lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Чегодаева, Светлана Сергеевна. - Криминалистическое исследование улик поведения: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2000 159 с. РГБ ОД, 61:01-12/127-X

Posted in:

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИИ

На правах рукописи

ЧЕГО ДАЕВА Светлана Сергеевна

КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ УЛИК

ПОВЕДЕНИЯ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика; тео- рия оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

научный руководитель -Заслуженный деятель науки РФ доктор юридических наук, профессор Р.С. Белкин

C.1*J-

Москва-2000

2

Содержание.

Введение

Глава 1. Понятие улик поведения и их место в системе доказательств по уголовным делам 9

  1. Понятие улик поведения. 9
  2. Классификация улик поведения. 23
  3. Улики поведения, их криминалистическое значение и место в системе доказательств по уголовному делу 48
  4. Глава 2. Формы и методы криминалистического исследования

улик поведения 73

  1. Исследование уликового значения действия и бездействия. 73
  2. Улики состояния, их исследование и доказательственное значение 103
  3. Методы криминалистического исследования улик пове дения 119

Заключение. 147

Список литературы. 150

Приложения. 157

3

ВВЕДЕНИЕ.

Актуальность темы исследования. За последние годы теория доказательств пополнилась многоплановыми исследованиями. Одна- ко, в ней остаются проблемы, требующие более глубокого изучения. К числу таковых относится проблема улик поведения. В процессуаль- ных работах, где улики поведения в лучшем случае рассматривались как косвенные доказательства, об их криминалистическом исследова- нии практически не упоминается. Исключение представляет моно- графия А.А.Хмырова “Косвенные доказательства”. Автор попутно с основным изложением уделял некоторое внимание криминалистиче- ским аспектам улик поведения. Между тем исследование криминали- стических аспектов улик поведения позволяет определить ситуации, когда улики поведения могут играть роль косвенных доказательств, а содержащаяся в них информация сможет включаться в систему доказательств по уголовному делу. Подобное расширение доказательственной базы по уголовным делам должно способствовать не только повышению эффективности расследования, но и позволит точнее определять степень участия виновного в совершении преступления, что особенно важно при расследовании групповых, а тем более организованных преступлений.

Отдельные аспекты улик поведения рассматривались Р.С. Бел- киным, А.И. Винбергом, М.М. Гродзинским, А.И. Ковалевым, Г.М. Миньковским, Г.Н. Мудьюгиным, Р.Д. Рахуновым, М.С. Строгови- чем, А.С. Шейфером, А.А. Эйсманом и А.Е. Ямпольским. Указанные авторы при изучении улик поведения в связи с другими проблемами

4

не ставили перед собой цели их всестороннего криминалистического исследования. Многие вопросы, связанные с этим видом косвенных доказательств, до сих пор остаются не изученными. Неоправданно мало внимания уделено их тактическому и процессуальному значению, а также их месту и роли в системе доказательств. Потребность в теоретической обоснованности указанных и некоторых других вопросов, связанных с уликами поведения, а также их несомненное значение для практической деятельности органов расследования обусловили выбор темы диссертационного исследования.

Цель и задачи исследования. Цель диссертационного исследования заключается в более глубокой разработке сущности и роли улик поведения в системе судебных доказательств, и выработке на их ос- нове рекомендаций работникам органов предварительного расследования по использованию этих доказательств для раскрытия и расследования преступлений, изобличении лиц, виновных в их совершении.

Указанная цель предопределила постановку и решение следующих задач:

-раскрыть сущность и сформулировать понятие улик поведения;

-разработать классификацию улик поведения;

-определить место улик поведения в системе доказательств;

-изучить формы и методы исследования улик поведения;

-выработать предложения по выявлению, собиранию, исследованию и оценке улик поведения.

Объект исследования. Объектом исследования являются косвенные доказательства и их разновидность - улики поведения в системе средств доказывания, а также следственная и судебная практика,

5

ошибки, допускаемые субъектами доказывания при использовании доказательств.

Предметом исследования являются закономерности выявления, исследования и использования улик поведения, как разновидности косвенных доказательств, в деятельности по раскрытию и расследо- ванию преступлений.

Методологическую основу исследования составляют положения материалистической диалектики. Изучена и критически осмыслена в аспекте рассматриваемых вопросов литература по криминалистике, уголовно-процессуальному праву, философии, логике и теории оперативно-розыскной деятельности. Для решения поставленной задачи использовались следующие методы: теоретического анализа, как единства логического и исторического; моделирования; анкетирования и др.

Выводы и предложения, содержащиеся в диссертации, основаны на нормах Конституции РФ, уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Обстоятельному анализу подверглась следственная и судебная практика.

Эмпирическую базу исследования составили данные, полученные в результате изучения и обобщения 548 уголовных дел, рассмот- ренных судами г. Москвы в 1998-99 годах. Кроме того, были обрабо- таны данные, полученные в ходе анкетирования 145 следственных и оперативных работников органов внутренних дел из разных регионов России.

Научная новизна исследования. Пилотажные исследования про- блемы позволяют по новому сформулировать понятие улик поведе-

6

ния, их классификацию, определить ситуационную зависимость их доказательственного значения, смоделировать системы доказательств, в которых улики поведения займут значимое место и станут эффективным средством доказывания истины. В литературе советского периода сложилось негативное отношение к инструментальным методам диагностики состояний проходящих по делу лиц, могущих иметь уликовое значение. Между тем в последнее время, хотя и медленно, взгляды на полиграфические методы и их использование в оперативно-розыскной и следственной практике начинают меняться. Это открывает новые, ранее не исследованные возможности в области использования улик поведения, которые рассматриваются в диссертации. Научная новизна диссертации выражается также в том, что это первое монографическое исследование проблемы улик поведения комплексного - процессуального, криминалистического и в известной степени оперативно - розыскного характера. Положения, выносимые на защиту:

  1. понятие улик поведения, как реально существующих опера- циональных, поведенческих и эмоциональных актов причастных к расследованию преступления лиц;
  2. классификация улик поведения, отражающая процессуальный, криминалистический и розыскной аспекты их рассмотрения;
  3. процессуальная природа улик поведения как косвенных дока- зательств, место их в системе доказательств по делу, формы сочета- ния улик поведения с иными доказательствами;
  4. понятие и содержание исследования улик поведения, критерии оценки их доказательственного значения; использование улик по-

7

ведения как источников ориентирующей информации в случаях, когда они не могут быть признаны доказательствами по делу;

  1. специфика применения общенаучных методов познания при исследовании улик поведения;
  2. предложения по собиранию, исследованию, оценке и исполь- зованию в доказывании улик поведения; практические рекомендации субъектам доказывания по оперированию уликами поведения в процессе установления истины по делу.
  3. Апробация результатов исследования и внедрение их в практику. Результаты исследования докладывались на научно- практических семинарах, криминалистических чтениях и заседаниях кафедр криминалистики Юридических институтов МВД РФ в г. Москве, г. Нижнем Новгороде и г. Туле, кафедры управления органами расследования преступлений Академии управления МВД РФ, а также на занятиях по служебной подготовке в ряде практических органов внутренних дел ГУВД Москвы и Московской области, УВД Нижегородской области.

Основные положения диссертации отражены в пяти публикациях по теме исследования.

Структура и объем исследования. Структура диссертации обу- словлена целью, задачами и логикой исследования. Диссертация изложена на iSS_ страницах и состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и приложения.

8

Глава I. ПОНЯТИЕ УЛИК ПОВЕДЕНИЯ И ИХ МЕСТО В СИСТЕМЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

1.1. Понятие улик поведения

В юридической литературе неоднократно подчеркивалась необ ходимость изучения поведения участников уголовного процесса не только при назначении наказания, но и на других стадиях процесса, а также обсуждался вопрос о возможности использования поведенче ских характеристик в качестве доказательств. “В настоящее время, - как правильно заметил Ф.В. Глазырин, - в правовых науках отчетливо складываются следующие виды изучения личности правонарушителя: Ф криминологический, уголовно-правовой, уголовно-процессуальный,

судебно-психологический, пенитенциарный и криминалистический. Все они составляют целое - правовое исследование личности”.1 Мы же остановимся в рамках нашего исследования на изучении проблемы улик поведения в уголовно- процессуальном и криминалистическом аспектах.

По сложившейся традиции под уликами поведения понимается главным образом уликовое значение некоторых действий (бездействия) или состояния подследственного при производстве с его участием тех или иных следственных действий или оперативно-розыскных

1 Глазырин Ф.В. Криминалистическое исследование личности обвиняемого. - Автореф…. докт. юрид. наук, - Свердловск, 1973, с.5.

9

мероприятий. Именно так толкуется зачастую изменение состояния допрашиваемого подозреваемого или обвиняемого при постановке вопросов изобличающего характера или уличающих его во лжи. Явные признаки эмоционального возбуждения, выражающиеся при этом в наблюдаемых следователем или оперативным сотрудником измене- ниях функционального состояния допрашиваемого, его непроизволь- ных реакциях и т.п. как правило и трактуются как улики поведения. Иногда к числу последних причисляют некоторые поведенческие акты, например, уклонение от явки к следователю или выезд с постоянного места жительства под благовидным предлогом и т.п.

Еще в главе VIII древнеиндийских Законов Ману (2 в. до н.э.) говорится: “Внутреннее настроение людей надо узнавать по внешним признакам: по звукам (голоса), цвету (лица), движениям, глазам и жестам”, и далее “по выражению лица, по движениям, походке, жес- там, речи, по изменению (выражению) глаз и лица улавливается со- кровенная мысль”2. Великий таджикский врач и ученый Абу Али Ибн- Сина (Авиценна), описывая в 1020 году методику выяснения у влюбленного юноши имени и местонахождения его возлюбленной, используя частоту ударов пульса при повторении различных женских имен в сочетании с названием улиц и домов, отмечал, что прерыви- стость ударов пульса и его колебания являются свидетельством уста- новления предмета любви юноши3. На этих же данных основан прин-

2 Законы Ману, - М., 1960. (Перевод с санскрита), с. 148-149.

3 Психология и космос. -М., 1968, с. 1320-133.

10

цип работы полиграфа, идея которого была предложена в конце 20-х годов XX столетия советским ученым А.Р. Лурия4.

Первые работы, посвященные вопросам использования улик поведения в уголовном судопроизводстве, насколько нам удалось проследить, относятся к XVI веку. Основное внимание этой проблематике тогда и вплоть до конца XIX века было уделено со стороны ученых- процессуалистов. К середине XIX века считалось, что теория улик является одной из наиболее разработанных процессуальных теорий5. Несмотря на это утверждение она страдала целым рядом ошибочных положений что, естественно, не осталось без внимания ученых криминалистов и процессуалистов, которые попытались разрешить эти вопросы. Первая половина XX века ознаменовалась выходом в свет целого ряда работ6. Занимая различные позиции относительно таких проблемных вопросов, как например, влияние количества улик на результаты доказательств, практически все авторы сходи-

4 Лурия А.Р. Психология в определении следов преступления // Науч ное слово. 1927. № 3, с. 79; он же. Экспериментальная психология в судебно-следственном деле // Право. 1928. № 2.

5 См., напр., Жиряев А. Теория улик. 1855; Бентам И. О судебных до казательствах. -Киев, 1876; Уильз У. Опыт теории косвенных улик. - М., 1864; Руководство по судебному процессу. -СПб, 1886 и др.

6 Познышев СВ. Косвенные улики и их значение при расследовании преступлений. / Ученые записки ВИЮН. Вып. II, 1941; Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе / Ученые труды ВИЮН,. Вып. VII. -М., 1945; Вышинский А.Я. Теория судебных дока зательств в советском праве. -М., 1946; Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. - М., 1955; Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. -М., 1956; Шаламов М.П. Теория улик. -М., 1960 и др.

11

лись в одном: улики поведения есть разновидность косвенных доказательств. Однако, говоря об уликах поведения как о косвенных доказательствах, служащих средством опосредованной связи с предметом доказывания, одни авторы понимали под уликами данные о поведении в широком смысле, включая и поведение обвиняемого на допросе, другие же ограничивались лишь такими данными, как заведомая ложность показаний, фальсификация других доказательств, уничтожение или сокрытие обвиняемым предметов преступного посягатель- ства, отказ при обыске у обвиняемого от добровольной выдачи отыскиваемой вещи и т.п. К представителям первой группы ученых можно отнести А.В. Дулова, В.Л., Васильева, И.Д. Перлова, М.Е. Евгенье-ва и др. Так, по мнению А.В. Дулова “реакция обвиняемого на предъявленную ему информацию позволяет сделать вывод о его действительном отношении к определенным событиям, фактам… “7. Как бы раскрывая сущность позиции А.В. Дулова, В.Л. Васильев пишет: “Мимика … есть органический сплав биологического и социального. … На следствии особенно большое значение приобретает познание произвольных и непроизвольных компонентов мимики. К последним относятся такие компоненты, которые, не подчиняясь волевому управлению, как бы открывают душу личности перед ее собеседником”8. Такой же позиции придерживается И.Д. Перлов, считающий, что “наблюдение за живым человеком в ходе допроса очень важно, так как манера держать себя при даче показаний имеет известное значение при оценке доказательств по делу, поведение подсудимого мо-

7 Дулов А.В. Судебная психология. - Минск, 1975. С.322.

12

жет быть учтено судом при оценке собранных и проверенных доказательств, но оно не может заменить сами доказательства”9. Несколько шире трактует восприятие следователем внешнего вида, движений, действий, поступков и в целом деятельности участника следственного действия при допросе В.В. Корузина. По ее мнению такое наблюдение позволяет следователю проникать во внутреннее психологическое состояние допрашиваемого, познавать убеждения, потребности, интересы, чувства, характер, способности личности10.

Последнее утверждение, на наш взгляд, является сомнительным. Вряд ли простое наблюдение следователя позволит ему проник- нуть во внутреннее психологическое состояние допрашиваемого и уж тем более досконально познать убеждения, потребности, интересы, способности личности. Думается, что достижение подобного результата под силу лишь следователям, имеющим соответствующую подготовку в области психологии человека и юридической психологии в частности, и обладающим определенными практическими навыками в этой области деятельности да и то лишь в случае многократных контактов с допрашиваемым.

Представители второй группы ученых - А.И. Винберг, Г.М. Миньковский, Р.Д. Рахунов, А.И. Трусов, Р.С. Белкин и др. По их мнению к косвенным доказательствам кроме перечисленных можно

8 Васильев В.Л. Юридическая психология. - СПб, 1997. С. 487- 488.

9 Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. - М, 1955, с. 181.

10 Корузина В.В. Тактика использования поведенческих характери стик участников уголовного процесса в ходе следственных действий. Дисс. … канд. юрид. наук. - СПб, 1998, с. 151.

13

отнести такие данные о поведении обвиняемого, полученные в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, как “данные о таком поведении обвиняемого, которые свидетельствуют о знании им определенных обстоятельств расследуемого деяния”, “данные о том, что тот или иной предмет хранится в необычном месте или в тайнике”, “данные о попытках обвиняемого уничтожить или спрятать в ходе обыска или осмотра определенные предметы и документы”, “данные, свидетельствующие о преднамеренном уклонении обвиняемого от явки к следователю или в суд”. Такие же данные о поведении, как “наличие или отсутствие признаков смущения, волнения, страха; пассивное отношение к ведущемуся следствию или, наоборот, явный интерес к его результатам; отказ от дачи показаний и т.д. … не могут рассматриваться ни как прямые, ни как косвенные доказательства”11. Точка зрения этих ученых по данному вопросу нам представляется более правильной.

Действительно, говоря об уликах поведения, нельзя с опреде- ленностью утверждать, что биологические или поведенческие изменения есть результат установления факта причастности участника следственного действия к тому или иному обстоятельству расследуемого события преступления. Не всегда перемена внешнего облика подозреваемого, свидетеля, потерпевшего является “лакмусовой бумажкой”, позволяющей с уверенностью констатировать, что данные перемены напрямую связаны с той или иной деятельностью следователя в процессе проведения им следственных действий и, в конечном

11 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Указ. раб., с. 58- 59.

14

счете, с событием преступления. Такие изменения могут быть резуль- татом:

  • воссоздаваемой следователем ситуации (наводящие вопросы, использование в качестве уличающих доказательств установленных фактических данных и т.п.), связанной с событием преступления;
  • возникновения у участника следственного действия ассоциаций, связанных с определенными событиями, не имеющими отношения к событию преступления, но значимыми для последнего;
  • биологических свойств личности (краснеть, покрываться пятнами, заикаться и т.п. при разговоре женщины с мужчиной - следователем);
  • наличия у участника следственного действия какого-либо пси- хического заболевания;
  • намеренного изменения участником процесса своего поведения с целью скрыть определенные факты, прямо или косвенно связанные с событием преступления.
  • Кроме перечисленных выше психофизиологических реакций участников процесса такие действия и бездействия как, например, неявка по вызову к следователю, отказ от дачи показаний, отъезд из города или перемена места жительства также, на наш взгляд, не яв- ляются доказательствами того, что данное лицо причастно к престу- плению. И здесь мы согласны с мнением Г.Н. Мудьюгина, считаю- щего, что “от доказательств поведения следует отличать поведение обвиняемого, имеющее лишь криминалистическое значение, а имен- но: умолчание обвиняемого о изобличающих его обстоятельствах, от- каз давать показания или отвечать на отдельные вопросы, а также

15

психофизиологические реакции на те или иные процессуальные дей- ствия. Некоторые из этих обстоятельств могут использоваться следо- вателем как основания для выдвижения версии, но, безусловно, не могут рассматриваться как доказательственные факты. В частности, расценивать молчание обвиняемого как доказательство виновности означало бы косвенно принуждать его к даче показаний”.12 Другими словами, подобные изменения поведения могут служить основанием лишь для выдвижения версии. Так считают и 92% опрошенных нами оперативных сотрудников и следователей МВД.

Понятно, что перечисленные критерии обусловлены, в первую очередь, психологией личности, ее биологическими, социальными особенностями, объемом и качеством имеющихся знаний, навыков, умений, привычек, а также особенностями отдельных психологиче- ских процессов личности13.

Есть и третья, немногочисленная, группа ученых, по мнению которых улики поведения служат основанием для подозрения в причастности к преступлению. Так, по мнению А.А. Хмырова, “то обстоятельство, что обвиняемый волнуется, отвечая на определенные вопросы, не может сразу подыскать ответ на них, изменяет тон своих показаний и т.п., может служить лишь своеобразным индикатором, помогающим следователю и суду избрать правильную тактику допроса направление дальнейших поисков, но рассматриваться как доказа-

12 Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств по делам, возбужденным в связи с исчезновением потерпевшего. Автореф. дисс… канд. юрид. наук, -М, 1962, с.15.

16

тельство такое поведение не может”14. Эту точку зрения разделяют 44% опрошенных.

Что же включают в себя понятия “улики” и “улики поведения”? Всякое ли поведение может считаться уликовым?

По мнению составителей Малой советской энциклопедии, улики это “факты (обстоятельства), косвенно свидетельствующие о наличии в действиях обвиняемого состава преступления и служащие одним из видов судебных доказательств”15. Согласно Советскому эн- циклопедическому и Юридическому энциклопедическому словарям “улики” - синоним “доказательства”. Последние же есть “фактические данные (сведения) об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного или гражданского дела, полученные и закрепленные в материалах дела в установленном законом порядке”16. Причем, говоря об уликах как о доказательствах, авторы имеют в виду как прямые, так и косвенные доказательства. Попутно заметим, что практически все ученые, в той или иной степени занимающиеся проблемой доказательств, делят их на прямые и косвенные17, определяя прямые доказательства как доказательства, которые “непосредственно устанавливают факты, дающие основание для вы-

13 Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе рас следования, -М., 1971, с. 9.

14 Хмыров А.А. Косвенные доказательства, - М., 1979, с. 82.

15 Малая советская энциклопедия // Под ред. Б.А. Введенского. Третье издание, - М., 1960, с. 738.

16 Юридический энциклопедический словарь, - М., 1984, с. 92; Совет ский энциклопедический словарь, - М., 1980, с. 408.

