lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Москвитина, Татьяна Александровна. - Существенные нарушения уголовно-процессуального закона и средства их выявления, устранения и предупреждения в уголовном процессе России [Электронный ресурс]: Дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.09 - М.: РГБ, 2002 (Из фондов Российской Государственной Библиотеки)

Posted in:

Ярославский государственный университет

УДК 343.156 Москвитина Татьяна Александровна

Существенные нарушения уголовно - процессуального закона и средства их выявления, устранения и
предупреждения в уголовном процессе России

Специальность 12.00.09- Уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата
юридических наук

VN

WW*

Яросл авль - 1997 год

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 4

Глава 1. Сущность и виды нарушений уголовно-процессуального закона

§ 1. Понятие и социально-психологические истоки (причины) на рушений уголовно-процессуального закона 12

§ 2. Виды нарушений уголовно-процессуального закона 39

Глава 2. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона, их виды и процессуальные последствия

§ 1. Правовая и доктринальная характеристика существенных нарушений уголовно - процессуального закона 59

§ 2. Классификация существенных нарушений уголовно - процес суального закона 86

§ 3. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона при производстве в суде присяжных 122

§ 4. Институт существенных нарушений уголовно - процессуаль ного закона по законодательству зарубежных стран 142

§ 5. Процессуальные последствия существенных нарушений уго ловно-процессуального закона 153

Глава 3. Процессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных нарушений уголовно- процессуального закона

§ 1. Понятие процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона 197

§ 2. Характеристика процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно

3

  • процессуального закона в досудебных стадиях уголовного

процесса 203

§ 3. Процессуальные средства выявления, устранения и предупре ждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в судебных стадиях уголовного процес са 210

Заключение 239

Библиография 247

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Нынешний период развития Российского государства характеризуется не только кризисными явлениями в экономической, политической, социальной и в иных сферах, но и радикальным реформированием отечественного права и государственно-правовых институтов. Общество охвачено правовым нигилизмом, в нем наблюдается взрыв криминальной активности. В столь сложной обстановке выдвинулась в качестве первоочередных задача выявления признаков преступлений, возбуждения уголовных дел, их расследования и судебного рассмотрения. Она может быть эффективно выполнена лишь при условии соблюдения конституционных, процессуальных и иных норм, закрепляющих права и свободы граждан, определяющих порядок процессуальных действий.

Изучение следственной и судебной практики показывает, что в ходе производства по. уголовным делам допускается немало нарушений уголовно-процессуального закона, приводящих к ограничению и стеснению конституционных и иных прав и законных интересов граждан, к признанию недопустимыми доказательствами фактических данных, добытых с нарушением требований процессуального закона, к возвращению дел на дополнительное расследование, к отмене или изменению приговоров, иных процессуальных решений. Это, порой, ведет к незаконному и необоснованному осуждению, позволяет уходить от уголовной ответственности лицам, действительно совершившим преступление.

Так, в 1990 году в России были вынесены оправдательные приговоры либо дела были прекращены судом второй инстанции за недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления или за отсутствием состава преступления в отношение 2125 обвиняемых, в 1991 году - 2836 человек, в 1992 году - 3718 человек, в 1993 году - 5597 человек,

5

в 1994 году - 7902 человек. Возвращены судами дела для дополнительного расследования 1990 году - в отношении 55094, 1991 - 53055, 1992 - 58293, 1993 - 76564, 1994 - 91114 человек /2.255/.

В связи с принятием Конституции Российской Федерации 1993 года, являющейся актом прямого действия и имеющим непосредственное отношение к уголовному судопроизводству, а также в связи с пересмотром на основе Концепции судебной реформы Российской Федерации задач уголовного процесса, смещением акцентов в ходе его на обеспечение прав и свобод граждан появилась необходимость по- новому оценить и решить многие проблемы, связанные с обеспечением законности в уголовном процессе, с оценкой существенных и иных, называемых несущественными, нарушений уголовно-процессуального закона, средств их выявления, устранения и предупреждения.

Проблема существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона уже подвергалась исследованию в кандидатских диссертациях либо публикациях Л.А. Воскобитовой, Ю.М. Грошевого, Г.А. Ерофеева, В.В. Зажицкого, Л.Д. Калинкиной, Н.М. Кипниса, П.А. Лупинской, В.П. Маслова, Т.Г. Морщаковой, Я.О. Мотовиловкера, И.Д. Перлова, И.Л. Петрухина, В.А. Познанского, Б.М. Тавровского, О.П. Темушкина и других процессуалистов. Однако подавляющее большинство этих работ было выполнено в иной общественно-политической обстановке в стране и при ином концептуальном подходе к трактовке задач уголовного судопроизводства. Кроме того, проблемы изучения нарушений уголовно- процессуального закона при производстве по уголовным делам и средств их выявления, устранения предупреждения могут быть отнесены к проблемам постояннс актуального характера. Все сказанное обусловило выбор темы и актуальность настоящего диссертационного исследования.

6

Цели и задачи исследования. Цель настоящей работы заключается в том, чтобы раскрыть правовую природу и виды существенных нарушений уголовно-процессуального закона, выявить новые типичные существенные нарушения уголовно-процессуального закона в современных условиях, в частности при производстве по уголовным делам в суде присяжных, показать средства их выявления, устранения, предупреждения, разработать и обосновать научные рекомендации по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства (особенно в связи с подготовкой нового УПК), регламентирующего существенные и иные нарушения уголовно- процессуального закона, а также рекомендации практике по повышению качества расследования и рассмотрения в судах уголовных дел.

Методологическая и эмпирическая база исследо в а н и я. Методологическую основу диссертации составили следующие частные методы научного исследования: системно-структурный, исторический, логический, конкретно-социологический, сравнительно- правовой. Нормативную и теоретическую базу составили положения Конституции Российской Федерации 1993 года, УПК РСФСР 1960 г., другие федеральные законы, а также Концепция судебной реформы, одобренная Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 года, проекты УПК Российской Федерации, зарубежное процессуальное законодательство, публикации по уголовному процессу и праву, философии, общей теории права, логике, статистические данные по итогам работы следственного аппарата и судов в 1993, 1994, 1995 г.г. При подготовке работы также использованы данные опубликованной и неопубликованной судебной практики, в частности кассационной практики Ярославского областного суда за 1977-1996 г.г. (9 месяцев), а также Нижегородского областного суда за 1977-1982 г.г., а также 100 архивных дел Кировского и Фрунзенского районных судов г. Ярославля,

7

рассмотренных в 1995 и 1996 годах. Проведено интервьюированное и анкетирование практических работников г. Ярославля, в том числе и обучающихся на юридическом факультете Ярославского государственного университета.

Научная новизна диссертации заключается в том, что она является первым монографическим исследованием избранной проблемы после принятия Конституции Российской Федерации 1993 года, а также существенных нарушений уголовно-процессуального закона и их последствий при производстве в суде присяжных. Научная новизна работы состоит также и в том, что в ней освещаются и решаются проблемы существенных нарушений уголовно-процессуального закона в связи с пересмотром концептуальных основ отечественного уголовного процесса.

На защиту выносятся следующие положения:

  • уголовно-процессуальным правонарушением следует считать только виновное, противоправное деяние (действие или бездействие), совершаемое в сфере уголовного судопроизводства его субъектами, причинившее или - могущее причинить вред правоприменительному процессу в виде недостижения поставленных перед ним задач, не согласующееся с требованиями Конституции Российской Федерации, положений международных договоров РФ, общепризнанных принципов и норм международного права, иных законов, норм уголовного, уголовно-процессуального и иных отраслей права, а также норм комплексных законов;
  • дано новое определение существенных нарушений форм судопроизводства как основания отмены или изменения приговора: “Существенными нарушениями уголовно-процессуальной формы признаются такие нарушения требований Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципов и норм международного права,

8

международных договоров РФ, настоящего Кодекса и иных федеральных законов, которые путем лишения или стеснения гарантированных ими прав и законных интересов участников процесса помешали или могли помешать всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора или иного решения. Существенными признаются и те нарушения уголовно-процессуальной формы, которые заключаются в несоблюдении условий для начала уголовного процесса, его стадий, для производства следственных или иных процессуальных действий”;

  • дано новое определение безусловно существенных процессуальных нарушений как таких нормативных предписаний, регламентирующих нарушения форм судопроизводства, которые, будучи по своей природе установленными законом процессуальными презумпциями, не нуждаются при их выявлении в оценке судом в качестве существенных, всегда влекут отмену приговора (с прекращением дела, с направлением его на новое судебное рассмотрение или новое расследование);

  • предложена новая классификация существенных нарушений уголовно-процессуального закона на допускаемые а) в обычном судопроизводстве; б) в суде присяжных; в) по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов; г) по делам частного обвинения;
  • существенные нарушения уголовно-процессуального закона подразделены в зависимости от субъекта конкретизации на условные, безусловные и иные существенные;
  • внесено предложение о раздельном закреплении в самостоятельных статьях УПК перечней безусловно существенных нарушений уголовно- процессуального закона как кассационных оснований применительно к судопроизводству по уголовному делу в общем порядке, применительно к производству в суде присяжных, а также по делам частного обвинения и

9

применительно к производству по делу с протокольной формой досудебной подготовки материалов дела, а также формулировки соответствующих статей УПК;

  • предложен перечень безусловно существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые целесообразно включить в Модельный УПК СНГ;

  • предложено привести ст.60 УК РФ 1996 г. об общих началах назначения наказания в соответствие с правилом ч.2 ст. 353 УПК РСФСР, согласно которому в случаях повторного рассмотрения дела после отмены первоначального приговора по кассационной жалобе осужденного или его защитника, а также по кассационному протесту прокурора не по мотивам мягкости назначенного наказания суд не вправе назначить осужденному более строгое наказание, чем было назначено по первоначальному приговору;
  • сформулировано для закрепления в УПК понятие существенного нарушения уголовно-процессуального закона как основания признания сведений о фактах не могущими быть использованными в качестве доказательств: “Сведения о фактах, полученные с существенным нарушением процессуальной формы, не могут использоваться для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Существенными признаются такие нарушения, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность процессуальных актов, на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела. Существенными признаются и те нарушения, которые выражаются в несоблюдении предусмотренных процессуальным законом требований об условиях проведения следственных и иных процессуальных действий”;

10

  • обоснован тезис о том, что в отдаленном будущем, в правовом государстве существенными нарушениями можно будет признавать и отдельные, исчерпывающим образом перечисленные в законе случаи нарушения прав участвующих в деле лиц вне зависимости от влияния нарушений на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела. Приведены примеры таких нарушений;
  • на основе анализа новых положений закона и практики его применения предложены конкретные процессуальные и непроцессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных нарушений уголовно-процессуального закона в досудебных и судебных стадиях уголовного процесса;
  • предложен для включения в закон перечень нарушений, влекущих недействительность результатов любого следственного действия;
  • предложены перечни нарушений уголовно-процессуального закона, приводящих к утрате сведениями о фактах значения доказательств при производстве таких следственных действий, как предъявление для опознания и про изв одство и назначение эк с п е р т и з ы;
  • внесено предложение о закреплении положения о недопустимости использования в качестве доказательств фактических данных, собранных с существенным нарушением требований уголовно- процессуальных норм, в Декларации прав человека и гражданина XXI века;
  • внесено предложение об отражении в УПК нормы об обязанности вынесения частного определения в случаях нарушения конституционных прав и свобод граждан;
  • внесено предложение об изменении ч.2 ст. 50 Конституции Российской Федерации таким образом, чтобы в ней было отражено, что фактические данные, собранные с нарушением процессуальных правил, не

11

являются доказательствами в случаях, предусмотренных федеральным законом и иными актами;

  • внесено предложение об отражении в УПК положения о том, что при выявлении вышестоящими судебными инстанциями некоторых исчерпывающе перечисленных в УПК нарушений форм судопроизводства необходимо выяснять у осужденного, является ли то или иное нарушение для него существенным или нет. Предложен перечень таких нарушений;
  • предложен перечень конкретных проявлений таких нарушений как производство следственных действий ненадлежащим лицом или органом, а также действий, не предусмотренных процессуальными нормами, о которых упоминается в п. 16 Постановления №8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”. Диссертант полагает целесообразным конкретизировать указанные нарушения и дополнить п. 16 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ;
  • внесены предложения по совершенствованию некоторых норм УПК в связи с принятием Федерального конституционного закона “Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации”.

12

Глава 1. Сущность и виды нарушений уголовно-процессуального закона

§ 1. Понятие и социально-психологические истоки (причины) уголовно - процессуальных нарушений.

Как известно, действующее уголовно - процессуальное законодательство России определяет соответствующие правил а

производства различных процессуальных действий и уголовного процесса в целом, назначение которых заключается в обеспечении гарантированных Конституцией РФ /1.1/ и УПК РСФСР /1.8/* прав и законных интересов граждан, вовлекаемых в уголовный процесс, всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, установления виновности или невиновности лица, привлеченного в качестве обвиняемого, и справедливого разрешения вопроса о его наказании и о других правовых последствиях содеянного либо о реабилитации невиновного. Как показывает изучение следственной и судебной практики, в ходе производства по уголовным делам нередко допускаются нарушения уголовно-процессуального закона. А это ведет к различным негативным правовым и иным последствиям: нарушению прав и законных интересов граждан, ничтожности собранных по делу доказательств, повторным материальным затратам на уголовное судопроизводство и др.

С точки зрения общей теории права уголовно-процессуальное нарушение является видом правонарушения.

В литературе по общей теории права трактовка правонарушений дается неоднозначно. По мнению С.С. Алексеева, правонарушение - это

  • Далее УПК, если не указано иное.’

13

виновное, противоправное действие (бездействие) /2.3. - С. 173/. Причем правонарушение он рассматривает как разновидность неправомерного деяния, волевое поведение, которое не соответствует правовым предписаниям, ущемляет субъективные права, не согласуется с возложенными на лиц юридическими обязанностями/2.3. - С. 172/.

Л.С. Явич правонарушение трактует как произвол отдельных индивидов, выраженный в качестве виновного, противоправного деяния, опасного или вредного для данного общественного строя /2.371 - С. 270/.

Некоторыми авторами понятие правонарушения определяется как общеопасное, виновное, противоправное деяние, наносящее вред личности, собственности, государству или обществу в целом/2.216 - С. 433/, как виновное, противоправное деяние,
совершенное

деликтоспособным субъектом /2.309 - С. 153/, как общественно вредное (или общественно опасное) противоправное деяние деликтоспособного субъекта, влекущее юридическую ответственность /2.215 - С.237/.

Исследовавший в философско-социологическом и юридическом аспектах проблему правонарушения и ответственности Ю.А.Денисов правонарушение определяет как “индивидуалистский, анархистский произвол отдельных индивидов, ответственных за свои действия, выражающийся в форме виновного деяния, опасного (вредного) для устоев данного общества…, нарушающего правопорядок, являющийся вместе с тем элементарной формой массовидного социального явления - деликтности, обусловленного общественными причинами” /2.71 - С. 128/.

Таким образом, практически все авторы характеризуют правонарушение как противоправное и виновное деяние лица, обладающего деликтоспособностью. Уголовно-процессуальное

правонарушение как вид правонарушения должно, следовательно, заключать в себе те же признаки, которые свойственны любому

14

правонарушению и в то же время должно характеризоваться и определенными специфическими для него признаками.

П.С. Элькинд уголовно-процессуальное правонарушение характеризовала как: а) нарушение требований уголовно- процессуального закона; б) совершенное субъектом уголовного судопроизводства; в) в форме сознательного нарушения таким лицом соответствующих правовых обязанностей /2.368 - . С.98/. По мнению Г.Н. Ветровой, уголовно-процессуальное правонарушение - это нарушение требований уголовно-процессуального закона, допущенное виновно субъектом уголовного судопроизводства /2.32 - С.68/.

А.И. Столмаков писал, что уголовно-процессуальное правонарушение - это виновное, противоправное деяние субъекта уголовного судопроизводства, заключающееся в нарушении процессуальных обязанностей и причиняющее вред

правоприменительному процессу, запрещенное уголовно-

процессуальными санкциями. По его мнению, с субъективной стороны процессуальное нарушение - это всегда сознательное нарушение субъектом правонарушения соответствующих правовых обязанностей /2.291- С. 76/.

Более широкую трактовку уголовно- процессуального

правонарушения дают З.Ф. Коврига и К.А. Панько, опреде ляя таковое как нарушение требований закона, совершенное в сфере уголовного судопроизводства любым его участником в форме виновного неисполнения им своих обязанностей или объективного (безвиновного) поведения. При исследовании вопроса о соотношении правонарушения и судебно-следственной ошибки они пришли к выводу, что правонарушение поглощает содержание судебно- следственной ошибки. Правонарушением, по мнению З.Ф. Ковриги и К.А. Панько, является такое нарушение уголовно-процессуального

15

закона, которое повлияло или могло повлиять на постановление законного и обоснованного приговора (существенное нарушение уголовно-процессуального закона), нарушение предписаний закона относительно порядка составления процессуальных документов и т.д., которое не привело к негативным последствиям - отмене или изменению приговора, но на которое вышестоящие судебные инстанции могут указать в частном определении /2.129 - С. 103/. Судебно- следственная ошибка, по их мнению, может быть допущена только государственными органами и должностными лицами, ведущими уголовный процесс, а содержанием правонарушения охватывается и неправомерное поведение других участников судопроизводства (уклонение переводчика или специалиста от исполнения своих процессуальных обязанностей, нарушение порядка в судебном заседании и т.д.). Поэтому понимание правонарушения не только как принятия неверного решения, но и как противоправного поведения участников судопроизводства, делает понятие уголовно- процессуального правонарушения шире понятия судебно-следственной ошибки /2.129 - С. 93/.

Нарушение уголовно-процессуального закона Л.Д. Калинкина определяет как отступление государственных органов и должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу, а также других субъектов процесса и лиц, не являющихся субъектами уголовно- процессуальной деятельности, от предписаний (требований) уголовно- процессуальных норм/2.110-С. 18-19/.

Приведенные выше трактовки уголовно-процессуального правонарушения хотя в целом и правильно отражают существенные его признаки, но также и характеризуются определенными недостатками.

В дефиниции А.И. Столмакова четко не конкретизированы субъекты уголовно-процессуальных правонарушений. В определении рассматриваемого понятия З.Ф. Ковриги и К.А. Панько не отражено,

16

нарушения требований каких законов составляет существо уголовно- процессуального правонарушения. Хотя в другом месте своей работы они указывают, что процессуальное нарушение может выразиться не только в нарушениях уголовно-процессуального закона, но и в неправильном применении уголовного закона, а также норм исправительно-трудового права и гражданского права /2.110 - С. 96,97/.

Нельзя признать приемлемым утверждение З.Ф. Ковриги и К.А. Панько о том, что уголовно-процессуальным правонарушением следует считать и объективно безвиновное поведение участника

судопроизводства. Из названных и других /2.268 - С.7 и др.; 2.128 -С. 106/ работ по общей теории права вытекает, что правонарушение является виновным, противоправным деянием. Поэтому из числа уголовно-процессуальных правонарушений, по нашему мнению, следует исключить так называемые объективно противоправные деяния. Так, Пленум Верховного Суда СССР по делу Климова, осужденного по п.п. “и”, “л” ст. 102 УК РСФСР к смертной казни, исключил из приговора по п “л” ст. 102 УК, так как один из приговоров, положенных в основу его признания особо опасным рецидивистом, был изменен в порядке судебного надзора. Смертная казнь была заменена ему 15 годами лишения свободы /3.5 - 1974. №1. С12-14/. Суд, вынесший последний приговор, упрекнуть в нарушении требований закона нельзя, то есть налицо объективно противоправное деяние.

В определении исследуемого понятия Л.Д. Калинкиной вызывает возражение не вполне определенный термин “отступление” от требований закона. Нельзя согласиться и с отнесением ею к исследуемым нарушениям отступлений от предписаний процессуальных норм, допускаемых лицами, не являющимися субъектами уголовно- процессуальной деятельности. Если определенные лица не являются субъектами этой деятельности, то как же их можно упрекать в
совершении процессуального

17

правонарушения? Если под такими субъектами нарушений уголовно- процессуального закона Л.Д. Калинкина понимает присутствующих в зале судебного заседания представителей публики, нарушающих порядок в зале судебного заседания, то, по нашему мнению, такого рода правонарушения не относятся к уголовно-процессуальным правонарушениям, а являются административными правонарушениями, одной из форм проявления неуважения к суду. Определение понятия административного правонарушения дается в ст. 10 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях /1.5/, согласно которой административным правонарушением (проступком) признается посягающее на государственный или общественный порядок, собственность, права и свободы граждан, на установленный порядок управления, противоправное, виновное (умышленное или неосторожное) действие либо бездействие, за которое законодательством предусмотрена административная ответственность. В соответствии со ст. 165-1 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях
составом проявления неуважения к суду охватывается действие либо бездействие, выразившееся в злостном уклонении от явки в суд свидетеля, потерпевшего, истца, ответчика либо в неподчинении
указанных лиц и иных граждан распоряжению
председательствующего или в нарушении порядка во время судебного заседания, а равно совершение кем бы то ни было действий, свидетельствующих о явном пренебрежении к суду или к установленным в суде правилам.

Таким образом, ряд нарушений, относящихся к порядку судебного заседания, к исполнению обязанности присяжного заседателя и др. Кодексом РСФСР об административных правонарушениях

рассматриваются в качестве административных проступков. Неточным в определении Л.Д. Калинкиной является. указание лишь на нарушение требований уголовно-процессуальных норм. Этот недостаток присущ и

18

определениям понятия уголовно-процессуального
правонарушения, сформулированным П.С. Элькинд, Г.Н. Ветровой и др.
Допустим,суд (судья) в приговоре неправильно квалифицировал деяние подсудимого или назначил ему несправедливое наказание, либо неправильно выбрал иную меру уголовно-правового характера. Разве в подобных ситуациях нет процессуального нарушения? Оно, конечно, есть. Поэтому, думается, определение исследуемого понятия
названными авторами дается зауженно. В определении
понятия уголовно-процессуального правонарушения целесообразно указать на все возможные нарушения, допускаемые в ходе уголовного судопроизводства. В уголовном процессе могут быть нарушены
требования норм не только уголовно-процессуального закона, но и норм других отраслей права. Кроме того, следует иметь в виду, что
Конституция РФ 1993 г. обладает высшей юридической силой и ее нормы имеют прямое действие (ч.1 ст. 15). Так, в Ростовском областном
суде при разбирательстве дела в отношении Шаталова и Козлова
судья по ходатайству защитника постановил исключить из дела в суде присяжных показания В.Шаталовой на том основании, что было
нарушено ее конституционное право не свидетельствовать
против мужа. На предварительном следствии она была предупреждена об уголовной ответственности по ст.ст.181, 182 УК РСФСР и допрошена в качестве свидетеля /2.162 - С.6/.

Конституция РФ (ч.4 ст. 15) устанавливает, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотрено российским законом, то применяются правила международного договора. И ситуации, подпадающие под действие этих положений Конституции, уже возникли в уголовном процессе. Как известно, обвиняемый имеет право обжаловать в суд

19

законность и обоснованность избрания меры пресечения в виде

заключения под стражу. Не нашел в недавние времена четкого решения в

законе вопрос, может ли подозреваемый обжаловать в суд незаконность

своего задержания в порядке ст. 122 УПК. Судьи по-разному разрешали

жалобы лиц, задержанных по подозрению в совершении преступлений.

Известны факты, когда судьи принимали жалобы на незаконность и

необоснованность задержания, рассматривали их по существу. Были

случаи, когда судьи не принимали такие жалобы, считая, что их должна

разрешать прокуратура. Пленум Верховного Суда Российской

Федерации в п.2 постановления № 6 от 29 сентября 1994 г. “О выполнении

судами Постановления Пленума Верховного Суда
Российской

Федерации от 27 апреля 1993 г. “О практике судебной проверки

законности и обоснованности ареста или продления срока содержания

под стражей “ разъяснил, что “ в соответствии со ст.9 Международного

пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу 23

марта 1976 г., нормы которого в силу ч.4 ст. 15 Конституции Российской

Федерации являются составной частью правовой системы Российской

Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством,

каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под

стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы

этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно

законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если

задержание незаконно.

Исходя из этого жалоба лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, его защитника, законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно- процессуальным законодательством” /1.20 - С. 568-569/.

20

Целесообразно рассмотреть вопрос о соотношении понятий нарушения уголовно-процессуального закона и
уголовно-процессуального правонарушения. Поскольку порядок
уголовно-процессуальной деятельности регулируется не только нормами уголовно-процессуального права, предусмотренными непосредственно УПК, но и нормами процессуального права, предусмотренными
Конституцией России, в международных договорах Российской Федерации и других международно-правовых нормах, то это дает основание под нарушением уголовно-процессуального закона
понимать не только нарушения процессуальных норм, содержащихся непосредственно в действующем УПК, но и процессуальных норм, содержащихся в Конституции РФ, других
федеральных законах, в том числе так называемых комплексных (содержащих нормы нескольких отраслей права), например, в нормах Федерального закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” /1.11 - 1995. - № 29. - Ст. 2759/, в международных договорах РФ, в общепризнанных принципах и нормах международного права. Вместе с тем, как указывалось, в уголовном процессе могут быть нарушены и требования других отраслей права: уголовного, трудового, гражданского и т.д. Поэтому последняя группа нарушений вместе с нарушениями только
непосредственно процессуальных требований также может быть обозначена термином уголовно-процессуальные правонарушения.
Поскольку предметом нашего исследования являются
существенные нарушения уголовно-процессуального закона, то мы будем оперировать понятием нарушения (в том числе существенного)
уголовно-процессуального закона. При исследовании сущности последнего сложность возникает при трактовке общепризнанных принципов и норм международного права /2.168 - С.46 и др/. Последним дается неоднозначная трактовка в теории и на практике. Так, члены Европейской комиссии за демократию при Совете Европы,

21

отзываясь о Конституции РФ, отметили: “Упоминание об

общепризнанных принципах международного права поднимает много

вопросов; сейчас обсуждается, существуют ли на самом деле в

международном праве такие принципы, и если да, то каково может быть

их содержание” /2.213 - С.6/. В литературе также отмечается, что более

или менее согласованного перечня общепризнанных
принципов

международного права пока не существует и немало разногласий имеется

по вопросу о понимании содержания того или иного принципа

международного права. Специалисты подчеркивают, что государства

осторожно подходят к включению международных норм в собственную

правовую систему. Они, например, воздерживаются, от придания

Всеобщей Декларации прав человека характера правового обязательства.

До сих пор три десятка государств не участвуют в Пактах о правах

человека, а многие страны акты о ратификации Пактов сопроводили

существенными оговорками. Все это резко контрастирует с

существующей ныне в России тенденцией считать частью
нашей

правовой системы любые международные акты, которые многие

государства не признают ни правовыми, ни договорными. Например,

документы СБСЕ, часто рассматриваемые как правообразующие

договоры, на деле являются сугубо политическими и потому не

подпадают под действие ст. 15 Конституции РФ, не могут применяться

судами в качестве юридической базы выносимых ими решений. Лишь

международные договоры Российской Федерации, но не ее субъектов,

являются составной частью правовой системы России. Что означает для

каждой из трех вышеуказанных категорий норм быть составной частью

правовой системы РФ ? /2.220 - С.130-131/. СВ. Поленина отметила, что

рассматриваемая мной проблема сложна, что положения Конституции в

рассматриваемом вопросе не раскрывают и даже недостаточно точно

отражают категории международного права, что они не способны во

22

многом облегчить положение национального законодателя и правоприменителя /2.248 - С.ЗО/.

Ст. 15 Конституции РФ 1993 г. устанавливает приоритет только

международных договоров России. Общепризнанные принципы и нормы

международного права признаются лишь частью правовой системы, но их

место в иерархии правовой системы России Конституцией
не

определяется. В практическом смысле это означает, что органы,

применяющие российское право, вовсе не обязаны отдавать предпочтение

международным нормам перед нормами внутреннего права, если первые

не закреплены в международном договоре РФ. Ст. 15 Конституции РФ

указывает, что приоритет норм международного договора существует

лишь по отношению к правилам закона. Их приоритет не

распространяется на Конституцию. Иной подход к решению этого

вопроса противоречил бы конституционному положению о высшей

юридической силе и прямом действии Конституции РФ (ч.1 ст. 15).

Расхождение между правилами договора и закона не означает, что

правила закона в любых случаях становятся полностью неприменимыми.

Правила основной массы договоров применяются только тогда, когда

речь идет о делах с иностранным элементом, связанным с партнером по

договору. В остальных случаях продолжает действовать закон. Если же

речь идет о договорах универсальных, в которых государство принимает

на себя обязательства перед своими гражданами (типа Пактов о правах

человека), то при расхождении правил договора и закона всегда действует

договор/2.220-С. 130-131/.

Например, в соответствии с п. 1 ст.62 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, заключенной в г.Минске 22 января 1993 г. и ратифицированной Федеральным Собранием РФ 4 августа 1994 г., лицо, взятое под стражу, должно быть освобождено, если требование о его выдаче не поступит в

23

течение одного месяца со дня взятия под стражу. А согласно п.2 ст.62 этой

Конвенции лицо, задержанное согласно п.2 ст. 61, должно быть

освобождено, если требование о его выдаче не поступит в течение срока,

предусмотренного законодательством для задержания /1.11 -1995. - №17.

Ст. 1472/. Нарушения этих норм Конвенции безусловно должны быть

квалифицированы как уголовно-процессуальные нарушения
норм

международного договора. При применении международно-правовых

норм возникают значительные трудности. Они усугубляются тем, что

практические работники не имеют понятия об общепризнанных

принципах и нормах международного права. Проведенное нами

интервьюирование около 100 следователей и иных
работников

правоохранительных органов, обучающихся на юридическом факультете

Ярославского государственного университета, подтверждает сказанное.

Ими либо вообще не давалось никакого ответа о таких принципах и

нормах, либо высказывались суждения, не имеющие отношения к этой

проблеме. Принят Закон “О международных договорах” /1.11 - 1995. -

№29. - Ст.2757/, а Россия стала членом Совета Европы. Как оказалось,

перевести международно-правовые акты в
национальное

законодательство весьма сложно и вопросы реализации международных

договоров весьма непросты. Не все они доступны
работникам

правоохранительных органов и гражданам. Возникают противоречия

между актами внутреннего и международного права. В мае 1996 года

состоялось расширенное заседание Ученого совета
Института

законодательства и сравнительного правоведения в Государственной

Думе. На нем были рассмотрены проблемы соотношения российского и

международного права /2.328 - С. 129/. Одним из важнейших направлений

развития научных исследований признаны масштабная разработка общих

теоретических проблем соотношения российского права с

международным, сближение сфер их регулирования и
согласования

24

институтов применительно к разным отраслям права, оценка

конституционных и международных приоритетов. Указано
на

необходимость совершенствования процедур реализации ст. 79

Конституции РФ об участии России в межгосударственных объединениях

и процесса ратификации международных договоров, отражения в

кодифицированных актах, Своде законов, действующих на территории

России, международно-правовых договоров и иных актов.

Констатировалось, что предстоит уделить серьезное внимание реализации

международно-правовых норм в российском законодательстве
путем

определения механизма прямого применения международных норм и

трансформации их в законодательные и иные акты; установления порядка

преодоления противоречий международных актов с актами российского

законодательства. Актуальной признана также задача четкого

определения стратегии действий России как члена Совета Европы и

разработка программы приведения в соответствие с ней разработки

программы приведения законодательства России в соответствии с

конвенциями Совета Европы /2.328 - С. 129/. Как видно, применение

международно-правовых норм в настоящее время весьма

затруднительно. Однако это не является препятствием к включению

указания на них в определение уголовно-процессуального

правонарушения.

С учетом сказанного выше можно прийти к выводу о том, что у г о ловно-процессуальное правонарушение- это виновное, противоправное деяние (действие или бездействие), совершаемое в сфере уголовного судопроизводства его субъектами, причинившее или могущее причинить вред правоприменительному процессу в виде недостижения поставленных перед ним задач, не согласующееся с требованиями Конституции РФ, международных договоров РФ,
общепризнанных

25

принципов и норм международного права, УПК, иных законов, норм уголовного, уголовно-процессуального, и иных отраслей права.

Практический и теоретический интерес представляет проблема соотношения понятий нарушения уголовно-процессуального закона и процессуальной ошибки. Понятием ошибки широко пользуются в судебной практике и доктрине уголовного процесса и других отраслей права, в теории права. В “Словаре русского языка” С.И.Ожегова под ошибкой понимается неправильность в действиях, в мыслях /2.219 - С. 486/. ШтЯиМ оШбШ \W№№ №й№фхж&$. <№%&«&& ъфште fa дйМфтк у№%тиш& щнштея ^^^йг^^р^&д^^вшг,/^^^^^^^^^

Ошибками в судебной деятельности признаются
результаты

определенных действий судебных работников, не
соответствующие

целевым установкам гражданского судопроизводства,
нарушающие

юридические нормы и влекущие определенные процессуально-правовые

последствия /2.99 - С.З/. В общетеоретическом плане вопрос о понятии

ошибки в праве исследовался Н.Н. Вопленко, В.Н. Карташовым, А.Б.

Лисюткиным и др. Н.Н. Вопленко отметил, что правоприменительная

ошибка есть противоречащий нормам материального или

процессуального права и не достигающий истинных целей правового

регулирования результат властной деятельности специальных субъектов

правоприменения, который квалифицируется в качестве ошибочного в

особом акте /2.38 - С. 126 СЗ/. В.Н.Карташов ошибку характеризует как

такой дефект (погрешность, недостаток, изъян и т.п.) в профессиональной

юридической деятельности, который носит непреднамеренный характер,

связан с отрицательными (вредными) последствиями и
требует

определенных мер социально-правовой защиты /2.119 - С.52АПо мнению

А.Б.Лисюткина, ошибка - это негативный результат, обусловленный

неправильными действиями участников правовых отношений,

препятствующий достижению ими конкретной цели и влекущий

26

наступление негативных последствий /2.164 - С. 20/. По нашему мнению, трактовка понятия ошибки в правоприменении, предложенная Н.Н. Вопленко и А.Б. Лисюткиным, весьма широка, ею охватываются как умышленные действия участников правовых отношений, так и неосторожные, а также невиновные действия этих участников. А.Б. Лисюткин уточнил, что слова “ошибка” и “заблуждение” - сходные по смыслу и совпадающие по значению. Однако, по кругу использования они неравноценны. Если заблуждение характеризует действие или процесс, то ошибка обозначает результат. С точки зрения нашего исследования такое разграничение ошибки и заблуждения значения не имеет. Заблуждение является необходимым условием наступления ошибки. Поэтому следует согласиться с А.Б. Лисюткиным в том, что заблуждение - причина ошибки, а ошибка - следствие заблуждения /2.164 - С. 19/.

Вопрос о понятии ошибки и ее юридическом значении достаточно глубоко разработан на отраслевом уровне. Так, в уголовном праве ошибку трактуют как неправильное представление лица о фактических и юридических признаках или свойствах преступного деяния и его последствий /2.68 - С.210/ либо как заблуждение относительно фактических и юридических признаков совершенного деяния /2.280 - С. 46-50/ либо как неверную оценку лицом своего поведения /149 - С. 449/. Ошибка также характеризуется и как “заблуждение лица относительно объективных свойств общественно опасного деяния… это заблуждение лица относительно характера и степени общественной опасности совершаемого действия и его противоправности” /2.373 - С. 35/

Подвергнувший критическому анализу сформулированные в литературе определения понятия ошибки в уголовном праве Ф.Г. Гилязев отмечает, что во всех из них усматривается существенный признак - это расхождение между объективным содержанием ситуации и ее субъективным восприятием /2.51 - С. 11/.

27

Проблемам следственных ошибок, их причинам и путям устранения на предварительном следствии и в суде было посвящено специальное исследование, проведенное в 1985-1986 г.г. группой научных сотрудников Всесоюзного института Прокуратуры Союза ССР под руководством А.Д. Бойкова и А.Б. Соловьева с участием ученых юридического факультета Куйбышевского (ныне Самарского) и экономико-правового факультета Калиниградского университетов.
Под следственной ошибкой этими учеными имелись в виду
неправильное действие либо бездействие следователя, выразившееся в односторонности и неполноте исследования обстоятельств дела,
в существенном нарушении уголовно-процессуального закона, повлекшее за собой принятие неправильного итогового решения, незаконность и необоснованность которого была констатирована в соответствующем процессуальном акте прокурором или судом /2.274. - С. 182/.

Проводилось также и комплексное исследование судебных ошибок /2.369, 2.370/. Под судебными ошибками авторами последнего исследования (И.Л. Петрухин и др.) понимались ошибки в практической деятельности особого органа государства - суда, призванного осуществлять правосудие по уголовным и гражданским делам /2.369 - С.95/. Ими различались ошибки суда, связанные с неправильным установлением фактических обстоятельств дела, с неправильной материально-правовой оценкой деяния, и ошибки в назначении наказания. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона на предварительном следствии и в суде ими рассматриваются в качестве вида судебных ошибок, связанных с неправильным установлением фактических обстоятельств дела /2.369 - С.115/.

Таким образом, в теории отечественного уголовного процесса складывается тенденция отождествления понятий процессуальной ошибки и нарушения уголовно-процессуального закона. По нашему мнению,

28

такой подход представляется неприемлемым, ибо при этом случаи

умышленного нарушения процессуального закона поглощаются понятием

ошибки. По нашему мнению, процессуальные ошибки и нарушения

уголовно-процессуального закона - понятия не тождественные. Они

должны отграничиваться друг от друга прежде всего в целях поиска

адекватных средств борьбы как с первыми, так и со вторыми. Ошибки, с

одной стороны, и нарушения уголовно-процессуального (в том числе и

закона существенные^ с другой, должны влечь неодинаковые процессуальные и

иные юридические последствия, например, в части ответственности лиц,

их допустивших.

Итак, ошибка всегда связана с неправильной /искаженной/ оценкой лицом актуальных для него события, действия или явления. Следовательно, находясь под влиянием ошибки, лицо совершает определенное действие или бездействие невиновно либо при неосторожной форме вины, для которой характерно заблуждение относительно осознания и оценки соответствующего события, действия, явления. Поэтому умышленное поведение в противоречие с требованиями норм процессуального права является правонарушением и должно влечь за собой не только указанные в законе процессуальные последствия, но и дисциплинарную, административную или уголовную ответственность для виновного.

Как уже говорилось, нарушение уголовно-процессуального закона как вид правонарушения - это виновное, противоправное поведение субъекта уголовно-процессуальной деятельности.

В теории права общепризнано, что правонарушения могут совершаться как умышленно, так и неосторожно.

Например, согласно ст. 11 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях правонарушение признается совершенным умышленно, если лицо, его совершившее, сознавало противоправный характер своего

29

действия или бездействия, предвидело его вредные последствия и желало их либо сознательно допускало наступление этих последствий. Как указано в ст. 12 этого Кодекса, правонарушение признается совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления вредных последствий своего действия либо бездействия, но легкомысленно рассчитывало на их предотвращение либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно было и могло их предвидеть.

Иначе определяются формы вины по УК Российской Федерации 1996 г /1.7/. Согласно ст.25 этого УК преступлением, совершенным умышленно, признается деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом. Преступление признается совершенным с прямым умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий /бездействия/, предвидело возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий и желало их наступления. Преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо сознавало общественную опасность своих действий /бездействия/, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

В ст.26 УК сказано, что преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Преступление признается совершенным по небрежности, гели лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий /бездействия/, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия. Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий /бездействия/, но без

30

достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало
на предотвращение этих последствий.

УК 1996 г. дает также определение понятия невиновного причинения вреда. В ч.1 ст.28 УК предусматривается, что деяние признается совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, не осознавало и по обстоятельствам дела не могло осознавать общественную опасность своих действий /бездействия/ либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и по обстоятельствам дела не должно было или не могло их предвидеть. Деяние признается также совершенным невиновно, если лицо, его совершившее, хотя и предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий /бездействия/, но не могло предотвратить эти последствия в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Из приведенных законодательных определений понятий умышленных, неосторожных и невиновных деяний и следует исходить при юридической оценке действий /бездействия/ лица, не согласующихся с предписаниями норм уголовно-процессуального закона.

Исходя из вышеизложенного, под уголовно-процессуаль ной ошибкой следует понимать заблуждение субъекта уголовно- процессуальной деятельности относительно требований Конституции РФ, международных договоров РФ, общепризнанных принципов и норм международного права, норм уголовно-процессуального и иного права, норм комплексных нормативно-правовых актов, уголовно- процессуального закона по поводу производства процессуальных действий и иных требований, предъявляемых к уголовному судопроизводству.

Процессуальная ошибка и нарушение уголовно-процессуального закона - не совпадающие по содержанию процессуальные явления, а

31

частично пересекающиеся. Процессуальные ошибки, допущенные при неосторожной форме вины, могут рассматриваться и в качестве процессуальных правонарушений. Ошибки, допущенные невиновно, не могут считаться процессуальными правонарушениями из-за отсутствия признака виновности, без которого нет правонарушения. Умышленные нарушения уголовно-процессуального закона субъектом уголовно- процессуальной деятельности не могут рассматриваться в качестве процессуальной ошибки, так как отсутствует элемент заблуждения, без которого нет ошибки.

Причины (или истоки) уголовно-процессуальных правонарушений в литературе трактуются разноречиво. В монографии “Социальные отклонения” выделяются 5 факторов, вызывающих отклонения от норм в деятельности государственных органов, учреждений и должностных лиц: I) юридические - неурегулированность или недостаточно четкая урегулированность общественных отношений и т.д.; 2) экономические - отсутствие эффективного стимулирования хорошей работы, возможность извлечения побочной материальной или иных выгод из решения дела или повседневной работы; 3) организационные факторы - плохая организация работы, слабый контроль со стороны вышестоящих инстанций, плохая организация внутреннего учета и контроля, в том числе неверные критерии учета, неумелые подбор и расстановка кадров, недостаточные меры по повышению квалификации работников; 4) интеллектуальные факторы - слабый уровень профессиональных знаний, недостаточный уровень политической, правовой и общей культуры; 5) социально-психологические особенности - грубость, неуравновешенность, излишняя самоуверенность, чрезмерное тщеславие и карьеризм, низкий самоконтроль /2.286 - С. 169-170/.

В общей теории права в перечень наиболее часто встречающихся причин и условий ошибок в правоприменительной деятельности в

32

широком их понимании включают: 1) неясность, противоречивость законодательства; 2) отсутствие стабильной юридической практики; 3) недостаточность юридических знаний правоприменителя;
4)

противодействие заинтересованных лиц; 5) неблагоприятные условия деятельности; 6) недостатки в подборе и расстановке кадров; 7) односторонность и неполнота доказательств; 8)
сложность

процессуальных требований к совершению отдельных юридических действий; 9) большая служебная загруженность; 10) отсутствие специализации в работе /2.37 - С. 104/.

Н.Н. Вопленко, например, различает причины и условия или

факторы, обусловливающие ошибки. Причины, по его мнению, -

непосредственные юридические явления, которые вызывают ошибку,

определяют ее характер и место в общей системе нарушений законности.

Он именует их внутренними, или конкретными, причинами ошибок

правоприменения. Под условиями он понимает
обстоятельства,

опосредованно связанные с ошибками, благоприятствующими
их

возникновению. Они как бы создают общий фон, обстановку, при

которой возрастают возможности неправильного применения права.

Данные факторы (уровень профессиональной подготовки
субъектов

правоприменения, степень эффективности системы органов и
т.д.)

выступают внешними причинами ошибок правоприменения. Он
же

полагает, что диалектика взаимодействия причин и условий

правоприменительных ошибок состоит в том, что они тесно

переплетаются и могут переходить друг в друга /2.37 - С. 103 /.

В процессуальной литературе различают три группы причин судебных ошибок и соответственно три ступени их познания: а) причины ошибок, связанные с нарушением требований материального и процессуального права на уровне принципов и конкретных норм; б) причины ошибок,
заключающиеся в общих условиях осуществления

33

правосудия и уровне подготовки судей, особенностях их правосознания и нравственных качеств, условиях их жизни и трудовой деятельности, организации судебной системы, эффективности деятельности участников процесса, влиянии на юридическую практику правовой науки, в степени информационного обслуживания правовой системы и т.д.; в) причины, коренящиеся в состоянии общих видов гарантий законности: экономических, идеологических, политических, юридических /2.244 -С.392/.

В числе источников судебных ошибок указывают не столько на дефекты уголовно-процессуального законодательства (хотя и они имеются), сколько факторы неправового характера: недостатки в подборе кадров судей, прокуроров, следователей, адвокатов, недостаточная активность народных заседателей, недостатки организации труда в судах, необоснованные колебания судебной практики и др. /2.4 - С.59-67/.

Причины процессуальных нарушений A.M. Ларин видит в сращивании предварительного следствия и оперативно-розыскной деятельности /2.254 - С. 158/.

Источники причин нарушений уголовно-процессуального закона при вынесении обвинительных приговоров усматривают в проведении экспертиз на основании методик, не подтвержденных научными исследованиями. По данным того же автора, в составе экспертно- криминалистического центра МВД РФ действует группа, которая ежегодно проводит десятки “одорологических” экспертиз по уголовным делам, результаты которых фигурируют в числе доказательств в этих приговорах /2.254 - С. 158/.

При анализе причин судебных ошибок, допускаемых судами и повторяющих ошибки органов расследования, справедливо было указано на следующее: “… в случаях вынесе.ния ошибочных приговоров, опирающихся на некачественные материалы расследования, суды по

34

существу не проводят ни самостоятельного судебного исследования, ни проверки данных, собранных органами расследования. В судебном заседании при этом лишь повторяется (и далеко не в полном объеме) то, что проделано в период расследования. А суд присоединяется к непроверенным по существу выводам”. В числе
факторов, обусловливающих механическое присоединение к ранее
сделанным выводам, обращено внимание на такие, как психологическая значимость предыдущих решений по делу, конформизм как внутреннюю готовность соглашаться с чужими решениями, мнениями,
выводами, “эффект психологической установки” в мыслительной деятельности (установка заменяет и исключает перенесение активности в восприятии на какие-либо новые обстоятельства и направления в исследовании) /2.191 - С. 40-41/.

Причины процессуальных нарушений, например, Ф.М. Кудин усматривает прежде всего в несовершенстве действующего законодательства, когда реальные потребности жизни вступают в противоречие с законом, не в полной мере отражающим объективные свойства регулируемых им общественных отношений. В числе причин этот автор называет также приспособленчество лиц, ведущих уголовный процесс, их взаимные уступки под видом “деловых” контактов. Он же отмечает, что в основе большинства процессуальных нарушений лежит мнение некоторых практиков, что отступления от “второстепенных” по своей значимости процессуальных норм хотя и нежелательны, но все же допустимы, поскольку это не ведет к столь значительным последствиям ., как в случаях неправильного применения уголовного закона или нарушения принципиально важных процессуальных предписаний /2.144 -С.5-6/.

В.И. Власов в числе причин ошибок (им исследовались лишь следственные) указал на следующие: 1) низкий уровень деловых качеств

35

следователей (недостаточность теоретических знаний и практических навыков); 2) отсутствие должных политических, моральных, а также некоторых специальных качеств, их недостаточное развитие; 3) организационные недостатки, перегрузки в работе следователей. Условиями, способствующими совершению следственных ошибок, этот автор считает недостатки осуществления прокурорского надзора; недостатки участия адвокатов в предварительном расследовании /2.33 - С.97-115/.

Попытка психологического осмысления ошибок, допускаемых в уголовном процессе, была предпринята Л.В. Поповой. Она считает, что ошибка - это недостигнутая цель. По ее мнению, ошибкой могут быть как неправильное действие, так и невыполнение необходимых действий. Причины ошибок она усматривает в самих целях деятельности, в их несформулированности, а точнее - в недостатках процесса целеобразования /2.251 - С. 29/.

В целях более полного уяснения вопроса об истоках правонарушений обратимся к социально-психологическому механизму профессиональной юридической деятельности. Эта проблема была поставлена и глубоко разработана В.Н. Карташовым. На основе обстоятельного анализа философской, психологической, юридической литературы он пришел к выводу о том, что в социально-психологическом механизме этой деятельности необходимо выделять следующие блоки: сбора и обработки профессиональной информации, мотивационный, программно-целевой, опытно-профессиональный, энергетический, оценочный, блок принятия рационального решения и его реализации /2.119 - С.32/. Сбор необходимой информации осуществляется с помощью восприятий и представлений, которые кодируются в памяти. Обработанная на уровне абстрактного мышления, данная информация сохраняет все характеристики прошлых социально-правовых ситуаций,

36

служит основой для “опережающего отражения”, предвидения новых

ситуаций, возможных юридических действий и операций,
решений,

появления определенных результатов, правовых последствий и т.д. В

качестве элементов мотивационного блока выступают осознанные

потребности, интересы, мотивы, установки, мировоззренческие позиции.

Программно-целевой блок состоит из планов, целей,
программ,

прогнозов. Энергетический блок рассматриваемого
механизма

составляют внимание, воля, эмоции. Опытно-профессиональный блок

отражает результаты личного опыта и предполагает наличие

необходимых знаний, умений, навыков и мастерства. Оценочный блок

складывается из мыслительных и эмоциональных оценок. Центральным

является блок принятия рационального решения и его
реализации.

Именно в нем все субъективные, психологические процессы начинают

объективироваться, проявляться в практических действиях и операциях ее

субъектов /2.119 - С.32-33/. В.Н. Карташов отмечает, что выделение всех

этих блоков возможно только на теоретическом уровне, что в реальном

психическом процессе все названные элементы тесно
переплетены,

взаимообусловлены бесчисленным множеством связей, взаимодействий и

взаимопереходов /2.119 - С.33/. Однако, изучение каждого из этих блоков

позволяет выявлять в контексте интересующей нас проблемы причин

нарушений уголовно-процессуального закона, сформулировать

конкретные предложения по их устранению и предупреждению. Но на

уровне тех средств, которые возможны в ходе уголовно-процессуальной

деятельности, это нереально, так как на многие факторы возможно

воздействовать лишь за рамками такой деятельности.

Министр юстиции РФ В. Ковалев причины нарушений установленных законом сроков рассмотрения дел в судах видит в несовершенстве процессуального законодательства, а также в дефиците кадров, составляющих судейский корпус /2.30 - С.25/.

37

В литературе освещался также вопрос о правосознании лиц, ведущих уголовный процесс, его дефектах /2.59, 2.60, 2.62, 2.282/, о взаимосвязи этих дефектов и нарушений /2.152 - С. 149/, о влиянии профессиональной подготовки на качество уголовно-процессуальной деятельности /2.104 - С.88-90/. Отмечается и крайне низкий уровень обучения юристов в вузах, создаваемых в последнее время на коммерческой основе /2.98-С.21/.

При исследовании вопроса об уголовно-процессуальных правонарушениях и ошибках нельзя не упомянуть и о причинах, которые порождают дефекты в мышлении должностных лиц, ответственных за правильное разрешение уголовного дела. Невозможность мышления определить ошибку воспринятого и дать правильную оценку воспринятым явлениям в психологии объясняют либо достаточно сильным искажением механизма отражения объективной реальности, либо непоследовательностью логического мышления, обусловленного недостаточным уровнем знания, малым практическим и социальным опытом, физиологическими состояниями лица /2.158 - С. 16-26/, его психологическими свойствами /2.127 - С.25/.

Процессуальные нарушения могут быть проявлением правового нигилизма, источниками которого являются следующие факторы:

1) исторические корни, являющиеся естественным следствием самодержавия, многовекового крепостничества, лишавшего людей прав и свобод, репрессивное законодательство, несовершенство правосудия; 2) 3) теория и практика диктатуры пролетариата как власти, не связанной и не ограниченной законами; 4) 3) правовая система, в которой господствовали административно - командные методы, секретные и полусекретные подзаконные нормативно - правовые акты, а конституции и немногочисленные демократические

38

законы в значительной степени только декларировали права и свободы личности, низкая роль суда и низкий престиж права;

4) кризис законности и неотлаженность механизма приведения в действие принимаемых законов, длительность процесса осуществления всех реформ, в том числе судебной /2.215 - С.204-205/.

В числе существенных факторов, приводящих к нарушениям уголовно- процессуального закона, в литературе называют недостатки в уровне обеспеченности специалистами соответствующих органов, в частности следователей системы МВД РФ. На конец 1994 года в Ярославской области было замещено всего 82,88 % должностей следователей. Причем с высшим юридическим образованием работало 56,95 % сотрудников, с высшим неюридическим -5,0 %, со средним специальным - 8,04 %, со средним общим образованием - 16,74 %. При этом стаж следственной работы у большей части сотрудников (у 58,91%) не превышал трех лет. Исследователи отмечают большую служебную загруженность следователей МВД по сравнению, например, со следователями Федеральной Службы Безопасности. Существующий норматив служебной занятости следователей (30 дел в год) предполагает увеличение штатной их численности в области с 555 до 892 единиц /2.63 -С.36/. Некомплект судей, прокуроров, следователей отмечают и другие исследователи /2.315 - С.98/.

В числе причин процессуальных нарушений называют такие затрагивающие права человека, <~к :> i,+.r>$sriiwA ис.*>Щ’>$ как падение профессионального и нравственного уровня сотрудников правоохранительных органов. На практике все чаще имеют случаи подмены законных, научно обоснованных и предусмотренных законом следственных, оперативно-розыскных, экспертных методов работы мистификацией, знахарством, шарлатанством. В течение многих лет бескомпромиссной, справедливой критике подвергает эти методы A.M.

39

Ларин, правильно указывая, что у них нет научного подтверждения, что их обоснование восходит к оккультизму, берущему начало в науках поздней античности: алхимии и астрологии. Эти методы, часть из которых уже применяется на практике (гипноз, ясновидение), он правильно квалифицирует как варварские и средневековые. На научной конференции в Вене эти методы были охарактеризованы как посягательство на важнейшие функции человеческого рассудка и, следовательно, как нарушение прав человека /2.153 - С.66,61/.

