 2. Организация работы судьи по разрешению жалоб на нарушения прав на свободу и личную неприкосновенность

  1. Предмет проверки - законность и обоснованность 7*5-101 решения органов дознания и предварительного след ствия о заключении под стражу и продлении срока

ареста

  1. Организация работы судьи по подготовке 102-127* материалов к рассмотрению жалобы

ГЛАВА 3. Процессуальный порядок разрешения жалоб судом

  1. Рассмотрение материалов в судебном заседании 128-146
  2. Решения,’ принимаемые судом по результатам рассмотрения жалоб на незаконность и необосно- 147-157* ванность ареста и продление сроков содержания
  3. под стражей, их обжалование и опротестование.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 158-159

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

160-172

ВВЕДЕНИЕ.

Актуальность темы диссертационного исследования

Защита свободы и личной неприкосновенности человека и гражданина является составной частью более широкой проблемы взаимоотношений индивида и государства (человека и власти) -ведущей проблемы политико- правовой мысли, тлеющей многовековую

ИСТОРИЮ.. \ . /

В системе естественных и неотъемлемых прав человека свобода и личная неприкосновенность занимают особое место, поскольку, если не защищала свобода и личная неприкосновенность, то не защищены и все другие прага.

Отношение к свободе и личной неприкосновенности, степень ее защищенности - безусловный показатель степени зрелости и развитости правового государства. Поэтому анализ этой проблемы, в том числе в историческом аспекте, представляется крайне важным не только в чисто практическом плане, но и в политико-правовом, поскольку ярко высвечивает реальные ориентиры политики нашего государства по отношению к человеку, его правам и свободам. Параллельно высвечивается и процесс становления судебной власти в России, поскольку история убедительно доказывает неразрывность процессов реальной защиты прав и свобод гражданина с институциональным оформлением судебной власти в качестве самостоятельной и независимой ветви власти, способной пресечь произвол и эффективно защитить права человека.

Как государство, присоединившееся к международному Пакту о гражданских и политических правах, принятому Генеральной Ассамблеей ООН в декабре 1966 г., Российская Федерация приняла на

  • 4 -

себя обязательства обеспечить любому лицу, права и свободы которого нарушены, аффективное средство правовой защиты. В соответствии с . п.З ст.9 Пакта в качестве такого эффективного средства, когда речь идет о свободе и личной неприкосновенности, может выступать только судебная защита с присущими ей процессуальными гарантиями, способными обеспечить справедливость. Однако в силу известных всем обстоятельств, Б ТОМ числе и приниженной роли суда в антиправовом государстве по сравнению с силовыми ведомствами, возможности судебной защиты интересующего нас права отсутствовала ЕПЛОТЬ ДО 1991 г., когда принятая Декларация прав и свобод человека провозгласила человека и его права высшей ценностью •? и предоставила возможность их непосредственного применения. Однако у судебной власти не было никакого опыта в непосредственном применении норм Конституции. Судьи привыкли действовать только в строгих рамках установленной законом процедуры. В сложной ситуации, когда страна располагала Конституцией, отвечавшей мировым стандартам в области прав человека, но не успевала с принятием нового отраслевого законодательства, регламентирующего процедуру реализации и защиты предоставленных прав, судебная власть в лице Верховного Суда Российской Федерации сумела преодолеть устаревшие стереотипы своей деятельности и сделать смелый шаг вперед, непосредственно применив Конституцию и рассмотрев жалобу на незаконность и необоснованность ареста, не ожидая внесения дополнений и изменений в УПК РСФСР.

К настоящему времени накопилось уже немало примеров, свидетельствующих о такого рода активной позиции судебной власти в части защиты предоставленных Конституцией Российской Федерации

  • 5 -

прав и свобод граждан. Осмысление этой судебной практики должно послужить дополнительным импульсом к разработке научной концепции судебной власти в правовом государстве, проявлениям ее правозащитных функций, в том числе и возможностям восполнять пробелы законодательства, тормозящие развитие демократических процессов в обществе.

В комментариях к ст. 5 Европейской Конвенции, посвященной защите свободы и личной неприкосновенности, говорится, что даже такое основное право, как право на свободу и личную неприкосновенность, не является абсолютным. “При любой правовой системе возникают ситуации, когда свобода лица при необходимости должна уступать неким иным интересам общества” (“Европейское право в области прав человека” М., 1997 г.,с. 348).

Необходимость уступать интересам борьбы с преступностью считается приемлемым. Однако это делает уголовное судопроизводство зоной повышенной опасности для прав и свобод гражданина, который еще не признан по суду виновным. Для того, чтобы “необходимость уступать” интересам борьбы с преступностью не превратилась в произвол, меры таких уступок должны быть строго регламентированы законом и определять возможность применения правоограничений в области свободы и личной неприкосновенности в каждом конкретном случае должен независимый и компетентный суд, в задачу которого не входит борьба с преступностью.

В условиях той сложной криминогенной ситуации, которая сложилась в современной России в настоящее время, и которая еще не скоро будет преодолена, проблема судебной защиты свободы и личной неприкосновенности лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, будет оставаться актуальной и острой не

  • 6 -

только в чисто правовом, но и в социально-политическом аспекте, особенно если учесть перспективы перехода в компетенцию судов решение всех вопросов, связанных с ограничениями конституционных прав граждан - ограничения тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенности жилища и др. Многие из указанных правоограничений по инициативе Верховного Суда Российской Федерации уже сейчас, до принятия нового УПК Российской Федерации применяются только с санкции суда. Однако, в отличие от защиты свободы и личной неприкосновенности, которая уже хотя и в недостаточном виде, но тем не менее урегулирована законом, защита Есех иных конституционных прав осуществляется вне строго установленной процедуры. Поэтому разработка концептуальных основ и изучение практики судебной защиты свободы и личной неприкосновенности может послужить определенным аналогом и при защите всех других конституционных прав граждан, подлежащих ограничению в сфере уголовного судопроизводства.

Теоретическая и практическая значимость предпринятого научного исследования состоит в том, что на основе отечественного и зарубежного опыта, а также результатов деятельности международных юрисдикционных органов (Европейского Суда и Комиссии по правам человека) анализируются критерии допустимости в демократическом обществе ограничений основных прав и свобод граждан, необходимость “узкого” толкования таких оснований и прочных процессуальных гарантий, которые могут быть приостановлены только судом. В работе обосновывается вывод, что деятельность суда по рассмотрению жалоб на незаконность или

необоснованность ареста, а также продления срока содержания под стражей представляет собой особый вид правосудия, осуществляемого на стадии предварительного расследования. Утвердившаяся в науке и на практике характеристика указанной деятельности суда как осуществление контроля за предварительным следствием хотя и тлеет право на существование, но не раскрывает сущности этой деятельности. Кассационное и надзорное производство также выполняют контрольные функции, но тем не менее, сущностью этой судебной деятельности является отправление правосудия в соответствующих стадиях процесса. Кроме того, характеристика рассмотрения судом жалоб на незаконность и необоснованность ареста как особого вида (формы) правосудия, дает возможность обосновать необходимость соблюдения при этом основных присущих правосудию принципов справедливости.

На основе .теоретических концепций о роли судебной власти в правовом государстве в диссертации предпринята попытка теоретического осмысления судебной деятельности в условиях недостаточности правового регулирования процедур защиты конституционных прав граждан.

Содержащийся в работе анализ судебной практики позволяет увидеть ее достоинства и недостатки, которые порождены как правовой неурегулированностью ряда процедурных моментов, так и отсутствием необходимого уровня понимания судьями предмета и задач, решаемых при рассмотрении вопроса законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Содержащиеся в работе выводы и предложения, основанные в том числе и на неоднократном обсужденииЖданной проблемы на Президиуме и Пленуме Верховного Суда Российской Федерации, могут послужить

  • 8 -

ОСНОЕОЙ для работы над новым уголовно-процессуальным законодательством России в части регламентации процедуры рассмотрения судом вопросов об ограничении конституционных прав граждан в сфере уголовного судопроизводства и совершенствования текущей судебной практики.

Предметом диссертационного исследования является новый процессуальный институт судебной деятельности по рассмотрению жалоб на незаконность и необоснованность применения на стадии предварительного следствия такой меры пресечения как содержание под стражей.

Цели и задачи исследования

Цель диссертационного исследования заключается во всестороннем анализе и обобщении научных взглядов и практики (в т.ч.зарубежной) реализации судебной властью полномочий по защите права обвиняемых (подозреваемых) на свободу и личную неприкосновенность от незаконного и необоснованного содержания под стражей и продления сроков ареста в уголовном процессе, выявлении правовых и организационных пробелов по данной проблеме, выработке как концептуальных, так и конкретных предложений по совершенствованию деятельности судов по данному вопросу.

Основными задачами исследования являются:

  • на основе исторического опыта становления и развития института судебной защиты права обвиняемых (подозреваемых) в совершении преступлений на свободу и личную неприкосновенность, анализа норм международного права и российского законодательства разработать теоретические положения, относящиеся к данной проблеме;

  • 9 -

  • всесторонне исследовать и обобщить судебную практику (в т.ч.деятельность военных судов) по разрешению жалоб на арест, сформулировать предложения - и рекомендации, призванные способствовать принятию законных и обоснованных решений по результатам судебной проверки;
  • выработать предложения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства и концепции деятельности судебной власти по защите всего комплекса конституционных праЕ и свобод граждан, обвиняемых (подозреваемых) в совершении преступлений;
  • показать перспективность института судебного контроля за законностью и обоснованностью применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, продления ее срока, как концептуальной основы предстоящей передачи от прокуратуры под юрисдикцию суда решения вопросов об аресте на досудебной стадии уголовного процесса.
  • Методология и методика диссертационного исследования

Методологической основой диссертационного исследования является общенаучный, аналитический метод познания.

Международно-правовые нормы, уголовно-процессуальное законодательство, юридическая литература, относящиеся к институту судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста на предварительном следствии, исследуются с использованием логического, исторического и сравнительно-правового методов, а также метода системно-структурного анализа.

Юридической базой исследования служат Конституция Российской Федерации, Федеральный конституционный закон “О судебной системе

  • 10 -

Российской Федерации” Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, нормы международного права (Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция прав человека и основных свобод), конституции зарубежных государств.

Исходной теоретической базой являются труды ученых в области теории праЕа, конституционного и уголовно-процессуального права, в т.ч. Л.Б. Алексеевой, И.Л.Петрухина, В.П. Божьева, А.Д.Бойкова, В.В.Ершова, А.Г.Кобликова, Г.И.Загорского, B.C. Нерсесянца, Н.В.Радутной, П.А.Лупинской, В.М.Савицкого, А.Я.Сухарева, А.М.Ларина, В.И.Никандрова и др. При подготовке диссертации использовались работы некоторых зарубежных авторов по проблемам защиты прав человека. Выводы и предложения основаны на анализе научных трудов по теории государства и права, уголовного судопроизводства, использовании материалов печати.

Научная новизна вытекает прежде всего из новизны самого института судебной защиты конституционных прав и свобод граждан на стадии предварительного расследования. Поэтому несмотря на ряд имеющихся публикаций по этой проблеме, многие теоретические и практические ее аспекты не получили должного осмысления и освещения. Для надлежащего исследования проблемы в орбиту анализа были включены не только отечественные источники права, Конституции ряда зарубежных государств, общепризнанные принципы и нормы международного права, но и судебная практика такого международного юрисдикционного органа, каким является Европейский Суд по правам человека. Принимая во внимание, что после ратификации Россией Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, российские граждане получили возможность

  • 11 -

обращаться с жалобами в этот суд в случае нарушения их прав, предусмотренных Конвенцией, позиция Европейского Суда по вопросам защиты свободы и личной неприкосновенности граждан чрезвычайно важна как для теории, так и для судебной практики.

Кроме того, принимая во внимание определенную озабоченность общественности, в том числе научной, относительно возможности эффективной защиты конституционных прав военнослужащих в сфере военной юстиции, в работе особое внимание уделено этому аспекту защиты свободы и личной неприкосновенности и на основе специально проведенного обобщения судебной практики сделан вывод о наличии принципиального единообразия подходов к решению вопросов законности и обоснованности арестов обвиняемых (подозреваемых) как в гражданской, так и в военной юстиции.

В работе содержится и ряд новых конкретных предложений, направленных на совершенствование правового регулирования института судебной защиты свободы и личной неприкосновенности граждан на стадии предварительного расследования преступлений.

Основные результаты проведенного диссертационного исследования воплощены в следующих выносимых на защиту положениях:

  • свобода только в сочетании с личной неприкосновенностью образует единую концепцию, разрабатываемую во всех государственно-правовых системах мира и защищенную ст. 22 Конституции Российской Федерации, а также ст. 5 Европейской Конвенции и ст. 9 Пакта о гражданских и политических правах;
  • свобода и личная неприкосновенность человека и гражданина являются основой всех других прав и свобод, а потому степень защищенности указанного -права свидетельствует о степени защищенности и всех других прав и СЕобод и, следовательно,
  • 12 -

характеризует степень демократичности государства в целом;

  • лишение гражданина такой основополагающей ценности как свобода и личная неприкосновенность - прерогатива независимой, объективной и компетентной судебной власти, независимо от того жалуется гражданин на лишение его свободы или нет. По смыслу ст. 5 Европейской конвенции по защите прав и основных свобод, праву на свободу в демократическом обществе придается настолько большое значение, что лицо не может лишиться защиты Конвенции только на том основании, что оно добровольно предстало для лишения свободы;
  • характеристика деятельности суда по рассмотрению вопроса о лишении гражданина свободы и личной неприкосновенности как вида судебного контроля за предварительным следствием хотя и имеет право на существование, но не соответствует сущности этой деятельности и не может убедительно обосновать необходимость предоставления лишенному свободы гражданину надлежащих процессуальных гарантий;
  • деятельность суда по рассмотрению вопроса о лишении гражданина свободы и личной неприкосновенности должна определяться как особая форма (особый вид) правосудия по уголовным делам в стадии предварительного расследования;
  • хотя процедура рассмотрения вопроса о законности и обоснованности ареста не может быть такой же как рассмотрение уголовного дела по существу, тем не менее, она должна, удовлетворять элементарным требованиям справедливости и строиться на состязательных началах; *
  • с учетом перспективы расширения компетенции суда в части защиты конституционных прав граждан на стадии предварительного следствия, в
    новом УПК Российской Федерации целесообразно
  • 13 -

структурно выделить в качестве самостоятельной главы “Рассмотрение судом вопросов, связанных с ограничениями конституционных праЕ и свобод граждан в стадии предварительного расследования” и урегулировать с необходимой полнотой процедурные моменты этого нового процессуального института;

  • следует отказаться от положения, содержащегося в ч.2 ст. 96 УПК, позволяющей применять аресты по МОТИЕЭМ одной лишь тяжести преступления, которая должна учитываться лишь в совокупности с другими обстоятельствами, указанными в ст. ст. 89 и 91 УПК РСФСР;

  • поскольку помещение в лечебно-профилактическое учреждение приравнивается к лишению свободы, в новом УПК Российской Федерации такое помещение в ходе предварительного следствия должно иметь место только по решению суда;

  • следует признать, что в настоящее время лицо, содержащееся в психиатрическом лечебном учреждении в целях проведения на предварительном следствии стационарной экспертизы имеет право на обжалование в суд помещение в такое учреждение и подобная жалоба должна рассматриваться с обязательным участием защитника в порядке ст.ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР;
  • следует предоставить обвиняемому возможность обращения с повторными жалобами на незаконность и необоснованность ареста и продления его сроков не только в случаях, предусмотренных ч.9 ст. 220-1 УЖ РСФСР, но и тогда, когда в силу изменившихся обстоятельств необходимость в содержании под стражей отпадает, а прокурор не посчитал возможным реализовать право, предоставленное ему ст. 101 УПК РСФСР;
  • проверяя законность и обоснованность ареста и продления
  • 14 -

срока содержания под стражей, судья не вправе ЕХОДИТЬ Е обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминированном ему преступлении. Судье достаточно убедиться. что в деле тлеются полученные в соответствии с законом доказательства, позволяющие привлечь гражданина в качестве обвиняемого;

  • при обнаружении судьей обстоятельств, препятствующих уголовному преследованию обвиняемого (наличие акта амнистии, недостижение обвиняемым возраста уголовной’ ответственности и др.), судья должен вынести решение об освобождении обвиняемого из-под стражи, но не принимать решения о прекращении уголовного дела, поскольку на данном этапе это не входит в его полномочия.
  • из презумпции невиновности обвиняемого вытекает презумпция оставления его на свободе до окончательного разрешения вопроса о виновности судом. Из этого следует, что обвинительная власть должна в каждом конкретном случае доказать суду необходимость предварительного лишения гражданина свободы, что прямо вытекает из толкования этого вопроса Европейским Судом.
  • Апробация результатов исследования

Многие теоретические и практические выводы, содержащиеся в диссертации апробированы при чтении лекций судьям в Российской правовой академии, выступлениях на Пленуме Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей и подготовке Постановлений по этим вопросам. Кроме того, по инициативе автора и его непосредственном участии Верховным Судом Российской Федерации были подготовлены и внесены в Государственную Думу

  • 15 -

проекты законов о введении института судебного обжалования ареста, механизме его правового регулирования и организационных основах судебной проверки, а также введении права на обжалование и опротестование решений судьи по указанному вопросу. Они реализованы принятием законодательных актов о внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР (введены ст.ст. 220-1, 220-2 и др.).

Основные положения диссертации опубликованы в работах:

  1. Судебная реформа. Путь к демократии. “Советская юстиция”, 1991, N 23, - 0,5 п.л.
  2. Прямое действие Конституции Российской Федерации и роль судов. “Государство и право”, 1996, N 4, 0,5 п.л.
  3. Ничто не обходится стране так дорого, как дешевая юстиция. “Юридический вестник”, 1996, N 20, 1 п.л.
  4. “Имеет высшую…” (Комментарий Конституции РФ), “Человек и закон”, 1996, N 6, 0,5 п.л.
  5. Становление судебной власти и судебной системы России: проблемы, достижения, перспективы (научный доклад). Материалы научно-практической конференции. Сборник докладов. Изд. Моск. обществ, научного фонда, М., 1997, 0,7 п.л.
  6. Научный доклад на международном семинаре по проблемам суда. Сборник материалов. Изд. РГЭГА, Ростов-на-Дону, 1997, 0,7п.л.
  7. Вступительная статья и комментарий. Комментарий к УК РФ. Изд. ОБСЕ, Варшава, 1997, 1 п.л.
  8. Вступительная статья и послесловие (в соавторстве со Скуратовым Ю.И.). Комментарий к УК РФ. Изд. ИНФРА, 1996, 1 п.л.
  9. С устремлением в будущее (о ходе судебной реформы).
  • 16 -

Еженедельник “Юрист” - приложение к газете “Экономика и жизнь”, 1998, N 2, 0,5 п.л.

  1. Правосудие должно быть профессиональным. “Право”,1997,N 4 0,5 п.л.
  2. Оглядываясь на пройденное.”Человек и закон”,1998,N3. 0,5 п. 12. Независима ли российская Фемида? “Обозреватель”, 1998, N 4,0,5 п
  3. Не судите судей… “Общая газета”, 1998, N 16, 1 п.л.
  • 17

Г л а в а 1. Судебная власть - гарант защиты конституционных прав граждан на свободу и личную неприкосновенность.

Параграф 1. Развитие законодательства по защите свободы и жчной неприкосновенности обвиняемых (подозреваемых) на предварительном следствии.

Свобода и личная неприкосновенность относятся к основным естественным и неотемлемым правам человека и гражданина. В документах Комиссии по правам человека при ООН подчеркивается, что защита свободы и личной неприкосновенности является основой для защиты всех других свобод человека.

Поскольку свобода является понятием достаточно широким,* то она обычно дополняется соответствующими конкретизирующими ее моментами: свобода слова, печати, собраний и т.д. Личная неприкосновенность также многоаспектна. Поэтому в интересующем нас аспекте свобода выступает в сочетании с личной неприкосновенностью и именно в таком сочетании она образует единую концепцию, разрабатываемую во всех государственно-правовых системах мира, а также на международном уровне.

Право на свободу и личную неприкосновенность неизменно присутствовало во всех либерально-правовых концепциях и закреплялось в Декларациях прав . и свобод граждан, а также Конституциях всех государств, вставших на демократический путь развития.

• -« —»^»».__м>-«- —— -•••• — - — — - — — — — — — — — *– —->?•» — — — «•?•••• —— —

  • В’ от. 4 Французской Декларации прав человека и гражданина свобода, например, определяется как “возможность делать все, что не вредит другому”.

  • 18 -

“Первопроходцем” здесь была Англия. Классическим источником права, одним из первых зафиксировавшим институт обжалования ареста и освобождения из под стражи незаконно арестованного гражданина, является английский Habeas Corpus Act 1679 года. В этом уникальном документе (ст. 39) содержатся по сути первые в человеческой. истории гарантии против произвольного применения ареста: “Ни один свободный человек не будет задержан или заключен в тюрьму, или лишен имущества, или объявлен вне закона, или изгнан, или как-нибудь иначе обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному,приговору равных ему или по законам страны”.

Согласно Habeas Corpus Act, всякое лицо, считающее себе кем бы то ни было неправильно задержанным, или вместо него другое лицо, могут обратиться к лорду-канцлеру, лорду-хранителю печати или к судье с просьбой о выдаче приказа Habeas Corpus. После получения обращения суд обязан немедленно приступить к проверке законности ареста. Если при этом выяснится незаконность находящегося под стражей лица, то заключенный освобождается. Иными словами, “приказ выдается при наличии оснований предполагать незаконность лишения свободы”.*

Согласно четвертой поправки Конституции США, “Право народа на охрану личности от необоснованных арестов не должно нарушаться и ордера на арест не будут выдаваться без достаточных оснований, подтвержденных присягой или торжественным заявлением”.

Ордер на арест в США выдается только судьей. Без ордера на

  • Н.Н.Полянский. Уголовное право и уголовный суд в Англии. Оридическая литература, 1969 г., с. 284-287.

  • 19 -

арест подозреваемый может содержаться под стражей не более 36 часов. Применительно к процедурным гарантиям право на свободу и личную неприкосновенность в США . часто ссылаются и на Х1У поправку, где говорится: “Ни один штат не должен лишать кого-либо живни, свободы, собственности без надлежащей правовой процедуры и не может отказать лицу в пределах своей юрисдикции в равной защите закона”.

Статья 7 Французской Декларации прав человека и гражданина провозглашает: “Никто не может быть обвинен, задержан или заключен под стражу иначе как в случаях, определенных законом”, а в гл. У111 Конституции Франции “О судебной власти” говорится: “Никто не может быть произвольно лишен свободы. Судебная власть, хранительница личной свободы, обеспечивает уважение этого принципа при соблюдении условий, предусмотренных законом”.

Ст. 2 Конституции Германии гласит: “Каждый имеет право на жизнь и на личную неприкосновенность. Свобода личности ненарушима. Вмешательство в эти права допускается только на основании закона”, а в ст. 104 главы IX “Правосудие” сказано следующее: 1. “Свобода личности может быть ограничена на основании официального закона и с соблюдением предписанных им форм; 2. Только судья может решить вопрос допустимости и продолжительности лишения свободы. При любом лишении свободы, не основанном на приказе судьи, безотлагательно должно последовать судебное решение. Полиция в силу собственных властных полномочий никого не может содержать у себя под арестом дольше, чем до конца дня, следующего за задержанием. Подробности должны регулироваться законом. 3. Каждый, кто предварительно задержан по подозрению в наказуемом деянии, не позднее дня,
следующего за задержанием,

  • 20 -

должен быть доставлен к судье, который обязан сообщить ему причины задержания, допросить его и дать ему возможность представить возражения. Судья обязан без промедления либо издать мотивированный приказ об аресте, либо распорядиться об освобождении задержанного. 4. 0 каждом судебном решении с приказом о лишении свободы или продлении задержания должны быть немедленно извещены родственники задержанного или лицо, пользующееся его доверием. Столь детальное регламентирование процедуры задержания и ареста не знает ни одна Конституция.

Часть 1 Конституции Италии “ПраЕа и обязанности граждан” открывается статьей, которая гласит: “Свобода личности нерушима. Задержание, а равно другие ограничения свободы в какой бы то ни было форме не допускаются иначе как на основании мотивированного акта судебной власти и только в тех случаях и в порядке, предусмотренных законом” В исключительных, вызванных неоходимостью и срочностью случаях, точно указанных в законе, органы государственной безопасности могут принимать временные меры, о которых должно быть в течение 48 часов доведено. до сведения судебной власти; если последняя не утвердит эти меры Е течение следующих 48 часов, то они считаются отмененными и утратившими силу.

Согласно ст. 33 Конституции Японии, “Никто не может быт арестован, за исключением тех случаев, когда арест происходит на месте преступления, иначе как на основании выданного компетентным работником органов юстиции приказа, в котором указано преступление, являющееся причиной ареста”, а согласно ст. 34 “Никто не может быть задержан или подвергнут лишению свободы, если ему не будет немедленно предъявлено
обвинение и

  • 21 -

предоставлено право обратиться к адвокату. Равным образом никто не может быть задержан без законных оснований, которые при наличии соответствующего требования, немедленно сообщаются на открытом заседании суда в присутствии задержанного и его адвоката”.

И, наконец, от. 7 Конституции Канады, именуемая как Канадская хартия прав и свобод, записала: “Каждый имеет право на жизнь, свободу и безопасность своей личности; и этих прав нельзя лишить иначе как в соответствии с основными принципами отправления правосудия. А в п. “е” ст. 10 в качестве права задержанного или арестованного предусмотрено “тлеть возможность проверить законность своего задержания посредством процедуры habeas corpus и быть освобожденным в случае незаконного задержания”.

В странах Латинской Америки право на habeas corpus именуется шппоро для защиты свободы.

Прежде чем перейти к международным нормам, защищающим право на свободу и личную неприкосновенность, остановился на развитии этого института в России.

Ознакомление с историей появления и развития отечественного законодательства в части осуществления судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста граждан в связи с фоизводством предварительного расследования по уголовным делам гредставляет не меньший интерес.

До середины XIX столетия в уголовном процессе России

[родолжали действовать инквизиционные начала, свойственные

модальному праву. Человек, заключенный под стражу по подозрению

совершении преступления считался бесправным и всецело находился

  • ?? -

во власти чиновников полицейского аппарата.

Одной из самых решительных попыток ослабить традиционное российское всесилие чиновничьей бюрократии, реально обеспечить права и неприкосновенность личности считается судебная реформа 1854 года. По своей значимости и социальной ценности ей принадлежит одно из ведущих мест среди всех буржуазных реформ России 60-70 годов XIX века. Она выдвинула страну в ряд наиболее цивилизованных правовых государств того времени.

Среди большого множества нововведений судебной реформы выделялось учреждение судебного контроля за обоснованностью арестов обвиняемых и подозреваемых в совершении преступлений.

Собственно, процесс становления судебного контроля за обоснованностью арестов начался даже несколько раньше. Еще накануне судебной реформы, 8 июня 1860 года Российский Император Александр П подписал именной Указ Правительствующему Сенату, к которому среди прочих документов прилагался “Наказ судебным следователям”. Этим документом определялся порядок процессуальных действий судебного следователя при расследовании преступлений с момента возбуждения уголовного дела до его завершения. В частности, в разделе “0 пресечении обвиняемым способов уклонения эт следствия и суда” предписывалось “избегать напрасного зтеснения обвиняемых и ограничиваться самыми необходимыми мерами” ‘ст. 85). В случае задержания лица следователь “обязан в тот же 1ень или не позднее следующего дня донести судебному месту, )ассмотрению которого должно подлежать дело, о преступлении или фоступке, как о распоряжении своем, так и о причинах, по которому оно сделано” (ст. 86). Кроме того, на следователя )азрешалось подавать жалобы уездному стряпчему или суду. Суд

  • S3 -

наделялся правом отменить или изменить избранную меру пресечения*.

Свое дальнейшее правовое закрепление и развитие институт судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста получил в Уставе уголовного судопроизводства, подписанном 20 ноября 1864 года. Уже в его общих положениях (ст.ст. 9-11) содержались ряд условий, при которых допускалось “взятие под стражу”, а прокурору и судье вменялось в обязанность “немедленно освободить неправильно лишенного свободы” *:

Устав содержал специальную норму (ст. 493), гласившую, что жалобы на действия полиции приносят прокурору, а на действия следователя, как предпринятые им по своему усмотрению, а равно как и по требованию прокурора - окружному суду.**

Устав предоставил всем участвующим в деле лицам, в том числе обвиняемому, взятому под стражу, право приносить жалобу, которая должна быть “с надлежащим по ней объяснением отправлена по принадлежности в течение трех дней со времени подачи, а в случаях, когда жалоба приносится на лишение свободы, - в течение суток” (ст.ст. 491,496,499). Устав (ст. 501) требовал, чтобы по получении жалобы с объяснением по ней суд не далее как в первый присутственный день приступал к разрешению ее в распорядительном заседании. При этом “к словесным на суде объяснениям допускается

  • Журнал Соединенных департаментов законов и гражданских дел Госуарственного Совета о преобразовании судебной части в России за 1862 г. N 65, с. 30-31. Материалы о судебной реформе в России 1864 г. т.19.