17

вода о виновности либо невиновности лица в совершении преступле- ния, иначе говоря, прямо относятся к подлежащему доказыванию главному факту. Косвенные доказательства - это те, которые прямо и непосредственно главного факта не доказывают, а устанавливают лишь различные частные обстоятельства, отношение которых к делу не очевидно и может быть выявлено лишь посредством тщательного анализа их природы и существа и сопоставления с другими такими же обстоятельствами”18.

Ряд ученых считают, что в качестве улик поведения вообще могут рассматриваться только данные о виновной осведомленности19. Так, например, А.И. Ковалев понимает под уликами поведения “косвенные доказательства, вытекающие из поведения (действия или бездействия) совершивших преступление либо причастных к преступлению лиц.”20. Практически такой же точки зрения с некоторыми изменениями придерживается А.А. Хмыров считающий, что “правильной представляется позиция тех, кто определяет “улики поведения” как действия (или бездействие) обвиняемого, которые, не входя в состав преступления, могут быть причинно связаны с его со-

Мы не будем здесь останавливаться на проблеме классификации доказательств, предполагая вернуться к ней при рассмотрении вопроса классификации улик поведения.

18 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказа- тельства в советском уголовном процессе, - М, 1956, с. 7. 19. Теория доказательств в советском уголовном процессе, - М., 1973, с. 275.

20 Ковалев А.И. Улики поведения и планирование следствия. // Во- просы правоведения . Вып. 5, - Новосибирск, 1970, с. 186.

18

вершением” . То же самое об уликах поведения говорит и М.М. Гродзинский, определяя их “как устанавливаемые посредством раз- личных источников доказательств факты, каждый из которых допус- кает предположение о причинной связи с преступлением и которые в совокупности своей служат косвенными доказательствами события преступления и виновности обвиняемого”22. К виновной осведомлен- ности фактически сводят улики поведения 37% опрошенных.

Несколько иной позиции придерживается Р.С. Белкин утверждая, что улики есть “косвенные доказательства, устанавливающие промежуточные доказательственные факты”23.

Приведенные определения свидетельствуют о том, что улики поведения являются лишь косвенными доказательствами, но от этого они не теряют своего значения, так как нередко преступления рассле- дуются на основе только косвенных доказательств (например, отрав- ление или преступление, связанное с исчезновением трупа). Кроме того, при расследовании преступлений по “горячим следам”, если личность преступника не установлена, на основании косвенных улик, в том числе улик поведения лица, подозреваемого в совершении пре- ступления, следователь может значительно сузить круг поиска пре- ступника. Например, на основании исследования найденных частей трупа и установлении того, что он расчленен по правилам исследова- ния трупов, можно сделать вывод, что тот, кто его расчленил, хорошо

Хмыров А.А. Указ. раб., с. 83.

Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе, - М., 1944, с. 79. 23 Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. - М., 1997, с. 236.

19

знаком с анатомией; также на преступника может указывать и распо- ложение ран на трупе и характер их нанесения24.

На основе действий уликового характера можно установить субъекта, субъективную и объективную стороны состава преступления. По поведению человека можно судить о том, как он относится к определенным событиям и фактам, на основе чего следователь может построить версию о субъективной стороне состава преступления. М.Г. Коршик и С.С. Степичев по этому поводу пишут, что “изучение личных качеств и психических черт обвиняемого поможет следователю не только максимально полно охарактеризовать обвиняемого, но и глубже разобраться в причинах преступного деяния, установить субъективную сторону состава преступления и прежде всего его мотивы”25.

В качестве косвенного доказательства могут быть использованы конкретные данные о преступнике, его привычках, навыках, характере, темпераменте, которые в некоторых ситуациях могут выступать как улики поведения. Так, маловероятно, что лицо, которое по показаниям многих свидетелей было малодушным, трусливым, боялось самостоятельно принимать решения, могло быть организатором и руководителем бандитской группировки.

К косвенным доказательствам могут быть отнесены также данные о физических качествах преступника. Об использовании физиче-

Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. - М., 1971. С. 50.

25 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого // Социалистическая законность. 1961. N 6, с. 36.

20

ских данных как косвенных доказательств (но не как улик поведения) говорят некоторые ученые, отмечая, что “для доказывания объективной стороны преступления могут быть использованы некоторые данные о физических свойствах обвиняемого, (например, в случае преступления, совершение которого требует значительной физической силы), о состоянии его здоровья (например, по делу о заражении венерической болезнью)*“26. Так, по материалам уголовного дела по факту кражи автодеталей с завода в г. Н.Новгороде при выезде с завода была задержана автомашина с похищенными автодеталями. При допросе водителя машины, худощавого 18-ти летнего подростка А., он сознался в краже и дал показания, что в течение одной ночи один загрузил машину автодеталями. Учитывая физические данные задержанного, а детали были очень громоздкими и тяжелыми, и его поведение при допросе, выражавшееся в том, что А. “прятал глаза”, говорил неуверенно, подбирая слова, следователь усомнился в правдивости показаний А. и выдвинул версию: водитель А. был не в состоянии один загрузить машину, а, следовательно, он просто укрывает сообщников. Эта версия подтвердилась в ходе дальнейшего расследования. При производстве следственного эксперимента А. не смог один загрузить машину, после чего был вынужден выдать соучастников преступления.

Коршик М.Г., Ларин A.M., Степичев С.С. Доказательственное зна- чение данных характеризующих личность обвиняемого. // Советское государство и право, 1966, № 6, с.100.

21

Приведенный пример наглядно показывает, что физические данные являются косвенными доказательствами причастности и носят (или не носят) уликовый характер в зависимости от различных ситуаций, но, не смотря на это, уликами поведения не являются. Ошибочность же отнесения некоторыми авторами физических данных к уликам поведения становится очевидной уже при сравнении понятия “поведение” и “физические данные”.

Поведение - это “система взаимосвязанных реакций, осуществляемых живыми организмами для приспособления к среде”27, это действия, в то время как физические данные - это совокупность морфологических и функциональных свойств организма, обусловленных биологическими и социальными факторами28. Эти косвенные доказа- тельства лишь в совокупности с другими доказательствами, в данном случае с уликами поведения, позволили следователю выдвинуть пра- вильную версию и в результате раскрыть преступление.

При решении вопроса, мог ли совершить обвиняемый приписываемые ему действия, немаловажное значение имеют сведения о его производственных навыках, профессии (например, квалификация ав- тогенщика по делу о взломе сейфа, познания в анатомии по делу об убийстве с расчленением трупа).29 Такого же мнения придерживается и А.Н. Васильев, утверждая, что “версии о субъекте преступления мо- гут быть персонального характера, когда есть основание предполагать виновность определенного лица, или общего характера о лице,

27 Советский энциклопедический словарь -М., 1980, с. 1029.

2g Там же, с. 1422.

29 Коршик М.Г., Ларин A.M., Степичев С.С. Указ. раб., с. 100.

22

имеющем тот или иной интерес в совершенном преступлении или об- ладающем конкретными свойствами - профессиональными навыками, физической силой, привычками, ростом, размером носимой обуви, рисунком папиллярных линий на руках и т.д. По этим данным объек- тивной картины преступления, по их комплексу в процессе проверки версии может вырисовываться постепенно круг лиц, среди которых находится виновный, сначала широкий, затем более узкий вплоть до появления конкретного лица, на котором и сосредотачивается про- верка”.30 Аналогичную позицию заняли 43% наших респондентов.

Совершенно справедливо, на наш взгляд, отмечают Б. Корсаков и А. Любавин, что “обстоятельства, характеризующие личность обви- няемого, должны тщательно исследоваться в качестве самостоятель- ного элемента предмета доказывания. Нельзя согласиться с попытками некоторых процессуалистов растворить их среди признаков состава преступления, среди смягчающих и отягчающих вину обстоятельств. По нашему мнению, утверждение Г. Миньковского, что методически неверно выделять обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, в особую группу, ошибочно”31.

На основе улик поведения в совокупности с другими прямыми или косвенными доказательствами может быть сделан вывод о прича- стности или непричастности лица к преступлению, о виновности или невиновности обвиняемого, поскольку улики поведения могут дать основание для установления причинной связи между ними и преступ-

Васильев А.Н. Следственная тактика -М., 1976, с. 62. 31 Корсаков Б., Любавин А. Исследование личности обвиняемого // Социалистическая законность, 1959, N 2, с. 22.

23

лением. Например, угроза убийством может быть уликой, т.к. отражает плохое отношение обвиняемого к потерпевшему, что может явиться мотивом для совершения преступления. Приобретение подоз- реваемым или обвиняемым холодного или огнестрельного оружия, также может быть уликой, поскольку оно могло быть приобретено с целью совершения преступного деяния.

Таким образом, фактические данные, играющие роль косвенных доказательств, могут в то же время выступать и как улики поведения, хотя и не всегда. Анализируя взгляды ученых на эту проблематику и основываясь на своем практическом опыте работы следователем, мы пришли к выводу, что, во-первых, не всякое поведение является уликовым, а во-вторых, улики поведения - это действие или без- действие, виновная осведомленность субъекта о расследуемом пре- ступлении в целом либо о некоторых его этапах, такие данные о по- ведении субъекта, которые могут установить причинную связь между ним и преступлением.

1.2. Классификация улик поведения.

Прежде, чем перейти к рассмотрению классификации улик поведения, целесообразно рассмотреть - в контексте нашей работы - вопрос о значении и роли для процесса доказывания классификации до- казательств.

В “Логическом словаре” Н.И. Кондакова мы читаем: “Классификация - распределение предметов какого-либо рода на классы согласно наиболее существенным признакам, присущим

24

предметам данного рода и отличающим их от предметов других ро- дов, при этом каждый класс занимает в получившейся системе опре- деленное постоянное место и, в свою очередь, делится на подклассы”32. Классификация служит целям упорядочения процесса познания, систематизации знаний, позволяет предвидеть еще непознанное.

Составление классификаций происходит по 4 основным правилам деления объема понятия, т. е. мыслительной операции, в результате которой раскрывается объем понятия. На основании существенности и несущественности признаков объектов классификации разделяют на естественные и искусственные.

Одним из видов деления объема понятия является дихотомическое деление, т. е. деление объема понятия на два противоречащих (производных) класса, где один класс “А”, а другой класс “не- А” и третьего не дано. По принципу дихотомии Н. Винер представил классификацию поведения:

Поведение

Неактивно е

Активное

Нецеленаправленно е

Целенаправленное

Без обратной связи

С обратной связью

Не предсказывающее

Предсказывающее

33

32

Конд аков Н.И. Логи чески й слова рь, - М., 1971, с. 214- 215.

25

В дальнейшем при формировании классификации улик поведения мы будем учитывать и данную классификацию.

Вопросу классификаций посвящено множество работ. В крими- налистике, как и в любой области научного знания, данной проблеме также уделено значительное внимание. По справедливому замечанию В.И. Виденина классификация в данной науке ничем не отличается по своему характеру от классификации объектов других наук, что она имеет своим логическим основанием правила и принципы деления объема понятия формальной логики, а не принципы и правила кри- миналистики34. Так, например, в криминалистической методике пред- лагались классификации по месту совершения преступления, по его последствиям, по способу, орудиям совершения преступления, по предмету преступного посягательства, по личности субъекта преступ- ления, его поведению до и после совершения преступления, по способу сокрытия следов преступления и по ряду других оснований.

К основным криминалистическим классификациям можно отнести: 1) классификации лиц (известные и неизвестные преступники); 2) классификации предметов (следов, документов, оружия, образцов для сравнительного исследования, орудий совершения преступлений, технико-криминалистических средств работы с доказательствами); 3) классификации свойств и признаков; 4) классификации действий и

Кондаков Н.И. Там же, с. 137. 34 Видении В.И. Некоторые черты понятия классификации как средства познания в советской криминалистике // Сб. статей адъюнктов и соискателей. -М., ВШ МВД СССР. 1973, с. 67. (Дается по: Белкин Р.С. Курс криминалистики. T.l. -M., 1997, с. 382).

26

процессов; 5) логико-криминалистические классификации (версий, выводов эксперта, отношений и пр.).

Кроме вышеперечисленных классификаций существуют и другие частные криминалистические классификации, но в данной работе мы не будем останавливаться на них. Подробно данные классификации рассмотрены Р.С. Белкиным в его фундаментальном труде - “Курсе 1фиминалистиюГ.35

Основываясь на том, что криминалистика вышла из уголовного процесса, можно сделать вывод, что базой для образования кримина- листических классификаций явились и философские, и уголовно- процессуальные классификации.

Говоря о классификации доказательств, Э.С. Зеликсон предлагает их деление по пяти основаниям.

  1. По предмету обвинения - на обвинительные и оправдательные;
  2. По источнику - на первоначальные и производные;
  3. По отношению к главному факту - на прямые и косвенные;
  4. По характеру запечатленной в средствах доказывания информации - на “личные” и вещественные;
  5. По способу воспроизведения сведений о фактах, имеющих значение для дела - на показания, заключения, вещественные доказательства, протоколы, документы36.
  6. Белкин Р.С. Курс криминалистики., -М, 1997 г., т. 1, с. 394 - 402. 36 Зеликсон Э.С. Классификация доказательств в советском уголовном процессе // Ученые труды Казахского государственного университета, т. 8, вып.8, - Алма-Ата, 1967, с. 218.

27

В отличие от Э.С. Зеликсона, Г.М. Миньковский видит шесть ос- нований классификации доказательств:

1) по различию видов фактических данных - на личные и веще- ственные; 2) 3) по видам источников, основанная на различии процессуальных способов собирания и закрепления доказательств; 4) 5) по источнику - на первоначальные и производные; 6) 7) по предмету обвинения - на обвинительные и оправдательные; 8) 9) по характеру связи предмета с событием преступления - на виды вещественных доказательств; 10) 6) по отношению к главному факту - на прямые и косвенные.37 Как было сказано ранее, криминалистические классификации,

как и вся криминалистическая наука, базируются, в частности, на по- ложениях науки уголовного процесса. В уголовно-процессуальной систематике существует деление доказательств на прямые и косвенные по отношению к главному факту. Данное деление является важнейшим в теоретическом и практическом отношениях видом классификации доказательств в отечественной теории судебных доказательств. А.Я. Вышинский по этому поводу писал, что “такое деление неизбежно, потому что такие доказательства имеются в жизни, в действительности, ибо имеются доказательства, прямо, непосредственно удостоверяющие искомый факт (factum probandum), и доказательства, удостоверяющие этот факт посредством других доказательств, лишь

28

косвенно относящихся к искомому факту (главному факту)38. Практи- чески такой же точки зрения придерживаются и другие ученые, счи- тающие, что “деление судебных доказательств на прямые и косвенные есть деление их на доказательства, прямо, непосредственно уста- навливающие главный факт, и доказательства, устанавливающие его посредством других фактов, лишь косвенно относящихся к главному факту.39 Другими словами - судебные доказательства - это такие фак- тические данные, которые устанавливают в предусмотренных законом процессуальных формах виновность или невиновность обвиняемого, наличие или отсутствие события преступления. Такие доказательства могут быть более или менее отдаленными относительно главного факта. Те доказательства, которые убеждают нас в наличии какого- либо факта прямо и непосредственно, являются прямыми. Косвенные доказательства, это такие факты с помощью которых, путем умозаключений, можно сделать вывод о связи этих фактов с другими, подлежащими исследованию в каком-либо конкретном деле. Об этом же еще в начале XX века писал Л.Е. Владимиров, утверждая, что “доказательством прямым называется такое, которое основывается на чувственном восприятии, непосредственном (судьи) или посредст- венном (других людей), сообщенном судье; доказательством косвен-

Теория доказательств в советском уголовном процессе, -М, 1973 г., с. 257-258.

38 Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском пра ве.-М., 1946, с. 199.

39 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Там же , с. 9.

29

ным, уликою, называют такое обстоятельство, из которого делают за- ключение к искомому факту”40.

Иногда “косвенные доказательства, содержащие (устанавливающие) обстоятельства, связанные с главным фактом через посредство других обстоятельств, называют “доказательствами доказательств”, ибо ближайшей целью оперирования ими является установление не главного факта, а других доказательственных фактов”41. Отсюда видно, что косвенные доказательства при расследовании и судебном разбирательстве используются для получения других доказательств в том числе и прямых.

Деление в литературе доказательств на косвенные и прямые осуществляется по разным основаниям: по их относимости к решению вопроса о виновности, по относимости к тому или иному элементу предмета доказывания и т.п. Так, по мнению А.Н. Трайнина, “на двух основаниях твердо покоится уголовная ответственность лица по социалистическому уголовному праву: объективной - причинной свя- зи, субъективной - виновной связи”42. Не соглашаясь с А.Н. Трайни- ным, мы считаем, что нельзя ограничивать прямые доказательства лишь доказательствами виновности, поскольку прямыми являются те доказательства, которые непосредственно относятся к любому эле- менту предмета доказывания, даже если они не дают прямого ответа

Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. - СПб, 1910, с. 122.

41 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказа тельства в советском уголовном процессе., - М., 1956, с. 37.

42 Трайнин А.Н. Состав преступления по советскому уголовному пра ву.-М., 1951, с. 133.

30

на вопрос о виновности субъекта. Что же касается второго из приве- денных нами оснований, то здесь следует, на наш взгляд, говорить не об относимости к тому или иному элементу предмета доказывания, а о характере связи доказательства с доказываемым обстоятельством.

В процессуальной теории разработано важное положение, учи- тывающее особенности косвенных доказательств, заключающееся в том, что виновность привлеченного к ответственности лица не может быть обоснована одним косвенным доказательством. Косвенные до- казательства дают возможность истолковывать различным образом устанавливаемый побочный частный факт. Поэтому, с одной стороны, нельзя на основании одной косвенной улики делать вывод о событии преступления и о виновности или невиновности привлеченного к ответственности лица, если нет других косвенных доказательств, подтверждающих данную улику, если она не находится с ними в объ- ективной связи. С другой стороны, нельзя не согласиться с мнением ряда авторов, утверждающих, что “говоря о трудностях оперирования косвенными доказательствами, надо, вместе с тем, подчеркнуть, что они преодолимы, что относительная сложность использования кос- венных доказательств вовсе не уменьшает их ценности для установят

ления истины по делу .

Достоверность косвенных доказательств должна быть проверена так же, как и достоверность прямых доказательств. Неправильно считать косвенные доказательства менее достоверными, так как данное мнение противоречит требованию установления объективной ис-

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д.Указ. раб., с. 41.

31

тины и ставит под сомнение приговоры, основанные на косвенных доказательствах. Кроме того, в различных ситуациях, в зависимости от содержания письменные документы, предметы, могущие служить средством к раскрытию преступления, а так же показания свидетелей и обвиняемых могут являться как прямыми, так и косвенными доказа- тельствами, так как различие их не в процессуальной форме их прояв- ления.

Поэтому, на наш взгляд, является неточным мнение ряда авторов, которые считают, что в отличие от прямых доказательств косвенные доказательства нужно проверять более тщательно, “необходимо выяснить не только их достоверность, но и их истинное значение, на- личие и характер связи с главным фактом”.44 По нашему мнению, и достоверность и истинное значение нужно выяснять и у косвенных и у прямых доказательств.

Как известно, на основании одного, даже прямого доказательства, нельзя с достоверностью установить виновность или невиновность подозреваемого, или наличие или отсутствие события преступления. Для такого утверждения необходима совокупность доказательств прямых или косвенных. Если свидетель дает показания о том, что видел как подозреваемый в упор выстрелил в человека, это будет прямым доказательством, но если это прямое доказательство не будет подтверждено другими доказательствами, например, заключением эксперта о том, что потерпевший был убит именно из оружия, из ко- торого стрелял подозреваемый или другими доказательствами, то оно

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д.Указ. раб., с. 79.

32

не будет полностью подтверждать виновность подозреваемого. И прямые, и, тем более, косвенные доказательства необходимо сопос- тавлять друг с другом и рассматривать в совокупности с другими до- казательствами. Обязательно следует выяснить, составляют ли они систему, гармоническое целое, а для этого их необходимо собрать во- едино и проанализировать. Только после того, как будут обнаружены связи между доказательствами и исследуемым событием, можно будет основывать на них единственно правильное предположение о ха- рактере исследуемого события и сделать правильный вывод о главном факте.