§ 2. Виды нарушений уголовно-процессуального закона

Опираясь на уголовно-процессуальное законодательство, доктрина отечественного уголовного процесса традиционно уголовно- процессуальные нарушения подразделяет на существенные и несущественные. Определение понятия существенных нарушений дается в ч.1 ст.345 УПК. В ней таковыми считаются те “нарушения требований статей настоящего Кодекса, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса при рассмотрении дела или иным путем помешали суду всесторонне разобрать дело и повлияли или могли повлиять на постановление законного
и обоснованного приговора”. Обратим внимание на то обстоятельство, что приведенная дефиниция существенных нарушений
уголовно- процессуального закона устарела в связи с происшедшими изменениями в системе российского права (придание нормам Конституции РФ статуса прямого действия, включение общепризнанных принципов и норм международного права в правовую систему России, принятие федеральных законов, содержащих уголовно-процессуальные правила). Поэтому сейчас надо вести речь не только о нарушении требований “статей настоящего УПК”, но и Конституции России, норм

40

международного права, других федеральных законов. Следовательно, в новом УПК при определении понятия существенных процессуальных правонарушений желательно указать на то, что это нарушения требований всех названных выше нормативно-правовых актов, а не только предписаний лишь УПК.

К тому же приведенная в ч.1 ст.345 УПК характеристика названного вида нарушений уголовно-процессуального закона не раскрывает того обстоятельства, что такие нарушения могут иметь место не только в судебных стадиях, но и в досудебных /2.135 - С.510/. Кроме того законодательное определение понятия существенных нарушений уголовно-процессуального закона, по нашему мнению, нуждается в уточнении и по другим соображениям. Более подробно о признаках существенных нарушений уголовно-процессуального закона будет сказано в § 1 главы 2 настоящей работы. Несущественными нарушениями уголовно-процессуального закона, следовательно, по действующему УПК признаются все другие процессуальные нарушения, которые не сказываются на итоговых процессуальных решениях по делу, в частности, на постановлении законного и обоснованного приговора.

В литературе несущественные нарушения уголовно-процессуального закона определяются разноречиво. М.С. Строгович справедливо основную проблему кассации усматривал в проблеме отграничения существенных процессуальных нарушений от несущественных /2.298 -С. 78/. Последние легко отличить от безусловных кассационных оснований, поскольку эти основания прямо указаны в законе как существенные нарушения уголовно-процессуального закона (ч.2 ст.345 УПК) и вышестоящий суд не вправе дать им иную оценку. Сложнее обстоит дело с отграничением условных кассационных оснований от нарушений, не влекущих отмену приговора. Последние в литературе именуются несущественными. Раскрывая их содержание,
обычно

41

указывают, что таковыми являются те, которые не повлияли и не могли

повлиять на законность и обоснованность приговора /2.133 - С.485/,

которые “…явно не имели и не могли иметь влияния на правильность

приговора, не отразились и никак не могли отразиться на правильности

разрешения дела по существу…” /2.298 - С.79/. Л.Д. Калинкина под

несущественными нарушениями понимает “отступление органа дознания,

следователя, прокурора и суда от предписаний уголовно- процессуальных

норм, относительно реквизитов уголовно-процессуальных
актов,

процедуры производства процессуальных действий, причин и условий,

способствующих совершению преступления, процессуальных сроков, если

они не повлекли и не могли повлечь для дела существенные последствия, а

также уклонение участников и иных субъектов процесса и лиц, не

являющихся его субъектами от исполнения
процессуальных

обязанностей” /2.110 - С. 15 /. Такое понимание
несущественных

нарушений процесс вызывает ряд замечаний. Термин “несущественные

нарушения уголовно-процессуального закона” представляется крайне

неудачным. Допустим, органы расследования необоснованно применили

к обвиняемому в качестве меры пресечения заключение под стражу, а суд

при рассмотрении жалобы по этому поводу на ошибку не отреагировал,

оставив меру пресечения без изменения. Можно ли такое нарушение

назвать несущественным на том основании, что оно не повлияло на

правосудность приговора? Видимо нет, так как с точки
зрения

соблюдения прав и законных интересов личности оно
весьма

существенно. Более точным, как нам представляется, мог бы быть термин

“нарушения, не влекущие отмену или изменение

приговор а”. Неслучайно, ни в законе, ни в разъяснениях Пленума

Верховного Суда РФ термин “несущественные нарушения” не

употребляется. Но как более краткий в работе он нами будет

использоваться.

42

Учитывая изложенное, представляется возможным предложить следующее определение нарушений уголовно-процессуального закона, не влекущих отмены или изменения приговора: это нарушения процессуального закона, заключающиеся в невыполнении или ненадлежащем выполнении субъектами уголовно-процессуальной деятельности требований уголовно-процессуальной формы, допускаемые в той или иной стадии уголовного процесса, которые не стеснили или не лишили гарантированные законом права участников уголовного процесса, не помешали и не могли помешать суду всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело и не повлияли и не могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.

С учетом предложенного определения можно указать на отличительные признаки условно существенных нарушений уголовно-процессуального закона и иных его нарушений, никогда не влекущих отмены или изменения приговора. Главное их отличие друг от друга заключается во влиянии или возможности влияния на правосудность приговора в первом случае и в отсутствии влияния или возможности влияния на это во втором.

Их отличие усматривается также по кругу субъектов. Если условно существенные нарушения уголовно-процессуального закона, допускаются или могут допускаться только органами и должностными лицами, ведущими производство по уголовному делу, то процессуальные правонарушения, не влекущие за собой отмены или изменения приговора, допускаются и другими субъектами уголовно- процессуальной деятельности.

Несущественные нарушения уголовно-процессуального закона встречаются в практике работы правоохранительных органов довольно часто. По данным выборочного изучения уголовных дел Л.Д.Калинкиной, такие нарушения составили 99,54 % /2.110 - С. 14/.

43

Нарушения, не влекущие отмену или изменение приговора, могут быть самого различного характера. В литературе высказано мнение о возможности указания в законе на отдельные группы нарушений, по поводу наличия которых вышестоящему суду достаточно ограничиться вынесением частного определения. По мнению Я.О.Мотовиловкера, это, например, следующие:

1) нарушения форм судопроизводства, последствия которых в дальнейшем устранены, в частности, случаи, когда свидетель допрашивался без предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, затем повторно был допрошен с соблюдением требований ч.2 ст. 158 УПК РСФСР; 2) 3) нарушения, потерявшие свою актуальность после вынесения приговора. Например, если дело было рассмотрено без участия защитника, когда его участие по закону обязательно, и вынесен оправдательный приговор; 4) 5) нарушения форм судопроизводства, назначение которых не состоит в обеспечении правосудности приговора (например, в зал судебного заседания было допущено лицо моложе 16 лет, если оно не было обвиняемым, потерпевшим или свидетелем); 6)

4) нарушения, которые допускаются судом первой инстанции после провозглашения приговора, но до рассмотрения дела кассационной инстанцией (кроме неизготовления или неподписания протокола судебного заседания); 5) 6) нарушения, которые не влияют на правосудность приговора, но порождают сомнения и неясности при его обращении к исполнению (например, если в приговоре ошибочно указаны имя, отчество или день рождения подсудимого) и др. /2.199 - С.101-104/. 7) Л.Д. Калинкина подразделяет рассматриваемые нарушения на допускаемые: 1) государственными органами и должностными лицами,

44

ведущими производство по уголовному делу; 2) участниками уголовного процесса; 3) иными субъектами уголовного процесса; 4) лицами, не являющимися субъектами уголовного процесса /2.110 - С. 15/.

Рассматриваемые процессуальные нарушения ею классифицируются по: 1) по объекту нарушений; 2) по правовым последствиям; 3) по стадиям, в которых они допущены; 4) по их устранимости 12.110 - С. 15/.

Точка зрения о целесообразности установить перечень процессуальных нарушений, которые в силу закона не могут повлечь отмену приговора, вызвала возражения М.С.Строговича. По его мнению, выделение круга таких нарушений “ничего иного, как поощрения, увеличения числа процессуальных нарушений … повлечь не может …“/2.299 - С.89/. Однако, нельзя понять, почему судьи будут поощряться к увеличению числа процессуальных нарушений, если в законе будет указано, что соответствующие процессуальные нарушения на правосудность приговора не влияют и его отмену не влекут, а в адрес нарушителей закона выносится частное определение (постановление).

Несущественные нарушения уголовно-процессуального закона Л.В. Костенко определяет как “допущенные во время предварительного расследования и судебного разбирательства нарушения, которые несущественно стеснили права участников процесса и в силу малозначительности не могли повлиять на законность и обоснованность приговора” /2.139 - С.94/. Этим автором высказано несогласие с тем, что к несущественным надо относить нарушения требований уголовно- процессуальных норм, которые не лишили и не стеснили гарантированных законом прав участников процесса, не помешали суду всесторонне разобрать дело, не повлияли и не могли повлиять на постановление правосудного приговора. По мнению этого автора, “такие действия вообще не являются нарушениями закона и не возникает вопрос о классификации их на существенные и несущественные” 12.139 - С.94/. В

45

отличие от Л.Д. Калинкиной, проиллюстрировавшей свои суждения богатейшим эмпирическим материалом и всесторонним анализом уголовно-процессуальных норм, нарушение которых может быть признано несущественным, Л.В. Костенко не приведено ни одного примера в подтверждение своей научной позиции. Разве не является процессуальным нарушением, например, выслушивание приговора, присутствующими в зале судебного заседания суда сидя, а не стоя, как того требует ч.1 ст.318 УПК? Однако в таком случае гарантированные законом права кого-либо из участников процесса не стеснены и не нарушены. Дача показаний свидетелем или потерпевшим в суде сидя тоже является нарушением предписания ч.2 ст.262 УПК. Но названное нарушение уголовно-процессуального закона не может быть расценено как существенное.

Кроме деления нарушений уголовно-процессуального закона на существенные и несущественные, различают также его нарушения, допущенные в стадии возбуждения уголовного дела; в стадии предварительного расследования; в стадии назначения судебного разбирательства; в стадии судебного разбирательства; в кассационном производстве; в надзорном производстве; при исполнении приговора; при возобновлении дел по вновь открывшимся обстоятельствам.

Классификация видов уголовно-процессуальных нарушений в зависимости от стадий имеет безусловно практическое значение, поскольку помогает выявить типичные для той или иной стадии уголовного процесса нарушения, планировать и осуществлять меры по их выявлению и устранению. По нашему мнению, удобнее, однако, такие нарушения подразделять на нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые в досудебных стадиях и в судебных стадиях. В литературе аналогичная классификация была предложена Г.А. Ерофеевым. Он все существенные процессуальные нарушения делил на

46

допущенные в судебном и досудебном производстве /2.82 - С. 15/. Процессуальные нарушения в досудебных стадиях процесса могут выявляться и устраняться средствами ведомственного контроля и прокурорского надзора. Следовательно, акцентируется внимание органов ведомственного контроля и прокурорского надзора на важности своевременного выявления и устранения допускаемых нарушений, а также экономятся силы и средства при устранении допущенных нарушений до направления уголовного дела в суд. Процессуальные нарушения, допускаемые в досудебных стадиях процесса, могут выявляться судом первой инстанции и судами кассационной и надзорной инстанции. Однако во многих случаях устранение соответствующих нарушений в судебных стадиях невозможно. А это влечет за собой возвращение дела на дополнительное расследование со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями (волокита при рассмотрении дела, повторное отвлечение свидетелей и потерпевших от обычных занятий и т.д.). ] Процессуальные нарушения в судебных стадиях, выявляются и устраняются иными процессуальными средствами и способами.

Нарушения уголовно-процессуального закона УЧИ hi в зависимости от субъектов, которые их допускают, на основе предложенной в литературе классификации последних /2.322 - С.45/, можно классифицировать на: 1) нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые государственными органами и должностными лицами, наделенными властными полномочиями; 2) нарушения, уголовно-процессуального закона, допускаемые так называемыми участниками уголовного процесса (подозреваемым, обвиняемым, их защитниками, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком и их представителями; 3) нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые иными лицами, вовлекаемыми в уголовный процесс для

47

содействия должностным лицам и государственным органам в выполнении задач судопроизводства и гражданам в защите их прав (свидетель, эксперт, специалист, переводчик, понятые, . секретарь судебного заседания и др.); 4) нарушения уголовно-процессуального закона, допускаемые представителями трудовых коллективов и общественных организаций (общественные обвинители и защитники, представители предприятий, учреждений, организаций, в которых учился или работал несовершеннолетний обвиняемый и т.д).

Дадим краткую характеристику субъектов уголовно-процессуальных нарушений. Начнем ее с характеристики относящихся к государственным органам и должностным лицам. В связи с изменениями в уголовно-процессуальном законодательстве расширился круг этих субъектов процессуальных нарушений.

Прежде всего наиболее нетерпимыми являются нарушения уголовно- процессуального закона, допускаемые судом, судьей или коллегией присяжных заседателей. Если раньше суд первой инстанции действовал в составе председательствующего (профессионального судьи) и двух народных заседателей, то теперь уголовные дела в суде первой инстанции рассматриваются коллегиально или единолично; коллегиальное рассмотрение дел по первой инстанции осуществляется судом в составе судьи и двух народных заседателей. Рассмотрение дел во всех судах, кроме районного (городского) суда, может по решению соответствующего суда с согласия обвиняемого осуществляться судом в составе трех профессиональных судей, один из которых является председательствующим (коллегией судей) /1.11 - 1981. №28. Ст.976; 1.6. 1992. № 27. ст 1560; №30, ст. 1794; №33. Ст. 131; 1997. №1. Ст.1/.

В соответствии с ч.1 ст. 10 Закона “О судоустройстве РСФСР” рассмотрение гражданских и уголовных дел в судах осуществляется коллегиально и единолично; в суде первой инстанции - с участием

48

присяжных заседателей, народных заседателей либо коллегией из трех профессиональных судей или единолично судьей’71.10 - 1993. №33. ст.1313/. Федеральным законом Российской Федерации “О внесении изменений и дополнений в статью 3 Федерального закона “ О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации” /Российская газета. 1997г. 4 марта. №43-44/ часть вторая статьи 15 Уголовно-процессуального кодекса вступает в силу с 1 июля 1998 года. Такое решение объясняется недостаточным кадровым и ресурсным обеспечением судов, в компетенцию которых входит рассмотрение уголовных дел в указанном в ч.2 ст. 15 УПК составе суда, а именно: коллегией профессиональных судей.

Подсудность уголовных дел определяется ст. ст. 35-42 УПК, а в суде присяжных - ст. 421 УПК. Суд присяжных в краевом, областном, городском суде действует в составе судьи и двенадцати присяжных заседателей. При осуществлении правосудия присяжные заседатели (как и народные заседатели) приобретают процессуальный статус должностного лица (судьи).

В суде с участием присяжных заседателей функция осуществления правосудия разделена на разрешение вопросов факта и разрешение вопросов права. Значительные изменения претерпела и стадия предания суду. Теперь глава двадцатая УПК (ст.ст.221-239) носит название “Полномочия судьи до судебного разбирательства дела и подгото вительные действия к судебному заседанию”. Изменилось не только название рассматриваемой стадии, но и некоторые ее существенные черты. Например, если в некоторых случаях подлежащие решению вопросы в этой стадии прежде рассматривались коллегиально, то теперь все вопросы решаются судьей единолично.

49

Введена также судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, осуществляемая судьей единолично (ст. 220-2 УПК). Таким образом, субъектами нарушений уголовно-процессуального закона в судебных стадиях являются судьи, суд, коллегия присяжных заседателей.

В числе субъектов нарушений уголовногОу’закона следует назвать и

прокурора. В соответствии с п.6 ст.34 УПК под прокурором понимаются

Генеральный прокурор Росссийской Федерации, прокуроры республик в

составе РФ, краев, областей, прокуроры городов, действующие на правах

прокуроров областей, прокуроры автономной области,
автономных

округов, районные и городские прокуроры, военные, транспортные и

другие прокуроры, приравненные к прокурорам областей, районным или

городским прокурорам, их заместители и помощники,
прокуроры

отделов и управлений прокуратур, действующие в пределах
своей

компетенции. Процессуальное положение прокурора в
уголовном

процессе тоже претерпело значительные изменения. Ныне из предмета

прокурорского надзора исключена процессуальная деятельность суда по

рассмотрению уголовных дел. В уголовном процессе на
прокурора

возложена функция уголовного преследования. Круг
процессуальных

полномочий прокурора в суде определен в ст. ст. 35-36 Федерального

закона “О прокуратуре Российской Федерации” от 17 ноября 1995 года,

согласно которым прокурор участвует в рассмотрении дел судами в

случаях, предусмотренных процессуальным законодательством

Российской Федерации и другими федеральными законами; осуществляя

уголовное преследование в суде, прокурор выступает в качестве

государственного обвинителя. Полномочия прокурора, участвующего в

судебном рассмотрении дел, определяются
процессуальным

законодательством РФ.

50

Прокурор или его заместитель в пределах своей компетенции приносит в вышестоящий суд кассационный или частный протест на незаконное или необоснованное решение, приговор, определение или постановление суда /1.11 -1995. №47. Ст 4471/.

Существенными особенностями характеризуется процессуальное

положение прокурора в суде присяжных. Специфическими здесь являются

процессуальные последствия отказа прокурора от обвинения. В ч. 1 ст.430

УПК указывается, что отказ от обвинения может быть заявлен

прокурором на любом этапе предварительного слушания или

разбирательства дела судом присяжных. В ч.2 ст.430 УПК закреплено, что

в случае полного или частичного отказа прокурора от обвинения на

предварительном слушании суд прекращает дело полностью или
в

соответствующей части. Отказ прокурора от обвинения в стадии

судебного разбирательства при отсутствии возражений со
стороны

потерпевшего влечет прекращение дела полностью или
в

соответствующей части за недоказанностью участия обвиняемого
в

совершении преступления, либо если это деяние не содержит состава

преступления, за отсутствием в деянии состава преступления. Однако в

литературе по этому вопросу высказано и иное мнение. В процессуальной

литературе различают три вида обвинения: публичное, субсидиарное и

частное. Суд присяжных рассматривает дела только публичного

обвинения. По мнению И.Л. Петрухина, по таким делам обвинение,

поддерживаемое потерпевшим, не является частным (ст.27 УПК), но оно и

не публично, поскольку потерпевший не выступает от имени государства.

Поддерживаемое потерпевшим в суде присяжных обвинение по своей

природе субсидиарно. Оно как бы присоединяется к
публичному

обвинению, но при отказе прокурора от обвинения оно утрачивает

юридическое значение, поскольку уже не является субсидиарным и в то же

время не становится частным. Вот почему уголовное дело должно быть

51

прекращено при отказе прокурора от обвинения в суде присяжных /2.243 -С. 136-137/. Субъектом уголовно-процессуальных нарушений прокурор может быть как в досудебных, так и в судебных стадиях.

Однако в качестве субъекта существенных нарушений уголовно- процессуального закона прокурор может быть лишь в досудебных стадиях процесса (например, когда он принял уголовное дело к своему производству и выполнял процессуальные полномочия и обязанности следователя).

Субъектом уголовно-процессуальных нарушений часто является следователь. В соответствии с п.7 ст.34 УПК под следователем понимается следователь прокуратуры, следователь органов внутренних дел, следователь органов федеральной службы безопасности, следователь федеральных органов налоговой полиции.

Следователь в качестве субъекта уголовного процесса, “все решения о направлении следствия и производстве следственных действий … принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение” (ч.1 ст. 127 УПК). Поскольку следователь наделен властными полномочиями, то он, естественно, может быть субъектом уголовно-процессуального нарушения, в том числе и существенного.

Субъектом нарушений уголовно-процессуального закона, относящимся к должностным лицам, является начальник следственного отдела (п.ба ст.34 и ст.127-1 УПК). В соответствии с п.ба ст.34 УПК под начальником следственного отдела понимается начальник следственного комитета, управления, службы, отдела, отделения, группы органов внутренних дел, органов федеральной службы безопасности, федеральных органов налоговой полиции и его заместители, действующие в пределах своей компетенции.
Процессуальные полномочия начальника

52

следственного отдела определены в ст. 127-1 УПК. Нарушения уголовно-процессуального закона со стороны начальника следственного отдела могут выражаться как в превышении им предоставленных процессуальным законом полномочий, так и в ненадлежащем исполнении им своих процессуальных обязанностей.

Субъектом уголовного процесса является лицо, производящее дознание. В п.31 ст. 12, ст.72 проекта УПК (Общая часть) ГПУ это должностное лицо именуется дознавателем /1. 16/. Такой же термин, как более краткий, мы будем использовать и в дальнейшем. Поскольку дознавателем может быть признано только должностное лицо, указанных в ст.117 УПК органов, наделенное правомочием производства предварительного расследования в форме дознания, а также иное должностное лицо органа дознания, которому распоряжением его начальника поручено производство отдельных процессуальных действий, предварительно раскроем вопрос о системе органов дознания. В соответствии со ст. 117 УПК органами дознания являются:

1) милиция; 2) 3) командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений - по делам о всех преступлениях, совершенных подчиненными им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения ими сборов; по делам о преступлениях, совершенных рабочими и служащими Вооруженных Сил РФ, в связи с исполнением служебных обязанностей или в расположении части, соединения, учреждения; 4) 3) органы федеральной безопасности - по делам, отнесенным законом к их ведению;

4) начальники исправительно-трудовых учреждений, следственных изоляторов - по делам о преступлениях против установленного порядка несения службы, совершенных сотрудниками этих учреждений, а равно по

53

делам о преступлениях, совершенных в расположении указанных учреждений;

5) органы государственного пожарного надзора - по делам о пожарах и о нарушении противопожарных правил;

6) органы пограничной службы Российской Федерации - по делам о нарушении режима Государственной границы Российской Федерации, пограничного режима в пунктах пропуска через Государственную границу Российской Федерации, а также по делам о преступлениях, совершенных на континентальном шельфе Российской Федерации. 7) 8) капитаны морских судов, находящихся в дальнем плавании, и начальники зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой; 9) 10) федеральные органы налоговой полиции - по делам, отнесенным к их ведению; 11) 9) таможенные органы Российской Федерации - по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 188, 189, 190, 193 и 194 Уголовного Кодекса Российской Федерации (в редакции Закона РФ от 21 декабря 1996 г.) /1.11. 1996. №52/.

В соответствии с УПК деятельность органов дознания различается в зависимости от того, действуют ли они по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, или же по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно (ч.З ст.118). Процессуальные нарушения допускаются как при первом, так и при втором виде дознания. Процессуальные нарушения по делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно, однотипны с допускаемыми следователями.

Другие участники уголовного процесса могут быть субъектами так называемых несущественных процессуальных нарушений, например, когда обвиняемый нарушает обязанности, возложенные на него в связи с

54

избранием меры пресечения в виде подписки о невыезде, или когда

ж свидетель или потерпевший без уважительных причинх являются по

вызову дознавателя, следователя, прокурора, судьи или суда. То же

можно сказать и о представителях трудовых коллективов
или

общественности и других участниках, не охватываемых
группой

государственных органов и должностных лиц, ведущих
уголовный

процесс.

В связи с положениями нового законодательства, а именно: Федерального конституционного закона Российской Федерации “О судебной системе Российской Федерации” /1.11 - 1997. №1. Ст.1/ - субъектами исследуемых нарушений будут мировые судьи (ст.28) и судьи апелляционных судов (ч.2 ст.36). Их полномочия будут определяться федеральным законом и законом субъекта Российской Федерации.

В новом УПК возможно изменение круга субъектов уголовного процесса. В проектах УПК Российской Федерации уже упоминаются участники уголовного процесса, о которых нет указаний в УПК РСФСР 1960 г. Это, например, частный детектив,

правопреемник потерпевшего, наблюдатель /Проект, подготовленный под руководством С.А. Пашина/. Возможно изменение процессуального статуса защитника, в частности, предоставление ему права на самостоятельный сбор доказательств по уголовным делам. Поэтому названные выше новые участники уголовного процесса также могут стать субъектами процессуальных нарушений, а в некоторых случаях - субъектами существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

Классификация нарушений уголовно-процессуального закона может быть произведена по способам их совершения. По этому критерию на основе ч.1 ст. 345 УПК, по нашему мнению, могут быть выделены 3 группы таких нарушений:

55

1) совершенные путем лишения прав участников
уголовного процесса;

2) совершенные путем стеснения этих прав; 3) 4) совершенные иным путем. 5) Если первые группировки уголовно-процессуальных нарушений не вызывают затруднений при толковании и исследованы в литературе, то последняя из них нуждается в пояснении. Раскрывая содержание этой группы нарушений, Л.А. Воскобитова пишет, что такие нарушения совершаются “в том числе путем неполного или неправильного выполнения правовых предписаний, некачественного, несоответ ствующего требованиям закона оформления или неоформления произведенных действий и принятых решений” /2.39 - С. 134/. Иначе гово ря, Л.А. Воскобитова этот способ нарушений сводит к дефектам в оформлении процессуальных действий и решений. Однако, как нам представляется, рассматриваемый способ процессуальных нарушений этим не исчерпывается. К уголовно-процессуальным нарушениям последней группы, кроме названных, должны быть отнесены также нарушения установленных законом условий производства процессуальных действий, путем нарушения последовательности совершения процессуальных действий, путем нарушения процессуальных сроков, пределов компетенции органов и должностных лиц, ведущих производство по делу.

В ч.1 ст.1, ч.1 ст.2, ч.1 и ч.2 ст. 13, ч.4 ст.22, ч.2 ст.25, ч.1 ст. 152 Проекта УПК РФ (Общая часть), подготовленного под руководством С.А. Пашина, говорится о несоблюдении процедуры судопроизводства. В ч.1 ст. 153 этого же документа употребляется и термин “надлежащая процессуальная форма”. Оценивая эти новеллы в терминологии УПК, отметим, что определение понятия существенного нарушения уголовно- процессуального закона через близкое или даже аналогичное ему

56

(несоблюдение процедуры судопроизводства), как это сделано в ст.433 проекта УПК Министерства юстиции 1995 года /1.17/. представляется неприемлемым. Если изложить эту же мысль по-другому, то получается, что существенными нарушениями уголовно-процессуального закона являются те, которые путем несоблюдения процедуры (иначе говоря, путем опять-таки нарушения) привели к указанным в проекте УПК последствиям. К тому же следует предостеречь против употребления в новом УПК термина “процедура”. Скорее всего в этом проявляется влияние американской доктрины и практики, где весьма широко применяется термин “надлежащая правовая процедура”. Мы не против заимствования положительного зарубежного опыта. Однако сами зарубежные ученые, в том числе американские, термин “процедура” считают туманным и расплывчатым /2.114 - С.40-41/. То же отмечается и отечественными исследователями /2.210 - С.26/.

В теории отечественного уголовного процесса высказано суждение о том, что не следует отождествлять понятие “процедура” с понятием “процессуальная форма”. Последняя в сравнении с первой выражает более высокий уровень юридизации регламента общественных отношений и должна и впредь рассматриваться как форма лишь уголовного и гражданского судопроизводства” /2.103 - С.70/.

Употребляемый в доктрине уголовного процесса /2.191 - С. 67, 69, 93 /2.240 - С.28/, а также в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ /1.14. - С. 568-569/ термин “процедура” не несет в себе никакой иной смысловой нагрузки, кроме как процессуальная форма. Поэтому следует считать неудачным многократное употребление в проектах УПК термина “надлежащая правовая процедура”. По приведенным соображениям мы против использования в будущем УПК термина “надлежащая правовая процедура”, поскольку он ничего нового по сравнению с термином “процессуальная форма” не привносит.

57

Нарушения уголовно-процессуального закона могут быть классифицированы также и по правовым последствиям, которые влечет их установление, на следующие группы: 1) нарушения уголовно- процессуального закона, влекущие процессуальные последствия; 2) нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие непроцессуальные последствия. В свою очередь нарушения уголовно- процессуального закона, влекущие процессуальные последствия, могут быть подразделены, на мой взгляд, на следующие виды:

а) влекущие отмену процессуальных актов;

б) влекущие изменение процессуальных актов;

в) влекущие направление дела для производства дополнительного расследования;

г) влекущие признание процессуальных актов недействительными;

д) влекущие вынесение частного определения (или постановления);

е) влекущие различные формы прокурорского реагирования.

Небезынтересной является и классификация нарушений уголовно- процессуального закона на восполнимые и невосполнимые. Иногда говорят об устранимых и неустранимых нарушениях /2.31 - С.281-282; 2.123 - С.85/. Например, допущено нарушение, заключающееся в том, что осмотр места происшествия проводился без понятых. В судебном разбирательстве,на предварительном расследовании в случаях утраты следами своих информационных свойств восполнить, устранить это нарушение невозможно. Или другая ситуация. Допустим, допрос обвиняемого производился без ознакомления его с содержанием ст. 51 Конституции РФ. Такое нарушение возможно устранить путем повторного допроса, но уже с разъяснением обвиняемому содержания названной статьи.

Рассматриваемые нарушения могут быть классифицированы на типичные и нетипичные. Примерами последних являются

58

неутверждение обвинительного заключения прокурором, неподписание приговора кем-либо из судей, рассмотрение уголовного дела в отсутствие подсудимого и др. Типичными нарушениями уголовно- процессуального закона являются различные случаи нарушения права обвиняемого (подсудимого) на защиту, не соответствующее требованиям закона оформление следственных и иных процессуальных действий и др.

Изучение дел, рассмотренных Кировским и Фрунзенским районными судами г. Ярославля, показывает, что типичными процессуальными нарушениями являются неуказание повода к возбуждению уголовного дела, решение вопроса о возбуждении уголовного дела с нарушением указанных в законе сроков, неуказание в протоколах задержания его мотивов, отсутствие анализа в

обвинительных заключениях всех видов доказательств и др. /3.1/.

Нарушения уголовно-процессуального закона могут быть подразделены на выявленные и латентные, то есть невыявленные. По данным Т.Г. Морщаковой, среди последних более всего приходится на те случаи, когда приговор не отменяется при наличии существенных нарушений процессуального закона /2.192- С.230-231/.

59

Глава 2. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона, их виды и процессуальные последствия

§ 1. Правовая и доктринальная характеристика существенных нарушений уголовно-процессуального закона

Существенные нарушения уголовно-процессуального закона получили определенное распространение в следственной и судебной практике. По данным нашего обобщения кассационной практики Ярославского областного суда за 1978 - 1983 и 1993 - 1996 годы (9 месяцев), доля отмены приговоров в связи с существенными нарушениями уголовно- процессуального закона характеризуется следующими данными (в процентах к общему числу отмененных приговоров ).

1978 1979 1980 1981 1982 1983 средний показатель 20,1 11,3 22,9 19,0 13,8 26,4 18,9 В 1993-1996 г.г. (9 месяцев) распространенность существенных нарушений по материалам обобщения кассационной практики отмененных приговоров Ярославского областного суда составила:

1993 1994 1995 1996 (9 месяцев) средний показатель 16,7 12,4 13,2 14,5 14,2 Сравнение данных этих периодов показывает, что средний показатель за 1993 -1996 (9 месяцев ) годы снизился по сравнению с периодом 1978 - 1983 г.г. на 4,7 %. Означает ли это, что произошло снижение числа рассматриваемых нарушений? Думается, что нет. В 1993-1996 г.г. произошли изменения в структуре общей массы нарушений

60

закона, выявленных при отмене приговоров коллегией по уголовным делам Ярославского областного суда, увеличилось число нарушений, Предусмотренных ст.346 УПК в качестве кассационного основания. Это вызвано принятием Закона РСФСР от 1 июля 1994 года. Именно за счет многочисленных нарушений требований этого закона, внесшего изменения в УК РСФСР, произошло снижение процента существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

В теории уголовного процесса определение понятия существенных

нарушений уголовно-процессуального закона дается на
основе

характеристики признаков этого понятия, сформулированных в ст.345

УПК, с добавлением иных признаков. Так, Г.А. Ерофеев пишет, что

существенными нарушениями уголовно-процессуального закона следует

признавать в зависимости от характера и причин такие допускаемые

судом и судьей, прокурором, следователем, органом дознания и лицом,

производящим дознание, нарушения норм-принципов, иных
общих

положений, полномочий участников процесса и других
правил

нормативного характера в предварительном и судебном производстве,

которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав

участвуюших в деле лиц, несоблюдения процедуры судопроизводства или

иным путем помешали всесторонне, полно и объективно исследовать

обстоятельства дела, повлияли или могли повлиять на постановление

правосудного приговора”/2.83- С.35/.

Положительным в приведенном определении является то, что в нем четко определены субъекты рассматриваемых нарушений, указано, что они допускаются в предварительном и судебном производстве. Однако, по нашему мнению, в эту дефиницию нецелесообразно включать указание на признак несоблюдения процедуры судопроизводства. Соображения на этот счет нами высказаны в §2 гл.1 диссертации. Для оценки процессуального нарушения как существенного не имеют

61

значение также причины, по которым допущено
соответствующее нарушение. Выяснять причины нарушений
уголовно-процессуального закона, конечно, необходимо, но в
иных целях, в частности для совершенствования законодательства, недопущения их в следственной и судебной практике, в интересах поиска наиболее экономных способов их устранения и предупреждения. Неудачным в определении Г.А. Ерофеева представляется и отнесение к существенным нарушений норм-принципов и иных общих положений. Дело в том, что некоторые нарушения норм-принципов не имеют
отношения к кассационному основанию, охватываемому
понятием существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Например, нарушение требований нормы-принципа о
всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела составляет самостоятельное кассационное основание, предусмотренное ст.343 УПК. К тому же принципы уголовного процесса как положения общего характера чаще реализуются не самостоятельно, а через правовые нормы более частного характера. В конечном итоге нарушение норм-принципов - это и нарушение требований отдельных статей УПК. По меньшей мере неточным является суждение о том, что существенными нарушениями уголовно- процессуального закона следует считать те, “которые заключаются в нарушении какого-либо основного принципа уголовного процесса, хотя бы невозможно было установить, что это нарушение в данном
конкретном случае отразилось на правильности тех выводов, к которым по делу пришли следователь, прокурор, судьи” /2.278 - С.25/. В ст.417 проекта УПК, подготовленного рабочей группой Министерства юстиции РФ, сказано: “Существенными нарушениями уголовно- процессуального закона признаются нарушения принципов и иных общих положений настоящего Кодекса при судебном рассмотрении
дела, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участвующих в деле лиц, несоблюдения

62

процедуры судопроизводства или иным путем помешали всесторонне и объективно исследовать обстоятельства дела, повлияли или могли повлиять на правосудность приговора” /1.17/. Аналогичная дефиниция рассматриваемых нарушений дается в ст.433 проекта УПК, подготовленного совместно Министерством юстиции РФ и НИИ Генеральной прокуратуры /1.18/. Неудачным в ней является отсутствие указания на то, что эти нарушения не только помешали, но и могли помешать всесторонне и объективно исследовать обстоятельств дела. К тому же, в тексте этих дефиниций говорится лишь о всестороннем и объективном исследовании и не упоминается о полном, что является, по нашему мнению, пробелом. Это можно было бы объяснить тем, что авторы проекта присоединились к мнению некоторых ученых (В.Т.Томина) о том, что требование закона о полном исследовании обстоятельств дела, полном раскрытии преступлений избыточно /2.313 - С.46/. Однако такое объяснение не может быть принято в качестве убедительного, так как в ч.З ст. 19 этого же проекта указывает на полное исследование обстоятельств дела.

Научный интерес представляет определение понятия существенных нарушений уголовно-процессуального закона, предложенное Л.А. Воскобитовой. Кроме признаков таких нарушений, предусмотренных в ст.345 УПК, она указывает на то, что существенные нарушения встречаются в любой стадии процесса, нарушают порядок получения доказательств или пределы компетенции органов и должностных лиц, осуществляющих уголовный процесс, последовательность движения и порядок перехода дела из одной стадии в другую, а также нарушают требования закона, предъявляемые к уголовно-процессуальным документам. В дефиниции рассматриваемых нарушений Л.А. Воско битовой удачно подчеркивается, что они помешали не только всесторонне, но и полно и объективно рассмотреть дело /2.39 -

63

С.141/. Эти признаки существенности нарушений уголовно - процес суального закона вполне приемлемы и заслуживают поддержки.

Существенное нарушение уголовно-процессуального закона Л.Д. Калинкина характеризует как “совершенное на досудебных стадиях либо при рассмотрении дела в суде первой инстанции правонарушение, выражающееся в отступлении от предписаний уголовно- процессуальных норм, которое путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса либо иным способом помешало всесторонне, полно и объективно расследовать и рассмотреть дело и повлекло или могло повлечь постановление незаконного и необоснованного приговора, определения или постановления, затрудняет или делает невозможной проверку их
законности вышестоящим судом” /2.109 - С.30/. Положительным является то, что в приведенном суждении существенные нарушения рассматриваются в качестве основания для возвращения дела для
производства дополнительного расследования не только судом первой инстанции, но и прокурором, а также то, что такие нарушения могут иметь место в кассационном и надзорном производстве /2.109 - С.31/. Ею дано общее определение понятия существенных нарушений уголовно - процессуального закона, применимое ко всем стадиям уголовного процесса /2.109 - С.29/, что является положительным.

В УПК некоторых союзных республик бывшего СССР дефиниции существенных нарушений уголовно-процессуального закона отличаются от сформулированных в ст. 345 УПК РСФСР. Так, в ч.1 ст.330 УПК Казахстана сказано: “Существенными нарушениями уголовно - процес суального закона, влекущими отмену приговора с направлением дела на новое рассмотрение или расследование, являются такие нарушения прав участников процесса или иные нарушения, которые воспрепятствовали или могли воспрепятствовать суду объективно и всесторонне рассмотреть дело и вынести законный и обоснованный приговор”. 4.1 ст.370 УПК

64

Украины существенными нарушениями уголовно - процессуального закона признает те, “которые ограничили осужденного в осуществлении его права на защиту или ограничили права потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, или иначе препятствовали или могли воспрепятствовать суду объективно, полно и всесторонне рассмотреть дело и вынести законный и обоснованный приговор”. В УПК Казахстана не указаны способы анализируемых нарушений, что нельзя признать удачным. В УПК Украины подробно перечислены те участники уголовного процесса, чьи права ограничены или стеснены, что является, на наш взгляд, положительным моментом этой дефиниции.

В постановлении № 2 Пленума Верховного Суда РСФСР от 17

апреля 1984 года “О некоторых вопросах, связанных с применением

судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел

для дополнительного расследования” рекомендуется направлять дело на

дополнительное расследование по основанию, предусмотренному в п.2 ч.1

ст.232 УПК, “если допущенные органом дознания или предварительного

следствия нарушения уголовно-процессуального закона привели к

лишению или стеснению гарантированных законом прав участников

процесса или иным путем повлияли или могли повлиять
на

всесторонность, полноту и объективность исследования по делу “Л.20 -

С.465-466/. Аналогичная позиция Пленума Верховного Суда Российской

Федерации нашла закрепление в постановлении № 5 от 23 августа 1988 г.

“О повышении роли судов кассационной инстанции в обеспечении

качества рассмотрения уголовных дел” (в ред. постановления Пленума №

11 от 21 декабря 1993 г.), в п.9 которого указывается, что при

кассационном рассмотрении дела суд обязан проверить, соблюдены ли

органами расследования и судом гарантированные законом права

участников процесса, соответствует ли содержание
процессуальных

документов (в частности, постановления о привлечении в
качестве

65

обвиняемого, обвинительного заключения, постановления о назначении судебного заседания, приговора требованиям закона, обоснованы ли материалами дела выводы суда первой инстанции о доказанности либо недоказанности обвинения, квалификации преступления, мере наказания) /2.20 - С. 501-502/. Как видно, Пленум возможность признания нарушений

оАКОИЛ

уголовно-процессуального существенными связывает и с досудебными

стадиями уголовного процесса. В литературе при анализе предписания,

Ш закрепленного в п.2 ст.232;указывалось, что под нарушениями, о которых

в нем идет речь, надо понимать не любое отступление от предписаний

уголовно-процессуального закона, а несоблюдение процессуальной

формы проведения одного или нескольких процессуальных действий,

ставящее под угрозу достижение истины или охраняемые законом права и

законные интересы участников процесса /2.358 - С.29-30/. Такая же мысль

проводится и в трудах других ученых /2.362 - С.39-43/.

Приведенные выше трактовки понятия существенных нарушений уголовно-процессуального закона правильно, с той или иной стороны, характеризуют эту процессуальную категорию. Однако, как пред ставляется, в них не нашли отражения некоторые существенные признаки этого понятия. Не обращается внимание на то, что речь идет о нарушении процессуальной формы. На это правильно указал Я.О.Мотовиловкер. Он же писал, что в УПК 1923 года рассматриваемые нарушения процес суального закона более удачно назывались “Существенные нарушения форм судопроизводства” /2.196 - С. 267/.

По вопросу трактовки понятия процессуальной формы в литературе высказаны различные суждения. Так, Р.Д. Рахунов ее определял как регламентированные правом порядок, принципы и систему уголовно- процессуальной деятельности, установленные в целях достижения задач уголовного судопроизводства и обеспечения прав и законных интересов его участников /2.261 - С.84/. Такое определение
рассматриваемого

66

понятия представляется излишне широким. В него вряд ли следует включать указание на принципы и систему уголовно-процессуальной деятельности. Последняя, как отмечается в литературе, является одним из элементов содержания уголовного процесса /2.361 - С. 53/. Что же касается принципов уголовного процесса, они безусловно влияют на форму уголовного судопроизводства, но в содержание процессуальной формы не входят.

М.С. Строгович процессуальную форму рассматривал как совокупность условий, установленных процессуальным законом для совершения органами следствия, прокуратуры и суда тех действий, которыми они осуществляют свои функции в области расследования и разрешения уголовных дел, а также для совершения гражданами, участвующими в производстве по уголовному делу тех действий, которыми они осуществляют свои права и выполняют свои обязанности /2.295 - С. 51/. Под рассматриваемой категорией некоторыми авторами понимаются также “ условия совершения, последовательность и порядок оформления уголовно-процессуальных действий /2.321 - С. 20/, порядок, условия и способы совершения процессуальных действий /2.326 - С. 15/, форму, в которую облекается то или иное процессуальное действие, а

\ЛГЙ( Г&Нх

также сроки для производства того или иного процессуального /2.198 - С. 72/.

Однако каждое из приведенных мнений относительно понимания содержания процессуальной формы не охватывает тех или иных существенных ее признаков. Более полным нам представляется определение понятия процессуальной формы, предложенное В.Н. Шпи левым. Под таковой он понимает совокупность условий, преду смотренных процессуальным законодательством для совершения процессуальных действий, их последовательность, порядок закрепления и оформления процессуальных действий, процессуальные сроки /2.361 -

67

С. 102-103/. Именно из такого понимания существа процессуальной формы мы будем исходить лри дальнейшем исследовании существенных нарушений форм уголовного судопроизводства.

При использовании впредь суждений процессуалистов по рассматриваемому вопросу мы не будем менять терминологию соответствующего автора, а когда речь пойдет о нарушениях уголовно- процессуального закона, то будут иметься в виду нарушения уголовно - процессуальной формы.

Существенные процессуальные нарушения в литературе именуют грубыми /2.148 - С. 128 /, особенно грубыми /2.254 - С.265 /, грубейшими /2.208 - С. 57/, первостепенными /2.296 - С. 380/. О грубейшем нарушении речь шла и в некоторых постановлениях Верховного Суда СССР /1.20 -С.316/. Однако, как представляется, такого рода характеристики ничего нового в понимание существенных нарушений уголовно-процессуального закона не привносят.

Попытка определения сопоставительной тяжести процессуальных нарушений была предпринята в 1974 году методом шкалирования. Была составлена шкала, на основании которой определялись степень соответствия судопроизводства требованиям уголовного и уголовно- процессуального законодательства, а также уровень профессиональной грамотности и общей культуры судебных работников при составлении процессуальных документов. В шкале были выделены следующие 7 позиций: доказанность обвинения, правильность квалификации преступления, выбора меры наказания, процессуальные нарушения, уровень профессиональной грамотности и культуры при составлении приговора, определений и постановлений судьи по делу, мотивировка приговора и качество составления процессуальных документов: протокола судебного заседания и приговора. Этим признакам соответствуют семь разделов шкалы /2.191 - С. 198/.
Выбранные

68

количественные показатели (баллы) позволили обобщить различные качественные характеристики деятельности суда по рассмотрению уголовного дела, определить, какое отклонение от требований закона больше, существеннее и насколько больше в соотношении с другими. Однако автор шкалы оговаривается, что “как и вообще при использовании метрического шкалирования с определенными единицами измерения, заранее допускается некоторая условность количественных показателей. Они не могут претендовать на то, чтобы в той или иной количественной форме передать всю информацию о качестве рассмотрения дела по всем выделенным признакам”. Для нахождения исходных характеристик количественных показателей был использован метод экспертных оценок /2.191 - С.200/. В отдельном разделе шкалы, рассчитанной на оценку рассмотрения дела, закончившегося вынесением обвинительного приговора, и названном “Процессуальные нарушения” были предусмотрены следующие позиции: 1) нет процессуальных нарушений; 2) имеются несущественные процессуальные нарушения; 3) имеются существенные процессуальные нарушения при рассмотрении второстепенного обвинения; 4) имеются существенные процессуальные нарушения /2.191 - С.203 /. Как видно, градация процессуальных нарушений в шкале проводится на существенные и несущественные.

При изучении опубликованной и местной судебной практики мной выявлены следующие существенные нарушения уголовно- процессуального закона:

  • описательная часть приговора не содержит описания преступного деяния, признанного доказанным (3.4 - 1995. №11. С. 11);

  • приговор основан на доказательствах, не рассмотренных в судебном заседании (3.3.);

  • отсутствие переводчика у обвиняемого, не владевшего языком, на котором велось судопроизводство (3.4 -1986. №3. С30-31)

69

  • участие в деле прокурора, являвшегося родственником следователя (3.5-1985. №4. С.8);

  • вручение копии обвинительного заключения с
    нарушением указанного в законе срока (3.3);

  • отсутствие в приговоре какой - либо из его частей: резолютивной (3.3.) или описательной части(3.3.);
  • неконкретность предъявленного обвинения (3.3);
  • вынужденный отказ от защитника (3.3);
  • неподписание приговора народным заседателем (3.3);
  • отсутствие жалобы потерпевшего по делу частного обвинения (3.3);
  • внесение в приговор многочисленных исправлений, которые не были оговорены и подписаны составом суда (3.3);
  • внесение в приговор или определение изменений (судом или судьей) после их провозглашения либо незаконное исправление ошибки путем вынесения определения в порядке ст.ст.368, 369 УПК (3.4 -1971. №З.С.15;1972.№6. С. 15);
  • непредоставление подсудимому возможности выступить в судебных прениях при отсутствии у него защитника (3.3);

  • невыполнение требований ст.201 УПК (3.3);

  • указание в подлиннике приговора фамилий 4 народных заседателей, в копии приговора - народных заседателей В. и Г., в протоколе судебного заседания - К. и Е. (3.3);

  • невручение обвинительного заключения в переводе на язык, которым владел обвиняемый (3.3);

  • проведение судебного разбирательства с участием общественного обвинителя при отсутствии защитника (3.3);
  • рассмотрение дела в отсутствие секретаря судебного заседания (3.3);

70

  • в приговоре не конкретизировано обвинение (3.3);

  • подсудимый не был допрошен по существу предъявленного обвинения (3.3);
  • ограничение обвиняемого во времени при ознакомлении с материалами дела в порядке ст.201 УПК (3.3);
  • после заслушивания последнего слова подсудимых суд не удалился немедленно в совещательную комнату для вынесения приговора, а объявил перерыв на несколько дней (3.3);

  • рассмотрение дела в отсутствие потерпевшего без выяснения причин его неявки (3.3);
  • после судебных прений председательствующий, не вынося определения о возобновлении судебного следствия, задавал вопросы подсудимому, а затем удалился для постановления приговора. Кроме того, при провозглашении приговора был назван один вид исправительно-трудового учреждения, а после провозглашения вид ИТУ был исправлен на другой (3.3);
  • отсутствие в приговоре мотивов принятых решений (3.3);
  • непроведение подготовительной части судебного разбирательства после отложения разбирательства дела (3.3);
  • невручение подсудимому копии жалобы потерпевшего по делу частного обвинения (90г 1290);
  • осуждение лица за преступление, по которому обвинение ему не предъявлялось (3.3);
  • непредоставление подсудимому последнего слова (3.3).;
  • в состав суда входил родственник потерпевшего (3.4 - 1987. №1. С.9/;
  • совмещение функций следователя и переводчика (3.4 - 1980. №1. СЮ/;
  • отказ адвоката от защитительной речи (3.4 -1981. №. 1 С.6);

71

  • представление прокурором после подписания обвинительного заключения второго заключения судебно - медицинского эксперта, с которым не были ознакомлены обвиняемый и потерпевший (3.2);
  • неконкретное изложение обвинения в обвинительном заключении (3.3);
  • участие подсудимого в судебном разбирательстве в качестве свидетеля (3.2);
  • единоличное рассмотрение судьей дела, которое должно быть рассмотрено коллегиально (3.3 -1995. №1. С. 14; №.3);
  • выводы суда в приговоре не мотивированы (3.3);

  • в состав суда входил и.о. судьи, назначенный в порядке, не предусмотренном Конституцией РФ (3.4 -1995. № 3. С. 15);

  • удовлетворение отказа обвиняемого от защитника в случаях, когда он не мог сам обеспечить свою защиту (3.4 - 1984. №1. С. 11-12);

  • неознакомление обвиняемого со всеми материалами дела по окончании расследования (3.4. - 1984. №7. СЮ);

  • обвиняемому необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных (3.4 - 1995. №1. С.14-15; №2. С.8/;
  • несоставление нового обвинительного заключения после дополнительного расследования уголовного дела (3.4 - 1973. №-7. С. 13/;
  • отсутствие в резолютивной части постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого указания на уголовный закон, по которому лицо привлекается в качестве обвиняемого (3.4 -1980. №.6. С 8/;

  • в приговоре не конкретизированы действия каждого из соучастников (3.3);

  • приобщение следователем к делу после выполнения требований ст. 201 УПК некоторых документов (3.3 - 1992. №11. С.5);
  • совмещение функций специалиста и эксперта (3.3 - 1996. СП);

72

  • неразъяснение положений ст.51 Конституции РФ (3.3 - 1996. №10. С.9);
  • оглашение показаний некоторых участников судебного разбирательства в нарушение требований ст.286 УПК (3.3 - 1996. №11. С.9-Ю);
  • нарушение требований ст.201, 203 УПК (33 - 1996. №11. С.8-9);
  • отсутствие в приговоре описания преступного деяния, признанного доказанным (3.4 -1995.№11. С8; 1996. №2. С.13; 1996.№5. СЛО);
  • приговор не подписан председательствующим (3.4 - 1995. №11. С.9).
  • Приговором Фрунзенского районного суда Ярославской области Т. был оправдан. Этот приговор был отменен в кассационной инстанции в связи с нарушением районным судом требований статей 277, 286, 240 УПК, согласно которым приговор должен быть основан на тех доказательствах, которые были рассмотрены в судебном заседании. Кроме того, как видно из материалов дела, в судебное заседание был приглашен К., участвовавший на предварительном следствии в качестве эксперта. В судебное же разбирательство он был вызван в качестве специалиста, допрашивался судом и его ответы на вопросы суд учел при постановлении приговора в числе доказательств (экспертиза в суде не проводилась) /Уголовное дело 1/414 - 95/.

Довольно редкие нарушения требований уголовно-процессуального закона допускались при рассмотрении дел единолично судьями в Тверской и Астраханской областях. Упрощение процессуальной формы, небрежное отношение к таким категориям дел уже отмечалось исследователями /2.157 - С.34-35/. Однако в названных областях пренебрежение процессуальной формой было выражено в редких масштабах. Судебные процессы (судебное разбирательство) по ним не проводилось и приговоры не выносились. “Решения” по таким де-

73

лам выражалось в форме кратких резолюций на обложке представленных материалов, которые и обращались к исполнению. В Астраханской области один из судей “задним числом” вынес по этим делам приговоры /2.258 - С.27/.

По другому делу существенное нарушение уголовно-процессуального закона выразилось в том, что П. участвовал в одном уголовном деле и в качестве специалиста, и в качестве эксперта. В следственном эксперименте он участвовал в качестве специалиста: ему разъяснялись права и обязанности специалиста, предусмотренные ст.133-1 УПК, в процессе следственного эксперимента он действовал как специалист - с участием потерпевшего “ корректировал положение статиста на вышке перед ударом и механизм, нанесения ударов статисту”. П. подписал протокол следственного эксперимерта как специалист. Он же проводил судебно-медицинские экспертизы по вопросам о локализации, характере и тяжести телесных повреждений у потерпевшего, причиненные ему в процессе совершения на него нападения, и о механизме образования пятен крови на его форменной одежде /3.4-1996. - №6. -СИ/.

Ярославским областным судом были признаны основанием для отмены приговора нарушения, выразившиеся в том, что сведения о совершении кражи несколькими лицами не были подтверждены материалами дела. Протоколы допросов Т. доказательственной силы не имеют, так как допросы были проведены оперативными работниками милиции, не имевшими на то письменного поручения следователя, а других доказательств виновности Т. не имеется /3.3.- 1992. Кассационное определение №22 - 47/.

На некоторые нарушения указано в трудах ученых, например, на запоздалое привлечение в качестве обвиняемого /2.79 - С.24/ и др. /2.358-С.29-35; 2.354 - С.20-28/.

74

Эти нарушения вписываются в рамки законодательного определения существенных нарушений уголовно-процессуального закона, содержащегося в ч.1 ст.345 УПК.

Однако, как представляется, некоторые нарушения процессуального закона, признаваемые существенными судебной практикой, не вписываются в рамки их законодательной дефиниции. Например, в п.4 Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 24 декабря 1985 года № 8 “О судебной практике рассмотрения уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов” указывается, что “судам следует иметь в вижу, что существенные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при протокольной форме досудебной подготовки материалов, являются основанием к возвращению их для производства дополнительного следствия. Под такими нарушениями следует понимать:

  • проведение досудебной подготовки по протокольной форме в отношении преступлений, не предусмотренных ст. 414 УПК РСФСР, а также в случаях, когда правонарушитель является несовершеннолетним либо в силу физических или психических недостатков не может осуществлять свое право на защиту;
  • протокол не утвержден начальником органа дознания или отсутствует санкция прокурора на направление материалов в суд;
  • материалы не предъявлялись правонарушителю для ознакомления;
  • орган дознания применил к правонарушителю меру пресечения;
  • в ходе досудебной подготовки были проведены не предусмотренные законом следственные действия” /2.20 - С.473/.