**“Российское законодательство Х-ХХ веков”. Юридическая литература, 1991 г. т.8 с. 121.

w^

  • 24 -

принесшее ее лицо”, а перед разрешением жалобы заслушивается заключение прокурора. Постановленное судом определение объявляется принесшему жалобу и исполняется безотлагательно, -говорится в ст.
508 Устава. *

С тех пор институт судебного обжалования ареста существовал в России до 1917 года. Некоторые ученые считают, что он продолжал действовать и .в первые годы Советской власти и был упразднен только спустя какое-то время. При этом делаются ссылки на первый советский УПК 1922 года. ** ч

Действительно, об этом с известными оговорками было сказано в статье 5 декрета Совнаркома РСФСР от 24 ноября 1917 г. “0 суде”. В ней, в частности записано, что местные суды “руководствуются в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию’. **

Декрет N 2 “0 суде” от 7 марта 1918 года содержал, на первый взгляд, еще более конкретное указание на законодательство 1864 года, как на руководство к действию при ведении судопроизводства.

В частности, статья 2 допускала принесение жалоб в окружной

  • Российское законодательство Х-XX веков. Юридическая литература,
    1991, с. 168-169.

** Напр. А.Ларин. “Нельзя ограничивать право судьи немедленно освободить лицо, лишенное свободы незаконно”. “Российская остиция”,
1997, N 1, с. 15-16.

<г** Советская прокуратура в важнейших документах”.
(Сборник документов), Юридическая литература, 1956 г. с
15-17.

  • 25 -

народный суд на определения следственных комиссий, а статья 36 подтверждала норму первого декрета “О суде” в части руководства при осуществлении правосудия по гражданским и уголовным делам законами, “действующими доныне”. Правда, здесь содержалась принципиальная оговорка о том, что суды не должны ограничиваться формальным законом, а “всегда руководствоваться соображениями справедливости *, сводившая по существу на нет обязанности по соблюдению “старорежимного” закона. “Соображения справедливости”, также как и “революционная совесть”, “революционное правосознание” - категории весьма субъективные. Один судья или следователь посчитает для себя возможным воспользоваться старорежимным законом, а другой в точно такой же ситуации посчитает это излишним и оба с позиций провозглашенных выше принципов будут правы. Реальных гарантий соблюдения закона не существовало.

Следует иметь в виду еще одно немаловажное обстоятельство. Карательная практика советской власти тех лет осуществлялась, главным образом, не через декретированные суды (они в основном занимались гражданскими делами и не представлявшими большой общественной опасности общеуголоЕными преступлениями), а через революционные трибуналы. Последние были гораздо в меньшей степени стеснены буквой закона, особенно дореволюционного происхождения. Так, действовавший на основе инструкции Наркомата юстиции с 19 декабря 1917 года Революционный трибунал, рассматривавший основную массу дел, подпадавших под
категорию контрреволюционных, не был обременен

  • Советская прокуратура в важнейших документах, Юридическая литература, 1956, с. 27-32.

  • 26 -

никакими законами вообще и в своей деятельности руководствовался только “обстоятельствами дела и велениями революционной совести”.*

Изданное 3 июня 1918 года постановление Наркомата юстиции “Об отмене всех доныне изданных циркуляров о революционных трибуналах” глэзило: “Революционные трибуналы в выборе мер борьбы с контрреволюцией, саботажем и проч. не связаны никакими ограничениями, за исключением тех случаев, когда в законе определена мера в выражениях: “Не ниже такого-то наказания”.** А У1 Всероссийский чрезвычайный съезд Советов в своем постановлении “О точном соблюдении законов” признал вполне допустимым “принятие экстренных мер, не предусмотренных в действующем законодательстве или отступающих от него”. ***

Еще меньше были стеснены буквой закона военные трибуналы. В ст. 2 Положения о Революционном военном трибунале Реввоенсовета Республики (принят 4.2.1919г.) говорилось, что этот орган в своих решениях и приговорах руководствуется “интересами Социалистичес -кой Республики, обороны ее от врагов Социалистической Революции и интересами классовой войны за торжество пролетариата, как это подсказывается ему революционным коммунистическим правосознанием и революционной совестью”. Ни о каком обжаловании действий военных следователей, входивших в структуру Революционного военного трибунала, в документе не упоминается.**

  • Советская прокуратура в важнейших документах, с. 21. ** Собрание
    узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского [правительства, 1918 г., N 44, ст.533. * СУ 1918 г., N 90, ст. 908. ** СУ 1919 г., N 13, ст.131.

  • 27 -

Несколько месяцев спустя» 20 ноября 1919 года было принято еще одно Положение “О военных трибуналах”, которым обвиняемый и потерпевший наделялись правом приносить жалобы на любое следственное действие. При этом не раскрывалось на какой стадии уголовного процесса и на что конкретно могли жаловаться лица, в отношении которых велось уголовное преследование. Но то же Положение (ст. 20) наделило военные трибуналы правомочием применять меры пресечения в отношении обвиняемого, опять же “исходя из соображений целесообразности”, а его решения признавались окончательными, не подлежащими обжалованию (ст.35).*

Очередным Положением “О революционных трибуналах” 1920 года устанавливались сроки обжалования вынесенных решений, а в Положении “0 народном суде РСФСР” закреплялся инстанционныи порядок разрешения таких жалоб.**

Ряд исследователей сходятся во мнении, что в некоем завершенном виде институт обжалования неправомерных действий органов расследования был представлен в УПК РСФСР 1922 года. Отмечается, что в нем не только провозглашалось это право, но и содержался механизм его реализации: жалобы приносятся в суд района, в котором расположена камера следователя, или тому суду, при котором состоит следователь.

В этом плане нормы, содержащиеся в первом уголовно-процессуальном кодексе РСФСР, подписанном Председателем ВЦИК

  • Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства. 1919 г. N 58, с.549.

** Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства, 1920 r.N 22-23, ст. 115.

г

  • 28 -

М.И.Калининым, наркомом юстиции Д.Курским и секретарем ВЦИК А.Енукидзе 25 мая 1922 года действительно привлекательны. В кодексе, в частности, содержатся такие предписания: “Никто не может быть лишен свободы и заключен под стражу иначе, как в случаях, указанных в законе и в порядке, законом определенном (ст.5), “Каждый судья и каждый прокурор, обнаруживший в пределах своего участка или района, содержание кого-либо под стражей без законного постановления уполномоченных на то органов или свыше срока, установленного законом или судебным приговором, обязан немедленно освободить неправильно лишенного свободы (ст. 6)”, “Судья или прокурор, до сведения которого дошло, что в пределах его участка или района кто либо содержится не в ненадлежащем месте заключения или не в надлежащих условиях, обязан принять меры к восстановлению законного порядка (от. 7)”.*

Несмотря на формальную привлекательность, приведенные законоположения вряд ли можно напрямую отнести к институту судебного контроля за законностью и обоснованностью заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу. Представляется, что в приведенных статьях речь идет не об обжаловании правомерности самого факта ареста лицом, заключенным под стражу, а о более общих категориях, устранении допущенных при производстве предварительного следствия самых различных процессуальных нарушений. Например, об освобождении из под стражи лица, арестованного без документального оформления, либо содержании его

  • См. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и фестьянского Правительства, 1922 г. N 20-21, с. 305-357.

  • 29 -

в условиях, не отвечавших тюремным правилам. Конкретных статей, допускавших подачу арестованным жалобы на незаконность заключения под стражу и регламентирующих порядок разрешения подобного рода жалоб закон не содержал. А с учетом приведенных выше и продолжавших действовать ограничений, сводивших на нет декларированные нормы о. революционной законности, говорить о наличии сколь-нибудь реальных гарантий, прав и возможностей у заключенного под стражу обвиняемого (подозреваемого) обжаловать сам факт ареста вряд ли состоятельно. В этом состоит принципиальное отличие первого советского УПК РСФСР от Устава уголовного судопроизводства 1864 года, предоставлявшем самому обвиняемому конкретную возможность обжаловать обоснованность ареста и содержавшем механизм подачи и рассмотрения жалобы. Сопоставление содержания норм источников права 60-х годов прошлого столетия с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1922 года и аналогичными кодексами последующих лет убедительное тому свидетельство. То есть, возврата к институту обжалования ареста, введенному в середине XIX века, при Советской власти не произошло*

Даже если согласиться, что институт обжалования законности ареста в урезанном Еиде при Советской власти еще сохранялся, то реально он просуществовал недолго. Практически с середины 1922 года в связи с учреждением прокуратуры, как централизованного органа, призванного осуществлять надзор за точным и единообразным исполнением законов, функции контроля за законностью действий следователя, в том числе за применением ареста, в качестве меры пресечения на предварительном следствия, полностью отошли к

*См. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 года. Юридическое издательство Наркомюста, 1923 год, т.1, с. 475-554.

  • 30 -

прокурору. Первые шаги по учреждению судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста в Советской России были свернуты, не успев утвердиться.

Это нашло четкое отражение и в Конституции СССР 1935 года, которая в ст.127 записала: “Никто не может быть подвергнут аресту иначе как по постановлению суда или с санкции прокурора”. В аналогичной формулировке защита неприкосновенности личности сохранилась в Конституции СССР 1977 года (ст. 54). Запись “по постанов -лению суда или с санкции прокурора” понималась не как альтернатива, которая могла бы открыть путь к судебному обжалованию арестов, а как разграничение полномочий на арест в зависимости от стадии процесса. Суд мог решать вопрос ареста только по поступившему к нему уголовному делу. Несмотря на то, что ст. 58 Конституции СССР 1977 года предусматривала возможность обжалования в суд действий должностных лиц, совершенных с нарушением закона, с превышением полномочий, ущемляющих права граждан, никаких изменений в связи с этим уголовно-процессуального закона не последовало. В этой связи совершенно прав B.C. Нерсесянц, который характеризуя российский путь к правовой государственности пишет: “Господство в России на протяжении многих столетий деспотической системы власти, бесправное положение подавляющего большинства населения, отсутствие гарантий прав и свобод личности… предопределили консерватизм и застойный характер процессов экономической, политической и правовой жизни страны.*

  • B.C. Нерсесянц “Конституционная модель российской

государственности: опыт прошлого, проблемы и перспективы”. В кн. Правовое государство, личность, законность, М., 1997, с. 16.

  • 31 -

В Конституции СССР 1977 года (ст. 58) и Конституции РСФСР 1978 года (ст. 56) хотя и было записано, что действия должностных лиц, совершенные с нарушением прав граждан, могут быть в установленном законом порядке обжалованы в суд, это положение долгое время оставалось декларацией, поскольку данная конституционная норма реализацию прав граждан на обжалование в суд действий должностных лиц и наделение суда полномочиями по рассмотрению таких жалоб поставила в зависимость от установления законом специального порядка, в связи с чем она не могла применяться судом непосредственно. Возможность реализации провозглашенного Конституцией права появилось только через 10 лет в связи с принятием Закона “О порядке обжалования в суд неправомерных действий должностных лиц, ущемляющих права граждан” и введением его в действие с 1 января 1988 года. Однако в интересующем нас плане этот Закон не внес ничего нового, госкольку в нем специально оговаривалось, что не подлежат обжалованию в суд действия должностных лиц, в отношении которых (Толовно-процессуальным законодательством предусмотрен иной юрядок обжалования. Как видно из текста ст. 3 названного Закона, жа не просто установили очень широкий перечень изъятий из удебной подведомственности, но и допускала установление новых [зъятий в будущем, причем не только законами, но и подзаконными ктами, которые подпадают под содержание “законодательство”. В езультате многочисленные имевшиеся ограничения в праве на удебную защиту во многом сохранились.

Однако данный Закон, безусловно, явился определенным шагом

повышении роли суда по защите прав граждан, за которым

эследовали другие положительные законодательные решения, в

  • 32 -

основном, правда, касающиеся гражданского права.

В развитие данного Закона 5 января 1988 года Указом Президента Верховного Совета СССР было принято и с 1 марта 1988 года введено в действие Положение об условиях и порядке оказания психиатрической помощи больным, которым были закреплены некоторые гарантии судебной защиты прав и охраняемых законом интересов граждан от действий должностных лиц психиатрических лечебных учреждений.

И только спустя 70 лет после социалистической революции Россия совершила крутой поворот в своей многострадальной истории в сторону свободы и демократии, признав построение правового государства делом первостепенной важности. Не останавливаясь подробно на истории становления и развития идеи правового государства, укажем лишь на три основные его отличительных признака:

а) признание и защита прав и свобод человека и гражданина;

б) верховенство правового закона;

в) организация и функционирование государственной Еласти на основе принципа разделения властей.

Все указанные признаки имеют прямое отношение к нашей теме, поскольку, как уже указывалось ранее, защита свободы и личной неприкосновенности образует основу защиты всех других прав и свобод. Идея верховенства правового закона позволила, как будет показано ниже, Верховному Суду Российской Федерации непосредственно применять Конституцию Российской Федерации и общепризнанные принципы и нормы международного права в области прав человека, в том числе и относительно возможности судебного обжалования ареста, в период, когда уголовно- процессуальное

  • 33 -

законодательство не претерпело еще никаких изменений. И наконец, принцип разделения властей, согласно которому судебная власть признается самостоятельной и независимой государственной властью, в сочетании с требованиями надежной защиты прав и свобод граждан, явился фундаментальной основой признания того непреложного факта, что лишить гражданина свободы можно только по решению суда. Недаром, как уже подчеркивалось, знаменитый habeas corpus, положивший начало возможности обращения арестованного в суд, именуется краеугольным камнем всякой свободы.

Все указанные выше признаки правового государства, в том числе и относящиеся к личной свободе и неприкосновенности личности, закреплены в Конституции Российской Федерации 1993 года, которая в ст. ?2 записала: 1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. 2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению.До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов”. Судебная власть признается самостоятельной и независимой (ст.ст. 10 и 120). Однако к этому времени судебная система была еще ни в правовом, ни в организационном отношении не готова к тому, чтобы немедленно реализовать предоставленные ей полномочия. Принимая указанное обстоятельство во внимание, Конституция в своих заключительных и переходных положениях записала:”До приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствии с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления”.

Однако принятие нового уголовно-процессуального законодательства явно затягивалось, а ход правового развития и

  • 34 -

принятые Россией международно-правовые обязательства требовали подвижек в вопросе защиты основополагающих прав и свобод граждан. Поэтому было принято решение в качестве временной меры пойти на возможность обжалования в суд решений прокурора об аресте и продлении срока содержания под стражей, в связи с чем внести соответствующие изменения в действующий УПК РСФСР.

Право на свободу и личную неприкосновенность общепризнанная норма международного права. Согласно ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Такое положение вещей обязывает не только хорошо знать ука -занные принципы и нормы, но и то толкование, которое им дается в решениях Комиссии и Суда по правам человека. На это особое внимание обратил Президент Российской Федерации при подписании Европейской Конвенции о защите прав и ОСНОЕНЫХ свобод, ориентируя разработчиков нового УПК РФ на необходимость учета прецедентов, выработанных в результате юрисдикционнои деятельности Европейского Суда.

Под общепризнанными принципами и нормами международного права понимаются, прежде всего, положения Всеобщей декларации прав человека 1948 г. * , Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г.**, участницей которых является Россия.

  • в дальнейшем - Декларация. ** в дальнейшем - Пакт.

  • 35 -

8 СЕЯЗИ с вступлением России в Совет Европы и ратификацией Европейской Конвенции о защите прав и основных свобод, принятой в 1950 г. * этот международный акт регионального (европейского) характера также вошел в систему российского права. И именно этот правовой акт мы будем, прежде всего, анализировать по интересующему нас v вопросу, поскольку, во-первых, благодаря юрисдикционной деятельности Европейского суда ** имеется возможность ознакомиться с судебными прецедентами, а, во-вторых, относительно права на свободу и личную неприкосновенность все указанные международные акты занимают одинаковую позицию.

Статья 3 Декларации гласит: “Каждый человек тлеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность, а ст. 9 конкретизируя ст. 3 предписывает: “Никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию”.

9 декабря 1988 года Генеральная Ассамблея ООН приняла Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. В нем, в частности, дается разъяснение термину “арест”, которое идентично задержанию: “слово “арест” означает акт задержания лица по подозрению в совершении преступления или по решению какого-либо органа”, а задержанным лицом является любое лицо, лишенное личной свободы, за исключением тех, кто лишается свободы по приговору суда. Поэтому под категорию задержанных попадают как подозреваемые, так и обвиняемые, заключенные под стражу на стадии предварительного расследования.

Пакт и Конвенция по сравнению с Декларацией более детально регламентируют право на свободу и личную неприкосновенность, указывая и на некоторые процедурные гаратии. Ст. 9 Пакта:

  • 36 -

“1.Каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом.

  1. Каждому арестованному сообщается при аресте причины его ареста и в срочном порядке сообщается любое предъявленное ему обвинение.
  2. Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение. Содержание под стражей лиц, ожидающих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом, но освобождение может ставится в зависимость от представления гарантий явки на суд, явки на судебное разбирательство в любой другой его стадии, и в случае необходимости, явки для исполнения приговора.
  3. Каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.”
  4. Соотношение п.З и п.4 Пакта нуждается в пояснении. Пункт 3 относится к лицам, подозреваемым .или обвиняемым в совершении преступления. Поскольку задерживаться и содержатся в изоляции могут не! только
    подозреваемые и обвиняемые в совершении преступления, но и другие лица (бродяги, душевно больные, лица,
  • 37 -

подлежащие интернированию и др.), то п.4 относится ко всем, лишенным свободы. А коль он относится ко всем, в том числе и обвиняемым (подозреваемым), то необходимо обратить внимание на то, что рассмотрение судом вопроса о законности задержания именуется судебным разбирательством. Термин же “судебное разбирательство в течение разумного срока” в п. 3 имеет в виду разбирательство уголовного дела по существу. Поэтому для нас в дальнейшем будет иметь значение тот факт, что процедура рассмотрения вопроса об аресте в международных нормах именуется “судебное разбирательство”.

Статья 5 Конвенции, провозглашая право каждого человека на свободу и личную неприкосновенность, прежде всего, перечисляет случаи, когда на основании закона человек может быть лишен свободы. Согласно п. “с” ст.5 в такой случай попадает “законный арест или задержание лица, произведенные с тем, чтобы оно предстало перед компетентным судебным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения”.

Статья 5 содержит и п.п.2, 3 и 4 аналогичные п.п. 2, 3 и 4 Пакта. В комментарии к ст. 5 Конвенции говорится, что такое основное право, как право на физическую свободу, не является-. абсолютным. “При любой правовой системе возникают ситуации, когда свобода лица -при необходимости должна уступать неким иным жизненным интересам общества. Эти ситуации возникают преимущественно в системе уголовного правосудия (но не только). Осуществление государственными органами полномочий по аресту и

  • 38 -

задержанию допустимы только если они облечены в надлежащую процедуру.” *

Надлежащая процессуальная процедура, применительно к рассмотрению судом уголовного дела по существу предусмотрена ст. 8 Конвенции и ст. 14 Пакта. Что же понимать под надлежащей процессуальной процедурой, применительно к рассмотрению судом вопроса о законности и обоснованности ареста?

В статье 32 Свода Принципов указывается, что судебное разбирательство должно быть простым, быстрым и бесплатным для лиц, не имеющих соответствующих средств. Однако при понимании понятия “простым” нужно иметь в виду и его толкование Европейским Судом: “Несмотря на то, что процедура рассмотрения вопроса о законности и обоснованности содержания под стражей не может быть такой же, как процедура судебного разбирательства для окончательного разрешения вопроса о виновности лица и его наказания, тем не менее, Комиссия и Суд констатировали, что определенные элементы справедливости должны содержаться и в разбирательстве в соответствии с п.4 ст. 5 Конвенции (п. 4 ст. 9 Пакта”)**

В цитируемой работе приводятся решения по ряду дел, где Суд признал, что:

а) принцип состязательности применим и к процедуре habeas corpus. Это означает, во всяком случае, что лицо, в отношении

  • Марк Дженис, Ричард Кэй, Энтони Брэдли. “Европейское право в области прав человека”. М., 1997, с. 348.

** Л.Б. Алексеева, В.М. Жуиков, И.И. Лукашук “Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации”. Изд. “Права человека”, М., 1996, с. 153.

  • 39 -

которого рассматривается вопрос об аресте, должно быть заслушано в суде;

б) обвиняемый должен иметь доступ к материалам дела, которые используются при проверке решения о содержании обвиняемого в предварительном заключении;

в) когда содержание под стражей оспаривает лицо, очень малого возраста, оно может пользоваться юридической помощью с тем, чтобы были соблюдены его основные права;*

“Правда, что судебное разбирательство, о котором говорится в п.4 ст. 5 Конвенции не всегда должно сопровождаться такими же гарантиями, которые требуются согласно п. 1 ст. 6 при разбирательстве гражданских и уголовных дел. Тем не менее, крайне важно, чтобы заинтересованное лицо тлело доступ в суд и возможность быть заслушанным лично, а при необходимости, через ту или иную форму представительства; в противном случае ему не будут предоставлены фундаментальные процессуальные гарантии, применяемые при лишении свободы**

В связи с этим, необходимо отметить, что действующая в настоящее время процедура санкционирования арестов не соответствует международным стандартам не только в части того, что вопрос ареста решает прокурор,’ но и в том, что при этом не соблюдаются правила надлежащей процедуры. Согласно ч. 3 ст. 96 УПК РСФСР “При решении вопроса о санкции на арест прокурор обязан

  • Л.Б.Алексеева, В.М. Жуйков, И.И. Лукашук “Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации” с.153 ** Марк Дженис, Ричард Кэй, Энтони Брэдли “Европейское право в области прав человека” с. 384.

  • 40 -

тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого - во всех случаях” Однако прокуроры, особенно по делам взрослых подозреваемых и обвиняемых, практически никогда лично их не допрашивают. Представляется, что до принятия нового УПК этот недостаток мог бы быть исправлен с помощью соответствующего Приказа Генерального прокурора Российской Федерации.

Достаточно много внимания Комиссия* и Суд уделяют толкованию понятия органа, уполномоченного/ законом осуществлять судебные функции, и что следует понимать под незамедлительностью доставки к судье.

Что касается доставления “к судье или к другому должностному лицу, уполномоченному осуществлять судебные функции”, то на этот счет имеется два принципиально различных решения, свидетельствующие об определенной эволюции Суда в данном вопросе. Так, по делу Шиссер против Швейцарии Суд решил, что прокурор вправе санкционировать аресты. Решение было принято пятью голосами против двух. В своем решении Суд исходил из того, что по законодательству Швейцарии прокурор независим от исполнительной Еласти и в данном деле выступал в качестве следственного .работника, который обязан одинаково тщательно собирать доказательства как Е пользу обвиняемого, так и против него. Он не готовил обвинительного заключения и не выступал обвинителем в

  • Комиссия по правам человека, которая в предварительном порядке рассматривает поступающие в Суд жалобы.

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕННА ,

“ЧБЛИСТЕКА

  • 41 -

суде. Поэтому его можно рассматривать как независимого,

объективного и беспристрастного, т.е. удовлетворяющего

требованиям, предъявляемым к судье.

Не согласившийся с таким решением судья, признав, что п.З

ст. 5 позволяет поручать принятие решение о задержании до суда

представителю власти, обладающему не только судебными, но и

другими функциями, тем не менее заявил: “Передача права принимать

решение о задержании до суда представителю власти, обладающему в

то числе и полномочиями обвинения, противоречит Конвенции. Здесь

неважно, приходится ли данному представителю власти в конкретном

случае осуществлять и те, и другие полномочия. Их несовместимость

заключена в самой системе - и лишает представителя власти, о

котором идет речь, юридических и психологических атрибутов

независимости, объективности и бесприсстрастности, которыми

должен обладать представитель власти, которому п.З ст. 5 вверяет

судьбу лица, лишенного свободы”.

Через 11 лет Суд вновь вернулся к этому вопросу по делу

»

Хубер против Швейцарии. В данном деле должностное лицо, санкцио - пировавшее арест, впоследствии выступал в суде в качестве обвинителя, что дало основание суду принять противоположное решение, т.е. признать факт нарушения п.З ст.5. Суд констатировал, что возникают закономерные сомнения в беспристрастности должностного лица суда, если оно имеет право вмешиваться в последующее , разбирательство. В последующем по ряду дел, в частности, правительство Италии, пыталось предложить Суду вернуться к позиции, занятой по делу Шиссер, однако суд не сделал этого.*

*См. указанную работу Марк Дженис и др. с 391-396.

  • 42 -

Для нас позиция Суда по данному вопросу интересна не тем, что прокурор должен лишаться прага санкционировать аресты. Этот вопрос решен Конституцией Российской Федерации. Нас интересует иное: может ли судья, давший санкцию на арест, в последующем рассматривать данное дело по существу? В настоящее время судья, проверявший законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, не может участвовать в рассмотрении того же дела в суде первой, второй инстанции или в порядке надзора (ст. 60 УПК РСФСР). Однако в силу недостаточного финансирования судебной системы в комиссию Государственной Думы по подготовке проекта нового УПК ко второму чтению поступило немало предложений, в том числе от субъектов Федерации, направ -ленных на то, чтобы разрешить судьям, рассматривающим вопросы ареста, рассматривать в последующем эти же уголовные дела по существу. Нагл представляется, что такие предложения должны быть отвергнуты, в том числе и с учетом позиции по этому вопросу Европейского Суда, куда российские граждане после ратификации Конвенции могут обращаться с жалобой по поводу нарушения п.З ст. 5.

Что касается незамедлительности, то установленные действующим законодательством сроки получения санкции на арест (72 часа после задержания) в принципе соответствуют международным стандартам. Тем более, таким стандартам соответствует срок, установленный ст. 22 Конституции Российской Федерации (48 часов). Хотя Суд и не посчитал возможным установление какого-то совершенно конкретного срока, но из анализа рассмотренных им дел вытекает, что срок до трех суток является приемлемым.

Приверженность России - правопреемницы Советского Союза к требованиям
общепризнанным нормам международного права

  • 43 -

неоднократно подтверждалась на самом высоком уровне. Она получила свое выражение, в частности, в Обращении от 18 января 1995 года к Председателю Парламентской Ассамблеи Совета Европы Президента Российской Федерации, Председателя Правительства и председателей палат Федерального Собрания Российской Федерации по поводу вступлении России в эту международную организацию. В упомянутом документе руководители страны обозначили ряд обязательств России по совершенствованию внутреннего законодательства, приведению его в полное соответствие с современными международными стандартами, а также по созданию и дальнейшему развитию механизма уголовно-правовой и процессуальной защиты прав человека на жизнь, на неприкосновенность личности, на равноправие граждан и другие. Кроме того, российские политические лидеры информировали Совет Европы о ходе работы по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства. Ими было признано, что оно еще не в полной мере соответствует международно-правовым актам, принятым в области защиты прав человека и гражданина. Они также выразили принципиальное намерение’ о введении в обозримой перспективе “судебного контроля за основными следственными действиями, такими, как обыск, выемка, арест почтово-телеграфной корреспонденции, прослушивание телефонных переговоров”.*

В обращении подчеркивалось, что следуя принципу приверженности нормам международного права, в Российской Федерации принят Закон “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении
преступления”, отвечающий нормам

  • Право Совета Европы и Россия. Сборник документов. изд. Советская Кубань, 1996, с. 26-30.

  • 44 -

международных стандартов и ориентирующийся на приоритет общечеловеческих ценностей, обеспечение гарантий, исключающих нарушение прав человека. И хотя названный закон возникающих при осуществлении уголовно-процессуальных отношений непосредственно не затрагивает, он отражает общее направление реформирования правовой базы Российской Федерации. Указанный закон дополняет механизм судебной защиты граждан новыми гарантиями их праЕ от незаконного и необоснованного ареста.

В последующие годы наметившаяся тенденция дальнейшего совершенствования механизма защиты прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации развивалась в направлении усиления законодательных и- организационных гарантий, реально обеспечивающих доступность обращения в суд за восстановлением законности, создания условий для такой защиты.

Практически же указанная тенденция проявила себя даже несколько раньше - после 5 сентября 1991 года - с принятием Съездом народных депутатов СССР “Декларации прав и свобод человека”. Приоритет воплощения ее в жизнь принадлежит российскому суду. В Декларации Прага и свободы человека объявлялись “неотъемлемыми, ненарушимыми, соответствующими Всеобщей декларации прав человека, Международным пактам о правах человека, другим международным нормам и самой Декларации” (ст.1). Также объявлялось (ст. 2), что положения Декларации имеют прямое действие и обязательны к исполнению всеми государственными орга -нами, должностными лицами, общественными организациями, гражданами, а все закрепленные в ней права и свободы подлежат судебной защите.*

  • Ведомости Верховного Совета СССР, 1991, N 37, ст. 1083.

  • 45 -

Российский суд первым встал на позицию применения прямого действия Декларации прав и свобод человека, как закона, имеющего высшую юридическую силу.