Совершенно справедливо, на наш взгляд, отмечает А.А. Хмы-ров, что “в расследовании преступлений, в установлении истины по уголовным делам косвенные доказательства имеют большое значение. Нередко они являются единственным средством установления обстоятельств преступления, но даже и тогда, когда в деле имеются прямые доказательства, их тщательная, всесторонняя и объективная проверка осуществляется, как правило, с помощью косвенных доказа-тельств .

Наряду с рассмотрением косвенных доказательств в научных трудах нередко ставился вопрос о допустимости использования для доказывания так называемых “улик поведения”. Традиционно улики поведения относят к числу косвенных доказательств. А.И. Винберг и ряд других ученых под уликами поведения подразумевают и такие

Хмыров А.А. Некоторые вопросы теории и практики применения косвенных доказательств в расследовании преступлений // Советское государство и право, - М., 1965, № 2, с. 92.

33

факты как, проявление психофизиологических реакций субъекта (смущение, волнение, страх; пассивное отношение к ведущемуся следствию или наоборот, явный интерес к его результатам; отказ от дачи показаний и т.д.)46. В этом случае нельзя с ними не согласиться в том, что такие факты не будут являться ни прямыми, ни косвенными доказательствами, так как это будет противоречить нормам законно- сти.

Классификации доказательств составляют одно из основных звеньев теории доказывания. Как уже было отмечено нами, существует множество классификаций, в том числе косвенных доказательств, по совершенно различным основаниям. Такое положение вещей вполне оправдано, поскольку классифицировать косвенные доказа- тельства по какому-либо одному основанию невозможно. Тем не ме- нее, У. Уильз, сделал попытку классифицировать косвенные доказа- тельства, к числу которых он причислял и косвенные улики, по при- роде и внутреннему убеждению. В результате он пришел к выводу, что “косвенными уликами могут считаться все поступки подсудимого, все, что бросает свет на его поведение, все действия других лиц, прикосновенных к делу, все, что доходило до ведения подсудимого и могло иметь влияние на него; его дружеские и враждебные отношения, его обещания, угрозы, правдивость его речей, лживость его оправданий, притязаний и объяснений; его наружность, тон речи, молчание на вопросы; все, что может объяснить связь между этими частностями и, наконец, каждое обстоятельство, как предшествовавшее и

Винберг А.И. и др. Указ. раб., с. 55.

34

современное преступлению, так и последовавшее за ним, - все это представляет обстоятельственные, или косвенные, улики. Эти обстоя- тельства бесконечно разнообразны и не могут быть подведены под какое-нибудь общее правило, или подчинены какой-нибудь класси- фикации”47.

Соглашаясь в основном с позицией У. Уильза, А.А. Хмыров в своих рассуждениях высказал возможность классификации отдельных групп косвенных доказательств и предложил разделить их на предметные и вспомогательные. Первые “устанавливают промежуточные факты, на основе которых затем делаются выводы о наличии или отсутствии обстоятельств, входящих в предмет доказывания”, в то время как вторые - “самостоятельного значения не имеют: они связаны с предметом доказывания через предметные доказательства*‘48. Думает- ся, что поскольку вспомогательные доказательства “самостоятельного значения не имеют”, то вряд ли стоит их причислять к числу косвенных доказательств. Наряду с данной классификацией, автором предложена и еще одна, в которой он предлагает разделить улики на четыре группы: направленные на уклонение от ответственности; свиде- тельствующие о его “виновной осведомленности”; свидетельствующие об использовании обвиняемым плодов преступления или косвенном признании им своей виновности”49. В отличие от А.А. Хмырова,

Уильз У. Опыт теории косвенных улик. -М., 1864, с. 36.

48 Хмыров А.А. К вопросу о классификации косвенных доказательств // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процес се.-М., 1981, с. 16.

49 Хмыров А.А. Косвенные доказательства. -М., 1979, с. 83.

35

Г.Н. Мудьюгин, например, предлагает выделять три вида улик пове- дения, а именно: 1) действия обвиняемого, направленные на уклоне- ние от грозящей ему ответственности; 2) проявление обвиняемым ви- новной осведомленности, т.е. знание таких обстоятельств преступле- ния, которые могли быть известны лишь виновному; 3) прочие по- ступки и высказывания обвиняемого, косвенно свидетельствующие о

50

сознании им своей виновности .

Прежде чем предложить свою классификацию улик поведения, считаем необходимым остановиться на некоторых проблемах, связан- ных с частными криминалистическими классификациями.

Как было отмечено выше, Р.С. Белкин в своей работе “Курс криминалистики”, говоря о криминалистической систематике, пред- лагает пять основных частных криминалистических классификаций: лиц, предметов, свойств и признаков, действий и процессов, логико- криминалистические классификации. В данном перечне не хватает еще одной важной, на наш взгляд, классификации, а именно класси- фикации связей и отношений. Объектами данной классификации бу- дут связи и отношения лиц, совершивших преступное деяние, а осно- вой данной классификации могут быть связи улик поведения с пред- метом доказывания, а также связи улик поведения с другими доказа- тельствами.

В свою очередь, данная классификация может являться родовым понятием для классификации улик поведения, а видовыми поня-

Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств по делам, возбужденным в связи с исчезновением потерпевшего / Автореф. … канд. юрид. наук. - М., 1962, с. 14.

36

тиями будут действия и бездействие преступника, его виновная осведомленность и данные о преступнике, его характере, свойствах и т.д.

Рассмотрим их более подробно.

Большое место среди улик поведения занимают данные о дей- ствиях обвиняемого. В их число входят действия, направленные на уклонение от ответственности, такие, как неожиданное бегство обвиняемого, или выезд под благовидным предлогом в другую местность, попытки склонить свидетелей преступления или потерпевших различными путями к даче ложных показаний в свою пользу, попытки узнать у людей, которых уже вызывали на допрос, какими сведениями обладает следствие и кто какие давал показания, попытки уничтожить изобличающие его доказательства, а также следы самого преступления, или действия, направленные на то, чтобы отвести от себя подозрение, инсценировки. Но кроме этих действий нельзя не обращать внимания на действия обвиняемого, совершенные до события преступления, такие, как, например, угрозы или слова, изобличающие преступное намерение, и другие формы обнаружения умысла, приготовление к преступлению, т. е. приобретение орудий и средств преступления, приспособление этих средств, устранение лиц, могущих помешать совершению преступления и др. Так же к уликам поведения будут относиться и такие действия обвиняемого, как пользование плодами преступления. Кроме того, нельзя не согласиться с А.А. Хмыровым, который считает, что “говоря о косвенных доказательствах этой группы, необходимо указать на косвенное признание обвиняемым своей вины. Косвенное признание своей вины может выражаться и в действиях: например, узнав о прибытии ревизоров, долж-

37

ностное лицо начинает прятать свое имущество, готовиться к бегству и т.п.”51. На уликовое значение действий обвиняемого указали 76% респондентов.

Конечно нельзя утверждать, что все приведенные выше улики поведения будут являться доказательствами, так как они могут ока- заться мнимыми в силу того, что подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления неправильно представляет себе все обстоя- тельства дела и, пытаясь избежать ответственности за преступление, которое он не совершал, скрывается от следствия или дает ложные показания, или всячески пытается отвести от себя подозрение. Одна- ко, в некоторых случаях данные действия указывают на причастность лица к совершению преступного деяния и в совокупности с другими уликами, подтверждающими их, являются косвенными доказательствами виновности этого лица. В качестве примера может послужить дело об убийстве А. Щербинской.

Семен Щербинский заявил следственным органам, что жена его Анна Щербинская уехала по неизвестным для него причинам и находилась в одно время в г. Сочи и в г. Армавире, откуда выехала на Дальний Восток. В подтверждение этого Щербинский предъявил пачку писем, якобы полученных им в разное время от жены. В ходе расследования было установлено, что Анна Щербинская была неграмотна и что письма были написаны знакомым Щербинского. Эти письма Щербинский передавал железнодорожным проводникам, которые в Сочи и в Армавире отправляли их почтой по адресу Щербинского в г.

51 Хмыров А.А. Косвенные доказательства, -М, 1946, с. 85.

38

Ростов-на-Дону. Дальнейшее расследование показало, что Щербин-ский убил свою жену и зарыл труп под полом в комнате, где стояла кровать Нестеровой - второй жены Щербинского52.

Еще одной разновидностью улик поведения является бездействие обвиняемого, заключающееся в неявке на следствие или в суд без уважительной причины, отказ объяснить обстоятельства, подавшие повод подозревать данное лицо в совершении преступления, если такое поведение не вызвано раздражением или упрямством обвиняемого. По данному вопросу мы разделяем мнение ММ. Гродзинского, который считает, что “лицо, непричастное к преступлению, естественно стремит ся выяснить истину, чтобы таким путем установить свою невиновность; напротив обвиняемый, который ставит себе целью избежать ответственности за совершенное им преступление, пы- тается в ряде случаев уклониться от следствия и суда или ввести в заблуждение судебно-следственные органы и для этого прибегает к даче ложных объяснений и представлению подложных документов, к организации лжесвидетельства. Поэтому все такие действия обвиняемого, направленные на сокрытие истины, вполне обоснованно рассматриваются обычно как одно из доказательств виновности данного лица. Но в то же время эти улики поведения, хотя бы они представлялись совершенно очевидными, не могут считаться сами по себе бесспорными и требуют на общих основаниях анализа и проверки в соответствии со всеми конкретными обстоятельствами дела, эти ули-

Аралин И. Запись в поминальной книжке. -М, 1956.

39

ки опровергающими либо, напротив, подкрепляющими и усиливаю- щими”53.

В качестве улики поведения могут выступать данные, которые фактически свидетельствуют, о так называемой “виновной осведом- ленности”, т.е. когда при отрицании своей виновности подозреваемый или обвиняемый знает о таких обстоятельствах преступного события, которые могли быть ему известны только в том случае если он при- нимал непосредственное участие в данном преступлении. Характер- ным примером такой осведомленности может явиться описанное М.П. Шаламовым дело братьев С. Впервые братья С. - близнецы Алексей и Владимир - были преданы суду по обвинению в хищении социалистической собственности в ноябре 1941 года, осуждены и приговорены к лишению свободы. В 1948 году, работая в отделе почтовых перевозок Казанской железной дороги, они совершили хищение почтовых посылок. Их в этом изобличили и предали суду. Дело должно было рассматриваться в народном суде Железнодорожного района Москвы. Мерой пресечения в отношении обвиняемых была избрана подписка о невыезде. Длительное время братьям С. удавалось затягивать рассмотрение дела в суде. Как только началось судебное заседание, они заявляли различные ходатайства об истребовании каких-либо документов, об отводе прокурора и т.д. Применялись и такие способы, как неожиданное заболевание и невозможность явиться в суд одного из подсудимых. Когда же один выздоравливал, не являл-

Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе / Уче ные труды, вып. 7, -М., 1945, с. 111.

40

ся в суд по тем или иным причинам другой, неоднократно создавая условия для того, чтобы слушание дела было отложено. Так продолжалось до момента возникновения в помещении суда Железнодорож-т

ного района Москвы пожара. Расследование этого события показало,

что пожар явился результатам умышленного поджога. В помещении суда после пожара был обнаружен труп убитого сторожа народного суда. В первые же дни следствия были установлены улики, которые приводили к реальной версии о том, что убийство сторожа и поджог здания народного суда совершены братьями С, поскольку именно они были заинтересованы в уничтожении уголовного дела по их обвинению в хищении. Никаких ценностей, принадлежащих народному суду и сторожу, похищено не было. Это было еще одним свидетельством того, что наиболее вероятной целью поджога было уничтожение судебных дел. Кроме того по показаниям свидетелей выяснилось,

«I что по просьбе Алексея С. адвокат приходил вместе с ним в канцеля-

рию суда, чтобы ознакомиться с делом, и Алексей видел, в каком шкафу народного суда хранится их дело. Именно этот шкаф больше всего и пострадал при пожаре. Причем дело С. было разорвано и почти полностью сгорело, в то время как остальные дела просто обгорели и были пригодны к слушанию. Как показал адвокат, Владимир С. не явился на встречу с ним для беседы, хотя адвокат должен был защищать его интересы в суде. Все это произошло в день накануне пожара. Секретарь народного суда показал, что пожар произошел за день до слушания дела братьев Сив назначенный на суд день явились все

,. свидетели, кроме братьев С. По делу о хищении братьями С. посылок

в качестве свидетеля в суд вызывался Л-ин. Он показал, что за три

ЮССИЯС**» 41

дня до поджога один из братьев С. спрашивал у него, знает ли он, что на 12 мая назначено слушание дела. Л-ин ответил, что знает и что ему уже надоело туда ходить. Тогда С. заявил ему, что и 12 мая суд снова не состоится. Почему суд не состоится, Л-ин у С. не спросил. Все эти сведения говорили о том, что братья С. знали о предстоящем пожаре в здании суда, однако эти улики должным образом оценены не были, а версия, которой они объяснялись не разрабатывалась. И только после того, как братьев С. задержали при совершении ими другого пре- ступления, они сознались, что и убийство сторожа и поджог судебных дел в народном суде совершили они, чтобы уйти от ответственности за ранее совершенное ими хищение54.

Уничтожение или сокрытие предметов, которые, по имеющейся версии, явились предметом преступного посягательства или орудием совершения преступления, или несут на себе следы преступления, косвенно указывает на причастность данного лица к исследуемому событию, даже если он это отрицает.

Не менее важным, на наш взгляд, видом улик поведения являются данные о преступнике, его поведении, характере, способностях, увлечениях, образовательном и культурном уровнях развития, про- фессиональных навыках, семейном положении, связях, образе жизни, прошлой судимости, а также его психические и физические данные.

По мнению ряда авторов, “глубокое изучение личности обвиняемого в уголовном процессе связано с решением ряда задач. Даже первичные следственные действия часто дают возможность судить не

Шаламов М.П. Теория улик. -М., 1960, с. 46-51.

42

только о характере совершенного преступления, но и об определен- ных чертах преступника. Мотив, способ совершения преступления, цель, время, условия и другие признаки, относящиеся к составу пре- ступления, могут указывать на профессию, возраст, склонности, при- вычки, физические и другие данные, характеризующие преступни- ка”55. С этим нельзя не согласиться, т.к. именно совокупность лично- стных качеств преступника, играет существенную роль при выборе способа совершения преступления. И наоборот, установление способа совершения преступления, дает возможность предположить, кто мог совершить данное преступление, какими качествами, способностями, навыками он обладает.

Как отмечает Ф.В. Глазырин, “зависимость между совокупностью свойств личности и ее действиями можно проиллюстрировать на примерах. В выборе лицом вида и способа совершения преступления принимает участи вся или почти вся совокупность качеств - потреб- ности, установки, интересы, профессия, возраст, знания, умения, на- выки и т.д. Так, потребность лица в алкоголе, наличие дефектов его правосознания, установки на паразитический образ жизни, ограни- ченный круг интересов могут играть существенную роль в принятии им решения совершить кражу. Профессия и определенные профес- сиональные навыки, знания, умения, физические возможности и дру- гие качества скажутся в выборе способа проникновения к месту хра-

Корсаков Б., Любавин А., Исследование личности обвиняемого. // Соц. законность. № 2,1959, с. 21.

43

нения ценностей. Жизненный опыт, навыки, умения, характерологи- ческие особенности обусловят избрание способа и места укрытия по- хищенного”56.

Таким образом, мы видим, что установление физических данных играет немаловажную роль и позволяет сузить круг подозреваемых. Также можно в некоторых случаях установить зависимость между возрастом преступника и выбором орудия преступления или приемов преступной деятельности. Если изучить способы, которыми со- вершаются те или иные преступления, то можно установить, что не- редко в их основе лежит использование лицом своих профессиональ- ных, трудовых навыков, а также то, что при совершении преступления преступниками используются те орудия и инструменты, которыми они пользуются в своей трудовой деятельности. Если же у преступника еще нет трудового, профессионального опыта (это в большей степени касается несовершеннолетних), то им используются его житейские навыки и применяются орудия или предметы, которые он использует в обиходе. Примером может послужить хищение из закрытого помещения или хранилища. Скорее всего, если преступник знаком со слесарным мастерством или оно является его профессиональным качеством, он не будет портить замок, а откроет его путем подбора ключей или при помощи своих профессиональных инструментов.

Этот пример также говорит о необходимости учета при изучении личности преступника его профессиональных навыков, поскольку

Глазырин Ф.В. Криминалистическое изучение личности обвиняе

44

нередко это также позволяет сузить круг подозреваемых и в совокуп- ности с другими доказательствами изобличить преступника. Как справедливо, на наш взгляд, отметил А.С. Кривошеее, “опыт человека складывается из имеющихся у него знаний, умений, их характера и содержания. Из всей совокупности навыков решающее значение имеют трудовые навыки человека. Очевидно, что у лиц, обладающих трудовыми навыками и находящих в сознательной трудовой деятельности источник удовлетворения жизненных потребностей, преступные проявления встречаются значительно реже, чем у лиц, не обладающих этими навыками. Различные проявления тунеядства чаще, встречаются именно у тех людей, у которых данная сторона личности менее развита”57.

В связи с этим можно с уверенностью сказать, что изучать личность обвиняемого следует со всех сторон, в различных условиях и в различных жизненных ситуациях, т.е. его поведение в семье, на работе, в кругу знакомых, в коллективе, его отношения к общественным обязанностям.

Немаловажное значение играют и волевые качества обвиняемого, которые оказывают воздействие на решение совершить преступное деяние, на участие лица в преступлении, на его роль в преступной группе, а также определяют мотивы и способы совершения преступ- ления.

мого. Автореф. … докт. юрид. наук. -Свердловск, 1973, с. 9. 57 Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе рас- следования. -М., 1971, с. 14.

45

Важно установить и темперамент человека, так как темперамент определяет деятельность, образ мыслей и действий каждого отдель- ного человека.

К сожалению, обстоятельства, которые побуждают обвиняемого совершить преступление, а также сведения, характеризующие обви- няемого, его личные качества, прошлая деятельность, отношение к окружающим чаще всего остаются вне поля зрения следователя. Хотя, изучая данные об обвиняемом, выясняя мотивы совершения пре- ступного деяния, следователь в совокупности с другими доказатель- ствами мог бы представить полную картину преступления и выявить некоторые особенности уликового поведения преступника, свидетелей, потерпевших и иных лиц, втянутых в событие преступления.

В процессе расследования нередко возникает необходимость в розыске похищенных вещей, являющихся вещественными доказательствами. В решении данного вопроса следователю может помочь установление связей подозреваемого или обвиняемого, круга его родственников, знакомых и друзей, характера отношений с ними, поскольку именно у этих лиц могут быть спрятаны похищенные вещи, ценности и деньги. Как отмечает А.А. Хмыров, “в группе “улик поведения” находятся и данные, свидетельствующие об использовании обвиняемым плодов преступления: похищенных во время преступления денег и документов, а также ценностей, нажитых в результате преступлений. Такие доказательства особенно распространены в делах о хищениях, совершаемых должностными лицами, где сведения о “жизни не по средствам” являются едва ли не наиболее распростра-

46

ненными доказательствами. Нередко с их установления и начинается расследование подобных преступлений”58.

Особое место в исследовании личности обвиняемого нужно уделять, на наш взгляд, сведениям о прошлой судимости. Конечно доказательственное значение будет иметь не сам факт судимости, а те навыки, которые проявились при совершении преступления, особенно если вновь совершенное преступление аналогично тому, за которое преступник был ранее осужден, и то в совокупности с другими дока- зательствами. Практике известно много случаев, когда преступников устанавливали по аналогии с ранее совершенными ими преступле- ниями, другими словами - по способу совершения преступления. Нельзя не согласиться с Н.Т. Ведерниковым, который считает, что “знание прежних судимостей обвиняемого позволяет судить об “опытности” преступника в совершении преступления, а установление его специальности и профессии - о том, имеет ли он соответствующие навыки, чтобы изготовить то или иное орудие преступления или обращаться с ним. В совокупности с другими, эти сведения также помогают в обнаружении вещественных доказательств и в выяснении других обстоятельств дела”59.