Если первое и третье из перечисленных выше нарушений не вызывают сомнений с точки зрения их оценки как существенных, то остальные не отвечают критериям существенности, указанным в ч.1 ст.345 УПК.
Пленум Верховного суда РСФСР рекомендовал считать

75

существенным такое нарушение как неутверждение прокурором обвинительного заключения (кроме случаев составления им обвинительного заключения), хотя это также не отвечает предусмотренным в ч.1 ст. 345 УПК критериям существенности нарушений.

На практике существенными признавались такие нарушения как отсутствие акта о возбуждении уголовного дела по делу частного обвинения (3.4 - 1993. №8. С. 15); отсутствие постановления следователя о принятии дела к своему производству (3.4 - 1884. №7. С. 10).

В литературе уже высказывались возражения против признания судебной практикой отдельных нарушений процессуального закона существенными. Так, Я.О.Мотовиловкер писал, “что если обвинительный приговор является обоснованным, то кассационная инстанция не должна отменить приговор только потому, что в деле отсутствует акт предания суду. По его мнению, отмена в таком случае правильного по существу обвинительного приговора для того, чтобы в стадии предания суду признать наличие оснований для предания обвиняемого суду, означала бы совершенно бесцельное повторение процесса” /2.196 - С. 166; 2.198 -С.73-77/.

Это суждение, однако, вызвало резкую критику в литературе. Например, В.М. Савицкий писал, что отсутствие акта о предании суду юридически означает, что дело не проходило этой обязательной стадии, что из системы судебного контроля выпало одно из наиболее существенных ее звеньев. Он отметил: “Если так будет дозволено расценивать отсутствие в деле сведений, предавался ли вообще обвиняемый суду, то какой может быть спрос за неправильное юридическое оформление либо оставление без всякого оформления более частных следственных и судебных действий?” /2.266 - С.227 - 228 /.

76

Суждения Я.О.Мотовиловкера безусловно имеют под собой определенные основания. Но надо было, прежде всего, задаться вопросом о критериях отнесения (или неотнесения) упомянутого нарушения к существенным или несущественным. И если прийти к выводу о том, что последние не вписываются в рамки определенных законом критериев, то было бы целесообразно поставить вопрос об их законодательном изменении. Иначе за подобными суждениями, хотя и высказываемыми с самыми благими пожеланиями (а именно, в интересах предупреждения бесцельного повторения процесса, в целях борьбы с формализмом), проводится мысль о противопоставлении законности и целесообразности. Закон требует одного, но об этом можно забыть ввиду наличия приведенных соображений.

Что касается соображений В.М.Савицкого, то, как нам представляется, в них смещены акценты. Мысль его в том, что нужен спрос с практических работников за все процессуальные нарушения, безусловно верна. Но в его критике вне поля зрения остался вопрос о соответствии некоторых нарушений форм судопроизводства критериям существенности, предусмотренных законом.

В литературе высказано суждение о том, что “в ряде случаев нарушение процессуальной формы само по себе незначительное, все же должно быть признано существенным, так как оно свидетельствует о небрежности, проявленной следователем, прокурором, судьями, об отсутствии у них должной внимательности, о неправильном понимании закона и т.п.” /2.275 - С.25/. Отнесение к существенным процессуальных нарушений, которые не отвечают указанным в законе признакам и, прежде всего, - критериям существенности, является серьезным недостатком приведенного суждения. Некоторые авторы также неудачно предлагают к существенным относить те нарушения, “…которые противоречат задачам уголовного судопроизводства” /2.329 - С.99/, а

77

также “всякое нарушение судами первой и второй инстанции категорических предписаний закона” /2.121 - С. 127/. Однако, при этом не учитывается, что любое без исключения нарушение процессуального закона (в том числе и так называемое несущественное) противоречит задачам уголовного судопроизводства, в числе которых называется обеспечение правильного применения закона (ст.2 УПК). Следует также учесть и то, что многие категорические предписания закона, будучи нарушенными, не могут быть отнесены к существенным. Это например, нарушение требований УПК о процессуальных сроках (ч.1 ст. 109, ч.З ст.ст.122,133 и др.).

Нам представляется неприемлемым мнение М. Чельцова и В. Радькова о том, что следовало бы исключить из УПК указание на то, что одним из оснований отмены приговора может быть
существенное нарушение форм судопроизводства. “Наличие в
законе этого или подобного положения, - отметили они, - снижает авторитет процессуального закона. Наоборот, в процессуальном законе следует с особой силой подчеркнуть, что точное исполнение требований процессуального закона имеет особое значение и что отступление от этих требований является недопустимым и порождает произвол” /2.339 - С. 15 /. Позднее В.П. Радьков вновь выразил свое несогласие с нормой действующего закона, разделяющей нарушение процессуального закона на существенное и несущественное, полагая,
что любое нарушение установленного законом порядка судопроизводства должно влечь отмену приговора /2.260 - С. 141/. Это мнение неприемлемо, так как не на все нарушения форм судопроизводства надо реагировать отменой приговора (в редких случаях - изменением). Еще И.Я. Фойницкий писал: “ Не подлежит сомнению, что судебное разбирательство может обеспечить интересы правосудия лишь тогда, когда во всех своих частях оно согласно с порядком, установленным законом. Поэтому, казалось бы, что всякое

78

отступление от процессуального закона должно служить достаточным поводом кассации. Но абсолютное принятие этого положения имело бы необходимым результатом крайнее колебание судебной деятельности. Правила и обряды судопроизводства так многочисленны, что ни один суд не может быть уверенным в точном соблюдении всех их. По силе и значению они представляют глубокое различие: нарушения одних может устранить возможность признания самого приговора, другие не оказывают столь решительного влияния… Ввиду всего этого является необходимым ограничить объем процессуальных нарушений, которые могут быть признаны достаточными поводами кассации” /2.333 -С.555- 556/.

Применительно к ситуации отмены приговора ввиду, отсутствия постановления о возбуждении уголовного дела Л.В. Костенко отметила следующее: “Дело в том, что эти, не повлиявшие на приговор нарушения, порождают сомнения у осужденного (а не у кассационной инстанции) в правильности выводов, к которым пришел суд.
Действительно, обвиняемый в большинстве случаев не может
оценить степень императивности правовых норм и отсутствие
постановления о возбуждении уголовного дела расценить как такой дефект порядка судопроизводства, который должен привести к
неправильному приговору. Разумеется, авторитет такого приговора будет подорван. Следовательно, приговор в подобных случаях отменяется не потому, что нарушение повлияло или могло повлиять
на него, а потому что обвиняемый имеет основания
сомневаться в его правосудности, воспринимать приговор как справедливый, гуманный акт “ /2.139 -С.94-95/. Такое мнение, думается,
неприемлемо. В законе указано, когда нарушения уголовно -
процессуального закона признаются существенными. УПК не требует учета наличия или отсутствия сомнений у осужденного в правосудности приговора. И аргумент в пользу отмены

79

приговора только для того, чтобы его авторитет не пострадал, является более чем сомнительным.

Расширительное толкование в судебной практике и юридической

литературе подметил П.Ф. Пашкевич /2.235 - С. 145; 2.234. - С. 166 - 178/.

fro он усмотрел в случаях отмены приговоров при выявлении таких

нарушений, как единоличное предание суду (ныне - при назначении

судебного разбирательства), отсутствие постановления о возбуждении

дела и др. Он счел, что незачем отменять приговор, если судебное

разбирательство проведено в условиях, достаточно
гарантирующих

постановление законного и обоснованного приговора, если
оно

нейтрализовало недостатки предшествующего производства по делу, и в

итоге дело разрешено правильно, несмотря на имевшие место некоторые

процессуальные нарушения, которые самим законодателем не отнесены к

безусловным кассационным основаниям. Однако приведенные
П.Ф.

Пашкевичем нарушения (отсутствие акта о возбуждении уголовного дела

идр) не относятся к тем, которые можно устранить силами судей.

Основной недостаток приведенных выше суждений, как и некоторых из разъяснений Пленумов Верховного Суда СССР и Верховного суда РФ заключается в том, что в них отсутствует строгое следование требованиям уголовно-процессуального закона. Речь же должна идти, прежде всего, об адекватном толковании его смысла. А если анализ положений закона ведет к выводу о том, что то или иное законодательное решение является не совсем удачным, давать рекомендации по его применению, идущие вразрез с его содержанием недопустимо. В таких случаях надо ставить вопрос об изменении редакции закона.

Всякая социальная норма должна быть верно ориентирована и дифференцирована во времени, месту действия, адресатам (социальным группам или лицам) и изменяться в соответствии с изменениями в общественных условиях жизни людей /2.286 - С.76/. В нашем обществе

80

происходят существенные изменения во многих сферах жизни. В последнее время в ряде регионов России восстановлен суд присяжных, урегулирована проблема недопустимости доказательств (ч.З ст.69 УПК). Есть иные существенные нововведения в законодательстве. А если говорить о проблеме в более общем плане, то уголовно-процессуальное законодательство должно воплотить достижения современной концепции демократии, в соответствии с которой личность представляет собой уникальный феномен цивилизации, обладающий “наивысшей общепланетарной ценностью”. Мало просто декларировать права личности, приблизив их к международным стандартам. Необходимо коренным образом усовершенствовать средства обеспечения этих прав /2.338-С. 141/.

В связи с введением суда присяжных происходит процесс демократизации правосудия. Между сторонами возникают дискуссии по поводу допустимости доказательств. Ходатайства об исключении доказательств из разбирательства по причине их недопустимости например, возбуждались по 62 % дел, и, как правило, удовлетворялись. Принимаются решения, основанные на применении статей Конституции Российской Федерации. Имеют место случаи, когда судьи принимают решения в пользу подсудимого, хотя и в противоречие со сложившейся судебной практикой. В суде присяжных происходит интенсификация профессиональной работы. Не выдерживают проверку судом присяжных необоснованные выводы обвинительного заключения. Не признаются доказательствами фактические данные, полученные с нарушениями закона, которые ранее практикой считались несущественными и были обычным явлением /2.262 - С. 23-24/.

Все сказанное свидетельствует о необходимости изменения критериев существенности нарушений уголовно-процессуального закона и как кассационного основания, и как основания направления дела для

81

производства дополнительного расследования, и как основания к признанию доказательств не имеющими юридической силы. Изучение литературы и судебной практики, переосмысление сущности уголовного процесса и его задач дает основание для вывода о том, что критерии существенности нарушений уголовно-процессуального закона нуждаются в расширении. К ним, по нашему мнению, целесообразно отнести отсутствие условий для начала осуществления уголовного процесса (например, отсутствие процессуального акта о возбуждении уголовного дела), для производства дела в той или иной стадии (например, отсутствие процессуального акта о принятии дела к своему производству), отсутствие условий для производства следственного или иного процессуального действия (например, производство обыска без санкции прокурора либо без судебного решения) вне зависимости влияния или возможности влияния нарушения на законность и обоснованность приговора либо иных процессуальных актов.

Уже говорилось о том, что некоторые нарушения уголовно - процес суального закона, признаваемые практикой существенными, не охватываются их законодательной дефиницией (например, отсутствие в деле протокола судебного заседания - п.7 ч.2 ст.345 УПК). Такого рода нарушения не относятся к тем, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, однако они делают невозможной проверку его законности и обоснованности вышестоящими судами 12. 196 - С.237/. Некоторыми авторами указание на это было включено и в общее определение кассационных оснований /2.304 - С.9-10/, и в определение существенных нарушений уголовно- процессуального закона /2.109 - С.30/.

В отношении устранения этого несоответствия возможны следующие варианты. В литературе неоднократно отмечалось, что качество
составления протоколов судебного заседания является

82

неудовлетворительным /2.10 - С.70; 2.344 - С.101; 2.265 - С.45/. В связи с этим представляются оправданными предложения, направленные
на повышение качества протокола судебного заседания. В этих
целях, например, в ч.2 ст. 175 Теоретической модели УПК
РСФСР, озаглавленной “Удостоверение правильности
закрепления доказа тельств”, сказано: “Сразу же по окончании
следственного действия дознаватель или следователь представляют
возможность участникам этого действия прочитать протокол либо по их просьбе прочитывают этот протокол вслух. В таком же порядке председательствующий или по его поручению секретарь судебного
заседания знакомит участников судебного действия, выполненного вне зала суда, а также стороны с записями в протоколе судебного заседания, относящимися к данному судебному действию”. В ч.З этой же статьи Теоретической модели УПК закреплено: “С записями, относящимися к судебному действию, которое произведено в зале судебного заседания, председательствующий или по его поручению секретарь знакомит участников судебного действия и стороны непосредственно после каждого судебного действия либо по окончании судебного следствия. Если судебное следствие
длится несколько дней, то ознакомление с записями производится не позже окончания того дня, когда было выполнено данное
действие”. Приведенные положения безусловно заслуживают поддержки. Другим эффективным средством повышения качества
протокола судебного заседания могло бы быть ведение магнитофонной записи происходящего во время судебного следствия. Тогда легко устранимыми стали бы споры по поводу отражения в протоколе тех или иных сведений. Исчезли бы имеющие сейчас место случаи, когда протокол председательствующим “подгоняется” к
тому, что отражено в приговоре. Значительно облегчилась бы и задача вышестоящих судов по проверке законности и обоснованности приговоров и иных решений. В литературе высказаны и

83

другие предложения по совершенствованию порядка изготовления этого акта. Так, В.Т. Томин предложил в некоторых случаях отказаться от составления протокола. В тех же случаях, когда составление этого документа сохранится, - допустить ведение его способами звукозаписи без последующего перевода в знаковую запись /2.313- С.85/.

Если предложения об изменении порядка составления протокола, сформулированные в Теоретической модели УПК РСФСР, в научных трудах будут восприняты законодателем, то отпадет надобность в оставлении п.7 ч.З ст.345 УПК. Это нарушение само по себе исчезнет или почти исчезнет из практики.

Определение понятия существенных нарушений форм судопроизводства в дальнейшем может претерпеть изменение в связи с тем, что на современном этапе, по мнению некоторых авторов, в уголовном процессе акцент смещается с результата на средства /2.302 - С.65-66/, происходит смена технологий, процессуального инструментария /Там же. С.343, 344, 345/. Истина названа мифом /2.302 - С. 314 /. Утверждается, что нужно вести речь о деалгоритмизации или деавтоматизации деятельности и мышления юристов /2.302 - С.314/. Я категорически против отказа от категории объективной истины в уголовном процессе. Мне представляется правильной научная позиция тех процессуалистов, которые считают, что установка на истину в уголовном судопроизводстве не должна исчезнуть, а истина - нравственный императив правосудия /2.302 - С.357/, что включение рядовых граждан в судебное разбирательство усложняет процедуру суда ради установления истины по делу, а установление истины опирается как на последнюю инстанцию на сознание и совесть людей /2.302 - С.348/. В этом отношении заслуживают поддержки аргументы Л.Б. Алексеевой, которая призывает ориентировать судей и всех других участников процесса на то, чтобы сделать все возможное, использовать все средства,

84

которые дает закон, и максимально сделать все для установления истины. Термин “ истина “ нужен для того, чтобы мобилизовать силы тех людей, которые хотят добиться правды в суде. А стоит от этого отступить, как мы ослабим ум и волю, и тогда в правосудии будет еще хуже, чем есть сейчас /2.302 - С.345-346 /. Попытка ввести в нашей стране правосудие без установления истины вызвала возражения у А.Д. Бойкова /2.97 - С.38/, В.Н. Кудрявцева /2.97 - С. 39/. A.M. Ларин правильно отметил, что отказ от объективной истины ничего, кроме оправдания беззакония, не дает /2.205 - С. 15/. С.А. Шейфер привел обстоятельные аргументы в пользу суждения о том, что истина продолжает оставаться целью познавательной деятельности суда /2.347 - С.67/. Не согласен с отказом от установления истины и К.Ф. Гуценко /2.64 - СП/. По мнению В. Зажицкого, без установления истины не может быть справедливого правосудия /2.96 -С. 18/. Ю. Кореневский выступил против такого отказа /2.138 - С.21-22/. Генеральный прокурор РФ Ю. Скуратов счел ничем не оправданным положение о неучастии суда в установлении истины /2.98 - С.21/.

Если призывы к отказу от истины в отечественном уголовном процессе найдут поддержку законодателей и будут закреплены в законе, то в вопросе о существенных процессуальных нарушениях логически неизбежны изменения. Из числа критериев существенных процессуальных нарушений тогда должно быть исключено указание на влияние или возможность влияния на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела, на законность и обоснованность приговора. Важным будет лишь то, соблюдена форма уголовного процесса или нет. Однако нарушения форм уголовного судопроизводства не всегда могут и должны влечь указанные в законе последствия (отмену приговора и т.п.). Соображения на этот счет нами уже приводились выше. Не все уголовно-процессуальные нормы имеют своей целью постановление законного и обоснованного приговора
либо иных

85

решений. Поэтому придется отказаться от понятия существенных нарушений уголовно-процессуального закона (форм судопроизводства), а в УПК указать на конкретные нарушения, которые должны приводить к указанным нами последствиям. В законе возможно будет использовать лишь казуальный способ изложения предписаний о нарушениях, влекущих отмену приговора, то есть нарушений, которые в силу указания закона всегда влекут отмену приговора.

Возможным будет вариант решения этой проблемы, аналогичный УПК Франции 1808 г. В соответствии со ст.408 этого УПК вышестоящий суд обязан был проверять соблюдение судом правил ведения процесса, установленных законом. Определение понятия нарушений форм судопроизводства в нем отсутствовало, В УПК исчерпывающим образом были указаны конкретные нарушения, которые служили и основанием кассационной жалобы, и основанием отмены приговора. Ими были следующие: незаконный состав суда или жюри присяжных, превышение судом пределов его компетенции, нарушения гласности разбирательства, отсутствие, мотивов в приговоре или противоречий в мотивах, нарушение особенно важных форм процесса /2.341 - С. 474/. Аналогичное законодательное решение содержалось в Уставе Уголовного Судопроизводства России. Если не произойдет отрицания оправдавших себя на практике правовых институтов предшествующего периода, тогда решение проблемы будет иное. В ч.1 ст. 345 ныне действующего УПК (или в соответствующей статье будущего УПК) целесообразно закрепить следующую дефиницию: “Существенными нарушения//// уголовно-процессуальной формы признаются такие нарушения требований Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров, УПК, иных федеральных законов, которые путем лишения или стеснения гарантированных этими актами прав и законных интересов участников

86

процесса помешали или могли помешать всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора или иного решения. Существенными признаются и те нарушения уголовно- процессуальной формы, которые заключаются в отсутствии условий для начала всего уголовного процесса, отдельной его стадии или нескольких стадий, для производства одного или нескольких процессуальных или следственных действий”. Потребуется введение в УПК дефиниции следственного действия, как это сейчас сделано в отношении некоторых понятий в ст. 34 УПК . Такое предложение уже вносилось в литературе /2.78 - С.79/.

А в ч.2 ст.345 УПК внести изменения и дополнения, о которых будет сказано в § 4 диссертации.

§ 2. Классификация существенных нарушений уголовно-процессуального закона

Вопрос о видах или классификации существенных нарушений уголовно-процессуального закона в литературе является дискуссионным. Наука логики к правилам классификации относит следующие требования: 1) в одной и той же классификации необходимо применять одно и то же основание; 2) основание деления должно быть ясным, четким; 3) объем членов классификации должен равняться объему классифицируемого явления; 4) члены классификации должны взаимно исключать друг друга; 5) подразделение на классы должно быть непрерывным. Причем классификация должна производиться не по любому признаку, а по наиболее существенному /2.51 - С. 47-78; 2.125 - С. 59/.

87

С учетом названных выше правил рассмотрим вопрос о видах существенных нарушений уголовно-процессуального закона (или форм судопроизводства). Исследуемые нарушения в литературе классифицируются по объекту нарушения (или объекту причинения нарушением вреда) на несоблюдение норм-принципов, других норм - общих положений, норм-прав и иных требований уголовно- процессуального закона /2.87 - С. 138/. Близка к этой по содержанию классификация Л.Д. Калинкиной, которая существенные нарушения по объекту делит на 1) существенные нарушения принципов уголовного процесса; 2) существенные нарушения гарантированных законом прав участников процесса; 3) существенные нарушения порядка собирания, проверки и оценки доказательств; 4) существенные нарушения относительно условий, оснований, формы и содержания уголовно-процессуальных актов

ал ю -с. 13/.

Недостатком приведенных классификаций является то, что виды классифицируемых нарушений не исключают друг друга. Практически невозможно рассматривать как взаимоисключающие нарушения принципов процесса и нарушения прав участников процесса, а также иные нарушения. Кроме того, в критикуемых классификациях не учтено то важное обстоятельство, что принципы зачастую реализуются через нормы частного характера. Поэтому нарушение нормы - принципа нередко влечет и нарушение норм частного характера.

В качестве примера нарушения общих положений уголовно- процессуального права Г.А.Ерофеев называет участие в деле эксперта, заинтересованного в его исходе /2.87. - С. 138/. Но в этом случае следует говорить и о нарушении одновременно принципа законности, презумпции невиновности, публичности, всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела. Таким образом, одно нарушение по своим существенным признакам может быть одновременно

88

отнесено к двум группам приведенных выше классификаций. А это, как уже указывалось, недопустимо.

По признаку последствий Г.А. Ерофеев классифицирует существенные процессуальные нарушения на повлиявшие или могущие повлиять на постановление правосудного приговора, а также влекущие факультативную и обязательную отмену приговора /2.85 - С. 105; 2.86 - С. 145-146/. Уточняя это мнение, Л.Д. Калинкина указывает, что деление рассматриваемых нарушений на повлиявшие или могущие повлиять на постановление правосудного приговора относится только к условно существенным нарушениям /2.111 - С.75- 76 /. Эти суждения мы считаем спорными.

Во-первых, нельзя деление нарушений на повлиявшие и могущие повлиять на постановление правосудного приговора относить только к условным кассационным основаниям. Если проанализировать перечень безусловных кассационных оснований, то в большинстве своем они являются именно могущими повлиять на правосуд-ность приговора (п.п.2-6 ч.2 ст.345 УПК). И ничего в этом вопросе не меняет то обстоятельство, что существенность таких нарушений предрешена законодателем.

Во-вторых, вышестоящему суду практически невозможно определить относится ли нарушение к повлиявшим или могущим повлиять на правосудность приговора (за исключением указанных в п.1 и п.7 ч.2 ст.345 УПК). Это связано с особенностями деятельности вышестоящих судов: не ведется судебное следствие, нет непосредственного исследования доказательств и т.д.

В-третьих, нельзя согласиться с классификацией существенных нарушений на влекущие факультативную и обязательную отмену приговора. Отмена приговора всегда обязательна при выявлении существенных нарушений и не бывает факультативной. И ничего в этом во-

89

просе не меняется от того, установлены ли в деле безусловные или условные кассационные основания.

Классификация существенных нарушений уголовно-

процессуального закона проводилась по стадиям,в которых они допускаются, хотя буквальное толкование ч.1 и ч.2 ст. 345 УПК наводит на мысль о том, что они присущи только стадии судебного разбирательства, поскольку речь идет о нарушениях, которые “п р и рассмотрении дела… помешали суду… рассмотреть дело” (разрядка моя - Т.М.). Кроме того, и в ч.2 ст.345 УПК содержатся указания на нарушения, рассчитанные на судебное разбирательство. В литературе неоднократно подчеркивалось, что влекущие отмену или изменение приговора существенные процессуальные нарушения могут быть допущены в любых стадиях уголовного процесса. И.Д. Перлов, настаивая на изменении редакции ст.345 УПК в этом плане, писал, что существенными нарушениями следует считать допущенные не только в ходе судебного разбирательства, но и во всех предшествующих и последующих стадиях уголовного процесса /2.236 -С.161/.

Существенные нарушения уголовно-процессуального закона могут быть подразделены на виды в зависимости от такого признака, как с у б ъ е к т ы, их допускающие. В литературе предложена классификация таких нарушений на допущенные субъектами, ведущими производство по уголовному делу, участниками процесса и иными субъектами процесса /2.110 - С.12-13/. Однако такая классификация представляется неудачной. Прежде всего остается непонятным, по какому признаку иные субъекты процесса отграничиваются от других участников процесса. Во избежание неясностей можно было бы, на наш взгляд, указать отличительные признаки субъекта и участника процесса.

90

По нашему мнению, в ст.345 УПК речь идет о существенных нарушениях уголовно - процессуального закона, допускаемых только государственными органами и
должностными лицами, ответственными за
правильное разреше н и е дела, а именно: лицом, производящим дознание, следователем, прокурором, судом, судьей, присяжными заседателями. Эти органы и должностные лица обладают властными полномочиями. Только они могут быть субъектами правоприменительной деятельности, которая связана с вынесением индивидуально-конкретных, персонально определенных
предписаний и является формой перевода общих нормативно- правовых предписаний в конкретное поведение субъектов /2.118 - С.6-7/. Свои полномочия они реализуют посредством вынесения различных решений. Эти органы и должностные лица имеют право влиять на процессуальное положение участвующих в деле лиц, применять к ним меры пресечения и иные меры процессуального принуждения, направлять дело в очередную стадию уголовного процесса, прекращать его, выносить соответствующие
процессуальные акты. Именно, в силу указанных обстоятельств только названная выше группа субъектов уголовного процесса может быть субъектами существенных нарушений форм судопроизводства. Этим и объясняется то, что критикуемый нами автор вынужден был признать, что при изучении уголовных дел им “не выявлено ни одного случая существенного нарушения, субъектом которого являлся бы участник процесса”/2.110 -С. 13/.

С введением рассмотрения некоторых категорий дел судом присяжных в число субъектов существенных нарушений процессуальной формы должны быть включены и присяжные заседатели.

В итоге мы приходим к выводу о том, что существенные нарушения уголовно-процессуального закона (или форм судопроизводства)

91

могут быть допущены только субъектами процесса, ведущими производство по уголовному делу. По признаку субъекта, их допустившего, рассматриваемые нарушения могут быть подразделены на 1) допущенные лицом, производящим дознание; 2) следователем; 3) начальником следственного отдела; 4) прокурором; 5) судом (судьей); 6) коллегией присяжных заседателей.

В литературе одной из наиболее традиционных классификаций существенных нарушений уголовно - процессуального закона является их деление на условные и безусловные кассационные основания. Под условными кассационными основаниями понимают такие процессуальные нарушения, при наличии которых вышестоящий суд отменяет приговор лишь в случае признания их существенными. Условными они именуются потому, что их существенность определяется исходя из оценки конкретных обстоятельств или условий дела /2.202 - С.7-8; 2.41 - С. 16-17; 2.278 - С. 419-420; 2.276 - С.432;2.202 - С.7-8/. Иногда условные кассационные основания так не именуют, но так же проводят градацию рассматриваемых нарушений на 2 группы: существенность которых определяется вышестоящим судом и существенность которых определяется законодателем /2.277 - С.С.349/. Но сказанное не означает, что процессуальные нормы делятся на существенные и несущественные. Все они одинаково обязательны. На это было обращено внимание в литературе /2.11 - С. 164; 2.62 - С.119/.

В отношении трактовки безусловных кассационных оснований однозначного подхода в литературе не наблюдается. К ним, прежде всего, относят перечисленные в ч.2 ст.345 УПК нарушения, которые влекут отмену приговора, по выражению закона , “во всяком случае”, то есть всегда. К таковым законом отнесены :

1) судом при наличии оснований, предусмотренных ст.259 УПК, уголовное дело не было прекращено;

92

2) приговор вынесен незаконным составом суда; 3) 4) дело рассмотрено в отсутствие подсудимого в тех случаях, когда по закону его присутствие обязательно; 5) 6) дело рассмотрено без участия защитника в тех случаях, когда по закону оно обязательно; 7) 8) нарушена тайна совещания судей при постановлении приговора; 9) 10) приговор не подписан кем-либо из судей; 11) 12) в деле отсутствует протокол судебного заседания. 13) Ряд авторов безусловно существенные нарушения трактует как нарушения основных, исходных положений уголовного процесса, как нарушение принципиальных требований УПК /2.58 - С.106-107; 2.188 -С. 123/. С подобными суждениями согласиться нельзя, поскольку не указаны отличительные признаки анализируемых оснований. К тому же к основным (или исходным) положениям относятся все принципы уголовного процесса: гласность, состязательность, презумпция невиновности и другие. Если же обратиться к содержащемуся в ч.2 ст.345 УПК перечню нарушений, то им не охватываются все основные (исходные) положения уголовного процесса. Кроме того, и иные кассационные основания (например, указанные в ст. 343 УПК) также являются нарушением принципов уголовного процесса: всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, публичности и др.

Под безусловными кассационными основаниями, например, М.С. Строгович понимал такие нарушения, “которые во всех случаях обязательно влекут за собой отмену приговора /2.94 - С.488-489/. В этом суждении не отражена в полной мере сущность этих оснований, в нем лишь указывается на последствие их установления - отмену приговора.

93

Позднее под таковыми он понимал “такие нарушения, которые не могут не отразиться на правильности приговора” /2.296 - С. 384/. Сказанное им, однако, применимо лишь к непрекращению уголовного дела судом при наличии к тому оснований ( п.1 ч.2 ст.345 УПК). Предложенная М.С. Строговичем трактовка рассматриваемых нарушений не охватывает существа других, предусмотренных п.п. 2-7 ч.2 ст.345 УПК. Например, если дело рассмотрено без участия защитника или подсудимого, когда их присутствие обязательно (п.п. 3, 4 ч.2 ст. 345 УПК). В этой ситуации имеется не факт точно установленного влияния нарушения на правосудность приговора, а только возможность такого влияния.

Иногда в литературе утверждается, что наличие безусловных кассационных оснований вызывает сомнение в законности и обоснованности приговора /2.323 - С.380/. Это суждение нельзя назвать неправильным, но оно не раскрывает их сущность.

Некоторые ученые безусловные кассационные основания трактуют как наиболее серьезные процессуальные нарушения /2.253 -С. 112 /, особо важные и значимые /2.112 - С. 106; 2.139 -С.91 /, особо существенные /2.298 - С.81 Л, особо значительные /2.336 - С.63/. Ссылка на большую существенность, серьезность, важность, значимость рассматриваемых оснований неудачна. В доктрине уголовного процесса в отличие от других наук ( например, уголовного права) отсутствует деление процессуальных нарушений на нарушения небольшой или средний тяжести, тяжкие и особо тяжкие, ^/ЯрбДада^дадШ; В ст. 15 УК РФ 1996 г., например, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления подразделяются на преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления. При отмене же приговора в этом нет необходимости, поскольку это не

94

влияет на выбор санкции. Последняя четко определена процессуальным законом - отмена приговора (редко - изменение).

Нельзя согласиться и с высказанным в литературе мнением о том, “посредством института безусловных кассационных оснований законодатель защищает особенно важные правила судопроизводства, без соблюдения которых приговор во всех
случаях теряет силу акта правосудия” /2.100 - С114-115/. Верховный суд Болгарии также расценил рассматриваемые основания как нарушения наиболее важных процессуальных норм /2.225 - С. 178/. Из такого суждения неминуем вывод о делении установленных законом, иными нормативными правовыми и другими указанными актами правил на особенно важные правила и правила, таковыми не являющимися. Такая градация их неприемлема, поскольку любые уголовно-процессуальные нормы являются важными при осуществлении задач уголовного процесса, направлены на их реализацию. По этому поводу Н.Н.Полянский писал: “Думать иначе, значило бы допустить, что законодатель создает несущественные нормы, которые можно соблюдать или не соблюдать в зависимости от усмотрения суда по соображениям удобства или экономии времени” /2.249 - С. 140 /. По крайней мере, в критикуемом суждении неточным является указание на то, что при наличии безусловных
кассационных оснований приговор во всех случаях теряет силу акта правосудия. В подтверждение сказанному можно указать на то, что
если приговор не обжалован и не опротестован, то он вступает в силу и порождает те же юридические последствия, что и правосудный приговор.

В литературе высказано мнение о том, что к безусловно существенным нарушениям уголовно-процессуального закона следует отнести кроме указанных в ч.2 ст.345 УПК и те, которые признаются преступлениями по УК /2.109 - С.39/. С этим суждением согласиться нель-

95

зя, поскольку некоторые из имеющихся там составов преступлений не обладают признаками существенных нарушений в смысле ч. 1 и ч.2 ст. 345 УПК как нарушений, влекущих отмену приговора во всяком случае. Достаточно обратиться, например, к таким составам преступлений, как заведомо незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей (ст.301 УК РФ 1996 г.), заведомо ложный донос о совершении преступления (ст.306 УК 1996г.), разглашение данных предварительного расследования (ст.310 УК 1996г.) и др. К отмене или изменению приговора они не приведут, так как не соответствуют содержащимся в УПК признакам существенности нарушений уголовно-процессуального закона.

На протяжении многих лет Пленумы Верховного Суда СССР и РСФСР (РФ) на основе обобщения типичных нарушений, допускаемых судами первой, кассационной и надзорной инстанций, а также органами следствия и дознания расценивали в качестве
существенных

??&

^нарушений уголовно-процессуального закона. Так, в п. 15 постановления №5 Пленума Верховного Суда РСФСР “О повышении роли судов кассационной инстанции в обеспечении качества рассмотрения уголовных дел” от 23 августа 1988 года (в ред. постановления Пленума № 11 от 21 декабря 1993 г.) разъяснено, что к таковым следует относить: невручение или несвоевременное вручение обвиняемому копии обвинительного заключения; несоблюдение требований закона о назначении судебного заседания: рассмотрение теми же судьями других уголовных и гражданских дел ранее окончания слушания начатого дела; необеспечение подсудимому, не владеющему языком, на котором ведется судопроизводство, права пользоваться услугами переводчика; осуществление одним и тем же лицом защиты двух и более подсудимых, если интересы одного из них противоречат интересам другого; непредоставление подсудимому (при отсутствии у него защитника)

96

слова для защитительной речи или последнего слова и др. /2.20 - С.502/. В п.23 постановления № 1 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года “О судебном приговоре” сказано: “… приговор должен быть составлен и провозглашен полностью. Составление приговора не в полном объеме и провозглашение в связи с этим только вводной и резолютивных частей приговора либо только его резолютивной части следует рассматривать как существенное нарушение уголовно- процессуального закона, влекущее отмену приговора” /3.4 - 1997. №1 /. В п.7 Постановления №2 Верховного Суда Российской Федерации от 17 апреля 1984 года “О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования ( в редакции Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 1993 года № 11) содержится указание направлять дело для производства дополнительного расследования во всех случаях выявления следующих нарушений:

  • имело место нарушение требований ст. 126 УПК, то есть вместо предварительного следствия проведено дознание;
  • проведено предварительное следствие по материалам, выделенным из другого дела в отдельное производство в отношении иного лица по новому обвинению, без возбуждения уголовного дела;
  • при предъявлении обвинения допущены нарушения требований ст. 144 УПК (не указаны статья УК, часть, пункт, конкретные действия обвиняемого либо при совершении нескольких преступлений не дана правовая оценка каждому из них и др.);
  • формулировка обвинения, данная в обвинительном заключении, существенно отличается от предъявленного обвинения и ухудшает положение обвиняемого;

97

  • обвинительное заключение не утверждено прокурором, кроме случаев составления обвинительного заключения прокурором.

В названном постановлении отмечено: “Если указанные существенные нарушения процессуального закона своевременно не выявлены в стадии назначения судебного заседания, дело подлежит возвращению для дополнительного расследования по этим основаниям из судебного заседания либо при рассмотрении его в кассационном или надзорном порядке”. И далее: “К существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, влекущим возвращение дела на дополнительное расследование при назначении судебного заседания или из судебного заседания (в зависимости от того, где они будут выявлены), относятся также:

производство расследования лицами, подлежащими отводу в силу ст.64 УПК РСФСР;

нарушение требований ст.47 УПК РСФСР об обязательном участии защитника при проведении предварительного следствия;

необеспечение права обвиняеемого на ознакомление со всеми материалами дела;

необоснованное отклонение ходатайств обвиняемого и других участников процесса об установлении обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, если эти обстоятельства не могут быть установлены судом;

нарушение требований ст. 17 УПК РСФСР о предоставлении переводчика обвиняемому, не владеющему языком, на котором ведется производство по делу, и др.”

На некоторые нарушения было указано и в других Постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации /1.20 - С.473; /. Эти и другие нарушения форм судопроизводства, влекущие отмену приговора, носят повторяющийся характер. Особенности конкретных

98

дел не способны влиять на конечный вывод вышестоящего суда о признании их существенными. В литературе в связи с этим утверждается, что такие нарушения нельзя относить к условным кассационным основаниям /2.42 - С. 46/. Ряд нарушений, типизированных судебной практикой в качестве существенных был отнесен к числу безусловных кассационных оснований. Поэтому отмечалось, что перечень, данный в ч.2 ст.345 УПК, не исчерпывающий/2.296 - С.383; 2.236 - С. 161; 2.247 - С.95; 2.179 - С. 126; 2.327 - С.308; 2.110 - С. 14; 2.32 - С. 73; 2.296 - С. 383; 2.279 - С.442; 2.276 - С. 432-433/. Это мнение вызывает возражения. Получается, что вышестоящие суды при разбирательстве уголовных дел, при даче руководящих разъяснений ряд нарушений форм процесса признают безусловными кассационными основаниями (как и законодатель !). При таком подходе стираются грани между условными и безусловными кассационными основаниями. Кроме того, создается впечатление, что судебная практика создает правовые нормы, а вышестоящие суды обладают правотворческими полномочиями. Однако в общей теории права отмечается, что судебная практика не признается источником права. И следовательно, руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ - это не самостоятельный источник права” /2.150 - С.381/.

Представляется, что социально-юридическая природа нарушений, на которые как на существенные указано в постановлениях Пленумов Верховных судов, а также типизированных в качестве существенных судебной практикой несколько иная по сравнению с безусловными кассационными основаниями. Если последние являются результатом правотворчества, то первые - результатом оценки либо обобщения правоприменительной практики. В пользу такого подхода свидетельствует анализ особенностей конструкции ст.345 УПК, в которой сочетаются абстрактный (ч.1) и казуистический (ч.2) способы

99

изложения нормативного материала. В силу различий в степени формальной определенности предписаний ч.1 и ч.2 ст.345 УПК процесс установления существенности нарушений, не включенных законодателем в перечень безусловных оснований, является иным. Он более сложен и трудоемок, поскольку ч.1 ст.345 УПК сформулирована относительно определенно, в ее содержание входят оценочные признаки. Ее действие связано с процессом конкретизации права, представляющей собой процесс уточнения, детализации правовых предписаний в зависимости от конкретных обстоятельств дела с целью наиболее оптимального разрешения дела. Правоконкретизирующая деятельность судебных органов не является правотворческой. Положения, выработанные в ходе конкретизации, “есть прямое продолжение норм права вглубь”. Ими нельзя отменить или изменить юридические нормы, расширить пределы их действия, что свойственно актам правотворчества. Эти положения теорией права именуются правоположениями 12.150 -С.8/. Они являются достаточно устоявшимися, выработанными в ходе многолетней практики предписаниями общего характера, которые аккумулируют социально-ценные и стабильные фрагменты (стороны, аспекты) той или иной практической деятельности /2.115 - С. 126/. Судебные правоположения являются важной формой правотворческой конкретизации /2.214 - С. 132/.

Исходя из теоретических суждений о сущности конкретизации в ходе правоприменения /2.115 - С.126; 2.151 - С.361; 2.220 - С.96/, мы приходим к выводу о том, что нельзя отождествлять нормы, закрепившие безусловные кассационные основания (ч.2 ст.345 УПК) и правоположения, которыми те или иные нарушения процессуального закона рекомендуется расценивать в качестве существенных. В связи с изложенным мы считаем возможным по механизму выявле ния (по субъектам конкретизации) существенные на-

100

рушения форм судопроизводства (уголовно-процессуального закона) классифицировать не на две, а на три группы: условные, безусловные и иные существенные. Существенность условных оснований определяет суд, исходя из особенностей конкретного дела на основе определенных законом критериев. Существенность безусловных оснований определяет законодатель (он, естественно, учитывает эти же критерии). Оценка же существенности нарушений уголовно-процессуального закона третьей группы производится вышестоящими судами с учетом сложившейся практики, нашедшей отражение как при многократном разбирательстве уголовных дел, так и в руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РСФСР (Российской Федерации). А участившиеся случаи дачи Пленумом Верховного Суда РФ указаний на некоторые нарушения форм судопроизводства как на существенные свидетельствуют о реальном действии сигнально- информационной функции практики /2.2. - С.348-350/.

Л.А.Воскобитова подвергла сомнению правильность деления существенных процессуальных нарушений на условные и безусловные кассационные основания. Она справедливо подчеркнула, что при таком делении вне названных групп остался достаточно широкий круг уголовно-процессуальных нарушений, которые всегда приводят к указанным в законе последствиям /2.42 - С. 15/. Ею верно была подмечена логическая ошибка: объем членов классифицируемого понятия оказался меньше объема классифицируемого явления. Однако, свою научную позицию по указанному вопросу Л.А.Воскобитова не довела до логического завершения, отнеся эту группу нарушений к числу безусловных кассационных оснований /2.42 - С. 15/. Нелогичность такой позиции заключается в следующем. С одной стороны, утверждается, что “всякий раз их существенность определяется по усмотрению суда”, а с другой - что у них, как у безусловных кассационных оснований,

101

“отрицательные последствия наступают во всяком случае, независимо от условий конкретного дела” /2.42 - С. 17/. Таким образом, границы, отделяющие условные и безусловные кассационные основания, оказались расплывчатыми. Кроме того, непонятно, почему отнеся рассматриваемую группу нарушений к числу безусловных, автор высказалась за включение указания на них в закон? Если они и так безусловные, то зачем это надо ?

По меньшей мере неточным представляется суждение о том, что установление безусловных кассационных оснований не связано с необходимостью вникать в существо дела и оценивать всю совокупность собранных по делу доказательств /2.303 - С. 15; 2.340 - С.437/. Суждение о том, что вышестоящий суд, устанавливая их, может не вникать в существо дела, неприемлемо. Существом дела является правильное разрешение вопроса о виновности или невиновности подсудимого и о применении или неприменении к нему наказания. Формы судопроизводства (нарушение которых составляет кассационное основание, предусмотренное ст. 345 УПК) призваны создавать оптимальные условия для достижения задач уголовного судопроизводства. Их взаимосвязь с существом дела очевидна. Более того, без соблюдения этих форм установить существо дела невозможно так же как и проверить правосудность вынесенных решений. Поэтому, не вникая в существо дела, невозможно выявить ни одного из нарушений требований уголовного и уголовно- процессуального закона. Поэтому прав, на наш взгляд, Ю.М. Грошевой, который пишет, что “любое нарушение закона можно установить лишь вникнув в существо дела’72.59 - С.29/. Думается, что критикуемое нами мнение свидетельствует об инерции старого подхода к трактовке формы как явлению, не имеющему ничего общего с существом дела. Между тем, высокая социальная ценность процессуальной формы определяется тем, что она является гарантией

102

правильного разрешения дела при соблюдении прав участвующих в нем лиц /2.372 - С.8; 2.375 - С. 15/. Только соблюдая процессуальную форму, можно установить истину в уголовном процессе /2.203/.

В литературе остается дискуссионным вопрос о взаимосвязи безусловных кассационных оснований с незаконностью и необоснованностью приговора. Большинство авторов, исходя из трактовки законности и обоснованности этого акта как неразрывных, органически взаимосвязанных между собой качеств /2.247 - С.69; 2.59 - С.30/, приходят к обоснованному выводу о том, что при наличии любого кассационного основания приговор будет одновременно и незаконным, и необоснованным /2.247 - С.69; 2.59 - С.30/. Однако в этом вопросе наметился и иной подход. И.Д. Перлов, например, считал, что при наличии некоторых безусловных кассационных оснований (в качестве примера он сослался на случай неподписания приговора кем-либо из судей) приговор будет незаконным, но обоснованным /2.236 -С. 197/. Видимо, этими же соображениями продиктовано его суждение о том, что нередко “приговор правилен по существу, но процессуальное нарушение столь существенно, что оно влечет отмену приговора (например, нет подписи судьи на приговоре, в совещательной комнате находилось постороннее лицо и т.п.) /2.236 - С. 160/. По поводу нарушения тайны совещания судей некоторые авторы считают, что оно признается законом безусловным основанием к отмене приговора независимо от того, повлияло ли оно на правильность судебного решения /2.92 - С.52/. В некоторых других работах также выражается мнение о том, что последствия или возможность таких последствий при установлении безусловных кассационных оснований в отличие от условных не имеют значения /2.88 - С. 105/. В.П. Маслов высказывает мысль о том, что некоторые безусловные кассационные основания (незаконный состав суда и рассмотрение дела без участия защитника)

103

учитываются надзорными инстанциями, но не во всех случаях. Если данное нарушение, по его мнению, не повлияло на вынесение правильного приговора по существу, то нет оснований для его отмены /2.180 -С.41/. К позиции И.Д. Перлова и других авторов близка точка зрения Л.А. Воскобитовой, которая полагает, что существенные нарушения уголовно-процессуального закона порождают негативные последствия различных уровней. Последствием первого уровня является всегда незаконность приговора. Необоснованность приговора является последствием второго уровня, производным, вторичным, которое наступает, по ее
мнению, не во всех случаях и не является в этом смысле неизбежным
/2.40 - С. 12/. Обратимся к предложенному ею определению обоснованности. По ее мнению обоснованность приговора предполагает: а) правильное и полное отражение фактических обстоятельств дела; б) подтверждение этих обстоятельств доброкачественными и достаточными доказательствами; в) соответствие выводов, сделанных в приговоре, установленным по делу обстоятельствам /2.40 -СЮ/. Если применить такое понимание обоснованности к изложенным ею суждениям, то получается, что при выявлении существенных процессуальных нарушений в некоторых
случаях налицо следующее: а) в приговоре правильно и полно отражены фактические обстоятельства дела; б) эти обстоятельства подтверждаются доброкачественными и достаточными доказательствами; в) выводы, сделанные в приговоре, соответствуют установленным по делу обстоятельствам и исследованным доказательствам. Становится непонятным, чем обусловлена необходимость отмены приговора в ситуациях, когда, по ее утверждению, приговор является незаконным, но обоснованным. Это также противоречит высказанному ею суждению о том, что среди кассационных оснований “ не должно быть таких, которые на законность и обоснованность приговора не влияют” /2.40 - С.9/. Л.А. Воскобито-

104

вой отмечено, что законность и обоснованность (незаконность и необоснованность) приговора являются неразрывными, взаимообусловленными свойствами. И вместе с тем ею констатируется, что “в случае вынесения неправосудного приговора свойства законности и обоснованности приобретают самостоятельность и в негативной форме могут проявляться как в своей взаимосвязи, так и независимо друг от друга” /2.40 - СП/. Налицо противоречие в ее суждениях. По меньшей мере неточным нам представляется и другое утверждение Л.А.Воскобитовой: “Проверка обоснованности приговора предполагает проникновение в существо принятых решений. В этом смысле проверяющая инстанция как бы абстрагируется от оценки собственно законности приговора. Внимание акцентируется на правильности разрешения дела по существу” /2.40 - С. 13/. Весьма сомнительно, что кассационная инстанция может вникнуть в существо принятых решений и при этом абстрагироваться от оценки правильности приговора по форме, а также от оценки его законности. Из ее суждений вытекает сомнительный вывод о том, что проверка правильности разрешения дела по существу возможна без оценки правильности приговора по форме. Между тем, в практической деятельности вышестоящего суда указанные моменты слиты и разграничены быть не могут.

Природа безусловно существенных нарушений уголовно- процессуального закона может быть раскрыта путем использования такой философско-логической категории как презумпция. Положения закона об этих процессуальных нарушениях являются разновидностями правовых презумпций. Под таковыми в теории права понимаются закрепленные в нормах права предположения о наличии или отсутствии каких-либо юридических фактов, основанные на связи между ними и фактами наличными и подтвержденными предшествующим опытом /2.7 - С. 14/. Предусмотренные в ч. 2 ст. 345 УПК процессуаль-

105

ные презумпции являются неопровержимыми. Использование их основано на предположении, что установление одного из указанных в законе фактов, именуемого фактом наличным (например, факта нарушения тайны совещания судей при постановлении приговора), влечет признание существования другого связанного с ним факта, именуемого фактом предполагаемым (влияния или возможности влияния этого нарушения на законность и обоснованность приговора). Закрепление норм о безусловных кассационных основаниях предопределено задачами правового регулирования в сфере уголовного процесса, заботой законодателя об установлении истины при одновременной охране прав участвующих в нем лиц. Такое правовое регулирование ограждает вынесенные с существенными нарушениями форм судопроизводства приговоры от признания их законными и обоснованными. Устанавливая безусловные кассационные основания на основе изучения и обобщения большого опыта уголовно-процессуальной правоприменительной практики, законодатель освобождает вышестоящие суды от необходимости доказывать их влияние или возможность влияния на правосудность приговора. Такое влияние (либо его возможность) презюмируется. В этих случаях упрощается процесс проверки законности и обоснованности приговоров, иных решений.

Поэтому, учитывая сказанное, нормативные предписания, закрепленные в ч.2 ст.345 УПК, надо рассматривать как средство, способствующее решению задач уголовного процесса, а не препятствующее этому. В критикуемых же нами суждениях относительно сущности безусловных кассационных оснований (И.Д.Перлов, Л.А.Воскобитова) прослеживается их недооценка, неверное истолкование сущности нормативных предписаний о них.

Думается, что на неправильном воззрении на природу безусловных
кассационных оснований как особый феномен в числе сущест-

106

венных процессуальных нарушений и в системе иных кассационных оснований базируется мнение о том, что в законе отсутствует определение понятия безусловных кассационных оснований и что эту дефиницию необходимо отразить в УПК /2.247 - С.98/. При этом не учитывается, что содержащееся в ч.1 ст.345 УПК определение понятия существенного нарушения уголовно-процессуального закона является родовым и относится также к нарушениям, указанным в ч.2 ст.345 УПК. В ч.2 ст.348 УПК Республики Кыргызстан вместо слов “Приговор подлежит отмене во всяком случае…” удачно указано: “Существенными нарушениями… во всяком случае признаются…”. На наш взгляд, во избежание неправильного понимания сущности безусловных кассационных оснований в теории и на практике целесообразно редакцию ч.2 ст.345 УПК изменить, изложив ее следующим образом: “Существенными нарушениями, влекущими отмену приговора во всяком случае, признаются…”.

Не ко всем безусловным кассационным основаниям относятся те критерии существенности, о которых идет речь в ч.1 ст.345 УПК. Имеется в виду такое нарушение, как отсутствие в деле протокола судебного заседания (п.7 ч.2 ст.345 УПК). В литературе уже указывалось, что оно не может отразиться на правосудности приговора, оно затрудняет проверку законности и обоснованности приговора вышестоящим судом /2.200 - С.72/. Поэтому нужно включить в определение понятия безусловных кассационных оснований указание на признак невозможности проверки законности и обоснованности приговора вышестоящим судом. Возможен и другой путь. Имеется в виду совершенствование порядка изготовления протокола судебного заседания, о чем уже говорилось ранее.

Вышеизложенное приводит нас к выводу, что под безуслов но существеннными нарушен и

107

ями уголовно - процессуально го закона в качестве касса

ционного основания следует понимать та-

кие нарушения форм уголовного судопроизводства, которые в силу своей презумптивной природы исчерпывающе перечислены в законе; устанавливаются вышестоящим судом без оценки собранных по делу доказательств; обладают всеми признаками существенных нарушений форм судопроизводства; влекут отмену приговора (с прекращением дела либо с направлением его на новое судебное рассмотрение). При сохранении нынешнего порядка составления протокола судебного заседания в определение рассматриваемого понятия целесообразно включить указание на признак наличия затруднений либо невозможности проверки законности и обоснованности приговора вышестоящим судом.

Такой признак безусловных кассационных оснований, как отсутствие необходимости оценивать собранные доказательства неприменим к некоторым нарушениям, перечисленным в п.1 ч.2 ст.345 УПК. Закон считает нарушением, влекущим отмену приговора во всяком случае, непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных ст.259 УПК. Последняя отсылает к обстоятельствам, указанным в ст.5 (кроме случаев, перечисленных в ч.З этой же статьи) и ст.ст.6-9 УПК (в редакции Федерального закона от 21 декабря 1996 года “О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации) /1.11 - 1996. №52. Ст.5881/. В.А.Познанский именует основания к отмене приговора по обстоятельствам, указанным в ст.6-9 УПК, альтернативными /2.247 - С.92-93/, а также считает, что эти случаи непрекращения уголовного дела не должны относиться к числу безусловных

108

кассационных оснований /2.247 - С.93/. Обосновывает свое мнение он следующим образом: “Закон не обязывает суд, а предоставляет ему право решить вопрос о прекращении дела, исходя из фактических обстоятельств, характера преступления и личности подсудимого. Эти обстоятельства не являются такими, которые во всех случаях исключали бы производство по уголовному делу” /2.247 - С.93/.

Для оценки правильности приведенных суждений необходимо прежде всего разрешить вопрос о том, являются ли нормы закона, регламентирующие основания прекращения уголовных дел по обстоятельствам, указанным в ст.6-9 УПК, императивными или диспозитив-ными. Иначе говоря, возлагает ли закон на суд обязанность прекратить дело при установлении указанных обстоятельств или же это является лишь правом суда, которое он может по своему усмотрению реализовать или не реализовать. В литературе высказаны взаимоисключающие суждения на этот счет. Одни авторы, ссылаясь на употребленные законом термины “может” (“лицо может быть освобождено” - ч.З ст.50, ч.1 ст.52 УК РСФСР 1960 года), “вправе” (ст.6 -9 УПК), считают, что органы следствия и суд могут поступать по своему усмотрению, вправе применить или не применить нормы об освобождении лица от уголовной ответственности /2.122 - С. 19/. Другие же полагают, что если условия, предусмотренные ст.6-9 УПК, установлены, прекращение уголовного дела обязательно /2.201 - С.22/. Последнее мнение более предпочтительно. Верно, что если следователь или орган дознания не освободят лицо от уголовной ответственности по обстоятельствам, перечисленным в ст.6-9 УПК, их деятельность окажется совершенно бесперспективной: в судебном заседании в соответствии с требованиями ч.1 ст.259 УПК дело подлежит прекращению /2.201 - С.22/.