В сентябре 1991 года судья Верховного Суда Российской Федерации Д.А. Мещеряков принял к рассмотрению дело по жалобе адвоката Клигмана на незаконность применения меры пресечения в виде заключения под стражу его подзащитного Грушко.*

Он запросил из прокуратуры материалы уголовного дела и принял меры к обеспечению учэзтия обвиняемого в судебном заседании по проверке жалобы. Судебная проверка назначалась на 27 сентября, на 15 и 29 октября, однако всякий раз рассмотрение жалобы срывалось из-за отказа прокуратуры выполнять требования судьи. Более того из Генеральной прокуратуры Российской Федерации поступило письмо с категорическим отказом представлять в Верховный Суд какие-либо материалы и обеспечить участие обвиняемого в судебном заседании. По этим причинам 29 октября 1991 года судья вынес постановление отложить проверку жалобы на необоснованность применения меры пресечения до урегулирования данного вопроса Е уголовно-процессуальном законодательстве.

Решение судьи было опротестовано Председателем Верховного Суда Российской Федерации (диссертантом). При этом был поставлен Еопрос об отмене постановления и направлении материалов по жалобе на новое судебное рассмотрение. В протесте указывалось, что решение судьи по жалобе не соответствует ст.ст.2 и 15 Декларации прав и свобод человека, принятой Съездом народных депутатов СССР 5 сентября 1991 г. и ставился вопрос о его отмене.

  • Уголовное дело N 532п91 - архив Верховного Суда РФ.

  • 46 -

Президиум Верховного Суда Российской Федерации 1 ноября 1991 г. протест удовлетворил. Он продвинулся дальше - в направлении создания института судебного обжалования ареста и формирования новой судебной практики по этому вопросу. В своем постановлении, ссылаясь на российскую Декларацию прав и свобод человека, он прямо указал на необходимость проведения проверок жалоб на необоснованное применение меры пресечения в виде содержания под стражей и констатировал право гражданина на судебную проверку законности и обоснованности ареста. Иными словами, постановление ЕЫХОДИЛО за рамки одного конкретного уголовного дела, а представляло собой указание на способ разрешения жалоб данного характера.

Примечательно, что присутствовавший на заседании Президиума Верховного Суда РСФСР заместитель Генерального прокурора Российской Федерации не разделял позиции Верховного Суда. Он выступил против удовлетворения протеста Председателя Верховного Суда Российской Федерации, что прямо зафиксировано в постановлении Президиума. Более того,’ не соглашаясь с мнением Председателя Верховного Суда РОФСР, прокуратура в специальном письме заявила об отказе представить запрошенные членом Верховного Суда копии документов, подтверждающих обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения в отношении обвиняемого Грушко В.Ф., что также отражено в постановлении Президиума Верховного Суда Российской Федерации. Тем не менее, основывалось на ст. 15 Декларации прав и свобод человека, предоставлявшей и гарантировавшей гражданам право на судебную проверку и обжалование ареста и содержания под стражей, Президиум Верховного Суда РСФСР
вынес постановление,

  • 47 -

предписывавшее суду принять к рассмотрению такого рода жалобу. Тем самым судебная власть в лице Президиума Верховного Суда Российской Федерации впервые в отечественной практике создала официальный судебный прецедент применения прямого действия статьи 2 Декларации прав и свобод человека.

Этот шаг можно расценить свидетельством обретения российским судом подлинной, а не декларативной самостоятельности и независимости. Суд сказал свое слово еще в то время, когда ни в общесоюзных Основах уголовного судопроизводства, ни в уголовно -процессуальном законодательстве РСФСР не существовало каких-либо предписаний на сей счет. С момента принятия Декларации прошли не месяцы или годы, а буквально считанные дни. Отметим, что все это происходило до распада СССР, когда еще действовал Верховный Суд СССР, обладавший правом отмены решения Президиума Верховного Суда РСФСР, но этого не произошло.

Появления первого официального судебного прецедента, как руководства к действию, имело огромное теоретическое и практическое значение. Оно повлекло заметное изменение существовавших взглядов на роль судебной власти в правовом государстве.

Совершенно очевидно, что здесь мы уже встречаемся с принципиально новым, отвечающим современным представлениям подходом к значению судебного прецедента, в том числе, в уголовном судопроизводстве.

Представляется, что подобный подход расширяет возможности использования дополнительных процессуальных гарантий защиты прав обвиняемого (подозреваемого) на стадии • предварительного следствия. Он полностью соответствует одному из основополагающих

  • 48 -

принципов уголовного процесса - охраны прав и свобод человека и базируется на презумпции невиновности обвиняемого.

Не вызывает сомнений и тот факт, что принятие Президиумом Верховного Суда РСФСР отрицательного решения повлекло бы нарушение ст. 2 Декларации, о прямом ее действии, обязательности содержащихся в ней норм к исполнению Есеми государственными органами (а следовательно и судами). Иное решение породило бы обоснованные сомнения в том, что закрепленные в Декларации права и свободы подлежат судебной защите. Отказ в реализации права на судебную проверку жалобы на заключение под стражу противоречил бы целому ряду общепризнанных норм и принципов международного права и мог повлечь за собой отставание теории и практики российского уголовного процесса.

Иными словами, мы имеем случай, когда в условиях отставания уголовно- процессуального законодательства от стремительно развивающихся общественных отношений возник правовой пробел, вызвавший потребность в создании дополнительного механизма разрешения отношений, вытекающих из прав граждан, провозглашенных в других источниках права - Декларации прав и свобод человека и ряде международно-правовых актов. Таким образом созданный прецедент и складывавшаяся затем практика разрешения жалоб на незаконность и необоснованность заключения под стражу не противоречили не только Декларации, но и полностью соответствовали общепризнанным нормам и принципам международного права. Он восполнил законодательный пробел в части обеспечения реализации права, предоставленного гражданам другим законом, имевшим преимущество перед иными источниками права. Данный судебный прецедент не только не ущемлял охраняемых законом прав

  • 49 -

граждан, но и служил гарантией осуществления одного из основополагающих прав человека на свободу и личную неприкосновенность.

С этого момента, то есть, с 1 ноября 1991 года в течение последующих семи месяцев (до введения в действие закона РФ от 23 мая 1992 года) при судебных проверках законности и обоснованности применения меры пресечения в виде заключения под стражу обвиняемых (подозреваемых) это решение Президиума Верховного Суда Российской Федерации являлось своего рода единственным уголовно-процессуальным источником прага по данному вопросу и оказал принципиальное влияние на теорию и судебную практику* рассмотрения жалоб на заключение под стражу.

Можно сказать, что своеобразными прецедентами служат в настоящее время многие постановления Конституционного Суда Российской Федерации. С момента их вынесения они приобретают легально-официальную значимость и обязательность для исполнения всеми органами власти, в том числе судебной.

Сказанное наглядно иллюстрирует перемены в теории и практике, начало которым было положено судебным прецедентом Президиума Верховного Суда Российской Федерации 1 ноября 1991 года, выступившего инициатором судебной проверки жалоб обвиняемых (подозреваемых) на применение меры пресечения в виде содержания под стражей.

Позднее, в Конституции Российской Федерации, принятой в декабре 1993 года, будет сказано о ее высшей юридической силе и прямом действии конституционных норм, а также о принадлежности общепризнанных принципов и норм международного права к правовой системе государства (ст. 15). Поначалу же, в отсутствии уголовно

  • 50 -

  • процессуальной регламентации, возрождение института судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста воспринималось далеко не однозначно. Тем не менее, вскоре созданный прецедент стал базой создания новых уголовно - процессуальных законодательных норм (ст.ст. 220-1 и 220-2 УПК), регулирующих весь комплекс правоотношений, возникающих в связи с обжалованием законности и обоснованности ареста.

Необходимо отметить, что еще до вынесения постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации о применении прямого действия Декларации прав и СЕО6ОД человека, в сентябре 1991 года Председатель Верховного Суда (диссертант) выступил с инициативой внесения - изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. К специальному письму в Комитет по законодательству Верховного Совета РСФСР был приложен проект статей УПК об обжаловании в суд ареста или продления срока содержания под стражей и судебной проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. В пояснительной записке к законопроекту говорилось, что судебный контроль не заменяет, а дополняет прокурорский надзор за применением мер пресечения и обязанность прокурора освободить незаконно за–”– Дёржанного или арестованного остается в силе. То есть, вводимая новая гарантия защиты прав личности не препятствует действию прежних.

23 мая 1992 года разработанный Верховным Судом РСФСР законопроект был принят в виде дополнения УПК статьями 220-1 и 220-2. При этом Верховный Совет сделал ссылку на Декларацию прав и свобод человека, принятую Съездом народных депутатов СССР 5 сентября 1991 года. Тем самым была реализована инициатива

  • 51 -

диссертанта о расширении уголовно-процессуальных гарантий защиты права обвиняемых (подозреваемых) на свободу и личную неприкосновенность на предварительном следствии.

С введением в действие института судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей он получил широкое применение на практике. Уже в 1992 году судами было рассмотрено 14387 жалоб жазгб?Г~ на арест обвиняемых (подозреваемых), а в следующем уже 53874. В последующие годы отмечался интенсивный рост их количества. Увеличивался и удельный вес удовлетворенных жалоб на арест. Если в 1992 году он составил немногим более 14%, то в последующие годы возрос до 20%.

Новый институт прочно закреплялся в . уголовном процессе Российской Федерации и был всеми встречен как один из наиболее существенных шагоЕ в развитии прогрессивных демократических начал российского уголовного судопроизводства.*

Несколько меньше удельный вес освобожденных из-под стражи военными судами. По данным Главной военной прокуратуры в 1996 году военными судами удовлетворено 12,1 процент жалоб, а в 1997 -11,8%.

Внедрение в практику института судебного обжалования ареста, представляло собой известное новшество и первое время судьи, естественно, испытывали серьезные затруднения в решении возникав–

ших вопросов. Выявились и некоторые негативные моменты.

_: _ *

напр. А.Чувилев. “Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей”. Советская юстиция, 1993, N 6, с. 21.

  • 52 -

Так например, из 14.374 обвиняемых, освобожденных судами из-под стражи, 2,2 процента скрылись от следствия и еще примерно столько же совершили новые преступления.

Приведенными обстоятельствами, а также новизной и сложностью проблемы во многом объясняется тот факт, что практика судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей неоднократно становилась предметом специального анализа и обсуждения Верховного Суда. Жизнь требовала новых разъяснений от Пленума Верховного Суда Российской Федерации и новых правовых инициатив, о чем будет подробно сказано ниже.

53 -

Параграф 2. Полномочии судебной власти по обеспечению конституционного права обвиняемых (подозреваемых) на свободу и личную неприкосновенность.

Полномочия судебной влазти по обеспечению права на свободу и личную неприкосновенность, в принципе, не отличаются от полномочий по обеспечению иных конституционных прав. Кроме того, судебная власть, согласно ч. 2 ст. 118 Конституции Российской Федерации, осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Поэтому свои основные и главные полномочия по защите конституционных прав и свобод граждан, судебная власть реализует при осуществлении правосудия, путем рассмотрения дел и принятия по ним решений, имеющих обязательную юридическую силу для данного конкретного случая.

Однако у судебной власти есть и иные полномочия, способствующие реальной защите указанных прав, которые не всеми пока однозначно понимаются и признаются. Поскольку это новые, нетрадиционные для нашей науки и практики полномочия, представляется необходимым на них остановиться особо.

Прежде всего, отметим некоторые характерные особенности права граждан на свободу и личную неприкосновенность и защиту его судом.

Во-первых, право на свободу и личную неприкосновенность относится к числу основных естественных и неотъемлемых прав человека и гражданина. Это означает, что государство не может его предоста -вить (дать, подарить) гражданину, а может (обязано) только признать, защитить такое право в Основном Законе государства и обеспечить его соблюдение согласно ст. 17 Конституции РФ.

  1. Российской Федерацией признаются и гарантируются права и
  • 54 -

свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией.

  1. Основные права и свободы человека неотъемлемы и принадлежат каждому от рождения. А согласно ст.18 Конституции РФ, Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием”.

“Данная конституционная норма, - пишет Б.С. Эбзеев, -закрепляет главный критерий правоустановительной и правопримени -тельной деятельности государства, его органов и должностных лиц; в ней конституционно выражается и закрепляется идея юридической связанности государства, ограниченности его власти, поскольку на него возложены юридические обязанности перед человеком, права и свободы которого обязательны для законодателя, органов исполнительной и судебной власти. Поскольку государство не представляет, а лишь признает, соблюдает и защищает права и свободы человека, в данной конституционной формуле находит выражение идея естественных, неотъемлемых и неотчуждаемых прав человека , которые существуют независимо от государственного их признания, в силу чего конституционные права и свободы не откорректированы государством, не дарованы им, а являются атрибутивными свойствами личности и вытекают из присущего каждому человеку достоинства”.*

  • Б.С. Эбзеев. “Конституция. Правовое государство. Конституционный Суд”. Изд. “Закон и право”, М., 1997, с. 105-106

  • 55 -

Естественность, недарованность прав и свобод граждан, признание и защита их государством - первый, необходимый компонент правового государства..

Во-вторых, право на свободу и личную неприкосновенность относится к числу гражданских и политических прав и свобод, соблюдение и защита которых несколько отличаются от соблюдения и защиты экономических, социальных и культурных прав, также закрепленных Конституцией.

Социально-экономические права содержат обширную социальную программу, которая может быть реализована лишь при положительной деятельности государства. Гражданские и политические права человека и гражданина не. требуют от государства обширных социальных программ и положительной деятельности. Они требуют только защиты от вмешательства, от необоснованных ограничений и стеснений. Имея в виду гражданские и политические права, А.Эсмен пишет: “… они ограничивают права государства, но не требуют от него никаких положительных услуг, никаких жертв в пользу граждан. Государство должно воздерживаться от вмешательства в известные области, предоставляя свободный простор личной деятельности, но индивидум больше ничего не может требовать на этой почве”.*

Иными словами, государство должно лишь предоставить надежные правовые механизмы защиты гражданских и политических прав. Правовой механизм защиты гражданских и политических прав также предусмотрен Конституцией. Это, прежде всего, ст.45 Конституции: “Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется. Каждый вправе защищать свои

*А.Эсмен.”Общие основания конституционного права”. Спб,1909,с.398

  • 56 -

права и свободы всеми способами, не запрещенными законом”. Статья 46: “1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. 2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд. 3. Каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты’*. Сюда же следует отнести положение ст. 15 Конституции о ее высшей юридической силе и прямом действии, а также запрете принимать Законы и иные правовые акты, противоречащие Конституции.

Отмечая особые свойства права на свободу и личную неприкосновенность, нельзя не отметить решение Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 года N 4-П рл по жалобе В.Л. Аветисяна,/ в котором Суд подчеркнул его особое значение в демократическом обществе, связав указанные права с признанием достоинства, присущего Есем членам человеческого общества, являющегося основой свободы, справедливости и всех отличительных прав личности, как это прямо записано в преамбуле Международного пакта о гражданских и политических правах.

Принимая во внимание особое значение указанного права, Суд констатировал в своем решении, что для человека имеет значение не только реальное лишение свободы и личной неприкосновенности, но и одна только реалька$угроза такого лишения, которая возникает в связи с принятием, хотя и не исполненным решением о заключении его под стражу. В решении Конституционного Суда, кроме того подчеркнуто, что право на судебную защиту, в отличие от некоторых

I

‘• - 57 -

других прав, не подлежит согласно п. 2 ст. 55 Конституции Российской Федерации ограничению ни при каких обстоятельствах.

Запрет принимать Законы и иные нормативные акты, противоречащие Конституции, предполагает возможность появления таких Законов и иных нормативных актов. А поскольку в тоталитарном государстве , при административно-командной системе таких актов было превеликое множество, , то как только была поставлена задача построения правового государства, появилась такая новая для теории советского государства и права и для нашего традиционного правового мышления проблема, как разграничение понятия закона и права.

Совершенно очевидно, насколько важна эта проблема для судейского корпуса, призванного защищать права и свободы граждан, но традиционно привыкшего, во-первых, защищать те права и свободы, которые предусмотрены законом, а, во-вторых, в предусмотренной законом процедуре. “Суров закон, но закон”. На этих постулатах воспитывалось не одно поколение судей, поскольку ПОЗИНОЕИЗМ (отождествление права и закона) вообще характерен для европейской традиции, а посему его преимущественно придерживалась и российская школа права.

Идея разграничения закона и права, появление таких понятий как “неправовой” закон, нашли свое отражение даже в некоторых проектах УПК, где говорилось, что судья подчиняется только закону и праву.*

Что же понималось под правом в отличие от закона, если к

  • Общая часть проекта УПК, подготовленного Государственно -правовым Управлением при Президенте РФ.

  • 58 -

тому же иметь в виду, что отличительным признаком правового государства является верховенство закона? Здесь уместно вспомнить и традиции времен перестройки: “Из всех диктатур для нас приемлема лишь диктатура закона”.

Поскольку различие права и закона является одной из составляющих теории правового государства, то для правильного понтлания затронутых нами проблем, в том числе и проблемы судебной защиты права на свободу и личную неприкосновенность, необходимо в понятии правового государства разведения его формально-легального и содержательного смысла.

Формально-легальный аспект правового государства включает в себя следующие требования:

  • право должно найти свое внешнее выражение в исходящих от государственной власти формальных источниках: Конституции, текущих законах, подзаконных актах;
  • принятие Конституции, других законов и подзаконных актов компетентными органами и в строго определенной процедуре;
  • определение того, какие общественные отношения либо их стороны должны регулироваться только Конституцией, какие конституционными и другими законами, а какие могут быть урегулированы подзаконными актами; Сюда же относится определение того, что должно быть отнесено к исключительной компетенции Федеральных законом, а что к компетенции законов субъектов, Федерации;
  • установление строгой иерархии законов;
  • связанность всех законом (в первую очередь Конституцией), т.е. связанность законом как граждан, так и государства (как в целом, так и отдельных должностных лиц);
  • 59 -

  • верховенство закона и режим законности - необходимый и очень важный момент правового государства- “И именно этот аспект -пишет Л.Б. Алексеева, - был прежде всего воспринят и развит в первые годы прорыва теоретической мысли к идее правового государства”.*

Автор правильно подмечает, что в этот период и такая важная составляющая сторона правового государства, как независимость судебной власти, понималась преимущественно как свобода от вмешательства в судебную деятельность со стороны кого-бы-то ни было. Распространенность порочной практики вмешательства в судебную деятельность партийных и советских функционеров, получившей одиозное название “телефонного права”, дополненное “депутатским”, “мегафонным” и иным подобным правом, делает акцент на формально-легальный аспект правового государства чрезвычайно важным.

Однако при всей важности мысли подчинения судей только закону, нельзя не заметить и ее ограниченности. Уже в первых публикациях наших ученых была высказана мысль, что находясь на позитивных позициях обожествления закона, правовое государство построить невозможно, поскольку бывают такие законы (и наш опыт это хорошо доказывает), которые, по словам Цицерона, заслуживают название закона не более чем решение, принятое разбойниками, с их общего соглазия. Замыкание на формально-легальном аспекте правового государства позволяет любой политический режим, сопровождающийся маисовыми репрессиями, объявить соответствующим

  • Л.Б. Алексеева “Судебная власть в правовом государстве” Труды Правовой Академии, вып. 1, М., 1991, с. 7-8.

  • 60 -

правовому государству, если только репрессии освещены возведенной в закон волей государства и поддержаны волей судебной власти, для которой любой закон свят, а посему она его беспрекословно проводит в жизнь. Вот почему и появилась необходимость различения права и закона, а также необходимость ориентации судейского корпуса на применение только правовых законов, что уже связано не с формально- легальным аспектом правового государства, а с его содержательным аспектом, требующим нового правопонимания.

Г.В. Мальцев правильно отметил, что выработка нового современного правопонимания - дело непростое и нелегкое. Оно требует высокой гуманитарной школы*.

Выработка нового правоприменения чрезвычайно важна для обоснования концепции судебной власти в правовом государстве, поскольку именно судебной власти в правовом государстве вручаются полномочия по контролю за законами ? точки зрения их правового характера. То, что это дело непростое и нелегкое, реально подтвердилось в процессе становления судебной власти в России.

Б поисках того, что же есть право, если оно не всегда совпадает с содержанием закона, мнение теоретиков разделились. Одни стали отождествлять право с нравственными нормами и принципами. Так В.Г. Сокуренко утверждал, что для решения поднятой проблемы важно, чтобы нравственные нормы и принципы выступали в качестве основного мерили содержания закона**.

  • Г.В. Мальцев. В кн. Социологическое правовое государство: концепция и пути реализации. М.,Юридическая литература,1990,с.101. ** Сокуренко В.Г.”Круглый стол”. Советское государство и право, 1989, N 10, с. 18.

  • 61 -

Р.З. Лифшиц в качестве критерия правового характера закона избрал такую нравственную категорию, как справедливость. Он писал, что закон приобретает правовой характер только в том случае, когда он нормативно выражает справедливую идею. “Когда же нормативное закрепление получает несправедливая идея, то законом она становится, а правом нет. *

И то и другое толкование понятия права очень привлекательны и, в принципе, верны. Но, как представляется, мало конструктивны, а в чем- то и опасны в силу своей неопределенности, особенно, если перенестись из области чистой теории в область реальной судебной практики.^едь представление о справедливости далеко не однозначно у различных граждан, в том числе и у судей. Одно дело принять справедливое решение в рамках закона, в зависимости от конкретных обстоятельств дела, что также не очен^просто, и совсем другое - принять справедливое решение вовсе не ориентируясь на какой-либо положительный закон. Это может напомнить нам правосудие?при котором судьи руководствовались своим социалистическим правосознанием и которое не принесло нашему народу ни права, ни справедливости.

Однако история расставила все на свои местаг, иначе и быть не могло. В 1991 году была принята Декларация прав и свобод человека, а в 1993 году - новая Конституция Российской Федерации, которая способна выполнить роль надежного ориентира в оценке правового характера текущих законов. Ее способность служить мерилом права как в оценке любого закона и подзаконного

  • Лифшиц Р.З. “Право и закон в правовом государстве”. Советское государство и право”, 1989, N 3 с. 16.

/

  • 62 -

нормативного акта, так и в непосредственной правоприменительной судебной практике, обусловлена тем, что, как уже указывалось выше, Конституция признала широкий круг прав и свобод в качестве естественных и неотъемлемых, подлежащих непосредственной реализации и судебной защите, ЕКЛЮЧИВ В ИХ состав и общепризнанные принципы и нормы международного права.

Признанные в ней права и свободы человека и гражданина и есть то право, на которое должны ориентироваться все ветви власти в своей законодательной и правоприменительной практике.

Но это не означает, что все проблемы как теоретического, так и практического плана решены. Как уже говорилось, в ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации провозглашено, что Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие.

Конституционная новелла о ее прямом действии вначале не привлекла особого внимания теоретиков. Так, в Комментарии к Конституции Российской Федерации, подготовленном Институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, авторы ограничились простой констатацией: “Конституция имеет прямое действие. Нормы Конституции не могут быть изменены каким-либо законом. В то же время сам текст содержит указание на необходимость принятия ряда федеральных конституционных законов и федеральных законов, чье действие будет способствовать развитию положений, закрепленных Основным Законом в общей форме”.*

Между тем непосредственное применение судами Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципов и норм международного права стало набирать силу, о чем свидетельствует

  • Комментарий к Конституции РФ, М., 1994, с. 48.

  • 63 -

обзор судебной практики применения норм Конституции РФ и анализ некоторых тенденций такого применения, проведенный автором диссертации в статье “Прямое действие Конституции Российской Федерации и роль СУДОЕ”.*

Но все это было потом. А первым шагом все-таки явилось решение Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 1.11.1991 года, согласно которому Верховный Суд указал на необходимость рассмотрения судьями жалоб на незаконность и необоснованность применения меры пресечения в виде содержания под стражей, ссылаясь при этом на прямое действие ст.ст. 2 и 15 Декларации прав и свобод человека. С этого момента с полным основанием можно отсчитывать время реального становления судебной власти в современной России. Наше суждение основано на том, что возможность суда сказать “нет” неправовому закону и “да” закону правовому есть третья составляющая правового государства (о первых двух говорилось выше), поскольку возможность сказать “нет” законодателю можно только в том случае, когда судебная власть отделена от власти законодательной и исполнительной и признается самостоятельной и независимой властью.

Можно ли решение Президиума Верховного Суда от 1.11.1991 года рассматривать как своеобразное “нет” законодателю? Ведь прямого запрета судьям рассматривать жалобы на незаконность и необоснованность арестов в УПК РСФСР не содержалось. Однако в. уголовно-процессуальном праве применительно к должностным лицам,

  • См. В.М. Лебедев. Указ. статья. Государство и право, 1996,N 4. См.также В.М.Жуйков “Применение судьями Конституции Российской Федерации” .Комментарий российского законодательства, М.,1995,вып.1.

  • 64 -

к каковым относятся судьи, действует принцип: что не разрешено, то запрещено. Разрешения же, как такового, не существовало. Следовательно, существовал запрет и этот запрет необходимо было преодолеть, что и сделал Верховный Суд Российской Федерации.

В истории такого рода поступки судебной власти всегда отмечались как особое свидетельство проявления самостоятельности и независимости судебной власти. Независимости не только от “телефонного” права, а от других ветвей власти, в данном случае от власти законодательной. Способность судебной власти, опираясь на Конституцию, на закрепленные в ней естественные и неотъемлемые права человека и гражданина, защитить такие права, не ожидая пока законодатель ей это разрешит - безусловное свидетельство самостоятельности власти.

Принцип прямого действия Конституции восходит к естественно-правовому течению европейской юридической мысли, в рамках которого утверждается приоритет универсальных правовых принципов и аксиом, обеспечивающих защиту естественных и неотъемлемых прав и свобод человека над законами, установленными государственной Еластью. Позднее эта идея была воплощена теорией конституционализма, где конституция предстаёт как чистое выражение права, ограничивающего публичную политическую власть, что и обуславливает ее верховенство и прямое действие. Возможность обратиться непосредственно к Конституции (воплощенному в ней праву) и применить ее нормы (идеи, принципы, цели, смысл) в отсутствие закона или даже вопреки ему позволяет судам в полной мере осуществлять их основную социальную функцию -защитить права и свободы человека от любых проявлений произвола: от посягательств не только других лиц, но и государства.

  • 65 -

Одновременно это придает судам качество властности, делает их способными противостоять неправовым акциям законодательной и исполнительной властей, благодаря чему, в свою очередь, обеспечивается реализация принципа разделения властей. Поэтому неудивительно, что решающая роль в утверждении верховенства и прямого действия Конституции сыграли именно суды. Здесь удачно совпали интересы защиты свободы и обретения судами реальных властных полномочий.*

Деятельность судов по непосредственному применению Конституции при разрешении конкретных дел и признанию не соответствующими Конституции текущих законов и иных нормативных актов получила название конституционного контроля.

Во многих литературных источниках отмечаются вехи становления конституционного контроля (надзора) в различных странах. Один из первых прецедентов следования фундаментальным принципал и аксиомам права Еопреки предписанию закона относят к 1510 году. Врач Томас Бенхем по решению врачебной палаты (орган сословно-цехового самоуправления) должен был уплатить штраф, половина которого поступала в распоряжение председателя палаты. Судя Эдуард Кок, рассмотрев данное дело, постановил, что принятый британским парламентом закон, на котором основывалось решение врачебной палаты, противоречит принципу общего права “никто не может быть судьей в своем деле”. Председатель и судьи палаты,-. будучи прямо заинтересованы в уплате штрафа, фактически выступают не только как судьи, но и как сторона в споре и, поэтому, не

  • Н.В.Варламова.”Проблемы прямого действия российской Конституции”. Правовое государство, личность, законность. М., 1997, с. 102.

  • 66 -

могут быть судьями. “Из наших книг следует, - резюмировал судья Кок, - что во многих делах общее право заставляет исправлять законы, а иногда приходится признавать их полностью недействительными. Ибо, если закон противоречит праву и разуму, то в силу вступает общее право и закон признается недействительным… Парламент сам не в состоянии изменить основополагающие принципы справедливости, воплощенные в общем праве”.*

Прецедент, созданный Коком, заложил теоретические основы судебного конституционного контроля - позднее развитого Александром Гамильтоном во время обсуждения проекта Конституции США 1787 года. А.Гамильтон считал суд “основным средством защиты Конституции от посягательств законодательной власти”.**

На практике судебный конституционный контроль стал осущест -вляться в США с 1803 года и связан этот практический шаг с именем главного судьи Верховного Суда США Джоном Маршаллом, который в знаменитых Marbuty V. Madison заявил: “Со всей настоятельностью следует подчеркнуть, что именно судебная власть вправе и обязана сказать, что есть закон… Если судам надлежит руководствоваться Конституцией - а Конституция имеет высшую силу по отношению к любому обычному акту магистратуры - тогда Конституция, а не таковой обычный акт, должна быть руководящей для дела”.***

  • Цит. по: В.А. Четвернин. “Демократическое конституционное государство. Введение в теорию”., М., 1993, с. 131. ** А.Гамильтон. Федералист 1У78 (Американские федералисты: Гамильтон, Мэдисон, Джей, Изб.статьи, 1990, с. 238. ***Цит.по Мишин А.Л., Власихин В.А. Конституция США: политико -правовой комментарий. М., 1985, с. 135.