Все изложенное позволяет сделать следующий вывод. К уликам поведения относятся не только поведение или действия подозревае- мого или обвиняемого, но и любого другого участника расследования (например, уклонение от дачи показаний, несообщение запрашивае-

Хмыров А.А. Косвенные доказательства, -М., 1979, с. 84-85. 59 Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе рас- следования / Автореф. … канд. юрид. наук. -М., 1965, с. 14.

47

мых сведений и т.п.), а также такие действия, как симуляция болез- ненного состояния, изменение образа жизни и иные изменения со- стояния субъекта, косвенно свидетельствующие о его связи с событием преступления или его результатом и, наконец, его информированность, причем не только виновная, о расследуемом событии. Все это позволяет предложить следующую классификацию улик поведения:

  • действия или бездействия подозреваемого, обвиняемого или иных причастных к расследованию лиц;
  • состояния указанных лиц;
  • информированность как виновных в преступлении и его сокрытии, так и иных причастных к событию лиц.
  • Сказанное свидетельствует о том, что при проведении предва- рительного расследования необходимо большое внимание уделять уликам поведения, рассмотренным в нашей классификации. Анализ каждой отдельной улики в связи с противоуликами и обстоятельства- ми, данную улику усиливающими, имеет своей целью проверить сте- пень обоснованности предположения о причинной связи данного факта с исследуемым преступлением. И так как каждый из двух и бо- лее фактов рассматривается как причинно связанный с одним и тем же преступлением, то указанные факты должны быть определенным образом связаны между собой и должны находиться в определенном соответствии и взаимодействии, и в этом случае они создадут прочную доказательственную базу и помогут при расследовании преступлений, так как взаимодействие фактов, являющихся уликами по одному и тому же делу, имеет место там, где улики эти подкрепляют и усиливают друг друга. Значение же улик поведения как косвенных

48

доказательств определяется при оценке их относимости к предмету доказывания. Об использовании в доказывании всех названных видов улик поведения заявили 27%, отдельных их видов, преимущественно виновной осведомленности, - 43 % опрошенных.

1.3. Улики поведения, их криминалистическое значение и место в системе доказательств по уголовному делу.

Все доказательства должны рассматриваться в совокупности, отражать все стороны состава преступления и все обстоятельства, подлежащие доказыванию, т.е. должны представлять собой систему доказательств. Авторы “Косвенных доказательств в советском уголовном процессе” по этому поводу пишут, что “для того чтобы найти объективную истину по делу, … необходима система взаимоподкреп-ляющих друг друга доказательств, опровергающих в своей совокупности любое предположение о постороннем делу происхождении какого-либо из доказательственных фактов, исключающих любую иную версию о главном факте, кроме той, в обоснование которой они положены”60. И далее: “при оперировании косвенными доказательствами необходимо собрать их воедино, сопоставить одно с другим, проанализировать каждое доказательство и оценить их совокупность, выяснить, составляют ли они систему, гармоничное целое. … Налицо должна иметься не арифметическая сумма разрозненных косвенных

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказа- тельства в советском уголовном процессе. -М., 1956, с. 36.

49

доказательств, а их система, цепь, состоящая из взаимосвязанных, гармонирующих между собой и с главным фактом звеньев”61.

Что же следует понимать под системой доказательств? Основными характеристиками системы, как известно, являются структура, организация и упорядоченность элементов. Элементами системы мо- гут быть любые компоненты, процессы или явления, которые в сово- купности могут образовывать новые системы. Доказательства же будут являться основанием такой системы. В связи с этим нам кажется правильным мнение А.А. Хмырова, считающего что “каждое из кос- венных доказательств, взятое в отдельности, позволяет лишь предпо- лагать наличие его связи с предметом доказывания. Совокупность же доказательств, определенным образом упорядоченная, дает основания для достоверного вывода. Это кажущееся противоречие легко объяс- няется наличием новых, интегративных качеств системы косвенных доказательств. Однако для того, чтобы эти интегративные качества появились, совокупность доказательств должна образовать именно систему, должна отвечать определенным требованиям”62.

Одним из основных структурных звеньев системы доказательств являются частные системы, которые формируются на первом этапе доказывания. Частная система - это совокупность доказательств, подтверждающих промежуточный факт. Примером существования такой совокупности доказательств, подтверждающих промежуточный факт, может послужить совершенный на автомашине “Волга” - 3102 наезд на гражданина Пулкина на одной из улиц г. Мо-

Там же, с. 42, с.49.

50

сквы. В ходе следствия было установлено, что владельцем данной ав- томашины являлся гражданин Мамонтов. Автомашина с места про- исшествия скрылась, но свидетели сумели запомнить номер. Гражда- нин Мамонтов был задержан по подозрению в совершении наезда. При допросе он дал показания, что в момент совершения наезда находился у себя на квартире, а свою машину дал своему знакомому Ларину. Было также установлено, что в автомашине обнаружено портмоне Ларина и что в последнее время Ларин услугами данной машины не пользовался. Когда Ларин был задержан, он показал, что ни у кого машины не брал и в момент наезда находился в своем офисе. Промежуточным в данном деле фигурировал тот факт, что гражданин Ларин действительно находился в этой машине, т.к. в ней было обнаружено портмоне гражданина Ларина, которое он видимо, выронил, а в портмоне находился билет на поезд, который гражданин Ларин приобрел на вокзале за час до совершенного наезда.

Как видно из данного примера, промежуточный факт - наличие в машине портмоне Ларина с соответствующими документами - явля- ется достоверным и на его основании может быть сделан вывод о на- личии подлежащих доказыванию обстоятельств. Если доказательства внутри системы связаны через промежуточный факт с предметом до- казывания, а следовательно и с самим промежуточным фактом, то данные доказательства и между собой будут находится в соответствии. Таким образом, частные системы в своей совокупности представляют единую систему доказательств по делу. Кроме этого система

Хмыров А. А. Косвенные доказательства, -М., 1979, с. 101.

51

доказательств по делу должна являться надежной, полной, согласо- ванной, достоверной и однозначной.

Система доказательств является полной тогда, когда все об- стоятельства дела доказаны при помощи промежуточных фактов и частных систем, их устанавливающих. То есть, когда собраны все доказательства, взаимосвязанные между собой, на основании которых можно сделать точный вывод о событии преступления и о виновности или невиновности обвиняемого. Если все обстоятельства дела выяснены полностью на основании достоверно установленных промежуточных фактов, то такая система будет являться достоверной. При этом если в дальнейшем, при производстве следствия, некоторые доказательства потеряют свою силу, то обязательно в системе должны быть и другие доказательства, подтверждающие главный факт и не дающие возможность подвергнуть сомнению установленные обстоя- тельства дела. Такая система считается не только достоверной, но и надежной. Кроме того, частные системы и промежуточные факты, ко- торые относятся к определенным элементам предмета доказывания, должны быть согласованы с аналогичными частными системами и промежуточными фактами, которые устанавливают другие элементы предмета доказывания. В этом случае данная система доказательств также считается и согласованной. Еще одним свойством системы яв- ляется однозначность. Если вся совокупность доказательств может привести только к одному логическому выводу и любой другой логи-

52

ческий вывод о наличии подлежащих доказыванию обстоятельствах дела исключается, то такая система и будет однозначной63.

Для системы доказательств важное значение представляют связи, имеющие существенное значение для установления обстоятельств по уголовному делу. Среди них стоит выделить закономерные и слу- чайные связи; однозначные и многозначные; непосредственные и опосредованные, В аспекте нашей работы наибольший интерес пред- ставляют формы связей среди которых следует выделить генетиче- ские и функциональные. “Генетическая связь - связь между причиной и следствием, между условием и обусловленным. Функциональная связь - связь между взаимозависимыми процессами, позволяющая де- лать выводы о времени наступления событий, о расстоянии, скоро- стях, силах воздействия. Функциональная связь производна от при- чинной и представляет количественную характеристику последней”64.

Попробуем рассмотреть систему доказательств через призму генетических и функциональных связей. Наиболее наглядно, на наш взгляд, эти связи можно проследить на примерах из практики.

На коммерческом предприятии “Сфера” в сейфе хранилась большая сумма денег в целях приобретения предприятием вычислительной техники. Сейф находился в бухгалтерии предприятия, которая представляла собой большую комнату с перегородкой, за которой находился стол главного бухгалтера и данный сейф. В передней части

Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания. -Краснодар, 1996, с. 104.

64 Эйсман А.А. Заключение эксперта. Структура и научное обоснова- ние,-М., 1967, с. 10.

53

комнаты находилась приемная бухгалтерии, в которой за день прохо- дило очень много народа. Ночью “Сферу” охранял сторож Арутюнян. 17 августа 1992 года из сейфа “Сферы” было совершено хищение всех денег в размере 16 тысяч рублей. Подозрение пало на главного бухгалтера предприятия, так как 17 августа он работал последний день перед отпуском, а 18 августа должен был уехать в Крым. Кроме того, сейф не был взломан, а был открыт ключом, который имелся только у главного бухгалтера предприятия “Сфера”. Следствие в ходе расследования придерживалось версии о том, что кража была произведена именно главным бухгалтером “Сферы”. Поэтому не было обращено никакого внимания на то, что Арутюнян уволился с 1 сентября 1992 года, пояснив, что нашел более оплачиваемую работу. 12 сентября следователю понадобилось вызвать Арутюняна на допрос, но, когда он приехал с повесткой по адресу проживания Арутюняна, соседи сказали, что последний купил квартиру и переехал. Следователя это насторожило, так как, работая в “Сфере”, Арутюнян постоянно жаловался, на нехватку денег и на невозможность содержать на получаемую им зарплату семью. Теперь же он покупает квартиру. Этот факт был расценен следователем как следствие хищения. Тогда следователь выяснил у соседей, куда Арутюнян устроился работать, где ему так хорошо платят, что за столь короткий срок он сумел приобрести квартиру. По показаниям соседей последнее время Арутюнян вообще не работал, так как все время занимался поисками подходящей квартиры, а по поводу денег пояснил соседям, что получил наследство от дальнего родственника. У следователя сложилась новая версия о возможности совершения хищения денег из “Сферы” сторожем Ару-

54

тюняном. Когда следователь послал Арутюняну повестку по новому адресу, тот по вызову не явился. Жена Арутюняна показала, что он срочно уехал в командировку, но сообщить следователю, где же рабо- тает ее муж, не смогла. Следователь провел допрос бывших соседей Арутюняна и один из них - гражданин Лемех, работающий слесарем, сообщил, что в середине августа Арутюнян просил его одолжить ему слесарный инструмент, а именно станок для изготовления ключей, так как якобы его жена потеряла ключи, а на новый замок у них денег нет. Еще один сосед, Панов, сообщил, что видел, как Арутюнян нес домой какие-то железки, похожие на заготовки для ключей. Он сумел разглядеть их, поскольку они с Арутюняном вместе пили пиво, и по- следний положил их на стол. Ему Арутюнян также сказал, что жена потеряла ключи, и он собирается сделать новые дубликаты. На вопрос следователя, знаком ли Арутюнян со слесарным делом, Панов ответил, что с 1986 по 1990 годы Арутюнян работал слесарем. В “Сфере” работники отдела кадров, которые принимали Арутюняна на работу, подтвердили это. Это стало еще одной уликой по выдвинутой следо- вателем версии о совершении хищения гр-м Арутюняном. Из коман- дировки Арутюнян не возвращался, и это также явилось уликой, сви- детельствующей о том, что Арутюнян скрывается от следствия. Сле- дователь допросил жену Арутюняна, и та сообщила, что муж сказал ей, будто бы у него умер какой-то дальний родственник и оставил ему деньги, но ранее об этом родственнике она никогда не слышала. Ару- тюнян был объявлен в розыск. 18 ноября 1992 года он был задержан в Сыктывкаре и доставлен в город Москву. На допросе в качестве по- дозреваемого Арутюнян отказывался от причастности к преступле-

55

нию. Когда ему предъявили показания соседей Панова и Лемеха, он пояснил, что действительно ранее работал слесарем и поэтому когда жена потеряла ключи, решил сам сделать дубликаты. На допросе жена А. показала, что ключей она не теряла и о том, что муж делал новые ключи, ничего не знала, так как в августе месяце вместе с ребенком лежала в больнице. На вопрос следователя, кто из его родственников умер и оставил ему завещание, Арутюнян ничего не ответил. После того, как ему предъявили показания жены, он вообще отказался давать показания, пояснив, что с женой они находятся в ссоре, так как он от нее ушел к другой женщине, и она пытается теперь его оговорить. По ходу расследования было установлено, что в Сыктывкаре Арутюнян проживал с 15 сентября 1992 года у своего знакомого Романова, который показал, что у Арутюняна не было никакой женщины и что Арутюнян “сорил” деньгами. На вопрос Романова, откуда у него деньги, Арутюнян ответил, что если есть голова и руки, все можно достать, нужно только знать где. На основании всех собранных доказательств Арутюняну было предъявлено обвинение и дело было направленно в суд. В суде Арутюнян признался, что хищение совершил он 17 августа, зная, что главный бухгалтер уходит в отпуск и по- дозрения могут пасть на него. Арутюнян заранее сделал слепок с ключа, который был у бухгалтера, когда последний оставил его на столе, так как доверял Арутюняну. После этого он изготовил ключ и, во время своего дежурства, похитил деньги, а на допросе заявил, что в день кражи было много народа, и главный бухгалтер уходил последним, сам запирал сейф и после этого в бухгалтерию больше

56

никто не заходил. Таким образом, он направил следствие по ложному пути, подведя под подозрение главного бухгалтера “Сферы”

Попробуем представить связи в этом примере схематически.

Хищение денег -> увольнение Арутюняна ->

приобретение Арутюняном новой квартиры (действие) \Ъ

постоянные жалобы Арутюняна на нехватку денег во время его работы в предприятии “Сфера” {улика состояния)

версия следователя о совершении хищения Арутюняном

проверка версии - допрос соседей Арутюняна по прежнему мес ту жительства о новом месте работы последнего и о получаемой им заработной плате по новому месту работы

показания соседей о том, что Арутюнян нигде не работает и, о том, что он получил наследство

-> неявка Арутюняна по вызову следователя (бездействие^

показания свидетелей, что Арутюнян незадолго до совер-ления хищения изготавливал в домашних условиях ключи действие), якобы от квартиры, которые потеряла его жена и

о том, что Арутюнян ранее работал слесарем (улика состояния)

показания жены Арутюняна о том, что Арутюнян из командировки не возвращался, и что она не знает где он работает

-> показания жены Арутюняна о том, что у мужа умер дальний родственник о котором она ничего не знала и, якобы, этот родственник, по словам Арутюняна, оставил ему наследство -> Задержание Арутюняна)

57

отказ последнего от причастности к хищению

предъявление Арутюняну показаний свидетелей об изготовлении им ключей и показания Арутюняна о том, что его же на потеряла ключи от квартиры, и он делал дубликаты (действие)

показания жены Арутюняна о том, что ключей она не теряла и об изготовлении мужем ключей ничего не знала отказ Арутюняна давать показания по поводу смерти его родственника {бездействие) и пояснить, кто оставил ему

завещание

предъ явлен ие Арут юнян у показ аний его жены о потер е и из- готов лени и ключ ей

отказ Арут юнян а дават ь показ ания, и его поясн ение, что он ушел от жены к друго й женщ ине, и жена пытае тся его ого- ворит ь (дача ложн ых показ аний - дейст вие)

устан овлен ие, что у Арут юнян а не оыло друго й женщ ины, и что в Сыкт ывкар е, где он был задер жан, он прож ивал / друга Рома нова и “сори л” деньг ами {улик а состо яния)

показ ания Рома нова о том, что на вопро с Арут юнян у, откуд а у него деньг и, после дний ответ ил, что все можн о доста ть тольк о нужн о знать где

-> (предъявление обвинения и направление дела в суд

признание Аруионяна на суде в совершении хищения под тяжестью собранных улик.

Как видно из приведенного примера улики поведения сыграли важную роль в установлении преступника и в своей совокупности,

58

будучи зафиксированными в процессуальных документах, явились основой для предъявления обвинения и направления дела в суд.

Характерным примером установления и использования при рас- следовании преступления причинной связи может послужить престу- пление, совершенное гражданкой Б. 17 апреля 1951 года родственница гражданки Веры А. сообщила об ее исчезновении. 6 мая 1951 года школьники села Рузаевка, удившие рыбу в реке Инсар, обнаружили части трупа. К данному моменту было заведено уголовное дело по факту исчезновения Веры А. и было установлено, что Вера А. была беременна, но факт беременности от всех скрывала и собиралась тайно сделать аборт. Было установлено, что найденные в реке части трупа принадлежат Вере А. Подозрение в совершении преступления легло на гражданку Б., так как стало известно, что она и ранее зани- малась криминальными абортами. Вера А. уже однажды делала у нее аборт, который прошел успешно, и собиралась вновь обратиться к Б. У следствия возникла версия о проведении гражданкой Б. аборта Вере А. после которого последняя скончалась. Это и побудило Б. разрубить труп и выкинуть его в реку, чтобы скрыть совершенное преступление. В дальнейшем эта версия подтвердилась.65 В данном случае такие улики состояния, как скрываемая Верой А. беременность, и то, что Б. ранее занималась криминальными абортами и имела медицинское образование, и позволили установить ту причинную связь, которая помогла раскрыть данное преступление.

Шаламов М.П. Теория улик, - М., 1960, с. 143-148.

59

Рассмотрим еще один пример установления в ходе расследования причинной связи, позволившей правильно разрешить дело и изо- бличить преступника.