В свете изложенного представляется неверной точка зрения о том, что обстоятельства, указанные в ст.6-9 УПК, не являются такими,

109

которые во всех случаях исключали бы производство по уголовному делу. Нельзя именовать нарушения требований закона о прекращении дел по рассматриваемой нами группе обстоятельств альтернативными кассационными основаниями. Если вышестоящий суд установит любое из этих нарушений, то он обязан отменить приговор и прекратить дело. И никакой альтернативы здесь нет.

Разделяя приведенное мнение В.А. Познанского о существовании альтернативных кассационных оснований, Л.А. Воскобитова считает целесообразным п. 1 из ч.2 ст.345 УПК исключить, поскольку этот пункт “по существу охватывается содержанием других оснований к отмене или изменению приговора (ст. 344 и 446 УПК РСФСР)” /2.41 - С. 18/.

По нашему мнению, содержанием других кассационных оснований охватываются не все случаи непрекращения уголовного дела, а лишь некоторые из них. Так, неправильным применением уголовного закона (ст.346 УПК) является непрекращение уголовного дела в отношении лица, не достигшего к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность (п.5 ст.5 УПК).

Что же касается случаев непрекращения дела судом по основаниям, указанным в ст.6-9 УПК, то эти нарушения входят в содержание кассационного основания, закрепленного в ст.344 УПК, поскольку речь идет о случаях, когда обстоятельства дела установлены всесторонне, полно и объективно, формы судопроизводства не были нарушены, но суд сделал выводы, не соответствующие фактическим обстоятельствам дела.

В свете сказанного целесообразно исключить из содержания п.1 ч.2 ст.345 УПК указание на обстоятельства, отмеченные в п.п.1-5 ст.5 и ст.6-9 УПК /2.49 - С. 148-160; 2.191 - С. 133/. Кроме этих обстоятельств

110

целесообразно из ст.5 УПК исключить и п.п.6 и 7 ст.5 УПК. Это предложение вытекает из того обстоятельства, что мной предложен отдельный перечень существенных нарушений уголовно- процессуального закона применительно к производству по делам частного обвинения. Об этом будет сказано далее.

Некоторые авторы сочли целесообразным расширить перечень нарушений, которые влекут отмену приговора во всяком случае /2.236 -С. 164/. Были и возражения против этого /2.182 - С.24; 2.233 - С. 142/. Так, П.Ф. Пашкевич счел бесцельной отмену приговора из-за нарушений процессуальных правил, допущенных в досудебных стадиях. В обоснование своей позиции он утверждал, что “ …по отношению к суду все досудебные стадии уголовного процесса и все регламентирующие их нормы призваны способствовать правильному судебному разбирательству дела. И если такое разбирательство уже проведено в условиях, достаточно гарантирующих постановление законного и обоснованного приговора, т.е. если оно нейтрализовало и компенсировало недостатки предшествующего производства по
делу, несмотря на имевшие место некоторые процессуальные нарушения, которые не отнесены самим законодателем к безусловным кассационным основаниям, то отмена в этих случаях приговора и возвращение дела в досудебные подготовительные стадии означала бы подчинение главной стадии уголовного процесса вспомогательным, перерастание должной заботы о соблюдении процессуальной формы в процессуальный формализм, игнорирующий сущность приятного решения”/2.233 - С. 142/. Им же высказана мысль о том, что никакие нарушения в досудебных стадиях не должны влечь направление дела для производства дополнительного расследования /2.235 - С.56/. Ныне высказываются мнения об упразднении института дополнительного расследования /2.364 - С.31-33/. Нельзя согласиться с П.Ф. Пашкевичем в том, что все недостатки до-

111

судебного производства могут быть восполнены в судебном заседании. Различие в компетенции суда и расследования обусловливает невозможность производства ряда следственных и иных процессуальных действий в стадии судебного разбирательства. Поэтому отмена приговора с направлением дела на новое расследование в этих случаях вовсе не бесцельна, как указывал П.Ф. Пашкевич, а направлена на обеспечение охраны прав участников процесса.

Изложенное выше дает нам основание высказаться в поддержку предложения о законодательном расширении перечня существенных нарушений уголовно-процессуального закона, признаваемых безусловным кассационным основанием к отмене приговора /2.397 - С.49/.

В пользу сказанного свидетельствует исследование истории развития отечественных уголовно-процессуальных норм о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона как кассационных основаниях. В первых законодательных актах РСФСР содержались лишь нормы, указывающие на возможность отмены приговоров: I) по формальным нарушениям, признанным существенными (причем определение таких нарушений отсутствовало); 2) при нарушении установленных форм судопроизводства при нарушении форм и порядка рассмотрения дела; 3) при существенных нарушениях судопроизводственных правил/2.106 - С.54, 46, 85, 132/.

По мере накопления опыта законодательствования и практического материала позднее в нормативных актах процессуального характера стали появляться указания на отдельные безусловные кассационные основания (в то время они именовались поводами), в частности, на незаконный состав суда, отсутствие протокола судебного заседания, нарушение судом пределов ведомства и власти.

Далее законодательство о безусловных кассационных основаниях стало развиваться в сторону увеличения их перечня и закрепления в

112

УПК. В ч.2 ст.361 УПК РСФСР 1922 г. уже были предусмотрены процессуальные нарушения, влекущие отмену приговора во всяком случае. К ним были, в частности, отнесены: неправильный состав суда; непрекращение дела судом при наличии условий, обязательно влекущих его прекращение; рассмотрение дела в отсутствие подсудимого, когда такое рассмотрение по закону не допускалось; рассмотрение дела без участия защитника, когда его участие по закону было обязательным. В ч.1 ст.361 этого УПК было дано определение понятия существенных нарушений форм судопроизводства. В ст.415 УПК РСФСР редакции 1923 г. была воспроизведена без изменения формулировка ст.361 УПК РСФСР 1922 года. В п.”а” ст. 26 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик от 31 октября 1924 г. фактически повторялась формулировка п.2 ст.413 УПК РСФСР редакции 1923 года.

В ст.49 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. имелось лишь указание на существенные нарушения уголовно-процессуального закона в числе других кассационных оснований, но их понятие не раскрывалось, в ней не было указания на безусловные кассационные основания.

В УПК РСФСР 1960 года число безусловных процессуальных нарушений было увеличено до 7. Таким образом, история развития института существенных нарушений уголовно-процессуального закона свидетельствует о целесообразности дальнейшего расширения этого перечня. К тому же в пользу такого расширения свидетельствуют и опубликованные данные обобщения практики. А они свидетельствуют о том, что нарушения, указанные в ч.2 ст.345 УПК, выявлены в очень редких случаях /2.25 - С. 167-170/.

В разработанных проектах УПК содержатся более широкие перечни безусловно существенных нарушений уголовно-процессуального закона по сравнению с ч.2 ст.345 действующего УПК, что представля-

113

ется правильным, соответствующим потребностям практики и тенденциям развития уголовно-процессуального законодательства в этой части.

В ч.2 ст.537 Теоретической модели УПК РСФСР сказано: “Приговор подлежит отмене во всяком случае, если:

  • приговор вынесен незаконным составом суда;
  • нарушена тайна совещания судей при постановлении приговора;
  • приговор не подписан кем-либо из судей;
  • дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, кроме случая, предусмотренного частью второй статьи 460;
  • по окончании предварительного следствия обвиняемый не ознакомлен со всеми материалами дела;
  • подсудимому не предоставлено слово для защитительной речи;
  • подсудимому не предоставлено последнее слово;
  • нарушено право обвиняемого пользоваться родным языком и услугами переводчика;
  • дело расследовано или рассмотрено без участия защитника, когда по закону его участие обязательно;
  • предварительное следствие и судебное разбирательство производились при наличии обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу;
  • обвиняемый не предан суду в установленном законом порядке; -в деле отсутствует протокол судебного заседания”’. В ч.З ст.433 проекта УПК Министерства юстиции РФ указывает ся: “Приговор подлежит отмене во всяком случае, если:

  • судом при наличии оснований, предусмотренных ст.291 УПК, уголовное дело не было прекращено;

114

  • приговор постановлен незаконным составом суда или вердикт вынесен незаконным составом присяжных;
  • дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, кроме случаев предусмотренных п.п.2 и 3 ст.283 настоящего Кодекса;
  • дело рассмотрено без участия защитника, когда его участие по закону является обязательным, или иным путем нарушено право обвиняемого иметь защитника;
  • в суде нарушено право обвиняемого (подсудимого) пользоваться родным языком и услугами переводчика;
  • подсудимому не предоставлено право участия в судебных прениях;
  • подсудимому не предоставлено последнее слово;
  • нарушена тайна совещания присяжных заседателей при вынесении вердикта или совещания судей при постановлении приговора;
  • приговор не подписан кем-либо из судей;
  • в деле отсутствует протокол судебного заседания.” Интересное предложение по совершенствованию редакции ст. 345

УПК относительно безусловных кассационных оснований предложено Т.Г. Морщаковой. Она предложила новую редакцию ч.2 ст.345 УПК. По ее мнению, приговор должен подлежать отмене во всяком случае, если: 1) судом при наличии оснований, предусмотренных п.п.6-10 ст.5 УПК, уголовное дело не было прекращено; 2) дело, подсудное вышестоящему суду, рассмотрено нижестоящим судом; 3) по делу проведено закрытое судебное разбирательство при отсутствии к тому законных оснований; 4) приговор вынесен незаконным составом суда; 5) при постановлении приговора нарушена тайна совещания судей; 6) приговор не подписан кем-либо из судей; 7) не проведена экспертиза, когда ее проведение по закону обязательно; 8) в деле отсутствует протокол судебного заседания” /2.191 - С. 133/. Она же предложила дополнить так-

115

же ст.345 УПК РСФСР частью третьей следующего содержания: “Кроме того, обвинительный приговор подлежит также отмене во всяком случае, если: 1) в ходе расследования были допущены нарушения, при обнаружении которых дело во всех случаях должно быть направлено для производства дополнительного расследования; 2) обвиняемому не вручена или несвоевременно вручена копия обвинительного заключения; 3) в деле отсутствует постановление или определение о предании суду либо лицо осуждено по обвинению, по которому оно не предано суду; 4) дело рассмотрено в отсутствие подсудимого, когда по закону его присутствие обязательно; 5) дело рассмотрено без участия защитника, когда по закону его участие обязательно; 6) подсудимому, не владеющему языком, на котором ведется судопроизводство, не было обеспечено право пользоваться услугами переводчика; 7) суд изменил обвинение на более тяжкое или на существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении; 8) подсудимому при отсутствии у него защитника не предоставлено слово для защитительной речи; 9) подсудимому не предоставлено последнее слово; 10) приговор судом не провозглашен “ /2.191 -С.132- 133/. Т.Г. Морщакова рекомендует в УПК указать, что дело
подлежит направлению на доследование из суда первой инстанции
во всех случаях, если: в нем отсутствует постановление (определение) о возбуждении дела; лицо не привлечено в качестве обвиняемого или не указано преступление, в совершении которого лицо обвиняется, не приведен уголовный закон, предусматривающий данное преступление, а также конкретные действия, вменяемые обвиняемому по каждой из статей УК; обвинение не предъявлено; нарушены правила об обязательности предварительного следствия и подследственности; расследование проведено лицами, в отношении которых имелись обстоятельства, исключающиеся их участие в
расследовании; обви-

116

няемому, не владеющему языком, на котором ведется производство по делу, не было обеспечено право пользоваться услугами переводчика; не проведена экспертиза, когда ее проведение по закону является обязательным; обвиняемый не ознакомлен с материалами оконченного расследования; в обвинительном заключении обвинение изменено на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого; обвинительное заключение не утверждено прокурором /2.191 - С.31-32/. Эти предложения в целом заслуживают поддержки. Однако непроведение экспертизы в случаях, когда ее проведение по закону является обязательным, относится не к кассацион-номк основанию, предусмотренному ст.345 УПК, а к указанному в ст.343 УПК.

Что же касается конкретных видов процессуальных нарушений, предлагаемых для закрепления в УПК в качестве безусловно существенных, то при критическом их осмыслении возникают сомнения в целесообразности включения в УПК одних и исключения из него других. Нельзя согласиться с рекомендацией о включении в ч.2 ст.345 УПК нарушений, влияние или возможность влияния которых на правосуд-ность приговора могут иметь место не по всем уголовным делам. Е.Г. Мартынчик в этот перечень предложил включить указание на неотражение в протоколе судебного заседания с достаточной полнотой хода и содержания деятельности суда по исследованию доказательств /2.179 - С. 128-129/. Этот недостаток протокола лишен одного из существенных признаков безусловных кассационных оснований - возможности их установления без оценки собранных по делу доказательств. По этим же соображениям нельзя согласиться и с позицией, в соответствии с которой в перечне безусловных кассационных оснований указать на нарушение права обвиняемого на защиту /2.43 - С. 168/. Непри-

117

емлемо также предложение о законодательном закреплении в перечне безусловно существенных нарушений принципа гласности. З.В. Макарова полагает, что в число безусловных кассационных оснований надо включить указание на тот случай, когда суд отступил от гласности судебного разбирательства при отсутствии основания для проведения закрытого судебного заседания. В обоснование своей научной позиции она отметила: “Введение подобной правовой нормы в УПК … повысило бы значимость гласности уголовного судопроизводства и ответственности судей за строгое соблюдение этого принципа’72.173 - С. 19/. Авторами этих предложений не учитываются те признаки безусловно существенных нарушений, которые целесообразно учитывать при совершенствовании перечня, данного ныне в ч. 2 ст. 345 УПК. Вызывает возражение включение в перечень, данный в ч.2 ст.345 УПК,такого нарушения, как непроведение экспертизы, когда ее проведение по закону является обязательным /2.191- С.31-32/. Оно не свидетельствует о нарушении форм судопроизводства и охватывается содержанием ст. 343 УПК.

По мнению Л.Д. Калинкиной, в УПК целесообразно закрепить перечни: а) безусловно существенных нарушений уголовно- процессуального закона для всех стадий уголовного судопроизводства и б) безусловно существенных нарушений уголовно-процессуального закона для каждой стадии процесса в отдельности. Ею же предложены конкретные виды нарушений, в каждом из названных случаев /2.111 - С. 101-102/. Предложение Л.Д. Калинкиной о раздельном установлении в законе безусловно существенных нарушений для всех стадий уголовного процесса, с одной стороны, и для отдельных его стадий, с другой, нам представляется неприемлемым по той простой причине, что оно в современных условиях не отражает сложившихся ныне трех форм судопроизводства в отечественном уголовном процессе, а именно: 1) в

118

обычном порядке; 2) с участием присяжных заседателей; 3) с протокольной формой досудебной подготовки материалов. Следует также отметить и зарождающуюся потребность в обособлении в УПК четвертой формы, а именно: уголовного судопроизводства по делам частного обвинения. Для каждой из этих форм специфичны типичные нарушения уголовно-процессуального закона, которые неизменно признаются судебной практикой существенными. Поэтому нам представляется предпочтительнее определить в УПК перечни безусловно существенных нарушений уголовно-процессуального закона отдельно для каждой из названных форм уголовного судопроизводства. В отношении перечня безусловно существенных нарушений уголовно-процессуальной формы, допускаемых в суде присяжных, будет сказано в 5 3 этой главы диссертации.

Не все авторы единодушны в том, должна ли быть сохранена протокольная форма в будущем УПК РФ. Так, высказано мнение о том, что ее надо упразднить /2.263 - С.43/. В некоторых проектах она отсутствует, например, в Теоретической модели УПК. Противники протокольной формы отказались от этого процессуального института, считая его противоречащим духу демократизации и гуманизации уголовного судопроизводства /2.320 -СП/. “Сокращение многих важных прав обвиняемого и тем самым сокращение гарантий установления истины, что характерно для протокольной формы, не может быть оправдано ссылками на простоту уголовного дела, мягкость грозящего наказания, необходимость экономить время дознавателя и т.п., ибо все такого рода ссылки просто безнравственны, они игнорируют человека как личность, чье достоинство неприкосновенно, и рассчитаны на некоего усредненного, обезличенного “правонарушителя”, готового удовлетвориться любым минимумом гарантий, лишь бы не наказывали слишком строго /2.320 - С. 11-12/. Однако в более поздних проектах

119

УПК положения о протокольной форме имеются (См.: ст.250-256 главы 31 проекта Уголовно-процессуального кодекса, опубликованного в “Юридическом вестнике”. Если в новом УПК протокольная форма досудебной подготовки материалов сохранится, то охрану прав лица, в отношении которого ведется такое производство, кроме предоставления ему права иметь защитника с момента составления протокола, можно осуществить и за счет включения в УПК указания на безусловно существенные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие отмену приговора во всяком случае. Мы предлагаем в разделе УПК о протокольной форме поместить статью, озаглавив ее “Существенные нарушения уголовно- процессуального закона при производстве с протокольной формой досудебной подготовки материалов”. В тексте ее целесообразно указать на следующие безусловно существенные нарушения уголовно- процессуального закона:

  • проведение досудебного производства в протокольной форме в отношении преступлений, не перечисленных в ст.414 УПК;
  • неознакомление лица по окончании досудебной подготовки с протоколом и материалами дела;
  • непредоставление лицу возможности иметь защитника с момента составления протокола;
  • отсутствие в протоколе формулировки обвинения и (или) статьи УК, по которой квалифицируются действия правонарушителя;
  • неутверждение протокола начальником органа дознания;
  • отсутствие санкции прокурора на направление протокола и иных материалов дела в суд.

По нашему мнению, представляется целесообразным закрепление в УПК перечня существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора при производстве по делам так называемого частного обвинения. Во всех проектах УПК прослежива-

120

ется тенденция расширения круга дел этой категории, что представляется оправданным. Уместно решение вопроса о том, следует ли быть вовлеченным в сферу уголовного судопроизводства, отдать на усмотрение потерпевшего. И это должно быть в более широком числе случаев, чем предусмотрено УПК 1960 г. Безусловно существенными нарушениями уголовно-процессуального закона в разделе УПК, регулирующем порядок производства по делам частного обвинения, целесообразно признать:

  • возбуждение уголовного дела при отсутствии жалобы потерпевшего (по терминологии некоторых проектов УПК - пострадавшего);
  • непрекращение уголовного дела в предусмотренных УПК случаях, в том числе вопреки воле потерпевшего (за исключением предусмотренных законом случаев);
  • невручение копии жалобы потерпевшего (пострадавшего) лицу, по поводу деяний которого подана жалоба, а также повестки о явке его в суд;
  • рассмотрение иных дел в порядке, предусмотренном для дел данной категории;
  • непрекращение уголовного дела при наличии оснований, указанных в законе.
  • вручение копии жалобы потерпевшего с нарушением трехдневного срока.
  • В отношении последнего нарушения целесообразно законодательное введение специального условия: если подсудимый не считает для себя существенным нарушение трехдневного срока вручения ему копии жалобы, приговор не подлежит отмене. Такой подход к решению данного вопроса связан с тем, что законодатель на усмотрение потерпевшего отдает решение вопроса о том, стоит ли дать начало

121

уголовному делу. Тем более можно спросить его мнение по поводу того, является ли указанное нарушение для него существенным или нет. Такое же мнение целесообразно узнавать и у осужденного при производстве по другим категориям дел в случаях иных нарушений: непредоставления ему права выступить в судебных прениях при отсутствии защитника, непредоставление ему последнего слова, вручения копии обвинительного заключения с нарушением указанного в законе срока.

122

§ 3. Существенные нарушения уголовно - процессуального закона при производстве в суде присяжных

Законом Российской Федерации от 16 июля 1993 г. “О внесении изменений и дополнений в Закон о судоустройстве РСФСР, Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и Уголовный кодекс РСФСР” /1.10- 1993. №33. Ст. 1313/ в нашей стране восстановлено рассмотрение уголовных дел судом присяжных. Порядок производства в суде присяжных регламентируется в разделе X УПК (гл. гл.35-39). С 1 ноября 1993 г. к рассмотрению уголовных дел по первой инстанции с участием коллегии присяжных заседателей приступили в Ставропольском краевом суде, в Ивановском, Московском, Рязанском и Саратовском областных судах, а с 1 января 1994 г. - в Алтайском и Краснодарском краевых судах, Ростовском и Ульяновском областных судах. Создана Кассационная палата в Верховном Суде Российской Федерации в качестве суда кассационной инстанции. По мере создания соответствующих условий функционирование судов присяжных предполагается и в других краевых, областных и Верховных судах республик в составе Российской Федерации.

Ежегодно возрастает и количество рассмотренных дел по существу, то есть с постановлением приговоров с участием коллегии присяжных заседателей. Так, если в 1994г. ходатайства о рассмотрении дел с участием присяжных были заявлены по 20,4% от всех, поступивших в суды указанных 9 регионов, то в 1995г. из 1656 дел, поступивших в суды, по 512 или почти по каждому третьему делу были заявлены ходатайства о рассмотрении их в соответствии с новой формой судопроизводства (30,9%). За 9 месяцев 1996 г. из 1298 дел, имевшихся в производстве судов, по 476 делам обвиняемые заявили ходатайства о рассмотрении дел судом присяжных (36,7%), а в Ивановской, Московской и Саратовской областях такие ходатайства были заявлены соответственно по 84,1%, 56,9% и 41,9% дел /2.363

123

  • С.1/. Накопленный опыт рассмотрения уголовных дел по первой и второй инстанции, когда в деле принимала участие коллегия присяжных заседателей нашел отражение в постановлении № 9 Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. “О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных” /3.4 - 1995. № 3. С.2-8/.

Международным комитетом содействия правовой реформе был организован мониторинг деятельности судов присяжных, итоги которого были обнародованы С.А.Пашиным /2.262/. Исследованием были охвачены уголовные дела, рассмотренные с 15 декабря 1993 г. по 1 сентября 1994 г. В краевые и областные суды, где функционируют суды присяжных, поступило 1465 уголовных дел, из них 254 (17,3%) - с ходатайствами о рассмотрении их судом присяжных. С участием присяжных заседателей рассмотрело 1^уголовных дел в отношении 140 подсудимых. При этом вынесено 24 оправдательных приговора в отношении 26 подсудимых, 81,5% подсудимых признаны виновными. Кассационной палатой Верховного Суда Российской Федерации за этот период рассмотрены кассационные жалобы и протесты на 27 приговоров судов присяжных, в том числе по жалобам осужденных и их защитников - 17 , по жалобам потерпевших - 2, по протестам прокуроров - 8 дел. Кассационная палата Верховного Суда в случаях, когда приговоры ею отменялись (7 приговоров), указала на следующие, по ее мнению, существенные нарушения уголовно-процессуального закона:

  • неразъяснение обвиняемому особенностей обжалования приговора суда присяжных;
  • участие запасных присяжных заседателей в постановлении вердикта;

124

  • преждевременное, до истечения 3-х часов, окончание совещания и решение коллегией присяжных заседателей поставленных на ее рассмотрение вопросов голосованием;
  • противоречивость вердикта из-за наличия в деле двух вопросных листов первоначального и уточненного).
  • Обратимся к показу тех существенных нарушений процессуальной формы, которые были допущены при рассмотрении дел в судах присяжных.

Судом присяжных Ростовского областного суда Панчишкин, ранее судимый, осужден по “г” ст. 102 УК РСФСР к лишению свободы сроком на 15 лет; по п.п. “г”, “и” ст. 102 и по совокупности преступлений на основании ст.40 УК РСФСР - к смертной казни. На основании ст.41 УК РСФСР наказание, определенное Панчишкину по ранее вынесенному приговору от 22 апреля 1992 г., поглощено вновь назначенным наказанием и окончательно определено наказание в виде смертной казни.

Этим же судом Филиппов, ранее судимый, осужден по п.”г” ст. 102 УК РСФСР к лишению свободы сроком на 13 лет, по п.п.”г”, “и” ст. 102 УК РСФСР и по совокупности преступлений на основании ст.40 УК РСФСР к лишению свободы сроком на 15 лет. В соответствии со ст.41 УК РСФСР наказание, не отбытое по приговору от 22 апреля 1992 г., поглощено наказанием, назначенным по настоящему приговору, и окончательно определено наказание в виде лишения свободы сроком на 15 лет. Кассационная палата Верховного Суда РФ, рассмотрев дело по кассационным жалобам Панчишкина и его адвоката, приговор отменила и дело направила на новое судебное рассмотрение ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Вопреки требованиям ст.449 УПК о постановке вопросов перед коллегией присяжных заседателей по данному делу перед ними не был поставлен вопрос о виновности Панчишкина и Филиппова в инкриминируемых им деяниях и при отсутствии решения

125

коллегии присяжных заседателей по данному основному вопросу был вынесен обвинительный приговор. Кроме того, в нарушение требований ч.4 ст.449 УПК вопросы о доказанности деяний, совершенных подсудимыми, поставлены не в отношении каждого подсудимого, а в отношении “совместных действий” подсудимых. Вопреки требованиям ч.7 этой же статьи УПК, перед присяжными заседателями председательствующим поставлены вопросы о доказанности действий подсудимых в причинении “особых страданий” потерпевшим /3.4 - 1995. № 8. С. 14/.

Краснодарским краевым судом Антонов и Дюрдин В. признаны виновными в умышленном убийстве Дюрдина С. по предварительному сговору группой лиц и в изнасиловании несовершеннолетней Д., то есть в преступлениях, предусмотренных п. “н” ст.102 и ч.З ст. 117 УК РСФСР. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор отменила, указав следующее. В соответствии со ст.431 УПК при наличии ходатайства обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных дело назначается к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания, которое производится по правилам ст.432 УПК. При этом, если о рассмотрении дела судом присяжных ходатайствует лицо, обвиняемое в особо тяжком преступлении против жизни, за которое предусмотрено наказание в виде смертной казни, такое дело в соответствии с положениями ч.1 ст. 15 и ч.2 ст.20 Конституции Российской Федерации подлежит рассмотрению по правилам раздела десятого УПК независимо от возражения против такого порядка рассмотрения других обвиняемых. Как видно из материалов дела, Антонов на предварительном следствии заявил ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных. В нарушение требований ст.431 УПК суд дело к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания не назначил, мнение Антонова о рассмотрении дела судом присяжных не выяснил и рассмотрел его в обычном порядке. Данное нарушение закона является существенным, так как ущемляет права

126

обвиняемого, предоставленные ему Конституцией Российской Федерации. Поскольку действия Антонова и Дюрдина взаимосвязаны, приговор был отменен в отношении обоих осужденных /3.4 - 1995. №7. С. 14-15/.

Органами предварительного следствия Гвоздикову предъявлено обвинение в умышленном убийстве Д. с особой жестокостью из корыстных побуждений и с целью облегчить и скрыть разбойное нападение; Оларю -в заранее не обещанном укрывательстве разбойного нападения и умышленного убийства, а также в незаконном изготовлении, хранении наркотических средств, совершенном повторно. По определению Краснодарского краевого суда дело по обвинению Гвоздикова и Оларя в указанных преступлениях направлено на дополнительное расследование в связи с тем, что на предварительном следствии, по мнению суда, было нарушено право Оларя на защиту, поскольку при выполнении требований ст.201-203 УПК он вынужденно отказался от услуг адвоката. На это определение государственный обвинитель принес частный протест, в котором поставил вопрос об отмене этого определения ввиду того, что оснований для направления дела для производства дополнительного расследования не имеется. Кассационная палата оставила частный протест без удовлетворения, указав следующее. Согласно требованиям ст.426 УПК, наряду со случаями, предусмотренными ст.49 УПК, участие защитника обязательно по делам, которые могут быть рассмотрены судом присяжных при объявлении обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявлении ему для ознакомления всех материалов дела, на предварительном слушании дела судьей, при разбирательстве дела судом присяжных. В ходе предварительного следствия Оларь заявил ходатайство об участии защитника при выполнении требований ст.201-203 УПК и назвал конкретного адвоката. Однако, в связи с занятостью в процессе по другому делу адвокат не смог принять участия при выполнении следователем требований ст.201- 203 УПК, а обвиняемый Оларь с материалами дела знакомился

127

без участия защитника. В данном случае, как это видно из материалов дела, обвиняемый реальной защитой обеспечен не был, а согласие обвиняемого на ознакомление с материалами дела без участия защитника вследствие его неявки не может рассматриваться как добровольный отказ обвиняемого от защитника. Таким образом, отказ обвиняемого Оларя от защиты был вынужденным, ему не было обеспечено право на защиту, что является существенным нарушением уголовно- процессуального закона. В связи с тем, что действия Оларя тесно взаимосвязаны с действиями Гвоздикова, дело было направлено на дополнительное расследование в полном объеме /3.4 - 1995. №4. С.9-10/.

Московским областным судом Ефимов был осужден к смертной казни за совершение преступлений, предусмотренных п.п. “а”, “з” ст. 102 УК, по ст. 15, п.”е” ст. 102 УК, по ст.93 УК. Приговор постановлен 23 июня 1994 года . С 1 ноября 1993 года в Московской области предусмотрено рассмотрение уголовных дел с участием присяжных заседателей по ходатайству обвиняемого в преступлениях, предусмотренных в ст.36 УПК. В судебном заседании защитник Ефимова заявила ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование, так как Ефимов обвиняется в преступлении, за которое допускается применение наказания в виде смертной казни, ему необходимо разъяснить его право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Суд, ходатайство защитника, поддержанное Ефимовым, отклонил, указав при этом в определении, что положения ст.423 УПК в отношении Ефимова неприменимы, поскольку на предварительном следствии его ознакомили со всеми материалами дела в соответствии с требованиями ст.201 УПК до 1 ноября 1993 года, то есть до вступления в силу на территории Московской области Закона Российской Федерации от 16 июля 1993 года, предусматривающего возможность рассмотрения уголовных дел с участием присяжных заседателей, и поэтому он не имеет права на рассмотрение его дела судом при-

128

сяжных. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, отменяя приговор с направлением дела на новое расследование для выполнения требований раздела десятого УПК, указала, что в данном конкретном случае суд нарушил право Ефимова на рассмотрение его дела с участием коллегии присяжных заседателей и вынес приговор с применением исключительной меры наказания - смертной казни. Согласно же ст.20 Конституции Российской Федерации, смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться Федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Поскольку на момент рассмотрения дела в суде по обвинению Ефимова на территории Московской области действовал порядок рассмотрения дел с участием коллегии присяжных заседателей, Ефимову необоснованно было отказано в осуществлении его права на рассмотрение дела судом присяжных /3.4 - 1995. № 8. С.8/.

Судом присяжных Московского областного суда Томилов осужден по совокупности преступлений, предусмотренных ст.ст. 120 и 207 УК. Президиум Верховного Суда РФ приговор и определение Кассационной палаты отменил, а дело направил на новое рассмотрение, указав следующее. Как видно из вопросного листа, вопрос о виновности или невиновности Томилова в совершении с потерпевшей насильственного полового акта в извращенной форме поставлен с нарушением требований ст.449 УПК. Как видно из содержания двух основных вопросов, которые были поставлены перед присяжными заседателями, ответы на них требуют юридической оценки действий подсудимого (“насильственный половой акт в извращенной форме”, “развратные действия”), что противоречит требованиям закона. Из отрицательного ответа присяжных заседателей на вопрос о том, виновен ли Томилов в совершении с потерпевшей насильственного полового акта, нельзя сделать однозначный вывод: или

129

присяжные согласились с мнением адвоката, как оно изложено в протоколе судебного заседания, что изнасилование возможно только в случае насильственного полового сношения в обычной форме, или вопреки показаниям потерпевшей и подсудимого пришли к выводу о недоказанности самого факта введения Томиловым под угрозой убийства полового члена в рот потерпевшей. Указанные нарушения Президиумом Верховного Суда РФ были признаны существенными. Им, кроме констатации об отмене приговора с направлением дела на новое рассмотрение со стадии предварительного слушания, было указано: “Если при новом рассмотрении дела будет установлено совершение Томиловым более тяжкого преступления, то наказание должно быть назначено с учетом требований ст.460 УПК” /3.4- 1995. №2. С.9-10/.

По уголовному делу, рассмотренному Ивановским областным судом, Абрамов осужден по п. “а” ст. 102 УК, Бекасов - по ч.5 ст. 17 и п. “а” ст. 102. По окончании расследования обвиняемый Абрамов заявил ходатайство о рассмотрении его дела судом присяжных. Обвиняемый Бекасов возражал против такого порядка рассмотрения дела. Заместитель прокурора области, утвердив обвинительное заключение, вынес постановление о невозможности выделения дела в отношении Бекасова в отдельное производство и постановил рассмотреть его в обычном порядке: в составе судьи и двух народных заседателей. Когда дело поступило в суд, оба подсудимых заявили ходатайство о рассмотрении их дела судом присяжных. Суд на стадии подготовки к судебному заседанию рассмотрел заявленные ходатайства подсудимых и, руководствуясь ст.ст.423, 425 УПК, принял решение об их отклонении, мотивируя это тем, что “заявленное обвиняемым Бекасовым возражение против рассмотрения дела судом присяжных” при ознакомлении со всеми материалами дела судом присяжных и наличие постановления прокурора о невозможности выделения дела в отдельное производство лишают суд возможности удовлетворить такие хода-

130

тайства. Между тем, данное утверждение противоречит УПК. Исходя из содержания ст.ст.431, 432 УПК, данный вопрос окончательно решается судьей по результатам судебного разбирательства в порядке предварительного слушания, а не следователем или прокурором, как то имело место по данному делу. В рассматриваемом конкретном случае было нарушено гарантированное Конституцией Российской Федерации (ст.20) право обвиняемых на рассмотрение дела судом присяжных. Судебная коллегия признала такое нарушение существенным. Коллегия указала на необходимость назначения дела судьей к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания и на необходимость проведения его по правилам ст. 432 УПК/3.4 - 1995. №1. С.14-15/.

По приговору суда присяжных Московского областного суда Платов осужден по ч.З ст.218-1, по ст. 15, п.”е” ст. 102 УК и по ч.1 ст.218 УК. Определением кассационной палаты Верховного Суда РФ приговор отменен с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Заместитель Генерального прокурора РФ в протесте поставил вопрос об отмене кассационного определения и возвращении дела на новое кассационное рассмотрение. Президиум Верховного Суда РФ протест оставил без удовлетворения. Был признан обоснованным вывод кассационной инстанции о

том, что судебно-медицинские экспертизы были проведены лицом, не

оно имевшим права на их проведение, так как принимал^ участие в этом же деле в качестве специалиста.Кроме того, следователь проводил предъявление для опознания по фотографиям, хотя не было никаких препятствий к предъявлению для опознания самого Платова, так как в это время он находился в прокуратуре, то есть его местонахождение было известно /3.4 -1996.-№6.-СП/.

Как видно, при производстве в суде присяжных допускаются нарушения, характерные и для производства в обычном порядке. Наряду с

131

ними допускаются нарушения требований норм только раздела десятого УПК.

Теоретиками и практиками дается неоднозначная оценка существенности нарушений, допускаемых при разбирательстве отдельных уголовных дел с участием присяжных заседателей. Так, по делу Краскиной В.А. прокурор принес кассационным протест в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона. В протесте он утверждал, что присяжные заседатели “дали одновременно и утвердительный, и отрицательный ответ на вопрос о намерении действий Краскиной В.А.”. По его мнению, “председательствующий по делу в соответствии с ч.2 ст.456 УПК РСФСР обязан был указать на противоречивость вердикта присяжных и предложить внести в него уточнения, либо внести в вопросный лист необходимые изменения, что не было сделано”. Кассационная же палата нашла, что “нарушений процессуальных норм, регламентирующих разбирательство дела судом присяжных, допущено не было” /2.301 - С.4-6/. В комментарии по этому делу профессора Л.Б. Алексеевой и других специалистов не выявилось единообразия в оценке этого решения /2.301 - С.6-7/. Полагаю, что прав был прокурор, поскольку были нарушены требования ч.2 ст.456 УПК.

Законом четко определены процессуальные формы осуществления тех или иных процессуальных действий как должностными лицами, государственными органами, так и обвиняемым, его защитником и потерпевшим. Точное следование установленным процессуальным формам производства в суде присяжных (при окончании предварительного следствия и ознакомлении обвиняемого с материалами дела, при предварительном слушании дела, в подготовительной части судебного разбирательства, в ходе судебного следствия, в прениях сторон и последнем слове подсудимого, в напутственном слове председательствующего, при обсуждении вопросов, сформулированных в вопросном листе, коллегией присяжных

132

заседателей в совещательной комнате, при кассационном обжаловании и опротестовании приговора, и при производстве по такому делу в суде второй инстанции) является важнейшим средством обеспечения конституционных и иных прав и свобод граждан при рассмотрении дела судом.

На состоявшемся в декабре 1994 года Пленуме Верховного Суда Российской Федерации по вопросу практики применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных, заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации P.M. Смаков сообщил, что за 10 месяцев 1994 года суды с участием коллегии присяжных заседателей рассмотрели 136 дел на 182 человека. По состоянию на 1 ноября 1994 года кассационной палатой Верховного Суда РФ рассмотрено 36 дел на 47 человек, при этом отменены приговоры в отношении 12 человек. Он отметил, что в основном отмена приговоров была обусловлена нарушением прав обвиняемых при окончании предварительного следствия, в том числе нарушением права на защиту; неправильной постановкой вопросов, подлежащих разрешению коллегией присяжных заседателей; нарушением порядка их совещания и голосования /2.224 - С.1/. Министерством юстиции РФ были подведены итоги деятельности судов России, в том числе с участием присяжных за 1993-1995 годы. Уровень законности и обоснованности приговоров и определений суда присяжных, оцениваемый по результатам рассмотрения дел Судебной коллегией Верховного Суда РФ, характеризуется следующими данными. Количество случаев отмены обвинительных приговоров возросло в 1995 году по сравнению с предыдущим годом с 22 до 51 человека, по отношению к числу осужденных - с 12,5% до 15,1% и многократно превышает данные по все судам этого звена (соответственно 3,1% и 4,4%); с одного до пяти осужденных увеличилось также количество изменения приговоров. С 9 до 14 повысилось число отмены оправдательных приговоров, в то же время удельный вес к числу вынесенных несколько снизился - с 20,1 до

133

17,3% и находится в пределах средних показателей для всех судов субъектов РФ (17,7%)/2.47 - С.4/.

Многие нарушения уголовно-процессуальной формы при производстве по делу с участием присяжных, Пленум Верховного Суда РФ рекомендовал расценивать как существенные нарушения уголовно- процессуального закона, влекущие те или иные процессуальные последствия.

В п.2 названного постановления Пленума обращено внимание судов на необходимость неуклонного выполнения требований ст.426 УПК об обязательном участии защитника по всем делам, которые могут быть рассмотрены судом присяжных, при объявлении обвиняемому об окончании предварительного следствия и предъявлении ему для ознакомления всех материалов дела, на предварительном слушании дела судьей, при разбирательстве дела судом присяжных.

В постановлении сказано, что если по делу, которое может быть рассмотрено судом присяжных, обвиняется несколько лиц, все они на указанных стадиях производства должны быть обеспечены защитниками независимо от того, по каким статьям УК им предъявлено обвинение. Пленум разъяснил, что по смыслу ст.426 УПК и на основании ст.50 УПК в случаях, предусмотренных п.п.2, 3, 4 и 5 ст.49 УПК, отказ от защитника в любой стадии производства по делам, рассматриваемым судом присяжных, не обязателен для следователя, прокурора, судьи. Необеспечение обвиняемого защитником является существенным нарушением уголовно-процессуального закона /3.4 - 1995. № 3. С.З/.

Пленум также разъяснил, что при наличии ходатайства обвиняемого о рассмотрении дела судом присяжных, дело назначается к судебному разбирательству в порядке предварительного слушания, которое, исходя из принципа состязательности и равенства сторон, а также с учетом общих правил уголовного судопроизводства, не может быть начато ранее

134

трех суток с момента вручения обвиняемому копии обвинительного заключения /3.4 - С.З/. И хотя в данном случае Пленум прямо не указал, что нарушение этого правила следует расценивать в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона, сомнений в этом не возникает, ибо оно стесняет обвиняемого в реализации его права на защиту.

В силу ст.424 УПК при ознакомлении обвиняемого со всеми материалами дела следователь обязан разъяснять ему не только право ходатайствовать о рассмотрении дела судом присяжных, но и юридические последствия удовлетворения такого ходатайства, включая особенности обжалования и рассмотрения жалоб на приговоры суда присяжных, что должно быть зафиксировано в отдельном протоколе, который подписывается следователем и обвиняемым.

Поскольку согласно ст.423 УПК отказ обвиняемого от ходатайства о рассмотрении его дела судом присяжных не принимается, если оно было подтверждено в ходе предварительного слушания, Пленум разъяснил, что “судья в каждом случае должен выяснять у обвиняемого, разъяснялись ли ему следователем юридические последствия, включая особенности обжалования и рассмотрения жалоб на приговоры суда присяжных”. Пленум указал, что невыполнение следователем требований ст.424 УПК в части разъяснения обвиняемому юридических последствий удовлетворения ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных не является само по себе основанием для принятия судьей по итогам предварительного слушания решения о возращении дела для производства дополнительного расследования, поскольку допущенное нарушение закона может быть устранено в ходе предварительного слушания /3.4 - С.4/. Таким образом, хотя названное выше нарушение Пленумом расценено как существенное, однако оно, по его мнению, поддается устранению в ходе предварительного слушания дела.

135

Как указывается в ч.1 ст.432 УПК, участие в предварительном слушании обвиняемого, заявившего ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, является обязательным. Поэтому судебное разбирательство в порядке предварительного слушания без участия обвиняемого, по нашему мнению, следует рассматривать как существенное нарушение уголовно-процессуального закона, стесняющее его право на защиту. Однако, как разъяснил Пленум, когда обвиняемый ходатайствует о рассмотрении дела в порядке предварительного слушания в его отсутствие либо по собственной инициативе отказывается от участия в таком заседании (ч.2 ст.432 УПК), предварительное слушание в отсутствие обвиняемого может производиться только лишь при наличии данных о том, подтверждает ли он ранее заявленное ходатайство или отказывается от него.

Как уже говорилось, согласно ч.З ст.435 УПК решение вопроса об исключении из разбирательства дела в суде присяжных всякого доказательства, полученного с нарушением закона, является обязанностью председательствующего судьи.

По итогам мониторинга деятельности судов с участием присяжных заседателей за указанный выше период те или иные доказательства исключались из разбирательства дела по 45% уголовных дел. Решение об исключении 76 доказательств было принято на стадии предварительного слушания, 31 - в ходе судебного разбирательства. Наиболее часто исключались показания, полученные с нарушением закона (50 - на стадии предварительного слушания, 14 - в ходе судебного разбирательства), а также протоколы обысков, выемок, проверок показаний на месте и других следственных действий (соответственно - 17 и 10) / 2.262 - С.20-22/.

Наиболее типичными нарушениями уголовно-процессуального закона при этом являлись:

136

  • нарушение права на защиту подозреваемого или обвиняемого в виде несвоевременного предоставления ему возможности воспользоваться юридической помощью защитника ;

  • допрос подозреваемого в качестве свидетеля с предупреждением об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заве домо ложных показаний;

  • допрос близких родственников обвиняемого без разъяснения им права не давать показания.

Меньшее распространение получили такие нарушения, как неразъяснение или неполное разъяснение прав подозреваемому или обвиняемому; производство следственных действий ненадлежащим лицом (например, сотрудником органа дознания без поручения следователя); назначение экспертизы следователем, не принявшим дело к своему производству, нарушение правил оформления протоколов следственных действий; предъявление перед опознанием опознающему фотографии подозреваемого и др. /2.262 - С.22/. Другие исследователи также отмечают указанные и некоторые иные нарушения уголовно- процессуального закона, выявленные при производстве в суде присяжных /2.165 - С.42-44; 2.44 -С.4-5; 2.163 - С.42-43; 2.246 - С.22-23; 2.57 - С.5 - II. Ошибочное исключение из разбирательства доказательств, которые могут иметь существенное значение для исхода дела, согласно закону может быть основанием к отмене или изменению приговоров судов присяжных. Поэтому Пленум разъяснил, что исключение из разбирательства дела доказательств как недопустимых должно производиться по постановлению председательствующего судьи с обязательным указанием мотивов принятого решения /3.4 - 1995. №3. С.4/. Вынесение председательствующим судьей немотивированного постановления об исключении из разбирательства дела тех или иных доказательств следует рассматривать в качестве существенного нарушения уголовно - процессуального закона.

137

Согласно п.2 ч.З ст.437 УПК, присяжные заседатели не должны общаться по делу с лицами, не входящими в состав суда. Поэтому Пленум рекомендовал судьям неукоснительно соблюдать установленный ч.З ст.440 УПК порядок, согласно которому по завершении образования коллегии присяжных заседателей комплектные и запасные присяжные заседатели по предложению председательствующего занимают отведенные им места на скамье присяжных заседателей, отделенной от присутствующих в зале судебного заседания. Нахождение присяжных заседателей в ходе разбирательства дела на иных местах в зале судебного заседания должно рассматриваться как существенное нарушение уголовно- процессуального закона.

Пленум указал, что решение коллегии присяжных заседателей по поставленным перед ней вопросам (вердикт) принимается в совещатель ной комнате только комплектными присяжными заседателями. Присутст вие в совещательной комнате иных, кроме комплектных присяжных засе дателей, лиц, в том числе запасных присяжных заседателей, не допускает ся. Нарушение этого правила является основанием для отмены приговора, постановленного в суде присяжных /3.4 - 1995. №3. С.4/. Таким образом, нарушение тайны совещательной комнаты в суде присяжных должно рас цениваться в качестве существенного нарушения уголовно- процессуального закона.

В ст.453 УПК установлено, что присяжные заседатели при обсуждении поставленных перед ними вопросов должны стремиться к принятию единодушных решений и могут приступить к формулированию в вопросном листе ответов, принятых большинством голосов в результате проведенного голосования, только по истечении трех часов после удаления в совещательную комнату. Несоблюдение порядка совещания присяжных заседателей в части, касающейся времени, по истечении которого они могут приступить к формулированию в вопросном листе ответов, принятых

138

большинством голосов в результате голосования, является, по мнению Пленума, существенным нарушением уголовно-процессуального закона /3.4-1995.№3. С.4/.

В проекте УПК, подготовленном Министерством юстиции РФ, проблема существенных нарушений процессуальной формы, допускаемых в суде присяжных, разрешена следующим образом. В числе существенных нарушений уголовно-процессуального закона в ч.З ст.417 этого проекта названы общие нарушения как для рассмотрения дел с участием присяжных заседателей и без их участия. Кроме того, в ч.З ст.417 проекта УПК перечислены и те нарушения, которые характерны только для суда присяжных. Это вынесение вердикта незаконным составом присяжных (п.2) и нарушение тайны совещания присяжных заседателей при вынесении вердикта (п.8). Кратко напомню основную идею такого законодательного решения. Сначала в качестве безусловно существенных нарушений процессуальной формы названы процессуальные нарушения для производства в общем порядке, а затем специфические для рассмотрения дел с участием присяжных заседателей. Такое решение возможно, но, по нашему мнению, предпочтительней предусмотреть в УПК специальную статью, посвященную перечню безусловно существенных нарушений уголовно-процессуального закона при производстве по делу с участием присяжных заседателей. Предлагаемую статью целесообразно поместить в разделе УПК и в его главе, посвященных производству в суде присяжных. В числе безусловно существенных процессуальных нарушений, которые всегда влекут отмену приговора при производстве в суде присяжных, в соответствующей статье нового УПК должно, на наш взгляд, быть указано на следующие процессуальные нарушения:

  • неразъяснение обвиняемому последствий удовлетворения ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных;

139

  • нахождение присяжных заседателей на иных (кроме скамьи присяжных) местах в зале судебного заседания;
  • обнародование личного мнения председательствующего по делу в его напутственном слове;
  • наличие в деле двух вопросных листов (первоначального и уточненного);
  • наличие в вердикте взаимоисключающих ответов на вопросы, поставленные перед присяжными заседателями;
  • постановка перед присяжными заседателями вопросов права или постановка перед присяжными заседателями вопросов, ответы на которые требуют юридической оценки действий подсудимого).
  • В литературе была дана оценка положений десятого раздела УПК и практики его применения /2.259 - С.8-10; 2.21 -С. 147; 2.30 - С.53; 2.102 - С.6-9; 2.207 - С.6-9; 2.228 - С.2-3; 2.243 - С.128 - 137; 2.187 - С.43-44; 2.143 -С.191-198; 2.45 - С.16-22; 2.44 - С.3-5; 2.16 - С.92 - 109; 2.95 - С.5- 8/. Высказываются самые различные суждения. Некоторые авторы признают положительным факт введения суда присяжных в России /2.21
  • С. 147; 2.30 -С.53/. Г.Н. Ветрова считает, что суд присяжных - замечательная форма правосудия, которая единственно и способна вернуть доверие суду как общественному институту. По ее мнению, ни одна форма правосудия не может сравниться по силе нравственного воздействия с судом присяжных /2.30 - С.53/. Другие считают, что суд присяжных нельзя считать панацеей от всех бед в правосудии, но надо продолжить этот эксперимент без эйфории по поводу зарубежного и дореволюционного опыта /2.207 - С.46/. По поводу содержания норм, регламентирующих производство в суде присяжных, наблюдаются разные подходы: от констатации того, что эти предписания нуждаются в незначительной корректировке /2.228 - С.2-3; 2.229 - С.7-8; 2.230 - С.2-4; 2.231 - с.2-4/, что каких-либо принципиальных вопросов, требующих разъяснения, у судов не имеется /2.224 - С.1/ до

140

предложения о необходимости принятия нового закона о суде присяжных /2.243 - С. 136/. Высказавшийся за принятие нового закона о суде присяжных И.Л. Петрухин свое мнение обосновывает сравнительно-правовым анализом отечественного и зарубежного законодательства. Он настаивает на принятии многих законодательных новелл, принципиально отличных от положений Закона от 16 июля 1993 г. Он предлагает исключить производство в суде присяжных в случаях, когда обвиняемый признает свою вину (в таком случае достаточно деятельности судьи-профессионала), открытие судебного следствия начинать вступительным выступлением сторон, рекомендует разделить эту часть судебного разбирательства на два этапа: представление доказательств стороной обвинения и представление доказательств стороной защиты, предоставить сторонам возможность самим определять возможность представления новых доказательств, вести допросы по принципу “вопрос - ответ”, отказаться от неудачного положения закона об отсутствии возражения со стороны потерпевшего при отказе прокурора от обвинения /2.243 - С. 136/.

В печати подвергнуты критике и некоторые другие положения Закона от 16 июля 1993 года /2.308 - С. 136 и др.; 2.209 - С.28; 2.44 - С.4-5; 2.347

  • С.66/. Отмечалось, что ст.446 УПК способствует погоне за признанием обвиняемым своей вины. Такое положение находится в явном противоречии с важнейшими требованиями УПК, в том числе и относящимися к деятельности суда присяжных (ст.71, 77, 301, 451 УПК) /2.209 - С.28; 2.308
  • С. 136/. 4.2 ст.446 УПК не предполагает необходимости выяснения позиции присяжных относительно судебного следствия. Высказано удивление по поводу предоставления судье права ставить частные вопросы, увеличивающие степень виновности подсудимого (ст.449). Это не соответствует принципу состязательности /2.91 - С.81/. Вопросы присяжным заседателям (в том числе частные) можно ставить только в пределах обвинительного заключения. Ст.450 УПК обязывает судью формулировать присяжным

141

заседателям вопросы, между тем как принципу состязательности более соответствовал бы иной вариант: (он содержался в законопроекте, но не был принят) стороны предлагают судье вопросы, выработанные ими. Ст.451 УПК о произнесении председательствующим судьей напутственного слова присяжным заседателям содержит требование о напоминании исследованных доказательств, не выражая при этом собственного отношения к ним. Эту фразу закона некоторые практики поняли как обязанность судьи анализировать собранные в суде доказательства, делать акцент не только на их относимости и допустимости, но и достаточности. В связи с этим высказано предложение о том, что в данной статье было бы целесообразно сформулировать обязанность судьи по устранению лишь недопустимых к данному делу доказательств, а также их группировке и перечислению по вопросам, поставленным перед присяжными заседателями, иначе вольно или невольно судья выскажет свое отношение к рассматриваемому делу, окажет давление на присяжных заседателей и поставит под сомнение приговор, дав сторонам обоснованный кассационный повод (точнее было бы сказать - основание) /2.91 - С.80/.
Отмечались и трудности, которые могут возникнуть у практических работников при применении кумулятивных санкций /2.143 - С. 191/. Указывалось и на сомнительность положений ч. 1 ст.460 УПК, которая не позволяет председательствующему судье избрать исчислимое наказание “превышающее по своему размеру среднюю величину, полученную в результате деления пополам суммы значений нижнего и верхнего пределов лишения свободы или иного вида наказания, предусмотренного санкцией соответствующей статьи или данного наказания’72.143 - С. 189 - 198/. Это правило УПК противоречит ч.1 ст.65 нового УК Российской Федерации, согласно которой срок или размер наказания лицу, признанному присяжными заседателями виновным в совершении преступления, но заслуживающим снисхождения, не может превышать двух третей максимального срока или раз-

142

мера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. Правильно, на наш взгляд, предлагался и отказ от закрепления в новом УПК возможности проведения в суде присяжных сокращенного варианта судебного следствия /2.44 - С.4-5/. Убедительные аргументы по поводу содержания ч.2 ст.446 УПК приведены С.А. Шейфе-ром. Он счел наличие такой нормы возвратом к формальной системе доказательств /2.349 - С.99-100/. Эти соображения заслуживают внимания и поддержки. В новом УПК целесообразно отказаться от возможности проведения сокращенного варианта судебного следствия.

§ 4. Институт существенных нарушений уголовно процессуального закона по законодательству зарубежных стран

Институт существенных нарушений уголовно-процессуального закона в качестве кассационного основания известен уголовно-процессуальному законодательству зарубежных государств. Анализ законодательства этих стран и литературы, посвященной этим проблемам^ позволил выявить следующее.