  • 67

Идея судебного конституционного контроля была осознана в России практически сразу же, как только было признано, что она должна обрести форму правового. государства. Это привело к образованию сначала Комитета Конституционного надзора, а затем Конституционного Суда, заслуги которого в деле защиты конституционных прав граждан трудно переоценить.

Однако непосредственное применение Конституции и признание не соответствующими ей законов и иных нормативных актов не есть прерогатива исключительно Конституционного Суда. По прямому смыслу Конституции, это входит в общую компетенцию судебной власти, за исключением специальных полномочий, которые предоставлены только Конституционному Суду. Не останавливаясь подробно на компетенции Конституционного Суда, отметим, что суды общей юрисдикции не вправе признавать законы неконституционными. Это может сделать только Конституционный Суд, в силу чего неконституционный закон теряет свою юридическую силу, что влечет официальный запрет на его применение.

Однако существование в России нескольких подсистем (ветвей) судебной власти не могло не породить проблем разграничения между ними полномочий по непосредственному применению Конституции и это привлекло внимание как теоретиков, так и практиков.

Особое внимание привлекла статья 101 Федерального конституционного закона “0 Конституционном Суде Российской Федерации” в силу которой “Суд при рассмотрении дела в любой инстанции, придя к выводу о несоответствии Конституции Российской Федерации закона, примененного или подлежащего применению в указанном деле, обращается в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности данного

  • 68 -

закона”. Поскольку формула “обращается в Конституционный Суд…” толкуется как обязанность обращаться в Конституционный Суд при наличии указанных обстоятельств, то многие сразу обратили внимание на несоответствие данной формулы ч.4 ст. 125 Конституции Российской Федерации, из которой не вытекает такого рода обязанность для судов. Многие, на наш взгляд, справедливо рассматривают содержащееся в ч. 4 ст. 125 Конституции РФ положения как право судов обращаться в Конституционный Суд, когда они усматривают несоответствие Конституции примененного или подлежащего применению закона, но вовсе не как обязанность.

Такое же толкование можно вывести из послания Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации “О действенности государственной власти в России” от 16.2.1995 года, в котором применительно к нашему вопросу говорилось следующее: “Любой суд, в отличие от всех иных государственных органов, не сразу воспринимает закон как безусловный приказ, а сначала оценивает его с точки зрения соответствия Конституции. Нередко противоречие закона Конституции обнаруживается при рассмотрении конкретного дела. В этом случае у суда общей юрисдикции есть право обратиться в Конститционный Суд с запросом о проверке конституционности закона, примененного или подлежащего применению в данном деле”.

Второе и наиболее яркое противоречие состояло в том, что указанная статья противоречила ст. 15 Конституции, закрепившей возможность ее прямого действия (применения) для всех правоприменителей без какого- либо исключения и, конечно же, в первую очередь для федеральных судоЕ общей юрисдикции, рассматривающих основную массу дел о защите конституционных прав

70 -

различных точек зрения по этому вопросу выходит за пределы нашей темы.

Следующим, на наш взгляд, новым полномочием судебной власти, которое убедительно проявило себя в защите прага обвиняемого (подозреваемого) на свободу и личную неприкосновенность, является судебное толкование выраженное в интерпретационных актах таких высококвалифицированных правоприменителей, каковыми являются Конституционный Суд Российской Федерации и Верховный Суд Российской Федерации.

Что касается Конституционного Суда, то право на толкование Конституции предоставлено ему ч. 5 ст. 125 Конституции РФ, однако только по запросам Президента России, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ, органов законодательной власти субъектов Федерации. В данном случае речь идет о запросах на толкование в чистом виде, т.е. не в связи с желобами на неконституционность закона или иного нормативного акта. Причем, согласно ст. 106 Закона “0 Конституционном Суде Российской Федерации”, толкование Конституции, данное Конституционным Судом, является официальным и обязательным для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной^ власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, должностных лиц, граждан и их объединений. Словом, для всех. Однако Конституционный Суд толкует Конституцию не только тогда, когда к нему обращаются непосредственно только по этому вопросу. Он толкует ее и тогда, когда принимает решения по жалобам. И это совершенно естественно, поскольку для того, чтобы принять решение о неконституционности закона или иного нормативного акта, необходимо истолковать как нормы Конституции, так и оспариваемые

71 -

нормы. Думается, что если толкование Конституции, данное в порядке ч. 5 ст. 125 носит обязательный для всех характер, то и толкование, которое дается в других случаях носит точно такой же характер.

Значительно сложнее обстоит дело с толкованием законов, применяемых судами общей юрисдикции, которое содержится как в решениях Верховного Суда РФ по конкретным делам, так и в таких специальных интерпретационных актах, как Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Согласно ст. 125 Конституции РФ, Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным .. и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в Предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

Относительно сущности разъяснений по вопросам’судебной практики, которые даются Верховным Судом РФ как при разрешении конкретных дел, рассматриваемых в кассационном или надзором порядке, так и в специальном интерпретационном акте, каким является Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, написано немало научных трудов, анализ которых выходит за рамки данной работы. Но на двух принципиально важных вопросах необходимо остановиться.

Первый состоит в том, почему сущность Постановлений Пленума Верховного Суда, где конечно-же содержится толкование законов, вызывающих сложности при их применении на практике, раскрывается через такое понятие, как разяснение, а не толкование? Ответ, думается, состоит в том, что по ранее действовавшей Конституции

7? -

1977* года право толкования законов привходило в компетенцию Президиума Верховного Совета (ч. 5 ст. 121) и Б СВЯЗИ С ЭТИМ В случае необходимости Верховный Суд согласно Закона о Верховном Суде должен был обращаться в Президиум Верховного Совета за толкованием. Такое положение вещей совершенно ненормально для самостоятельной и независимой судебной Еласти, на что совершенно справедливо обращала внимание, в частности, Л.Б. Алексеева, которая еще до принятия новой Конституции предлагала исключить право толкования законов из компетенции Верховного Совета, полагая, что толкование закона - исключительная компетенция судебной власти.* Как известно, новая Конституция РФ не предоставила права толкования законов органу законодательной власти, имея в виду, очевидно, и то обстоятельство, что по крайней мере, право толкования Конституции она предоставила Конституционному Суду. А кому должно принадлежать право толкования всех иных законов и подзаконных актов, применяемых судами общей юрисдикции? Не вдаваясь в обсуждение Еопроса о том, должно ли даваться Верховным Судом толкование по запросам судов или только по результатам обобщения и изучения судебной практики, но представляется важным подчеркнуть, что ^Верховному Суду Российской Федерации должно официально принадлежать право толкования законов, применяемых судами общей юрисдикции, что должно найти отражение в Законе 0 Верховном Суде Российской Федерации.

Мы посчитали совершенно необходимым остановиться на этом

  • См. Л.Б. Алексеева. “Судебная власть в правовом государстве”. Труды Правовой Академии, вып. 1, 1991, с. 25-29.

  • 73 -

вопросе в данной работе, поскольку Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял два принципиально важных для судебной практики рассмотрения судами .. жалоб на незаконность и необоснованность ареста и продления срока содержания под стражей Постановления, в которых с помощью комплексного толкования как конституционных, международно- правовых норм так и норм уголовно -процессуального права создается ряд новых моментов, прямо не предусмотренных нормами УПК РСФСР. Не вызывает сомнения, что если бы в Конституции Российской Федерации сохранилась норма о праве законодательного органа толковать законы, указанные Постановления неизбежно ЕЫЗЕали бы критику по поводу того, что Пленум вышел за пределы ОБОИХ ПОЛНОМОЧИЙ, ЧТО не раз имело место в прошлом. Однако в настоящее время юридическая общественность и судьи восприняли это как само собой разумеющееся. И эти Постановления сыграли значительную роль в обеспечении судебной защиты права граждан на свободу и личную неприкосновенность.

Второй принципиальный вопрос состоит в том, должны ли Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в которых содержится толкование правовых норм, иметь обязательный характер? Если толкование, которое дается Конституционным Судом носит обязательный характер, то почему толкование, которое дается Верховным Судом Российской Федерации не должно иметь обязательного характера?

Постановление органа государственной власти, не носящее обязательного характера - это правовой нонсенс. Критики обязательности Постановлений Пленума обычно ссылаются на то что согласно ст. 120 Конституции РФ судьи независимы и подчинятся только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.

74 -

Однако, как известно, судьи подчиняются и подзаконным актам Правительства РФ, если они не противоречат Конституции и федеральному закону. Постановления Пленума, конечно же, имеют подзаконный характер и как любой подзаконный акт подлежат оценке с точки зрения соответствия Конституции и закону. Если Постановление или часть его не соответствуют нормативным актам, имеющим высшую юридическую силу, то судья вправе не руководствоваться им, а принять решение, основанное на Конституции или федеральном законе. Мы отдаем себе отчет, что здесь возникает немало проблем, которые необходимо очень тщательно продумать и обсудить.

И наконец, следует иметь в виду использование Верховным Судом Российской Федерации своего права законодательной инициативы по вопросам рассмотрения судами жалоб на незаконность и необоснованность ареста и продления срока содержания под стражей, которое он к настоящему времени использовал дважды. Первый раз - когда подготовил проект Закона о внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР, который был принят 22 мая 1992 года в виде статей 220-1 и 220-2 УПК, и второй - когда подготовил проект Закона о внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР, предусматривавший возможность обжалования и опротестования в кассационном порядке решения судьи о законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, который был принят 15 декабря 1996 года.

  • 75 -

Глава 2. Организация работы судьи по разрешению жалоб на нарушение права на свободу и личную неприкосновенность

Параграф 1. Предмет проверни - законность и обоснованность решения органов дознания и предварительного следствия о заключении под стражу и продлении срока ареста.

К настоящему времени механизм процесса правового регулирования института судебного обжалования законности и обоснованности заключения под сражу и продления срока содержания под стражей уже достаточно оформился. Он представляет собой взаимодействие основных юридических элементов, с помощью которых обеспечивается правовое воздействие на возникающие в нем уголовно процессуальные отношения. Тем не менее практика проведения судебных проверок по этому вопросу по-прежнему представляет определенные сложности, так как основные теоретические, да и практические аспекты ее в должной мере еще не разработаны. Об этом свидетельствует хотя бы то обстоятельство, что данный институт не представлен в целом ряде современных учебников и комментариев по уголовному процессу.*

В данном параграфе диссертационного исследования автором освещаются теоретические и практические Еопросы, связанные с определением предмета проверки, с порядком принятия судом жалоб и сроками их разрешения; с определением круга лиц, участвующих в этом; видами и основаниями принятия судей, рассматривающим жалобу; с содержанием и формой постановления судьи; На этой основе делаются выводы, обобщения, рассматриваются перспективы

  • См. напр. Учебник уголовного процесса, М., Спарк, 1995.

  • 76 -

совершенствования законодательства и высказываются рекомендации по
практической реализации действующих правовых норм.

Судебную проверку законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей сегодня принято рассматривать как специальную регламентированную уголовно -процессуальным законом специальную судебную процедуру производства процессуальных действий, связанных с исследованием в судебном разбирательстве с участием заинтересованных сторон законности и обоснованности применения органом дознания, следователем и прокурором заключения под стражу Е качестве меры пресечения или продления ее срока.

Важнейшие УСЛОЕИЯ законности при осуществлении данной судебной проверки традиционны для уголовного процесса. Это всестороннее, полное и объективное исследование всех материалов, относящихся к применению меры пресечения в виде заключения под стражу и продлению ее срока.

Рассматриваемая судебная проверка производится в присущей только ей специальной процессуальной форме - совершении предусмотренных ст.ст. 220-1 и 220-2 УПК действий и принятия предусмотренных указанными нормами закона решений, а также с соблюдением установленной законом формы процессуального закрепления этих действий и решений в соответствующем протоколе судебного заседания и постановлении судьи.

Процессуальная форма позволяет судье обоснованно, с оптимально необходимыми затратами сил и времени проверить законность и обоснованность применения ареста в качестве меры пресечения или его продления. Благодаря именно процессуальной форме материальный закон надежно оберегает провозглашенные

  • 77 -

Конституцией Российской Федерации права и свободы граждан от нарушений и гарантирует им судебную защиту.

Особая значимость уголовно-процессуальной формы состоит и в том, что она обеспечивает достижение характерного для правосудия единства общественных и личных интересов, то есть, интересов правосудия и интересов участников судопроизводства. В частности, это выражается в допустимости для достижения этих целей только тех средств, которые предусмотрены законом, а также полностью согласуются с правами и законными интересами личности.

По смыслу действующего законодательства при разрешении жалобы на арест и продление срока содержания под стражей необходимо проверить законность и обоснованность решения, принятого по этому вопросу в связи с производством предварительного следствия по уголовному делу. Применительно к обвиняемому (подозреваемому) такой меры пресечения, как заключение под стражу, посвящено достаточно много научных исследований, где подробно рассмотрены весь комплекс проблем, связанных с законностью и обоснованностью принятия решения по этому вопросу.*

  • См. Петрухин И.Л. “Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе”. М., Наука, 1989. Он же: “Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение”. М.,Наука, 1985; Коршунов В.М. “Меры процессуального принуждения”. Саратов, 1978; Давыдов В.А. “Об усилении процессуальных гарантий обоснованности заключения под стражу при расследовании преступлений” (Проблемы государства и права, М., 1974, вып. 8; Зинатулин 3.3. “Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность”. Казань, 1981; Ивлиев Г.П. Процессуальные
    гарантии

78 -

Разъяснение, которое содержится в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации по рассматриваемой проблеме, соответствует выработанным наукой уголовно-процессуального права понятиям законности и обоснованности любого процессуального решения. Согласно п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ?7.4.1993 года “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”, “под законностью ареста следует понимать соблюдение всех норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения указанной меры пресечения и продления срока ее действия, а под обоснованностью - наличие в представленных материалах сведений, в том числе о личности содержащегося под стражей, которые подтверждают необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления ее срока”. В качестве конкретизации Пленум специально указал на нормы уголовно-процессуального закона, соблюдение которых судья обязан проверить при рассмотрении жалобы: ст.ст. 11, 89-92, 96 и 97 УЖ РСФСР.

Г.Н. Козырев попытался конкретизировать предмет проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей, обратив внимание на вопросы, которые необходимо

неприкосновенности личности при аресте”. Вопросы государства и права Е период развитого социализма. М., 1984; Денечекин Б.А. “Гарантии неприкосновенности личности и избрание меры пресечения в отношении подозреваемого”. Саратов, 1984; Чувилев А.А. “Заключение под стражу: законность и обоснованность”. Советская милиция, 1973, N 5, с. 42 и др.

  • 79 -

выяснять во всех случаях:

  • возбуждено ли уголовное дело в отношении лица, заключенного под стражу?
  • предъявлено ли ему обвинение?
  • соблюдены ли сроки предъявления обвинения лицу, заключенному под стражу?
  • вручена ли копия постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу?
  • санкционирован ли арест правомочным на то прокурором?
  • предусмотрено ли статьей, по которой предъявлено обвинение лицу в совершении преступления наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года?
  • -нет ли оснований к прекращению уголовного дела, для установления которых не требуется оценка доказательств (недостижение возраста уголовной ответственности, акт амнистии и т.п.)?

  • соблюдены ли условия привлечения к уголовной ответственности и аресте лица, пользующегося статусом неприкосновенности?
  • имеются ли другие обстоятельства, которые с учетом конкретной жалобы и поступивших материалов, судья сочтет необходимым выяснить?
  • причины продолжительного срока содержания под стражей, не допущено ли волокиты и другие обстоятельства, повлиявшие на неоправдано длительное содержание под стражей (при проверке. обоснованности продления срока содержания под стражей).*
  • Г.Н. Козырев. “Судебная проверка законности и обоснованности ареста”. Учебно-методическое пособие. Изд. Нижегородской высшей школы МВД, 1994 г. с. 16-17.

  • 80 -

По мнению автора, перечисленные вопросы и составляют основу предмета судебной проверки законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Однако назвать его исчерпывающим Еряд ли возможно. Автор указал лишь на чисто формальную сторону вопроса, проигнорировав целый комплекс обстоятельств, позволяющих избирать меру пресечения вообще, а тем более такую самую строгую и правоограничительную, как содержание под стражей.

Статья 89 УПК РСФСР говорит о том, что мера пресечения может быть избрана только при наличии оснований полагать, что обвиняемый (подозреваемый) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения приговора.

“В идеале - пишет И.Л. Петрухин - основания применения мер пресечения должны быть ограничены в уголовном деле и подтверждены имеющимися в деле доказательствами. Только при этом условии можно проконтролировать законность и обоснованность избрания мер пресечения при проверке дела прокурором и рассмотрении его судом”.*

Однако, как правильно отмечает автор, доказывание того, что обвиняемый скроется, воспрепятствует установлению истины, будет заниматься преступной деятельностью, носит вероятностный, предположительный характер. Здесь много зависит от особенностей каждого уголовного дела и особенно от обстоятельств, указанных в ст. 91 УПК РСФСР, которая перечисляет обстоятельства, учитываемые при

  • Петрухин И. Л. “Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе”. М., 1989, с. 107.

  • 81 -

избрании меры пресечения: тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого,род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства.

Часть 2 ст. 96 УПК РСФСР перечисляет достаточно широкий перечень составов преступлений, позволяющих применить арест в ЕИДУ одной лишь тяжести инкриминируемого преступления. Мы уже обращали внимание на то, что такое положение Еещей не соответствует позиции Европейского Суда и Комиссии по правам человека. Поэтому Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 27.4.1993 года разъяснил судам, что “указание в ч. 2 ст. 98 УЖ РСФСР на перечень преступлений, за совершение которых возможно применение ..заключения под стражу в качестве меры пресечения по МОТИЕЗМ одной лишь опасности преступления, не освобождает судью от обязанности тщательно проверить законность и обоснованность избрания такой меры пресечения и не лишает его права отменить либо изменить ее при наличии к тому оснований”.

Из этого следует сделать ЕЫВОД, что одна только тяжесть совершенного преступления не всегда является достаточным основанием для содержания обвиняемого под стражей.

Между тем, как показывает практика, почти в 80% случаев при избрании меры пресечения в виде содержания под стражей в качестве основания указывается только на тяжесть совершенного преступления.

К сожалению, возможность применения заключения под стражу по мотивам одной лишь тяжести инкриминируемого преступления порождает практику необоснованных арестов. Поэтому следует поддержать уже давно высказываемую в литературе точку зрения, что следует исключить из закона ч.2 ст. 95 УПК РСФСР, оставив тяжесть совершенного преступления как одно из оснований арестов в

82 -

совокупности с другими обстоятельствами, указанными в ст. 91 УПК РСФСР.

Применительно к наиболее распространенным составам

преступлений статистика избрания, в том числе военной

прокуратурой, меры пресечения в виде заключения под стражу выглядит следующим образом:

Виды преступлений 1995 1998 1997

Умышленные убийства 87,5% 81,0% 71,4%

Умышл. ТТП со смерт.исходом 69,8 67,5 64,0

Изнасилования - 78,0 68,8 76,9

кражи 36,8 39,6 30,2

грабежи 57,8 62,9 41,5

разбои 63,8 77,0 62,5

вымогательство 51,2 57,9 46,7

взяточничество 57,8 34,4 51,2

хищения оружия и боеприпасов 50,8 41,7 .29,0

дезертирство 73,9 71,3 72,9

уклонения от военной службы 40,2 49,3 40,2

наруш.уставн.правил взаим. 61,7 54,0 54,5

наруш.правил обращ.с оружием 29,9 32,3 26,0

Конечно, тяжесть совершенного преступления и возможность наступления суровой уголовной ответственности за содеянное -достаточно серьезный мотив, чтобы скрыться от следствия и суда. Однако, как правильно отмечают В.Г. Жидков и Г.В. Ярцев, “данные, предполагающие вывод, что обвиняемый может скрытся от следствия

  • 83 -

или суда, должны быть доступны восприятию суда и носит характер информации о фактах, подтверждающих те или иные обстоятельства, которые тлеют значение для принятия решения судом по поступившей жалобе”.*

Это должны быть сведения о том, что у обвиняемого нет постоянного места жительства, о действиях, свидетельствующих о его намерениях скрытся после совершения преступления (приготовления к отъезду, увольнение с работы, покупка билетов и т.д.). Но, как пишут авторы, изучавшие практику рассмотрения судами жалоб на незаконность и необоснованность арестов в г. Саратове, следователи самоустраняются от проверки выдвинутой ими версии о намерении обвиняемого скрыться. Противоположная же версия, указывающая на то, что психологическая характеристика обвиняемого, социальные условия, в которых он существует, дающие основания предполагать, что у обвиняемого отсутствуют склонности к побегу - вообще не принимается во внимание.

Поскольку обвиняемый не признан судом виновным, то, как это подчеркивается в международных документах, должна действовать презумпция оставления его на свободе. Из сказанного вытекает, что органы обвинения должны доказать, что в данном конкретном случае обвиняемого оставлять на свободе невозможно. Однако поскольку эти идеи еще не проникли в сознание работников всех следственно -прокурорских органов,то при проверке судами жалоб можно встретить следующие аргументы со стороны прокурора в подтверждение необходимости оставления обвиняемого под стражей: “У Б. дей-

  • В.Г.Жидков,Г.В.Ярцев.”Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста”.Научно-практическое пособие. Саратов,1998,с. 10.

  • 84 -

ствительно была явка о ПОЕИННОЙ. Однако прошу оставить жалобу без удовлетворения, так как сведениями, что он не собирается скрываться, следствие не располагает.” Из этого Еытекает, что прокурорско- следственные работники не утруждают себя получением соответствующих данных о том, что обвиняемый собирается скрыться, а Еозлагают это, очевидно, на сторону зашиты.

Поэтому правильно поступают судьи, когда удовлетворяя жалобу, пишут следующее: “Преступление хотя и относится к категории тяжких, однако следователь не приводит никаких убедительных доводов того, что обвиняемый скроется от следствия и суда и помешает установлению истины. Это определяется тем, что он имеет постоянное место жительства, положительно характеризуется, к уголовной ответственности привлекается Епервые”.

Как показывает обобщение практики, в качестве оснований жалоб на незаконность и необоснованность арестов или продление срока содержания под стражей превалируют именно обстоятельства, указанные в ст. 91 УПК РСФСР, которые следователями не принимаются во внимание: состояние здоровья, семейное положение, наличие постоянного места жительства, наличие детей и престарелых родителей и др.

Применение ареста к несовершеннолетним обвиняемым особо оговорено в законе (ст. 393 УПК), который допускает такие аресты лишь в исключительных случаях. Того же требуют и Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, принятые в 1985 году и получившие название “Миланские стандартные правила”. Однако исключительность у нас превратилась скорее в общее правило, а потому следователи часто не приводят никаких убедительных доводов, почему данный

  • 85 -

случай они считают исключительным, особенно если инкриминируемое несовершеннолетнему деяние подпадает под под ч.Е ст. 96 УПК РСФСР.

Учитывая подходы международных органов по правам человека, думается есть основания принять во внимание высказанные в литературе предложения о том, что в отношении обвиняемых в возрасте 14-16 лет заключение под стражу вообще не должно применяться, а в отношении всех несовершеннолетних предусмотреть возможность применения .этой меры в случае, если инкриминируется преступление, караемое лишением свободы на срок СЕЫше трех лет.*

Представляет интерес и то, каким образом решаются подобные проблемы оснований ареста. за рубежом и что учитывается зарубежными юристами при ?рассмотрении вопросов о законности и обоснованности применения заключения под стражу? Особенно те факторы (обстоятельства), которые признаются свидетельствами обоснованности ареста или заключения под стражу в США, приведенные на научно-практическом семинаре “Последствия досудебного ареста и право на освобождение до суда”, организованном и проведенном в конце 1993 года в Санкт-Петербурге Американским адвокатским Центром по правам человека при содействии Комитета по правам человека Санкт-Петербурга и ряда российских правозащитных организации.

Отмечалось, что в США заключение под стражу рассматривается прежде всего как “необходимое ограничение для содержания серьезных правонарушителей и обеспечения их привлечения к суду”.

Безусловным и главным критерием обоснованности заключения

  • См. И.Л. Петрухин “Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе”, с. 182.

  • 86 -

под стражу в США как в Российской Федерации, является тип (характер) преступления, в совершении которого обвиняется (подогревается) арестованный.. Во всех случаях, таковыми являются тяжкие и опасные преступления, а также деяния, связанные с насилием.

Вторым по значимости аргументом (или иначе - обстоятельством) для применения ареста и задержании признается “риск неявки”: если индивидум подозревается в возможности неявки, то он подлежит аресту. Указывается, что при решении этого вопроса должностные лица учитывают место жительства и работы конкретного лица.

Следующим мотивировочным фактором рассматриваются предыдущие преступления: “индивидумы,• о которых известно, что они в данный момент находятся на поруках или отпущены “под честное слово”, обычно арестовываются за любое совершенное позднее преступление”.

При решении вопроса о применении меры пресечения в США учитывается.риск продолжения преступлений: “если должностное лицо убеждено что уголовные действия будут продолжатся или усилятся, то индивидум заключается под арест”.

Весьма жестко ставится вопрос в случаях сопротивления аресту: сопротивляющиеся должны, арестовываться.

И наконец, еще один фактор, дающий в США основания применять арест - воздействие наркотиков или алкоголя.*

Таким образом, в подходах правоохранительных органов США и России к основаниям заключения правонарушителей под стражу налицо ряд схожих моментов, хотя существуют и некоторые различия.

Выводы органов предварительного расследования о необходимос-

  • “Российская юстиция”, 1994, N 1, с. 47 -51.

  • 87

ти применения меры пресечения в виде заключения под стражу должны быть мотивированными. Состоятельность приведенных мотивов, очевидно, является одним из вопросов, подлежащих выяснению в ходе проверки, а следовательно, входит в предмет судебной проверки.

Понимая под мотивированностью свойство, отражающее взаимосвязь между исследованными обстоятельствами дела и сделанными на этой основе выводами, применительно к данной проверке необходимо выяснить, действительно ли имевшиеся в распоряжении следствия материалы вызывали необходимость изоляции обвиняемого (подозреваемого). Решение может считаться мотивированным, если органы предварительного расследования дали достаточную аргументацию своих ЕЫВОДОБ, как в части установления фактических обстоятельств события преступления, так и в отношении правовых ВЫЕОДОЕ по уголовному делу.

Мотивировкой может быть признано изложение инкриминируемого деяния в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в постановлении о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения. Такой подход предъявляет повышенные требования к качеству названных следственных документов и их процессуальному оформлению.

Наиболее спорным и сложным моментом в вопросе предмета судебной проверки по жалобам на незаконность и необоснованность ареста является вопрос о том, должен ли судья проверять наличие достаточных доказательств для привлечения лица в качестве обвиняемого и предъявления ему обвинения, поскольку арест, по общему правилу, применяется тленно к обвиняемым. Многие авторы отвечают на этот вопрос положительно.

Такую точку зрения высказал, в частности судья военного суда

  • 88 -

Н.Арестов в своей статье “Судебная практика законности и обоснованности ареста и вопрос о виновности обвиняемого”.

Автор полагает, что проверяя законность и обоснованность ареста, судья неизбежно приходит - к необходимости оценить “обоснованность предъявленного обвинения совокупностью имеющихся в деле доказательств”.*

Приведенную позицию разделяют профессор С.Щерба и О.Цоколов, считающие, что “в противном случае проверка превращается в формальность в виде выявления недочетов процессуального характера”.**

На сходной позиции стоит Г.Н. Козырев. По его мнению, “установление целого ряда обстоятельств, например, выяснение роли об -виняемого (подозреваемого) .в преступной группе, его конкретных действий, данных, смягчающих или отягчающих вину арестованного, заставляет судью вторгаться в разрешение вопросов, связанных с доказыванием виновности лица в совершении “преступления”. Кроме того, автор Еключает в перечень вопросов, подлежащих выяснению при проверке необоснованность применения в отношении него меры пресечения в виде законности ареста целесообразность дальнейшего содержания обвиняемого под стражей. Однако содержания, которое зак -лючает в себе термин “целесообразность”, автор не раскрывает.***

По мнению доктора юридических наук профессора А.Чувилева,

  • Бюллетень Верховного Суда РФ, N 3 (159), с. 19-20).

** С.Щерба и О.Цоколова “Исследование доказательств обвинения при

проверке законности и обоснованности ареста”. “Российская

юстиция”, 1994, с. 45-46.

*** Г.Козырев “Судебная проверка законности и обоснованности

ареста”. Изд. Нижегородской высшей школы МВД, 1994, с. 17-19.

  • 89 -

судья не должен ограничиваться выяснением существуют ли реальные основания опасаться совершения каких-либо из перечисленных действий со стороны обвиняемого (подозреваемого). Он отмечает, что при обращении за санкцией на арест прокуроры в первую очередь выясняют, какие доказательства совершения преступления данным лицом имеются в деле. При этом судья, проверяющий по жалобе законность и обоснованность ареста обвиняемого или подозреваемого, может принять правильное решение, если будет располагать сведениями об уликах. Эти сведения прокурору необходимо представить судье либо заблаговременно, направив ему соответствующие процессуальные документы - источники доказательств (их копии), либо -иметь их при себе при рассмотрении жалобы.*

В Постановлении Пленума Верховного Суда от 27.4.1993 года по этому поводу сказано следующее: “Проверяя законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, судья не вправе ЕХОДИТЬ Е обсуждение вопроса о виновности содержащегося под стражей лица в инкриминируемом ему преступлении”.