13 сентября 1996 года в лесополосе недалеко от Н.Новгорода, возле дороги, грибниками Федоренко - мужем и женой был обнаружен черный целлофановый мусорный пакет, в котором были части трупа человека, а именно руки и ноги. Федоренко сразу же заявили в милицию г. Н.Новгорода о находке. Место обнаружения было оцеп- лено. Через некоторое время, в той же лесополосе, около той же дороги, но в сторону города Кстово был найден еще один пакет, в котором находилось туловище. По данному факту было возбуждено уголовное дело. Как было установлено экспертизой, тело и найденные ранее руки и ноги, принадлежали трупу одного и того же человека. 29 сентября мусорщиками, перевозившими мусор на свалку около г. Н.Новгорода, был обнаружен еще один пакет, в котором находилась голова человека. О находке тут же сообщили в УВД г. Н.Новгорода. Как далее было установлено, найденные ранее части тела трупа и эта голова представляли собой единое целое. 1 октября 1996 года в УВД г. Н.Новгорода обратилась гражданка Новикова, которая сообщила, что у нее пропал муж. С ее слов, Новиков 11 сентября 1996 года получил письмо от своей матери, которая проживала в другом городе, о том, что та серьезно заболела и просит сына приехать к ней. 12 сентября Новиков взял на работе отпуск на три недели. 13 сентября, сказав жене, что зайдет к знакомому за деньгами, а потом сразу пойдет на поезд, в 19.20 ушел из дома. Новикова была уверена, что он у своей матери и поэтому не искала его, но 30 сентября получила письмо, в

60

котором говорилось, что мать Новикова очень обижена, т.к. сын к ней так и не приехал. После этого Новикова позвонила матери мужа и та подтвердила, что сын не приезжал к ней, хотя звонил и обещал приехать утром 14 сентября. По факту исчезновения Новикова также было возбуждено уголовное дело. При проведении опознания найденного трупа мужчины Новикова опознала своего мужа. Так было установлено, что именно Новиков был убит и расчленен неизвестными преступниками. Следствием прорабатывались сразу несколько версий. По одной из них главным фактом явилось то, что Новиков перед отъездом должен был зайти к какому-то знакомому за деньгами и может быть, этот знакомый был последним, кто видел Новикова живым. В связи с этим, по месту работы Новикова, стали выяснять его связи: с кем он общался, в каких отношениях и с кем находился и т. д. Начальник производства, где работал Новиков, показал, что последний был хорошим специалистом и порядочным человеком и хотя у него и были завистники, но не такие, которые из зависти могли его убить. Кроме того, Новиков со всеми общался одинаково и с равными себе и с теми, кто был гораздо ниже его и по развитию и по социальной лестнице. На вопрос следователя, с кем именно чаще всего общался Новиков, начальник пояснил, что таких немного, а именно, инженеры Савинов и Чесноков, мастер Уразов и грузчики Рохлин и Тихонов. Следователь изъявил желание переговорить с ними, на что начальник ответил, что инженеры и мастер на месте, а грузчиков нет, так как Рохлин в отпуске, а Тихонов в отгулах. Переговорив с теми кто был, следователь ничего нового не выяснил и, казалось бы, дальше эту версию разрабатывать ни к чему, но следователь решил довести все

61

до конца и переговорить с грузчиками Рохлиным и Тихоновым. 11 октября Тихонов вышел на работу, и его вызвали на допрос. Тихонов показал, что Новиков действительно общался с ними, но чаще они обращались к нему, а не он к ним. Познакомил его с Новиковым Рох- лин. Откуда Рохлин знал Новикова, Тихонов не знает. Также Тихонов показал, что Рохлин часто выпивал, и поэтому они общались только по работе. Рохлина он давно не видел, а именно с 9 сентября 1996 года, когда Рохлин зачем-то приходил на работу, хотя сам был уже в отпуске. Новикова Тихонов видел последний раз 12 сентября, когда тот приходил, чтобы оформить отпуск, а помнит это потому, что Новиков подходил к нему и спрашивал где живет Рохлин. После этого у следователя сразу возникла версия о том, что Рохлин и был тем знакомым, к которому отправился перед отъездом Новиков и, возможно, Рохлин видел его последним. 12 октября Рохлин должен был выйти из отпуска на работу, но не вышел. Дома его также не оказалось. Соседи пояснили, что Рохлин уехал почти месяц назад, но куда они не знают. Последний раз его видели в сентябре, когда он пришел домой с компанией друзей и устроил дебош. Какого числа это было никто не помнил, только один сосед пояснил, что в этот день Рохлин ему говорил, что пойдет на работу за отпускными. После этого пьянка на квартире у Рохлина продолжалась еще несколько дней. По месту работы Рохлина было установлено, что за отпускными он приходил 9 сентября. Рохлин не появился на работе и через неделю, т.е. 19 октября. По месту проживания Рохлина была направлена повестка о вызове к следователю, но Рохлин по вызову не явился. Тогда было решено выяснить у матери Рохлина, не приезжал ли к ней сын. Как показала

62

мать Рохлина, сын к ней приезжал, но сказал, что ему нужно на работу и уехал 12 октября. Когда ее спросили, какого числа приехал к ней сын, Рохлина показала, что он приехал в ночь с 14 на 15 сентября и привез его какой-то друг на грузовой автомашине. Номер автомашины она не помнила. Допросив соседей, которые видели, как Рохлин приехал к матери, следователь узнал номер машины, по номеру выяснил, что машина принадлежит заводу металлоконструкций, а затем установил, что машина используется для перевозки готовой продукции с завода на другие предприятия, и что работают на ней посменно двое водителей - Тутин и Хамов. Тутин работал в первую смену, а Хамов во вторую. При допросе Тутин показал, что 14 сентября 1996 года он работал во вторую смену, а 15 должен был работать в первую, но 14 сентября утром к нему обратился Хамов с просьбой поменяться с ним сменами, якобы потому, что ему после работы нужна машина, чтобы помочь знакомым переехать. Тутин согласился и вышел на работу 15 сентября во вторую смену. Хамова он увидел только 16 сентября. Последний выглядел очень усталым и возбужденным. На вопрос Тутина, что случилось, Хамов ответил, что перевезли очень много мебели и потом здорово это отметили. Больше Тутин к Хамову не обращался и ничего добавить не может. После этого следователь поехал по месту проживания Хамова, и у него на квартире застал и Хамова и Рохлина, которые были пьяны и ничего не соображали. Оба они были доставлены в милицию. На следующий день, когда их допросили, они показали, что действительно 14 сентября Хамов брал машину на заводе, чтобы перевезти знакомых, а перед этим по просьбе Рохлина отвез его к матери. На вопрос Хамову, кого он перевозил,

63

последний отказался отвечать, мотивируя это тем, что “не хочет, что- бы порядочных людей таскали по милициям”. На вопрос Рохлину, когда он последний раз видел Новикова, тот ответил, что перед отпус- ком, т.е. 6 или 7 сентября на работе. На вопрос, почему он вовремя не вышел после отпуска на работу, Рохлин ничего не ответил, сказав только, что это никого не касается и что он вообще уволится с этой работы, так как она ему надоела. Через некоторое время следователь вновь решил переговорить с матерью Рохлина. При допросе она пока- зала, что ее сын очень хороший мальчик, всегда ей помогает деньгами и часто ее навещает. Вот и последний раз, он приехал к ней и привез ей деньги на жизнь 600 тысяч. И всего-то у него один недостаток -выпить любит, и все это из-за того, что выгнали его с работы, вот он и запил. На вопрос следователя, где ранее работал Рохлин, его мать показала, что ранее он работал санитаром на скорой помощи, так как окончил медицинское училище с отличием и хотел немного поработать, а затем идти в институт.

Так как по заключению экспертизы расчленение трупа было произведено профессионально, со знанием анатомии, у следователя возникло подозрение по поводу убийства Новикова грузчиком Рохли- ным. Чтобы проверить эту версию следователь обратился в бухгалте- рию по месту работы Рохлина и выяснил, что последний получил от- пускные в размере 600 тысяч рублей. По показаниям же соседей Рох- лин со своими друзьями пьянствовал несколько дней, следовательно, денег должно было быть меньше. На допрос снова был вызван груз- чик Тихонов, которому был задан вопрос, не знает ли он, занимал ли у кого-нибудь деньги Рохлин или нет. Тихонов показал, что Рохлин

64

редко, но занимал у него и иногда у Новикова. На основании всех пе- речисленных улик у следователя обрисовалась версия о том, что Рохлин занял деньги у Новикова и, когда тот пришел забрать 13 сентября долг, Рохлин убил его, а затем расчленил труп и, попросив у Хамова машину, вывез части трупа из квартиры и выбросил их по дороге к матери. Теперь осталось эту версию проверить и доказать. С этой целью на квартире у Рохлина был проведен обыск, но он никаких результатов не дал. После этого следователь решил проверить машину Хамова и еще раз его допросить. Но и допрос Хамова ничего не дал, так как нового он ничего не добавил. В машине же Хамова были лишь обнаружены следы от холщовой ткани, но никаких следов крови обнаружено не было. После этого следователь еще раз приехал к матери Рохлина, чтобы провести обыск у нее на квартире, так как Рохлин мог оставить какие-либо улики у своей матери. При обыске в качестве понятых были приглашены соседи матери Рохлина. Один из них показал, что видел, как Рохлин что-то сбрасывал в колодец, когда последний раз приезжал к матери. Когда сосед спросил Рохлина, что тот делает, Рохлин ответил, что соседа это не касается. Во время осмотра колодца в нем был обнаружен топор, завернутый в полиэтиленовый пакет и перевязанный бечевкой. Топор был изъят. Когда Рохлин был вызван на допрос, он показал, что топор этот старый, и он давно хотел его выбросить, но боялся, что если его на свалке найдут дети, то может случиться беда, поэтому он решил кинуть топор в колодец, чтобы его никто не мог оттуда достать. Топор был направлен на экспертизу, которая показала, что именно этим топором был расчленен труп Новикова, так как на нем не только были обнаружены

65

следы крови, принадлежащие Новикову, но и установлено совпадение трасс на хрящах и костях и кромки лезвия топора. На вопрос следова- теля, как этот топор оказался у Рохлина, последний ответил, что привез этот топор с работы, а кто им до этого пользовался Рохлин не знает, так как топор лежал на видном месте, и кто угодно мог его взять, а потом подбросить опять на место. Следователь задал Рохлину вопрос, зачем тот забрал топор с предприятия, если мог выбросить его прямо там, в контейнеры с мусором, и никто из детей не смог бы его достать. Рохлин показал, что взял топор домой, так как хотел посмотреть, может топор пригодится ему для чего-нибудь дома, но топор ему не понадобился. Тогда следователь спросил Рохлина, когда он забрал топор с работы. Рохлин пояснил, что забрал топор с работы 14 сен- тября, то есть перед отъездом к матери. Следователь предъявил Рох- лину показания свидетеля грузчика Тихонова, в которых говорилось, что Рохлин был на работе последний раз 9 сентября, а не 14-го, как он утверждал. Рохлин сразу изменил показания и стал говорить, что дей- ствительно забрал топор 9 сентября, а потом с друзьями на полученные отпускные несколько дней пил, пропил почти все деньги и поэтому поехал к матери. Тогда следователь предъявил Рохлину показания матери, из которых следовало, что ее сын - Рохлин привез ей 600 тысяч, то есть все свои отпускные деньги. После этого следователь попросил Рохлина объяснить, откуда у него появились эти 600 тысяч, если, по его утверждению, он пропил все деньги. А также как топором, который он забрал с работы 9 сентября и который находился у Рохлина дома, пока он не отвез его матери 14 сентября, мог быть убит человек 13 сентября. Когда Рохлин понял, что запутался в собствен-

66

ных показаниях и что на основании собранных улик отпираться бес- полезно, он признался в совершенном им убийстве Новикова и рас- членении его трупа, который затем перевез на машине Хамова и сбросил в лесополосе по дороге к матери. Он показал, что действи- тельно занял денег у Новикова, но когда пришло время отдавать, ему стало их жалко, и он постоянно оттягивал время возвращения долга. 13 сентября Новиков пришел к нему домой за деньгами, но деньги, которые Рохлин должен был отдать Новикову, Рохлин пропил с друзьями. 13 сентября у него также была пьянка, но к вечеру у него остался только его друг Хамов. Когда пришел Новиков, они были пьяны. И последнее, что он помнит, это то, что Новиков просил вер- нуть ему деньги, а Рохлин полез к нему драться и, схватившись за то- пор, нанес ему удар. Когда на другое утро, т.е. 14 сентября они пришли в себя, то обнаружили, что Новиков убит топором, а топор валяется около Рохлина. Тогда они испугались. Рохлин велел Хамову найти машину, а сам решил расчленить труп Новикова и выбросить его где- нибудь. Хамов ушел за машиной на завод, а Рохлин оттащил труп Новикова в ванную комнату, все завесил полиэтиленом, так как по опыту работы в санитарной службе знал, что будет много крови. После этого он расчленил труп Новикова, завернул части в пакеты, убрал все в квартире, и когда приехал Хамов, то они, завернув пакеты в холщовую ткань, загрузили их в машину. После этого Рохлин попросил Хамова отвезти его к матери и сказал, что как раз по дороге они и выкинут части тела в лесополосе за городом, что они и сделали. Приехав к матери, Рохлин, завернув топор в пакет и перевязав бечевкой, выкинул его в колодец, чтобы никто не нашел, но, к сожалению,

67

его видел сосед. Хамов в этот же день уехал в город и 15 сентября вернул машину в гараж, предварительно ее проверив, чтобы не осталось никаких следов. Хамов подтвердил данные Рохлиным показания, после чего оба они были осуждены.

Попробуем представить связи и в этом преступлении схематически.

Обнаружение частей трупа -> установление личности убитого

показания Новиковой, что муж должен был зайти к знако-

мому, за деньгами,

-> знакомства и связи Новикова {улика состояния)

показания Тихонова, что Новиков интересовался адресом Рохлина

показания свидетелей о частных пьянках Рохлина (улика со стояния)

не выход Рохлина на работу из отпуска (бездействие)

^ ^

не явка Рохли на по вызов у следо вател я (безде йстви е)

устан овлен ие, что Рохли н приез жал к матер и 14 сентя бря на маши не Хамо ва, котор ый специ ально в этот день взял маши ну (дейс твие)

отказ Хамова назвать лиц, которых он перевозил 14 сентября (бездействие)

показания матери Рохлина, о том, что ее сын ранее окончил медицинское училище и работал в скорой помощи (улика состояния)

показания матери Рохлина, что все отпускные Рохлин при-вез 14 сентября

68

показания свидетелей, что Рохлин после получения отпускных несколько дней пил {улика состояния)

-> -»

показ ания Тихо нова, что Рохли н заним ал деньг и у него и у Новик ова (улик а состо яния}

образ овани е верси и о том, что Нови кова убил Рохли н

показания соседа матери Рохлина о том, что 14 сентября, сразу после приезда, Рохлин что-то спрятал в колодец (действие)

установление, что топор, обнаруженный в колодце, является тем топором, которым был убит Новиков

дача Рохлиным ложных показаний по поводу топора

(действие)

показания Рохлина, что он заорал топор с раооты именно 14 сентября, т.е. сразу после убийства (виновная осведомлен-ностъ)

показания о том, что он забрал топор с работы 9 сентября, т.е. изменение показаний

показания Рохлина о том, что все отпускные деньги он про пил (дача ложных показаний - действие)

предъявление Рохлину показании его матери о том, что все деньги - 600 тысяч - Рохлин привез ей 14 сентября

призн ание Рохли на в совер шени и прест уплен ия подтв ержде ние его показ аний Хамо вым

напра влени е уголо вного дела в суд.

Как можно увидеть из примера, улики, в которых отразились действия преступника, связаны с преступным деянием также, как следствия с причиной. Однако во многих преступлениях расследование идет в обратном направлении - от причины к следствию. Напри-

69

мер, когда идет речь о преступлениях, совершенных из мести, или, например, хищении, совершенном из-за трудного материального по- ложения. Именно для расследования таких преступлений необходимо сразу устанавливать данные о личности подозреваемого, условия его жизни, взаимоотношения с окружающими и другие данные, а если личность преступника в деле, где имеется потерпевший, не установ- лена, то такие же данные о потерпевшем, с целью установления лиц, которые могли быть заинтересованы в совершении данного преступ- ления. Расследование может идти так же от причины к следствию в случае поджога на складе или в магазине перед предстоящей ревизи- ей, так как одной из версий может стать поджог работниками склада или магазина с целью скрыть недостачу. То есть, в подобных случаях следует обращать внимание на то, кому это было выгодно, что, воз- можно, поможет привести к выявлению ряда подозреваемых, а в ито- ге и к единственному виновному.

Еще одной формой связи, играющей значительную роль в получении доказательств, является связь во времени и в пространстве. Важное место при установлении данной связи занимают улики поведения. Как известно, следствие по времени наступает после причины, т.е. причина предшествует следствию. Хронологическая связь или связь во времени прослеживается во всех преступлениях. Установление, например, условий жизни работника склада до совершенного на складе хищения и после него может указать на лицо, совершившее преступление, а установление связей данного лица - на способ и ка- налы сбыта похищенного. Это видно и из приведенного нами ранее примера о хищении, совершенном сторожем предприятия “Сфера”

70

Арутюняном, когда его обогащению предшествовало хищение денег с предприятия, на котором он работал.

Примером установления пространственных связей и их значения для раскрытия преступления может служить преступление, совершенное на автомобильном заводе, где была похищена большая партия автомобильных шин из железнодорожного состава. На месте преступления - около вагонов была обнаружена газета с частными объявлениями о работе. Часть объявлений, в которых предлагали свои услуги по перевозке водители большегрузных автомашин, была об- ведена, на полях газеты были записаны некоторые номера телефонов. Предположив, что газета принадлежит организатору преступления и то, что это телефоны и адреса водителей, которым предложили под- заработать на перевозке похищенных шин, следователь обзвонил або- нентов указанных телефонов, и убедился в правильности выдвинутой им версии. Через некоторое время удалось установить, что машины с похищенными шинами отправлены в другую республику. Когда по возвращении водитель одной из машин был задержан, он показал, что не знал, что шины были похищены и указал место, куда их перевезли.

Значение установления пространственных связей для раскрытия и расследования преступлений трудно переоценить и мы вполне со- гласны с А.А. Хмыровым, который отмечает, что “в доказывании приобретают существенное значение все разновидности пространст- венных связей: и те, которыми устанавливается место совершения преступления либо иные участки пространства, важные для расследо- вания, и те, которыми определяются нахождение конкретных объектов в определенном месте, их взаимное расположение, протяженность

71

и направление. Все они обычно выступают в единстве с хронологиче- скими и генетическими связями”66.

Если говорить об условиях и обусловленности, то следует отметить, что улики поведения - свойства личности, действия и бездействие преступника будут выступать в качестве условий по отношению к преступлению. Сюда можно отнести приобретение или наличие у преступника орудий и средств совершения преступления (действия), наличие определенных навыков, позволяющих совершить преступле- ние (свойства личности), возможность совершить преступление и т.д.

Так же следует обратить внимание и на связь соответствия, или, как ее еще называют, корреляционную связь. На основании связи со- ответствия мы можем делать выводы о тождестве объектов, а также о соответствии действий преступника мотиву и цели преступления.

Все перечисленные связи являются основными связями доказательств с предметом доказывания и между собой. Кроме них в кри- миналистической литературе описываются и другие формы связей: существенная связь; связь между объектом-носителем определенных отличительных свойств и совокупностью этих свойств объекта; связь преобразования.

Теперь нам предстоит ответить на вопрос, какое место могут занимать улики поведения в системе доказательств? А.А. Хмыров отмечает, что “как следствие с причиной, связаны с предметом доказывания и все “улики поведения” - косвенные доказательства, характеризующие поведение обвиняемого, связанное с совершением им

Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания, - Краснодар, 1996, с.

72

преступления - неожиданное бегство подозреваемого, факты, свиде- тельствующие об использовании им плодов преступления: появление у него вещей потерпевшего, крупных сумм денег и ценностей и т.п.”67 В настоящем параграфе приведены примеры, из которых видно, что улики поведения играют немаловажную роль и имеют отражение в различных формах связи.

На наш взгляд, улики поведения вплетаются в систему доказательств, они тесным образом связаны с предметом доказывания и имеют отражение в различных формах связи.

Находясь в совокупности, как и любые другие косвенные дока- зательства, улики поведения могут стать одними из главных доказа- тельств по делу. Они могут стать основой для выдвижения версий по тому или иному уголовному делу. При помощи их можно значительно сузить круг подозреваемых по делу. Зафиксированные в показаниях свидетелей, других лиц, проходящих по делу, заключениях экспертов и иных документах, имеющих доказательственное значение, улики поведения могут быть вескими доказательствами по делу. Можно с уверенностью утверждать, что улики поведения тесно связаны с дру- гими доказательствами и занимают отдельное, немаловажное место в системе доказательств.

48.

73

Глава 2. ФОРМЫ И МЕТОДЫ КРИМИНАЛИСТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ УЛИК ПОВЕДЕНИЯ.

2.1 Исследование уликового значения действия и бездействия.

Четырьмя основными этапами работы с доказательствами являются, как известно, собирание, исследование, оценка и использование доказательств. В настоящем параграфе нам хотелось бы более подробно остановить свое внимание на исследовании таких доказа- тельств, как улики поведения, а именно действия и бездействие. Для начала рассмотрим такое понятие, как исследование доказательств вообще. В криминалистической литературе нет единой точки зрения на сущность исследования доказательств. Во многих научных трудах под исследованием доказательств понимают криминалистическую экспертизу вещественных доказательств и исследование других, не вещественных доказательств, не рассматривается вообще. Однако А.И. Винберг отмечает, что “ исследование доказательств в широком смысле (их изучение и проверку) работники органов расследования и суд проводят относительно всех доказательств”68. В « Кримина- листической энциклопедии” PC. Белкин дает следующее определение: “ Исследование доказательств, элемент процесса дока- зывания, заключается в установлении содержания доказательства, его

Хмыров А.А. Указ. раб., с. 32.

Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 1, - М, 1962, с. 17.

74

достоверности и согласуемости с иными доказательствами по делу. Осуществляется следователем (судом). Каждое доказательство - но- ситель информации о том или ином явлении, факте, она составляет содержание доказательства и может быть получена при простом рас- смотрении доказательства либо путем экспертного исследования, если необходимы специальные познания”.69

Какие же цели преследует исследование доказательств?