УПК НРБ 1952 г. /2.320/ в п. “б” ст.232 предусматривал в числе кассационных оснований случаи, в которых при рассмотрении дела или при вынесении приговора были нарушены существенные правила судопроизводства. Ст.329 УПК Болгарии 1974 г. в числе других кассационных оснований указывает на существенное нарушение процессуальных правил. Существенным нарушение процессуальных правил по УПК Болгарии признается тогда, когда оно привело к нарушению закона, неполноте доказательств, необоснованности приговора, к ограничению прав сторон (ст.330 УПК Болгарии) /2.8 - С.80-81/. Подобное положение также закреплено в ст.387 УПК Польши 1968 г /1.15/. Ст.387 УПК Польши предусматривает нарушение положений процессуального права, если это могло

143

повлиять на содержание решения. УПК Польши в числе оснований, которые всегда влекут отмену приговора, указывает на незаконный состав суда, наличие обстоятельств, исключающих возможность производства по делу, рассмотрение судом дела, подсудного вышестоящему. Как видно, УПК Польши выделяет безусловно существенные нарушения уголовно-процессуального закона, влекущие отмену приговора.

Ст.336 УПК МНР 1963 г., посвященная существенному нарушению уголовно - процессуального закона, аналогична ст.345 УПК РСФСР /2.325/.

УПК Республики Куба 1977 г. /1.14/ в ст.70 предусматривает следующие нарушения форм судопроизводства, влекущие отмену приговора:

1) когда отвергнут доказательственный факт, представленный в надлежащее время и в надлежащей форме сторонами, рассматривается относящимся к делу;

2) когда пропущен срок вызова в суд подсудимого, независимо от того, находился он под стражей или на свободе, или пропущен срок вызова его адвоката, обвинителя или гражданского истца для их участия в судебном разбирательстве, вследствие чего они не могли к назначенному времени явиться в суд; 3) 4) когда в судебном разбирательстве отклоняется какой-либо обращенный к свидетелю вопрос как обманный, наводящий или не относящийся к делу, хотя в действительности он таковым не является, если этот вопрос и ответ на него могли оказать существенное влияние на исход дела; 5) 6) когда в приговоре не указывается ясно и определенно, какие из фактов признаются доказанными или имеются явные противоречия между ними; 7) 8) когда в приговоре не исследованы все пункты, которые были положены в основу обвинения и защиты; 9)

144

6) когда вынесен приговор без соблюдения предусмотренных УПК требований; 7) 8) когда приговор вынесен меньшим, чем это определено законом, числом судей или принят меньшим, чем предусмотрено, числом голосов; 9) 10) когда оглашение приговора было поручено члену суда, которому был заявлен в форме и во время, предусмотренные законом, отвод, но отвод был отклонен, и он продолжал участвовать в рассмотрении дела; 11) 12) когда незаконно было отклонено сформулированное в жалобе возражение под предлогом умышленного несоблюдения формальных реквизитов, установленных законом. 13) Ст. 138 УПК Китайской Народной Республики 1979 года /1.13/ предписывает отменить первоначальный приговор, а дело вернуть для нового судебного разбирательства в случае обнаружения судом второй инстанции того, что народный суд первой инстанции нарушил установленный законом процессуальный порядок, что могло повлиять на правильность приговора.

УПК ФРГ 1877 года в редакции 12 сентября 1950 года /2.332/ устанавливает перечень процессуальных нарушений, которые во всех случаях влекут пересмотр дела.По названному УПК эти процессуальные нарушения считаются абсолютными ревизионными поводами. К ним относятся :

  • незаконный состав суда;
  • участие в постановлении приговора судьи, присяжного или шеф-фена после того, как он был отведен из-за сомнения в его объективности, и ходатайство об отводе было обоснованным либо незаконно отклонено;
  • нарушение судом подсудности;
  • проведение судебного разбирательства в отсутствие прокурора или лиц, присутствие которых предусмотрено законом;

145

  • постановление приговора на основе устного судебного разбира тельства, при котором были нарушены предписания о гласности процес са;

  • отсутствие в приговоре обоснования принятого решения; -незаконное ограничение судом защиты в разрешении существенно го обстоятельства.

В уголовно-процессуальном кодексе Австрии, принятом 9 декабря 1975 года /2.26/, различаются кассационные основания (или нарушения процессуального закона) для уголовного процесса в суде шеффенов и для уголовного процесса в суде присяжных. Между ними в большинстве своем нет принципиальной разницы, однако применительно к некоторым процессуальным ситуациям они различаются.

Кассационные основания для уголовного процесса в суде шеффенов определены в §§ 281, 281а этого УПК. Ими являются: неподсудность данного дела суду; не все судьи, подписавшие приговор, присутствовали в течение всего судебного разбирательства; один из судей, отведенный согласно требованиям закона, участвовал в принятии решения по делу; если подсудимый в течение всего судебного разбирательства не был обеспечен защитником, несмотря на наличие обязательного предписания об этом в законе; если, несмотря на возражения жалобщика, аннулированный ранее акт дознания или предварительного следствия был оглашен в судебном разбирательстве при рассмотрении дела в суде первой инстанции; если в судебном разбирательстве суд первой инстанции допустил нарушение норм уголовно-процессуального закона, соблюдение которых является обязательным под угрозой недействительности судебного решения. К этой категории нарушений уголовно-процессуального закона относится, например, нарушение предписания о категорическом запрете заочного рассмотрения уголовного дела и постановления приговора по делам несовершеннолетних; если суд во время судебного разбирательства не раз-

146

решил ходатайство жалобщика либо принял по этому ходатайству такое решение, которое повлекло за собой неправильное применение закона или нарушение процессуальных принципов (например, нарушение принципа непосредственности); если приговор суда по решающим обстоятельствам неясный, неполный или содержит явные противоречия; если для постановления приговора не было достаточных доказательств, либо если между указанными в решении основаниями и материалами судебного разбирательства (документами, показаниями, протоколом) существуют значительные противоречия; если суд вышел за рамки предъявленного обвинения; если при вынесении судом решения допущены нарушения либо неправильно применены следующие положения закона:

а) необоснованно вменены в вину обвиняемому уголовно наказуе мые деяния;

б) имеются обстоятельства, которые отменяют наказуемость деяния либо исключают преследование за данное деяние;

в) у суда нет достаточных доказательств для подтверждения обвине ния.

Кассационные основания для уголовного процесса в суде присяжных определяются в абзаце 1 § 345 УПК Австрии. К их числу относятся следующие:

  • суд присяжных или коллегия присяжных были замещены ненадлежащим способом; не все судьи и присяжные присутствовали на всем судебном разбирательстве, или в разбирательстве дела принимали участие судьи и присяжные, отведенные из процесса;
  • если судебное разбирательство проведено без привлечения защитника;
  • несмотря на возражения жалобщика, в судебном разбирательстве оглашен аннулированный ранее акт предварительного расследования;

147

  • при судебном разбирательстве суд допустил нарушение норм уголовно- процессуального закона, соблюдение которых является обязательным под угрозой недействительности судебного решения, в силу чего такое решение не может быть признано законным;
  • в судебном заседании суд не удовлетворил ходатайство жалобщика, имеющее существенное значение для правильного разрешения дела, либо приговор вынесен на основании неполного установления обстоятельств дела вопреки возражениям жалобщика;
  • неправильная постановка вопросов перед коллегией присяжных;
  • постановка вопроса о вине по обвинению, не включенному в рассматриваемое судом деяние;
  • неправильное или неполное наставление присяжных перед удалением их для голосования;
  • ошибочный, а также неясный вердикт присяжных;
  • неправильное или ошибочное представление присяжным возможности внести исправления в вердикт. Если один или несколько присяжных утверждают, что при голосовании или изложении вердикта допущена ошибка, либо если суд после заслушивания обвинителя и защитника приходит к убеждению, что вердикт присяжных неясный, неполный или противоречивый или по своему содержанию находится в противоречии с предписаниями УПК, то он поручает присяжным исправить вердикт и привести его в соответствие с требованиями закона;
  • неправильное или ошибочное истолкование и применение закона при решении вопроса об обоснованности вмененного обвиняемому уголовно наказуемого деяния, а также вопроса о возможности преследования за него по основаниям процессуально-правового характера (в частности, установление оснований, исключающих ответственность);
  • неправильная юридическая квалификация преступления;
  • неправильная уголовно-правовая оценка содеянного.

148

Установление любого из перечисленных оснований дает возможность для принесения кассационной жалобы с целью оспорить судебное решение, вынесенное судом присяжных. Если вышестоящий суд подтвердил правильность решения о подсудности, то принимаются во внимание только материальные кассационные основания. Местная неподсудность может только тогда служить основанием кассационной жалобы, когда вышестоящий суд, который осуществил привлечение лица в качестве обвиняемого, оказался сам некомпетентным в плане местной подсудности; если в приговоре судом не разрешен вопрос об обвинении, вменяемом в вину осужденному.

В 1995 году в Испании Органическим законом о суде присяжных был восстановлен этот вид судопроизводства. Основаниями для отмены или изменения приговоров являются: ущемление прав защиты, незаконное вынесение вердикта, необъективность в инструкциях председательствующего, ошибочное удовлетворение или неудовлетворение ходатайства одной из сторон на роспуск коллегии присяжных заседателей или нарушение принципа презумпции невиновности при вынесении обвинительного приговора после вердикта присяжных заседателей /2.316 -С.58/.

Приведенные положения УПК указанных стран свидетельствуют о том, что регламентация института существенных нарушений форм судопроизводства в зарубежных странах характеризуется значительным разнообразием. В одних УПК есть только указание на существенное нарушение форм судопроизводства без приведения тех нарушений, которые всегда влекут отмену приговора (Китай). Подобная правовая регламентация ведет к широкому судейскому усмотрению, а следовательно, и к диаметрально противоположным, противоречивым решениям по конкретным уголовным делам. В УПК других стран есть и дефиниции понятия существенных нарушений уголовно- процессуального закона и безусловные кассационные основания (УПК МНР, Польши). В УПК третьих государств

149

содержится лишь перечень нарушений, всегда влекущих отмену приговора (Куба, Австрия).

Особенностью УПК некоторых государств является установление в них перечня безусловных кассационных оснований, рассчитанного на нарушения, допускаемые в суде присяжных (Австрия).

Наиболее удачно решен вопрос о существенных нарушениях форм судопроизводства (уголовно-процессуального закона) в тех государствах, где дается и определение понятия таких нарушений, и перечни тех из них, которые влекут отмену приговора во всяком случае, независимо от условий конкретного дела. Причем, положительным является наличие перечня нарушений, которые могут иметь место в суде присяжных.

В УПК ряда бывших союзных республик в отличие от УПК РСФСР указаны и иные существенные нарушения уголовно-процессуального закона в качестве безусловных кассационных оснований. В УПК Украины к ним отнесены: рассмотрение дела без участия переводчика, если подсудимый не владеет языком, на котором велось судопроизводство, нарушение требований УПК об открытом судебном разбирательстве, нарушение требований закона об обязательности предъявления обвинения и предъявления обвиняемому материалов предварительного следствия, о неизменности состава суда по делу, непредоставление подсудимому права на защитительную речь при отсутствии у него защитника, а также непредоставление подсудимому последнего слова. В УПК других стран СНГ в числе безусловных кассационных оснований перечислены: рассмотрение дела без участия переводчика, когда его участие по закону обязательно (ст.386 УПК Азербайджана, ст.355 УПК Грузии, ст.ЗЗО УПК Казахстана), невручение подсудимому копии обвинительного заключения (ст.348 УПК Киргизии, ст. 310 УПК Эстонии), прекращение дела судом первой инстанции в случае неявки в суд без уважительной причины потерпевшего или его представителя по делу, возбуждаемому не иначе как по жалобе

150

потерпевшего, если подсудимый не ходатайствовал о рассмотрении дела по существу (ст.249 УПК Киргизии), отсутствие в приговоре мотивов принятого решения (ст.ЗЮ УПК Эстонии), отсутствие заключения эксперта по делу, по которому оно является обязательным (ст.386 УПК Литвы, ст.ЗЮ УПК Эстонии), нарушение судом требований УПК, устанавливающих открытое судебное рассмотрение дела, обязательность предъявления обвинения и предъявления обвиняемому материалов предварительного следствия, непрерывность судебного разбирательства, неизменность состава суда по делу, предоставление подсудимому права на защитительную речь при отсутствии защитника, предоставление подсудимому последнего слова (ст.370 УПК Украины).

В условиях существования СССР в литературе обсуждалась проблема унификации /2.307 - С.25; 2.233 - С. 147/ существенных нарушений уголовно - процессуального закона, образующих безусловные кассационные основания.

Эта проблема вновь приобрела актуальность в связи с необходимостью реализации идеи о создании Примерного (Модельного) УПК для стран Содружества Независимых Государств. Это тем более необходимо в свете того, что уже разработан модельный УК /2.35 - С.67-76/. Это не нормативный акт в строгом значении этого слова. Он не имеет обязательной силы, а является лишь научно аргументированным предложением законодательным органам этих государств о приведении своего национального законодательства в соответствие с положениями Модельного кодекса. Необходимость сближения уголовного и уголовно- процессуального законодательства членов СНГ вызвана общностью принципиальных подходов к борьбе с преступностью, в том числе межгосударственной и межрегиональной. Существует единое криминальное пространство. При создании Модельного уголовного кодекса были учтены новые характери-

151

стики преступности, ее профессионализация, организованность, транснациональный характер /2.35 - С. 67, 68/.

Применительно к СССР П.А.Лупинская об унификации перечня безусловных кассационных оснований писала, что “этот перечень должен быть единым … в силу единства принципов, на которых строится судопроизводство, требований, которым должен отвечать приговор как акт правосудия”/2.170 - С. 136/. Хотя ныне СССР прекратил свое существование, но общее в социально-экономической и политической жизни государств - участников СНГ имеется. Везде признается равноправие всех форм собственности, свобода законной экономической деятельности, в законодательстве закрепляются положения о создании демократического гражданского общества, высшими ценностями провозглашены права и свободы человека. Не может не оказать влияния на необходимость создания модельного УПК и общность истории государств, входящих в СНГ. Поэтому мы полагаем, что в модельном УПК СНГ должен найти отражение и перечень безусловно существенных нарушений, приводящих к отмене приговоров во всяком случае. В него должны войти те, существенность которых была подтверждена практикой применения норм, их закрепивших^ тех, которые не противоречат уголовно-процессуальным нормам этих государств. При этом, естественно, должны быть учтены те изменения уголовно-процессуального законодательства, судоустройства, организации судебной системы и юстиции в целом, произошедшие в
странах СНГ. Так, например, 13 января 1995 г. был принят Закон о судоустройстве и статусе судей в Республике Беларусь /Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. - 1995. -№11.- Ст. 120/. В соответствии со ст. 1 этого Закона судебная власть осуществляется общими и специализированными судами. В составе тех и других допускается образование специализированных коллегий, а в случаях, предусмотренных законом, в системе этих судов могут быть созданы специализированные суды по делам несовер-

152

шеннолетних, семейным делам, административные, земельные, налоговые и другие. Возрожден суд присяжных. Введено единоличное рассмотрение дел о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание до 10 лет лишения свободы. Последнее нововведение вызвало среди белорусских ученых справедливую критику, так как при этом ослабляются гарантии вынесения правосудного приговора /2.178 - С.93- 94/.

При разработке Модельного УПК следует опираться на сравнительно- правовой анализ уголовно-процессуального законодательства этих стран. Эта задача облегчается за счет того, что Институт законодательства и сравнительного правоведения подготовил в 1995 году методику сравнительного анализа законодательства государств- участников СНГ /2.312-С. 12/.

В Модельный УПК СНГ, на наш взгляд, целесообразно включить, кроме указанных в ч.2 ст.345 УПК РСФСР, следующие нарушения уголовно - процессуального закона в качестве безусловно существенных :

  • нарушение правил о национальном языке судопроизводства;
  • непредъявление обвинения;
  • неконкретность предъявленного обвинения;
  • непредъявление материалов оконченного следствия;
  • невручение подсудимому копии обвинительного заключения;
  • вручение подсудимому копии обвинительного заключения с нарушением установленного срока (за исключением случаев, когда он не считает такое нарушение для себя существенным) /обоснование сказанного дается в следующем параграфе);

  • отсутствие акта о назначении судебного разбирательства (либо предания суду в других государствах);
  • непредоставление подсудимому права на защитительную речь при отсутствии у него защитника (за исключением случаев, когда он не считает такое нарушение для себя существенным);

153

  • непредоставление подсудимому последнего слова (за исключением указанного в предшествующем случае нарушения условия);
  • непрекращение уголовного дела при наличии оснований, предусмотренных п.п.6-11 УПК РСФСР;
  • нарушения, закрепленные в п.п.2-6 (либо в п.п.2-7) ч.2 ст. 345 УПК (о необходимости исключения из ч.2 ст. 345 УПК п.7 в связи с возможными изменениями в законе, касающимися порядка составления протокола судебного заседания, уже говорилось выше). И эти же нарушения должны, на наш взгляд, быть включены дополнительно к имеющимся в ч.2 ст.345 УПК РСФСР.
  • § 5. Процессуальные последствия существенных нарушений уголовно- процессуального закона

Существенные нарушения уголовно-процессуального закона влекут за собой различные юридические последствия, в том числе и процессуального характера.

Процессуальные последствия нарушений уголовно-процессуального закона предусмотрены в УПК и сводятся к следующим формам реагирования:

1) отмена процессуального решения (с направлением уголовного дела для производства дополнительного расследования или нового судебного рассмотрения или прекращением дела), либо до вынесения приговора - направление дела для производства дополнительного расследования; 2) 3) изменение процессуального решения; 4) 5) признание процессуальных актов недействительными (не имеющими юридической силы); 6) 7) частное определение (постановление ) суда ( судьи ); 8) 9) различные формы прокурорского реагирования. 10)

154

Дадим краткую их характеристику во избежание дублирования проблем, рассматриваемых в главе 3 настоящей работы, посвященной средствам выявления, устранения и предупреждения нарушений уголовно- процессуального закона.

Отмена процессуального решения (ст.215, ч.9 ст. 220-2, п.4 ст.339, п.5 ч.1 ст.378, ст.465 УПК), в том числе и при существенных нарушениях уголовно-процессуального закона по своей сути является правовосстано- вительной санкцией /2.159 - С.65; 2.290 - С.43; 2.24 - С.22/. Назначение ее состоит в устранении вреда, причиненного правопорядку, в восстановлении нарушенных прав /2.2 -С.272; 2.159 - С.62-63/.

Отмена процессуальных решений (актов) является так называемой “общей санкцией”, охраняющей от нарушений целый комплекс правовых предписаний /2.159 - С. 18; 2.292 - С. 108/. Особенность отмены процессуальных актов заключается в том, что они аннулируются специальным решением уполномоченных на то должностных лиц или органов и не порождают тех юридических последствий, на которые были рассчитаны. Так, если рассматриваемый в кассационном порядке приговор не подписан кем-либо из судей, то он, естественно должен быть отменен с направлением дела на новое судебное рассмотрение. Вступление такого приговора в законную силу исключается со всеми вытекающими отсюда последствиями: отбывание наказания, возмещение материального ущерба и т.д. Такова же и юридическая природа института направления дел для производства дополнительного расследования. Он тоже выступает в роли санкции, охраняющей от
нарушений комплекс уголовно-процессуальных норм. В случае же их нарушения он препятствует дальнейшему движению уголовного дела к очередной стадии и влечет его возврат в предшествующую стадию либо этап стадии в целях устранения допущенных нарушений уголовно- процессуального закона. Аннулирование незаконных актов

155

И.Л. Петрухин характеризует в числе мер защиты правопорядка /2.248 - С.75/.

Изменение приговора является одним из видов процессуальных последствий существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Однако наличие такого вида последствия признается далеко не всеми процессуалистами. Некоторые из них считают, что при наличии существенных нарушений уголовно-процессуального закона приговор может быть только отменен /2.296 - С.382/. Другое мнение сводится к признанию в качестве процессуальных последствий существенных нарушений уголовно-процессуального закона и отмены, и изменения приговора /2.81 - С.79/. Последнее мнение представляется правильным, так как в некоторых случаях приговор при выявлении таких нарушений изменяется. Это возможно, например, в случае, когда суд первой инстанции вышел за пределы предъявленного обвинения, нарушив тем самым требования ст.254 УПК. Или другая ситуация. Суд первой инстанции усилил наказание после отмены первоначального приговора при отсутствии условий, предусмотренных ст.ст.353 и 382 УПК. Отмена приговора в этом случае не нужна, достаточно ограничиться его изменением. Последнее “не означает аннулирование акта … правосудия по данному делу (приговора - Т.М.) и замены его каким - либо другим документом. Любое изменение приговора … выражается в принятии вышестоящим судом специального решения в форме определения или постановления, которое приобщается к делу наряду с приговором” /2.54. - СП/. Изменение приговора в целях устранения существенных нарушений уголовно-процессуального закона - это индивидуально - правовой акт вышестоящего суда, который на основе рассмотренных им материалов и в указанных законом пределах уточняет отдельные решения и констатации, содержащиеся в приговоре. Это - вспомогательный правоприменительный акт, вносящий частичные уточнения

156

в судебный приговор и становящийся его корректировкой со всеми вытекающими отсюда последствиями /2.54 - СП/.

Г.А.Ерофеев задался вопросом, не противоречит ли требованиям ст. 350 УПК практика кассационных и надзорных инстанций, изменяющих приговоры при выявлении существенного нарушения уголовно- процессуального закона. На поставленный вопрос он дает отрицательный ответ. При этом в обоснование такого подхода он сослался на высказывание К.Маркса о взаимосвязи материального права и процесса /2.176 -С. 158/. Такая аргументация не может быть признана убедительной. Это философское положение не может прояснить ситуацию в данном конкретном юридическом вопросе. По нашему мнению, необходимо ставить вопрос о дополнении ст. 350 УПК указанием на возможность изменения приговоров в связи с установлением нарушений уголовно процессуального закона, предусмотренных ст.345 УПК.

В связи с этим возникает вопрос о согласовании предписаний норм уголовного и уголовно-процессуального права. В ст.37 УК РСФСР 1960 г. и ст.60 УК РФ 1996 г. об общих началах назначения наказания не было и нет требования о пределах назначения наказания в соответствии с правилом УПК о недопустимости поворота к худшему. Речь идет о случаях (ст.353, 382 УПК), когда суд (судья) при новом рассмотрении дела после отмены первоначального приговора не вправе усилить наказание, либо применить закон о более тяжком преступлении. По нашему мнению, целесообразно устранить его путем включения в систему требований общих начал назначения наказания нового правила о недопустимости назначения более строгого наказания при повторном рассмотрении дела, если приговор суда был отменен по жалобе осужденного или его защитника в силу наличия существенных нарушений уголовно-процессуального закона.

157

Спорной в теории и вызывающей затруднения на практике является ситуация, в которой по делу наряду с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона i также’’ выявлены и иные кассационные основания. Иначе говоря, возникает вопрос о конкуренции (или коллизии) кассационных оснований. Если относительно сущности отдельных оснований, их содержании, последствиях и различных проявлениях на практике /2.247 - С.92-105; 2.9 - С12-13; 2.156; 2.180 - С.22-61; 3.306 - С.39-44; 2.236 - С.151-171; 2.82; 2.83;2.86 - С.135-142; 2.87 - С.103-107; 2.88 -С. 136- 142; 2.22; 2.23/, о разграничении, квалификации уголовно-процессуальных (ст.343-345 УПК) /2.190 - С.164-178; 2.191 - С.121-171, о разграничении так называемых уголовно-материальных (ст.346-347 УПК) оснований /2.155 - С. 80-87; 2.18 - СП/ в литературе имеются многочисленные труды, то вопрос об их конкуренции (коллизии) разработан недостаточно

Л.А.Воскобитова пыталась разрешить эту проблему через призму существенных нарушений уголовно-процессуального закона. Она сочла, что последние с любым из кассационных оснований образуют реальную совокупность /2.41 - С.20/. В отношении совокупности существенных нарушений уголовно-процессуального закона с иными кассационными основаниями, предусмотренными ст.ст.343, 344 УПК, ее суждение сомнений не вызывает, поскольку речь идет о специальных нормах. Их различие заключается в том, что ст.343 УПК рассчитана на дефекты в установлении предмета и пределов доказывания, а ст.344 УПК - на дефекты в оценке доказательств, ст.345 УПК - на нарушения форм судопроизводства /2.196 - С.248/. Однако с научной позицией Л.А.Воскобитовой о применении совокупности норм, закрепленных в ст.345-347 УПК, безоговорочно согласиться нельзя. Установление вышестоящим судом любого из уголовно-процессуальных кассационных оснований порождает сомнения в том, правильно ли установлены фактические обстоятельства дела. Достаточно

158

обратиться в подтверждение сказанного к тексту закона (см.ст.343-345 УПК). Устранить же возникшие сомнения кассационная или надзорная инстанции в силу специфики условий их деятельности (отсутствуют народные заседатели, не ведется судебное следствие и т.д.) не могут. Поэтому при принятии решения об отмене приговора и направлении дела для производства дополнительного расследования или нового судебного разбирательства вышестоящие суды лишены возможности оценить в
целом совокупность доказательств, которая обладает всеми признаками системы /2.6 - С.26; 2.19 - С.34/. Она является необходимой для правильного определения всех обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу и решения на основе этого уголовно-правовых вопросов, в частности, о квалификации содеянного и справедливости назначенного наказания. Совокупность доказательств, как справедливо отмечено в литературе, отличается интегральным характером, то есть имеет множественный состав, так как представляет собой соответствующее объединение фактических данных. Поэтому только совокупность всех доказательств в непротиворечивом единстве позволяет установить истину и принять правильное решение по делу /2.101 - С.64- 65/. Если же вышестоящий суд делает вывод о квалификации преступления и справедливости назначенного в приговоре наказания в тех случаях, когда выявлено одно или несколько уголовно- процессуальных кассационных оснований, то получается, что эти суждения делаются на основе не исследованных судом первой инстанции обстоятельств и доказательств, предрешаются выводы суда первой инстанции, внутреннее убеждение последнего подчиняется мнению кассационной или надзорной инстанций. К тому же, следует учесть, что правоприменительная деятельность имеет три стадии: 1) установление фактических обстоятельств дела; 2) установление юридической основы дела; 3) решение дела /2.151 - С.363/. В научной литературе по отдельным отраслям права признается существование не трех, а двух стадий применения

159

права. Так Е.В. Благов к их числу относит: 1) констатация соответствия или несоответствия установленных фактических обстоятельств установленной уголовно-правовой норме (квалификация установленных обстоятельств); 2) определение индивидуальных субъективных прав и обязанностей адресатов нормы (определение уголовно-правовых последствий соответствующей квалификации). Все, что происходит, по мнению этого автора, до начала первой стадии и по окончании второй, к применению уголовного права не относится /2.17 - С.8/. Однако, несмотря на различия во взглядах на стадии применения права, вывод в контексте интересующей нас проблемы один: нельзя дать оценку правильности квалификации, справедливости наказания, нашедших воплощение в приговоре, если есть неустранимые сомнения в правильности установления фактических обстоятельств дела. Поясним сказанное на примере. Верховный Суд РСФСР отменил приговор по делу Б., осужденного по п.”г” ст. 102 УК РСФСР 1960 г. Основаниями для его отмены послужили неисследованность обстоятельств дела и нарушение права обвиняемого на защиту. В этом решении было указано: “При новом рассмотрении дела судебным органам надлежит принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела и в зависимости от этого решить вопрос об ответственности Б. и юридической оценке его действий” /3.4 - 1984. № 5. СЮ. Аналогично см.: 3.4 - 1995. № 11. СП/.

Сказанное не означает, что вышестоящие суды в силу наличия дефектов в установлении фактических обстоятельств дела вообще не могут выявить иные нарушения уголовного закона (кроме случаев неправильной квалификации и несправедливости назначенного наказания) и указать на них в своих решениях. Это связано с тем, что некоторые уголовно-правовые констатации могут иметь место на основе установления не всей совокупности доказательств, а только некоторых из них. Кроме того, на

160

некоторые ошибки можно указать даже без оценки доказательств, например, на выход судом за верхний предел санкции уголовно- правовой нормы, назначение наказания, в ней не указанного, либо неприменение дополнительного наказания, предусмотренного санкцией статьи УК без ссылки на ст.64 УК 1996 г. Или, например, ситуация, характерная для сложного обвинения: суд первой инстанции не присоединил неотбытую часть наказания по совокупности приговоров (нарушение требований ст.70 УК 1996 г.) и к тому же не предоставил слово подсудимому для произнесения защитительной речи при отсутствии у него защитника. Если вышестоящий суд сошлется лишь на ст. 345 УПК, то при новом рассмотрении дела после отмены первоначального приговора суд первой инстанции не сможет исправить ошибку в применении норм уголовного права, поскольку ст.353 УПК связывает возможность ее исправления только со случаями, когда вышестоящий суд отменит приговор за мягкостью наказания либо в связи с необходимостью применения закона о более тяжком преступлении.

Все сказанное приводит нас к выводу о том, что только тогда вышестоящий суд должен ссылаться одновременно и на нормы, регламентирующие уголовно-процессуальные и уголовно-материальные кассационные основания, когда правильность уголовно-правовых выводов может быть установлена на основе оценки лишь некоторых из доказательств либо без их оценки. Когда же кассационная или надзорная инстанции могут оценить правильность разрешения в приговоре уголовно-правовых вопросов на основе всей совокупности собранных доказательств, одновременная ссылка на нормы, закрепляющие и уголовно-процессуальные?и уголовно-правовые кассационные основания, не нужна.

В качестве процессуального последствия существенных и иных процессуальных нарушений в отечественном уголовном процессе в настоящее время используется конструкция недействительности процессуальных ак-

161

тов. Она была введена Законом РФ от 16 июля 1993 года. Ранее она была неизвестна нашему уголовно-процессуальному законодательству. За введение ее в уголовный процесс в свое время высказался Я.О. Мотовилов-кер /2.201 - С.63-67/. В обоснование своего предложения он сослался на положения ГК РСФСР 1964 г. /1.2/, в ст.59 которого говорилось о недействительных с момента их совершения сделках. В соответствии с этой статьей ГК РСФСР сделка, признанная недействительной, считалась таковой с момента ее совершения. Новый Гражданский кодекс РФ 1994 г. /1.3; 1.4/ также предусматривает
случаи недействительности сделок (ст.ст.162, 167, 169, 170, 171, 172, 173, 175 и др.). Недействительные сделки не влекут тех последствий, к которым стремились стороны. Я.О. Мото-виловкер полагал, что приговоры, вынесенные в условиях, делающих их недействительными, тем более должны быть в силу закона признаваться не имеющими силы судебного приговора. О признании недействительным этого процессуального акта, по мнению Я.О.Мотовиловкера, речь должна идти при выявлении редко встречающихся пороков процессуальной деятельности, которые являются более значительными, чем образующие безусловно существенные нарушения уголовно-процессуального закона /2.201 - С.65-66/. Идея о введении в УПК конструкции недействительности процессуальных актов, нами в целом поддерживается, кроме той ее части, которая относится к приговору. Выявление процессуальных нарушений после вынесения приговора возможно и в процессе реализации ныне существующих форм проверки его законности и обоснованности. Нет необходимости, на наш взгляд, вводить сложную конструкцию недействительности приговора, рассчитанную на нетипичные, довольно малочисленные нарушения требований процессуальных норм (и в частности, на нарушение требований предписания п.9 ст.5 УПК). Что же касается процессуальной деятельности, предшествующей вынесению приговора, то в этой части уголовного процесса есть широкие возможности для

162

функционирования конструкции недействительности процессуальных актов. Поддержавший названную выше конструкцию Ю.И. Стецовский высказался в пользу отражения в УПК конкретных случаев, при которых процессуальные акты признаются недействительными и, в частности, не могут использоваться в качестве доказательств. Таковыми/ по его мнению, следует считать несоблюдение принципов уголовного судопроизводства, и прежде всего норм, относящихся к обеспечению права обвиняемого на защиту (о разъяснении ему прав, об участии в процессуальных действиях обвиняемого и защитника, об ответах на доводы их ходатайств и жалоб) /2.288 - С.73,74/. Рекомендация закрепить в УПК виды процессуальных нарушений, которые влекут недействительность процессуальных актов /2.288 - С.74/, по нашему мнению, является позитивной. Однако предложение Ю.И.Стецовского не исчерпывает всех аспектов этой сложной проблемы.

Конструкция недействительности процессуальных актов в ныне действующем законодательстве содержится в Конституции РФ и УПК. В ч.2 ст.50 Конституции Российской Федерации указывается: “При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона”. Законом от 16 июля 1993 года “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях” ст. 69 УПК дополнена частью третьей следующего содержания: “Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в статье 68 настоящего Кодекса”. Отметим неудачность формулировки ч.З ст. 69 УПК. В ней говорится о доказательствах, полученных с нарушением закона. В дефиниции понятия доказательства (ч.1 ст. 69 УПК)

163

указывается на такой его признак как получение доказательств “в определенном законом порядке”. Отсюда следует, что если допущено нарушение такого порядка, то доказательства нет. Точнее было бы в ч. 1 ст.69 УПК указать не на получение доказательств, а на их собирание (или формирование). Последний термин более соответствует смыслу ст.70 УПК. Поэтому в ч.З ст.69 УПК было бы целесообразно закрепить следующее положение: “Сведения о фактах, собранные с нарушением установленного законом порядка…” и далее по тексту.

Законодательному нововведению о недопустимости доказательств в науке уголовного процесса дается неоднозначная оценка: от безоговорочного признания до полного отрицания полезности такой нормы. По мнению И.П. Марова и С.Г. Олькова, конституционное закрепление правила о недопустимости доказательств сомнительный шаг, дискредитирующий этот закон /2.177. - С.5/. В обоснование своей научной позиции они сослались на то, что в конституциях цивилизованных стран такого правила не закрепляется. Они пишут: “Конечно, кое-кто из горе-гуманистов будет и сегодня козырять статьей за номером пятьдесят Российской Конституции и разглагольствовать о ее исключительном демократизме, забывая при этом о тысячах преступников, выпущенных на свободу, несчастных жертвах их прошлых и будущих преступлений”, а сообразительный адвокат, используя доморощенное правило допустимости доказательств, без особого труда разобьет самое безупречное обвинение/2.177 - С.5/.

Согласиться с такой крайне негативной оценкой конституционного положения о недопустимости доказательств нельзя. Допустимость доказательств - ценная, устоявшаяся категория теории доказательств, исключающая из сферы доказывания материалы неясного и сомнительного происхождения /2.351 - С.65/. Как правильно пишет В.М. Савицкий, вопрос о допустимости доказательств имеет принципиальное значение, от

164

его правильного решения во многом зависят нравственные устои уголовного процесса, вера людей в справедливость суда, надежда на непременную победу правды над ложью и злом /2.267 - С. 105/. Значение жестких требований к допустимости доказательств, например, С.А. Пашин видит в том, что они помогут усовершенствовать правила доказывания и повысить качество предварительного расследования /2.232. - С. 18/. Другие ученые также высоко оценили рассматриваемое конституционное предписание /2.75 - С. 18-19/. Назначение правила об исключении(“Exclusionary Rule”) в США ученые видят в том, что оно призвано предотвращать произвол полиции, держать ее поведение при собирании доказательств хотя бы в самых скромных рамках /2.184 - СП; 2.166 - С. 149/.

Положение ст. 50 Конституции России о недопустимости доказательств несомненно ценное и демократическое. Вполне понятно стремление законодателя при включении такого положения в этот акт добиться искоренения нарушений порядка собирания (формирования) доказательств. Вопрос, на мой взгляд, должен заключаться не в том, нужна ли эта статья (она безусловно нужна!), а в том, насколько удачно определено ее содержание. В Конституции Японии зафиксировано: “Признание, полученное по принуждению, под пыткой или под угрозой либо сделанное после неоправданно длительного ареста или содержания под стражей, не может рассматриваться как доказательство” /1.12 - С.297/. Что же касается утверждения И.П. Марова и С.Г. Олькова относительно тысяч безнаказанных преступниках и возможности оспаривания самого безупречного обвинения, то уместно напомнить другое конституционное положение о презумпции невиновности (ст.49). Лицо считается невиновным (а стало быть его нельзя даже назвать преступником!) до тех пор, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена приговором суда, вступившим в законную силу. Не означает ли мнение критикуемых авторов игнорирование или принижение роли процес-

165

суального закона при расследовании преступлений, а также признание суждения основателя иезуитского ордена Игнатия Лойолы “Цель оправдывает средства”? И не близко ли это к позициям известного итальянского политического деятеля средневековья Николо Макиавелли, который считал, что для достижения целей все средства дозволены (он говорил о политических целях)?

Американский юрист С.Тэймэн (представитель Американской ассоциации юристов в Москве) закрепление в Конституции РФ положения об исключении доказательств, собранных с нарушением закона, расценивает как крайне важный шаг на пути становления в России правового государства /2.317 - С.68/.

Критикуемые авторы ссылаются на правильное, по их мнению, суждение проф. Чикагского университета Дж. X. Уигмора о том, что для установления истины по делу следует использовать все относящиеся к нему сведения, даже если при их получении были допущены нарушения закона, и что препятствовать поиску истины, исключая доказательства, неразумно и непрактично. Однако этот аргумент весомым быть признан не может, поскольку приведенное суждение - это всего лишь мнение одного из юристов США и не более.

В литературе США обсуждался вопрос, почему американское право предпочитает пожертвовать поисками истины во имя других целей. Почему в относительной шкале ценностей защита свободы и личной тайны от произвольных или насильственных действий властей занимает такое высокое место? Объясняют это следующим образом. В США судам принадлежит особая роль по наблюдению за остальными властями. С одной стороны, американскому обществу желательно, чтобы эффективно осуществлялся закон, а с другой - чтобы суды пресекали беззаконие, допускаемое полицией. В американском обществе судей рассматривают (и они сами придерживаются того же мнения) главными стражами Конституции,

166

а конституционные положения весьма важны для уголовного судопроизводства. Поэтому в США уголовный процесс рассматривается в большей степени как часть конституционного права, а не только как способ реализации уголовного права и политики. Американский судья переносит центр внимания с вопроса о том, совершил ли обвиняемый преступление, на вопрос о том, должным ли образом вела себя полиция в отношении гражданина /2.250 - С. 110-111/.

И.П. Маров и С.Г. Ольков считают, что основанием для исключения информации в качестве доказательственной должен быть только установленный факт ее фальсификации. Если сведения получены милицией незаконно, с нарушением процессуальной формы, допустим, без санкции прокурора и разрешения суда на производство следственного действия, то, по их мнению, уместно вести речь не об исключении доказательств, а о дисциплинарной ответственности должностного лица, ибо сама доказательственная информация истинна, иначе следственная и судебная практика вновь будет создавать абсурдные, комические ситуации. В качестве примера ими приведен следующий случай. Оперативный работник незаконно проник в помещение, где совершалось убийство. Он - единственный свидетель, все честно рассказал об увиденном. И как же в такой ситуации поступать следователю, судье? По закону, по их мнению, сообщенные им сведения сочтут полученными с нарушениями процессуальной формы. Вот если бы на месте оперативного работника был кто-нибудь другой, тогда можно было бы подумать. Попросту говоря, с подачи федерального закона убийца будет гулять на свободе.

По поводу приведенной ситуации можно сказать следующее. Оперативный работник в названной ситуации находится в состоянии крайней необходимости. Он должен выбрать, какой из двух охраняемых законом объектов более ценен - жизнь человека (совершается убийство) или неприкосновенность жилища (он проник в него без согласия проживавших в

167

нем лиц). Конечно, он должен выбрать в качестве приоритетной ценности жизнь человека. Тогда вред причиненный будет меньшим по сравнению с вредом предотвращенным (ст. 39 УК 1996 года). Содеянное в этой ситуации является обстоятельством, исключающим преступность деяния. Пресечение гражданами преступных посягательств - это деятельность общественно полезная, социально поощряемая правом и моралью. Поэтому показания оперативного работника милиции как очевидца убийства или покушения на убийство будут оцениваться на общих основаниях допустимости и относимости свидетельских показаний.

При анализе предписания, закрепленного в ч.З ст.69 УПК, возникает
вопрос : всякое ли нарушение закона, допущенное при собирании доказательств, влечет утрату последними юридической силы, признание их ничтожными? Крайняя точка зрения по этому вопросу была высказана В.М. Савицким. Он пишет: “Велик соблазн пойти по пути классификации всех возможных нарушений на существенные и не очень и в зависимости от категории допущенного нарушения решать судьбу того или иного доказательства. Но этот путь крайне опасен. Он может косвенно благословить на так называемые незначительные нарушения закона, создать беспрецедентную иерархию обязательности процессуальных норм и в результате углубить и без того немалую эрозию законности в уголовном судопроизводстве. Нарушения всегда остаются нарушениями, и бороться с ними можно лишь одним способом: наказывать за нарушения признанием бесплодности затраченных усилий. Только так можно возродить, сохранить и приумножить у практических работников чувство величайшей ответственности за честь, достоинство и жизнь людей, оказавшихся в орбите правоохранительной деятельности” /2.267. - С. 105/. Согласиться с этим мнением нельзя по следующим соображениям. Иерархия обязательности процессуальных норм в практической деятельности уже существует. “Проведенные исследования показывают, что наиболее распространен-

168

ные недостатки предварительного следствия - пренебрежительно - нигилистическое отношение к выполнению предписаний
уголовно-процессуального закона, противопоставление целесообразности и законности, деление процессуальных норм на обязательные для соблюдения и менее важные, выполнение которых необязательно, прежде всего касающиеся обеспечения прав и законных интересов участников процесса” /2.283 - С.32/. Это же обстоятельство отмечается и другими авторами /2.358 - С.30/. И это вопреки тому, что УПК установил правило об обязательности установленного им порядка производства по делу (ч.4 ст.1). Бороться с процессуальными нарушениями нужно, однако обязательность реализации всех процессуальных норм обеспечить только за счет института недопустимости доказательств невозможно. Механизм действия закона складывается из нескольких блоков: а именно: нормативно- применяющего, социально-психологического, институционально - управленческого, в том числе информационного, правозащитного, временного /2.331 - С.29/. И если упор делать только на один из них (в данном случае на первый из названных), то желаемого результата не добиться. Л.А. Кротова правильно отмечает, что наличие той или иной нормы еще не является гарантией законности /2.142 - С. 14/. В Концепции судебной реформы в числе неотложных задач указывается на определение критериев допустимости доказательств и введение аннулирования недопустимых материалов /1.19 - С.86/. Некоторые авторы предлагали включить в закон положение о признании доказательств недопустимыми при наличии процессуальных нарушений без указания на какие-либо критерии , что и получило закрепление в ч.З ст.69 УПК. Так, Т.М. Махова настаивала на закреплении в законе (тогда еще общесоюзном) положения о том, что фактические данные, имеющие отношение к делу, не могут быть признаны доказательствами, если они получены с нарушением установленного порядка /2.183 - С.51/. Е.А. Доля предлагает включить в новый УПК еле-

169

дующую формулировку: “Не допускается использование доказательств, полученных с нарушением настоящего Кодекса” /2.74 - С. 127/. Высказано и мнение о том, “чтобы материалы, полученные с нарушением, хотя бы и несущественным, процессуальных норм, вне зависимости от их важности для изобличения виновного выводились бы из уголовного процесса” /2.137-С.54/.

Если обратиться к другим положениям УПК, то видно, что правовые последствия (отмену приговора, в редких случаях - его изменение, а также направление дела для производства дополнительного расследования) влекут не любые нарушения процессуального закона, а только с у щественные (ст.345, п.2 ст.232, ст.379, ч.4 ст.433, п.2 ст.465 УПК). Поэтому логически не безупречна, на мой взгляд, позиция законодателя, выраженная им в ч.З ст.69 УПК. Признание сведений о фактах не имеющими юридической силы должно иметь место только при установлении существенных нарушений форм судопроизводства. Не означает ли предписание ч.З ст.69 УПК внедрение в уголовный процесс формализма, когда форма чтется сама по себе, а по присущему ей содержанию? Не следует ли положение ч.З ст.69 УПК рассматривать как правовой идеализм, фетишизм, переоценку возможностей права? Похвально стремление законодателя и ученых, находящих ч.З ст.69 УПК правильной, добиться искоренения процессуальных нарушений при собирании доказательств. Хотя в Конституции РФ (ст.1) провозглашено, что Россия является правовым государством, однако эта констатация не соответствует существующей действительности. Для достижения этой цели многое еще предстоит сделать. “Общественные отношения, - пишет Н.И.Матузов, - находятся
в состоянии глобальной ломки, крайне неустойчивы, законы бессильны их упорядочить, направить в нужное русло”. Право не всесильно. Не стоит от него требовать больше, чем оно заведомо может дать. Ему необходимо отводить то место и ту роль, которые вытекают из его объективных возмож-

170

ностей /2.181 - С. 14/. Не приемлет мысль о всемогуществе законов, находя это мифом и К.Ф. Гуценко /2.64 - С.З/. Зарубежные ученые высказывают неверное мнение о том, что “достаточно одного факта наличия действующих правовых норм для того, чтобы люди действовали соответствующим образом” /2.374 - С. 17/.

Ни в одной стране, законодательство которой предусматривает институт допустимости доказательств, нет столь безгранично широких по содержанию норм. Показателен в этом плане УПК Германии, где запреты доказывания получили наибольшее развитие. Они базируются на концепции превосходства защиты прав и свобод личности по сравнению с достижением истины по делу. Высшая судебная инстанция этой страны разъяснила, что решение об установлении запретов доказывания и связанных с ними запретов использования незаконно полученных результатов доказывания зависит от того, существенно ли они затрагивают правовую сферу обвиняемого или они малозначительны либо вообще не имеют никакого значения. Например, существенным признается нарушение § 4 ст.243 УПК Германии, согласно которому подсудимому должно быть разъяснено, что от его свободного усмотрения зависит право выразить свое отношение к обвинению и давать или не давать показания по делу /2.330 -С.46-54; 2.331/.

По УПК Франции так же не во всех случаях доказательства, полученные с нарушением закона, признаются недействительными. Например, данные проведения телефонного прослушивания по месту проживания лица, они могут быть включены в сферу доказывания, как указано в решении кассационного суда, если “эта мера по расследованию будет осуществляться под контролем судьи без какой-либо хитрости и уловки и если ничто не позволит констатировать, что таким образом было скомпрометировано право обвиняемого на защиту” /2.20. - С. 142/. Как видим,

171

вопрос о недействительности фактических данных во Франции решается через призму обеспечения права обвиняемого на защиту.

В США судья, оценивая соблюдение четвертой поправки к Конституции, решает вопрос о том, надлежащими ли способами получено то или иное доказательство. Иначе говоря, он решает вопрос о том, не была ли нарушена надлежащая правовая процедура. При этом он основывается на правиле об исключении доказательств. В случаях, когда обнаруживается, что такое нарушение имело место, судья должен оценить значение нарушения и, если он признает нарушение существенным, исключить незаконно полученное доказательство из рассмотрения в судебном процессе. Если такое доказательство является основным доказательством обвинения, суд должен прекратить уголовное преследование. Более того, если на основании незаконно добытых доказательств были получены другие доказательства по этому делу, они тоже должны быть исключены из рассмотрения дела как являющиеся производными от незаконно полученных доказательств. Такой подход к решению рассматриваемого вопроса основан на так называемой доктрине “плодов отравленного дерева” (“The Fruit of Poissonous Tree”). Например, из числа доказательств следует исключить вещественное доказательство, обнаруженное в результате незаконно проведенного допроса обвиняемого /2.210. - С.47/.

В отличие от позиции В.М. Савицкого, A.M. Ларин считает, что недопустимым доказательство становится в силу существенного нарушения уголовно-процессуального закона /2.289 - С.303/. По мнению И.Л. Петрухина, если сведения добыты с грубым нарушением процессуальной формы, они не должны иметь доказательственного значения, должны превращаться в ничто. /2.241 - С. 181/. Однако этот автор ныне подвергает критике положение одного из проектов о том, что только существенные нарушения уголовно-процессуального закона должны служить основанием утраты сведениями о фактах значения доказательств /2.263 - С.43/. В

172

обоснование своей позиции он указывает на то, что такое предписание противоречит ч.2 ст.50 Конституции РФ. Выход видится в изменении ч.2 ст.50 Конституции РФ путем внесения в нее указания на то, что сведения о фактах утрачивают юридическую силу в случаях, предусмотренных федеральным законом. Такое предложение вносилось мной для закрепления в ныне действующей Конституции Российской Федерации, когда был опубликован ее проект /2.193 - С. 14/. Я считала (и сейчас считаю) его более реалистичным. То, что отражено в этом акте, является крайне неудачным, не соответствующим содержанию других уголовно- процессуальных норм. К тому же употребленное в Конституции выражение “при осуществлении правосудия” не распространяет ее действие на деятельность органов предварительного следствия и дознания, которая, как правило, предшествует деятельности по отправлению правосудия. Такое несоответствие также надо устранить, указав, что сведения о фактах при осуществлении правосудия и в ходе предварительного расследования утрачивают юридическую силу и не могут использоваться в качестве доказательств. К тому же могут быть нарушены требования не только федерального закона, но и иных актов, входящих в российскую правовую систему. Это тоже целесообразно отразить в ч.2 ст.50 Конституции РФ.

Другими авторами, мной в иных работах неоднократно высказывалась точка зрения в защиту необходимости дифференцированного подхода к определению юридических последствий нарушения уголовно- процессуального закона при собирании (формировании) доказательств /2.97 - С.59; 2.186 - С.19; 2.46 - С.23; 2.5 - С.30; 2.221 - С.9; 2.246 - С.23; 2.93; 2.94; 2.192; 2.193; 2.194; 2.195 - С.24-27/. Некоторыми практическими работниками приводились ситуации, в которых, по их мнению, бессмысленно признавать нарушение уголовно- процессуального закона при собирании (формировании) доказательств существенными /2.56 - С.42/, отмечалось, что не всякое процессуальное нарушение влечет безусловное при-

173

знание недопустимыми полученных фактических данных /2.268 - С.39/. Некоторые позиции в этом вопросе являются противоречивыми. Так, в Теоретической модели УПК РСФСР в одних статьях говорится о нарушениях процессуального порядка или процессуальной формы (ч.1 ст. 162, ч.2 ст.527-3), в других - о существенных нарушениях
уголовно-процессуального закона (ч.2 ст. 257). В. Зажицкий счел, что только существенные нарушения уголовно-процессуального закона должны в силу указания УПК влечь за собой признание доказательств недопустимыми /2.94 - С.З/. Под таковыми он понимает те, которые ставят под сомнение доброкачественность фактических данных, а также те, которые создают неустранимые сомнения в достоверности доказательств /2.93 - С.24/. Мысль эта правильна. Однако и он допускает некоторую переоценку возможностей института допустимости доказательств. В число существенных нарушений уголовно- процессуального закона, которые в силу требований УПК в дальнейшем должны, по его мнению, влечь признание доказательств недопустимыми, он включает указание на нарушения конституционных прав граждан. П.А. Лупинская также считает, что получение доказательств путем нарушения конституционных прав и свобод граждан (на неприкосновенность жилища, тайну переписки и др.) безусловно приводит к признанию их недопустимыми /2.169 - С.2/. Эта же мысль выражена ею в учебнике уголовного процесса: “Очевидно, что нарушение правил получения доказательств, основанных на конституционных гарантиях прав и свобод человека и гражданина, нарушающих неприкосновенность жилища, тайну переписки или затрагивающих иные права человека, безусловно делает такие доказательства недопустимыми”. И далее: “Этот категорический запрет обусловлен не только необходимостью обоснования вывода о виновности на достоверных доказательствах, но и в значительной мере имеет целью обеспечить конституционные права и свободы человека, нравственные начала судопроизводства” /2.322 - С. 142/. На такой

174

же позиции стоят и авторы монографии “Суд присяжных” /2.300 - С.38/. По нашему мнению, включение в закон такого указания в настоящий момент нецелесообразно. Не все случаи таких нарушений являются существенными. Например, доказательства были получены с нарушением принципа гласности (ст. 123 Конституции России). Его проявления в уголовном процессе довольно многочисленны и не все его нарушения должны приводить к столь существенным последствиям. За период с 1977 по 1996 годы мной не было обнаружено ни в опубликованной, ни в местной практике ни одного случая отмены приговора ввиду нарушения требований принципа гласности. К тому же многие конституционные права и свободы граждан, имеющие отношение к уголовному процессу, пока не могут быть реализованы, несмотря на то, что они закреплены в Конституции РФ. И хотя ее нормы имеют прямое действие (ч.1 ст. 15), но ввиду отсутствия четкого механизма их реализации, провести в жизнь все ее предписания ныне трудно, а порой и невозможно. В общетеоретической и уголовно- процессуальной литературе отмечались сложности и помехи, которые возникают в настоящее время при реализации предписания, закрепленного в ч. 1 ст. 15 Конституции и предлагались варианты решения некоторых возникающих при этом проблем /2.365 - С.9; 2.342 - С.6-7/. В связи с тем, что проблема прямого действия Конституции четкого разрешения не получила, было внесено предложение о принятии Конституционным Судом Российской Федерации акта, в котором дать толкование по вопросу о прямом действии Конституции /2.211 - С. 149/. Не вдаваясь в оценку такой возможности в целом, отмечу, что на уголовный процесс это не может быть безоговорочно распространено. Действительно, Конституция РФ предусматривает судебный порядок ограничения права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст.23) и судебный порядок ограничения права граждан на неприкосновенность жилища (ст.25). Но четкая регламентация ограничения этих

175

прав в УПК сейчас отсутствует. Предпринятая Пленумом Верховного суда РФ /3.4 - 1994. №3/ попытка решить в своем постановлении некоторые вопросы применения статей 23 и 25 Конституции РФ в уголовном процессе не исчерпала и не могла исчерпать все аспекты сложной проблемы. Заменить законодателя Пленум не имеет права. В новом УПК целесообразно предусмотреть порядок ограничения этих конституционных прав. И лишь после детальной разработки и закрепления такого рода предписаний в УПК можно будет вести речь и об указании в этом же законе в числе существенных и на нарушений конституционных прав граждан. Да и то, сначала на основе обобщенных данных практики надо будет перечислить в законе конкретные виды нарушений этих прав. Ими могут стать неправильное оформление процессуальных актов, на основании которых должны быть ограничены права граждан, случаи неправильной трактовки оснований ограничения таких прав, производство следственных действий без судебного решения в случаях, которые не могут быть отнесены к исключительным (последние желательно конкретизировать в законе) и др.