Основанием для такой позиции Пленума послужили выявленные при обобщении судебной практики судебные решения, где в качестве мотива-отказа Е жалобе указывалось на то, что следователем собраны достаточные доказательства виновности обвиняемого, а при удовлетворении жалобы указывалось, что следственные ораны не .располагают достаточными доказательствами виновности. Однако входить в осуждение вопроса о виновности обвиняемого и входить в обсуждение Еопроса об обоснованности привлечения его в качестве

  • “Советская юстиция”, 1993 r.N 6, с. 21.

  • 90 -

обвиняемого - не одно и то же.

Рассматривая вопрос об обоснованности привлечения в качестве обвиняемого, М.С. Строгович писал: “Существует точка зрения, согласно которой привлечение в качестве обвиняемого допустимо лишь тогда,когда виновность лица в совершении преступления вполне доказана, когда у следователя сложилось окончательное убеждение в виновности обвиняемого и устранены все сомнения в этом. Аргументируется эта точка зрения тем, что привлечение человека в качестве обвиняемого должно быть вполне обоснованным и нельзя его привлекать до тех пор, пока тлеются сомнения в виновности, иначе получится, что в качестве обвиняемых могут привлекаться невиновные люди. Вопрос этот очень сложен в теоретическом и в практическом плане, причем, неправильное его теоретическое решение может повлечь весьма отрицательные последствия.

здесь прежде всего необходимо установить твердо и категорически, что привлечение в качестве обвиняемого не может основываться на предположенияхя догадках, а должно основываться на собранных доказательствах”*

И далее: “Привлечение в качестве обвиняемого, на какие бы веские, доброкачественные доказательства не опирались, не есть окончательный вывод следователя?о виновности обвиняемого - его окончательный вывод будет сделан позднее в обвинительном заключении**

Изучение судебной практики по этим вопросам свидетельствует о том, что в ряде случаев судьи вступали в оценку собранных по

  • М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. М.,1970,

т.2, с 82.

** Там же, с. 83.

-заделу доказательств обвинения, основывали на результатах такой оценки свое решение о законности или незаконности заключения обвиняемых под стражу.

Так, 7 августа 1997 года председатель военного суда Брянского гарнизона удовлетворил жалобу обвиняемого Оробей В.В. на необоснованность применения в отношении него меры пресечения в виде заключения под стражу. Оробей обвинялся в том, что являясь материально-ответственным лицом воинской части, похитил около 3 тыс. шт. боевых патронов, с целью сокрытия недостачи которых вносил заведомо ложные сведения в отчетные документы. Кроме того, ему инкриминировалась передача более 1 тыс. патронов своему знакомому Михееву. В своей жалобе и судебном заседании Оробей заявил, что данные им на следствии признательные показания не соответствуют действительности и выдвинул новую версию происшедшего, а также алиби, которые на момент судебной проверки жалобы на арест следователь еще не проверил. С учетом указанных обстоятельств мера пресечения в отношении обвиняемого была изменена на подписку о невыезде.*

Очевидно здесь можно говорить, что судья вышел за пределы предмета проверки законности и обоснованности применения меры пресечения и дал оценку обстоятельствам, имеющим доказательственное значение в решении вопроса о виновности или невиновности обвиняемого. Тем более, что выдвинутое обвиняемым алиби в процессе предварительного следствия еще не проверялось. Аналогичное решение было вынесено 7 июля 1997 года в военном суде Московского гарнизона в отношении полковника Филиппова Я.Е.,

  • Наряд военного суда МВО, 1997, N 46-1, с. 278-279.

  • 92 -

обвинявшегося по статьям 150 ч.З и 285 ч.З УК РФ, который обжаловал продление Генеральным прокурором РФ срок его содержания под стражей. В мотивировочной части постановления об отмене меры пресечения в виде заключения под стражей указывается, в частности: “как видно из представленных суду материалов, в них не усматривается достаточных доказательств причастности обвиняемого Филиппова к совершению инкриминируемых ему преступлений, а сам он вину свою не признал”.*

Необходимо также отметить, что на момент ознакомления с данными материалами Оробей и Филиппов продолжали оставаться обвиняемыми по возбужденным в отношении них уголовным делам, по которым продолжалось предварительное следствие. Представляется, что оценка доказанности причастности вышеназванных обвиняемых к инкриминируемым им деяниям не входила в компетенцию судей, рассматривавших их жалобы на применение к ним меры пресечения в Биде заключения под стражу. Более того, ссылка на отсутствие признания обвиняемым вины в совершении преступления в вынесенном судьей постановлении, на наш ЕЗГЛЯД, вообще недопустима.

Что касается ссылки на то, что обвиняемый не признает себя виновным, а потому должен содержаться под стражей, то несмотря на то, что по этому поводу много говорилось в научно-практической литературе, такими основаниями пестрят, тем не менее, постановления об избрании меры пресечения и судьи, к сожалению, также принимают это во внимание.

По мнению немецкого адвоката Г.Доса, “заключение под стражу как государственный институт дискредитировал себя вследствие его

*Наряд военного суда МЕЮ, 1997, N 46-1, с 256.

  • 93 -

использования в целях принуждения обвиняемых к признанию вины.*

Распространенность ссылок на непризнание себя виновным подтверждает озабоченность общественности относительно того, что указанная мера часто используется для того, чтобы сломить волю обвиняемого, заставить признать себя ВИНОЕНЫМ, т.е. в незаконных целях. Однако, как уже указывалось, эти данные как и выводы следователя до окончания предварительного расследования и составления обвинительного заключения являются предварительными, не позволяющими сделать вывод о виновности или невиновности обвиняемого за исключением случаев, когда в сформулированном обвинении не усматривается состава преступления или лицо не достигло возраста уголовной ответственности и в некоторых других случаях.

Относительно вопроса о доказанности обвинения, то как показывает обобщение судебной практики, обвиняемые и их защитники примерно в 40% случаев мотивируют свои жалобы заявлениями о невиновности, т.е. практически необоснованностью привлечения в качестве обвиняемых. Понятно, что судьи не могут совершенно игнорировать их ДОЕОДЫ. Однако в этих случаях судье достаточно лишь убедиться, что в деле тлеются допустимые доказательства, позволяющие привлечь лицо в качестве обвиняемого, что обвинение построено не на догадках и домыслах следователя. И такие данные должны содержаться в постановлении о привлечении лица в качестве, обвиняемого и в других материалах дела.

Думается, что в приведенных случаях, можно прямо утверждать,

  • Цит.’ по Филимонов Б.А. “Сущность и характер заключения под стражу в уголовном процессе ФРГ” ВестицМГУ, Право, 1982,N 4,с.35

  • 94 -

что при проверке законности и обоснованности ареста судьи ЕХОДИЛИ в обсуждение вопроса о виновности или невиновности содержавшихся под стражей лиц в инкриминируемых им преступлениях, чего, как это прямо записано Е постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года (п.9) они делать не вправе.

В стенограмме Пленума зафиксировано, что Председатель Верховного Суда РФ (диссертант) высказал мнение, что “формулировки, содержащие утверждение о доказанности вины в совершении преступления, в постановлении судей недопустимы как противоречащие закону”.

Было признано, что жалобы в большинстве случаев подаются в период, когда следствие еще не окончено и собирание доказательств по делу продолжается, и что Еопрос о виновности лица в совершении преступления подлежит разрешению судом при рассмотрении дела по существу. На стадии же рассмотрения жалобы в порядке ст.ст. 220-1 и 220-2 УПК судье достаточно лишь убедиться в том, что у следственных органов имелись достаточные основания для привлечения лица в качестве обвиняемого. Поскольку при рассмотрении жалоб на применение ареста судья не может решать вопросы, связанные с доказанностью вины обвиняемого в совершении преступления, то в постановлениях нельзя допускать формулировок, свойственных только приговору.

Поддерживая состоятельность подобного подхода в статье-. “Институт судебной практики правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования” В.Никандров, ссылаясь на постановления Пленума Верховного Суда РФ по этим вопросам, предупреждает об опасности противоречивого толкования закона, устанавливающего пределы действия каждого конкретного субъекта

  • 95 -

процессуальной деятельности, их праЕа и обязанности. Автор полагает, что вхождение в оценку достаточности или недостаточность доказательств на стадии предварительного расследования “превратит судью из носителя судебной власти в орган уголовного преследования”.*

Не Еступая в. дискуссию относительно состоятельности мнения автора о “превращении” судьи в какое-то иное качество, можно Еполне согласиться с его позицией относительно того, что оценка доказательств вины лица в совершении преступлении находится Ене пределов предмета рассматриваемой судебной проверки.

Приведенные аргументы позволяют свести содержание предмета рассматриваемой проверки к- выяснению состоятельности мотивов, которыми руководствовались орган дознания, следователь и прокурор при избрании заключения под стражу в качестве меры пресечения (продлении срока ареста), а также полноты выполнения Есех предусмотренных законом порядка и правил, регламентирующих ее применение.

Проверка осуществляется по представленным в суд органом дознания, следователем или прокурором материалам в подтверждение законности и обоснованности своих действий, с учетом доводОЕ И возражений сторон.

Представленные материалы подлежат оценке вовсе не с точки зрения выяснения достаточности содержащихся в них сведений для установления виновности лица в совершении преступления. Они имеют значение лишь как источник таких данных. Например, постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, в котором указываются

  • “Государство и право”, 1996, N 6, с. 114-122.

  • 96 -

признаки инкриминируемого ему деяния, протоколы допросов свидетелей, потерпевших, протоколы обысков, выемки и др, а также постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу или о продлении срока содержания под стражей. То есть, наличие источников, содержащих данные или сведения о фактах. Оценивать же что в тех же допросах достоверно и насколько это соответствует действительности в предмет проверки законности ареста не входит.

На первом этапе предварительного следствия, скажем при аресте подозреваемого, в уголовном деле в принципе и не может быть в наличии всей совокупности доказательств, дающих бесспорные основания для признания его ЕИНЫ - они могут появиться позднее. Поиск и сбор доказательств - задача предварительного расследования.

Если же склониться к допустимости оценки судьей доказательств совершения преступления и вины, то весьма сложно определиться, при какой степени доказанности лицо может находиться на свободе и когда его можно заключать под стражу.

В Уголовно-процессуальном законе нет категорических указаний на то, что в содержание оснований применения - заключения под стражу входят уличающие доказательства. Поэтому многие процессуалисты понимают под их содержанием наряду с тяжестью инкриминируемого деяния, лишь наличие таких данных, которые позволяют полагать, что, находясь на свободе, лицо скроется от дознания, предварительного следствия, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью. Иными словами, опять налицо схожесть в американском и российском подходах к данной проблеме.

  • 97

И все же представляется, нельзя категорично утверждать, что в ходе судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей судья не вправе входить в оценку отдельных представленных доказательств.

Согласно уголовно-процессуальному закону (ч. 1 ст.69 УПК РСФСР), доказательствами по уголовному делу ЯЕЛЯЮТСЯ любые фактические данные, на основе которых в определенном законом порядке орган дознания, следователь и суд устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Действительно, Едаватьоя в оценку доказательств виновности или невиновности заключенного под стражу обвиняемого (подозреваемого) при проверке законности или обоснованности ареста судья не должен. Однако, на наш взгляд, это вовсе не снимает выяснение вопросов, которые исходя из буквы закона, служат доказательствами по делу. Речь идет о таких вопросах, как имело ли место Еообще сало событие преступления (общественно опасное деяние), в совершении которого’обвиняется (подозревается) заключенный под стражу, а если тлело, то является ли обвиняемый (подозреваемый) субъектом данного преступления. Представляется, в данной проверке существует свой, особый предмет доказывания -состоятельность (правомерность) применения заключения под стражу, в качестве меры пресечения или продления ее срока.

К примеру, гражданин арестован по подозрению в совершении умышленного убийства безвестно отсутствующего человека, о судьбе которого ничего неизвестно. Б качестве примеров другого порядка могут служить случаи заключение под стражу по обвинению в

  • 98 -

соучастии за групповое преступление подростка, не достигшего возраста наступления уголовной ответственности, или гражданина, не являющегося должностным лицом, но обвиняемого в совершении должностного преступления. То же можно сказать и в случаях, когда гражданское лицо (например, сотрудник военного комиссариата) обвиняется в совершении такого воинского преступления, как невыполнение приказа начальника.

В материалах обобщения практики военной прокуратуры по применению заключения под стражу в качестве меры пресечения приведен случай освобождения из-под ареста военным судом Курского гарнизона гражданина Зиновьева -Д. Д.. Указывается, что ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 144 УК РСФСР (кража) и с санкции военного прокурора избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. При проверке жалобы обвиняемого выяснилось, что на момент совершения хищения Зиновьеву еще не исполнилось 14 лет, и он не достиг?возраста наступления уголовной ответственности.*

Уголовная ответственность за вменявшееся Зиновьеву деяние наступает с 14 лет (ст.20 УК), а потому он не является субъектом преступления, предусмотренного ст. 144 ч. 2 УК РСФСР (ст.158 нового УК). Его действия;- не содержали состава преступления, который структурно состоит из объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны. При отсутствии одного из них нет и состава преступления.*

  • Докладная записка заместителя главного военного прокурора “Об обоснованности применения в качестве меры пресечения заключения под стражу” от 30.12.1997 г., с. 8.

  • 99 -

Вряд ли могут возникнуть сомнения относительно законности и правильности указанного решения судьи военного суда об освобождении подростка из-под стражи. Но при этом нельзя отрицать и того факта, что судье пришлось дать оценку одному из обстоятельств, входящему в перечень признаков состава преступления.

Рассматривая проблему с этих позиций, приходится констатировать, что Пленум Верховного Суда все же не снял отдельных вопросов, которые так или иначе могут возникнуть при судебной проверке законности и обоснованности ареста. Из приведенного выше тезиса из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации о • недопустимости выяснения вопросов, относящихся к виновности лица в совершенном преступлении можно сделать вывод о том, что при проверке законности и обоснованности заключения под стражу судья вообще не должен вступать Е оценку доказательств. В то же время приведенные аргументы не позволяют абстрагироваться от действительности. На практике вполне возможна ситуация, когда при проверке законности и обоснованности применения меры пресечения в Еиде заключения под стражу судья окажется перед необходимостью дать оценку отдельным фактам. Но при всех случаях вопрос о виновности или невиновности лица Е совершении преступления ставиться не должен.

Представляется, что подробный анализ различных сторон предмета проверки законности и обоснованности применения меры пресечения в виде заключения под стражу и практики освобождения из-под ареста, Еыработка. соответствующих рекомендаций органам

  • Уголовное право. Общая часть, изд. МВД, М., 1997, с. 17-18.

  • 100 -

предварительного расследования и судьям позволит внести некоторую ясность в эти Еопросы.

Таким образом, предметом проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей

следует считать выяснение вопросов о том, не было ли допущено органами дознания, предварительного расследования или прокурором нарушения предусмотренного статьей 22 Конституции Российской Федерации права гражданина на свободу и личную неприкосновенность, действительно ли с учетом содержащихся в представленных материалах данных (в том числе сведений о личности) имеется необходимость ареста обвиняемого (подозреваемого), продления .срока содержания под стражей, а также выполнены ли указанными органами уголовно-процессуальные нормы, регламентирующие применение самой строгой меры пресечения.

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.9.1994 года “0 выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27.4.1993 r.N 3 “0 практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” записано: “Разъяснить судам, что в соответствии со ст. 9 Международного пакта б гражданских и политических правах, вступившего в силу 23 марта 1976 года, нормы которого в силу ч. 4 ст. 15 Конституции РФ являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядится о его освобождении, если задержание

  • 101 -

незаконно. Исходя из этого, жалоба лица, задержанного по подозрению Е совершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу, применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным законодательством”. Таким. образом, Пленум расширил круг лиц, имеющих право на обжалование ареста за счет лиц, задержанных в порядке ст. 122 УПК РСФСР.

Если жалоба подана на незаконное задержание, то соответственно, судья должен проверить соблюдение норм закона, регламентирующих основания и порядок задержания, т.е. ст.ст. 122 и 123.

Несмотря на то, что указанное разъяснение Пленума носит, на первый взгляд, символический характер (пока суф. в трехдневный срок рассмотрит жалобу, задержанный либо будет арестован, либо освобожден), тем не менее, подача и рассмотрение жалобы предотвратить незаконный и необоснованный арест в порядке ст. 90 УПК РСФСР.

  • 102 -

Параграф 2. Организация работа судьи по подготовке материалов к рассмотрению жалобы.

В литературе давно признано и на практике проверено, что надлежащая подготовка к предстоящему судебному заседанию - залог его успешности.

При подготовке к заседанию необходимо выяснить:

а) подсудно ли дело данному суду;

б) принесена ли жалоба надлежащим лицом;

в) сообщено ли прокурору о подаче жалобы в суд;

г) нет ли законных оснований, препятствующих ее рассмотрению;

д) истек ли срок, данный прокурору для представления необходимых материалов;

е) карме дополнительные материалы необходимы для рассмотрения дела с учетом основания жалобы;

и) кого необходимо Еызвать в суд и др.

Согласно ч. 1 ст. 220-2 УПК РСФСР “Судебная проверка законности и обоснованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно законности и обоснованности продления срока содержания под стражей производится судьей по месту содержания лица под стражей”. Однако имеют место случаи, когда на момент подачи жалобы, либо ее рассмотрения судом оказывается, что уголовное дело в отношении содержащегося под стражей обвиняемого передано в соответствующий суд в порядке,. предусмотренном ст. 217 УПК РСФСР Пленум Верховного Суда РФ в с. 11 Постановления от 27.4.1993 г. разъяснил, что в таких случаях жалоба должна направляться в тот же суд и рассматриваться в соответствии с требованиями ст.ст. 222 и 223 УПК РСФСР.

В.Г. Жидков и Р.В.Ярцев пишут, что на основании этого

  • 103 -

порядка каждая 16-я жалоба была направлена в другой суд. Авторы считают, что “во-первых, данное указание находится в противоречии с уголовно-процессуальными нормами, устанавливающими правила подсудности и порядок судебной проверки жалобы, во-вторых, ведет к нарушению разумных сроков судебного разбирательства.”*

Вряд ли можно согласится с тем, что приведенное разъяснение Пленума Верховного Суда противоречит ст. 220-2 УПК, поскольку как ст. 220-1, так и ст. 220-2 рассчитаны на судебную проверку в стадии предварительного следствия. Когда же уголовное дело поступает в суд, то тут уже действуют правила, рассчитанные на судебные стадии процесса. Кроме того, когда дело поступило в суд, судье, который имеет в своем распоряжении все уголовное дело и обязан его тщательно изучить, значительно проще принять обоснованное решение относительно возможности Е необходимости содержания обвиняемого под стражей. Что же касается волокиты, то это справедливо, но здесь возможны решения организационного порядка, способные решить эту проблему.

Согласно ч. 1 ст. 220-1 УЖ РСФСР, жалоба на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно на продление срока содержания под стражей приносятся в суд лицом, содержащимся под стражей, его защитником или законным представителем.

С учетом Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3.5.1995 года правом на принесение жалобы по поводу незаконности и необоснованности ареста обладают и обвиняемые (их защитники, законные представители), в отношении которых вынесено

  • В.Г.Жидков, Р.В.Ярцев. Указанная выше работа, с. 7.

  • 104 -

постановление об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей, хотя такое постановление и не исполнено.

Как уже говорилось выше,.согласно п. 2 Постановления Пленума

А

Верховного Суда РФ право на принесение жалобы имеют и лица, задержанные в порядке ст.122 УПК РСФСР.

Приведенное решение Конституционного Суда имеет очень важное значение для практики военных СУДОЕ. Дело в том, что согласно правилам по розыску и задержанию дезертиров, в категорию которых до задержания зачисляется также большинство военнослужащих, самовольно оставивших воинские части и длительно уклоняющихся от несения обязанностей военной службы. При объявлении розыска таких обвиняемых следователь, как правило, избирает в отношении разыскиваемого меру пресечения в качестве заключения под стражу. Постановление о применении названной меры пресечения реализуется при обнаружении и задержании разыскиваемого.

Исходя из приведенного выше Постановления Конституционного Суда РФ, если уклоняющемуся от службы военнослужащему, его защитнику или законному представителю станет известно о предстоящем его заключении под стражу, они вправе обжаловать решение следователя по этому вопросу в суд. Точно такими же правами располагает и всякое другое лицо, находящееся в розыске в связи с обвинением в совершении иного преступления и в отношении которого вынесено постановление о применении меры пресечения в, виде заключения под стражу. Указанные лица также являются субъектами рассматриваемых правоотношений.

Кроме указанных выше лиц, никто не имеет права на принесение жалоб по основаниям незаконности и необоснованности ареста и продления срока содержания под стражей. Между тем, как показало

  • 105 -

обобщение судебной практики, жалобы приносятся женами, знакомыми, родителями взрослых обвиняемых и др. Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 29.9.1994г. в п.З записал: “Судам следует иметь Е виду, что в ст.220-1 УПК РСФСР дан исчерпывающий перечень лиц, наделенных правом принесения жалоб на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения,а равно на продление срока содержания под стражей, а поэтому жалобы, поданные иными лицами, не могут быть приняты к производству.

Динамика рассмотрения судами жалоб на арест выглядит следующим образом: 1992 г. - 14387 жалоб; 1993 - 53374; 1994 -65218; 1995 - 74404; 1996 - 71731; 1997 - 68206. Динамика жалоб на продление сроков содержания под стражей: 1992 - 752; 1993 -5412; 1994 - 7237; 1995 - 7919; 1996 - 8130; 1997 - 5234.

Жалобы подаются преимущественно защитниками, но достаточно много жалоб поступает и от обвиняемых. Поскольку обвиняемый не всегда может составит мотивированную жалобу, то на практике достаточно чаито встречаются жалобы с просьбой освободить из-под стражи без приведения каких-либо доводов.

Существует мнение, что “безмотивные или содержащие ссылку на желательность гуманного подхода” жалобы не должны быть предметом судебной проверки,а рассматриваются как обычные ходатайства об изменении меры пресечения и разрешаться следователем и прокурором,, правомочными разрешать подобного рода ходатайства. Такую точку зрения высказали, в частности, доктор юридических наук Э.Тенчев и председатель Октябрьского районного суда г.Р1ванова - А.Драченов.*

  • Советская юстиция, 1993, N 19, с. 24.

  • 106 -

По нашему мнению, если жалоба адресована суду, то она подлежит рассмотрению в порядке, установленном ст. ст. 220-1 и 220-2 УТЖ РСФСР. В конечном счете, следует исходить из того, что далеко не каждый, заключенный под стражу, в состоянии правильно оценить законность и обоснованность решения следователя и прокурора.

Принимая это во внимание, Пленум Верховного Суда в Постановлении от 28.9.1994 г. в ч.2 п. 3 записал:”Нечеткость формулировки жалобы (например, просьба об изменении меры пресечения, без ссылки на незаконность или необоснованность ареста) не может служить поводом для отказа в принятии ее к производству.”

Вместе с тем, если из жалобы не усматривается правовой ста -туе лица, подавшего жалобу,’ нет указания на следственный орган, постановлением которого к обвиняемому (подозреваемому) в качестве меры пресечения применен арест или продлен срок содержания под стражей, то жалоба должна быть возвращена. В.Г. Жидков и Р.В. Ярцев приводят данные по г.Саратову, согласно которым каждая 16-я жалоба возвращалась по этим основаниям.* Авторы правильно отмечают, что механизм направления жалоб администрацией места содержания под стражей должен быть усовершенствован.

В целом по Российской Федерации сроки обращения в суды в последние
годы характеризовались следующими показателями:

NN пп время обращения с момента ареста удельный вес

  1. в пределах трех суток 0,8%
  2. в срок до десяти дней 14,6%
    • Указанная работа, с. 6.
  • 107
  1. Е срок до двадцати дней 15,9%
  2. в срок до одного месяца 15,0%
  3. после месяца и более 53,%
  4. Отмеченная тенденция в целом сохраняется и в настоящее время. Очевидно, многое объясняется неопределенностью положения, в котором оказывается заключенный под сражу в первые дни, отсутствием у него и защиты должных аргументов против предъявленного обвинения и характера избранной меры пресечения.

Анализ поступающих обращений дает представление о наиболее типичных мотивах, выдвигаемых в защиту своего права на свободу. Наиболее распространенными из них являются следующие:

NN пп выдвигаемые мотивы удельный вес

  1. заявления о невиновности 39,2%
  2. ссылки на оговор соучастниками (свидетелями) 13,1%
  3. не считали содеянное тяжким преступлением 8,5%
  4. не усматривали в содеянном состава преступления 2,3%
  5. обвиняли следствие в нарушении норм УПК”~ 10%
  6. ссылки на необоснованность продления срока ареста 3,8%
  7. длительное отсутствие ЕЫЗОЕОВ К следователю 1,5%
  8. наличие у арест, детей, престарелых родителей j33»9^
  9. слабое здоровье самих обвиняемых 10 %;
  10. осознание своей вины перед обществом и потерпевшими 9,2%;
  11. просьба об освобождении без всяких мотивов 7,6%.*
    • Советская юстиция, 1993, N 19, с. 23.
  • 108 -

Таковы общие аргументы, фигурировавшие в большинстве поступающих в российские суды (в том числе военные) жалоб на необоснованность заключения под стражу. Несколько отличается своей специфичностью мотивация обращений на пересмотр избранной мерой пресечения в виде заключения под стражу, поступивших и разрешенных в 1997 году военными судами Московского военного округа.

Здесь тоже немало сходных аргументов, характерных для большинства обращений, но налицо и некоторые особенности, такие, в частности, как:

  • выражение готовности являться по вызовам следователя и не препятствовать установлению истины - 72 жалобы;
  • несогласие с заключением под стражу и продлением срока ареста без приведения каких-либо доводов - 33;
  • отрицание вины в совершении преступления, либо ссылка на недоказанность - 31;
  • жалобы на нарушение норм УПК - 4;
  • желание оказывать материальную помощь родным и близким- 33
  • болезненное состояние и необходимость в получении медицинской помощи
  • 26;
  • просьба освободить из-под стражи под залог - 7.
  • Судья должен проверить, не является ли жалоба повторной при отсутствии оснований, предусмотренных ч. 9 ст. 220-2 УПК РСФСР для повторных жалоб. Соглэзно ч.9 ст. 220-2 УПК РСФСР “В случае оставления жалобы без удовлетворения,повторное рассмотрение судьей жалобы того же лица по тому же делу в порядке, предусмотренном настоящей статьей, допускается, если заключение под стражу в качестве меры пресечения было вновь избрано после ее отмены или

  • 109 -

изменения лицом, производящим дознание, следователем или прокурором”. Следовательно, если жалоба оставлена без удовлетворения, а лицо, производящее дознание, следователь или прокурор не изменили и не отменили содержание под стражей по собственной инициативе (или по просьбе обвиняемого), то лицо, содержащееся под стражей, не может обращаться в суд с повторной жалобой. У него появится такое право только в случае продления срока содержания.

В связи с этим, представляется необходимым обратить внимание на подходы Европейского Суда и Комиссии по правам человека относительно права задержанных на периодический судебный контроль. Как отмечают авторы монографии, международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации, п. 4 ст. 9 Пакта о гражданских и политических правах (п.4 ст. 5 Европейской Конвенции) предполагает не только наличие первоначального, но и периодического судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста. Большинство дел в рамках этого положения связаны с жалобами на то, что отсутствие периодического контроля за законностью содержание под стражей является нарушением положений данной стати. По этому поводу Комиссия и Суд разработали достаточно единообразную практику. В качестве критерия для использования права на периодический контроль они избрали открытие новых обстоятельств или изменение в положении. содержащегося под стражей, которые могли бы вызвать необходимость пересмотра вопроса о содержании под стражей, которое первоначально могло иметь законный характер. По одному из дел Суд постановил, что лицо, содержащееся под стражей, должно иметь право подавать жалобу с требованием пересмотра через разумные

  • 110 -

интервалы времени. Далее Суд постановил, что разумные интервалы пересмотра должны быть сравнительно короткими, и срок пять с половиной месяцев для рассмотрения повторной жалобы был признан слишком длительным.*

Если мы посмотрим на периодичность нашего контроля, то окажется, что он не совсем соответствует указанным выше подходам, если учесть, что между продлением срока заместителем Генерального прокурора РФ и Генеральным прокурором РФ может пройти срок 6 месяцев. Но дело даже не в этом, а в том, что в промежутках между очередным продлением срока
у обвиняемого может ухудшиться состояние здоровья изменится семейная ситуация и т.д. В этих случаях он может обратится с просьбой к следователю или прокурору об отмене или изменении меры пресечения. Но если ему будет в просьбе отказано, он должен иметь право обратится в суд с жалобой. Думается, что в новом УПК Российской Федерации право
на периодический контроль суда должно быть предусмотрено.