Из приведенного определения следует, что к ним относятся: 1) установление содержания доказательства; 2) проверка достоверности доказательства; 3) выяснение согласуемости доказательств с другими доказательствами по делу.

Рассмотрим данные цели более подробно.

Каждое доказательство является носителем информации об оп- ределенном явлении. Когда дело касается прямого доказательства, содержание его не может рассматриваться двояко, так как информа- ция в прямом доказательстве будет однозначной, если, конечно, ис- точник данной информации будет достоверным. Однако в большин- стве случаев, при расследовании преступлений приходится сталки- ваться с косвенными доказательствами, а с ними дело обстоит слож- нее. Косвенные доказательства познаются и используются в совокуп- ности. Поэтому для того, чтобы установить содержание косвенного доказательства, необходимо также установить содержание и всех дру- гих доказательств, в совокупности с которыми находится исследуемое косвенное доказательство.

Белкин PC. Криминалистическая энциклопедия, -М., 1997, с. 86.

75

Для того, чтобы установить содержание доказательства, нужно помнить, что каждое доказательство - это носитель определенной информации, которая в своей совокупности может ответить на вопрос, что доказывает данное доказательство, данный факт. При определении содержания косвенного доказательства необходимо рассматривать его в совокупности с другими доказательствами, т.е. необходимо познать содержание других доказательств. Поэтому сопоставление каждого косвенного доказательства с другими доказательствами является обязательным методом проверки их согласуемости. При этом, в конечном результате, доказательства будут либо соответствовать друг другу, либо противоречить друг другу, на основании чего может быть сделан вывод об их достоверности или недостоверности. Правда, может быть и так, что выяснится нехватка имеющихся доказательств для установления промежуточного факта. В этом случае, как и в случае несоответствия доказательств друг другу, необходимо получить новые доказательства, которые будут относиться к устанавливаемому промежуточному факту. Для того, чтобы проверить полученные доказательства, необходимо установить надежность источника их получения и правомерность их получения. При этом сразу решится вопрос о допустимости данных доказательств. Такие же действия осуществляются и в отношении прямых доказательств. Кроме того, чтобы провести полную проверку косвенных доказательств не- обходимо выяснить, содержатся ли они вообще в источнике доказа- тельства и каковы по своему содержанию. Прямые доказательства

76

представляют собой факты, которые напрямую связаны с предметом доказывания, а при косвенных доказательствах необходимо устано- вить, конкретные ли факты выражены в источнике доказательства или же только абстрактные суждения, общее мнение, догадки, т.е. установить качественную интерпретацию данных доказательств.70

Кроме того, установить “качественную интерпретацию” таких косвенных доказательств как улики поведения необходимо еще и по- тому, что, как отмечает Г.Н. Мудьюгин, “как и любое косвенное доказательство, улика поведения тем убедительнее, чем труднее ее объяснить нейтральными причинами. Именно этот критерий и был положен нами в основу оценки доказательственного значения отдельных видов улик поведения. Если, например, ложь обвиняемого сравнительно часто может объясняться нейтральной причиной, то инсценировка самоубийства уже почти не допускает такого объяснения, а уничтожение или сокрытие трупа человека практически и вовсе его исключает”71.

Источниками доказательств в соответствии со ст. 69 УПК РФ являются:

  • показания свидетеля;
  • показания потерпевшего;
  • показания подозреваемого;
  • показания обвиняемого;
  • заключение эксперта;
  • Хмыров А.А. Косвенные доказательства, - М., 1979, с. 118. 71 Мудьюгин Г.Н. Косвенные доказательства, связанные с поведением обвиняемого // Социалистическая законность, 1961, N 6, с. 34.

77

  • вещественные доказательства;
  • протоколы следственных и судебных действий
  • иные документы.
  • Эти источники могут быть как источниками прямых, так и кос- венных доказательств, а нередко и тех и других одновременно. Но, как уже говорилось выше, для проверки косвенных доказательств необходимо проверить и достоверность самих источников, и способ получения таких доказательств, и достоверность полученных сведе- ний.

Так, при проведении допросов необходимо установить личность дающего показания, его заинтересованность, его связи и отношения с другими лицами, проходящими по делу, а также каким способом допрашиваемый получил ту или иную информацию, значимую для дела, и мог ли он ее получить так, как описывает, т. е. достоверны ли передаваемые им сведения и могут ли они являться доказательствами и т.д. Если эта работа не произведена, то нельзя говорить о том, что исследование доказательств было произведено в полном объеме и на их основании выносить решение по делу.

Так, Р. был признан виновным в том, что 8 января 1961 г. из хулиганских побуждений выстрелом из винтовки убил 18 летнего Б. при следующих обстоятельствах. 8 января в 7 часов вечера Б. ехал на грузовой автомашине, управляемой шофером Ц. Когда машина проезжала мимо дома, где проживал осужденный Р., раздались два выстрела, и Б. был смертельно ранен в голову.

78

Из заключения криминалистической экспертизы усматривалось, что пуля, найденная возле потерпевшего Б., является тяжелой пулей от винтовки образца 1891/30 гг.

Арестованный в связи с этим Р. как на предварительном следствии, так и в суде виновным себя в убийстве потерпевшего не признал, показав, что у него не было винтовки, что в момент происшествия он не был в селе К., поэтому не мог стрелять в Б., тем более что находился с ним в хороших отношениях.

Органы следствия и суд в подтверждение обвинения Р. в убийстве Б. сослались на следующие данные, на показания шофера машины Ц., утверждавшего, что при свете фар он видел Р., стоявшего с ружьем возле дороги, причем Ц. опознал Р.; на показания свидетелей К, А. и М., которые заявили, что сразу же после происшествия к ним в дом зашел Р. с винтовочным обрезом в руках и сказал им, что он убил Б.; на показания свидетеля Т., который утверждал, что перед смертью Б. сказал ему, что в него стрелял Р., а также на акт, составленный следователем, из которого усматривается, что Р. в процессе предварительного следствия признал то обстоятельство, что он стрелял в Б.

Между тем, анализ материалов дела показал, что органы следствия и суд при расследовании и рассмотрении данного дела некритически отнеслись к проверке и оценке приведенных выше доказательств.

Прежде всего, следует отметить, что допросом отца потерпевшего Б. и других допрошенных по делу свидетелей установлено, что

79

между осужденным и потерпевшим каких-либо неприязненных отношений не было.

Таким образом, если даже предположить, что убийство совер- шено Р., органами следствия и судом не были установлены действительные мотивы, побудившие его к убийству потерпевшего, хотя это имело бы важное значение, как для квалификации преступления, так и для определения меры наказания.

Р. показал, что прежде чем предъявить его для опознания сви- детелю Ц., они оба были задержаны и содержались под стражей в одной КПЗ. Ц. было известно, что именно на Р. падает подозрение в убийстве Б., поэтому Ц. и опознал его.

Из материалов дела усматривается, что в показаниях Ц. имеются существенные противоречия, в связи с чем их объективность вызывает сомнение.

Между тем, свидетель Н., который во время убийства сидел в кабине машины вместе с Ц., не подтвердил показания последнего, заявив, что не видел кого-либо возле дороги, в том числе и Р.

Из протокола осмотра места происшествия и заключения су- дебно-медецинской экспертизы усматривается, что Б. был ранен в голову, что на сиденье машины и в шапке потерпевшего были следы крови и вещества мозга. Вместе с тем свидетель Т. утверждал, что потерпевший перед смертью сказал ему, что в него стрелял Р.

В связи с этим органам следствия путем допроса судебно- медицинского эксперта надлежало установить, мог ли Б. вообще разговаривать при том ранении, которое у него имелось, и рассказать свидетелю Т., кто в него стрелял. Выяснение этого обстоятельства

80

имеет существенное значение для установления правдоподобности показания Т.

Свидетели К., А. и М., показавшие, что со слов Р. им известно, будто последний стрелял в автомашину, являются родственниками потерпевшего Б. При этом из показаний свидетеля М. видно, что К. по данному делу содержался под стражей и был освобожден после того, как дал уличающие осужденного показания. При этих данных объективность показаний этих свидетелей также вызывает серьезное сомнение.

На предварительном и судебном следствии Р. показал, что в день убийства потерпевшего он находился в селе А., а затем в селе Р. и возвращался домой после происшедшего события, причем он приехал на грузовой машине, управляемой шофером В., с ними еще был Л.

Органам следствия для проверки алиби Р. было необходимо допросить шофера В., свидетеля Л., а также того объездчика, у которого Р. в этот день останавливался, и установить, где находился Р. в момент происшедшего события.

На основании изложенного приговор судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда союзной республики от 8 июня 1961 года в отношении Р. был отменен, и дело было отправлено на новое расследование через Прокуратуру Союза ССР72.

Как видно из приведенного примера, по делу не были достаточно полно исследованы все доказательства и не были получены обос-

Бюллетень Верховного суда СССР, N 5,1961, с. 26.

81

нованные ответы на вопросы, касающиеся предмета доказывания, что привело к принятию неверного решения по делу и возвращению данного уголовного дела на новое расследование. Поэтому правильно, на наш взгляд, отмечает П.Ф. Пашкевич, что: “по смыслу закона исследование дела можно признать всесторонним и полным, когда проверены все относящиеся к делу и имеющие значение доказательства и версии и когда тем самым создана возможность правильно и обосновано ответить на все вопросы, составляющие предмет судебного доказывания”73.

Если рассматривать как источник доказательства заключение эксперта, то необходимо обратить внимание на то, как проводилось экспертом исследование, достаточный ли материал для проведения исследования он использовал, добросовестно ли выполнена им работа по исследованию доказательств или может быть он опирался на свое субъективное мнение о преступлении, односторонние сведения или сомнительно установленные факты и вынес заключение под влиянием данного мнения, а не на основе фактических данных и т.д. Поэтому нельзя не согласиться с тем, что “эксперт должен не только ответить на поставленные перед ним вопросы, но показать, на каком основании он пришел к таким выводам. Именно поэтому задача эксперта не сводится только к даче заключения без изложения всего процесса исследования. Если бы эксперт сообщал только свое заключение и не знакомил следователя и суд с ходом и методами исследования, то след-

П.Ф. Пашкевич. Объективность судебного исследования уголовного дела // Советская юстиция, 1961, N 10, с. 5.

82

ствие и суд не могли бы проверить и оценить заключение как доказа- тельство”74.

Но даже тогда, когда экспертом дано полное, обоснованное и всестороннее экспертное заключение, нельзя рассматривать его как исключительное доказательство, только на основании которого может быть вынесено решение по тому или иному уголовному делу. Как и другие доказательства, заключение эксперта должно рассматриваться в совокупности с другими доказательствами на предмет соответствия или противоречия им. Если заключение эксперта подтверждается дру- гими материалами дела, то в своей совокупности с другими доказа- тельствами оно становится звеном в системе доказательств, что и влияет на исход уголовного дела и на принятие того или иного решения по нему. Если же экспертное заключение не согласуется с другими доказательствами по делу, то это будет говорить либо о недосто- верности выводов эксперта по каким-либо причинам, либо о недосто- верности других доказательств. В связи с этим может возникнуть не- обходимость проведения повторной экспертизы, которая и поможет объяснить противоречия между заключением эксперта и другими ма- териалами дела. В том случае, если повторная экспертиза подтвердит первоначальное заключение эксперта, будет необходимо заново про- анализировать материалы дела, выяснить причины имеющихся про- тиворечий между доказательствами, а возможно и добыть новые до- казательства.

В.А. Притузова, Заключение эксперта как доказательство в уголовном процессе, - М., 1959, с. 78.

83

Кроме того, нельзя забывать, что заключение эксперта не всегда бывает категорическим, а может быть предположительным, вероят- ным, но это не значит, что данные предположительного заключения эксперта должны отбрасываться и не приниматься во внимание при расследовании. Вероятное заключение эксперта свидетельствует о том, что нельзя ограничиваться только теми данными, которые были получены в ходе проведения экспертизы, и о том, что их необходимо восполнить, подкрепить другими фактами в процессе доказывания. Ведь факт, установленный путем проведения экспертизы, будет доказательственным фактом, а совокупность таких фактов служит установлению истины по делу, виновности или невиновности подозреваемых или обвиняемых лиц, а также выяснению всех обстоятельств события преступления, т.е. установлению искомого факта. Поэтому необходимо отметить, что и предположительное заключение эксперта будет являться косвенным доказательством по делу, а в совокупности с другими доказательствами может сыграть решающую роль для правильного разрешения уголовного дела. Ведь “специфика косвенных доказательств состоит в том, что каждое из них в отдельности досто- верно не устанавливает искомого факта и может служить основанием для предположения о его существовании. Лишь определенная сово- купность таких доказательств, отвечающая правилам доказывания уликами, может быть признана достаточной для достоверного уста- новления искомого факта. Данные, устанавливаемые экспертизой,

84

имеют значение именно косвенных доказательств факта, являющегося предметом исследования”75.

Источниками доказательств, как было сказано выше, являются протоколы следственных и судебных действий. При исследовании их необходимо установить, правильно ли они составлены, все ли необ- ходимые для дела факты в них отражены и могут ли данные факты, отраженные в этих протоколах, являться доказательствами по уголов- ному делу. Могут быть и иные источники доказательств, но в рас- сматриваемом аспекте нас интересуют именно названные источники, так как чаще всего именно в них находят свое отражение такие дока- зательства, как улики поведения. Более подробно нам хотелось бы ос- тановиться на рассмотрении доказательственного значения действий и бездействия участников уголовного процесса.

Для начала определим, что же в данном случае будет пониматься под действием.

Если рассматривать действия обвиняемого, то, в первую очередь, как уже ранее отмечалось, необходимо обратить внимание на действия, направленные на уклонение его от ответственности, такие, как неожиданное бегство обвиняемого, или выезд под благовидным предлогом в другую местность, попытки склонить свидетелей престу- пления или потерпевших различными путями к даче ложных показа- ний в свою пользу, попытки узнать у людей, которых уже вызывали на допрос, какими сведениями обладает следствие, кто и какие давал показания, попытки уничтожить изобличающие его доказательства, а

В. Колдин. Роль вероятного заключения эксперта // Сов. юстиция,

85

также следы самого преступления, или действия, направленные на то, чтобы отвести от себя подозрение, инсценировки преступления.

Эти вопросы детально рассматриваются в литературе. Так, например, Уильз отмечал, что, “к данному разряду улик можно причислить всякие попытки затруднить открытие истины или противодейст- вовать производству справедливого и беспристрастного суда, как, на- пример, попытки подучить, подкупить или каким-нибудь другим об- разом привлечь на свою сторону обвинителя, свидетелей, судей или исполнителей правосудия. Если представляются ясные доказательст- ва, что подсудимый или его уполномоченные прибегали к подобным уловкам, то, эти действия являются в высшей степени предосудитель- ными и навлекают на обвиняемого сильное подозрение”76.

Г.Н. Мудьюгин придерживается такого же мнения, хотя и ого- варивается, что если такие действия обвиняемого как уклонение от суда и следствия, ложные показания, фальсификация доказательств, инсценировки, сокрытие и уничтожение следов преступления входят в состав преступления, в его объективную сторону и сами подлежат доказыванию, то они не могут быть отнесены к доказательствам по- ведения. Данное уточнение нам кажется верным и необходимым. Примером таких действий может послужить уклонение от следствия

1962, N15-16, с. 18.

76 Уильз У. Опыт теории косвенных улик, объясненный примерами,

ML, 1864, с.77.

86

по делу о побеге из мест лишения свободы или ложь по делу о даче ложных показаний.77

Все эти данные могут содержаться в показаниях проходящих по делу лиц, а также могут быть зафиксированы и в других процессуальных документах, которые могут являться источниками доказательств по делу. Такими документами могут быть протоколы следственных и судебных действий; заключения экспертиз; справки и запросы, со- ставленные следователем в ходе проведения предварительного след- ствия, относящиеся к такому виду источников доказательств, как иные документы и др. Ранее нами был приведен пример о преступлении, которое было совершено охранником коммерческого предприятия “Сфера” - А. Выдвинуть правильную версию, а в дальнейшем в совокупности с другими доказательствами и раскрыть преступление следователю помогли такие действия А., как резкая смена последним местожительства, неожиданный отъезд А. в другой город под благовидным предлогом, который в дальнейшем не подтвердился, а также дача А. ложных показаний и др.

Особое внимание необходимо обратить на действия обвиняемого, совершенные до события преступления, такие как, например, угрозы или слова, изобличающие преступное намерение, и другие формы обнаружения умысла, приготовления к преступлению, приобретение орудий и средств преступления, приспособление этих средств, устранение лиц, могущих помешать совершению преступления и др. К обстоятельствам этого рода можно также отнести

Мудьюгин Г.Н. Косвенные доказательства, связанные с поведением

87

“нередкие случаи, в которых распускаются ложные слухи о состоянии здоровья известного лица с намерением подготовить его родственни- ков и знакомых к внезапной его смерти, чтобы этим уменьшить удив- ление и говор, какими обыкновенно сопровождаются подобные об- стоятельства, а также уверения подсудимых, что они сами выпили часть того напитка, который был причиной смерти известного лица. Весьма обыкновенны также попытки заставить подозревать само- убийство, вложив в руку убитого какое-нибудь смертоносное орудие”78. Кроме того, к уликам поведения будут относиться и такие действия обвиняемого, как пользование плодами преступления.

В одних случаях приведенные выше действия могут и не являться доказательствами, так как подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления пытается избежать ответственности за пре- ступление, которое он не совершал, и поэтому скрывается от следствия или дает ложные показания, а также всячески пытается отвести от себя подозрение, неправильно представляя себе все обстоятельства дела.

Однако, в других случаях данные действия указывают на при- частность лица к совершению преступного деяния и в совокупности с другими уликами, подтверждающими их, являются косвенными доказательствами виновности этого лица, что и видно из приведенного нами примера. На важность уликового значения действий указали 82% опрошенных.

обвиняемого // Социалистическая законность, 1961, N6, с. 30. 78 Уильз У. Указ. раб., с .78.

88

Здесь же хочется остановиться и еще на одном виде действий, таких как инсценировки и так называемых негативных обстоятельствах. Как отмечает А. И. Ковалев “в практике расследования преступлений немало случаев, когда выдвижение следственных версий о субъекте преступления производится по фактическим данным, которые умышленно создаются и намеренно преподносятся следователю самим преступником. Такие действия преступник совершает отнюдь не в интересах справедливости и оказания помощи следствию. Смысл этих действий в первую очередь направлен на попытку ввести следствие в заблуждение. К числу таких действий можно отнести различного рода инсценировки и так называемые негативные обстоятельства (при условии их умышленного создания)” .

Но, как известно, инсценировки не могут воссоздавать вымышленное событие во всех деталях, так как лица, которые инсценируют то или иное событие, обладают определенными навыками и знаниями, индивидуальными привычками и способами совершения того или иного действия, а кроме того, и сами преступления отличаются по своему характеру от любого другого, пусть даже аналогичного пре- ступления.

В.А. Овечкин определяет инсценировку как “обстановку места определенного события, созданную искусственным путем, которая может сочетаться с соответственным притворным поведением и со- общением ложных сведений лицом, создавшим эту обстановку, с це- лью вызвать у следователя и других лиц ошибочное объяснение про-

Ковалев А.И. Улики поведения и планирование следствия. // Во-

89

исшедшего события и, таким образом, скрыть истину”80. Так же трак- туют инсценировку и другие авторы. СИ. Медведев добавляет к этому еще и то, что, пытаясь избежать наказания или смягчить ответст- венность, преступники, зная, что мотивы, способы и другие признаки имеют значение для квалификации преступления, инсценируют и эти признаки, если не надеются, что преступление останется не раскры- тым.81

По поводу определения негативных обстоятельств в кримина- листической литературе авторы так и не смогли прийти до настоящего времени к единому мнению. Некоторые авторы негативными об- стоятельствами называют такие обстоятельства, которые должны были бы быть при данных условиях, но в действительности отсутствуют.82 А.Н. Васильев определяет негативное обстоятельство как “обстоятельство, которое отсутствует, но должно было быть, если ис- ходить из определенной версии”83. МП. Шаламов так же отмечает, что “негативные обстоятельства характеризуются отсутствием того, что при обычном положении должно было быть”84.