Поясним сказанное о возможности охраны посредством института допустимости доказательств на примере конституционного права на неприкосновенность жилища. Ст.25 Конституции РФ устанавливает: “Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения”. Теперь представим, что в УПК есть норма, которую предложил В. Зажицкий о том, что недопустимыми являются доказательства, которые были получены в результате следственных действий, проведенных с нарушением конституционных прав и свобод граждан. Однако сразу возникнет вопрос: что же понимать под жилищем? В зарубежных странах уже столкнулись с этой проблемой. Например, в США судебная практика определила, в основном, круг так на-

176

зываемых конституционно охраняемых объектов /2.210 - С.47/. В отношении жилища ее позиция такова: кроме жилого помещения гражданина, к нему относят помещения, где проходит его деловая деятельность, гараж, транспортное средство, в частности автомашина. К жилым помещениям относится также комната в отеле, если она используется как место хотя бы и временного проживания гражданина. Автомашина считается конституционно охраняемым объектом вне зависимости от того, движется ли она по шоссе или припаркована в публичном месте, а лицо, ведущее автомашину по шоссе, считается находящимся в частном помещении, а не в публичном месте. Законодательное определение понятия жилища в УПК РСФСР ныне отсутствует. Оно существует лишь на уровне доктринально-го толкования этого понятия 12.132 - С.324/.

Иначе говоря, в УПК надо будет детально прорабатывать все проблемы, связанные с соблюдением конституционных прав и свобод граждан в уголовном процессе. И лишь на основе этого использовать возможности института допустимости доказательств в качестве средства охраны этих прав и свобод. __ Отсутствие четких процессуальных норм, направленных на охрану конституционных прав и свобод граждан, приведет к тому, что будут обречены на бездействие нормы Особенной части УК РФ 1996г. об ответственности за нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138) и нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139). Диспозиции этих норм носят бланкетный характер. А пока этот вопрос не урегулирован процессуальным и иным законодательством, то применять эти нормы УК будет затруднительно. И неслучайно при комментировании содержания объективной стороны состава преступления, закрепленного в ст. 139 УК РФ 1996г., сказано лишь следующее: “Незаконным является проникновение в жилище вопреки действующему законодательству” /2.232 - С.325/.

177

По мере формирования правового государства, когда закон будет официально признанной мерой социального согласия и реально будет действовать такая выявленная в новейшей литературе ведущая функция права - интеграция, назначение которой - сплочение социальных образований, стимулирование деятельности людей таким образом, чтобы они были солидарны с прогрессивными, общечеловеческими и демократическими нормами /2.146 - С. 69/, целесообразно принятие соответствующих нововведений. Тогда можно будет ставить вопрос о дальнейшем законодательном изменении понимания существенных процессуальных нарушений и как кассационных оснований, и как оснований признания доказательств не имеющими юридической силы. Нам представляется, что в отдаленном будущем к таким нарушениям должны быть отнесены не только те, которые путем лишения или стеснения прав участников процесса или иным путем помешали или могли помешать всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного решения, на результаты следственного действия, а также нарушения, выражающиеся в отсутствии правовых условий для производства всего уголовного процесса, отдельной его стадии либо стадий, процессуального или следственного действия или действий, но и многие нарушения процессуальных прав участников процесса, требований иных процессуальных норм вне зависимости от их влияния на конечные результаты. Эти случаи должны быть исчерпывающе перечислены в законе. Ими, например, могут быть такие: оглашение в открытом судебном заседании личной переписки или личных сообщений без согласия отправлявших и получавших эти письма и сообщения лиц, применение сложных медицинских процедур или методов, вызывающих сильные болевые ощущения у лица, у которого должны быть получены образцы без его согласия либо без согласия его законных представителей, опекунов или попечителей, проведение следственных действий в ночное

178

время, за исключением неотложных случаев (последние целесообразно конкретизировать в законе). Но даже тогда не все без исключения процессуальные нарушения будут приводить к утрате юридической силы доказательств, к запрету использования их для доказывания обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу.

В ближайшее же время возможно принятие следующих мер по совершенствованию законодательства в этой части.

Прежде всего на основе имеющихся теоретических разработок и эмпирического материала /2.66 - С.63-64; 2.323 - С.111; 2.223 - С.9; 2.123 - С.27 и др; 2.165 - С.42- 44; 2.287 - С.47-52; 2.314 - 12-13; 2.271; 2.373 - С.47-49; 2.355 - С.35 и др.; 2.192 - СЛ 17-122; 2.193 - С.21-23: 2.194 - С167-170; 2.195 - С.24-27; 2.56 -С.39-42; 2.57 -С.5-7; 2.93 - С.23-25; 2.94 - С.3-5 и др.; 2.69 - 76-80; 2.124 - С.47-48/ необходимо дать в УПК
определение допустимых доказательств. Формулировка могла бы
быть следующей: “Допустимыми признаются доказательства, полученные (или сформированные) с соблюдением процессуальных норм.” Целесообразно отразить в УПК ситуации, в которых сведения о фактах не признаются доказательствами и не могут быть использованы для установления обстоятельств, подлежащих выяснению по
уголовному делу. К таким последствиям должны приводить только существенные нарушения уголовно-процессуального закона.
Критерием существенности следует считать, прежде всего, влияние или возможность влияния нарушения на законность и обоснованность процессуальных актов, на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела. В проекте УПК, опубликованном в “Юридическом вестнике”, в отличие от ч.З ст.69 УПК, дано не столь широкое определение недопустимого доказательства. Таковым признается доказательство, которое “получено с нарушением конституционных прав и свобод человека и гражданина или с иными нарушениями требований настоящего Кодекса, которые путем лишения либо

179

стеснения гарантированных законом прав участников процесса или нарушением иных правил уголовного процесса при расследовании или судебном разбирательстве дела повлияли или могли повлиять на достоверность полученного доказательства”. Весьма плодотворна здесь идея о том, что недопустимыми доказательствами могут быть лишь те сведения о фактах, которые получены с существенным нарушением закона (хотя этот термин не употреблен, но из содержания приведенного положения это недвусмысленно следует). К числу неудачных моментов следует отнести указание на нарушения конституционных прав граждан. Аргументы на этот счет в данном параграфе уже приведены. Целесообразно указать и на нарушения форм судопроизводства, а не просто на нарушения уголовно-процессуального закона. С учетом сказанного определение недопустимых доказательств в УПК могло бы выглядеть следующим образом: “Сведения о фактах, полученные с существенными нарушениями форм судопроизводства, не могут иметь значения доказательств и использоваться для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу. Существенными признаются такие нарушения, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса или иным путем повлияли или могли повлиять на законность и обоснованность процессуальных актов, на всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств дела. Существенными нарушениями должны признаваться и те, которые выражаются в отсутствии предусмотренных процессуальными нормами условий проведения следственных и иных процессуальных действий”. Последнее рассчитано на такие, например, случаи, как отсутствие санкции прокурора или судебного решения на производство следственного или иного процессуального действия.

Вместе с включением в закон приведенной дефиниции в УПК целесообразно указать в нем же на нарушения уголовно-процессуальной фор-

180

мы, приводящие к недействительности результатов любого
следственного действия. Ими могли бы стать следующие нарушения:

  • производство следственного действия с применением насилия, уг роз, обмана и иных незаконных мер;

  • производство следственного действия в отсутствие понятых, когда их участие по закону обязательно;

  • неудостоверение протокола следственного действия подписями указанных в законе лиц;
  • производство следственного действия до возбуждения уголовного дела (за исключением осмотра места происшествия в случаях, не терпящих отлагательства);
  • производство следственного действия в ночное время, за исключением случаев, не терпящих отлагательства (такие случаи целесообразно максимально конкретизировать в законе);
  • производство следственного действия по окончании сроков предварительного следствия или дознания без продления последних;
  • производство следственного действия после ознакомления обвиняемого с материалами дела;
  • производство следственного действия лицом, законом на то не уполномоченным ;

  • производство следственного действия без судебного разрешения на его производство или без санкции прокурора, за исключением предусмот ренных законом случаев;

  • производство следственного действия, не предусмотренного в УПК.

Такому перечню может предшествовать норма об общих условиях производства следственных действий. Эта проблема разработана в литературе применительно ко всей их системе, и применительно к отдельным из них С.А. Шейфером, А.Б. Соловьевым, И.Е. Быховским, А.А. Эйсма-

181

ном и др. /2.27 - С.47-62; 2.284 - С.47-56; 2.346 - С.25-31; 2.367 - С.105- 126; 2.8 - С.31-36/ и нашла отражение в некоторых законопроектах (ст. 170 проекта УПК, опубликованного в “Юридическом вестнике”). В ст. 171 Теоретической модели УПК РСФСР предусмотрены общие условия всех способов собирания доказательств, что является положительным моментом. В дальнейшем, когда в законе детально буд^т разработан порядок формирования доказательств при использовании других способов собирания доказательств, можно будет ставить вопрос о закреплении в УПК общих условий всех способов собирания доказательств, а не только следственных действий. Пока же проблемы применения на практике других (кроме следственных действий) способов формирования доказательств и их разрешения в теории возникают сложности, на что обращалось внимание в литературе /2.353/.

Применительно к отдельным следственным действиям ныне можно разработать и закрепить в УПК перечни нарушений, приводящих к недействительности их результатов. Такие перечни нарушений нами предлагаются применительно к предъявлению для опознания и назначению и производству экспертизы. Многочисленные факты нарушения требований УПК при предъявлении для опознания отмечались ранее и ныне многими авторами / 2.57 - С.7-8; 2.354 -С.20; 2.269 - С.10; 2.305 - С.19; 2.246 - С.7; 2.57 - С.7-8; 2.269 - С.10/. Применительно к другим следственным действиям сформулировать такие перечни пока невозможно, поскольку в проектах УПК предлагаются порой диаметрально противоположные решения регламентации порядка производства того или иного следственного действия. Кроме того, существуют разногласия в вопросе о том, какие следственные действия можно, а какие нельзя проводить в стадии судебного разбирательства. К тому же предлагается наделение правом самостоятельного сбора доказательств субъектов, ныне им не наделенных (например, адвоката и частного детектива),!*

182

некоторых следственных действиях предполагается участие наблюдателя /п.11 ч.2 ст. 81, ст. 101 Проекта ГПУ/. Некоторые из них будут отличаться порядком производства, вызванным существованием, наряду с обычным, и альтернативного судопроизводства.

Процессуальные нарушения, влекущие утрату доказательственного значения предъявления для опознания могут быть следующими:

  • непроведение перед предъявлением для опознания допроса свидетеля, потерпевшего, подозреваемого или обвиняемого об обстоятельствах, при которых они наблюдали соответствующее лицо или предмет и о приметах и особенностях, по которым они могли бы опознать предмет или лицо;
  • предъявление для опознания лиц с резко отличающейся внешностью и другими признаками (возраст, национальность и т. д.);
  • предъявление для опознания предметов, существенно отличающихся от опознаваемых;
  • предъявление для опознания менее трех лиц (за исключением опознания трупа) либо менее трех предметов;
  • показ следователем либо иным лицом фотографии либо самого опознаваемого лица или предмета перед производством этого следственного действия;
  • неотражение в протоколе предъявления для опознания примет и особенностей, по которым были опознаны лицо или предмет.
  • Результаты назначения и производства экспертизы
    в плане de lege ferenda можно было бы признавать недействительными в следующих случаях:

  • производство экспертизы лицом, подлежащим отводу;
  • выход экспертом за пределы своих специальных познаний;

183

  • наличие в деле вместо заключения эксперта в случае обязательного назначения экспертизы заключений ведомственных инспекций, актов ревизий , консультаций специалистов;
  • экспертное исследование объектов, процессуальный порядок получения и приобщения к делу которых не соблюден;
  • проведение комиссионной экспертизы полностью или частично лицами, не включенными в состав комиссии экспертов;
  • в обоснование заключения эксперта положены доказательства, признанные недопустимыми;
  • отсутствие в заключении эксперта указания на то, какие методы исследования были применены и достаточно ли они надежны, когда, где и кто эти методы разработал, когда, где и кто их рекомендовал для внедрения, а также литературные источники, в которых эти методы были опубликованы;
  • отсутствие в заключении эксперта, полученном с применением ЭВМ, указания на учреждение, в котором разработаны алгоритм, программа, когда и кем они утверждены*.
  • Практика давно сигнализирует о необходимости предлагаемых законодательных нововведений. Подтверждением сказанному является тот факт, что разработанный С. Пашиным перечень нарушений уголовно-процессуального закона, приводящих к недопустимости доказательств /2.77 - С.27-28/, взят за основу судами России, в частности судебной коллегией по уголовным делам Саратовского областного суда /2.281 - С. 14/. Случаи нарушения требований УПК относительно процессуальной фор-

*Включению двух последних нарушений в закон должны предшествовать изменения ряда предписаний УПК, предлагавшихся в литературе. За целесообразность таких указаний в УПК выступил Ю.К. Орлов /2.222-С.50./

184

мы производства следственных действий Штмщ&$&ут нередки в практике суда и органов расследования, в том числе и в Ярославской области. При изучении местной опубликованной практики /3.3/ нами были выявлены следующие нарушения уголовно-процессуального закона при производстве следственных действий:

  • отсутствие подписи одного или двух понятых в протоколах следственных действий;
  • подписание протокола одним лицом за обоих понятых;
  • подписание понятыми протокола следственного действия спустя несколько дней после его проведения;
  • производство следственного действия с участием одного понятого;
  • производство части следственного действия без понятых ;

  • участие в качестве понятого сотрудника правоохранительного органа ;
  • неподписание следователем протоколов следственных действий;
  • проведение следственных действий без вынесения постановления о принятии уголовного дела к своему производству;
  • производство следственных действий сотрудником милиции без поручения следователя на его производство;
  • применение незаконных методов при производстве следственных действий;
  • опознающие предварительно не допрашивались перед предъявлением для опознания о приметах и особенностях, по которым они могли бы узнать лицо;
  • в протоколе опознания не указаны приметы и особенности, по которым лицо было опознано;
  • предъявление для опознания менее трех предметов;
  • проведение опознания во время допроса без надлежащего оформления;

185

  • проведение опознания лица по одной фотографии;
  • предъявление для опознания разнородных предметов;
  • производство следственного действия по истечении срока предварительного следствия без продления его в установленном законом порядке;
  • в протоколе предъявления для опознания отсутствуют данные о возрасте лиц, предъявленных для опознания вместе с обвиняемым;
  • перед предъявлением опознания опознающему был показан паспорт обвиняемого с фотографией;
  • составление протокола осмотра места происшествия спустя два месяца после производства этого следственного действия;
  • направление на экспертизу предмета, который не был признан вещественным доказательством и не приобщен к делу.
  • В опубликованной практике также приводятся примеры нарушений уголовно-процессуального закона, допущенные при производстве следственных действий.

Так, Свиридов был осужден за совершение преступлений, предусмотренных п.п. “а”, “б”, “д” ч.2 ст. 146 УК. При проверке законности и обоснованности приговора в надзорном порядке были выявлены следующие нарушения уголовно-процессуального закона.

Свиридов был признан судом виновным в совершении двух разбойных нападений на потерпевших Крука и Анциферова - владельцев личных автомашин.

В обоснование вывода о его виновности в этих преступлениях суд сослался на показания Крука и Анциферова, опознавших его как лицо, совершившее на них нападение, а также на показания свидетеля Лазарева. Опознание Свиридова потерпевшими и свидетелями проводилось с нарушением требований ст.ст. 164-164 УПК.

186

До задержания Свиридова 5 ноября 1991 г. он был опознан потерпевшим Анцифировым по фотографии № 2 как лицо, совершившее на него нападение. Потерпевший указал, по каким признакам опознал его. Но, как видно из протокола, наклеенные фотографии опознаваемых лиц не были скреплены печатью. Хотя все три фотографии были одинакового формата, Свиридов изображен более крупным планом, чем двое других мужчин.

Следующее опознание Анцифировым Свиридова проводилось 12 ноября 1991 г. в числе двух других мужчин, а именно: Алиева и Винокурова. Однако в протоколе полностью отсутствуют сведения об их внешности, нет и фотографий, не указан год рождения Винокурова.

14 ноября 1991г. на опознание потерпевшему Круку Свиридов был представлен вместе с Омаровым 1966 года рождения и Тахировым, который моложе Свиридова на 11 лет, но в протоколе не было отмечено, как выглядят Омаров и Тахиров.

При опознании потерпевший Крук заявил, что опознает Свиридова по возрасту и внешности. Описание же внешности представленных на опознание лиц в протоколе не имеется, хотя разница в их возрасте значительная.

Крук ранее подробно не допрашивался о приметах и особенностях осужденного. Давая показания об обстоятельствах совершенного в отношении него преступления, он указал приметы одного из нападавших, мало соответствующие внешности Свиридова (которого он опознал) и отличающиеся от тех, о которых рассказал потерпевший Анциферов при описании внешности осужденного.

Фотография Свиридова в числе двух других была предъявлена для опознания свидетелю Золотухиной, которая в момент разбойного нападения находилась в машине потерпевшего Анциферова. Свидетель пояснила, что Свиридов похож на мужчину, ехавшего вместе с ней в автома-

187

шине, однако, точно ли он, она сказать не может, так как в машине было темно. Поэтому показания Золотухиной не могут служить доказательством, подтверждающим виновность Свиридова.

Свидетель Лазарев при предъявлении ему трех фотографий опознал на одной из них Свиридова как лицо, приезжавшее к нему на автомашине, принадлежавшей потерпевшему Круку. Но на имеющейся в протоколе фотографии Свиридов изображен в возрасте 16 лет, хотя на момент совершения преступления ему исполнился 31 год. При наличии этих нарушении вывод суда о виновности Свиридова был признан вышестоящим судом как основанный на доказательствах, полученных с нарушением закона. Поэтому приговор в отношении Свиридова был отменен, а дело направлено на дополнительное расследование /3.4- 1994 № 5. С. 15/.

По делам, рассмотренным с участием присяжных, выявлялись факты многочисленных нарушений уголовно-процессуального закона при производстве следственных действий. Обобщение практики поддержания государственного обвинения в суде с участием присяжных заседателей, проведенное в Генеральной прокуратуре РФ, показало, что в стадии предварительного расследования многие фактические данные были получены с такими нарушениями. Именно поэтому в 1994-1995г.г. они исключались примерно по 1/3 дел, рассматривавшихся в этой форме судопроизводства (не считая тех, которые были возвращены для дополнительного расследования) /2.246 - С.20-21/.

Приведем конкретные нарушения, послужившие основанием для признания фактических данных, не имеющими значения доказательств.

Так, по делу В.Гавриленко, в стадии предварительного слушания судьей по собственной инициативе были исключены протоколы допроса свидетелей Краснова и Мамедова. Потерпевшим по данному делу был признан участковый инспектор Огренич Ю.И., который по поручению следователя произвел допрос указанных свидетелей /2.163 - С.6/.

188

По делу В. Александрова, на предварительном слушании было признано, что обыск произведен не уполномоченным на то лицом (оперативным работником милиции по собственной инициативе), и поэтому протокол обыска, как доказательство, полученное с нарушением уголовно- процессуального закона, было исключено. Поскольку следственные действия (предъявление для опознания, осмотр обреза, производство баллистической экспертизы) проводились в отношении вещественных доказательств, полученных с нарушением закона, то протоколы следственных действий и заключение экспертизы также признаны недопустимыми доказательствами /2.163 - С.6-7/.

По делу А. Семенычева оперативный работник милиции до возбуждения уголовного дела выехал в больницу, куда была доставлена потерпевшая, изъял там ее одежду, не имея постановления о производстве выемки. Затем изъятую одежду осмотрел следователь, о чем и был составлен протокол, согласно которому на одежде имелись следы выстрела. По делу была назначена и проведена баллистическая экспертиза. Протокол осмотра одежды и производство экспертизы не были признаны доказательствами/2.163 - С.7/.

По делу А. Гурьянова и П. Боголея из системы доказательств были исключены протокол проверки показаний на месте и протокол допроса свидетеля Сафонова, который не был предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст.181,182 УК/2.163 - С.7/.

По делу А. Семенычева, проводилась психиатрическая экспертиза. Обвиняемый с этим постановлением был ознакомлен только после производства экспертизы, когда уже имелось заключение эксперта. Оно не было признано доказательством /2.163 - С.7/.

Сведения о фактах не были признаны доказательствами и по другим делам, рассмотренных с участием присяжных. Нарушения, послужившие основаниями к этому, были следующими:

189

  • подсудимый на предварительном следствии допрашивался в качестве свидетеля с предупреждением об уголовной ответственности по ст.ст.181 и 182 УК РСФСР/2.162 - С.4/;
  • эксперт не был предупрежден об ответственности по ст.ст.181 и 182 УК РСФСР/2.169-С.4/;
  • несовершеннолетний свидетель допрашивался без участия педагога /2.162-С.4/;
  • показания свидетелей получены работником милиции, признанным потерпевшим по данному делу /2.162 - С.4/;
  • обвиняемому не было предложено занять любое место при предъявлении для опознания /2.57 - С.6/;
  • проведение предъявления для опознания, в ходе которого малолетний потерпевший опознавал обвиняемого в отсутствие педагога /2.57-С.6/.
  • На некоторые нарушения уголовно-процессуального закона как на основание признания сведений о фактах не имеющими значения доказательств указано в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 8 от 31 октября 1995г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”. Это следующие случаи:

  • при собирании доказательств были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания, а также если собирание доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами;
  • при нарушении права, закрепленного в ч.2 ст.48 Конституции, все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, рекомен-

190

довано рассматривать судом как доказательства, полученные с нарушением закона;

  • подозреваемому, обвиняемому, его супругу и близким родственникам на предварительном следствии не было разъяснено конституционное положение, закрепленное в ст.51 Конституции Российской Федерации /3.4 -1996.№1./

Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации в этом отношении весьма важны и призваны предупреждать такие процессуальные нарушения. Однако, как представляется, в нем есть и неудачные рекомендации в контексте интересующей нас проблемы. Прежде всего, целесообразно было бы конкретизировать случаи, когда фактические данные собраны ненадлежащим органом или лицом. Полезно было бы в этом постановлении четко указать, что собирание доказательств лицом, не принявшим дело к своему производству, лицом, не включенным в состав следственной группы или следственно- оперативной бригады, лицом, подлежащим отводу, собирание доказательств дознавателем без поручения следователя приводит к утрате фактическими данными доказательственного значения. Небезупречно и
указание Пленума на то, что производство следственных действий, не предусмотренных процессуальными нормами, приводит к утрате сведениями о фактах значения доказательств. Сама мысль^ безусловно, правильна, но она нуждалась, на мой взгляд, в конкретизации. Полагаю, что ее появление вызвано нарушениями, встречающимися на практике. Речь идет прежде всего о таком проводящемся на практике действии, как проверка показаний на месте. Изученные нами дела, рассмотренные Кировским судом Ярославской области, показывает, что оно проводится при расследовании дел /Уголовное дело № 1/325 - 95/. Такая же практика имеет место и во Фрунзенском суде Ярославской области /Уголовное дело №1/96-96/. Причем оно имеет цель закрепления признания обвиняемого. Такая практика подвергалась справедливой кри-

191

тике в литературе. Отмечались упрощенческие стереотипы доказывания, заключающиеся в том, что вокруг признания вины (порой неясного, противоречивого) надстраиваются “улики”, которые при ближайшем рассмотрении оказываются тем же признанием, но облаченным в иную форму. Такова и проверка показаний на месте, в ходе которого в присутствии понятых лишь повторяется его признание /2.348 - С.92. См. также: 2.357 -С36-37/. Многочисленные случаи таких нарушений были выявлены в суде присяжных. Так, по одному защитник заявил ходатайство об исключении из системы доказательств протокола проверки показаний обвиняемого на месте, поскольку УПК такого следственного действия не знает. При комментировании этой ситуации было указано, что нецелесообразно не придавать доказательственного значения результатам проверки показаний на месте /2.257 - С.25/. Последняя рекомендация представляется неправильной, так как все следственные действия отличаются таким признаком, как производство их в предусмотренной законом форме /2.352 - С.З/. И если в УПК в их числе оно не указано, то не может быть и речи о придании полученной при его производстве информации доказательственного значения. Другое дело, что практика сигнализирует законодателю о целесообразности пополнения системы следственных действий именно этим. Но цель его производства совершенно другая - сопоставление полученных сведений с особенностями местности. И такая потребность отражена в некоторых имеющихся проектах УПК, например, в опубликованном в “Юридическом Вестнике”, в ст.206 которого сказано: “В целях установления новых фактических данных, для уточнения маршрута и места, где совершались проверяемые действия, а также для выявления достоверности показаний путем сопоставления их с обстоятельствами, собранными ранее, данные показания подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля могут быть проверены или уточнены на месте, связанным с расследуемым событием”. Лишь после отражения в новом УПК такого дей-

192

ствия у практических работников появится правовая база для его производства.

На практике проводились и другие процессуальные действия, не предусмотренные УПК, в делах в качестве доказательств фигурировали акты досмотра, акты изъятия, акты добровольной выдачи, протоколы явки с повинной /2.252 - С. 10; 2.57 - С.5-7/. При изучении мной уголовных дел также были выявлены случаи производства действий, не предусмотренных процессуальным законом, например, допрос специалиста /Архив Фрунзенского районного Юбр&ешят суда Ярославской области / Уголовное дело №1/414-95/.

Нахожу целесообразным внести в п. 16 названного Постановления Пленума Верховного суда РФ изменения, указав конкретные случаи производства следственных действий ненадлежащим лицом или органом (либо субъектом) и конкретные следственные и иные не предусмотренные УПК действия, которые приводят к утрате сведениями о фактах юридической силы. Целесообразно указать и на не предусмотренные законом акты, которым должностные лица, ведущие уголовный процесс, ошибочно придают значение тех или иных видов доказательств. В постановлении Пленума целесообразно дать разъяснения по поводу значения данных, полученных до возбуждения уголовного дела. Нередко они фигурируют в уголовных делах в качестве доказательств. Примеры мной приводятся в главе 3 диссертации при рассмотрении вопроса о вынесении частного определения. В литературе же высказываются противоположные суждения на этот счет. Одни авторы считают, что данные, полученные до возбуждения уголовного дела, являются доказательствами /2.271 - С. 17/, другие же отрицают такое их значение /2.334 - С.22-24/. Во избежание разноречивого понимания этого вопроса практическими работниками в указанном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует указать на то, что акты досмотра, изъятия, рапорты, явки с повинной,

193

протоколы допроса специалистов не могут использоваться в качестве доказательств по уголовным делам.

В дальнейшем в УПК можно будет отразить порядок признания доказательств, вовлеченных в уголовный процесс в результате оперативно-розыскной деятельности. Сейчас существуют по этому поводу многочисленные наработки, высказываются различные мнения: от признания возможности использования этих результатов до полного отрицания такой возможности /2.13 - 98-105; 2.70 - С.33-36; 2.72 - С.42- 44; 2.73 - С.22-23; 2.130 - С.32-37; 2.345 - 98-101; 2.349 - С.97-101; 2.263 - С.43; 2.167 - С.60-67/. Я полагаю, что в ограниченных пределах это все же возможно. Условиями вовлечения данных, полученных в ходе оперативно-розыскной деятельности, являются, на мой взгляд, нерассекречивание лиц, их получивших, и возможность проверки этих данных в рамках уголовно-процессуальной деятельности с соблюдением предусмотренного УПК порядка. Однако этот вопрос должен быть детально проработан и отражен в УПК.

В ч.З ст.433 УПК употреблен термин “доказательства, недопустимые по иным основаниям”. Проведенное нами анкетирование 35 практических и иных работников, обучающихся на юридическом факультете ЯрГУ, выявило, что понимания этого положения закона у них нет. 71,4% их сочли, что это те, которые получены не из предусмотренного законом источника, неуполномоченным лицом, без возбуждения уголовного дела. Они тем самым присоединились к мнению, отраженному в одном из Комментариев к УПК РСФСР /2.134 - С.554/. Другие/наряду с приведением указанных нарушений : и без них,отметили, что под иными основаниями, о которых речь идет в ст.433 УПК, следует понимать следующие случаи: преступные нарушения, нарушения норм морали, нарушение свойства отно-симости доказательств, получение информации в ходе производства оперативно-розыскных мероприятий, получение информации от свидетелей с

194

нарушением указанных в законе требований (указание источника осведомленности и др.), вынесение процессуального решения на предположениях, подмена одного следственного действия другим. Один человек затруднился дать ответ на вопрос, указав, что ему непонятно, что имел в виду законодатель в этой статье.

В литературе отмечалось, что практическим работникам неясно, что в этом нормативном предписании подразумевал законодатель. В связи с этим было внесено предложение о разъяснении термина “по иным основаниям” в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, чтобы снять возникшие затруднения /2.281 - С. 14/. Полагаю, что этот термин не нужен, ибо ничего нового в понимание недопустимости доказательств он не дает. Все исчерпывается случаями нарушений уголовно-процессуальных норм при собирании доказательств. Поэтому он должен быть из закона исключен.

В настоящее время разработан проект Уголовного кодекса преступлений против мира и безопасности человечества /2.226 - С.50; 2.256 - С.51-54/. В свое время создание такого акта предсказывал Н.М. Коркунов /2.140/. В ст.8 этого проекта предусматриваются и процессуальные нормы, что нельзя считать позитивным. Думается, что этому Уголовному кодексу должен соответствовать международный Уголовно-процессуальный кодекс (возможно иное наименование этого акта), в котором должны быть закреплены нормы, призванные быть средством реализации норм международного уголовного права. Вопрос о структуре такого УПК и содержании конкретных его норм выходит за рамки нашего исследования. Однако с точки зрения интересующей нас проблемы в этот УПК целесообразно включить норму о недопустимости доказывания обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу, фактическими данными, полученными с существенным нарушением процессуального порядка, предусмотренного этим УПК.

195

В литературе внесено предложение подготовить и принять Хартию прав и свобод человека XXI века /2.136 - С.22/. Другие ученые, например, А.С. Мордовец сделал прогноз, в соответствии с которым в исторически обозримом будущем новое политическое и правовое мышление неизбежно приведет к необходимости создания кодифицированной системы международных норм в области прав человека. По его мнению, целесообразно создание Кодекса по правам человека. Этот акт мог бы строиться на принципах, признанных государствами в этой области. Им же указано на конкретные разделы, которые могли бы быть в этом документе /2.187 -С.115/. Нахожу целесообразным включить в соответствующий акт положение о том, что не могут быть использованы в качестве доказательств фактические данные, полученные с существенными нарушениями уголовно-процессуальных норм, установленных государствами, подписавшими данную Хартию (или Кодекс по правам человека). В дальнейшем можно будет ставить вопрос о создании единого примерного перечня указанных нарушений, который со временем будет пополняться.

В качестве процессуального последствия существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона является частное опре деление (постановление) суда (судьи). 4.2 ст.21-2 УПК предусматривает, что частное определение (постановление) может быть вынесено при обнаружении судом нарушений прав граждан и других нарушений закона, допущенных при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении дела нижестоящим судом. Подробнее о сущности этого процессуального акта будет сказано в главе третьей диссертации.

Однако полагаю, что идее защиты конституционных прав граждан соответствовало бы введение в УПК нормы об обязанности вынесения частного определения (постановления) в случаях нарушения конституционных прав граждан.

196

Видами процессуальных последствий являются различные фор мы прокурорского реагирования: отстранение следователя или дознавателя от ведения производства по делу, представление прокурора о наложении на нарушителя дисциплинарного взыскания и др. Об этом будет сказано в главе 3 диссертации.

197

ГлаваЗ. Процессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных нарушений уголовно- процессуального закона

§ 1. Понятие процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно - процессуального закона.

В науке уголовного процесса редко пользуются понятием процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения нарушений уголовно - процессуального закона. Однако нам представляется, что вопрос о процессуальных средствах выявления, устранения и предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона в данной работе целесообразно рассмотреть.

Сначала дадим их общую характеристику. Прежде всего отметим, что средства выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона могут быть подразделены на процессуальные и непроцессуальные. Коль скоро настоящая диссертация посвящена существенным нарушениям уголовно процессуального закона, то в ней основное внимание уделим рассмотрению процессуальных способов и средств выявления, устранения и предупреждения таких нарушений. Попутно с этим по мере необходимости мы покажем и некоторые непроцессуальные средства выявления и предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона. Нам думается, что непроцессуальных средств устранения нарушений уголовно процессуального закона не может быть^так как в уголовном процессе допустимы только процессуальные способы и средства их устранения.

198

В словаре русского языка под средством понимается совокупность каких-либо приемов, либо методов воздействия, либо механизмы и предметы, используемые при осуществлении какой-либо деятельности /2.219 -С.758/. В юридической науке названное понятие толкуется аналогичным образом /2.115 - С. 124-125/. Поэтому, применительно к исследуемой нами проблеме под способами или средствами выявления, устранения и предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона в широком смысле следует понимать как предусмотренные уголовно-процессуальным законом средства и действия, используя которые должностные лица и государственные органы, ведущие уголовный процесс, могут выявлять, устранять и предупреждать процессуальные нарушения, а также средства и действия, предусмотренные иными федеральными законами и нормативно- правовыми актами, с помощью которых также возможно выявлять и предупреждать такого рода нарушения.

Как нам представляется, процессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных нарушений целесообразно рассмотреть отдельно, применительно к досудебным стадиям уголовного процесса и применительно к судебным его стадиям.

К процессуальным способам и средствам выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона следует отнести предусмотренные процессуальным законом средства и действия, при помощи которых уполномоченные на то государственные органы и должностные лица, а также иные участники уголовного процесса обнаруживают нарушения процессуальных форм судопроизводства, либо случаи стеснения или лишения процессуальных прав и законных интересов участников уголовного процесса. По нашему мнению, субъектами выявления процессуальных нарушений могут быть как специально уполномоченные на то государственные органы и должностные лица, так и заинтересованные в исходе дела участники уголовного процесса, права которых стеснены или

199

ущемлены. Что касается государственных органов и должностных лиц как субъектов выявления процессуальных нарушений, то к ним должны быть отнесены суд, судьи, уполномоченные на то работники прокурорского надзора и ведомственного контроля. К иным субъектам выявления нарушений можно отнести, в первую очередь, подозреваемого и обвиняемого (подсудимого, осужденного), его защитника, потерпевшего, законных представителей несовершеннолетнего обвиняемого и подозреваемого, гражданского истца и гражданского ответчика, их представителей. Что касается непроцессуальных способов и средств выявления нарушений уголовно-процессуального закона, то, по нашему мнению, таковыми субъектами могут быть признаны депутаты Федерального Собрания РФ и законодательных собраний субъектов РФ, работники контрольных органов, работники органов местного самоуправления, работники средств массовой информации, лица, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, представители общественных объединений и трудовых коллективов, и наконец, отдельные граждане. Так, в соответствии с Законом от 27 декабря 1991 г. “О средствах массовой информации’71.10. - 1992. -№ 7. - Ст.300/, журналист имеет право искать, запрашивать и получать информацию (п.1 ч.1 ст.47), быть принятым должностными лицами в связи с запросом информации (п.З ч.1 ст.47), получать доступ к документам и материалам, за исключением их фрагментов, содержащих сведения, составляющие государственную, коммерческую или иную специально охраняемую законом тайну (п.4 ч. 1 ст.47), производить записи, в том числе с использованием средств аудио- и видеотехники, кино- и фотосъемки, за исключением случаев, предусмотренных законом (п.6 ч.1 ст.47). Информация может поступить к журналисту и в иных ситуациях, например, при адресовании ему гражданами писем. В этих случаях могут выявляться процессуальные нарушения и обнародоваться в средствах массовой информации.

200

В соответствии с п. 5 ст.6 Закона Российской Федерации от 12 августа 1995 года “Об оперативно-розыскной деятельности’71.11 - 1995. - №33 - Ст.3349/ при осуществлении оперативно-розыскной деятельности может проводиться исследование предметов и документов, в результате чего специалистами в этой сфере деятельности могут выявляться нарушения уголовно-процессуального закона, а информация об этом представляться в надлежащие органы.

В соответствии с Федеральным конституционным законом Российской Федерации “Об уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” /Российская газета. 1997. 4 марта/ этот субъект имеет право рассматривать жалобы граждан Российской Федерации и находящихся на территории Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства (ст. 15). При проведении проверки по жалобе Уполномоченный вправе получать объяснения должностных лиц и государственных служащих, исключая судей, по вопросам, подлежащим выяснению в ходе рассмотрения жалобы (п.З ст.23 названного Федерального конституционного закона), вправе знакомиться с уголовными делами, решения (приговоры) по которым вступили в законную силу, а также с прекращенными производством делами и материалами, по которым отказано в возбуждении уголовных дел (п.6 ст.23 Федерального конституционного закона). При рассмотрении жалобы Уполномоченный обязан предоставить государственному органу, органу местного самоуправления или должностному лицу, чьи действия (бездействие) обжалуются, возможность дать свои объяснения по любым вопросам, подлежащим выяснению в процессе проверки, а также мотивировать свою позицию в целом (ст.25 названного закона). Уполномоченный обязан направить государственному органу, органу местного самоуправления или должностному лицу, в решениях или действиях (бездействии) которых он усматривает нарушение прав и свобод граждан, свое заключение, содержащее рекомендации относительно

201

возможных и необходимых мер восстановления указанных прав и свобод (ст.27 названного закона). По результатам рассмотрения жалобы Уполномоченный вправе: 1) обращаться в суд с заявлением в защиту нарушенных прав и свобод, а также лично или через своего представителя участвовать в процессе в установленных законом формах (п.1 ст. 29 Федерального конституционного закона), обращаться в государственные органы с ходатайством о возбуждении дисциплинарного производства либо уголовного дела в отношении должностного лица, в решениях или действиях (бездействии) которого усматриваются нарушения прав и свобод человека и гражданина (п.2 ст.29 Федерального конституционного закона), обращаться в суд или прокуратуру с ходатайством о проверке вступившего в законную силу решения (приговора) суда, определения или постановления суда либо постановления судьи (п.З ст.29 Федерального конституционного закона), изложить свои доводы должностному лицу, которое вправе вносить протест, а также присутствовать при судебном рассмотрении дела в порядке надзора ( п.4 ст.29 Федерального конституционного закона), обращаться в Конституционный Суд Росссийской Федерации с жалобой на нарушения конституционных прав и свобод граждан законом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле (п.5 ст.29 Федерального конституционного закона). Уполномоченный вправе опубликовать принятое им заключение (ст.30 Федерального конституционного закона). В случае грубого или массового нарушения прав и свобод граждан Уполномоченный вправе выступить с докладом на очередном заседании Государственной Думы (ч.1 ст.32 этого же закона). Он вправе обращаться в Государственную Думу с предложением о создании парламентской комиссии по расследованию фактов нарушения прав и свобод граждан и о проведении парламентских слушаний (ч.2 ст.32 названного закона). Он обладает и иными полномочиями, указанными в названном Федеральном конституционном законе. Полагаю, что некоторые из ука-

202

занных в этом законе прав и обязанностей Уполномоченного по правам человека следует закрепить в УПК, а именно: указанные в п.6 ст.23, п.п.3,4 ст.29. К тому же целесообразно в число поводов к возбуждению уголовного дела включить и заключение Уполномоченного.

Под процессуальными способами и средствами устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона следует понимать процессуальные акты, предусмотренные уголовно- процессуальным законом, при использовании которых устраняются допущенные процессуальные нарушения. Субъектами устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона по действующему законодательству являются лишь компетентные государственные органы и должностные лица, в частности суд, судья, прокурор, начальник следственного отделения, следователь, дознаватель. По смыслу закона, участники процесса, не относящиеся к группе государственных органов и должностных лиц, полномочных вести уголовный процесс, правом устранения процессуальных нарушений не обладают. Они в соответствии с действующим УПК при выявлении ими таких нарушений лишь вправе ставить вопрос перед государственными органами и должностными лицами, ведущими производство по делу, об устранении соответствующих нарушений уголовно-процессуального закона.

Следует также подчеркнуть, что процессуальная компетенция государственных органов и должностных лиц, различается в зависимости от того, в досудебных или судебных стадиях допущено нарушение уголовно-процессуального закона и в какой стадии оно устраняется.

По нашему мнению, целесообразно также различать процессуальные и непроцессуальные способы и средства предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона. Под процессуальными средствами предупреждения нарушений уголовно- процессуального закона следует понимать прежде всего предусмотренные

I. См. по этому вопросу Закон Щ от 17 марта 1997 г. “0 внесешь дополнении в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР”- Российская •паяема - 1997 -20 маота

203

в УПК процессуальные акты, целью которых является предупреждение процессуальных нарушений. Субъектами применения процессуальных средств предупреждения существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона являются лишь уполномоченные на то законом государственные органы и должностные лица. К ним следует отнести суд, судью, прокурора, начальника следственного отдела. Что касается непроцессуальных средств предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона, то субъектами их могут быть органы законодательной и исполнительной власти, представители ведомственного контроля, работники средств массовой информации, общественные объединения и отдельные граждане.

Таким образом, под процессуальными средствами предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона следует понимать предусмотренные уголовно-процессуальным законом процессуальные акты, специальное назначение которых заключается в предупреждении процессуальных и иных нарушений закона.

Как нам представляется, к непроцессуальным средствам предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона следует отнести также обобщение судебной практики по отдельным категориям уголовных дел, научные исследования специалистов- процессуалистов по тем или иным проблемам судопроизводства и другие.

§ 2. Характеристика процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона в досудебных стадиях уголовного процесса

Как уже отмечалось, процессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона отличаются в досудебных стадиях уголовного

204

процесса от средств, используемых в его судебных стадиях. Поэтому рассмотрим подробнее эти способы и средства применительно к досудебным стадиям. При этом представляется целесообразным рассмотреть отдельно вначале способы и средства выявления нарушений, затем способы и средства их устранения, и наконец, процессуальные способы и средства предупреждения таких
нарушений.

Важнейшим процессуальным средством выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в досудебных стадиях по действующему УПК является осуществление прокурором надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. Полномочия прокурора в этом плане определены ст.211 УПК. Прокурор, действуя в пределах своей компетенции, вправе требовать от органов дознания и предварительного следствия для проверки уголовные дела, документы, материалы и сведения о совершенных преступлениях, получать копии некоторых процессуальных документов. В ходе проверки прокурор может выявить те или иные нарушения уголовно- процессуального закона.

В качестве средства выявления нарушений уголовно-процессуального закона следует также рассматривать санкционирование прокурором производства обыска, наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, а также ее выемку, отстранение обвиняемого от должности, а также санкционирование других действий следователя и органа дознания в случаях, предусмотренных УПК (п.6 ст.211 УПК).

В качестве процессуального средства выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона следует рассматривать полномочия прокурора по поводу продления срока расследования и содержания под стражей в качестве меры пресечения в случаях и в порядке, установленных УПК. Важным средством выявления нарушений уго-

205

ловно-процессуального закона является реализация полномочия прокурора по делу, поступившему к нему с обвинительным заключением. Осуществляя полномочия, предусмотренные ст.213 УПК, прокурор выявляет существенные и иные нарушения уголовно- процессуального закона, поскольку п.п. 11,12 ст.213 УПК обязывают его проверить наряду с другими вопросами, составлено ли обвинительное заключение с соблюдением требований УПК и соблюдены ли органами дознания или предварительного следствия все иные требования УПК.

В досудебных стадиях уголовного процесса важная роль в выявлении существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона

принадлежит начальнику следственного отдела, полномочия которого

1 очерчены в ст. 127 УПК. В ней предусматривается, что начальник следственного отдела осуществляет контроль за своевременностью действий следователей по раскрытию и предупреждению преступлений, принимает меры к наиболее полному, всестороннему и объективному производству предварительного следствия по уголовным делам. Он вправе проверять уголовные дела. Осуществление этих полномочий начальником следственного отдела позволяет ему выявлять допущенные существенные и иные нарушения уголовно-процессуального закона при производстве по уголовному делу.

В случаях, когда расследование уголовных дел осуществляется следственной группой (бригадой), специфическими полномочиями обладает руководитель такой группы. Такие группы, а также следственно-оперативные группы функционируют на практике и весьма успешно /2.206 - С.7/. Одним из средств выявления нарушений уголовно- процессуального закона является осуществление этим субъектом своих полномочий. Ныне действующим УПК последние четко не определены, что является пробелом закона и подлежит устранению. Предложения по совершенствованию уголовно-процессуального закона по поводу отра-

206

жения в законе отдельных аспектов, связанных с деятельностью следственных групп (бригад), уже выдвигались в литературе /2.55 - С.97- 105; 2.245 - С.72-76; 2.366 -С.62-63; 2.31 - С.56-57/ и формулировались в проектах. Удачным в этом плане представляется ст. 168 проекта УПК Российской Федерации, в ч.2 которой предусматривается, какие решения должны приниматься только руководителем следственной группы. В ч.З этой же статьи предусматривается, что обвинительное заключение или постановление о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера составляется руководителем следственной группы. Думается, что это будет способствовать выявлению нарушений уголовно-процессуального закона, которые могут быть допущены следователями, входящими в состав группы. Этим же целям будет служить и принятие законодателем положения, отраженного в ч.4 ст. 168 названного проекта УПК, о праве руководителя следственной группы участвовать в следственных действиях, проводимых другими следователями.

В досудебных стадиях уголовного процесса процессуальным средством выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона может рассматриваться судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей (ст.220-2 УПК).

Процессуальным средством выявления нарушений уголовно- процессуального закона является утверждение начальником органа дознания важнейших процессуальных актов дознавателя. Действующий УПК не предусматривает обязательного утверждения начальником органа дознания постановлений о возбуждении уголовного дела, об избрании меры пресечения и т.д. Однако, такая практика должна быть узаконена в случае сохранения в будущем дознания как самостоятельной формы расследова-

207

ния, поскольку это соответствует более полному выявлению нарушений уголовно-процессуального закона.

Следует, однако, обратить внимание на то, что применительно к протокольной форме досудебной подготовки материалов начальник органа дознания в соответствии со ст.415 УПК наделен полномочием утверждать протокол о преступлениях, перечисленных в ст.414 УПК, если он признает невозможным применить к правонарушителю меры общественного воздействия.

Процессуальным средством выявления нарушений уголовно- процессуального закона является предусмотренное ст.ст.200, 201 УПК право ознакомления указанных в них участников уголовного процесса с материалами оконченного следствия.

Процессуальными средствами устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в досудебных стадиях являются, прежде всего:

1) отмена прокурором незаконных и необоснованных постановлений следователей и лиц, производящих дознание (п.2 ст.211 УПК); 2) 3) дача прокурором письменных указаний, в частности об устранении нарушений (п. 3 ст.211 УПК); 4) 5) поручение органу дознания выполнить те или иные следственные действия, направленные на устранение допущенных нарушений (п.4 ст.211 УПК); 6) 7) возвращение прокурором дела органу дознания или предварительного следствия со своими письменными указаниями о производстве дополнительного расследования, в том числе в целях устранения допущенных нарушений (п. 8 ст.211 УПК). 8) Процессуальным средством устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в досудебных стадиях является также осуществление полномочий начальником следственного отдела, ко-

208

торый вправе давать указания следователю о направлении дела, о производстве отдельных следственных действий, в том числе в целях устранения выявленных нарушений.

Кроме того, процессуальным средством устранения названных нарушений, следует считать судебную проверку законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей (ст.220-2 УПК), а также институт обжалования действий лица, производящего дознание, следователя или прокурора, либо надзирающему прокурору, либо вышестоящему прокурору (ст.218-219 УПК). Средством устранения нарушений является и принесение жалоб вышестоящему прокурору на действия и решения прокурора (ст.220 УПК).

Процессуальными средствами предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в досудебных стадиях являются:

а) личное участие прокурора в производстве дознания или предварительного следствия, либо личное производство им следственных действий (п.5 ст.211 УПК);

б) изъятие прокурором уголовного дела от органа дознания и пере дача его следователю, либо от одного органа предварительного следствия другому, а также от одного следователя другому, в целях обеспечения все стороннего, полного и объективного расследования (п. 9 ст.211 УПК);

в) отстранение прокурором лица, производящего дознание, или сле дователя от дальнейшего ведения дознания или предварительного следст вия, в связи с допущенным ими нарушением уголовно-процессуального закона при расследовании уголовного дела (п. 10 ст.211 УПК);

г) личный допрос, в необходимых случаях, прокурором при даче санкции на арест подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолет него подозреваемого или обвиняемого - во всех случаях (ч.З ст.96 УПК);

209

д) дача прокурором санкции на производство обыска, (ч.З ст. 168 УПК), на производство выемки документов, содержащих сведения, яв ляющиеся государственной тайной (ч.2 ст. 167 УПК), либо согласия на прекращение уголовного дела (п. 11 ч.1 ст.211 УПК);

е) участие защитника в производстве следственных и иных процес суальных действий, производимых с участием обвиняемого и подозревае мого (ч.2 ст. 51 УПК);

ж) ознакомление защитника с протоколами следственных действий, произведенных с участием подозреваемого, обвиняемого или самого за щитника (ч.2 ст.51 УПК);

з) возбуждение ходатайства обвиняемым, подозреваемым, потер певшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком или их предста вителями, в том числе и об устранении допущенных нарушений уголовно- процессуального закона (ч.2 ст.46, ч.2 ст.52, ч.2 ст.54, ч.2 ст.55 УПК);

и) возбуждение ходатайства защитником, в том числе и об устранении допущенных нарушений уголовно-процессуального закона (ч.2 ст.51 УПК).

Средством предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона может стать и закрепление в законе права руководителя следственной группы участвовать в следственных действиях, проводимых другими следователями, а также лично проводить следственные действия. Это предусмотрено в ч.4 ст. 168 проекта УПК РФ, опубликованного в “Юридическом вестнике”.

В связи с рассмотрением вопроса о процессуальных способах и средствах выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона представляет интерес вопрос о тех письменных уголовно-процессуальных актах, в которых фиксируются факты выявления, устранения и предупреждения рассматриваемых нарушений.

210

Применительно к досудебным стадиям основным уголовно- процессуальным актом, фиксирующим факт выявления и устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона является постановление. В соответствии с п. 12 ст.34 УПК под постановлением понимается решение следователя, лица, производящего дознание, прокурора, принятое при производстве предварительного следствия и дознания (кроме обвинительного заключения). Таким образом, прокурор свои решения в связи с выявленными нарушениями процессуального закона обязан облекать в процессуальную форму постановления. Такой же подход в части процессуальной формы решений относится и к начальнику следственного отдела. Кроме того, в соответствии с Федеральным Законом о прокуратуре Российской Федерации и ст. ст. 211, 212 УПК прокурор вправе облекать свои решения по уголовному делу в досудебных стадиях в форму письменного указания (п.З ст.211 УПК), в форму дачи санкции или согласия, в случаях, предусмотренных УПК (ст.ст.6-9 УПК) и в письменную форму представления по конкретному уголовному делу.

Выявление и устранение существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона в досудебных стадиях является наиболее рациональным и экономным способом обеспечения законности в уголовном процессе. Главное внимание в этом плане должно быть сосредоточено именно на досудебных стадиях. Практические работники должны уделять этому неослабное внимание. Необходимо создавать все нужные для этого условия. Это и путь своевременного устранения нарушений уголовно-процессуального закона, и путь уменьшения государственных расходов на уголовное судопроизводство.

§ 3. Процессуальные средства выявления, устранения и предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в судебных стадиях уголовного процесса

211

В судебных стадиях уголовного процесса арсенал процессуальных средств выявления, устранения и предупреждения существенных и других нарушений уголовно-процессуального закона более широк и разнообразен. Поэтому представляется целесообразным их проанализировать и выявить наиболее значимые из этих средств. Рассмотрим вначале процессуальные средства выявления процессуальных нарушений в судебных стадиях.

Важнейшим процессуальным средством выявления нарушений уголовно- процессуального закона является осуществление полномочий судьи до судебного разбирательства дела и подготовительных действий к судебному заседанию. Ст.222 УПК обязывает судью при разрешении вопроса о назначении судебного заседания выяснить в отношении каждого из обвиняемых следующие обстоятельства:

  • подсудно ли дело данному суду;
  • не имеется ли обстоятельств, влекущих прекращение дела;
  • собраны ли доказательства, достаточные для рассмотрения дела в судебном заседании;
  • составлено ли обвинительное заключение в соответствии с требованиями УПК;
  • подлежит ли изменению или отмене избранная обвиняемому мера пресечения;
  • приняты ли меры, обеспечивающие возмещение материального ущерба, причиненного преступлением;
  • имеются ли по делу ходатайства и заявления обвиняемых, потерпевших, других заинтересованных лиц и организаций.
  • Естественно, что при рассмотрении этих вопросов судьей выявляются уголовно-процессуальные нарушения, если они имеют место. По смыслу ст.223 УПК судья выносит постановление о назначении судебного заседания лишь при условии соблюдения всех требований УПК при рассле-

212

довании дела по обеспечению прав гражданина, привлеченного в качестве обвиняемого, при условии отсутствия иных препятствий для рассмотрения дела в суде. Таким образом, и названная норма обязывает судью при осуществлении им полномочий в этой стадии выявлять нарушения требований УПК при расследовании дела. В случаях выявления тех или иных нарушений требований УПК, судья, в соответствии со ст.232 УПК, направляет дело на дополнительное расследование:

  • при установлении неполноты дознания или предварительного следствия, которая не может быть восполнена в судебном заседании;

  • при установлении существенных нарушений уголовно - процессуального закона, допущенных при производстве предварительного следствия или дознания;
  • при установлении наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;
  • при установлении наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделения о них материалов дела;
  • при установлении неправильного соединения или разъединения дела.
  • Уголовно-процессуальным актом, которым фиксируются факты существенных нарушений уголовно-процессуального закона или иные нарушения, по смыслу УПК является постановление судьи, которое вместе с тем является и решением о направлении дела на дополнительное расследование. Как указано в ч.2 ст.232 УПК, судья обязан указать в своем постановлении, по какому основанию дело возвращается для дополнительного расследования и какие обстоятельства должны быть дополнительно

213

выявлены. В случаях, когда при осуществлении полномочий судьей до судебного разбирательства дела им выявляются обстоятельства, влекущие прекращение дела (ст.ст.5-9 УПК и п.2 ч.1 ст.208 УПК), судья должен вынести постановление о прекращении дела. Аналогично решается вопрос о направлении дела для производства дополнительного расследования в стадии судебного разбирательства (ст.258 УПК).