Таким образом, при поступлении жалобы на арест судья сначала решает, подлежит ли она принятию к производству суда и рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 220-2 УПК или нет. На практике положительно ответив на данный вопрос, судья дает задание секретарю или канцелярии суда завести отдельное производство и решает другие вопросы, связанные с подготовкой судебного заседания.

При наличии обстоятельств, препятствующих принятию жалобы, судья обычно возвращает жалобу, сопровождая ее своим письмом, в котором указывает причину отказа. Такую практику вряд ли можно

  • См.Л.Б.Алексеева, В.М.Жуйков, И.И.Лукашук. Указ.работа, с.154.

  • Ill -

признать состоятельной. Помимо того, что несоблюдение уголовно- процессуальной формы при отказе в принятии жалобы на арест может служить формированию у граждан представления о суде как о некоем бюрократическом учреждении, отсутствие процессуального документа при решении вопроса о принятии жалобы, указывает на некоторую непоследовательность в действиях судьи. делает производство по жалобе на арест несколько неполным.

Если снова обратиться к постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г., то согласно п. 4, при поступлении жалобы в суд заводится отдельное производство. В то же время прямого указания на необходимость вынесения постановления о принятии жалобы и о возбуждении производства нет. Тем не менее при внимательном изучении разъяснения Пленума напрашивается вывод о том, что при принятии жалобы к производству судья должен вынести об этом соответствующее постановление. В пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда указывается, что при отсутствии оснований для судебной проверки законности и обоснованности ареста либо продления срока содержания под стражей в связи с отменой или изменением обжалованной лицом меры пресечения либо его отказом от поданной жалобы, судья выносит постановление о прекращении производства с указанием причин принятого решения. Отсюда напрашивается логичный вывод: прекращаться может только возбужденное производство.

Вынесение процессуального документа, каким очевидно может быть либо постановление о принятии жалобы на арест и о возбуждении по ней отдельного судебного производства, либо постановление об отказе в принятии жалобы на арест к производству суда, отвечает не только началу официальности, но и надлежащему

  • 112 -

разрешению самой жалобы.

Приняв жалобу, суд решает ряд вопросов, связанных с проведением заседания: сообщает, о поданной жалобе прокурору, осуществляющему надзор за расследованием дела, истребует от него к определенному сроку материалы дела для проверки законности и обоснованности ареста или продления сроков его действия, если жалоба принесена непосредственно в суд, либо проверяет поступление таких материалов, когда жалоба подана через администрацию места содержания под стражей; назначает день заседания; определяет время и место проведения судебного заседания, круг лиц, подлежащих вызову в судебное заседание.

Разрешение перечисленных вопросов не Есегда находит свое процессуальное оформление, что порой ведет к срыву заседания и как следствие - к нарушению сроков рассмотрения жалоб судом.

Решение о возбуждении отдельного производства должно приниматься одновременно с решением о принятии жалобы, поскольку зачазтую случается, что канцелярия суда принимает жалобу на арест, заводит отдельное производство,регистрирует его, передает судье и только после это устанавливается, что жалоба не подлежит рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 220-1 и 220-2 УПК.

Комплексное решение основных организационных вопросов в одном специальном документе, вынесенное судей, ПОЕЫСИЛО бы культуру делопроизводства и организацию в проведении судебного заседания.

Единственным, на наш взгляд, аргументом против предлагаемого порядка приятия и отказа в принятии жалобы на арест может служит лишь ссылка на загруженность судей работой. Но изготовление того или иного постановления вряд ли займет много времени, так как по объему оно не должно быть громоздким, ибо не требует особой

  • 113 -

мотивировки. В постановлении об отказе в принятии жалобы достаточно указать лишь его мотивы.

Само по себе отсутствие законодательной нормы, закрепляющей требование о вынесении судьей постановления или решении вопросов, связанных с принятием жалобы на арест к производству суда, с моей точки зрения, . не является препятствием для реализации предложенного порядка. Такой документ официально зафиксирует принятие судьей к производству и несомненно послужит повышению как культуры оформления материалов проверки, так и улучшению исполнительской дисциплины.

Не всегда соблюдается установленный законом 24-чазовой срок направления администрацией, следственного изолятора (начальником гауптвахты) поступившей жалобы в суд и уведомления прокурора. Подобного плана недостатки отмечались в докладах Председателя Верховного Суда РФ при обсуждении этого вопроса на Пленумах Верховного Суда РФ.

В тех случаях, когда жалоба подается непосредственно в суд, о ее поступлении уведомляется также прокурор, осуществляющий надзор за дознанием или предварительным следствием, который в течение двадцати четырех часов с момента получения уведомления обязан направить в суд материалы, подтверждающие законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей.

В этой связи на Пленуме Верховного Суда 27 апреля 1993 года признано, что уведомление прокурора, осуществляющего надзор за следствием в отношении лица, подавшего жалобу на арест или продление срока содержания под стражей следует признать обязательным, поскольку получив уведомление администрации следственного изолятора о направлении в суд жалобы, согласно

  • 114 -

закону прокурор обязан в течение 24-х часов направить в этот суд материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления срока содержания под стражей. Указанные материалы может направить лишь прокурор того района (гарнизона - для военной прокуратуры), где ведется следствие по делу.

В то же время, как показало проведенное Верховным Судом РФ изучение, далеко не все прокуроры направляют в суд указанные материалы сразу после получения от администрации места содержания под стражей соответствующего уведомления. Зачастую это делается лишь после того, как в прокуратуру поступит запрос суда, что отрицательно сказывается на сроках рассмотрения жалобы. На первоначальном этапе утверждения института судебного контроля имели место факты, когда необходимые для судебной проверки законности и обоснованности ареста материалы суду вообще не представлялись.

В соответствии с требованиями ст. 220-2 УПК, судья проверяет законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения . материалов, подтверждающих законность и обоснованность заключения под сражу в качестве меры пресечения. Б докладе на Пленуме указывалось, что эти требования закона не выполнялись судьями по значительному числу жалоб. К тому же по большому количеству материалов вообще не представлялось возможным проверить соблюдение сроков из-за отсутствия в материалах проверки данных о времени поступления в суд как самих жалоб, так и документов из прокуратуры, подтверждающих законность и обоснованность ареста. Пленум обратил внимание судов на отдельные факты неудовлетворительной организации этой работы в самих судах, на наличие
фактов

  • 115 -

упрощенчества процедуры, в том числе при подготовке материалов к рассмотрению. Но как показали последние ознакомления, положение дел изменилось незначительно, а упущения в организации работы и нарушения сроков рассмотрения судами жалоб на арест имеют место и в настоящее время.

Так, адвокат военнослужащего Фомичева 4 ноября 1997 года обратился в Еоенный суд Московского гарнизона с жалобой на законность и обоснованность заключения под стражу своего подзащитного, обвинявшегося по статье 336 ч.З п.”а” УК РФ (превышение должностных полномочий, совершенных с применением насилия). На следующий день, 5 ноября жалоба была зарегистрирована в военном суде. Что же касается материалов военной прокуратуры*, то в производстве по жалобе отсутствуют сведения о дате высылки материалов и поступлении их в суд. Жалоба рассматривалась 14 ноября - спустя девять дней с момента ее поступления в суд. В данном случае остается только гадать о том, по чьей.гвине произошла задержка рассмотрения жалобы: либо прокурор не уложился в предоставленные ему 24 часа, в течение которых обязан был направить материалы в суд, либо судья вышел за пределы трехдневного срока с момента поступления материалов из военной прокуратуры.

Примеры такого рода не единичны. В частности, отсутствие сопроводительного письма военной прокуратуры и регистрации представленных в военный суд материалов отмечены и по другим производствам.

Из находящихся в производствах по приведенным выше жалобам документам
можно сделать вывод, что официального извещения

•Производство по жалобе Фомичева К.В. (военный суд Мосгарнизона)

  • 116 -

прокурору о дне их расзсмотрения ив суда не направлялось, хотя как уже указывалось, из текста части 3 статьи ?20-2 следует, что извещение сторон об этом должно производиться своевременно.

Очевидно устранение отмеченных недостатков, соблюдение как в прокуратуре, так и в судах правил делопроизводства способствовало бы улучшению организации работы судов по контролю за законностью и обоснованностью арестов и продления сроков содержания под стражей.

В практике рассмотрения жалоб у судей возникают вопросы и о том, какой прокурор обязан представлять в суд материалы по жалобам, обвиняемых, поступившим через администрацию следственного изолятора или .непосредственно в суд (от защитников и законных представителей), если жалоба рассматривается не в том районе, где проводится предварительное расследование.

Представляется, что материалы, подтверждающие законность и обоснованность ареста в суд обязан направлять прокурор, осуществляющий надзор за следствием, то есть, прокурор того гарнизона (района) района, где ведется предварительное следствие или дознание.

Сложнее решается вопрос о представлении в суд материалов для проверки на военнослужащих, самовольно оставивших место службы либо дезертировавших из Вооруженных Сил и задержанных в других регионах достаточно сложно. Уголовное дело в отношении указанных категорий правонарушителей возбуждается по месту дислокации воинской части (месту обнаружения преступления), там же и ведутся следственные действия, проведение которых возможно в отсутствии обвиняемого. Завершается предварительное расследование военной прокуратурой гарнизона по месту задержания дезертира, либо по

  • 117 -

месту совершения им иных преступлений в период дезертирства. Таким образом, в случае подачи задержанным жалобы на арест, военная прокуратура в месте задержания обвиняемого иногда просто не располагает никакими другими материалами уголовного дела, кроме постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, применении меры пресечения и документами об объявлении розыска уклоняющегося от службы. С этим фактором приходится считаться и избегать поспешности, формального подхода в принятии решений.

Так, 15 сентября 1997 г. военным судом Нижегородского гарнизона был освобожден из-под стражи прапорщик Матвеев С.Ф., самовольно оставивший место службы в г.Махачкале и задержанный в Нижнем Новгороде. Уголовное дело в отношении Матвеева было возбуждено в Махачкале и там же военный прокурор санкционировал применение меры пресечения в виде заключения под стражу, объявив его в розыск. Каких-либо аргументов, кроме имевшейся в постановлении о применении меры пресечения ссылки на необходимость обеспечения явки обвиняемого по вызовам следователя в распоряжении Нижегородской военной прокуратуры не было, так как военная прокуратура Махачкалинского гарнизона не располагала возможностью своевременно представить их суду. Судья продлил срок разрешения жалобы, затребовал дополнительные материалы, а когда они поступили, принял законное и обоснованное решение.* При этом было учтено, что обвиняемый являлся в Нижнем Новгороде по вызовам органов милиции и военного комиссариата, проживал совместно со своей семьей, а следовательно, по мнению судьи, не представлял большой общественной опасности и не нуждался в изоляции от общества.

Вне всяких сомнений, недостаточность документов, подтвержда-

  • 118 -

юших обоснованность применения органами дознания и предваритель -кого следствия меры пресечения в виде заключения под стражу серьезно усложняет задачу суда. . Однако это обстоятельство не должно влечь какие-либо послабления требований о представлении всей полноты материалов для проверки законности и обоснованности ареста.

Учитывая приведенные обстоятельства. Пленум Верховного Суда Российской Федерации 27 апреля 1993 года привлек внимание судов к необходимости добиваться полноты материалов, представляемых в суд для проверки законности и обоснованности ареста. Они должны содержать надлежаще заверенные копии постановления о возбуждении уголовного дела, протокол задержания подозреваемого,постановления о привлечении в качестве обвиняемого, постановление о применении меры пресечения,протоколы допроса подозреваемого и обвиняемого, а также сведения о их личности и другие данные (напр.справку о судимости, характеристики и др.), которые лицо, производящее дознание, следователь и прокурор представляют в суд для подтверждения законности и обоснованности применения заключения под стражу.

Приведенная рекомендация из постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации очень важна, так как восполняет УПК РСФСР, который не устанавливает конкретного перечня того что обязан предъявить следователь (орган дознания, прокурор) в подтверждение законности произведенного ареста или продления срока содержания под стражей.

Существует мнение, что в этом нет особой необходимости. Такую позицию, в частности, выразила С.Дмитриевская в статье “О судебном контроле за арестом и содержанием под стражей”.*

  • Советская юстиция, 1992, - N 7-8, с. 14-15.

  • 119 -

Автор ссылается на уголовно-процессуальное законодательство Франции, ФРГ, Англии, не предусматривающих поименного перечня документов, представляемых полицией в обоснование законности произведенного ареста. По ее мнению, органы, осуществившие арест лица, сами заинтересованы в представлении как можно большего количества доказательств законности и обоснованности произведенного ими ареста.

Но большинство ученых все же соглашаются, что перечне документов должны быть, как минимум, протокол задержания подозреваемого, постановление о привлечении в качестве обвиняемого, постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, материалы допросов обвиняемого (подозреваемого). То есть, разделяют позицию, выраженную в постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

Исчерпывающего перечня документов, необходимых для проверки, безусловно предусмотреть нельзя. Орган дознания, следователь и прокурор могут представит в суд любые материалы, которые свидетельствуют о правильности и законности принятого решения об аресте обвиняемого (подозреваемого). Тем не менее, во всех случаях необходимо исходить из того, что важнейшими, можно сказать - обязательными процессуальными документами, должны рассматриваться прежде всего такие, как постановление о привлечении в качестве обвиняемого, протокол допроса обвиняемого, постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу, постановление о продлении срока содержания под стражей. Их изучение является обязательным при проверке законности и обоснованности заключения под стражу. Это вовсе не принижает значимости других процессуальных
материалов. Но без

  • 120 -

документальных свидетельств обвинения лица в совершении преступления и наличия постановления о применении обжалуемой меры пресечения рассматривать вопрос о его пребывании под стражей представляется
невозможным.

Нет полной ясности в судебной практике в вопросе о том, в каком виде должны представляться в суд необходимые материалы? Проведенное обобщение показало, что эта проблема следственными органами и судьями решается по-разному. В отдельных случаях в суды представляются полностью следственные дела (иногда даже в нескольких томах), в других - лишь отдельные подлинные документы из дела, или ксерокопии этих документов, а порой и справки с изложением необходимых сведений. Единство во взглядах по этому поводу отсутствует. Некоторые суды запрашивают уголовные дела, другие - отдельные документы из дел, третьи - копии интересующих их материалов.

Вряд ли целесообразно представлять суду все уголовное дело или подлинные документы из него. Нужно иметь в виду, что в соответствии с законом, на время, в течение которого жалоба находится на рассмотрении, срок следствия не приостанавливается. Идет и срок содержания лица под стражей. Нахождение дела в суде в течение 10-12 и более дней может создать серьезные осложнения производству следствия, отрицательно отразится на его сроках, а также сроках содержания под стражей. Нередко дела из одного района в другой пересылаются по почте, иногда дела направляюся в суды в период выполнения следственными органами требований ст 201 УПК, в связи с чем ознакомление обвиняемых и адвокатов с материалами дела фактически прекращается. С этих позиций представляется, что в период следствия уголовные дела не должны

  • 121 -

изыматься у следственных органов. Необходимо признать более правильной практику, когда в суд направляются надлежаще оформленные и заверенные ксерокопии материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления его срока. Представленные ксерокопии остаются в судебных материалах и позволяют судить о правильности принятого судей решения по жалобе на применение ареста или продление срока содержания под стражей.

Как показало проведенное обобщение, значительное число материалов по жалобам, поступившим в суды в порядке, предусмотренном ст. 220-1 УПК, надлежащим образом не оформляется.

Приведенные недостатки являются достаточно типичными и встречаются во многих производствах по жалобам на незаконность и необоснованность применения меры пресечения в виде заключения под стражу и продление срока ареста, хотя Пленум Верховного Суда Российской Федерации неоднократно обращал внимание судов на подобного рода недостатки. Ознакомление с материалами производств по проверке жалоб на арест показало, что недостатки изживаются еще медленно.

Крайне редко можно встретить в материалах проверки жалоб объяснения следователей и прокуроров по поступившим жалобам. В то же время в ряде случаев такая необходимость возникает. Объяснения указанных лиц имеют большое значение при проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу и продления срока содержания под стражей, особенно в случаях, когда в рассмотрении жалоб принимает участие не тот прокурор, который санкционировал арест.

Такая необходимость, в частности, возникла при проверке жалобы военнослужащего Сидоренко Е.В., который оставил место

  • 122 -

службы из-за допускавшихся в отношении него неуставных взаимоотношений со стороны старослужащих солдат. Совершенное им преступление (ст.337 ч.4 УК РФ - самовольное оставление части) не относится к категории тяжких. В период незаконного нахождения вне части Сидоренко неоднократно обращался в военкомат и в военную прокуратуру гарнизона по . месту жительства. При таких обстоятельствах и в связи с отсутствием каких-либо объяснений от санкционировавшего арест ‘ военного прокурора (на суде не присутствовал, т.к. дело возбуждалось в другом гарнизоне по месту службы солдата) и следователя о мотивах, которыми они руководствовались применяя в отношении Сидоренко меру пресечения в виде заключения под стражу, судья военного суда Воронежского гарнизона майор юстиции Шестоканов В.А. вполне обоснованно удовлетворил жалобу обвиняемого и изменил ему меру пресечения на наблюдение командования воинской части.*

При обжаловании продления срока содержания под стражей в суд представляется также надлежаще заверенная копия постановления о продлении этой меры пресечения. В случае необходимости суд вправе затребовать объяснения от прокурора или следователя. Чаще всего потребность в этом возникает в случаях, когда обвиняемый выдвигает в качестве аргумента необоснованности его содержания под стражей большие перерывы в производстве следственных действий, отсутствие вызовов его на допросы к следователю и др.

Со своей стороны как обвиняемый (подозреваемый) так и его защитник вправе представить суду свои материалы в обоснованием своего несогласия с избранной мерой пресечения в виде заключения

*Наряд N 46-2 Военного суда МВО за 1997 г. с. 9-19.

  • 123 -

под стражу. В этой связи представляют интерес рекомендации, адресованные адвокатам. Так Н.П. Хайнак пишет, что задержание и арест производятся чаще всего в короткие сроки, Из-за этого следователь, как правило, не имеет возможности собрать данные о личности арестованного. В связи с этим адвокату предлагается как можно быстрее восполнить указанный пробел следствия, запросив от имени юридической консультации характеристики, ходатайства, справки о состоянии здоровья, семейном положении арестованного и т.д. Он должен выяснить, где и с кем учился арестованный, как работал, кому помогал и может помочь, какие предприятия, общественные организации могут ходатайствовать за него, где наблюдался и лечился клиент. Особый акцент рекомендуется делать на анализе состояния здоровья арестованного, поскольку условия содержания под стражей при некоторых болезнях могут быть опасны для жизни. Указывается, что содержание под арестом таких больных является прямым нарушением ст. 20 Конституции Российской Федерации,согласно которой каждый гражданин имеет право на жизнь.*

Очень ЕЗЖНО, чтобы следователь и прокурор не только были формально извещены о поступлении жалобы обвиняемого (подозреваемого), но и смогли выдвинуть контраргументы на претензии в незаконности и необоснованности содержания его под стражей. Иначе нарушится принцип состязательности, а проверка может оказаться односторонней, в которой судья вынужден будет принимать во внимание доводы лишь одной стороны.

Так получилось при проверке жалобы “К”, обвинявшегося в

  • Н.П. Хайнак. Права человека при аресте и нахождении в следственном изоляторе. Изд. АН, М, 1994, с. 142-143.

  • 124 -

совершении грабежа, сопряженного с насилием. В своей жалобе он заявил, что страдает угрожающим его жизни заболеванием и по мнению названного им врача, нуждается в срочной операции. К данному заявлению, как и другим подобным жалобам, администрация следственного изолятора не приложила заключения медицинской части (это не предусмотрено законом). Неожиданностью стало такое заявление и для участвовавшего в судебном заседании прокурора, который не сумел ничем опровергнуть, доводы арестованного и тот был освобожден из-под стражи. В действительности “К”, не нуждался в операции и сразу после освобождения скрылся.

В данном случае, конечно судья должен был сам истребовать медицинское заключение и • без такого заключения решение не принимать. Однако хотелось подчеркнуть, что без знания содержания жалобы, следователю и прокурору трудно сориентироваться, какие в данном случае документы (материалы) могут пригодится для отстаивания своей позиции и принятия правильного решения по жалобе. Поэтому представляется, что если жалоба подается в суд не через лицо, производящее дознание, следователя или прокурора, то копия ее должна одновременно направляться прокурору.

Поскольку по жалобе заводится отдельное производство, логичным представляется вынесение единого постановления о ее принятии и о возбуждении производства по ней. При отказе в принятии выносится постановление о прекращении производства по жалобе.

Одновременно в постановлении о принятии жалобы и возбуждении производства по ней, на наш взгляд, должны получить отражение основные организационные вопросы, связанные с разрешением жалобы (истребование документов, обеспечение прав участников, вызовы в судебное заседание время и место его проведения и т.д.).

  • 125 -

Заведение отдельного производства по жалобе предусмотрено постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года. К нему приобщаются: жалоба, представленные сторонами материалы, данные о подготовке заседания, протокол закрытого судебного заседания, постановление судьи о результатах рассмотрения жалобы, а также иные документы, не являющиеся материалами уголовного дела. В постановлении Пленума сказано, что производство по жалобе не приобщается к материалам уголовного дела.

По мнению профессора Ю.Стецовского, это является недостатком: при таком порядке легко скрыть, но не проверить незаконный и необоснованный отказ судьи в удовлетворении жалобы” *

В судебной практике возник вопрос, вправе ли защитник обращаться с жалобой на незаконность ареста по результатам ознакомления с материалами уголовного дела в порядке ст.ст. 201-203 УПК РСФСР. Некоторые судьи возвращали жалобы такого рода обвиняемым и защитникам, считая, что в процессе решения вопроса о направлении дела в суд уже нет надобности рассматривать жалобу о законности и обоснованности ареста.

Выступая на страницах журнала “Российская юстиция”, Г.Козырев высказал мысль о том, что правильно поступают те судьи, которые все же рассматривают такие жалобы, мотивируя это нахождением дела в стадии предварительного следствия. При этом делается ссылка на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 г., где указано:”если на момент подачи жалобы или ее рассмотрения в судебном заседании выяснится, что уголовное дело в отношении лица, содержащегося под стражей, передано в суд в

^’‘Российская юстиция”, 1994, N 2, с. 20).

  • 126 -

порядке, предусмотренном ст.217 УПК, то жалоба направляется в тот же суд и рассматривается в соответствии с требованиями ст.ст. 222 и 223 УПК. Отсюда делается вывод, что если дело еще находится у прокурора, который может возвратить его следователю (на дополнительное расследование), судья, получив жалобу от защитника обвиняемого, обязан принять ее к рассмотрению.*

Представляется, что истребование дополнительных материалов, извещение заинтересованных лиц о времени и месте ознакомления с ними, само ознакомление, разрешение и удовлетворение ходатайств и их дополнений, и, наконец, направление материалов вместе с жалобой в суд затрудняет выполнить все это за отведенное законом (ст. 220-1 УПК) время. Многое здесь зависит от четкой организации работы суда и прокурора. Тем не менее, и при должной организации иногда установленный срок может оказаться явно недостаточным, особенно если защитник или законный представитель обвиняемого (подозреваемого) проживает в другой местности и не может своевременно прибыть к месту производства расследования дела и судебной проверки. На наш взгляд существует необходимость предусмотреть специальные основания для продления срока разрешения такого рода жалоб в исключительных случаях.

Что же касается процессуального оформления ознакомления участников судебного заседания с представленными для проверки материалами, то закон не требует составления об этом специального-. протокола, но, на наш взгляд, это должно получить свое отражение в материалах производства по разрешению жалобы на арест.

  • Г.Козырев. “Роль адвоката в судебном контроле за арестами”. “Российская юстиция”, 1884, N 3, с. 46.

  • 127 -

На практике нередко такие материалы для ознакомления попросту не представляются, в вместо них прокуроры приносят в суд уголовное дело, с которым иногда судья знакомит защитника по его просьбе. Отмечаются случаи, когда судьи даже не пытались выяснить у участников процесса, ознакомились ли они с материалами и была ли предоставлена им такая возможность. На наш взгляд.логично пос-ь тупают судьи, восполняющие этот пробел оглашением в судебном заседании представленных органом дознания или следователем материалов.

Перед началом судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей судья, при наличии к тому оснований, предупреждает защитника, законного представителя лица, содержащегося . под стражей (переводчика - если он приглашен), о недопустимости разглашения данных предварительного следствия или дознания без разрешения прокурора, следователя, лица, производящего дознание, о чем отбирается подписка с предупреждением об ответственности по ст. 310 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая приобщается к уголовному делу.

При отсутствии оснований для судебной проверки законности и обоснованности ареста либо продления срока содержания под стражей Е связи с отменой или изменением обжалованной лицом меры пресечения либо его отказом от поданной жалобы судья выносит постановление о прекращении производства с указанием причин принятого решения.

При наличии законных оснований для проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, судья выносит постановление о назначении судебного заседания и принимает меры к уведомлению и вызову в суд необходимых участников процесса.

_ -1 OQ _

Глава З. Процессуальный порядок разрешения жалоб судом.

Параграф 1. Рассмотрение материалов в судебном заседании.

Судебное заседание - центральная стадия всей работы по разрешению жалобы на незаконность и необоснованность ареста и продления его срока. Ее рассмотрение проводится с соблюдением основных условий справедливого судебного разбирательства с учетом специфики предмета разбирательства. Здесь аналогия применения уголовно-процессуальных норм совершенно уместна и необходима как для обеспечения прав и законных интересов участвующих в ее рассмотрении лиц, так и для всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств, связанных с проверкой законности и обоснованности применения или продления содержания под стражей конкретного лица, в связи с производством по уголовному делу.

Судебная проверка законности и обоснованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, а также ее продления производится по месту содержания лица под стражей (ч. 1 ст.220-2 УПК). Она производится в специальной процессуальной форме совершения предусмотренных законом действий и принятия предусмотренным этим законом решений. Проверка включает в себя совокупность процессуальных требований и действий участников судебного процесса, направленных на выяснение законности и обоснованности применения органом дознания, следователем и. прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения и продления срока заключения под стражу, а также устранение допущенных при этом нарушений закона и восстановление конституционного права арестованного на свободу и личную неприкосновенность.

  • 129 -

Судебный контроль за законностью и обоснованностью применения ареста - сравнительно новый по своему механизму, целям, задачам и содержанию способ защиты конституционных прав военнослужащих и граждан в деятельности судов и его осуществление представляет определенные сложности. Как уже указывалось, каждое судебное заседание по проверке законности ареста требует надлежащей досудебной подготовки, вопросы которой нами исследованы, а также соответствующего организационного обеспечения.

Закон (часть 2 ст. -220-1 УПК РСФСР ) обязывает судью проверить законность и обоснованность ареста или срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения материалов, подтверждающих законность и обоснованность заключения под стражу в качестве меры пресечения. Одной из неопределенностей механизма судебного обжалования ареста, так или иначе сказывающихся на сроках рассмотрения жалоб, является отсутствие четкой регламентации процедуры их прохождения по инстанциям. До времени поступления в суд сроки прохождения жалобы связываются с действиями администрации следственного изолятора (гауптвахты) по ее препровождению и прокурора - по направлению документов в обоснование ареста, так как “материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу” поступают только от него. На все это отводится не более 2-х суток - по 24 часа как администрации места содержания под стражей, так и прокурору.

В законе говорится (ч.7 ст.220-2 УПК РСФСР), что “если в заседание не были представлены материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу…”, то в этом случае судья выносит постановление об отмене этой меры

  • 130 -

пресечения и об освобождении лица из-под стражи”. Сколько времени должен ждать судья поступления материалов от прокурора, законодатель не указал.

На это обратил внимание, в частности, судья военного суда Ярославского гарнизона И.Пиунов. Кроме того, он правильно отметил, что до получения материалов из прокуратуры судья вообще не может назначать рассмотрения жалобы. Пиунов справедливо усмотрел наличие противоречия между содержанием ч.2 от. 220-2 УПК и ч.7 той же статьи.*

В связи с неопределенностью времени ожидания представления в суд необходимых материалов, возник большой разнобой в практике применения ч. 7 ст. 220-2 УПК РСФСР. В первые годы применения этого института в некоторых судах до 90% жалоб удовлетворялось на основании ч.7 ст. 220- 2 УПК, то есть, в связи с непредставлением в суд материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей. Однако и в настоящее время, как подтверждают данные обобщения судебной практики, почти 20% жалоб удовлетворяются по указанным основаниям и арестованные освобождаются из-под стражи. Представляется, что в таких случаях прежде чем принять решение по жалобе, судья должен проверить, поступило ли сообщение прокурору и отправлены ли необходимые материалы. Многие судьи так и поступают. Однако имеет место и иное отношение судей к поступившим жалобам. В практике-. отмечаются случаи, когда жалоба не рассматривалась в течение 40 и более дней даже тогда, когда суд и прокуратура находятся в одном

  • Бюллетень Управления Еоенных судов и Военной коллегии Верховного Суда РФ, N 154, с.7.

  • 131 -

здании.*

В целом, в предусмотренные законом сроки рассматривается около 60% поступивших жалоб. .