просы правоведения. - Новосибирск, 1970, Вып. 5, с.189

80 Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступ лений, скрытых инсценировками // Автореф. дисс… к.ю.н., - Харьков, 1975, с. 9.

81 Медведев СИ. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений, - Волгоград, 1973, с. 37.

82 Попов В.И. Осмотр места происшествия. - Алма-Ата, 1957, с. 148; Колмаков В.П. Тактика производства следственного осмотра и след ственного эксперимента - Харьков, 1956, с. 29.

83 Васильев А.Н. “В. Попов. Осмотр места происшествия”. Рецензия на книгу // Соц. законность, N 7,1961, с. 95.

84 Шаламов М.П. Теория улик, - М., 1960, с. 8.

90

Н.А. Селиванов и В.И. Теребилов считают, что негативные об- стоятельства это отсутствие на месте происшествия следов и предме- тов, которые должны были бы быть при естественном развитии собы- тия.85 Такого же мнения придерживается и ряд других авторов.86

Однако это определение нам кажется неточным, так как оно ох- ватывает только те случаи когда признаки, которые “должны были бы быть” отсутствуют. Но нельзя забывать, что в ходе расследования преступления бывает так, что наоборот обнаруживаются такие при- знаки, которые не должны были быть по предполагаемой версии со- бытия. Такого же мнения придерживаются и А.И. Винберг, Г.М. Миньковский и А.А. Эйсман.87

Более полное определение негативных обстоятельств дала одной из первых в своей работе “Негативные обстоятельства и их значение при расследовании преступлений” В.Е. Коновалова, которая отметила, что “не только информация об отсутствии, но и информация о наличии чего-либо тоже может являться негативным обстоя-

Селиванов Н.А., Теребилов В.И. Первоначальные следственные действия, - М., 1969, с. 18.

86 Ратинов А.Р. Использование версий при осмотре места происшест вия. // Осмотр места происшествия. - М., 1960, с.75; Тихенко СИ. Осмотр места преступления // Криминалистика и научно-судебная экспертиза. N 3, - Киев, 1949, с. 227; Тарасов-Родионов П.И. Предва рительное следствие. - М., 1955, с. 93 и др.

87 Винберг А.И., Миньковский Г.м., Эйсман А.А. Классификация до казательств // Теория доказательств в советском уголовном процессе. -Изд. 2-е, -М., 1973, с. 278.

91 тельством”88. В дальнейшем эту точку зрения поддержал и ряд дру-

од

гих ученых.

Рассматривая негативное обстоятельство по отношению к пред- полагаемой версии расследования преступления, ряд авторов отмечают, что негативными будут называться те обстоятельства, которые не находят объяснения в данной версии и поэтому либо не соответствуют ей, либо служат основанием для выдвижения другой версии.90

В.А. Овечкин дает следующее определение негативных обстоя- тельств: “Негативные обстоятельства - это такие фактические данные, которые противоречат предположению вследствие того, что являются несоответствующими действительности, неотносимыми к делу, либо по причине неадекватности предположения объективной реальности”91.

А.И. Винберг определяет негативные обстоятельства как такие обстоятельства, “которые противоречат определенному объяснению характера события, не соответствуют обычному ходу вещей, который имел бы место, если бы это -объяснение отвечало действительно-

Коновалова В.Е. Негативные обстоятельства и их значение при расследовании преступлений. // Радяньске право, 1958, N 6, с. 53- 59.

89 Рассейкин Д.П. Осмотр места происшествия и трупа при расследо вании убийств - М., 1967, с. 115; Мартин О. Значение негативных об стоятельств при расследовании преступлений. // Радяньске право, N 11, 1971, с. 41.

90 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами, - М., 1966, с. 86; Бурданова B.C. Расследование уголовных дел об убийствах, за маскированных инсценировкой самоубийства, и дел о доведении до самоубийства. - Автореф. дисс… к.ю.н., -Л., 1966, с. 7.

91 Овечкин В.А. Указ. автореферат, с. 13.

92

сти” . Аналогичной точки зрения придерживаются Г.М. Миньков- ский и Р.Д. Рахунов.93

По мнению СИ. Медведева “негативными обстоятельствами в узком смысле слова являются такие доказательства, которые противоречат (до их логического разрешения) обычному объяснению факта в соответствии с определенной версией”94.

PC. Белкин, говоря о негативных обстоятельствах дает следующее определение: “Негативными (отрицательными) признаются обстоятельства, противоречащие представлению об обычном ходе и признаках события, сложившемуся на основе осмотра места проис-

“95

шествия .

Проанализировав все сказанное, хочется отметить, что наша точка зрения соответствует мнению тех авторов, которые считают, что негативными обстоятельствами будут являться те следы, события или явления, наличие или отсутствие которых противоречит обычному ходу событий в данной ситуации.

Как отмечает В.А. Овечкин, “среди негативных обстоятельств необходимо выделить и такую их группу, как негативные обстоятель-

2 Винберг А.И. Осмотр места происшествия. // Криминалистика, - М, 1959, с. 237.

93 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказа тельства в советском уголовном процессе - М., 1956, с. 22.

94 Медведев СИ. Указ. раб., с. 44.

95 Белкин PC. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике, - М., 1964, с. 215.

93

ства - поведение, т.е. действия и эмоции, противоречащие предположению”96.

СИ. Медведев отмечает, что действия, поступки, форма поведения людей будут сами являться негативными обстоятельствами. “Но эти негативные обстоятельства являются лишь фактическими данными, на основании которых возможно построить ту или иную версию. В следственной и судебной практике поведению обвиняемого и других участников дела… не придается никакого доказательственного значения”97. Такая постановка вопроса кажется нам неверной, так как мы уже отмечали, что поведение обвиняемого в той или иной ситуации может являться доказательством, а не просто фактическими данными, на основании которых может строиться та или иная версия. Сам же СИ. Медведев говорит, что “к действиям, являющимся нега- тивными обстоятельствами, можно отнести и такие поступки человека, которые трудно или невозможно объяснить в конкретной ситуации. К этому же можно отнести и необычное поведение лица перед происшествием или после”98. В подтверждение этого нами в данной работе были приведены примеры о поведении лиц до и после совершения преступления, в которых данные улики поведения явились косвенными доказательствами совершения ими преступления. Далее стоит отметить, что СИ. Медведев говорит о том, что негативные об- стоятельства все-таки будут доказательствами, но только в том слу-

Овечкин В.А. Расследование преступлений, скрытых инсцениров- ками, - Харьков, 1979, с. 46-47.

97 Медведев СИ. Указ. раб., с. 15.

98 Медведев СИ. Указ. раб., с. 42-43.

94

чае, если они исходят из надлежащего источника, то есть из показаний свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, заключения эксперта и т.д. Не закрепленные в каких-либо источниках, уста- новленных законом, негативные обстоятельства утрачивают свою ценность как доказательства”99. С этим, конечно, нельзя не согласиться, но разве в отношении других доказательств дело обстоит по-другому? Ведь любая информация, собранная в ходе расследования уголовного дела, только тогда будет являться доказательством, когда будет зафиксирована в процессуально установленном источнике.

Далее хочется обратить внимание еще на один вопрос, который на наш взгляд является спорным. Могут ли быть негативные обстоятельства прямыми доказательствами? На этот вопрос СИ. Медведев отвечает положительно и в подтверждение приводит следующий пример. В совершении убийства Ф. обвинялся Н. Обвинение основывалось на некоторых косвенных доказательствах. Но свидетель К. на допросе сообщил, что Н. в день и час совершения убийства Ф. находился вместе с К. в командировке в другом городе и никуда из этого города не отлучался. Эти показания, как отмечает СИ. Медведев, будут прямыми доказательствами невиновности Н., негативным обстоятельством по отношению к версии о совершении им преступления.100 Эта точка зрения нам представляется неверной, так как сразу же возникает вопрос о том, почему показания свидетеля явились прямым доказательством невиновности Н. Разве в практике неизвестны дела, в которых обвиняемому создавалось ложное алиби? На наш взгляд, и в

Медведев СИ. Указ. раб., с. 17.

95

данном случае показания свидетеля могут быть доказательством не- виновности, если другие доказательства, подтверждают их правиль- ность. К тому же здесь Г.Н. Мудьюгин вообще слишком расшири- тельно толкует понятие негативных обстоятельств, считая таковыми любые данные, опровергающие выдвинутую версию. Мы согласны с B.C. Бурдановой, которая считает, что “негативное обстоятельство всегда только косвенно опровергает данную версию, ибо могут быть обстоятельства ““нейтрализующие” его”101. В связи с этим следует ска- зать, что в ходе расследования преступления негативные обстоятель- ства должны быть исследованы и оценены так же, как и все другие обстоятельства дела.

Действия свидетелей и потерпевших также должны быть тщательно исследованы, так как в них тоже может содержаться информация, имеющая прямое отношение к обстоятельствам дела, которая может повлиять на ход расследования и на его результат. Это следует из приведенного нами примера об убийстве Б., совершенном Р. Там показания свидетелей не проверялись и не уточнялись, следователь не обратил внимание на то, что показания свидетелей, которыми были родственники потерпевшего, были противоречивыми и поэтому не было выяснено, почему они давали ложные показания, не был уста- новлен сговор между ними, а просто дело было направлено в суд, и обвинен был человек, который во время убийства вообще находился в другом городе. Это привело к тому, что данное дело было направлен-

100 Медведев СИ. Указ. раб., с. 19-20.

101 Бурданова B.C. О понятии и значении негативных обстоятельств // Вопросы предупреждения преступности, - М., 1965, выпуск 2, с. 34.

96

но на новое расследование. Хотя, как отмечается в литературе практика убеждает в том, что бросающаяся в глаза версия нередко оказывается неверной, в то время как другая версия, казавшаяся менее вероятной, правильно объясняет событие102.

Поэтому верным, на наш взгляд, является мнение П.Ф. Пашкевича, который утверждает, что “помимо обстоятельств, входящих не- посредственно в предмет доказывания, необходимо проверять и такие, которые имеют значение для правильной оценки доказательств. Например, отношения между подсудимым, свидетелями и потерпев- шим; факты воздействия на свидетелей и потерпевших со стороны лиц, заинтересованных в исходе дела (подкуп, угрозы и т.д.); наличие сговора между свидетелями и т.п.”103.

Так какое же доказательственное значение имеет действие?

Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо выяснить, как же исследуются действия, т.е. по каким параметрам следует их оценивать. Естественно, как и при исследовании других доказа- тельств, необходимо установить содержание данного доказательства и его источник. Затем следует выяснить достоверность этого доказа- тельства, определить по какой причине лицо совершило то или иное действие. Кроме того, необходимо установить достоверность источ- ника получения данного доказательства, так как он может быть и вы- мышленным. Например, “веской уликой поведения является фальси- фикация доказательств, т.е. попытка обвиняемого с помощью специ-

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Указ. раб., с. 90. 103 Пашкевич П.Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела // Сов. юстиция, 1961, N 10, с. 5.

97

ально созданных им источников доказательств установить выгодные ему вымышленные факты” - отмечает Г.Н. Мудьюгин104. И, наконец, сопоставив данное доказательство с другими доказательствами по де- лу, выяснить его совместимость или несовместимость с ними, а, сле- довательно, установить связь данного доказательства с предметом до- казывания.

Попробуем представить исследование такого доказательства как действие на примере.

В городе Р. было совершено убийство гражданки Т. Подозрение в совершении данного преступления пало на ее мужа. Данная версия сложилась на основании того, что сразу после убийства Т. ее муж срочно выехал из города, оставив одну несовершеннолетнюю дочь. Т. был объявлен в розыск и задержан через 7 месяцев в городе С, где он проживал под другой фамилией и по чужому паспорту. После ареста Т. упорно симулировал психическое расстройство, пока его симуляция не была разоблачена.

Как видно из приведенного примера, такое действие Т. как не- ожиданный выезд из города дало следователю основание выдвинуть версию о его причастности к совершению преступления. Но ведь Т. мог выехать из города и в связи с другими обстоятельствами, напри- мер, личного характера. В связи с этим были проведены допросы род- ственников, соседей и знакомых Т., которые показали, что супруги Т. жили плохо, постоянно ругались, а иногда дело доходило и до драк. Так же из этих показаний было выяснено, что ни в каком другом го-

Г. Мудьюгин, Косвенные доказательства, связанные с поведением

98

роде родственников у Т. нет, да и сами они никогда никуда не выез- жали. Причем многие из показаний свидетелей подтверждали и до- полняли друг друга, что дало основание считать их вполне достовер- ными. В связи с этим Т. был объявлен в розыск и обнаружен прожи- вающим в другом городе, под другой фамилией и с чужим паспортом. То, что Т., уехав, сменил фамилию и стал проживать по чужому пас- порту, так же явилось доказательством того, что Т. пытался скрыться от следствия. Кроме того, после задержания Т. пытался симулировать психическое заболевание, на основании чего было решено подвергнуть его судебно-психиатрической экспертизе, которая показала, что Т. психически здоров. Конечно можно было предположить, что данная экспертиза проведена неверно. Адвокат Т. утверждал, что эксперт вынес заключение только на основании своего мнения, которое у него сложилось в отношении подсудимого, и потребовал, чтобы была про- ведена повторная экспертиза. Но и повторная экспертиза показала, что Т. психически здоров. Кроме того, следователем в процессе рас- следования был произведен ряд действий, которые привели к разо- блачению симуляции Т. В совокупности с другими доказательствами все перечисленные здесь действия Т., являющиеся уликами поведения, легли в основу обвинения Т. и направления уголовного дела в суд, где Т. во всем сознался.

В данном случае все действия подозреваемого, а затем и обвиняемого, были хорошо исследованы, ничего не осталось без внимания. Следователем было установлено содержание каждого доказа-

обвиняемого // Соц. законность, 1961, N 6, с. 30.

99

тельства и его достоверность, все источники доказательств были тща- тельно изучены и проверены, а их совокупность с другими доказа- тельствами позволила связать данные действия с предметом доказы- вания, с главным фактом.

Также тщательно необходимо исследовать и все действия не только подозреваемых или обвиняемых, но и свидетелей и потерпевших. Ведь известно немало случаев когда в ходе расследования преступления или даже уже в суде выяснялось, что свидетели или потерпевшие давали ложные показания, подтасовывали документы, чтобы направить следствие по ложному пути, или вступали в сговор с подсудимым или лицами, заинтересованными в том, чтобы преступление не было раскрыто, или чтобы подозрение пало не на того человека, как, например, в приведенном нами примере об убийстве Б. его же другом Р.

Подводя итог сказанному, нужно отметить, что действия - это те же улики поведения, а улики поведения при расследовании уголовного дела могут являться косвенными доказательствами. В соответствии с этим и действия участников уголовного процесса должны рас- сматриваться и исследоваться как любое другое косвенное доказа- тельство.

То же самое можно сказать и в отношении бездействия обвиняемого. Оно может заключаться в неявке на следствие или в суд без уважительной причины, в отказе объяснить обстоятельства, подавшие повод подозревать данное лицо в совершении преступления, если такое поведение не вызвано раздражением или упрямством обвиняемо-

100

го, в неожиданном отказе давать ответ на вопрос, имеющий значение для следствия, когда обвиняемый согласился давать показания и др.

Об этом писал еще Уильз: “Общее правило, допускающее весьма редкие исключения, состоит в том основательном предположении, что невинный может объяснить подозрительные и необыкновенные явления, замечаемые в его особе, платье или поведении, и что в этом случае, если не уважение к истине, то чувство самосохранения заставит его рассеять возникшие подозрения. Откровенное и удовлетвори- тельное объяснение обстоятельств, представляющих причины подоз- рения, всегда сильно действуют в пользу обвиняемого и возбуждает к нему доверие, если даже в истине его объяснений и трудно удостове- риться. С другой стороны, сила подозрений, возбуждаемых известными обстоятельствами, увеличивается, если подсудимый не представляет никакого объяснения фактов, которые, как можно основательно предположить, он имеет возможность и даже прямую выгоду объяснить”105.

Конечно, нельзя говорить о том, что все приведенные примеры бездействия будут являться доказательствами виновности данного лица, но нельзя забывать и того, что бездействие как улика поведения также может являться косвенным доказательством и в совокупности с другими доказательствами может повлиять на принятие решения по уголовному делу. О бездействии как улике поведения высказались 59% опрошенных.

Уильз У. Указ. раб., с. 57.

101

Вернемся к приведенному нами примеру о совершении хищения охранником коммерческого предприятия “Сфера”. Там бездействие А., т.е. неявка по вызову следователя насторожила следователя и, в совокупности с другими установленными доказательствами, по- служило основанием для выдвижения версии о совершении преступ- ления именно А. В дальнейшем, когда А. был задержан и согласился давать показания, он неожиданно отказался ответить на единственный, но важный для следствия вопрос: кто из его родственников умер и оставил ему в наследство такую крупную сумму денег? Затем, когда выяснилось, что он стал давать ложные показания, А. вообще отказался давать их и не захотел объяснять обстоятельства, которые дали повод подозревать его в совершении хищения, хотя до этого согласился давать показания и давал их пока его не уличили во лжи. Таким образом, рассматривая бездействие А. как косвенное доказательство его вины, следователь установил его содержание. Путем приобщения к делу необходимых документов следователь подтвердил достоверность уликового значения бездействия А. (приобщение повесток, рапортов о неявке, допроса жены А. о его неожиданном отъезде после получения первой повестки, а также протокола допроса А. в котором он неожиданно отказался от дачи показаний после своего согласия давать показания и т.д.). И, наконец, проверив согласованность бездействия А. с другими доказательствами по делу, следователь пришел к выводу, что бездействие А. может являться косвенным доказательством его вины, и может повлиять на принятие решения по данному уголовному делу.

102

Таким образом, можно сделать вывод, что и действия и бездействие представляют собой улики поведения, которые, в свою очередь являются косвенными доказательствами. В связи с этим и оценивать их необходимо как и другие доказательства, не забывая при этом, что “оценка доказательств осуществляется на всем протяжении судебного исследования: как в процессе дознания и предварительно следствия, так и при судебном рассмотрении уголовных дел”106. Кроме того, как подчеркивает П.Ф. Пашкевич, “нужно отметить огромное значение такой гарантии правильности оценок, как всестороннее, полное и объективное рассмотрение доказательств в их совокупности. Чтобы познать достоверно или ложно доказательство, его необходимо со- поставить с другими доказательствами, поскольку свойства одних вещей, как отмечал К. Маркс, обнаруживаются в их взаимоотношении с другими вещами. Например, чтобы проверить правильность свидетельского показания, его нужно рассмотреть не изолировано, а в связи со всеми материалами дела” .

Таким образом, и в отношении таких доказательств, как действия и бездействие, необходимо определить, в какой взаимосвязи с делом находятся эти доказательства, насколько они верны, какой имеющий значение для дела факт эти доказательства устанавливают или опровергают, а также о чем они свидетельствуют в совокупности с другими доказательствами.

Р.С. Белкин, Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы, - М., 1966, с. 67. 107 П.Ф. Пашкевич, Указ. раб., с. 5.

103

Р.С. Белкин отмечает, что “оценка доказательств предпринимается для того, чтобы выяснить:

а) допустимо ли использование данного факта как судебного доказательства по делу, не противоречит ли это закону, принципам доказывания;

б) относится данное доказательство или совокупность доказа тельств к делу;

в) в какой связи находится данное доказательство с другими со бранными по делу доказательствами, каков характер и значение этой связи;

г) каково значение данного доказательства и совокупности до казательств для обнаружения истины, является ли совокупность дока зательств достаточным основанием для принятия того или иного про цессуального решения о судьбе дела;

д) как может быть использовано данное доказательство в про цессе дальнейшего судебного исследования”108.

На наш взгляд, именно по этим параметрам наравне с другими косвенными доказательствами и следует оценивать такие доказатель- ства как действия и бездействие.

2.2 Улики состояния, их исследование и доказательственное

значение.