Определенными особенностями характеризуется процессуальный порядок направления дела на доследование в суде присяжных. В соответствии с ч.4 ст.433 судья может вынести постановление о направлении дела для производства дополнительного расследования лишь в тех случаях, когда установит, что обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса или что при производстве по делу допущены другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона, а также когда о возвращении дела для производства дополнительного расследования, в том числе по мотиву необходимости изменения обвинения, ходатайствует государственный обвинитель либо другая сторона.

В соответствии с ч.З ст.429 УПК дело может быть направлено для производства дополнительного расследования судом присяжных лишь по ходатайству прокурора, потерпевшего, подсудимого, его защитника в случае, когда в ходе судебного разбирательства были выявлены новые, имеющие существенное значение для дела обстоятельства, исследование которых в судебном заседании невозможно без проведения дополнительного расследования. Эти особенности рассматриваемого института объясняются действием в суде присяжных принципа состязательности.

Важнейшим средством выявления нарушений уголовно-процессуального закона в этой судебной стадии являются положения ст.236 УПК об обеспечении возможности ознакомления сторон с материалами дела. В частности, в ст.236 УПК установлено, что после назна-

214

чения судебного заседания судья обязан обеспечить обвинителю, подсудимому, защитнику, а также потерпевшему и его представителю, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям возможность знакомиться с материалами дела и выписывать из него необходимые сведения. Использование этого права названными участниками уголовного процесса позволяет им выявить существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые стесняют или ущемляют их права и законные интересы, подготовить и обосновать соответствующее ходатайство или заявление, которые могут быть представлены в стадии судебного разбирательства.

Средствами выявления существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона в стадии судебного разбирательства по делу является реализация равенства прав участников судебного разбирательства (обвинителя, подсудимого, защитника, а также потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей) по заявлению ходатайств. Как установлено в ст.276 УПК, после открытия судебного заседания, объявления состава суда, разъяснения прав участникам судебного разбирательства председательствующий опрашивает обвинителя, подсудимого и его защитника, а также потерпевшего и его представителя, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, имеются ли у них ходатайства. После выслушивания мнений остальных участников судебного разбирательства, суд обсуждает каждое заявленное ходатайство, удовлетворяет его, если обстоятельства, подлежащие выяснению, имеют значение для дела. Отказ суда в ходатайстве того или иного участника процесса не ограничивает его права в дальнейшем в зависимости от хода судебного разбирательства заявить его вновь.

Средствами выявления нарушений уголовно - процессуального закона в ходе судебного разбирательства являются заявление протестов прокурором по поводу нарушений, заявлений и ходатайств защитника, а

215

также подсудимого и потерпевшего. Эти заявления, по результатам изучения судебной практики, проведенного Т.Г. Морщаковой, оказывают существенное положительное влияние на строгое соблюдение закона. /2.191 -С.52/

Кроме того, важным средством выявления нарушений уголовно- процессуального закона может быть особое мнение судьи, которое излагается им в письменном виде (ст. 307 УПК). Оно при провозглашении приговора не объявляется, но приобщается к делу.

Одним из немаловажных способов выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального является протокол судебного заседания. Те сведения, которые должны быть в нем отражены, указаны в ст.264 УПК. В литературе обращено внимание на то, что в протоколе судебного заседания не фиксируются следующие важные моменты:

  • случаи и мотивы снятия судом вопросов, заданных участниками процесса в ходе судебного следствия/2.191 - С.53/;
  • мотивы решений суда (судьи), выносимых без удаления в совещательную комнату (ч.ч.З, 4 ст.261 УПК);
  • обязанность приобщения письменных предложений участников судебных прений к материалам дела /2.191 - С.54/. (В связи с этим внесено обоснованное предложение сформулировать в законе не право, а обязанность государственного обвинителя и адвоката-защитника представлять суду письменную формулировку своей позиции по делу /2.191 - С.55/);
  • содержание судебных прений /2.191- С.54/;
  • дата изготовления протокола судебного заседания /2.191 - С.62/.
  • Мнение о законодательном расширении перечня данных, подлежащих занесению в протокол судебного заседания /2.191 - С.63/ заслуживает поддержки, поскольку будет способствовать в том числе и уменьшению числа нарушений уголовно-процессуального закона.

216

Процессуальными средствами и способами выявления существенных нарушений уголовно-процессуального закона в кассационной инстанции является кассационная жалоба осужденного, его защитника, кассационная жалоба потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика в части гражданского иска, а также кассационный протест прокурора, особое мнение судьи. Именно в этих процессуальных документах чаще всего содержатся сведения о тех или иных нарушениях уголовно-процессуального закона, которым авторами этих процессуальных документов придается либо значение существенных процессуальных нарушений, либо иных нарушений закона. Кроме того, как установлено в ст.332 УПК, при рассмотрении дела в кассационном порядке суд, проверяющий законность и обоснованность приговора по имеющимся в деле и дополнительно представленным материалам, не связан доводами кассационной жалобы или протеста и проверяет дело в полном объеме в отношении всех осужденных, в том числе и тех, которые жалоб не подавали и в отношении которых не принесен кассационный протест. Следовательно, в таких случаях суд по своей инициативе выявляет имеющиеся нарушения процессуального и иного закона, допущенные органами расследования и судом первой инстанции.

В случае обнаружения нарушений закона, влекущих за собой отмену или изменение приговора, суд руководствуется правилами ст. ст. 339-342, 343-347, 348-353 УПК. Аналогичным образом выявляются существенные и иные нарушения уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела в надзорной инстанции (ст.ст.378, 379 УПК).

Процессуальными средствами выявления существенных нарушений уголовно-процессуального закона, подпадающих под категорию вновь открывшихся обстоятельств (ст.384 УПК), являются заявления граждан, сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц, а также приговор суда, вступивший в законную силу, постановление про-

217

курора о возбуждении производства по вновь открывшимся обстоятельствам и соответственно его заключение по итогам расследования вновь открывшихся обстоятельств. Уголовно- процессуальными актами, удостоверяющими наличие вновь открывшихся обстоятельств, свидетельствующих о нарушениях уголовно-процессуального закона являются:

а) установленная вступившим в законную силу приговором суда подложность вещественных доказательств, протоколов следственных и судебных действий и иных документов или заведомая ложность перевода;

б) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные злоупотребления судей, допущенные ими при производстве по делу;

в) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные злоупотребления лиц, производивших расследование по делу, повлекшие постановление необоснованного и незаконного приговора или определения суда о прекращении дела (ст.384 УПК).

Таков, по нашему мнению, круг процессуальных способов и средств выявления существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона в судебных стадиях уголовного процесса.

Процессуальными средствами устранения существенных нарушений уголовно - процессуального закона в судебных стадиях являются:

1) возвращение дела судом первой инстанции для производства дополнительного расследования (ст.ст.232, 258, ч.З ст.429, ч.4 ст.433 УПК); 2) 3) прекращение судом (судьей) первой инстанции уголовного дела в случаях, предусмотренных ч. 1 ст.259 УПК; 4) 5) отмена обвинительного приговора судом кассационной инстанции: 6) а) с прекращением дела (п.З ст.339 УПК);

218

б) с направлением дела на дополнительное расследование (п.2 ст.339 УПК);

в) с направлением дела на новое судебное рассмотрение (п.2 ст.339 УПК);

4) отмена оправдательного приговора в предусмотренных УПК случаях (ст. 341 УПК); 5) 6) изменение приговора (п.4 ст.ст.339, 350 УПК); 7) 8) отмена надзорной инстанцией определения суда кассационной инстанции и приговора суда с направлением дела: 9) а) на новое расследование (п.2 ст.378 УПК);

б) на новое судебное рассмотрение (п.2 ст.378 УПК);

в) на новое кассационное рассмотрение (п.З ст.378 УПК);

7) отмена надзорной инстанцией определения и постановления, вынесенных в порядке надзора с оставлением в силе, с изменением или без изменения, приговора суда и кассационного определения (п.4 ст.378 УПК).

Суд надзорной инстанции имеет право внести изменения в приговор, определение или постановление суда (п.5 ст.378 УПК).

Итогом рассмотрения дела по вновь открывшимся обстоятельствам, в случае существенных нарушений, является вынесение решения:

а) об отмене приговора, определения или постановления суда и пе редаче дела на новое судебное разбирательство (п.1 ст.389 УПК);

б) об отмене приговора, определения или постановления суда и о прекращении дела (п.2 ст.389 УПК).

Средством устранения нарушений уголовно-процессуального закона является и упоминавшаяся конструкция недействительности процессуальных актов. Более эффективно она применяется в суде присяжных. Это объясняется тем, что только для него подробно закреплена процедура признания фактических данных, полученных с нарушением закона, не

219

имеющими юридической силы. Представляется, что в новом УПК следует детально проработать вопрос об этой процедуре и для всех иных категорий дел. Эту же проблему следует урегулировать и применительно к стадии предварительного расследования.

Процессуальные средством предупреждения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона (в том числе и существенных) является частное определение (постановление) суда (ч.2 ст.21-2, ст.ст. 321, 355 УПК) /2.174 - С. 139-158, 2.172 - С. 102-104/. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 29 сентября 1988 года “О практике вынесения частных определений (постановлений)” указывается на необходимость совершенствования практики вынесения частных определений (постановлений) и улучшение их качества, чтобы каждое из них было эффективным средством укрепления законности и правопорядка, защиты прав и законных интересов граждан/1.20 - С.335/. В п.11 названного постановления Пленума указывается на то, что частное определение (постановление) по фактам нарушений закона, допущенных при производстве дознания или предварительного следствия, может быть вынесено в случаях возвращения дела на дополнительное расследование или прекращении дела в связи с неосновательным привлечением лица к уголовной ответственности. Кроме того, в п. 16 этого постановления Пленума

ОТМЕНАМ Я Ы ГС ПОР С

указывается, что/прекращением дела или направлением его на новое рассмотрение в связи с допущенными в процессе расследования или судебно-

или.нл&зор-чои го разбирательства нарушениями закона, суд кассационной ^станции

должен обратить на это внимание соответствующих должностных лиц органов расследования, прокуратуры или суда, рассматривавшего дело по первой инстанции,, Оставляя приговор (решение) без изменения, <?н вправе реагировать частным определением на такие нарушения, допущенные в процессе дознания и предварительного следствия, которые не влекут за собой отмены или изменения приговора или иного решения /1.19 - С. 338-

220

339/. Так, судебной коллегией по уголовным делам Ярославского областного суда за 1982-1990 годы (в более поздние годы они не выносились) частными определениями было обращено внимание соответствующих органов и должностных лиц на следующие нарушения:

  • нарушение сроков, предусмотренных ст. 109 УПК;
  • оставление без внимания замечания на протокол судебного заседания;
  • отсутствие в протоколе судебного заседания указаний на то, что суд приступил к судебному следствию и что судебное следствие объявлено законченным, а также на окончание судебных прений;
  • в протоколе судебного заседания судебные прения названы судебным следствием;
  • невыяснение в нарушение требований ст.283 УПК отношения свидетеля и потерпевшего к подсудимому;
  • неразъяснение свидетелю его гражданского долга и обязанности правдиво рассказать все известное по делу;
  • необеспечение своевременного ознакомления осужденных с протоколом судебного заседания;
  • неуказание в приговоре порядка возмещения ущерба;
  • неразъяснение участникам процесса их прав;
  • производство обыска без санкции прокурора в случаях, не предусмотренных УПК;
  • небрежное составление постановления об обыске (не указаны основания производства этого следственного действия, инициалы того, у кого он производился);
  • отсутствие даты в протоколе осмотра предметов;
  • вынесение определения судом вопреки требованиям УПК без удаления в совещательную комнату;

221

  • вынесение постановления о приостановлении уголовного дела вопреки требованиям ч.З ст. 195 УПК до истечения срока расследования;
  • выдача копии приговора на пятые сутки вопреки требованиям ст. 320 УПК;
  • неознакомление обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы, неразъяснение ему прав, предусмотренных ст. 185 УПК;
  • допрос малолетнего свидетеля в отсутствие педагога;
  • неразъяснение осужденному и другим участникам процесса права на ознакомление с протоколом судебного заседания и подачи замечаний на этот протокол;
  • небрежное составление протокола (наличие в нем подчисток и исправлений);
  • судом не сформулированы вопросы, поставленные на разрешение эксперта;
  • отсутствие даты допроса на протоколе допроса.
  • Частные определения выносятся также и в случае установления существенных нарушений уголовно-процессуального закона, нарушений требований УК РСФСР. ПРГЛ отмене приговора в отношении Г. и др. Судебная коллегия по уголовным делам верховного Суда РФ выявила и существенные нарушения уголовно-процессуального закона, и нарушение требований уголовного закона. Наряду с отменой приговора было вынесено частное определение, в котором было обращено внимание состава суда на допущенные по делу нарушения закона /3.4. - С.11/.

Однако представляется, что ныне частное определение незаслуженно редко выносится по поводу тех или иных нарушений уголовно- процессуального закона. Оснований для его вынесения более, чем достаточно. Поэтому целесообразно вынесение этого акта как судами (судьями), рассматривающими дела по первой инстанции, так и вышестоящими судами в гораздо большем числе случаев. Сказанное мной под-

222

тверждает изучение уголовных дел, рассмотренных районными

судами Ярославской области. На следующие нарушения, выявленные мной при изучении архивных уголовных дел, рассмотренных Фрунзенским районным судом Ярославской области, целесообразно реагировать вынесением частных определений (постановлений): производство проверки показаний на месте /уголовное дело 1/ 96-96/; протокол добровольной выдачи /1/ 94-96/; явка с повинной /1/ 464-96/; указание в обвинительном заключении на то, что данные, характеризующие личность в деле имеются III 524-96I; указание в обвинительном заключении как на самостоятельный вид доказательств фототаблицы, приложенной к протоколу следственного действия /1/ 510- 96/; неточное наименование объяснений показаниями /1/ 491-96/; указание в обвинительном заключении на то, что виновность обвиняемого подтверждается другими материалами уголовного дела 111 490-96; 1/ 491 - 96; 1/503 - 96; 1/455 - 96; 1/469 - 96; 1/579 - 96; 1/85-96; 1/87-96; 1/97-96/.

Некоторые предусмотренные УПК средства устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона вместе с тем могут расцениваться и одновременно как средства их предупреждения. К таковым следует отнести: кассационное определение об отмене или изменении приговора суда первой инстанции, постановление или определение суда надзорной инстанции, которым отменяется или изменяется определение суда кассационной инстанции или приговор суда первой инстанции.

Средствами предупреждения существенных и иных нарушений закона является применение следующих положений УПК:

  • упоминавшееся предписание закона о недействительности процессуальных актов;
  • об отводах судьи, прокурора, следователя, дознавателя, переводчика, специалиста, эксперта, защитника, секретаря судебного заседания (ст.59- 67 УПК);

223

  • отстранение присяжного заседателя от дальнейшего участия в деле в случаях, указанных в законе (ч.2 ст.445 УПК);
  • объявление председательствующим недействительным образование коллегии присяжных заседателей (ч.З ст.440).
  • Естественно, что новый УПК в целом и в контексте интересующей нас проблемы должен создать более высокий уровень гарантий прав личности, попавшей в орбиту уголовно-процессуальной деятельности. Однако такое не прослеживается в некоторых из имеющихся проектов УПК. Тот, который опубликован в “Юридическом вестнике”, в регламентации средств устранения, выявления и предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона предполагает указанный уровень гарантий значительно понизить. В п.1 ст.428 названного проекта УПК предусмотрен довольно большой перечень реквизитов, присущих кассационной жалобе и кассационному протесту. В их числе доводы лица, подавшего жалобу или принесшего протест, в чем заключается неправильность (точнее ска-зать-неправосудность) приговора или иного решения, в чем состоит его просьба. В п.2 этой же статьи сказано: “Если же поданные жалоба и протест не соответствуют требованиям пункта первого настоящей статьи или не содержат указания на обстоятельства, относящиеся к предмету кассационного рассмотрения, суд руководствуется п.2 ст.410 настоящего Кодекса”. А там говорится, что если принесенные жалобы или протест не соответствуют указанным требованиям, что препятствует рассмотрению дела, они считаются поданными, но возвращаются судьей и назначается срок для их пересоставления”. Думается, что подавляющее большинство осужденных не сможет юридически грамотно составить этот документ, что в свою очередь приведет к нарушению права на защиту. К тому же следует учесть, что реально воспользоваться помощью адвоката все осужденные не смогут из-за отсутствия средств. Поэтому от такого решения в новом УПК надо отказаться. Далее. В ст.441 этого проекта, посвященной

224

вынесению кассационного определения, предусмотрено, что суд может вынести резолютивную часть данного процессуального документа. В этом случае председательствующий должен выяснить у сторон, заявляют ли они ходатайство о предоставлении им мотивировки принятого судом решения. Если такое ходатайство будет заявлено, мотивировочная часть определения составляется и подписывается судом в пятидневный срок. Такое решение в проекте вызывает возражения. Непонятно, почему к кассационной жалобе и протесту предъявляются столь высокие требования, а для кассационного определения планируется такое упрощенчество. О значении мотивировки кассационного определения уже в литературе писалось, отмечалось ее большое значение для охраны прав участвующих в деле лиц, для осуществления воспитательного воздействия уголовного судопроизводства. Отмечались и иные положительные моменты юридически грамотно составленной мотивировки /2.335 - С. 17/. Отсутствие мотивировочной части кассационного определения будет серьезной помехой в выявлении, предупреждении и устранении существенных и иных нарушений закона. Поэтому такое предписание в новом УПК не нужно, от него следует решительно отказаться.

Как нам представляется, большую роль в предупреждении существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона играют н е процессуальные способы. Это обобщения судебной практики на основе научных разработок /2.116; 2.117/ и публикации по их итогам обзоров применения законодательства по отдельным категориям дел, периодов времени. Примером может служить Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел в кассационном и надзорном порядке в 1995 году /3.4. - 1996. №7. С.13-16; 1996. №8. С.11-16/. Эту же цель преследует и публикация материалов судебной практики по итогам рассмотрения конкретных уголовных дел Президиумом, Судебной коллегией по уголовным делам, Кассационной

225

палатой Верховного Суда Российской Федерации в “Бюллетене Верховного Суда РСФСР (РФ)”.

Следует отметить и новшества, имеющие место в настоящее время в этой сфере. Примером может стать Мониторинг деятельности судов присяжных, организованный Государственно-правовым управлением Президента Российской Федерации. Непосредственными исполнителями работ по мониторингу были следующие:

-экспертная группа в Москве, имевшая подготовленную С.А. Паши-ным программу исследований, подготовившая анкеты и другие необходимые материалы;

  • исследовательские группы при краевых (областных) судах 9 регионов России, наблюдавшие процессы, изучавшие уголовные дела, проводившие опросы, заполнявшие справки и другие необходимые отчетные формы;
  • группа математиков и программистов, представившая экспертной группе расчеты и создавшая автоматизированную справочную работу по результатам мониторинга;
  • в Москве работа по изучению уголовных дел, не попавших в поле зрения исследовательских групп на местах, велась членами экспертной группы (Л.Б. Алексеева, П.А. Лупинская и др.);
  • -в Московской области наряду с исследователями-юристами при областном суде работала группа социальных психологов.

Причем назначение мониторинга не сводилось исключительно к выявлению нарушений, допускаемых в судах присяжных, как это имело место ранее при обобщении практики по тем или иным категориям уголовных дел. Конкретные его задачи заключались в том, чтобы выявить:

  • степень совершенства законодательства о суде присяжных и осо бенности его восприятия правоприменительной практикой;

226

  • состояние правосознания юристов через их оценки суда присяжных и связанные с его введением ожидания;
  • эффективность российского суда присяжных и сопровождающих его процессуальных институтов;
  • организационные затруднения в деятельности суда присяжных;
  • образ суда присяжных в глазах присяжных заседателей и в общественном мнении /2.262 - С.2-3 и др./. Думается, что такие исследования следует оценить положительно и практиковать в дальнейшем, особенно после принятия нового УПК, в котором, видимо, найдут закрепление институты, не известные ныне действующему УПК.
  • Большое значение в предупреждении нарушений уголовно- процессуального закона имеют так называемые информационные письма вышестоящих судов, в которых обращается внимание конкретных судей на допущенные ими нарушения при разбирательстве уголовных дел. Они направляются прокуратурами. Так, прокуратурой Краснодарского края в связи с допущенными в суде присяжных существенными и иными нарушениями уголовно-процессуального закона в районные, городские прокуратуры направлялись методические письма об устранении подобных нарушений /2.305 - С. 19/. Ярославским областным судом в 1995 году было направлено информационное письмо, в котором обращалось внимание работников предварительного следствия и дознания на необходимость и порядок разъяснения требований ст. 51 Конституции Российской Федерации. Такие нарушения резко сократились в практической деятельности работников правоохранительных органов Ярославской области. Такую же цель преследуют и деловые игры с последующим обсуждением. Например, они проводились прокуратурой Краснодарского края совместно с краевыми судьями и членами краевой коллегии адвокатов /2.305 - С. 19/. Деловые игры проводились и Северной транспортной прокуратуре в г.Ярославле. Этим же целям служат и систематически проводимые в пра-

227

воохранительных органах совещания, семинары, конференции, занятия, в том числе и совместные, а также с приглашением преподавателей вузов, ученых и т.д. Диссертант неоднократно выступал с сообщениями, выступлениями перед практическими работниками правоохранительных органов Ярославской области и других областей (по линии Северной транспортной прокуратуры). В Татарстане стали хорошей традицией конференции лучших следователей. На них наряду с подведением итогов идет обмен мнениями, обобщается накопленный опыт, вырабатываются приоритетные направления борьбы с преступностью. На этих конференциях с сообщениями выступают ученые /2.48 - С.41/.

Определенное значение в предупреждении нарушений уголовно- процессуального закона имеют и различные международные конференции. Так, в мае-июне 1995г. в Пекине прошел Международный симпозиум по проблемам прокурорского образования. В числе тем дискуссии были такие как содержание и методы образования прокуроров, подготовка прокуроров для XXI века /2.33 - С.39/. В Законе о прокурорах КНР, вступившем в действие с 1 июля 1995 г. есть специальная глава “Обучение прокуроров”, согласно которой требование обязательного обучения прокурорских работников, основанное на принципе соединения теории и практики и направленное на повышение эффективности работы, возведено в ранг закона /2.33 - С.40/. Китайские руководители выразили пожелание об установлении более тесных контактов между прокуратурами и учебными институтами обеих стран /2.33 - С.40/. Состоялась также встреча судей России со своими зарубежными коллегами в г. Страсбурге /2.272 - С.39/. Они поделились друг с другом опытом, указали на имеющиеся негативные факторы, влияющие на осуществление принципа независимости судей. Имел место Российско-американский семинар, на котором шел обмен опытом участвовавших в нем юристов, проводились деловые игры,

228

были сделаны интересные сообщения, в том числе и касающиеся уголовного процесса /2.217 - С.40-50/.

8 какой-то мере предотвращению процессуальных нарушений будет способствовать и предполагаемая информатизация правоохранительных органов, оснащение их средствами вычислительной и телекоммуникационной техники. О необходимости интенсивного внедрения компьютеров ученые и практики писали неоднократно /2.29 - С.11-12; 2.108 - С.27-29; 2.50 - с.31-33/. В последнее время стали предприниматься конкретные шаги в этом направлении. К примеру, на основе методологии системного структурного анализа разработана комплексная целевая программа информатизации органов прокуратуры Российской Федерации на 1996-1999 годы “АСИО-Прокуратура”. Цель программы - создание за сравнительно короткий срок единой автоматизированной информационной среды, которая способна наиболее полно и оперативно удовлетворять информационные потребности органов прокуратуры всех уровней при осуществлении ими своих функций /2.205 - С. 13/. 9 10 октября 1996 года Советом по судебной реформе при Президенте Российской Федерации принято решение об информатизации федеральной судебной системы и органов юстиции. В соответствии с ним поддержано предложение Министерства юстиции Российской федерации - обратиться в Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации с просьбой проработать вопрос об объединении систем правовой информации Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и других арбитражных судов, а также судов общей юрисдикции в единую автоматизированную информационно- телекоммуникационную систему, использующую общие подходы к аппаратно-программному обеспечению деятельности судов /1.22-С.6/. 11

229

Преимущества, которые дает использование компьютера, в том числе и в правоохранительных органах, увеличиваются благодаря огромным возможностям таких машин с процессором ММХ. Его наличие дает возможность организовывать видеоконференции, соединившись с компьютерами по телефонной сети. А разработчики программного обеспечения для деловой сферы обещают с помощью технологии ММХ создать приложения: системы распознавания рукописного текста и голоса. Отраден тот факт, что в январе 1997 года среди 13 европейских фирм, начавших продажу компьютеров с суперсовременным процессором с технологией ММХ, оказались четыре российских /2.185 - С.З/.

Большие возможности для практической деятельности открывает использование всемирной компьютерной сети Интернет, а также электронной почты. Юристы, использующие Интернет, не только обретают возможность получения свежей и достоверной информации по российскому и зарубежному законодательству и законодательству зарубежных государств, но и становятся членами мирового юридического сообщества, получают возможность общения с представителями юридической профессии по всей стране и в мире. Доступ в Интернет можно получить практически на всей территории России /2.212 - С.40-41/.

Интересный опыт, который мог бы служить средством предупреждения нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе и существенных, в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства, накоплен в прокуратуре Ставропольского края. Придя к выводу о том, что наиболее уязвимым моментом для следствия является соблюдение прав человека, а также выполнение точных требований закона при собирании доказательств, прокуратура этого края разработала непроцессуальный документ - Декларацию прав подозреваемого при задержании. В последней перечислены права и свободы человека, закрепленные в Конституции России и уголовно-процессуальном законодательстве, ука-

230

заны конкретные способы защиты прав подозреваемого. Основная цель декларации - разъяснить подозреваемому его права и одновременно повысить ответственность и контроль за соблюдением этих прав оперативными работниками и следователями. Экземпляры декларации были направлены для вручения каждому человеку, задержанному в порядке ст. 122 УПК. Кроме того, учитывая, что подозреваемый (обвиняемый) часто отказывается от первоначальных показаний, ссылаясь на применение к нему незаконных методов и это служит причиной его оправдания судом, по поручению прокуратуры края в городах и районах Ставропольского края оборудованы так называемые кабинеты “первого допроса”. В них производится аудио- и видеозапись этого, а в необходимых случаях - и других следственных действий. Эта инициатива была поддержана Генеральной прокуратурой РФ. Она нашла понимание со стороны прокуроров, адвокатов и судей. Исчезли жалобы обвиняемых и подозреваемых на незаконные методы воздействия,
органы дознания и следствия подтянулись в профессиональном отношении. Более того, эта прокуратура получила более 40 запросов из различных регионов России. Прокуратурой края разработаны также декларации прав обвиняемых, прав осужденных к лишению свободы. Краевой суд подготовил памятку “Вопросы обеспечения обвиняемому права на защиту в суде присяжных” /2.171 - С.6-8/. Представляется, что важно во время первых допросов не только обеспечивать их фиксацию
современными техническими средствами, но и обратить внимание (в том числе и при производстве других следственных действий и в предварительном расследовании, и в судебном разбирательстве) на правильное и точное применение криминалистических рекомендаций. На то, что некоторые практические работники, и особенно судьи, не имеют представления о некоторых криминалистических разработках, было обращено внимание в литературе /2.107 - С.36-37/. Внесено обоснованное предложение по разработке долговременной программы криминалисти-

231

ческой подготовки судей. Предлагается разработка ряда методических пособий для судей, проведение деловых игр и т.д. /2.107 - С.38/. Думается. что этому же будет способствовать планируемое проведение Всеросий-ского совещания прокуроров-криминалистов /2.273 - С.4/. Целесообразно и внедрение новейшей криминалистической техники в деятельность правоохранительных органов, которая позволяет раскрывать кажущиеся безнадежными без ее использования дела /2.105 - С.32-34/.

Большое значение в предупреждении нарушений уголовно- процессуального закона имеют и занятия, проводимые в системе переподготовки практических работников. Традиционные занятия, например, в Институте повышения квалификации прокурорско- следственных работников, в настоящее время проводятся с существенными изменениями. Это объясняется особенностями контингента слушателей, для которых характерны нетерпимость к чужому мнению, склонность к взаимным обвинениям, тревожность в неопределенных ситуациях, личностные деформации, связанные с профессиональной деятельностью, хроническая перегрузка, влекущая повышенную раздраженность и неудовлетворенность своей работой /2.147 - С.25/. Для того, чтобы эти и другие социальные, психологические и информационные факторы не были барьером в обучении, в названном институте ведется работа по выработке оптимальных способов воздействия на аудиторию. В этих целях потребовалось привлечение психолога. Его назначение - научить преподавателя выявлять и устранять барьеры, передавать слушателям знания оптимальным способом и тем самым повысить эффективность обучения /2.147 - С.25/. Предполагается введение мер, направленных на повышение результативности учебного процесса. В их числе - специальное комплектование групп, основанное на данных предварительного психологического исследования, проводимого по приезде слушателей на учебу /2.147 - С.32/. В этом же институте проводится контроль на компьютере за уровнем профессиональной под-

232

готовки. Создана база данных “Экзамен”, в которой находятся несколько сот задач и которая постоянно пополняется новыми. Разработана также программа управления базой данных, позволяющая составить любой вариант контрольной работы в течение нескольких минут /2.217 - СА01. На базе юридических академий Москвы, Саратова и Екатеринбурга созданы три учебных института прокуратуры. В них будут готовить прокурорских работников, в том числе с использованием системы тестов. Создан новый институт повышения квалификации прокурорских работников в Иркутске /2.273 - С.6-7/.

Важным средством предупреждения нарушений уголовно- процессуального и иного закона выступает внедрение различных разработок (с участием психологов) различных систем оценки деловых и иных качеств работников правоохранительных органов. Отлаженная система подбора кадров позволит не принимать на работу тех из них, которые не способны выполнять сложные функции, в том числе и по применению закона. В декабре 1991 года началась работа над созданием системы психологической оценки прокурорских работников, профессионального психологического отбора. Сначала была разработана профессиограмма правоохранительной деятельности, затем методы психологической оценки кандидатов на работу в органы прокуратуры. Были использованы тесты: СМИЛ (Стандартизированный метод исследования личности Л.Н. Соб-чик, 16-факторный опросник Р. Б. Кеттелла, графический тест “Прогрессивные матрицы” Дж. Равена, 8- цветовой тест М. Люшера, опросник A.M. Эткинда и “Уровень субъективного контроля”, тест “Стратегии поведения в конфликтной ситуации” К. Томаса и другие /2.265 - С.51/. По итогам работы авторами подготовлено “Руководство по профессиональному отбору кандидатов на службу в органы прокуратуры Российской Федерации”. Они выдвинули предложение создать в системе правоохранительных органов, Министерства юстиции единой службы

233

психологического обеспечения с введением на местах соответствующих должностей специалистов-психологов, что сделает объективно необходимым и целевую подготовку на факультетах психологии университетов по судебной (юридической) психологии аналогично тому, как это делается в наиболее развитых странах мира /2.265 - С.52/.
Система тестов для работников юстиции была разработана группой специалистов Российской правовой академии под руководством доктора психологических наук профессора А. Панасюка. Она построена таким образом, чтобы ею мог воспользоваться для практических целей любой кадровик и при этом отсутствовала бы необходимость интерпретации результатов тестирования специалистом-психологом. Вся система в целом была апробирована на контингенте судей (около тысячи человек) и дала хорошие результаты. Сейчас по заданию Министерства юстиции РФ разрабатывается система отбора госслужащих (чиновников), включая руководителей органов и учреждений юстиции. Предполагается модернизировать и программу отбора кандидатов в судьи /2.28 -
С. 45-46/. Сотрудники Научно-исследовательского института Генеральной прокуратуры РФ по заданию последней также участвовали в разработке системы профессионально -психологического отбора работников прокуратуры /2.205 - С. 12/. Не теряет актуальности высказанное более пятнадцати лет назад суждение о том, что перед уголовно-процессуальной наукой и юридической психологией стоят важные совместные проблемы совершенствования судопроизводства, в том числе психологической подготовки работников судебно- следственных органов к профессиональной деятельности /2.1 - С.81/.

Предупреждению нарушений уголовно-процессуального и иного закона может способствовать эффективная организация труда следователя, дознавателя, прокурора, судей. Уже имеются определенные и неплохие разработки этой проблемы /2.244/. Однако ее изучение должно быть продолжено, ибо, как справедливо отметил A.M. Ларин, повышение эффек-

234

тивности - комплексная проблема, включающая решение ряда теоретических и практических задач правового, этического, психологического, управленческого и организационного характера применительно к работе правоохранительных органов /2.278 - С.209,251/.

Предупреждению нарушений уголовно-процессуального закона могла бы СТАТЬ и разработка критериев оценки деятельности работников правоохранительных органов. Совещание заместителей прокуроров республик, краев, областей, курирующих предварительное следствие и надзор за законностью его осуществления приняло Обращение к руководству Генеральной прокуратуры РФ, в котором говорилось о необходимости разработки критериев оценки деятельности следователей /2.285 - С.39/. Такого рода попытки принимались, в частности, в 70-х годах в рамках изучения научной организации труда следователя, проводимом НИИ Генеральной прокуратуры. Однако все усилия оказались малопродуктивными. Такой исход был объяснен тем, что разработать критерии оценки труда следователей в том строго формализованном виде, как, например, в сфере производства, в силу ряда причин не представляется возможным. Наиболее веская из них - своеобразный характер работы следователя, не поддающейся строгому учету и нормированию /2.285 - С.39/. Поэтому в настоящее время с учетом уровня развития науки выработка строго формализованных критериев оценки и нормативов труда отдельного следователя, а затем на этой основе - оценки деятельности следственного аппарата и его оптимальной штатной численности вряд ли имеет под собой реальную почву /2.285 - С.39/. Вместе с тем некоторыми исследователями (А. Соловьевым и М. Токаревой) уже намечены определенные подходы к решению этих задач. По их мнению, оценка деятельности следователей должна производиться на двух основных уровнях: 1) на уровне работы конкретного следователя и 2) на уровне функционирования различных следственных аппаратов. Для обоих уровней этими авторами предложены

235

факторы, которые необходимо учесть для решения такой сложной задачи /2.285 -С.50-51/.

Непроцессуальные формы реагирования на процессуальные нарушения позволяют выявлять имеющиеся и предупреждать возможные нарушения. Так, в Тверской области, как указывалось мной выше, было установлено, что по рассмотренным единолично делам некоторые судьи допускали крайние формы процессуального упрощенчества. В ряде районов этой области по многим делам судебные процессы не проводились и приговоры не выносились. “Решение” судьи по таким делам выражалось в форме кратких резолюций на обложке представленных материалов, которые и обращались к исполнению. Аналогичные факты вскрыты и в некоторых районных судах Астраханской области /2.258 - С.27/.

Судьями Ярославского областного суда проводятся проверки деятельности судей нижестоящих судов. Имели место и посещения членами Ярославского областного суда судебных процессов в районных судах. В литературе оправданно рекомендуется такое посещение /2.208 - С.8-9/.

В какой-то мере предупреждению существенных и иных нарушений уголовно-процессуального и иного закона может стать и выход новых журналов. Так, на Совещании прокуроров стран СНГ принято решение об издании с января 1997 года выпусков “Прокурорской и следственной практики” /2.293 - С.42/. Издается журнал “Российский адвокат”/2.12 - С.51/. В прокуратуре Ярославской области издается “Экспресс- бюллетень”, в котором даются данные по отдельным видам нарушений, допускаемых в уголовном процессе, приводятся конкретные их примеры. Он доводится до сведения прокурорских работников.

В предупреждении существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона определенную роль могут сыграть и введение такого работника как помощник следователя. Такие предложения уже вносились в литературе /2.126 - С.46/. Он смог бы составлять опись докумен-

236

тов, находящихся в деле, нумеровать их и подшивать, выписывать и направлять повестки, а в случае необходимости - доставлять их лично, направлять постановления о назначении экспертиз и доставлять их вместе с вещественными доказательствами, а затем получать заключения экспертиз, печатать и доставлять запрос, ответ на который необходимо получить в этот же день. Введение такой должности на Украине повлияло на сокращение числа лиц, уходящих со следственной работы опытных, высококвалифицированных работников и положительно повлияло на качество следствия /2.126 - С.46/. Такой опыт можно внедрить и в России. Это необходимо потому, что огромные перегрузки следователя ведут к процессуальным (в том числе и существенным) нарушениям.

Предупреждению существенных и иных нарушений уголовно- процессуального закона будет способствовать и принятие Правительством Российской Федерации неотложных мер по выведению судебной власти из состояния кризиса. Совет судей Российской Федерации констатировал, что в результате крайне неудовлетворительного финансирования в нашей стране прекратилась нормальная работа судов, что привело к повсеместному и массовому нарушению конституционного права граждан на судебную защиту. Отсутствуют средства на оплату судебных и иных расходов, необходимых для обеспечения судебной деятельности. В связи с невыплатой заработной платы и иных видов довольствия технические работники судов почти всех регионов России объявили предзабастовочное состояние. Некоторые председатели судов изыскали возможность финансовой поддержки судов за счет средств местного бюджета, предприятий, организаций, коммерческих структур и банков, что противоречит требованиям Конституции Российской Федерации о финансировании федеральных судов только из федерального бюджета и приводит к потере независимости судов и судей. В случае непринятия в ближайшее время решительных мер по финансированию судов и погашению долгов феде-

237

рального бюджета, по заявлению Совета судей Российской Федерации, она вынужденно прекратит свою работу. Совет судей оставил за собой право обратиться в Совет Европы о нарушении в Российской Федерации ст.46 Конституции, гарантирующей гражданам судебную защиту /1.23 - С.7/. О неблагополучном состоянии по этому же поводу председатель Фрунзенского суда Ярославской области направил 24 июня 1996 года Информационное письмо руководству правоохранительных и иных властных областных структур г.Ярославля. Он же по этим же фактам в сентябре 1996 года на основании протоколов совещаний работников судов, функционирующих в г.Ярославле, направил информацию министру юстиции В. Ковалеву. Представляется целесообразным принятие срочных мер в этой части для обеспечения реального действия конституционых предписаний о финансировании судов.

Одним из средств устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона и в какой-то степени их предупреждения является реализация положения ч.З ст.46 Конституции РФ. В ней предусматривается, что “каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты”. Однако эта проблема довольно сложна и многогранна, на что обращалось внимание в литературе /2.175 - С. 16/. Особую актуальность в связи со вступлением Российской Федерации в Совет Европы, а, следовательно, и с присоединением его к международно-правовому правозащитному механизму, представляют процедуры Европейской Конвенции прав человека и основных свобод. Она предусматривает два типа процедур контроля за исполнением ее положение: рассмотрение докладов и рассмотрение индивидуальных сообщений. Однако уповать на то, что эти процедуры будут применяться час-

238

то нельзя. До Европейского Суда доходят немногие обращения. С 1 января по 31 мая 1995 года в Суд было передано всего 53 дела /2.175 - С. 16/.

Немаловажное значение в предупреждении существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона имеет развитие науки, проведение научных исследований по проблемам уголовного процесса, совершенствование на научной основе действующего законодательства. Многое в этом направлении сделано, в науку внесен определенный вклад. Но в связи со сменой общественно-политического строя, с принятием Конституции РФ, с включением общепризнанных принципов и норм в российскую правовую систему, с наличием огромного массива законов, порой противоречащих друг другу, отличающихся пробельностью, неточностями и иными дефектами /2.90. - С.50; 2.48 - с.30-35/ многое еще предстоит сделать. В числе первоочередных целесообразно разрабатывать проблемы увязки российской правовой системы с требованиями общепризнанных принципов и норм международного права, проблемы перевода конституционных предписаний в отраслевое законодательство, проблемы преодоления правовых коллизий, проблемы охраны прав участвующих в уголовном судопроизводстве лиц, проблему пределов процессуального принуждения /2.113;2.145; 2.237; 2.238; 2.141/, проблему нарушений законов в уголовном процессе.

Немаловажное значение для этих же целей будет иметь и принятие более совершенного УПК РФ. Проекты УПК и их концептуальные основы подвергались критике /2.64; 2.315/. Были и замечания частного характера /2.347 - С.66-67; 2.349 С.99 и др; 2.76 - С.60/. Однако принятие УПК не снимет всех противоречий, существующих ныне в российской правовой системе. Поэтому я поддерживаю высказанное в литературе предложение о подготовке и принятии Федерального конституционного закона “О преодолении коллизий правовых норм “/2.90 - С.50/.

239

Заключение

Вышеизложенное привело меня к следующим выводам.

  1. Уголовно-процессуальным правонарушением является виновное, противоправное деяние (действие или бездействие), совершаемое в сфере уголовного судопроизводства его субъектами, причинившее или могущее причинить вред правоприменительному процессу в виде недостижения его задач, выражающееся в нарушении ими Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципов и : норм международного права, положений международных договоров, норм уголовного, уголовно-процессуального и иных отраслей права.

  2. Отождествлять ошибку и уголовно-процессуальное нарушение нельзя. Их соотношение является соотношением пересекающихся понятий.
  3. В ч.1 ст.345 УПК целесобразно указать на нарушение требований не только УПК, но и Конституции Российской Федерации, общепризнанных принципов и норм международного права, процессуальных требований международных договоров, иных нормативных правовых актов.
  4. В связи с происходящими сейчас измениями практики, особенно в суде присяжных, в переосмыслении сущности уголовного процесса, его задач, нуждаются в дополнении критерии существенности нарушений уголовно- процессуального закона. К названным нарушениям следует отнести и тс, которые выражаются в отсутствии правовых условий для производства всего уголовного процесса, отдельной стадии либо ряда стадий, а также следственных и иных процессуальных действий.

240

  1. В целях отграничения кассационного основания, предусмотренного ст. 345 УПК от иных, также являющихся нарушением процессуальных норм (ст.ст.343, 344 УПК)? целесообразно поддержать высказанное в литературе мнение об указании в статье 345 УПК на нарушения форм судопроизводства.
  2. В случае поддержки законодателем высказываемого в последнее время мнения об отказе от принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (оно нашло отражение в одном из проектов УПК) определение существенных нарушений форм судопроизводства в законе сформулировать будет невозможно. Поэтому возможным будет лишь такой вариант решения этой проблемы, при котором в УПК перечисляются лишь некоторые нарушения, приводящие к отмене приговора.
  3. В случае поддержки законодателем мнения, высказываемого некоторыми учеными о совершенствовании порядка составления протокола судебного заседания (а именно: изготовление его до удаления суда в совещательную комнату, а также внедрение современных технических средств для полного отражения всего происходящего в судебном разбирательстве и др.) целесообразно п.7 из ч.2 ст.345 УПК исключить.При сохранении прежней процедуры составления этого процессуального документа следует включить предлагавшееся некоторыми авторами указание в определение понятия существенных нарушений форм судопроизводства на нарушения, которые делают невозможной либо затрудняют проверку законности и обоснованности приговора, иных решений. Указание на такие нарушения в этом случае следует включать и в определение безусловно существенных нарушений.

241

  1. Кроме предлагавшихся в литературе классификаций
    существенных нарушений форм судопроизводства диссертант разделил их в зависимости от процессуального порядка на допускаемые

1) в обычном производстве; 2) 3) в суде присяжных; 4) 5) по делам частного обвинения; 6) 7) по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов. Для каждой из этих групп в диссертации предложен отдельный перечень 8) безусловно существенных нарушений форм судопроизводства.

  1. Целесообразно в некоторых четко указанных в законе случаях (вручение копии обвинительного заключения с нарушением указанного в законе срока и др.) выяснять у осужденного (подсудимого, обвиняемого), является ли то или иное нарушение уголовно-процессуальной формы для него существенным, стесняет ли оно его права или нет. И если он не усматривает для себя стеснения его процессуальных прав, то приговор не отменять.

  2. Диссертантом подвергнута сомнению традиционная классификация существенных нарушений уголовно-процессуального закона на условно и безусловно существенные. Существенные нарушения форм судопроизводства по механизму их выявления (субъекту конкретизации) делятся на условные, безусловные и иные существенные.

  3. Нормативные предписания, закрепившие безусловные кассационные основания, являются неопровержимыми законными презумпциями.

  4. Во избежание неправильной трактовки сущности безусловных кассационных оснований, их недооценки выражение УПК “Приговор подлежит

242

отмене во всяком случае…” (ч.2 ст.345 УПК) заменить на
формулировку: “Всегда существенными нарушениями форм судопроизводства являются…”.

  1. В новом УПК следует отказаться от сокращенного варианта судебного следствия как противоречащего принципам уголовного процесса и положениям доказательственного права.

  2. В Модельном УПК стран-участников СНГ, разработку которого предполагается осуществить, целесообразно отразить предложенный диссертантом перечень безусловно существенных нарушений уголовно- процессуального закона, общий для всех этих государств. По мере развития их уголовно-процессуального законодательства он может изменяться.

  3. Диссертант находит неудачным выражение закона “Доказательства, полученные с нарушением закона…”. Если допущено нарушение установленного порядка, то доказательства нет. В ч.З ст.69 УПК желательно указать: “Сведения о фактах (или фактические данные), собранные с нарушением установленного порядка…”.

  4. В диссертации предложено дать в УПК определение понятия допустимых и недопустимых доказательств. Приведены соответствующие формулировки. Предложено решение этой проблемы для отдаленного будущего, когда в России реально будет правовое государство. Можно будет ставить вопрос о дальнейшем законодательном изменении понимания существенных нарушений форм судопроизводства и как кассационных оснований, и как оснований признания фактических данных не имеющими доказательственного значения. Представляется, что ныне к таким нарушениям должны быть отнесены не только те, которые путем лишения или стеснения

243

прав участников процесса или иным путем помешали или могли помешать всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, иного решения, результаты следственного действия, а также нарушения, выражающиеся в отсутствии правовых условий для производства всего уголовного процесса, отдельной его стадии, следственного действия. В дальнейшем же к ним следует отнести многие нарушения прав участников процесса вне зависимости от их влияния на конечные результаты уголовно-процессуальной деятельности.

  1. В диссертации предложен перечень нарушений уголовно- процессуальной формы, которые должны в силу указания закона приводить к недействительности результатов любого следственного действия (С. 180).

  2. Диссертантом разработан для включения в УПК перечень нарушений уголовно-процессуальной формы, приводящей к утрате доказательственного значения предъявления для о п о з н а н и я (С.182).
  3. Диссертантом разработан для включения в УПК перечень нарушений уголовно-процессуальной формы, приводящей к утрате доказательственного значения назначения и производства экспертизы (С. 183-184).
  4. Целесообразно изменение редакции ч.2 ст.50 Конституции Российской Федерации. В ней желательно отразить, что не доказательства, а фактические данные, полученные с нарушением установленного порядка, признаются не имеющими юридической силы. Следует также уточнить, что не только при осуществлении правосудия, но и в деятельности органов предварительного расследования. Более точным было бы в ч.2 ст.50 Конституции Российской

244

Федерации указать на нарушения требований нормативных правовых актов, входящих в российскую правовую систему.

  1. Формулировку закона “доказательства, недопустимые по иным основаниям” (ч.З ст.433 УПК) целесообразно исключить.
  2. Мной вносится предложение о создании Международного УПК, поскольку создан ^МеждународнйГ?? УК. В названном акте необходимо закрепление положения о недопустимости использования фактических данных в качестве доказательств в случаях существенных нарушение требований процессуальных норм.
  3. Диссертант считает целесообразным включение положения о признании фактических данных в случае нарушения процессуальных норм не имеющими юридической силы и запрете использования их для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу в Хартии прав человека XXI века или в Кодексе по правам человека (необходимость разработки таких актов - Хартии и Кодекса - признана в литературе).
  4. В УПК целесообразно ввести норму об обязательности вынесения частного определения (постановления) в случаях нарушения конституционных прав граждан.

  5. В деятельности должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу, в целях устранения существенных и иных нарушений уголовно-процессуального закона необходимо уделять гораздо большее внимание вынесению частного определения (постановления), выносить его в гораздо большем числе случаев. Ныне оно неоправданно редко выносится на практике.

245

  1. В Постановлении № 8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” от 31 октября 1995 г. указать, что собирание доказательств лицом, не принявшим дело к производству, лицом, не включенным в состав следственной или следственно- оперативной группы (бригады), лицом, подлежащим отводу, оперативным работником без поручения следователя приводит к утрате фактическими данными значения доказательств. В этом же разъяснении желательно уточнить, какие действия подразумеваются Пленумом под непредусмотренными процессуальным законом. Я предлагаю указать на проверку показаний на месте, досмотр, изъятие, добровольную выдачу, допрос специалиста. В нем же надо указать на конкретные составляемые при этих действиях документы, которые не имеют доказательственного значения и не могут быть использованы в качестве доказательств.

  2. Следует отказаться от предлагаемого в одном из проектов понижения уровня процессуальных гарантий при выявлении, устранении и предупреждении существенных нарушений форм судопроизводства. Нецелесообразно устанавливать реквизиты кассационной жалобы. Оставить в законе нынешнюю позицию законодателя. Недопустимо в новом УПК закрепить отказ от составления мотивировочной части кассационного определения.
  3. В связи с принятием Федерального конституционного закона “Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” целесообразно внести следующие изменения в УПК.

246

В числе поводов к возбуждению уголовного дела указать на заключение Уполномоченного.

Включить в УПК положение о том, что Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации вправе знакомиться с уголовными делами, решения (приговоры) по которым вступили в законную силу, а также с прекращенными производством делами и материалами, по которым отказано в возбуждении уголовного дела.

Целесообразно закрепить в УПК его право присутствовать при судебном рассмотрении дела в порядке надзора.

  1. При введении новых норм, институтов практиковать не просто обобщение практики, как это имеет место обычно, а более фундаментальные исследования применения процессуальных норм как это было осуществлено в ходе Мониторинга деятельности судов присяжных.

  2. Целесообразно введение помощника следователя.

  3. Для всей системы правоохранительных органов целесообразно создание в будущем единой службы психологического отбора работников правоохранительных органов.

247

Список использованной литературы

  1. Законодательство и иные официальные документы.

1.1. Конституция Российской Федерации. М.: Юридическая литература. 1993. 64с. 1.2. 1.3. Гражданский Кодекс РСФСР. Жилищный кодекс РСФСР. Кодекс о браке и семье РСФСР. М.: Юрид. лит., 1989. 288 с. 1.4. 1.5. Гражданский Кодекс Российской Федерации. Часть первая. Официальное издание. - М.: Юрид. лит., 1994. 240 с. 1.6. 1.7. Гражданский Кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Официальное издание. - М: Юрид. лит., 1996. 320 с. 1.8. 1.9. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях. М: 1.10. сплркда с.

1.6. Уголовный кодекс РСФСР: с постатейными материалами. Екатеринбург: Изд-во “Деловая книга”. 1994. 544 с. 1.7. 1.8. Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст. М:Издательская группа ИНФРА- М - НОРМА. 1996. - 208 с. 1.9. 1.10. Уголовно - процессуальный кодекс Российской Федерации (с постатейно систематизированными материалами). Сост. и отв. ред. Н.М. Кипнис.М.: Юристъ. 1996. 638 с. 1.11. 1.12. Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1.13. 1.14. Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1.15. 1.16. Собрание законодательства Российской Федерации. 1.17. 1.18. Конституции зарубежных государств. М ‘. ?i:< If^y L>c)2c 1.19. 1.20. КНР. Конституция и законодательные акты. М.: Прогресс. 1984. 472 с. 1.21. 1.22. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Куба. М.: без изд- 1.23. ва. 1983. 203 с.

1.15. Уголовный, уголовно-процессуальный и уголовно- исполнительный кодексы ПНР. М.: Юрид. Лит. 1973. 232 с. 1.16. 1.17. УПК РФ: ПроекхМ.: МЮ РФ.283с 1.18. 1.19. УПК РФ: Проект (Общая часть) // Российская юстиция. 1994. №9. 1.20. 1.21. УПК РФ: Проект// Юридический Вестник. 1995. №31. 1.22. 1.23. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А.Пашин. М.: Республика 1992.-111 с. 1.24. 1.25. Сборник постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Фирма “СПАРК”, 1995.-599 с. 1.26. 1.27. Постановление N 9 Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. “О некоторых вопросах применениями судами уголовно - 1.28.

248

процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных” // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1995. N З.С.2-8.

1.22. Постановление N 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия”// Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации // 1996. N1. С.3-6. 1.23. 1.24. Постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ “О судебном приговоре” // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. №7.С.2-8. 1.25. 1.26. Решение Совета по судебной реформе при Президенте Российской Федерации от 9 октября 1996 г. “Информатизация федеральной судебной системы и органов юстиции” // Российская юстиция.-1996.-N12.-C.6. 1.27. 1.28. Постановление Совета Судей Российской Федерации от 16 октября 1996 г. “О кризисе судебной власти в России” // Российская юстиция. - 1996. - N12. - С.7. 1.29. 2. Специальная литература

2.1. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж: Изд-во Воронеж, унта, 1980.252 с. 2.2. 2.3. Алексеев С.С. Общая теория права в 2-х томах. М: Юрид. лит. 1982. Т1. 360с. 2.4. 2.3. Алексеев С.С. Общая теория права. В 2-х томах. М: Юрид. лит. W.2. 360 с.

2.4. Анашкин Г.З., Петрухин И.Л. Эффективность правосудия и судебные ошибки // Советское государство и право. - 1968. - № 8. - С.59- 67. 2.5. 2.6. Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном процессе: Учебное пособие. Иркутск: Изд- во Иркутск. ун-та. 1970. 146с. 2.7. 2.8. Афанасьев В.Г. Системность и общество. М.: Политиздат, 1980. 368с. 2.9. 2.10. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве.Горький.: ВШ МВД СССР. 1974. 124 с. 2.11. 2.12. Баев О.Я. Критерии допустимости производства отдельных следственных действий // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1977. С.31-36 . 2.13.