При отправке жалобы из следственного изолятора (гауптвахты) к прокурору по почте и точно так же в суд, срок рассмотрения жалобы представляется довольно неопределенным. К тому же законодатель не предусмотрел процедур регистрации каждого промежуточного этапа прохождения жалобы и поступления документов в суд. Нечеткость закона по затронутым вопросам отрицательно сказывается на сроках рассмотрения жалоб на арест.

В этой связи можно согласиться и с точкой зрения Г.Н. Козырева о несовершенстве формулировок действующего закона. **

Очевидно более оправданным стало бы установление законодателем общего срока рассмотрения и разрешения жалоб на законность и обоснованность применения заключения под стражу и продление срока ареста с момента ее подачи или поступления в суд.

Срок рассмотрения жалобы должен исчисляться не с момента

  • КОЛОКОЛОЕ Н.А. не прав, когда утверждает, что около 17% жалоб вообще не рассматриваются судами в связи с непредставлением в суд необходимых материалов. Эта жалобы хотя и с опозданием, но рассматриваются и по ним принимается решение в соответствии с ч. 7 ст. 220-2 УПК РСФСР, если материалы в суд так и не поступили.: (см. Н.А. Колоколов “Судебный контроль в стадии предварительного расследования преступлений важная функция судебной власти” Автореферат канд. диссертации, М., 1998, с. 21.). ** г.Н. Козырев. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. Изд. МВД, Нижний Новгород, 1994, с. 26-27.

  • 1 Q* -

X’—fiw

представления материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, а с момента поступления жалобы в суд. Возможно этот срок необходимо несколько увеличить, но отсчет времени нужно вести со дня поступления жалобы.

Это дисциплинировало бы как прокурорских работников, так и судей, которые стремились бы уложиться в отведенное для разрешение жалобы время. Что же касается каких-то непредвиденных обстоятельств, не позволяющим уложиться в установленный срок, то на подобные исключительные случаи в законе несложно предусмотреть возможность его продления.

Согласно УПК (чэзть ‘ 3 ст. ?20-2), судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей производится в закрытом заседании с участием прокурора, защитника, если он участвует в деле, законного представителя лица, содержащегося под стражей. Судья вызывает в заседание лицо, содержащееся под стражей, а судебная проверка по этому вопросу в отсутствие лица, содержащегося под стражей допускается лишь в исключительных случаях, когда это лицо ходатайствует о рассмотрении жалобы в его отсутствие либо по собственной инициативе отказывается от участии в заседании**.

Между тем, как показывает практика, около 15% жалоб рассматриваются в отсутствие обвиняемого, причем, из них почти в 40% случаев отсутствие обвиняемого происходит из-за недоставки его в суд конвоем. При этом, чтобы избежать формального нарушения закона, в материалах содержатся заявления обвиняемого о том, что он ходатайствует о рассмотрении дела в его отсутствии. Хотя понятно, что такие ходатайства часто бывают вынужденными.

  • 133 -

Очевидно повышение настойчивости судей в обеспечении доставки заключенных под стражу в судебное • заседание способствовало бы усилению гарантий всесторонности и полноты рассмотрения их доводов и принятию более обоснованных решения.

В этом плане примечательно уголовное дело в отношении должностных лиц ГУТ МО РФ. Первая жалоба обвиняемого Ф. на незаконность и необоснованность заключения под стражу рассматривалась военным судьей Московского гарнизона Карнаухом И.Н. 3 февраля 1997 года в отсутствии обвиняемого и была оставлена без удовлетворения. Повторное его обращение рассматривалось тем же судьей 7 июля 1997 г. в присутствии обвиняемого и было удовлетворено. Причем, в первом случае судья полагал, что “находясь на свободе, Ф. может воспрепятствовать установлению истины по делу и скрыться от органов следствия и суда”, а во втором, выслушав его доводы, не усмотрел таких оснований. Причем, аргументы в последней жалобе мало чем отличались от тех, что приводились в первоначальной.*

Существует мнение о необходимости дополнения закона еще одним основанием рассмотрения в судебном заседании жалобы на арест в отсутствии обвиняемого - когда он находится на стационарной психиатрической экспертизе… Такие случаи возможны, но делаться это должно только с участием защитника.**

Думается, аргументы в пользу такого дополнения УПК вполне состоятельны и заслуживают поддержки.

  • Наряд военного суда МБО N 46-1997 г., с. 87 и 256. ** М.Селезнев. Процессуальные вопросы судебной проверки законности и обоснованности арестов. “Законность”, 1993, N 7, с. 42.

  • 134 -

Итак, в перечень участников закрытого судебного заседания по проверке законности и обоснованности применения меры пресечения в виде заключения под стражу, или продления ее срока входят обвиняемый (подозреваемый), защитник, если он участвует в деле, законный представитель лица, содержащегося под стражей, а также прокурор.

В отношении правосубъектности обвиняемых, как участников судебного заседания, в связи с обжалованием ими применения меры пресечения в виде заключения под стражу, в судебной практике вопросов не возникает. Как уже отмечалось, наряду с лицами, которым предъявлено обвинение, право обжалования применения меры пресечения в виде заключения под стражу имеют и лица, в отношении которых вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, но оно не предъявлено в связи их неявкой по вызову следователя, либо нахождением в розыске лиц, местопребывание которых неизвестно (напр. дезертиры).

Несколько разноречиво решается вопрос об участниках при рассмотрении жалоб, поступивших по групповым делам от нескольких соучастников. В отдельных случаях поступившие жалобы и представленный прокурором материал объединялся в одно производство и все рассматривалось в одном судебном заседании.

Однако чаще осуществляется раздельное рассмотрение жалобы каждого обвиняемого, что признается более правильным с точки зрения обеспечения интересов следствия (исключение контактов между соучастниками), а также предоставлением заключенному под стражу возможности изложить доводы в свою пользу в отсутствии соучастников. На наш взгляд такой порядок в большей мере отвечает целям защиты прав конкретного обвиняемого (подозреваемого),

  • 135 -

обеспечению всесторонности и полноты судебной проверки, принятию обоснованного решения.

В качестве защитников по жалобам на неправомерность ареста участвуют адвокаты, которые обеспечивают составление обоснованных и мотивированных жалоб и защиту конституционного права обвиняемых (подозреваемых) на свободу и личную неприкосновенность. Участвуя в судебном заседании, они представляют дополнительные доказательства, различные справки, характеристики и другие документы, используемые судьями при разрешении жалобы.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем постановлении от 27 апреля 1993 г. N 3 обратил внимание судов на то, что закон предусматривает участие защитника в судебной проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей при условии, что он уже участвует в деле. Однако если обвиняемый или подозреваемый одновременно с подачей жалобы лицу, производящему дознание, следователю, прокурору или в суд заявляет ходатайство об участии в судебной проверке избранного им защитника, то указанные должностные лица или судья должны принять меры к обеспечению участия в проверке этого защитника. При невозможности последнего явиться в суд в течение длительного срока названые должностные лица вправе предложить лицу, содержащемуся под стражей, пригласить другого защитника или назначить ему защитника через коллегию адвокатов.

Определенные сложности могут возникнуть в ситуации, когда подавший жалобу обвиняемый (подозреваемый) первоначально не ставил вопрос об участии защитника в ее разрешении, а непосредственно в судебном заседании заявил такое ходатайство. Представляется, что в подобных случаях судья должен принять меры

  • 136 -

к обеспечению обвиняемого защитником, хотя на сей счет существует и иная точка зрения.*

Возможность защищаться установленными законом средствами и способами, как известно, относится и к учазтию в судебном заседании по рассмотрению жалоб на неправомерность ареста наряду с адвокатами, и к законным представителям лиц, привлекаемых к уголовной ответственности. Законными представителями в соответствии с п.8 ст. 34 УПК являются родители, усыновители, опекуны, попечители обвиняемого (подозреваемого), представители учреждений и организаций, на попечении которых он находится.

Представляется, если указанные лица не были к моменту судебной проверки жалобы на неправомерность ареста допущены следователем в дело в качестве законных представителей, то для привлечения их в названном качестве судье необходимо вынести специальное постановление. Законным представителям должны быть разъяснены права и приняты меры по обеспечению их реализации, что подлежит фиксации в протоколе судебного заседания.

Определенные сложности представляет Еопрос обеспечения права на участие в судебном рассмотрении жалобы на арест когда лицо (например защитник) или законный представитель не мог явиться на заседание по уважительным причинам, о наличии которых при рассмотрении жалобы не было известно.

В. соответствии с ч 3 ст.220-2 УПК, неявка указанных лиц без . уважительных причин не является препятствием для судебной проверки. Отсюда презюмируется, что если неявка обусловлена уважитель-

  • См. Л.Масленников. Обжалование и судебная проверка. Законность, 1993, N 6, с. 25.

л orf - ХО/ ~

ными причинами,то право отсутствующих на рассмотрение жалобы &их участием подлежит восстановлению. Однако о процедуре выхода из

^—:

этой непростой ситуации в законе ничего не говорится, что является также одним из доводов в пользу необходимости совершенствования законодательства по исследуемому вопросу.

Участие прокурора, особенно осуществляющего надзор за дознанием или предварительным следствием по данному уголовному делу и осведомленного в его материалах, безусловно способствует более полному и объективному рассмотрению жалобы, снижению вероятности принятия ошибочных решений. Закон не содержит конкретных указаний относительно того, какой прокурор должен присутствовать в судебном “ заседании: давший санкцию или осуществляющий надзор за расследованием данного уголовного дела. С учетом приведенных выше аргументов представляется, что участие последнего предпочтительней. Как правило, к моменту обращения с жалобой состояние уголовного дела, количество содержащихся в нем материалов могут .;•– ~ .: ‘-::? значительно превышать объем материалов, имевшихся в распоряжении прокурора при даче санкции на заключение под стражу. В то же время, как показывает судебная практика, с участием прокурора рассматривается примерно половина жалоб на законность и обоснованность ареста.

Неиспользование прокурором своих полномочий - одна из причин, когда вследствие отмены судом ареста наступают. отрицательные последствия такого решения (обвиняемые скрываются от следствия, совершают новые преступления). Между тем, как по логике вещей, так и с учетом позиции по этому вопросу международных юрисдикционных органов по правам человека, обязанность доказывания необходимости содержания под
стражей

  • 138 -

лица, еще не признанного судом виновным, лежит на прокуроре и судья не должен за„^его„.„дыпошять.„ Если по

объективным причинам прокурор “не в состоянии присутствовать при рассмотрении жалобы, то, по крайней мере, он должен представить суду СБОИ объяснения по этому вопросу, как это следует из ч. 3 ст. 220-1 УПК РСФСР. Однако достаточно часто прокуроры не делают даже этого.

Как указывается в законе (ч. 5 ст. 220-2 УПК), в начале заседания судья объявляет, какая жалоба подлежит рассмотрению, представляется явившимся в заседание лицам, разъясняет им права и обязанности.

Вопрос о том, кому из участников судебного заседания и какие конкретно права и обязанности подлежат разъяснению представляет определенные сложности. Во многих протоколах судебных заседаний имеются лишь формальные записи: “права разъяснены, ходатайств нет, отводов не заявлено” или “участникам заседания разъяснены процессуальные права”. При этом никаких ссылок на нормы процессуального закона не делается.

Между тем, разъяснение прав и обязанностей обвиняемого или подозреваемого тлеет особую значимость применительно к предмету предстоящего судебного исследования с тем, чтобы он осознанно использовал свои процессуальные права в границах закона при разрешении заявленной жалобы.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года N 3 судьям рекомендуется при необходимости отбирать подписку у защитника, законного представителя лица, содержащегося под стражей, а также переводчика о недопустимости разглашения данных предварительного следствия или дознания без

  • 139 -

разрешения прокурора, следователя или лица, производящего дознание, о чем отбирается подписка с предупреждением об ответственности по ст. 184 УК РСФСР (ст. 310 нового УК).

Данная рекомендация воспринимается довольно неоднозначно. Сторонники усматривают в ней полное ее соответствие ст.ст. 23 и 24 Конституции Российской Федерации, защищающих неприкосновенность частной жизни, право на личную и семейную тайну, провозглашающих недопустимость распространения информации о частной жизни без согласия гражданина.*

Существует и иная точка зрения. Так, В.Борзов высказывает сомнения о соответствии закону приведенной рекомендации Пленума Верховного Суда РФ. Он “ считает, что “любые письменные обязательства в сфере уголовного судопроизводства есть не что иное, как мера процессуального принуждения, которая должна быть указана в законе”,а ст.220-2 такой процедуры не предусматривает.**

Однако последнее утверждение представляется, по меньшей мере, недостаточно логичным. Вряд ли кто будет отрицать обязательность соблюдения закона о предупреждении судьей переводчика в том же заседании об ответственности за неправильный перевод по ст. 307 УК РФ. В атом плане процедура предупреждения об ответственности за
разглашение данных предварительного

  • Напр. В.П. Божьев. Комментарий к УПК РФ под общей ред. В.М.Лебедева.,М, “Спарк”, 1997, с. 388-389.

** В.Борзов “Вновь о некоторых процессуальных аспектах судебного контроля за арестом и продлением срока содержания под стражей”. Бюллетень Управления военных судов и Военной коллегии Верховного Суда РФ, N 158, с. 18-20.

  • 140 -

следствия совершенно идентична по своей форме, содержанию и последствиям.

Главная специфика проверки законности и обоснованности заключения под сражу в качестве меры пресечения и продления ее срока состоит в том, что она производится в судебном заседании с участием сторон и с соблюдением всех необходимых процессуальных гарантий. Согласно ст.123 Конституции Российской Федерации, “судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон”. Помимо прочего, это означает и равенство не только процессуальных средств, при помощи которых каждая сторона вправе отстаивать свои аргументы и оспаривать утверждения другой стороны, но и возможностей. По мнению профессора Ю.Стецовского, процессуальное равноправие в данном случае необходимо для того, чтобы суд не превратился в “орган расправы” и все, что делается для уголовного преследования, должно быть возможно и для защиты от него.*

Сказанное очень важно с точки зрения создания в судебном заседании условий для равноправного судебного спора. А это, в свою очередь, предполагает полную осведомленность обвиняемого (подозреваемого) и защиты об обстоятельствах, лежащих в основе решения органа дознания, следователя и прокурора о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения.

Иными словами, речь идет, в частности, об обеспечении. обвиняемому (подозреваемому) и его защитнику доступа к материалам уголовного дела, представленным судье в обоснование решения об

  • Ю.Стецовский. “Содержание под стражей: право и прокурорская практика”. Российская юстиция, 1994, N 2, с. 12-20.

  • 141 -

аресте, без чего трудно говорить о наличии в судебном заседании реального равенства сторон.

Право обвиняемого, подозреваемого и защитника знакомиться с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения и продления срока содержания под стражей предусмотрено соответственно статьями 46, 52 и 51 УПК. Вопрос заключается лишь в том, в каком объеме предъявляются им материалы уголовного дела.

На наш взгляд нельзя признать правильной практику, когда Еместо материалов в обоснование законности ареста следователь не утруждает себя подготовкой и оформлением материалов в обоснование законности ареста и направляет в суд все уголовное дело. Подобные приемы не соответствуют закону, поскольку часть 3 статьи 220-2 УЖ однозначно устанавливает, что в суд направляется поступившая жалоба вместе с материалами, подтверждающими законность и обоснованность применения меры пресечения в виде заключения под стражу или продления срока содержания под стражей.

Представляется, что зная об указанных правах обвиняемого (подогреваемого) и защитника, следователь сам определяет, какие материалы допустимо предать огласке на данном этапе следствия, а какие преждевременно. Достаточно того, чтобы они подтверждали законность и обоснованность ареста, а не служили исчерпывающими доказательствами виновности обвиняемого в совершении преступления.

Подобной позиции, в частности, придерживается Г.Козырев, который считает, что если следователь или прокурор считают возможным представить в суд все материалы уголовного дела, то судья не должен чинить препятствий обвиняемому и защитнику в

  • 142 -

ознакомлении с «ими.*

Более того, высказывается мнение о неправомерности ограничений в пределах ознакомления обвиняемого и его защитника со всеми материалами дела. В этой связи профессор Стецовский усматривает в ограничениях “отрицание принципов обеспечения .ч права на защиту, состязательности, возможности спора между стороной обвинения и защиты”. Он полагает, что судья не вправе игнорировать общепризнанные международные нормы о правах человека, согласно которым каждый тлеет право быть в срочном порядке и подробно осведомленным об основаниях предъявленного ему обвинения.**

Таким образом, на стадии судебного заседания должны быть четко соблюдены пределы судебного разбирательства, которые ограничены рамками рассмотренного выше предмета проверки.

На наш взгляд, в связи с рекомендацией Пленума Верховного Суда об отобрании подписки у защитника и законного представителя обвиняемого (подозреваемого) о неразглашении данных предварительного следствия более проблематичной становится организационная сторона, порождающая определенные сложности. Если следовать рекомендации Пленума Верховного Суда, то вполне логично предположить, что предупреждение о неразглашении данных следствия должно предшествовать предоставлению им материалов и началу ознакомления с ними. Между тем, процедура ознакомления требует

  • Г.Козырев. “Роль адвоката в судебном контроле за арестами” “Российская юстиция”, 1994, N 3, с. 45. ** Ю.Стецовский. “Содержание под стражей: право и прокурорская практика”. Российская юстиция, 1994, N2, с. 19.

  • 143 -

известного времени, что неизбежно вызывает необходимость объявлять перерыв в судебном заседании на неопределенный период. Очевидно, во избежание подобного рода организационных накладок необходимо придерживаться буквального содержания рекомендации Пленума Верховного Суда Российской Федерации о том, что все это должно делаться “перед началом судебной проверки”, а не во время судебного заседания.

Итак, после вступительной части судебного заседания судья приступает к проверке жалобы. Она начинается с предоставлением обвиняемому (подозреваемому), если он участвует в судебном заседании, и его защитнику возможности обосновать жалобу и привести доводы незаконности или необоснованности ареста.

Цель судебной проверки состоит в том, чтобы ответить на вопрос о том, имелись ли у органа дознания, следователя, прокурора предусмотренные законом основания для избрания в отношении обвиняемого (подозреваемого) меры пресечения в виде заключения под стражу или для продления срока ареста.

Сначала, естественно, в судебном заседании исследуется наличие процессуальных оснований для применения меры пресечения вообще. Согласно закону (ст. 89 УЖ) при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд вправе применить в отношении обвиняемого одну из следующих мер пресечения: подписку о невыезде, личное поручительство или поручительство общественных организаций, заключение под стражу.

  • 144 -

С санкции прокурора или по определению суда в качестве меры пресечения может применяться залог.

К военнослужащим может . применяться в качестве меры пресечения наблюдение за ними командования воинских частей, в которых они состоят на службе.

Как видим, помимо заключения под стражу, закон предоставляет достаточно широкий выбор в применении мер пресечения даже если у органа дознания, следователя и прокурора “имеются достаточные основания полагать”, что обвиняемый (подозреваемый) не будет придерживаться правопослушного поведения. Закон (ст. 96 УПК) предоставляет органу дознания, следователю и прокурору право применить заключение под стражу в отношении обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. В исключительных случаях эта мера пресечения может применятся по делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание и на срок не свыше одного года. Еще более жесткие правила действуют в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, по делам о которых в отношении обвиняемых (подозреваемых) заключение под стражу может применяться одной лишь опасности преступления.

Но и в последнем случае судья не освобождается от обязанности тщательно проверить в судебном заседании законность и, обоснованность заключения под стражу в качестве меры пресечения. Он вправе отменить либо изменить ее при наличии к тому оснований.

Если со статьями, предусматривающими соответствующие санкции, все представляется достаточно ясным, то с критериями оценки того, к
кому формально можно применить арест,

  • 145 -

действительно необходимо его применить, а к кому применить иные меры - значительно сложнее. Здесь судья руководствуется данными о личности и внутренним убеждением и, конечно, именно в этом вопросе отмечаются наибольшие расхождения в оценках следователей, прокурора и суда, что как уже указывалось, взято на вооружение и достаточно результативно используется адвокатами. Материалы, которые представляют адвокаты в суд и их доводы, оказываются порой неожиданными для прокурора, поскольку воспользовавшись указанным в ч. 1 ст. 96 УЖ РСФСР формальным основанием, позволяющим применять к обвиняемому содержание под стражей в качестве меры пресечения, орган дознания, следователь и прокурор не утруждают себя поискали дополнительных аргументов.

В подавляющем большинстве постановлений следователей, в том числе и Еоенных прокуратур, о применении меры пресечения в виде заключения под стражу в мотивировочной части приводились стандартные основания: “принимая во внимание, что обвиняемый К, оставаясь на свободе, может скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения приговора суда, учитывая, что по преступлениям данной категории законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года…” То есть, воспроизводились требования ст. 89 и 96 УПК. Между тем даже при всей совокупности приведенных доводах вовсе не обязательно применение самой строгой меры пресечения. Однако почему избрано именно заключение под отражу, а не иная мера, - ни в одном постановлении, не аргументировано. При подобном, на наш взгляд формальном, подходе следователей практически
любые смягчающие обстоятельства,

  • 146 -

приведенные обвиняемым или его защитником в обоснование несогласия с заключением под стражу могут служить основанием решения об изменении меры пресечения.

Существуют свои особенности при рассмотрении в судебном заседании законности ареста подозреваемого в порядке ст. 90 УПК РСФСР. В данном случае проверяется не только законность задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР, но и законность и обоснованность применения меры пресечения до привлечения лица в качестве обвиняемого и предъявления ему обвинения. Как вытекает из ст. 90 УПК, к подозреваемым по истечении 72 чазов задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР любая мера пресечения, а тем более арест, может применятся лишь в исключительных случаях. Поэтому судья кроме наличия оснований задержания, указанных в ст. 122 УПК РСФСР, должен проверить соблюдение при задержании и допросе подозреваемого всех его прав, а также всех тех условий, которые необходимо учитывать при избрании такой меры пресечения, как содержание под стражей без предъявления обвинения.

По ходу выяснения всех необходимых обстоятельств в судебном заседании оглашаются представленные суду материалы (независимо от того, что участники процесса тлели возможность знакомится с ними), исследуются процессуальные документы, заслушиваются объяснения участвующих в рассмотрении жалобы лиц.

Ход судебного заседания фиксируется в протоколе, ведение которого является обязательным. Об этом прямо сказано в ч. 1 ст.102 УПК РСФСР.

Л А <П9

~ L<±t ~

Параграф 2. Решения, принимаемые судом по результатам рассмотрения жалоб на незаконность и необоснованность ареста и продления сроков содержания под стражей, их обжалование и опротестование.

В результате рассмотрения жалобы на незаконность и

необоснованность применения к обвиняемому (подозреваемому) меры

пресечения в виде заключения под стражу или продления сроков

! содержания судья, согласно ч. 6 ст. 220-2 УПК РСФСР, выносит одно

из следующих решений:

1) об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу и об освобождении лица из-под стражи; 2) 3) об оставлении жалобы без удовлетворения. 4) В соответствии с ч.9 ст.220-2 судья вправе одновременно с вынесением постановления об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу избрать другую предусмотренную законом меру пресечения.

Из этого вытекает, что судья не может просто изменить меру пресечения, а должен при наличии к тому оснований сначала отменить примененную ранее в отношении обвиняемого (подозреваемого) меру пресечения в виде содержания под стражей, а затем, если сочтет необходимым, избрать любую другую, предусмотренную законом.

Динамика удовлетворения судом жалоб на незаконность и необоснованность ареста выглядит следующим образом:

1992г. - удовлетворено 14,1% в отношении 2032 лиц;

1993г. - удовлетворено 17,3% в отношении 9318 лиц;

1994г. - удовлетворено 20,0% в отношении 13021 лиц;

1995г. - удовлетворено 20,4% в отношении 15184 лиц;

1996г. - удовлетворено 20,8% в отношении 14892 лиц;

1997г. - удовлетворено 19,3% в отношении 13177 лиц.

148 -

Динамика удовлетворения жалоб на незаконность и необоснованность продления срока содержания под стражей:

199Ег. - удовлетворено 21,7% в отношении 163 лиц;

1993г. - удовлетворено 20,3% в отношении 1101 лиц;

1994г. - удовлетворено 18,7% в отношении 1353 лиц;

1995г. - удовлетворено 15,3% в отношении 1208 лиц;

1996г. - удовлетворено 14,4% в отношении 1174 лиц;

1997г. - удовлетворено 15,1% в отношении 790 лиц.

Если принять во внимание, что мера пресечения в виде содержания под стражей до сих пор являлась наиболее распространенной и применялась почти по каждому третьему уголовному делу, то около 35% освобожденных судом из-под стражи образует внушительную цифру, подтверждающую высокую эффективность судебной защиты права на свободу и личную неприкосновенность. В среднем эта цифра превышает 13 тысяч ежегодно освобождаемых судами из следственных изоляторов.

Структура наиболее распространенных оснований, по которым отменялась мера пресечения Е Биде содержания под стражей, по изученным делам характеризуется еледующими показателями:

  1. Нарушение норм УПК - 20%;
  2. Непредставление материалов - 10%;
  3. Состояние здоровья обвиняемого - 10%;
  4. Иные данные о личности - 60%.
  5. В качестве примера нарушения норм УПК РСФСР при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, повлекшим отмену судьей названной меры, можно привести решение, где судья указал на невыполнение ст. 90 УПК РСФСР, выразившееся в том, что обвинение содержащемуся под стражей гражданину было предъявлено
  • 149 -

позднее установленного законом срока, адвокат, несмотря на наличие о том просьбы, предоставлен ему не был.

В другом деле судья установил, что следователь обманным путем добился подписания Н. протокола об окончании предварительного следствия по делу 20.02. 95 г., хотя фактически следствие по делу еще не завершилось и Н. было предъявлено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого 27.2.95 г. Таким образом, продление меры пресечения до 27.2.95 г. признано незаконным.

В ряде случаев при рассмотрении жалобы на незаконность и необоснованность ареста или продления срока содержания под стражей могут обнаружиться обстоятельства, требующие прекращения уголовного дела в силу ст. 5 УПК РСФСР (недостижение обвиняемым возраста уголовной ответственности, истечение срока давности уголовного преследования, наличие акта амнистии и др.). В этом случае некоторые авторы полагают, что судья должен свошл решением прекратить уголовное дело.* Такая позиция не представляется нал правильной. Судья в подобных ситуациях, установив обстоятельства, исключающие уголовное преследование, должен освободить обвиняемого (подозреваемого) из-под стражи и вынести частное определение в адрес прокурора по поводу нарушения норм уголовно -процессуального закона. Прекращать уголовные дела на стадии предварительного расследования преступлений судья не правомочен. .

Согласно ч. 8 ст. 220-2 УПК РСФСР постановление судьи должно быть мотивированным. Указание закона только на необходимость

  • Ю.Стецовский. “Содержание под стражей: право и прокурорская практика”. Российская юстиция, 1994, N 2, с. 19-20.

  • 150 -

мотивирования решения не означает, что к нему не предъявляются требования законности и обоснованности. Изучение судебной практики показывает, что в. подавляющем числе случаев судьи принимают законные, обоснованные и мотивированные решения. Вместе с тем, имеют место и решения, не удовлетворяющие предъявляемым к ним требованиям.

Так, при обобщении судебной практики Верховным Судом Российской Федерации с целью проверки выполнения судами Постановления Пленума Верховного Суда от 27.4.1993 года обнаружены судебные решения, где удовлетворяя жалобу, судьи ограничивались лишь указанием на то, что содержание под стражей обвиняемого Н. “незаконно” или, что “обвиняемый Г. освобожден из под стражи с учетом личности”. На отсутствие надлежащей мотивировки решения, очевидно, повлиял существовавший запрет на обжалование и опротестование судебных решений, постановленных в порядке ст. 220-2 УПК РСФСР.

В первоначальной редакции закона постановление судьи, вынесенное в порядке ст. 220-2 УЖ являлось окончательным, не подлежащим обжалованию и опротестованию. При учреждении института судебного обжалования ареста одновременно с включением в УЖ новых статей (220-1 и 220-2) содержащийся в п. 3 ст. 331 УЖ перечень постановлений судьи, не подлежащих обжалованию и опротестованию, был дополнен статьей 220-2.

Однако отношение к такому порядку, исключавшему пересмотр судебного решения, не было однозначным. Появилось немало вполне справедливых критических высказываний суть которых связывалась главным образом с отсутствием возможности исправить ту или иную ошибку, допущенную при разрешении жалобы на арест, а также

А Г-^

” 1QJ. -

недопустимостью обжаловать или опротестовать “даже явно незаконные” постановления судьи.*

При этом представители” прокуратуры и других правоохранительных органов привлекали внимание к случаям освобождения из-под стражи разного рода преступных элементов, которые впоследствии либо скрывались от правосудия, либо совершали новые правонарушения.**

Такие факты действительно имели место, хотя удельный вес лиц, совершивших рецидив и уклонившихся от следствия и суда ежегодно составлял не более 4-5 процентов.

Сторонники противоположной точки зрения приводили суждения о том, что предоставление “ прокурору права опротестовывать постановления судей означает надзор “за судебным решением, принятым в порядке контроля за действиями прокурора, надзирающего за расследованием” и считали, что “законодатель поступил мудро, не предусмотрев механизма исправления допущенных судьями ошибок при рассмотрении жалобы на заключение под стражу, ибо это могло обсуждаться до бесконечности.***

Полагая, что наделение субъектов рассматриваемых правоотношений дополнительными возможностями по обжалованию и опротестованию решения судьи, вынесенного при проверке законности и обоснованности ареста, повышает гарантии защиты права граждан

  • А.Бойков. Третья власть в России, с. 159. ** См. напр.
    В.Неткачев. Судебное обжалование арестов. Законность, 1993, N 8, с. 32-33 и др.

*** Г.Козырев. Судебная проверка законности и обоснованности ареста,с.24.

  • 152 -

на свободу и личную неприкосновенность и отвечает интересам закона в вопросах борьбы с преступностью, Верховный Суд в октябре 1996г. в порядке законодательной инициативы направил в Государственную Думу Федерального Собрания проект Закона “О внесении изменений и дополнений в Уголовно - процессуальный кодекс РСФСР”, который с некоторыми поправками и корректировками 15 декабря 1996 года был принят.

В соответствии с новыми требованиями закона, частная жалоба обвиняемого подозреваемого), его защитника или законного представителя, а также частный протест прокурора на постановление судьи могут быть поданы в течение семи суток со дня его провозглашения. При этом относительно сроков, порядка подачи и рассмотрения указанных частных жалоб и частных протестов на постановления, судьи действуют общие правила, установленные главами двадцать седьмой и двадцать восьмой Уголовно-процессуального кодекса РФ. Частные жалобы и частные протесты на постановления судей районного суда, вынесенные по результатам проверки законности и обоснованности . ареста или продление срока содержания под стражей подлежат рассмотрению судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда автономной республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и автономного округа не позднее десяти суток со дня его поступления.

Коль скоро рассмотрение частной жалобы и протеста происходит в общем правовом режиме кассационного производства, то на него распространяются все принципиальные положения, регулирующие эту стадию процесса, а именно: запрет устанавливать или считать доказанными факты, которые не были установлены или отвергнуты

  • 153 -

судом первой инстанции, а также запрет поворота к худшему.

В этом плане характерен пример, опубликованный в “Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации” (N 5-1998 г.): 4 февраля 1997* года, проверив в судебном заседании в порядке ст. 220-1 и 220-2 УПК РСФСР жалобу на незаконность и необоснованность заключения под стражу обвиняемого Ш.,судья Центрального районного суда г.Барнаула изменил ему меру пресечения на залог, в обоснование чего указал, что обвиняемый от следствия не скрывался, имеет постоянное место жительства, работу и семью, болен, а в условиях места заключения лечение невозможно. Судебная коллегия по уголовным делам краевого суда, рассматривавшая дело в кассационном порядке, постановление судьи отменила и в отношении Ш. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Однако это решение было опротестовано заместителем Председателя Верховного Суда Российской Федерации, а Президиум Алтайского краевого суда определение кассационной инстанции отменил. При этом, в частности, указано, что в нарушение требований ст. 352 УПК РСФСР, “Кассационная инстанция, сославшись на медицинское заключение, отвергнутое судьей районного суда, и предрешив Еопрос о доказанности обвинения, превысила предоставленные ей полномочия. Более того, вопреки требованиям 340 УПК РСФСР, предусматривающей недопустимость при кассационном разбирательстве дела ухудшение положения лица, судебная коллегия приняла решение об избрании Ш. в качестве меры пресечения заключения под стражу, чем существенно ухудшила его положение”. Указано, что действующий процессуальный закон не предусматривает права кассационной инстанции при рассмотрении жалобы на постановление судьи об избрании меры пресечения (вынесенное при проверке законности и обоснованности

  • 154 -

содержания под стражей) самостоятельно определять меру пресечения лицу, по делу которого она отменяет данное постановление.

Данные судебной практики свидетельствуют, что в большинстве случаев нарушения закона при вынесении постановлений по результатам первичного рассмотрения жалоб судьями в порядке ст. 220-2 УПК РСФСР сводились к различным отступлениям от процессуальных норм, что и служило основаниями их отмены.

Так, судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда, рассмотрев 18 февраля 1998 года частный протест прокурора на постановление судьи Каширского городского суда, удовлетворившего ходатайство адвоката об изменении меры пресечения в отношении заключенного под стражу обвиняемого Прошкина, вынесла определение об отмене решения судьи и направлении материалов на новое судебное рассмотрение в тот же суд другому судье. В протесте прокурора указывалось, что в основу постановления об удовлетворении жалобы на арест были положены голословные данные о личности обвиняемого без их всесторонней проверки в судебном заседании.

Это лишний раз убеждает в необходимости приведения . в постановлении, вынесенном судьей по результатам рассмотрения жалобы на арест обстоятельной аргументации того, почему приняты (или наоборот отвергнуты) доводы сторон, приводившиеся ими в судебном заседании или являвшиеся предметом исследования.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Московского городского суда от 17 марта 1997 г. отменено постановление Преображенского межмуниципального суда г.Москвы в отношении несовершеннолетнего Дюбанова. В частной жалобе законного
представителя Дюбанова указывалось, что судебное

  • 155 -

заседание проходило без защитника, который не был своевременно извещен о дате судебного заседания. В соответствии со ст. 49 УПК участие защитника в судебном разбирательстве по делам несовершеннолетних обязательно.

Также ЕЕИДУ отсутствия в судебном заседании защитника, уже участвовавшего в деле, но не вызванного в суд, отменено постановление судьи Преображенского межмуниципального суда от отказ в удовлетворении жалоб обвиняемого ТухтаеЕа на применение заключение под стражу в качестве меры пресечения.

Практика кассационного рассмотрения постановлений об отказе в удовлетворении жалоб а арест свидетельствует, что нарушение права лиц, заключенных под стражу, на защиту является наиболее распространенный мотивировкой отмены первоначальных решений судей (8 из 20 исследованных определений кассационных коллегий Мосгорсуда и Московского облсуда).

Основаниями к отмене рассмотренных Мосгорсудом в кассационном порядке постановлений судей об отказе в удовлетворении жалоб на заключение под отражу обвиняемых Крылова и Бондаренко (Тверской межмуниципальный суд) явилось то, что представленные в суд постановления о возбуждении уголовных дел не были подписаны соответствующими должностными лицами, а в судебном заседании при первоначальном рассмотрении жалоб данное обстоятельство оставлено без внимания и. без оценки.

В двух случаях основаниями отмены постановлений судей об отказе в удовлетворении жалоб на необоснованность ареста явилось то, что предметом проверки в судебном заседании являлись либо жалоба обвиняемого, либо его адвоката. Между тем, к моменту их рассмотрения уже имелись дополнительные жалобы: в первом случае -

  • 156 -

адвоката, во втором - обвиняемого, которые были оставлены без внимания. Также в двух случаях были отменены постановления о продлении сроков содержания под. стражей ввиду непредставления органами предварительного расследования соответствующих документов, подтверждающих сам факт такого продления.

Как уже отмечалось, отмена судом кассационной инстанции постановления судьи, влечет новое рассмотрение материалов по жалобам на применение ареста или продление его срока в уже рассмотренном выше порядке. В случае признания судьей при повторном рассмотрении применения меры пресечения в виде заключения под стражу законным или обоснованным обвиняемый подлежит аресту. При этом, примененная судьей при первичном удовлетворении жалобы на арест мера пресечения, избранная вместо заключения под стражу отменяется.

Рассмотрев задачи, цели и процедуру рассмотрения судами жалоб на незаконность и необоснованность применения меры пресечения в виде заключения под стражу и продления срока содержания под стражей, мы приходим к ЕЫЕОДУ, что зтот вид судебной деятельности есть не что иное, как осуществление правосудия, поскольку оно:

а) осуществляется судом;

б) имеет своей целью защиту конституционных прав граждан;

в) происходит путем судебного разбирательства;

д) Е установленной законом процедуре, удовлетворяющей фундаментальным принципам правосудия.

Это именно те принципы, которые характеризуют правосудие, как особый вид государственной деятельности.*

*М.С.Строгович.Курс советского уголовного процесса, т.1,М.,1968,с.12

  • 157 -

Конечно, термин “судебный контроль” вполне правомерен, поскольку судья действительно в данном случае контролирует действия должностных лиц правомочных на стадии предварительного расследования принимать решение о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу. Но термин “судебный контроль” не раскрывает всей сущности судебной деятельности по защите конституционных прав граждан, в том числе права на свободу и личную неприкосновенность.

Из понятия “контроль” не Еытекает необходимость предоставления гражданину надлежащих процессуальных гарантий, когда речь идет о нарушении его основополагающих конституционных прав и свобод”.

  • 158 -

Заключение

Проведенное исследование показало недоразвитость процессов становления демократического правового государства и формирования независимой судебной власти, способной защитить признанные Конституцией Российской Федерации в качестве естественных и неотъемлемых права человека и гражданина от нарушений со стороны кого-бы-то ни было.

Новый конституционный статус судебной власти России наиболее убедительно проявился в защите такого основополагающего права гражданина, как право на свободу и личную неприкосновенность, где судебная власть не только выступила в качестве инициатора принятия закона, передавшего Е компетенцию суда рассмотрение жалоб на незаконность и необоснованность ареста и продления срока содержания под стражей на стадии предварительного следствия, но и до принятия закона стала на путь непосредственного применения Конституции.

Принимая во внимание новизну и неурегулированность многих вопросов применения НОЕОГО процессуального института рассмотрения судом жалоб на незаконность и необоснованность ареста и продления срока содержания под стражей, введенного в действие Законом Российской Федерации от 23 мая 1992 года, Верховный Суд Российской Федерации принял несколько принципиально важных Постановлений, в которых не только ориентировал суды на точное и-. безусловное применение процессуальных норм, регламентирующих указанный институт, но и расширил сферу его действия с учетом общепризнанных принципов и норм международного права.

Тем самым судебная власть продемонстрировала свою готовность использования всех рычагов, предоставленных ей Конституцией

  • 159 -

Российской Федерации правомочий в деле зашиты прав и свобод, и прежде всего, права на свободу и личную неприкосновенность.

Данные судебной статистики, количество ежегодно освобождаемых судами из-под незаконного и необоснованного ареста убедительно свидетельствуют о достаточно высокой эффективности деятельности судов по защите конституционного права граждан на свободу и личную неприкосновенность.

В то же время, анализ действующей процедуры осуществления правосудия при рассмотрении жалоб на незаконность и необоснованность применения меры пресечения в виде заключения под сражу и продления ее срока показывают, что она нуждается в совершенствовании. В связи “ с этим предложения, выносившиеся на защиту могут быт использованы при разработке проекта нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Практика служит хорошей основой апробирования указанных предложений и базой для дальнейшего расширения возможностей судебной защиты всего комплекса прав и свобод граждан,, предусмотренных Конституцией Российской Федерации.

  • 160 -

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Конституция Российской Федерации. Принята на всенародном голосовании IS декабря 1993 г. Вступила в силу с момента опубликования. Опубликована в “Российской газете” 25.12.1993г.
  2. Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 года N 1-ФКЗ “О судебной системе Российской Федерации”.
  3. Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 года N 3132-1 “О статусе судей в Российской Федерации”.
  4. Федеральный закон “О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов от 20 апреля 1995 года N 45-ФЗ”.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Принят 27 октября 1960 г, Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1960, N 40, ст. 592 (с последующими изменениями и дополнениями”.

  6. Уголовный кодекс Российской Федерации, принят Государственной Думой 24 мая 1996 года. Москва, изд. ИНФРА-Норма, 1996.

г/. Закон Российской Федерации от 23 мая 1992 года “О внесении ^ изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР”. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ, 1992, N 25, ст. 1389.

  1. Федеральный Закон от 15.06.96 г “О внесении изменений и дополнений в законодательные акты в связи с принятием Федерального Закона “О содержании под стражей подозреваемых-, и обвиняемых в совершении преступлений. Законность. 1996, N 9. Закон Российской Федерации от 15 декабря 1996 года “О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР”.

10.Закон Российской Федерации от 22 января 1993 года N 4338-1 “О статусе военнослужащих” (с изменениями и дополнениями).

  • 161 -

11.Всеобщая декларация прав человека. Права человека и судопроизводство. Собрание международных документов. Изд. ОБСЕ, Варшава, с. 7-10. 12.Международный пакт о граждаских и политических правах. Права человека и судопроизводство. Собрание
международных документов. Изд. ОБСЕ, Варшава, с. 95-109. 13.Свод принципов зашиты Есех лиц, подвергаемых задержаию или заключению в какой бы то ни было форме. Собрание международных документов. Изд. ОБСЕ, Варшава, с. 210-211. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.и протоколы к ней. Право Совета Европы и Россия. Сборник документов. Изд. Советская Кубань, 1996, с. 183-241. 15.Обращение к Председателю Парламентской Ассамблеи Совета Европы. Право Совета Европы и Россия. Сборник документов. Изд. Советска Кубань, 1996, с. 26-30. 15.Основные принципы, касающиеся деятельности судебных органов, приняты седьмым Конгрессм ООН по предупреждению преступлений и обращению с правонарушителями и одобрены Генеральной Ассамблеей ООН 40/32 29 ноября 1935 г. Собрание международных документов. Изд. ОБСЕ. с. 147-150. 17.Декларация прав и свобод человека. Ведомости Верховного Совета

СССР, 1991, N 37, ст. 1083. 18.Концепция Судебной реформы в Российской Федерации. Одобрена Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 г. Москва, Юридическая литература. 19.Постановление Конституционного Суда РФ от 3.05.95 г. “По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР в

  • 162 -

связи с жалобой гр-на В.А. Аветисяна. Законность, 1995, N 8.

20.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от

^ 27 апреля 1993 года N 3 “0” практике судебной проверки закон -ности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 1961-1996”.Москва.Юридическая литература, 1997, с. 348-352.

21.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1994 года N 6 “0 выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года N 3 “0 практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей”. Москва, Юридическая литература, 1997, с. 358-360.

22.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 года N 13 “0 некоторых вопросах, связанных с применением ст.ст. 23 и 25 Конституции Российской Федерации”.

Москва, Юридическая литература, 1997, с. 355.

с

23.Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. N 7 “0 сроках рассмотрения уголовных и граж данских дел судами Российской Федерации”. Москва. Юридическая литература, 1997, с. 8-11. <

24.Постановление П Всероссийского съезда судей от 30 июня 1993 г. “0 ходе судебной реформы в Российской Федерации”. Сборник нормативных актов о суде и статусе судей. Выпуск первый. Москва, Научный центр правовой информации, 1997, с. 160-165.

25.Алексеев С.С. “Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М, Юриздат, 1966.

26.Алексеев С.С. Проблемы теории государства и права под ред.

  • 163 -

Алексеева С,С. М., 1987. 27.Алексеев С.С. Другое право.
Независимая газета за

3.9.1992. 28.Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные

нормы о правах человека и применение их судами РФ. Изд.

Права человека, М., 1996. 29.Алексеева Л.Б. Судебная власть в правовом государстве.

Труды Правовой Академии, вып. 1» М., 1991. ЗО.Абабков А. Государственная защита лиц, ‘ содействующих

уголовному судопроизводству. Российская юстиция, 1997, N

8, с. 39. 31.Бойцов В.В. Служба ‘защиты прав человека и гражданина.

Мировой опыт. М., изд. БЕК, 1966. 32.Божьев В.П. Уголовно- процессуальные отношения. М.,

Юридическая литература, 1975. 33.Бойков А.Д. Третья власть. М., изд. НИИ Генпрокуратуры РФ,

  1. 34.Борзов В. Судебный контроль над арестом: . проблемы и

перспективы. Законность., 1996, N 3. 35.Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 9. Постановление

судьи о судебной проверке обоснованности арести или

продления срока содержания под стражей не подлежит

пересмотру ни в кассационном ни в надзорном порядке. 36.Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998, N 5. 37.Бюллетень Управления военных судов и Военной коллегии

Верховного Суда РФ. N 159. Судебная проверка законности и

обоснованности ареста и вопрос о виновности обвинямого. 33.Бюллетень УВТ и УБС ВК Верховного Суда РФ. N 154.

  • 164 -

Отдельные положения законодательства о судебной проверке

законности и обоснованности ареста нуждаются в уточнении. 39.Бюллетень УВС и ВК Верховного Суда РФ. N 158. О некоторых

аспектах судебного контроля за арестом и продлением срока

содержания под стражей. 40.Безнасюк. Государственная, защита
лиц, содействующих

уголовному судопроизводству. Российская юстиция, 1997, N

  1. с. 39. 41.Варламова Н.В. Проблемы прямого действия российской

Конституции. Правовое государство, личность,

Законность.М.1997. 42.Вортман Р. Развитие- российского правосознания. Чикаго,

Лондон, 1976 С.З. (перевод с английского). 43.Власихин В.А.,
Мишин А.Л. Конституция США:

политике-правовой комментарий. М., 1985. 44.Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском

уголовном процессе. М., Юридическая литература, 1950. 45.Гамильтон, Мэдисон, Джей. йзбр. стати. М., 1990. 46.Готье Ю. Отделение судебной Еласти от __ административна

Судебная реформа в России, М., 1915, т.1, с. 189-192. 47.Демченко Г.В. - Из истории судопроизводства в древней

России. Варшава, 1909. 48.Дисциплинарный устав ВС СССР. М. Воениздат, 1977. 49.Дмитриевская С. 0 судебном контроле за
арестом и

содержанием под стражей. Советская юстиция, 1992, N 7-8,

с. 14-15. 50.Драченов А. Судебная проверка законности и обоснованности

арестов. Советская юстиция, 1993, N 19, с. 24.

  • 165 -

51.Денечекин В.А. Гарантии неприкосновенности личности и

избрание меры пресечения в отношении подозреваемого.

Саратов, 1984. 52.Давыдов В.А. Об усилении процессуальных
гарантий

обоснованности заключения под стражу при расследовании

преступлений. Проблемы государства и права. М., 1974, вып.

  1. 53.Жидков В.Г., Ярцев Г.В. Судебный контроль за законностью и

обоснованностью ареста. Научно-практическое пособие.

Саратов, 1998. 54.Жуйков В.М. Статус суда, его полномочия, судебная система

и виды судопроизсодстЕа как условия обеспечения права на

судебную защиту. Материалы научно-практической

конференции. Изд. МОНФ, 1997, с. 21-42. 55.Жуйков В.М. Реализация конституционного права на судебную

защиту. Автореферат диссертации на соискание ученой

степени кандидата юридических наук, М. 1996. 56.Журнал Соединенных департаментов законов и граждаских дел

Государственного Совета о преобразовании судебной части в

России за 1862 г. N 65. 57.Ершов В.В. Проблемы
непосредсвенного применения

Конституции РФ в процессе защиты прав и законных интересов

граждан и юридических лиц. Сборник научных докладов. Изд..

Московского общественного научного фонда, М., 1977. 58.3инатулин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его

эффективность. Казань, 1981. 59.Ивлиев Г.П. Процессуальные гарантии неприкосновенности

личности при аресте. Вопросы государства и права в период

  • 166 -

развитого социализма. М., 1984. 60.Изотова 0. Обжалование в суд следственных действий.

Законность. 1996, N 6. 61.Карамзин Н.М. О древней и новой России в ее политическом и

гражданском отношении. Русский архив, 1870, N 12, Стб.

62.Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип

советского уголовного судопроизводства. М., Юридическая

литература, 1979. 63.Козырев Г.Н. Судебная проверка законности и обоснованности

ареста, Нижний Новгород. Изд. МВД, 1994. 64.Козырев Г.Н. Роль адвоката в судебном контроле за

арестами. Российская юстиция, 1994, N 3. 65.Н.Колоколов. Судебный контроль за арестами. Российская

юстиция, 1998, N 3, с. 10-11. 66.Коротки}-; М.Г. Судебная реформа 1864 года в России. Изд.

Воронежского университета, 1994. 67.Клочков В. Судебный контроль за обоснованностью заключения

под стражу. Законность. 1996, N 6. 68.Краткое обозрение истории
судоустройства и

судопроизводства в России, М., 1855. 69.Военное право. Учебник под ред. Н.И. Кузнецова, М., 1996. 70.Кони А.Ф. Собр. сочинений, М., 1970, т. 8. 71.Конституция Российской Федерации (комментарий).
М.,

Юридическая литература, 1994. 72.Комментарий к уголовно- процессуальному кодексу РСФСР под

ред. Лебедева В.М., М., Спарк, 1997. 73.Коршунов В.М. Меры процессуального принуждения. Саратов, 1978

J СП

  • ±or -

74.Ларин A.M. Нельея ограничивать право судьи немедленно

освободить лицо, лишеное свободы незаконно. Российская

юстиция, 1997, N 1. 75.Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантиях

прав личности. Судебная реформа: итоги, приоритеты,

перспективы (сборник научных докладов). М., изд. МОНФ,

  1. 76.Лукашук И.И. Применение норм международного права органами

стиции в свете закона о международых договорах России.

Материалы научно-практической конференции. М., изд.

Российской Ассоциации международного права, 1996, с. 4-13. 77.Лифшиц Р.З. Право и закон в правовом государстве.

Советское государство и право. 1989, N 3. 78.Лебедев В.М. Прямое действие Конституции РФ. Государство и

право. 1996, N 4. 79.Мартынчик Е.Г. Охрана прав и законных интересов личности в

уголовном судопроизводстве. Кишинев, изд. Штиица, 1982. ЗО.Масликов И.С. Судебная власть в государственном механизме

Российской Федерации. Автореферат диссертации на соискание

ученой степени кандидата юридических наук. М., НИРШ

Генпрокуратуры, 1997. 81.Масленников Л. Обжалование и
судебная проверка.

Законность, 1993, N 6, с. 25. 82.Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для

волокиты. Российская юстиция, 1997, N 3, с. 28-29. 83.МановБ.,
Манов А., Москаленко К. Обращение в

международно-правовые органы как средство защиты прав и

свобод человека. Законность, 1996. N 6.

  • 168 -

84.Марк Дженис, Ричард Кэй, Энтои Брэдли. Европейское право в

области прав человека. М., 1997. 85.Мальцев Г.В.
Социологическое правовое государство:

концепция и пути развития. М.., Юридическая’ литература, 1990. Зб.Никандров В.И. Иститут судебной проверки правомерности

ареста: практика применения и проблемы совершенствования.

Государство и право. 1995. N 7. 87.Нерсесянц B.C. Правовое государство, личность, законность.

М., 1997 88.Неткачев В. Судебное обжалование арестов.
Законность,

1993, N 8, с. 32-33. 89.Наумов А. Судебный . прецедент как источник уголовного

права. Российская юстиция, 1994, N 1. 90.Основы советского военного законодателства, под ред.

Максимова С. С, Глава ХУ1 КобликоЕ А.С.; Военная

прокуратура и военные трибуналы. Их рол в укреплении

законности и правопорядка в Вооруженных Силах. Военное

издательство МО СССР, М.,1978. 91.Пашин С.А. Реформа российского уголовно-процессуального

права (сборник научных докладов). Судебная” реформа: итоги,

приоритеты, перспективы. Изд. Московского общественного

научного фонда, 1997, N 47 92.Перлов И.Д. Судебное следствие в судопроизводстве. М,

Юридическая литература, 1955. 93.Перлов И.Д. Кассационное производство в судопроизводстве,

М., юридическая литература, 1968. 94.Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в

уголовном процессе. М., Наука, 1989.

  • 169 -

95.Петрухин Р1.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное

принуждение. М., Наука, 1985. 96.Победоносцев К.П. О
реформе в гражданском

судопроизводстве. Русский вестник, 1859, т. 22, с. 5-34. 97.Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд в Англии.

М., Юридическая литература, 1969. 98.Права человека и судопроизводство. Собрание международных

документов. Изд. ОБСЕ, Варшава. 99.Право Совета Европы и Россия. Краснодар, изд. Советская

Кубань, 1996. 100.Проверка организации работы судебных органов. Методическое

пособие. М., юридическая литература, 1978. Ю1.Радутная Н.В. Достоинства и недостатки формулировок

принципов уголовного процесса и отдельных положений в

проекте УПК РФ. Материалы научно-практической

конференции.М., изд. МОНФ, 1997., с. 124-133. Ю2.Радченко В.И. Судебная практика проверки законости и

обоснованности ареста или продления срока содержания под

стражей. Бюллетень Верховного Суда РФ, 1995, N 2. ЮЗ.Ронан Рине
Роль суда присяжных в англо-американском

уголовном суде. Материалы международного семинара. Изд.

Ростовской государственной экономической академии. 1997,

с. 39-51. 104.Российское законодательство Х-ХХ веков.
Юридическая

литература, 1991, т.7-8. 105.Руднев В. Досудебный арест в США. Российская юстиция,

1994,N 5. 106.Селезнев М. 0 сроках содержания обвиняемых под стражей.

  • 170 -

Российская юстиция, 1994, N 4. 107.Собрание узаконений и распоряжений рабоче-крестянского

правительства за 1917т1922 гг. ЮЗ.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.М., 1970.

Советский уголовный процесс. М., изд. Высшей школы МВД, 1973 109.Советский уголовный процесс под ред. Л.Б. Алексеева. М.,

Юридическая литература, 1989. 110.Советская прокуратура в важнейших документах (сборник).

М., Юридическая литература, 1955. 111.Соловьев М.П. Судебная реформа в царстве Польском.

Русский вестник, 1875, Т. 117, С. 222. 112.Соображения Государственной канцелярии о судоустройстве,

гражданском, уголовном и судопроизводстве. Материалы о

судебной реформе в России 1864, Т. 13. 113.Судебные следователи. Русский вестник, 1860, N 6, с.

374-375. 114.Сухарев А.Я. Наш народный суд. М, Молодая гвардия, 1986. 115.Смирнов В. 0 порядке принятия судом жалобы . на арест.

Российская юстиция, 1994, N 8.’ Иб.Стецовский Ю. Содержание
под стражей: право и

прокурорская практика. Российская юстиция, 1994, N 2,

с.12-20. И7.Э.Тенчев. Судебная проверка законности и обоснованности ,

арестов. Советская юстиция, 1993, N 19, с. 24. 118.Учебник уголовного процесса (общая часть) под ред.

Божьева В.П., М., Спарк, 1997. 119.Ульянова Л.Т. Оценка
доказательств судом первой

инстанции., М., Юридическая литература, 1959.

  • 171 -

120.УГОЛОЕНО-процессуальный кодекс РСФСР 1923 г. М., изд.

Наркомюста, 1923. 121.Учебник уголовного процесса под ред. Кобликова А.С, М.,

Спарк, 1995. 122.Устав внутреней службы ВС СССР. М., Воениздат, 1977. 123.Устав гарнизоной и караульной служб. Воениздат, 1977. -124.Филимонов В.А. Сущность и характер заключения под стражу

в уголовном процессе ФРГ. Вести МГУ, 1982. N 4. 125.Филимонов М.
Взгляд на русское судоустройство.

Современник, 1859, N 1, N 4, N 7. 126.Философский словарь. М., 1972.

127.Французская Декларация прав человека и гражданина. 128.Хайнак Н.П. Права человека при аресте и нахождении в

следственном изоляторе. . Изд. “АНС”, 1994 129.Шапкин М.А. Методика обобщения судебой практики. М,

Юридическая литература, 1976. 130.Шувалова В.А. 0 сущности судебной реформы в России в

1864 г. Советское государство и право, 1964, N 10. 131.Штамм СИ. Комментарий к судебнику 1497. Российское

законодателстЕО Х-XX веков, т.2, с. 20. 132.Щерба С., ЦОКОЛОЕЭ
0. Исследование доказательств

обвинения при проверке законности и обоснованности

ареста. Российская юстиция, 1994, N 5, с. 45-46. 133.Чистяков О.И. Комментарий к краткому изображению

процессов и судебных тяжб. Российское законодательство

Х-XX веков, Законодательство периода становления

абсолютизма. Т. 4. 134.Чувилев А. Судебный контроль за
законностью и

  • 172 -

обоснованностью ареста и продления срока содержания под

стражей. Советская Юстиция, 1993, N 6. 135.Чувилев А.
Содержание” под сражен подозреваемых и

обвиняемых в совершении преступления. Российская

юстиции, 1996, N 1. 136.Энтин М.Л. Последствия вступления в Совет Европы для

правового порядка Российской Федерации. Материалы

научно-практической конференции. М., изд. Российской

Ассоциации международного права, 1996. 137.Юридический энциклопедический словарь. М., 1984, 138.Юридический энциклопедический словарь., М, Советская

энциклопедия, 1987. -139.Американские феодальные суды. Из книги Д.Джона Мидора

“Американские суды”. Перевод с английского. Основы

государства и права N 2, 1997. 140.В.А. Ковалев. Россия будет правовым государством. Право.

Всероссийский юридический журнал.N 1, 1997. 141.0 прокурорском надзоре и судебном контроле в правовом

государстве. Материал П.Игнатьевой. Юридический мир,

август 1997. 142.Эбзеев Б.С. Конституция. Правовое
государство.

Конституционный суд. Изд. Закон и право, М., 1997. 143.А.Эсмен. Общие основания конституционного права.

Спб.1909. 144.Элькинд П.С. Толкование и применение норм

процессуального права. М., Юридическая литература, 1967. 145.Яковлев В.В. Хронологические данные к истории соотавдеия

судебных уставов 20 ноября 1864 г.Петербург.1914,с.10.