249

2.9. Баранов Г., Калинкина Л. Существенное нарушение уголовно- процессуального закона как основание к отмене приговора, определения и постановления суда // Советская юстиция. 1982. N 5. С.12-13. 2.10. 2.11. Баренбойм П.Д., Рубежов Г.С. О повышении качества и доказательственного значения протокола судебного заседания // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 43. М.: Юрид. лит, 1985. С.68-72. 2.12. 2.13. Басков В.И. Прокурорский надзор при рассмотрении судами уголовных дел. М.: Юрид. лит., 1980. 272с. 2.14. 2.15. Басов И. Журнал “Российский адвокат” //Законность 1996.- N2 - С.51. 2.16. 2.17. Безлепкин Б.Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Советское государство и право. 1991. N 8. С. 98-105. 2.18. 2.19. Бахарев Н.В. Очная ставка. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1982. 184с. 2.20. 2.21. Береговой И.Е. Пределы полномочий вышестоящих судов по изменению приговора: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. / МГУ. М, 1981.24 с. 2.22. 2.23. Благов Е.В. Назначение наказания при признании лица заслуживающим снисхождения // Проблемы юридической техники в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1996. С.92-109. 2.24. 2.25. Благов Е.В. Основы применения уголовного права: Учеб. пособие. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1992. 78 с. 2.26. 2.27. Благов Е.В. Неправильное применение уголовного закона как основание к отмене или изменению приговора: Автореф. дис. …канд юрид наук. Казань: Изд-во Казанского гос. ун-та. 1985. 16 с. 2.28. 2.29. Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М.: Наука 1973. 270 с. 2.30. 2.31. Боботов СВ., Колесова Н.С. Современная концепция прав и свобод человека и гражданина во Франции // Правоведение. 1992. №6. С. 134-141. 2.32. 2.33. Боботов СВ., Чистяков И.Ф. Суд присяжных: история и современность. М.: Манускрипт. 1994. 150с. 2.34. 2.35. Богословская Л.А. Основания к отмене или изменению приговора: Учебное пособие.Харьков: Вища школа. 1981. 60 с. 2.36. 2.37. Богословская Л.А., Хотенец В.М. Законность и обоснованность кассационного определения: Учебное пособие.Харьков: Вища школа. 1977. 39с. 2.38. 2.39. Божьев В.П. Источники уголовно-процессуального права М.: 2.40.

250

Академия МВД РФ. 1994. 32с.

2.25. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно- процессуального закона // Эффективность применения уголовного закона Под ред. Н.Ф.Кузнецовой, И.Б. Михайловской. М.: Юрид. лит., 1973. С. 164-180. 2.26. 2.27. Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1980. 200с. 2.28. 2.29. Быховский И.Е. Процессуальная регламентация проведения следственных действий // Вопросы борьбы с преступностью Вып.21.М.: Юрид. лит., 1974. С.47-62. 2.30. 2.31. Ваксян А. Есть противопоказания для занятия должности // Российская юстиция. 1996. -№12. - С.45-46. 2.32. 2.33. Василенко В. Информатизация органов прокуратуры Приморского края // Законность. - 1996. - № 11. - С. 11 -12. 2.34. 2.35. В министерстве юстиции // Российская юстиция. - 1995. - № 8. - С.25. 2.36. 2.37. Ветрова Г.Н. Закон и нравственность в уголовном судопроизводстве // Вестник МГУ. Серия “Право”. - 1996.- № 1. -С. 51-58. 2.38. 2.39. Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность / Отв. ред. А.М.Ларин. М.: Наука. 1987. 113 с. 2.40. 2.41. Власов В.И. Расследование преступлений: Проблемы качества. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та. 1988. 200с. 2.42. 2.43. Волженкин Б.В. Международный симпозиум//Законность.- 1995. - № 9. - С. 39-40. 2.44. 2.45. Волженкин Б.В. Модельный кодекс для государств - участников Содружества Независимых Государств // Государство и право. -1996.- №5.- С.67-76. 2.46. 2.47. Вопленко Н.Н. Ошибки в правоприменении: понятие и виды // Советское государство и право. - 1981. - № 4. - С.38-46. 2.48. 2.49. Вопленко Н.Н. Причины ошибок в правоприменении (Опыт конкретно-социологического изучения) // Советское государство и право.- 1982. - № 4. - С.103-108. 2.50. 2.51. Вопленко Н.Н. Социалистическая законность и применение права. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1983. 184 с. 2.52. 2.53. Воскобитова Л.А. К вопросу о понятии существенных нарушений уголовно-процессуального закона // Актуальные вопросы развития и совершенствования законодательства о судопроизводстве, судоустройстве и прокурорском надзоре. М.: ВЮЗИ, 1981.С.133-141. 2.54. 2.55. Воскобитова Л.А. Система оснований к отмене или изменению приговора в кассационном порядке М.: ВЮЗИ. 1985. 44с. 2.56. 2.57. Воскобитова Л.А. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона как основания к отмене приговора: 2.58.

251

Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1979. 22 с.

2.42. Воскобитова Л.А. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона как основания к отмене приговора: Дисс. … канд. юрид. наук. М., 185 с. 2.43. 2.44. Воскобитова Л.А., Шаламов М.П. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона как основания к отмене приговоров//Труды ВЮЗИ. М., 1974. Т.37. С.155-174. 2.45. 2.46. Воскресенский В.В. Проблемы доказывания и обвинение // Российская юстиция. - 1995.- №4.- С.3-5. 2.47. 2.48. Воскресенский В.В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии // Законность. -1994. - N 9.- С. 16-22. 2.49. 2.50. Воскресенский В.В. Участие прокурора в рассмотрении дел // Российская юстиция. - 1996. - № 7. - С.2-4. 2.51. 2.52. Гагарский А. Минюст подводит итоги работы судов // Российская юстиция. - 1996. - № 8 - С.4. 2.53. 2.54. Галимов Ш. Конференция лучших следователей // Законность. - 1995.-№9.- С.40-41. 2.55. 2.56. Галкин В.М. Уголовно-правовые основания отмены (изменения) процессуальных решений // Труды ВНИИСЗ. Проблемы совершенствования советского законодательства. М., 1978. С. 148-160. 2.57. 2.58. Герасимов С. Компьютеры в прокуратуре // Законность. - 1996. - №9. С.31-33. 2.59. 2.60. Гетманова А.Д. Учебник по логике. М.: Владос. 2е изд. 1994. 303с. 2.61. 2.62. Гилязев Ф.Г. Особенности вины и значение ошибки в уголовном праве. Уфа: Изд-во Башкирского ун-та. 1993. 110 с. 2.63. 2.64. Главное - охрана конституционных прав человека // Законность. - 1996.-№3.-С.2-8. 2.65. 2.66. Глушков B.C. Изменение приговора в кассационной инстанции: Автореф. дис … канд. юрид. наук. ВНИИСЗ. М., 1989. 26с. 2.67. 2.68. Григорьев В.Н. Проблемы создания следственной группы для расследования чрезвычайных обстоятельств // Уголовная ответственность: основания и порядок реализации Самара. 1991. С.97- 105. 2.69. 2.70. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства//Российская юстиция. - 1995. - № 8. - С. 39-42. 2.71. 2.72. Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция.-1995.-N11.-С.57. 2.73. 2.74. Гродзинский М.М. Кассационное и надзорное производство в советском уголовном процессе. М.: Госюриздат, 1953. 231 с. 2.75. 2.76. Грошевой Ю.М. Правовые свойства приговора - акта социалистического правосудия: Учебное пособие. Харьков: Изд-во “Вища школа”. 1979. 60 с. 2.77.

252

2.60. Грошевой Ю.М. Профессиональное правосознание судьи и социалистическое правосудие. Харьков: Изд-во “Вища школа”. 1986. 185 с. 2.61. 2.62. Грошевой Ю.М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. Харьков: Вища школа, 1979. 143 с. 2.63. 2.64. Грошевой Ю.М. Функции профессионального правосознания судьи в механизме принятия решения по уголовному делу // Проблемы социалистической законности. Вып 10. Харьков: Вища школа, 1982С.60- 69. 2.65. 2.66. Губаренко В.Г., Карташов В.Н. Предупреждение ошибок в профессиональной юридической деятельности // Актуальные проблемы естественных и гуманитарных наук. Серия “Юриспруденция”. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. С.35-37. 2.67. 2.68. Гуценко К.Ф. Судебная реформа : истоки, некоторые итоги и тенденции // Вестник МГУ. Серия “Право”. - 1995. - № 5. - С.З-15. 2.69. 2.70. Грун А.Я. Пересмотр приговоров в порядке судебного надзора. М.: Юрид. лит., 1969, 159с. 2.71. 2.72. Давлетов А.А. Нормативная модель Общей части доказательственного права в уголовном процессе // Государство и право. - 1992. - №10 - С.63-64. 2.73. 2.74. Давлетов А., Семенцов В. Оперативное видео - и звукозапись // Социалистическая законность. 1991. С.37-40. 2.75. 2.76. Дагель П.С, Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж: Изд-во Воронежск. ун-та, 1974. 244 с. 2.77. 2.78. Даев В.Г. Материально-правовые и процессуальные проблемы свидетельского иммунитета в уголовном судопроизводстве // Уголовно- правовые проблемы борьбы с преступностью. Калининград: Изд-во Калининградского ун-та. 1995. С.76-80. 2.79. 2.80. Демидов И. Оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс // Законность. 1994. № 9. С.33-36. 2.81. 2.82. Денисов Ю.И. Общая теория правонарушения и ответственности.Л.: ЛГУ, 1983. 143с. 2.83. 2.84. Доля Е.А. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Советская юстиция. 1994. №6. С.42-44. 2.85. 2.86. Доля Е. Прослушивание телефонных переговоров: следственное ли это действие? // Советская юстиция. - 1992. - № 19-20. С.22-23. 2.87. 2.88. Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в российском уголовном процессе // Государство и право.- 1994.- №10.- С.118-128. 2.89. 2.90. Доля Е. Конституция и уголовно-процессуальная деятельность // Российская юстиция. 1994 - №4. - С. 17-19. 2.91.

253

2.76. Доля Е.А. Проблема начала в теории уголовного процесса //Государство и право. - 1996. - №10 - С54-63. 2.77. 2.78. Допустимость доказательств / Сост. С.А.Пашин // Советская юстиция. - 1993. - №7. - С.27-28. 2.79. 2.80. Дубривный В.А. Деятельность следователя по расследованию преступлений (Общая характеристика. Цели. Действия). Саратов: Изд-во Сарат.ун-та. 1987. 96с. 2.81. 2.82. Дубинский А.Я., Сербулов В.А. Привлечение в качестве обвиняемого: Учебное пособие. Киев: НИиРИО Киевской высшей школы МВД СССР. 1989. 56с. 2.83. 2.84. Дубинский А.Я., Чангули Г.И. Судопроизводство по уголовным делам в Народной Республике Болгария. Киев: НИ и РИО ВШ МВД СССР. 1979.96с. 2.85. 2.86. Ерофеев Г.А. Изменение приговора ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона // Применение норм уголовно-процессуального права. Свердловск: Изд-во Свердловского юридического ин-та. 1981. С.78-82. 2.87. 2.88. Ерофеев Г.А. Нарушения уголовно-процессуального закона как основания пересмотра приговоров: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1977. 24 с. 2.89. 2.90. Ерофеев Г.А. Нарушения уголовно-процессуального закона как основания пересмотра приговоров: Дис. … канд. юрид. наук. Свердловск, 1977. 188с. 2.91. 2.92. Ерофеев Г.А. Несущественное нарушение уголовно- процессуального закона // Процессуальные проблемы реализации уголовной ответственности. Свердловск 1979. С. 126-132. 2.93. 2.94. Ерофеев Г.А. Понятие и классификация нарушений уголовно- процессуального закона // Итоги научно-исследовательской работы за 1973 г. Свердловск: Изд-во Свердловского юридического института. 1975. С. 101-106. 2.95. 2.96. Ерофеев Г.А. Последствия нарушений уголовно-процессуального закона // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск* Изд-во Свердловского юридического института. Вып.45/С.143-147. 2.97. 2.98. Ерофеев Г.А. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона как основания пересмотра приговоров // Применение норм процессуального права (процессуальные средства реализации уголовной ответственности). Вып 57. Свердловск: Изд-во Свердловского юридического института, 1977. С. 135-142. 2.99. 2.100. Ерофеев Г.А. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона как условные и безусловные основания пересмотра приговоров // Применение норм процессуального права
(процессуальные средства реализации уголовной 2.101.

254

ответственности). Вып.63. Свердловск: Изд-во УрГУ. 1978. С. 103-107.

2.89. Ерофеев Г. А. Характеристика видов нарушений уголовно- процессуального закона // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск: Изд-во Свердловского юридического института. Вып. 45. 1975. С. 336-142. 2.90. 2.91. Ершов В.В. Конституционные проблемы судоустройства и судопроизводства // Государство и право. - 1994. - № 12. - С.46-53. 2.92. 2.93. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения дел судом присяжных // Государство и право. 1994. - № 2 . - С 75-81. 2.94. 2.95. Загорский В.И.Судебное разбирательство по уголовным делам.М.: Юрид лит.,1985. 111с. 2.96. 2.97. Зажицкий В. Доказательственное право в гражданском, арбитражном и уголовном процессе: сравнительный анализ // Советская юстиция. - 1993. - № 20. - С.23-25. 2.98. 2.99. Зажицкий В. Вопросы доказательственного права // Советская юстиция. - 1992. - № 19-20. - С.3-5. 2.100. 2.101. Зажицкий В. Напутственное слово председательствующего // Российская юстиция. - 1994. - № 3. - С.5-8. 2.102. 2.103. Зажицкий В. О доказательственном праве // Российская юстиция. -1995.- №1.- С.17-18. 2.104. 2.105. Заикин Н. Обсуждение проекта УПК // Законность. - 1996. - № 9. - С.43-45. 2.106. 2.107. Заикин Н. Общероссийский правовой конгресс // Законность. - 1996.- №5.- С.20-22. 2.108. 2.109. Зайцев И.М. Устранение судебных ошибок в гражданском процессе. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1985. 135 с. 2.110. 2.111. Закирова X. Существенные нарушение уголовно- процессуального закона - основание отмены приговора // Вопросы государства и права. Ташкент 1974. С. 110-118. 2.112. 2.113. Зеленецкий B.C. Диапазон совокупности доказательств в советском уголовном процессе // Доказывание по уголовным делам. Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1986. С.63-70. 2.114. 2.115. Зинченко И. Альтернативное судопроизводство нуждается в совершенствовании // Законность. -1994. - N 9. - С.6-9. 2.116. 2.117. Зусь Л.Б. Правовое регулирование в сфере уголовного судопроизводства. Владивосток: Изд-во ДВГУ, 1984. 145с. 2.118. 2.119. Игнатов С.Д. Влияние профессиональной подготовки на качество уголовно-процессуальной деятельности // Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно- правовой реформы. Ижевск: Изд-во Удмуртского ун-та. 1989. С 88-90. 2.120. 2.121. Исаенко В., Козлов М., Константинов В. Применение средств 2.122.

255

поиска вещественных доказательств // Законность. - 1996. - № 5. -С.32-34.

2.106. История законодательства СССР и РСФСР и организации суда и прокуратуры. Сборник документов. 1917-1954 г.г. / Под ред. С.А. Голунского М: Госюриздат, 1955. 635 с. 2.107. 2.108. Кабанов П. О криминалистической подготовке судей // Законность. - 1995. - N 8. - С.35-38. 2.109. 2.110. Казаков С, Андреев Б. Применение компьютерной техники в органах прокуратуры//Законность. - 1996.- № 4.- С.27-29. 2.111. 2.112. Калинкина Л.Д. Нарушения уголовно-процессуального закона и их правовые последствия Саранск.: Изд-во Мордовского ун-та 1993.68с. 2.113. 2.114. Калинкина Л.Д. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона и их отграничение от несущественных: Автореф. дис…. Саратов, 1982 .18с. 2.115. 2.116. Калинкина Л. Д. Существенные нарушения уголовно- процессуального закона и их отграчение от несущественных : Дисс канд. юрид. наук. Казань, 1981. 189 с. 2.117. 2.118. Капишинский Е. Понятие и классификация существенных нарушений уголовно-процессуального закона // Труды Киевской высшей школы МВД СССР. КИЕВ. 1977. Вып11. С. 100-109. 2.119. 2.120. Карнеева Л.М. Об основаниях признания лица подозреваемым // Социалистическая законность. 1954. №4. 2.121. 2.122. Карлен Д. Американские суды: Система и персонал. М.: Прогресс, 1972.126с. 2.123. 2.124. Карташов В.Н. Введение в общую теорию правовой системы общества: Текст лекций. 4.1. Ярославль: Изд-во Ярославского государственного университета. 1995. 139 с. 2.125. 2.126. Карташов В.Н. Методика изучения и обобщения юридической практики: Учебное пособие. Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та, 1989.42 с. 2.127. 2.128. Карташов В.Н. Методика обобщения юридической практики. Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та.2-е изд. 1992. 64с. 2.129. 2.130. Карташов В.Н. Применение права. Ярославль: Изд-во Ярославск. ун-та. 1980. 64с. 2.131. 2.132. Карташов В.Н. Профессиональная юридическая деятельность. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1992. 88с. 2.133. 2.134. Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность / Под ред. Н.И. Матузова. Саратов: Изд-во Сарат. гос. ун-та. 1989.219с. 2.135. 2.136. Кашанина Т.В. Оценочные понятия в советском праве: Дисс. … канд. юрид. наук. Свердловск: Изд-во Свердловского юридич. ин- та,1974.181с. 2.137. 2.138. Келина С.Г. Теоретические вопросы освобождения от уголовной 2.139.

256

ответственности. М.: Наука. 1974. 147с.

2.123. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ, 1995. 128с. 2.124. 2.125. Кипнис Н.М. Законодательное регулирование свидетельского иммунитета // Российская юстиция. - 1994. - № 3. - С.47-48. 2.126. 2.127. Кириллов В. И., Старченко А. А. Логика: Учебник. М: Юристъ, 1995 .256с. 2.128. 2.129. Клочков В. Следователю нужен помощник//Законность. - 1996. - № 4. - С46. 2.130. 2.131. Ковалев А.Г. Психология личности. 2-е изд-е. М: Просвещение, 1965.271с. 2.132. 2.128 Коваленко А.И. Общая теория государства и права ( в вопросах и ответах): Учебное пособие. М: ТЕИС, 1996. 115с.

2.129. Коврига З.Ф., Панько К.А. Генезис и правовые последствия судебной и следственной ошибки // Правовая наука и реформа юридического образования. Воронеж: Изд-во ВГУ. 1995. С. 91-107. 2.130. 2.131. Козусев А. Законность применения в оперативно-розыскной деятельности научно-технических средств // Законность.- 1996. - 8 С.32- 33. 2.132. 2.133. Козусев А. Законность прослушивания телефонных и иных переговоров//Законность. - 1993.- №2.- С.9-11. 2.134. 2.135. Комментарий к уголовному кодексу/ Под ред. А.И.Бойко. Ростов- на-Дону: Феникс. 1996. 736 с. 2.136. 2.137. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. А.М.Рекункова и А.К. ОрловаМ.: Юрид. лит., 1981. 536с. 2.138. 2.139. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М: СПАРК. 1995. 613с. 2.140. 2.135 Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу /Под ред. В.Т. Томина. М.: Вердикт, 1996. 726 с.

2.136. Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека // Государство и право. -11994.- №10.- С.3-31. 2.137. 2.138. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. - 1992. - № 8 -С.53-54. 2.139. 2.138 Кореневский Ю. Нужна ли суду истина ? //Российская юстиция 1994.-N5.-С.20-22.

2.139. Костенко Л. В. О понятии существенных нарушений уголовно- процессуального закона // Эффективность борьбы с преступностью и совершенствование законодательства в свете Конституции СССР. Уфа,1980.С. 89-99. 2.140. 2.141. Коркунов Н.М. Опыт конструкции международного уголовного права // Журнал уголовного и гражданского права. - 1889 .- № 1. 2.142.

257

2.141 Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов. 1987. 180 с.

2.142. Кротова Л.А. Процессуальные гарантии и достижение задач уголовного судопроизводства: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1982.16с. 2.143. 2.144. Кругликов Л.Л. Вопросы дифференциации и индивидуализации наказания в новс^законе о суде присяжных // Дифференциация ответственности в уголовном праве и процессе. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та, 1994. С. 180-198. 2.145. 2.146. Кудин Ф.М. 27 съезд КПСС и задачи советского уголовного процесса // Актуальные проблемы советского уголовного процесса. Свердловск: Изд-во Свердловского юридич. ин-та, 1987. С.4-10. 2.147. 2.148. Кудин Ф.М. Принуждение в советском уголовном судопроизводстве. Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та. 1985. 136с. 2.149. 2.150. Кудрявцев В.Н., Казимирчук В.П. Современная социология права. М.: Юристь. 1995. 304с. 2.151. 2.152. Кузьмин С, Владимиров В. Переподготовка прокурорско- следственных работников // Законность. - 1995. - N 11. - С.25-33. 2.153. 2.154. Курс советского уголовного процесса. Общая часть /Под ред А.Д. Бойкова, И.И.Карпеца. М.: Юрид. лит., 1989. 639с. 2.155. 2.156. Курс советского уголовного права. Часть Общая. Л.: ЛГУ 1968. 648 с. 2.157. 2.158. Лазарев В.В. Правоположения: понятие, происхождение и роль в механизме юридического воздействия // Правоведение. 1986. №6. С. 6- 10. 2.159. 2.160. Лазарев В.В. Реализация права //Общая теория права. Курс лекций. Нижний Новгород. 1993. С.355-367. 2.161. 2.162. Лазарева В.А. Психология следователя и вопросы профессиональной деформации // Реализация уголовной ответственности: уголовно-правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев. 1987. С. 146-154. 2.163. 2.164. Ларин A.M. Нетрадиционные методы раскрытия преступлений // Государство и право. - 1995. - № 9. - С.60-66. 2.165. 2.166. Ларин A.M. Рец. на кн.: Криминалистика. Учебник для вузов МВД России. В Зх томах. Т.1 История, общие и частные теории /Под ред Р.С. Белкина, И.М. Лузгина и В.Г. Коломацкого. М.,1995. 290 с; Т. 2. Техника, тактика , организация и методика расследования /Под ред. А.Г. Филиппова и А.А. Кузнецова. Омск, 1993. 558 с; Т.2 Техника, тактика, организация и методика расследования / Под ред. Б.П. Смагоринского. Волгоград. 1994. 560 с. // Государство и право. - 1996. - №12. С. 154 - 159. 2.167. 2.168. Ласточкина Р.Н. Явная несправедливость наказания как 2.169.

258

основание к отмене или изменению приговора: Дис. … канд. юрид. наук. Ярославль, 1983. 186 с.

2.156. Ласточкина Р.Н., Москвитина Т.А. Основания к отмене или изменению приговора: Текст лекций. Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та. 1987. 46с. 2.157. 2.158. Левитов Н.Д. Проблема психических состояний // Вопросы психологии.- 1955.- №2.- С.16-26. 2.159. 2.160. Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Единоличное рассмотрение судьей уголовных дел // Законность. -1996.- №6. С.34-38. 2.161. 2.162. Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теор етические проблемы) М.: МГУ. 1981. 240с. 2.163. 2.164. Летопись суда присяжных: прецеденты и факты // Российская юстиция. - 1994.-N6.-C.2-4. 2.165. 2.166. Летопись суда присяжных: прецеденты и факты // Российская юстиция.- 1994.-N8.-C.3-5. 2.167. 2.168. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) //Российская юстиция. 1995. №2. С.4-6. 2.169. 2.170. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) //Российская юстиция. 1996 N6. С.3-4. 2.171. 2.172. Лисюткин А.Б. Проблема ошибок в правовой науке // ARTRIUM Вестник международной Академии Бизнеса и новых технологий. 2.173. 1995. №3. С. 18-20.

2.165. Лобанов А. Оценка защитником допустимости доказательств // Законность.- 1996.- №6.- С.42-44. 2.166. 2.167. Лубенский А.И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических государств. М.: Юрид. лит, 1977.160с. 2.168. 2.169. Лукашевич В.З., Шимановский В.В. Процессуальные вопросы применения научно-технических средств в уголовном судопроизводстве//Правоведение. - 1992.- N3.- С.60-66. 2.170. 2.171. Лукашук И.И. Международное право в деятельности правоохранительных органов России // Российская правовая система и международное право: Современные проблемы взаимодействия ч.1. Н.Новгород: Нижегородский юридич. институт МВД РФ. 1996. С41-49. 2.172. 2.173. Лупинская П.А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств // Российская юстиция. - 1994. - № П.- С.2-5. 2.174. 2.175. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве, их виды, содержание и формы. М.: Юрид. лит., 1976. 168с. 2.176. 2.177. Лушников Ю. Не только защита прав человека // Законность. 2.178. 1996. № 10. С.6-8.

2.172. Майорова Л.В. Законность и обоснованность частных

259

определений по уголовным делам // Вестник ЛГУ. Серия “Философия, экономика, право”. 1982. №11. С. 102-104.

2.173. Макарова З.В. Открытое судебное разбирательство-основное содержание гласности уголовного судопроизводства // Принцип справедливости при осуществлении правосудия по уголовным делам. Калиниград.1989. С. 17-26. 2.174. 2.175. Малков В.П. Некоторые вопросы повышения качества и эффективности частных определений судов // Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань: Изд-во Казан, ун-та. 1976 . С. 139-158. 2.176. 2.177. Манов Б., Манов А., Москаленко К. Обращение в международные организации как средство защиты прав и свобод человекаНЪь’тН’ОСТЬ.
^Я&б, л’<$. а.и-1&. 2.178. 2.179. Маркс К., Энгельс Ф. Дебаты шестого рейнского ландтага (статья третья). Дебаты по поводу закона о краже леса // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.2-е изд. Т. I. С. 119-160. 2.180. 2.181. Маров И.П., Ольков С.Г. Проблема допустимости доказательств в уголовном судопроизводстве // Современное состояние преступности и реформа уголовного законодательства. Тюмень: ВШМВДРФ. 1994. С. 3- Ю. 2.182. 2.183. Мартинович И.И. Закон о судоустройстве и статусе судей Республики Беларусь // Государство и право. - 1996. - № 8. - С.91-95. 2.184. 2.185. Мартынчик Е.Г. Развитие уголовно-процессуального законодательства / Под ред В.П.Радькова. Кишинев :Штиинца. 1977. 168 с. 2.186. 2.187. Маслов В.П. Пересмотр уголовных дел в порядке судебного надзора.М.: Юрид. лит., 1965. 147с. 2.188. 2.189. Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны “одной медали”//Правоведение. - 1994.- №2.- С.3-16. 2.190. 2.191. Махова Т. Предмет обсуждения _ оценка качества судебного разбирательства // Советская юстиция. - 1988. - №11. - С. 24-25. 2.192. 2.193. Махова Т.М. Развитие общесоюзного уголовно-процессуального законодательства. Саратов: Изд-во Сарат. гос. ун-та. 1989. 79с 2.194. 2.195. Машленко И.Ф. Проблема допустимости доказательств в уголовном процессе США: Автореф. дис. … канд. юрид.наук. М., 1988. 23с. 2.196. 2.197. Милкус А. Красные сборщики всех сильней? // Российская газета. 1997. 22 января. С.З. 2.198. 2.. 186 Михеенко М.М. Доказывание в советском уголовном судопроизводстве. Киев: Вища школа. 1984. 134с.

2.187. Мордовец А.С. Международная процедура в социально- юридическом механизме обеспечения прав человека // Российская
правовая система и международное право:

260

современные проблемы взаимодействия. Нижни й

Новгород: Нижегородская высшая школа МВД РФ. 1996. CUIUS.

2.188. Моршинин В.А. Понятие и значение системы кассационных оснований // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск: Изд-во Свердловского ун-та, 1975. Вып.45. С.116-123. 2.189. 2.190. Моршинин В.А.Существенное нарушение уголовно- процессуального закона как кассационное основание // Проблемы правоведения. Томск: Изд-во Томского ун-та. 1980. С. 157-158. 2.191. 2.192. Морщакова Т.Г. Теория квалификации в уголовно- процессуальном праве // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВНИИСЗ. Т.31. М., 1985. С. 164-178. 2.193. 2.194. Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М.: Наука. 329с. 2.195. 2.196. Москвитина Т.А. Дифференциация последствий нарушений уголовно-процессуального закона // Дифференциация формы и содержания уголовного судопроизводства (материальный и процессуальный аспекты). Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та. 1995. С.112-122. 2.197. 2.198. Москвитина Т.А. К проблеме признания доказательств не имеющими юридической силы // Актуальные проблемы правоведения: Тезисы докладов научно-практической конференции. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та. 1993. С.21-23. 2.199. 2.200. Москвитина Т.А. Проблемы совершенствования уголовно- процессуальной деятельности // Совершенствование законодательства и правоприменительной деятельности: Тезисы докладов областной научно-практической конференции 25-26 октября 1989 г. Ярославль: Изд-во Ярославского ун- та. 1989. С. 167-170. 2.201. 2.202. Москвитина Т.А. Пути развития законодательства о допустимости доказательств // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти, 1994. С.24- 27. 2.203. 2.204. Мотовиловкер Я.О. Вопросы теории советского уголовного процесса. Томск: Изд-во Томск, ун-та. 1971. 284 с. 2.205. 2.206. Мотовидовкер Я.О. Некоторые вопросы о допустимости (недопустимости) доказательств в советском уголовном процессе // Доказывание по уголовным делам. Красноярск: Изд-во Красноярск, ун- та. 1986 .С.54-63. 2.207. 2.208. Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы содержания и формы уголовного процесса // Вестник ЯрГУ. - 1972. - № 4. - С.56-77. 2.209.

261

2.199. Мотовиловкер Я.О. О процессуальных последствиях форм судопроизводства , не служащих кассационными основаниями // Актуальные проблемы юридического процесса в общенародном государстве. Ярославль: Изд-во ЯрГУ. 1989. С. 101-111. 2.200. 2.201. Мотовиловкер Я.О. О сущности кассационного основания и содержания правовосстановительной санкции в уголовном процессе. //’ Уголовно-правовые и процессуальные гарантии защиты конституционных прав граждан. Калинин. 1980.С 61-72. 2.202. 2.203. Мотовиловкер Я.О. Предпосылки советского уголовного процесса (Общие вопросы): Учебное пособие. Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1984. 85с. 2.204. 2.205. Мотовиловкер Я.О. Проверка законности и обоснованности приговора . Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та. 1976. 64с. 2.206. 2.207. Мотовиловкер Я.О. Установление истины в советском уголовном процессе: Учеб. пособие. Ярославль. 1974. 71с. 2.208. 2.209. Наука на службе законности // Законность. - 1996.- N 12. - С.8-14. 2.210. 2.211. На парламентских слушаниях решено продолжить работу над проектом УПК // Российская юстиция. - 1996. - № 1. - С. 15. 2.212. 2.213. Нафиев С. Обеспечить безопасность жизни граждан // Законность. -1996.- №4.- С.6-10. 2.214. 2.215. Некрасов Ю. Реформа не лошадь - погонять не следует // Законность. - 1996. - №2. -С.44-47. 2.216. 2.217. Никандров В. О качестве и культуре отправления правосудия // Советская юстиция. -1990. - N 20. - С. 8-9. 2.218. 2.219. Никандров В., Воронцов С. Подсудимый заявил: ко мне применили незаконные методы следствия // Российская юстиция. -1995.- № 8.- С.26-30. 2.220. 2.221. Николайчик В.М. Уголовный процесс США М.: Наука, 1981. 224с. 2.222. 2.223. Новая Конституция Российской Федерации и развитие законодательства // Государство и право. - 1994. - № 12. - С. 129-151. 2.224. 2.225. Новоселов П., Горцунян С. Путешествия по миру Интернет (Правовые ресурсы всемирной глобальной компьютерной сети) // Российская юстиция. 1996. - № 10. - С.40-42. 2.226. 2.227. Обсуждение проблем международного права // Государство и право. 1996.- №9.- С. 125-128. 2.228. 2.229. Общая теория права и государства / Под ред. В.В.Лазарева. М .: Юристъ, 1994. 360 с. 2.230. 2.231. Общая теория права и государства. / Под ред. В.В.Лазарева. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 1996. 472 с. 2.232. 2.233. Общая теория права. Курс лекций / Под общ. ред. проф. В.К.Бабаева Нижний Новгород: ВШ МВД РФ. 1993. 544с. 2.234. 2.217 Овчинникова Г. Российско-американский семинар //Законность

262

  1. -N7. С.49-50. 2.218. Овчинникова Г., Петров П., Захарова Г. Контроль на компьютере

за уровнем профессиональной подготовки // Законность. - 1995. -

№9-С.9-10. 2.119. Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой.

23-е изд., испр. М.: Русский язык, 1990. 917с.

2.220. Органы конституционного контроля субъектов Российской Федерации: Проблемы организации и деятельности (научно- практический семинар) /Сост. В.А.Кряжков // Государство и право. 1995.- №9.- С.125-133. 2.221. 2.222. Орлов Ю.К. Заключение эксперта и его оценка (по уголовным делам): Учеб. пособие. М.:Юристъ, 1995. 64с. 2.223. 2.224. Орлов Ю.К. Заключение эксперта как источник выводного знания в судебном доказывании (уголовно-процессуальные, криминалистические и логико-гносеологические проблемы). Автореф. дис. … доктора юрид. наук. М.,1985. 54 с. 2.225. 2.223 Осин В. Правовые вопросы борьбы с организованной преступностью//Советская юстиция. - 1990.- №15.- С.8-10.

2.224. Очередной Пленум Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. №7. С. 1-2. 2.225. 2.226. Павлов С. Производство в суде второй инстанции по болгарскому народно-демократическому процессу / Под ред. Д.С. Карева.М.: Ин. литература. 1963. 363с. 2.227. 2.228. Панов В. М. Международный уголовный кодекс // Российская юстиция. - 1995. - № 12. - С. 50 2.229. 2.230. Пашин С.А. Проблемы статуса судей и возрождения суда присяжных в контексте Российской судебной реформы // Нормативные материалы о судьях и суде присяжных / Под ред Ю.А.Калмыкова и А.А. Котенкова. М.: Юрид. лит., 1994 С.3-19. 2.231. 2.232. Пашин С. Эксперты оценивают эффективность нового судопроизводства // Российская юстиция. - 1995. - № 4.- С.2-3. 2.233. 2.234. Пашин С. Эксперты оценивают эффективность нового судопроизводства // Российская юстиция. - 1995. - № 5.- С.7-8. 2.235. 2.236. Пашин С. Эксперты оценивают эффективность нового судопроизводства // Российская юстиция. - 1995. - N6. - С.2-4. 2.237. 2.238. Пашин С. Эксперты оценивают эффективность нового судопроизводства // Российская юстиция. -1995. - N7. - С.2-3. 2.239. 2.240. Пашин СА. Проблемы статуса судей и возрождения суда присяжных в контексте Российской судебной реформы // Нормативные материалы о судьях и суде присяжных / Под ред Ю.А.Калмыкова и А.А. Котенкова. М.: Юрид. лит.,1994 С.3-19. 2.241. 2.242. Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1984 .176 с. 2.243.

263

2.234. Пашкевич П.Ф. О существенных процессуальных нарушениях, влекущих отмену приговора // Проблемы совершенствования советского законодательства. Труды ВНИИСЗ. Т. 20. М .,1981. С.166-178. 2.235. 2.236. Пашкевич П.Ф. Закон и судейское усмотрение // Советское государство и право. - 1982. - № 1- С.55-61. 2.237. 2.238. Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процессе. М.: Юрид. лит.., 1974.256. 2.239. 2.240. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. / Отв. ред. И.Б. Михайловская. М.: Наука. 1989. 254с. 2.241. 2.242. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение: Общая концепция. Неприкосновенность личности / Отв. ред. И.Б. Михайловская. М.: Наука. 1985.239с. 2.243. 2.244. Петрухин И.Л. Системный подход к изучению эффективности правосудия // Советское государство и право. - 1976. - № 1.- С.75-82. 2.245. 2.246. Петрухин И.Л. Неприкосновенность жилища // Российская юстиция. 1994. - № 7. - С.28-30. 2.247. 2.248. Петрухин И.Л. Правосудие в правовом государстве // Социалистическое правовое государство, М.: ИГП АН СССР, 1989.С.178-193. 2.249. 2.250. Петрухин И.Л. Причины судебных ошибок // Советское государство и право. - 1970. - № 5. - С. 70-77. 2.251. 2.252. Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие ( К 100-летию М.С. Строговича ) // Советское государство и право . 1994. - № 10.- С. 128-137. 2.253. 2.254. Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Морщакова Т.Г. Теоретические проблемы эффективности правосудия. М.: Наука. 1979. 392 с. 2.255. 2.256. Подопрелов A.M. О некоторых вопросах создания и деятельности следственно-оперативных групп // Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности при расследовании преступлений органами внутренних дел. Киев: НИиРИО КВШ МВД СССР. 1988. С.72- 76. 2.257. 2.258. Поддержание обвинения в суде с участием присяжных заседателей //Законность. - 1996.- № 8. С.20-23. 2.259. 2.260. Познанский В.А. Вопросы теории и практики кассационного производства в советском уголовном процессе. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та. .1978. 134 с. 2.261. 2.262. Поленина СВ. Законотворчество в Российской Федерации. М.: ИГП РАН. 1996. 136с. 2.263. 2.264. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.: Изд-во МГУ. 1956. 271 с. 2.265. 2.266. Поморски С. Американские суды и следствие по уголовным делам 2.267.

264

4-я поправка к Конституции США (Правило об исключении) // Советское государство и право. 1990. - № 10. - С. 108-111.

2.251. Попова Л.В. Следственные ошибки и целеобразование в следственной деятельности // Принцип справедливости при осуществлении правосудия. Калининград: Изд-во Калининградского ун-та. 1989. С.27-31. 2.252. 2.253. Посиделов А. Что помогло бы бороться с преступностью // Законность. - 1996. - № 5. - С.8-10. 2.254. 2.255. Потеружа И.И. Роль суда второй инстанции в укреплении законности Мн.: Наука и техника. 1980. 192 с. 2.256. 2.257. Право обвиняемого на защиту в социалистическом уголовном процессе. М.: Наука, 1983. 286 с. 2.258. 2.259. Преступность и правонарушения (1994) .Статистический сборник. М, 1995. 135с. 2.260. 2.261. Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества // Российская юстиция. - 1995. - № 12. - С. 51-54. 2.262. 2.263. Прокурор в суде присяжных. М.: Генеральная Прокуратура Российской Федерации. 1995 . 132с. 2.264. 2.265. Прокурорский надзор за законностью постановлений по уголовным делам, рассмотренным судьей единолично // Законность. - 1996. - N12. - С.24-28. 2.266. 2.267. Радутная Н. Суд присяжных в контексте системы права // Российская юстиция.- 1995. -№ 1.- С.8-10. 2.268. 2.269. Радьков В.П. Социалистическая законность в советском уголовном судопроизводстве / Отв. ред. В.А.Болдырев. М.: Госюриздат, 1959. 254с. 2.270. 2.271. Рахунов Р.Д. Проблема единства и дифференциации уголовно- процессуальной формы // Вопросы борьбы с преступностью. Вып 29. М.: Юрид. лит. 1978. С. 84-91. 2.272. 2.273. Результаты мониторинга деятельности судов присяжных/ Сост. С.А. Пашин. М, 1994. 36с. 2.274. 2.275. Рогаткин А., Петрухин И. О реформе уголовно-процессуального права // Законность.- 1996.- № 2.- С.44-47. 2.276. 2.277. Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия (Всероссийская научно- практическая конференция в Нижнем Новгороде) // Государство и право. - 1996. - № 2. - С.З - 34. 2.278. 2.279. Романов В., Кроз М. В прокуратуру - через психологический отбор // Российская юстиция. 1995г№8гС.50-52. 2.280. 2.281. Савицкий Ь.М. ичерк теории прокурорского надзора. М.: Наука. 1975.384 с. 2.282. 2.283. Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. -1994.- № 6.- С.96-107. 2.284. 2.285. Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому 2.286.

265

законодательству. М.: Юрид. лит., 1963. 287 с.

2.269. Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств /7 Законность 1994. - N 8. - С.38-41. 2.270. 2.271. Селезнев М. Законность в оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. 1994. - №3. - С. 14-17. 2.272. 2.273. Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … кан. юрид. наук. / Харьк. юрид. ин- т. Харьков, 1986. 23с. 2.274. 2.275. Симкин Л. Судьи встречаются в Страсбурге // Российская юстиция. 1994. - №12. - С.39. 2.276. 2.277. Скуратов Ю. Роль прокуратуры в укреплении законности и правопорядка // Законность. - 1996. - N12. С.2-7. 2.278. 2.279. Следственные ошибки, их причины и пути устранения на предварительном следствии и в суде // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 46. М.: Юрид. лит., 1988. С. 182-190. 2.280. 2.281. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. /Отв. ред. В.М. Савицкий. М.: Наука. 1979. 319 с. 2.282. 2.283. Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред Л.М.Карнеевой, П.А.Лупинской, И.В. Тыричева. М.: Юрид. лит., 1980. 568с. 2.284. 2.285. Советский уголовный процесс /Под ред.М.И.Бажанова и Ю.М.Грошевого. Киев: Вища школа. 1978 . 472 с. 2.286. 2.287. Советский уголовный процесс: Особенная часть. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та. 1967. 231с. 2.288. 2.289. Советский уголовный процесс . Учебник. / Под ред. Н.С. Алексеева и В.З. Лукашевича. Л.: Изд-во ЛГУ. 1989. 472с. 2.290. 2.291. Советское уголовное право. Общая часть. 2-е изд., перераб и доп / Под ред. Г.А.Кригера. М: Изд-во МГУ. 1988. 368с. 2.292. 2.293. Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств не имеющими юридической силы // Российская юстиция.- 1994.-М10.-С. 14-15. 2.294. 2.295. Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука.. 1988. 224с. 2.296. 2.297. Соловьев А.Б. Причины следственных ошибок // Вопросы укрепления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопроизводстве. М.,1988. С.28-36. 2.298. 2.299. Соловьев А.Б. Совершенствование общих положений закона о следственных действиях. Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 41. М: Юр^д. лит. 1984. С.47-56. 2.300. 2.285 Соловьев А., Токарева М. Критерии оценки труда и нагрузки следователей // Законность. - 1996. - № 1.- С.39-42.

2.286. Социальные отклонения: Введение в общую теорию. М.: Наука. 1984.320 с. 2.287. 2.288. Стецовский Ю.И. О проблеме допустимости доказательств. // 2.289.

266

Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 21. М: Юрид. лит. 1973. С. 47- 52.

2.288. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.: Юрид. лит., 1982. 176 с. 2.289. 2.290. Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту / Отв. ред. В.П.Кашепов. М.: Юрид лит., 1988. 317 с. 2.291. 2.292. Столмаков А.И. Понятие и классификация уголовно- процессуальных санкций // Правоведение. -1977. - № 5 - С.40-46. 2.293. 2.294. Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно-процессуальному праву // Правоведение. - 1980. - № 1. -С.71- 76. 2.295. 2.296. Столмаков А.И. Правовосстановительные санкции в уголовном судопроизводстве // Советское государство и право. - 1982. - № 5.-С.108- 112. 2.297. 2.298. Стрелец С. Необходимо методическое обеспечение // Законность. -1996. - №9.-С.41-42. 2.299. 2.300. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Госюриздат. 1958. 703 с. 2.301. 2.302. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. T.l. M.: Наука, 1968. 470 С. 2.303. 2.304. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.2. М.: Наука, 1970. 516 С. 2.305. 2.306. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М.: Наука. 1985. 143с. 2.307. 2.308. Строгович М.С. Проверка законности и обоснованности судебных приговоров. М.: Изд-во АН СССР. 1956. 319 с. 2.309. 2.310. Строгович М.С. Уголовно-процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж: изд-во Воронежск. ун-та, 1979. С.83- 92. 2.311. 2.312. Суд присяжных. М.: без изд-ва. 1994. 135с. 2.313. 2.314. Суд присяжных: возвращение в Россию // Российская юстиция. 1995. №8.-С.4-7. 2.315. 2.316. Судебная реформа: Юридический профессионализм и проблемы юридического образования (Дискуссии) . М.: без изд-ва. 1995.384с. 2.317. 2.318. Тавровский Б.М. Сущность и значение безусловных кассационных оснований. // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном праве и процессе. Ярославль. 1977. С. 12- 17. 2.319. 2.320. Тавровский Б.М. Уголовно-процессуальные основания к отмене или изменению приговора кассационной инстанцией: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. /МГУ. М.,1978. 20с. 2.321.

267

2.305. Татаркин В. В отделе гособвинителей // Законность. - 1996. - № 7. -С. 19-20. 2.306. 2.307. Темушкин О.П. Организационно-правовые формы проверки законности и обоснованности приговоров. М: Наука. 1978. 239с. 2.308. 2.309. Темушкин О. Существенное нарушение уголовно- процессуального закона - основание к отмене приговора // Социалистическая законность. -1973. - N5. - С.23-25. 2.310. 2.311. Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных // Государство и право. - 1994. - №11.- С. 132-139. 2.312. 2.313. Теория государства и права : Курс лекций под ред. М.Н. Марченко. М.: Изд-во “Юридический колледж МГУ”. 1995. 175с. 2.314. 2.315. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М.: Юрид. лит., 1966. 584с. 2.316. 2.317. Тихомиров Ю.А. Закон и формирование гражданского общества // Государство и право. - 1991. - № 8. - С. 31-36. 2.318. 2.319. Тихомиров Ю.А. Законодательство России и зарубежных государств: проблемы сравнительного правоведения // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Нижний Новгород. 1996. С.5-12. 2.320. 2.321. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1991.240 с. 2.322. 2.323. Трусов А. О допустимости и относимости доказательств // Советская юстиция. - 1990. - № 14. - С. 12-13. 2.324. 2.325. Трусов А. И. Три проекта УПК: иллюзии и реальность // Вестник МГУ.-1995.-№ 5.-С. 16-25. 2.326. 2.327. Тэймен С. Вслед за Россией суд присяжных возрожден в Испании // Российская юстиция. - 1996. -№11. С.56-58. 2.328. 2.329. Тэймен С. Суд присяжных в современной России глазами американского юриста // Государство и право. - 1995. - № 2. - С. 67-76. 2.330. 2.331. Уваров Б., Тарасов А. Особенности расследования группой (бригадой) // Социалистическая законность. - 1989. - №11. - С.56-57. 2.332. 2.333. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая модель. М.: Наука, 1990. 317с. 2.334. 2.335. Уголовно-процессуальное законодательство зарубежных социалистических государств: Сборник / Под ред. Д.С. Карева М.: Госюриздат. 1956.816 с. 2.336. 2.337. Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. Н.С. Алексеев, В.З. Лукашевич, П.С. Элькинд. М.: Юрид. лит., 1972. 581с. 2.338. 2.339. Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. проф. П.А.Лупинской. М.: Юристъ. 1995. 544с. 2.340. 2.341. Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф.Гуценко. М.: Зерцало. 1997. 510с. 2.342.

268

2.324. Уголовный процесс в европейских социалистических государствах /Под ред. В.П.Божьева. М.: Юрид. лит., 1978. 360с. 2.325. 2.326. Уголовный процесс МНР / Под общ. ред. Ж. Авхиа и В.Е. Чугунова. М.: Юрид. лит.,1974. 328с. 2.327. 2.328. Уголовный процесс РСФСР / Под общ ред. В.Е.Чугунова и Л.Д.Кокорева. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та. 1968. 392с. 2.329. 2.330. Учебник уголовного процесса. М.: Фирма “Спарк”. 1995. 382с. 2.331. 2.332. Ученый Совет в Государственной Думе // Государство и право. - 1996.- №9.- С. 129. 2.333. 2.334. Фазылов А. Кассационное определение в советском уголовном процессе: Дисс. … канд. юрид. наук. Ташкент 1974. 179с. 2.335. 2.336. Филимонов Б.А. Институт запретов доказывания в уголовном процессе ФРГ // Вестник МГУ. Серия “Право”. - 1986. - № 6. -С.46-54. 2.337. 2.338. Филимонов Б.А. Основы теории доказательств в германском уголовном процессе. М.: СПАРК, 1994. 157с. 2.339. 2.340. Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. М.: Изд-во МГУ, 1974. 117с. 2.341. 2.342. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1915. Т.2. 574с. 2.343. 2.344. Хомич В. Предварительная проверка материалов, послуживших поводом к возбуждению уголовного дела // Законность. - 1995. -№12.-С. 22-24. 2.345. 2.346. Хотенец В.М. Сущность кассационного определения в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд юрид наук. Харьков, 1978. 17с. 2.347. 2.348. Цыпкин А.Л. Право на защиту в кассационном и надзорном производстве и при исполнении приговора. Саратов: Приволжск. книжное изд-во. 1965. 152 с. 2.349. 2.350. ЧеджемовТ.Б. Судебное следствие. М.: Юрид лит., 1979. 96с. 2.351. 2.352. Человек и политика (Информация с международной конференции в Харькове) // Государство и право. - 1994.- № 5. - С.141-144. 2.353. 2.354. Чельцов М., Радьков В. О расширении гарантий законности в советском уголовном процессе // Социалистическая законность.-1954.- №9. С. 12-21. 2.355. 2.356. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М.: Госюриздат, 1962. 504с. 2.357. 2.358. Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовного процесса: Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. М.: Госюриздат, 1957. 840 с. 2.359. 2.360. Чувилев А. Применение конституционных норм в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. -1994. - №2 - С.5-7. 2.361. 2.362. Чувилев А., Лобанов А. “Плоды отравленного дерева” // Российская юстиция. - 1996. - № 11. - С.47-49. 2.363.

269

2.344. Шейфер Л.С. Ведение протокола судебного заседания как гарантия прав участников процесса // Адвокатура и современность М.: Наука. 1987. С.101-104. 2.345. 2.346. Шейфер С.А. Доказательственные аспекты Закона об оперативно- розыскной деятельности // Государство и право. - 1994. - №1.-С.94-101. 2.347. 2.348. Шейфер С.А. Нормативное обеспечение прав участников следственного действия // Гарантии прав личности в социалистическом уголовном процессе Ярославль: Изд-во Ярославского гос. ун-та. 1977. С.25-31 2.349. 2.350. Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе // Государство и право. - 1996. - № 9.- С.60-67. 2.351. 2.352. Шейфер С.А. Проблема повышения качества следственной деятельности в условиях перестройки // Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно-правовой реформы. Ижевск: Изд-во Удмуртского ун-та. 1989. С. 90-94. 2.353. 2.354. Шейфер С.А. Проблемы правовой регламентации доказывания в уголовно-процессуальном законодательстве // Государство и 2.355. ‘ право. 1995. - № 10. - С.97-103.

2.350. Шейфер С.А. Следственные ошибки: понятие, классификация и взаимосвязь // Реализация уголовной ответственности: уголовно- правовые и процессуальные проблемы. Куйбышев: Изд-во Куйбышевского университета. 1987. С. 137-146. 2.351. 2.352. Шейфер С.А. Система следственных действий как процессуальная категория // Категориальный аппарат уголовного права и процесса. Ярославль: Изд-во Ярославль. 1993. С.57-67. 2.353. 2.354. Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М.: Юрид. лит., 1981. 128с. 2.355. 2.356. Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: Методологические и правовые проблемы. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та. 1986. 171 с. 2.357. 2.358. Шейфер С. А. Структура и общая характеристика следственных ошибок // Вопросы укрепления законности и устранения следственных ошибок в уголовном судопроизводстве. М., 1988. С. 18-28. 2.359. 2.355 Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М.: ВЮЗИ. 1972. 132с.

2.356. Шейфер С.А. Условия допустимости фактических данных, полученных. при осуществлении оперативно-розыскной деятельности органами дознания // Актуальные проблемы борьбы с преступностью. Екатеринбург: Изд-во Свердловского юридического ин-та. 1992. С. 191- 194. 2.357. 2.358. Шейфер С.А., Исмакаев Л.П. Предустановленная оценка доказательств как источник ошибок // Принцип справедливости 2.359.

270

при осуществлении правосудия. Калининград .1989. С. 31-39.

2.358. Шейфер С.А.., Лазарева В.А. Следственные ошибки, влекущие за собой нарушение права обвиняемого на защиту // Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. Свердловск: Изд-во Свердловского юридич.ин-та.1989. С.29-35. 2.359. 2.360. Шейфер С.А, Лазарева В.А., Исмакаев Л.П. Следственные ошибки и их причины // Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности при расследовании преступлений органами внутренних дел. Киев: НИиРИО КВШ МВД СССР . 1988. С.118-126. 2.361. 2.362. Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. Минск: Изд-во БГУ. 1970г. 76 с. 2.363. 2.364. Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск: Изд-во БГУ. 1974. 143 с. 2.365. 2.366. Шумилин С.Ф. К вопросу об основаниях направления уголовных дел на дополнительное расследование в стадии предания суду // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1984. С. 35-45. 2.367. 2.368. Шурыгин А. Новой форме судопроизводства - три года //Российская юстиция. 1996. - № 12. - С. 1. 2.369. 2.370. Щадин Ю. Нужен ли институт дополнительного расследования ? // Законность. - 1995. - № 10. - С.31-33. 2.371. 2.372. Эбзеев Б., Радченко В. Прямое действие Конституции // Российская юстиция. - 1994. - №7. -С.7-9. 2.373. 2.374. Эйсман А.А. Проблема процессуальной регламентации деятельности следственных бригад // Правоведение. - 1991. - № I. - С.62- 63. 2.375. 2.367. Эйсман А.А. Структура и логические свойства норм, регулирующих собирание доказательств на предварительном следствии // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.25. М.: Юрид. лит.,С.105-126.

2.368. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.: Изд-во ЛГУ. 1976. 143с. 2.369. 2.370. Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок . М.: Наука. 1975. Ч. 1 . 298 с. 2.371. 2.372. Эффективность правосудия и проблема устранения судебных ошибок . М.: Наука. 1975. Ч. 2 . 300с. 2.373. 2.374. Явич Л. С. Общая теория права. Л.: Изд-во ЛГУ. 1976. 288 с. 2.375. 2.376. Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М.: Юрид. лит., 1981. 144с. 2.377. 2.378. Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань: Изд-во Казанск.ун-та. 1985. 126с. 2.379. 2.380. Gieger Т. Vorstudien zu einer Sociologie des Rechts. 2 ed. Neuwid am 2.381.

271

Rhein - Berlin, Luchterhand. 1970. 479 s.

Kalinowski S.Postepowanie karne.Zarys czesci ogolnei.Warszawa,1966.

315p.

  1. Материалы практики

Архив Кировского и Фрунзенского районных судов Ярославской

области.

Архив Нижегородского областного суда.

Архив Ярославского областного суда.

Бюллетень Верховного суда РСФСР (РФ).

Бюллетень Верховного Суда СССР.