В данном параграфе нам хотелось бы более подробно рассмотреть такие улики поведения, как улики состояния и виновная осве-

Белкин Р.С, Собирание, исследование и оценка доказательств, с.

67.

104

домленность. Мы уже говорили о том, что данные улики поведения являются доказательствами. В связи с этим нам представляется не- верным мнение А.С. Кривошеева о том, что, “признавая важность ус- тановления мотивов поведения обвиняемого, следует предостеречь и от крайности, когда поведение обвиняемого во время следственных действий чуть ли не считается доказательством”.109 И хотя он и ссы- лается на мнение А.Р. Ратинова, который отмечает, что “реакции доп- рашиваемого остаются в сфере восприятия лица, производящего до- прос, и не могут быть отражены процессуальными средствами, в силу чего выпадают из числа доказательственных фактов”110, хочется на- помнить, что при проведении следственных действий некоторые по- веденческие характеристики все-таки могут являться доказательства- ми. Ими как раз и могут быть улики состояния и виновная осведом- ленность подозреваемого или обвиняемого.

Ранее мы уже отвечали на вопрос, что понимается под уликами состояния и под виновной осведомленностью. Г.Н. Мудьюгин отме- чает, что, “имеющими доказательственное значение должны быть признаны лишь следующие виды поведения обвиняемого (или подоз- реваемого) независимо от того, проявилось оно после или до совер- шения преступления: поведение, направленное на уклонение от гро- зящего обвиняемому наказания; проявление обвиняемым осведом- ленности об обстоятельствах, которые могли быть известны лишь преступнику; поведение, косвенно свидетельствующее о признании

Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе рас следования, - М., 1971, с. 17. 110 Кривошеее А.С. Указ. раб., с. 17

105

обвиняемым своей виновности”.111 Нам кажется правильной и точка зрения А.Б. Сахарова, который считает, что, “данные о личности пре- ступника, несомненно, имеют и определенное доказательственное значение. Конечно, никакие нравственные качества, черты характера и т.п. не могут сами по себе служить основанием для вывода о винов- ности лица в преступлении. Но нельзя не учитывать при оценке его поведения такие, например, качества, как слабоволие, безынициатив- ность, трусливость. Если человека с подобными качествами изобра- жают организатором или руководителем преступления, то такие показания должны быть оценены весьма критически”.112 Такого же мнения придерживался и М.М. Гродзинский, который считал, что, “при наличности других доказательств, сведения о личности обвиняемого, о его характере, привычках и особенностях и общая его репутация могут оказаться весьма полезными при оценке этих доказательств, ибо, если, например, дурная репутация, сама по себе в отдельности взятая, не может служить доказательством виновности, то тем не менее она усиливает значение других имеющихся по делу доказательств, направленных против подсудимого, и, обратно, - при наличности известных доказательств, приведенных в пользу подсудимого, хорошая репутация и положительные качества последнего заставляют суд охотнее склоняться к оправдательному приговору, так как создают предположение, что человек, который в течение известного времени

111 Мудьюгин Г.Н., Косвенные доказательства, связанные с поведени ем обвиняемого // Соц. законность, 1961, N 6, с. 29.

112 Сахаров А.Б., Теоретические вопросы изучения о личности пре ступника // Соц. законность, - М., 1967, N 7, с. 27.

106

сохранял за собой хорошую репутацию, не станет затем действовать преступно”.113 А вот А.С. Кривошеее считает, что: “тактическое значение будут иметь и те сведения о личности обвиняемого, которые раскрывают характер или отдельные черты характера. Для тактики следственных действий далеко не безразличными будут, например, такие черты характера обвиняемого, как правдивость (лживость), откровенность (скрытность), общительность (замкнутость), вежливость (грубость), принципиальность (беспринципность), тщеславие, самомнение, обидчивость, эгоизм, аккуратность и др. Их установление, а затем умелое использование может иметь решающее значение в успехе следственного действия”.114 Ф.В. Глазырин отмечает, что, “психологические свойства оказывают самое существенное влияние на действия правонарушителя, последние становятся впоследствии объектом изучения в криминалистическом аспекте. Например, потребности, взгляды, привычки находятся в причинной связи с решением субъекта совершить преступление, с выбором объекта посягательства, связаны с мотивами преступления, поведением лица на предварительном следствии, судебном разбирательстве. Познавательные качества, воображение, память играют определенную роль в ряде ситуаций следствия: в поведении обвиняемого, в понимании и оценке предъявляемых ему доказательств. Эмоциональные и волевые свойства личности обвиняемого в значительной мере определяют поведение

Гродзинский М.М. Судебное исследование личности обвиняемого // Журнал министерства юстиции, 1916, N 8, с. 58. 114 Кривошеее А.С. Указ. раб., с. 14.

107

на следствии, при проведении отдельных процессуальных действий”.115

Итак, как мы видим, данные высказывания подтверждают наше мнение о том, что сведения о личности преступника могут иметь большое значение при расследовании преступления. Еще А.А. Гер- цензон обратил внимание на круг вопросов, которые необходимо рассмотреть при изучении личности обвиняемого. Среди них в от- дельные группы он выделил такие сведения, как: образование обви- няемого, его профессия или род занятий, место работы и занимаемая должность; условия жизни обвиняемого, выяснение которых поможет следователю и суду установить причины и условия, способствовавшие совершению преступления этим лицом; прошлая жизнь и дея- тельность обвиняемого, данные о которых могут помочь следователю установить обстоятельства преступления и виновность лица, а также раскрыть другие преступления, совершенные этим лицом; прошлая преступная деятельность обвиняемого, так как в отдельных случаях выяснение преступного прошлого обвиняемого может пролить свет на мотивы расследуемого преступления; образ жизни и круг знакомств обвиняемого; характер и психология обвиняемого, знание которых поможет следователю и суду изучить обвиняемого и устано- вить субъективную сторону преступления и прежде всего мотивы, по

Глазырин Ф.В., Изучение личности обвиняемого и тактика следсг венных действий, - Свердловск, 1973, с. 13.

108

которым обвиняемый совершил преступление, а также наличие у об- виняемого определенных навыков и привычек и т.д.116

Все эти аспекты мы уже рассматривали в настоящей работе. Теперь же нам бы хотелось более подробно остановиться на их исследовании. Начнем с улик состояния. На наш взгляд, улики состояния должны исследоваться как и любое другое доказательство. То есть необходимо установить содержание данного доказательства, его достоверность и согласуемость с другими доказательствами. Для этого следует выяснить, какими могут быть источники данных доказательств. В первую очередь это, конечно, показания самого обвиняемого (подозреваемого), свидетелей и потерпевших, так как необходимые для следствия характеризующие данные могут, находиться именно в этих показаниях. Как правильно отмечает Ф.В. Глазырин, “информация о личности обвиняемого, получаемая при производстве следственных действий, может быть: а) зафиксирована процессуально и стать доказательством по уголовному делу. Например, данные об обвиняемом, зафиксированные в протоколе допроса становятся дока- зательствами по делу; б) не фиксироваться процессуальными средст- вами, не являться доказательствами”.117

Так, из показаний родственников или знакомых обвиняемого следователь может установить данные о последнем, которые смогут пролить свет на совершенное преступление. Как отмечает А.Ф. Кони,

Герцензон А. А. Изучение личности обвиняемого и осужденного, // Вопросы методики изучения и предупреждения преступлений, - М., с. 54 - 59. 117 Глазырин Ф.В. Указ. раб., с. 38.

109

“в суде подлежат исследованию такие стороны жизни обвиняемого, в коих выразились именно те его свойства, которыми вызваны движу- щие побуждения его судимого деяния, или, наоборот, с которыми деяние это стоит в прямом противоречии”.118

Как известно, при расследовании многих преступлений следователи обращают внимание на способ совершения преступления и ищут знакомый “почерк”, т.е. какие-либо данные, характеризующие какого-то известного преступника или его способ совершения пре- ступления. Нередко именно такие сведения помогают установить пре- ступника, совершившего новое преступление. Поэтому мы не соглас- ны с мнением Акимова, что, “если безнравственное прошлое подсу- димого, взятое само по себе, безразлично с уголовно-судебной точки зрения, то нравственные достоинства его, безукоризненное поведение до момента учинения деяния и даже до момента возникновения пре- ступного умысла имеют большое значение в деле, служа важными показателями неиспорченности этого подсудимого, отсутствия в нем полного или частичного, тех свойств злой воли, которые грозят серь- езною опасностью общественным и государственным интересам, на страже которых стоит уголовный закон”.119 Непонятно, почему же безнравственному прошлому обвиняемого или подозреваемого совсем не должно быть уделено внимания. Получается, что если человек всю жизнь был нравственным, но в один “прекрасный” момент совершил преступление, причем не спонтанно, а заранее продуманно,

118 Кони А.Ф., Судебные речи, с. 615 и 735.

119 Акимов, Пределы пользования уликами // Вестник права, 1906, N 1,с. 386.

по

“с преступным умыслом”, то просто необходимо обратить внимание на то, что ранее он был весьма положительным и у него “отсутствуют те свойства злой воли, которые грозят серьезною опасностью общест- венным и государственным интересам, на страже которых стоит уго- ловный закон”. Если же ранее он совершил преступление, и даже не одно, а несколько, то не стоит обращать внимания на его преступное прошлое, так как оно “безразлично с уголовно-судейской точки зре- ния”. Поэтому нам кажется более верным мнение М.М. Гродзинского, который считает, что “…самый характер преступника подлежит ис- следованию, поскольку он может служить определяющим моментом для наказуемости преступления; так как опасность преступления кро- ется, главным образом, в свойстве личности преступника, то на суде должны быть исследуемы факты, свидетельствующие о безупречной жизни субъекта или же о вкоренившейся в нем привычке к преступ- лению”.120

Данные же о безупречной прошлой или безнравственной жизни обвиняемого следователь как раз и может получить из показаний об- виняемого (подозреваемого), свидетелей и потерпевших. Кроме того: “глубокое и тщательное изучение прошлого обвиняемого иногда при- водит к раскрытию совершенных им ранее, но не раскрытых еще пре- ступлений, а если есть основания подозревать, что в совершении пре- ступления участвовало несколько лиц, - обнаружить всех соучастни-

Гродзинский М.М., Судебное исследование личности обвиняемого // Журнал Министерства юстиции, 1916, N 8, с. 29.

Ill

ков преступления и уяснить роль каждого из них в совершении дан- ного преступления”.121

Так же в показаниях свидетелей могут содержаться сведения, которые прольют свет на мотив совершения преступления. Так, например, если в ряде случаев существует несколько подозреваемых по делу или же подозреваемый вообще не известен, из показаний свидетелей или потерпевших может быть установлен предполагаемый преступник по сведениям, характеризующим плохие отношения с потерпевшим. Так, гражданину С. было причинено сильное увечье. Кто его нанес, С. не видел. При допросе он сообщил, что примерно два месяца назад познакомился с девушкой Л., сестрой некоего Р. По истечении трех недель со дня знакомства, С. решил разойтись с Л., о чем и сказал ей. На что Л. сказала, чтобы он не бросал ее, а то еще пожалеет. Через неделю к С. пришел брат Л. и заявил, что его сестра не находит себе места и все время думает только об С, и, что С. должен пойти к ней и помириться, если не хочет, чтобы его заставили. С. отказался. Тогда Р. стал угрожать ему, что если с сестрой что-нибудь случится, то он убьет С. Еще через неделю, т.е. накануне нападения на С, на работу к нему прибежал Р. и, ворвавшись в помещение, стал кричать, что Л. пропала и теперь С. не жить. Р. из помещения выдворили, и после этого С. его больше не видел, но подозревает, что увечье ему мог нанести именно Р. При допросе свидетелей по месту работы С. они подтвердили показания С. о том, что Р. ворвался в помещение и угрожал С. убийством. Также были допрошены подруги Л.,

Ведерников Н.Т., Изучение личности преступника в процессе рас-

112

которые показали, что Л. была очень зла на С. за то, что он ее бросил и неоднократно просила своего брата разобраться с С.

На основании данных показаний Р. был задержан и допрошен. Отрицать свою вину он не стал, так как выяснилось, что сестра его нашлась, и с ней ничего не случилось. Л., узнав о том, что ее брат причинил увечье С, очень расстроилась и просила Р. пойти в мили- цию, чтобы дать показания, но Р. побоялся. Виновность Р. в дальней- шем была подтверждена и другими доказательствами.

Таким образом, сведения о прошлых взаимоотношениях между потерпевшим С. и Р. дали основание подозревать последнего в со- вершении преступления, а в дальнейшем, в совокупности с другими доказательствами помогли расследовать уголовное дело.

Конечно, как видно из приведенного примера, только на основании данных потерпевшим С. показаний о его взаимоотношениях с Р. нельзя было утверждать, что именно Р. совершил нападение на С. Поэтому мы согласны с мнением ряда авторов, которые считают, что: “сведения об образе жизни обвиняемого, его характере, круге знако- мых, поведении до и после совершения преступления дают возмож- ность получить дополнительные косвенные доказательства его винов- ности или невиновности. Конечно, сведения о личности не могут быть единственным и самостоятельным доказательством виновности, однако характеристика обвиняемого помогает правильно оценить его показания и другие доказательства по делу, выявить новые факты”.

следования//Автореф. дисс… к.ю.н., -М, 1965,с. 14.

122 Корсаков Б., Любавин А., Исследование личности обвиняемого //

Соц. законность, 1959, N 2, с. 21.

113

Таким образом, при расследовании уголовного дела, установив содержание улики состояния, она, как и любое другое косвенное до- казательство была подвергнута проверке на достоверность. После этого установив, ее согласуемость с другими доказательствами по де- лу, следователь имел перед собой реальную картину происшедшего преступления.

Отсюда вытекает, что улики состояния исследуются по тем же параметрам, что и другие косвенные доказательства и соответственно имеют такое же доказательственное значение. И примеров этому на практике великое множество. В данной работе нами приводился еще один пример о хищении, совершенном сторожем коммерческого предприятия “Сфера”, где сведения о жизни подозреваемого до и по- сле преступления, также сыграли немаловажную роль при расследо- вании преступления, а, будучи зафиксированными в показаниях сви- детелей, явились косвенными доказательствами по делу. Поэтому нельзя не согласиться с мнением ряда авторов, что, “в равной мере сведения о том, что обвиняемый жил не по средствам (постройка до- рогой дачи, покупка автомашины, систематические кутежи), не имея трудовых доходов, в сочетании с другими фактами также являются немаловажным звеном в цепи других доказательств по делу о хище- нии социалистической собственности, взяточничестве и других коры- стных преступлениях”.123

Конечно, показания свидетелей, потерпевших и обвиняемых (подозреваемых) являются не единственными источниками данных

114

доказательств. Так, например, если при расследовании преступления, совершенного несколькими лицами часть подозреваемых будет ука- зывать на определенное лицо, как на организатора данного преступ- ления, а по данным психиатрической экспертизы будет установлено, что этот человек является умственно отсталым и не мог продумать, организовать и подготовить совершенное преступление, а мог в луч- шем случае быть исполнителем, или вообще не мог осознавать того, что совершает преступление, то в данном случае заключение эксперта будет являться источником такого доказательства как улика состоя- ния.

Также источниками доказательств могут быть и протоколы следственных и судебных действий. Так, в протоколе осмотра места происшествия может найти отражение способ совершения преступле- ния. Ф.В. Глазырин отмечает, что, “на выбор способа совершения преступления оказывает влияние вся или почти вся совокупность свойств личности. В то же время способ совершения преступления является весьма специфическим видом действий… Профессиональные навыки и умения редко детерминируют поведение человека в обычных видах деятельности; при избрании же способа преступления эти качества личности становятся доминирующими”.124 Кроме того: “в ряде случаев при осмотре места происшествия сравнительно легко выявляются признаки, указывающие на наиболее вероятные профес-

Коршик М.Г., Степичев С.С, Изучение личности обвиняемого, -М., 1961, с. 17.

124 Глазырин Ф.В., Криминалистическое изучение личности обвиняе- мого // Автореф. дисс… д.ю.н., - Свердловск, 1973, с. 24.

115

сии преступника. На трупе изнасилованной и убитой женщины были обнаружены пятна, оказавшиеся мазутом. Следователь выдвинул предположение о том, что преступник мог быть шофером по профес- сии. В процессе расследования это предположение подтвердилось”.125 В протоколе обыска фиксируется место обнаружения искомых предметов. Имеющиеся у следователя поведенческие характеристики обыскиваемого могут помочь следователю установить местонахожде- ние искомого. На наш взгляд, кажется верным вывод, что, “у мужчин и женщин в силу их положения в обществе, семье, их психологических и других различий могут, помимо навыков, не совпадать и интересы, влечения, склонности, побочные занятия, физические возможности, что может отразиться в выборе способов укрытия. Например, оборудование целого ряда тайников - в полу, в стенках, в земле - не- редко требует значительных физических усилий, что делает создание их женщинами не всегда возможным. Необходимо учитывать специ- фический “мужской” и “женский” характер некоторых навыков. К такого рода “мужским” навыкам принято относить трудовые процессы с применением пилы, молотка, стамески, дрели и т.п. Соответственно к типичным “женским” навыкам можно отнести использование, например, шитья, для создания тайника либо оборудование скрытого хранилища среди продуктов питания, консервированных овощей, фрук-

Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следст- венных действий, - Свердловск, 1973, с. 55. 126Глазырин Ф.В. Указ. раб., с. 69.

116

Теперь нам хотелось бы более подробно остановиться еще на одной улике поведения, на так называемой “виновной осведомленности”. О том, что подразумевается под этим понятием, мы уже писали в первой главе настоящей работы. Здесь же нам бы хотелось рассмотреть процесс исследования данной улики и ее доказательственное значение.

Вообще о важном для расследования дела, значении виновной осведомленности написано очень много. Еще А. Гельвиг отмечал, что: “преступники, в частности убийцы, испытывают непреодолимую потребность говорить о своем деянии. Мотивом к тому является иногда тщеславие или хвастовство, иногда потребность высказать то, что внутренне постоянно занимает ум преступника. Во время собеседования с другими преступник охотно переводит разговор на преступление. Конечно, он на страже и старается не сказать того, что могло бы навлечь на него подозрение. Но во время разговора его часто можно поймать на передаче таких подробностей, которые могут быть из-

1 0*7

вестными только совершившему преступление: они его и выдают”.

М.М. Гродзинский среди улик, чаще всего встречающихся на практике выделяет в особую группу: “признание - при отрицании своего участия в преступлении - таких связанных с преступлением или относящихся ко времени совершения преступления фактов, в силу которых это участие представляется вероятным, например, нахож-

Гельвиг А. Современная криминалистика (методы расследования преступлений) - М., 1925, вып. 1, с. 51.

117

дение на месте, где произошло преступление, ссоры с потерпевшим в данное время и т.д.”.128

А. Гельвиг отмечает, что, “чаще преступник выдает себя тем, что обнаруживает знание хода событий, что возможно лишь при условии совершения им самим преступного деяния”.129

Как известно, многие преступления совершаются без свидетелей, по крайней мере любой преступник стремится к тому, чтобы свидетелей не было. Поэтому во многих случаях знать подробности совершения преступления может лишь лицо его совершившее. Но многие преступники бессознательно выдают себя своими поступками или словами, которые говорят о знании ими события преступления.

Что же в таком случае может явиться источником доказательств совершения преступления? Источниками доказательств будут являть- ся все те же показания обвиняемого (подозреваемого), свидетелей или потерпевших, протоколы следственных и судебных действий, в кото- рых будут зафиксированы слова или поступки, говорящие о виновной осведомленности лица. Нельзя не согласиться с мнением СИ. Медведева, что, “проявление лицом осведомленности о таких фактах, которые оно не будучи причастным к преступлению, не должно знать, также является негативным обстоятельством. Оно выявляется, как

Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе - М., 1955, с. 38. 129 Гельвиг А. Указ. раб., с. 51.

118

правило, при допросе подозреваемого или обвиняемого, отрицающего свое участие в преступлении”.130

Любое негативное обстоятельство, как нами уже упоминалось ранее, необходимо подвергнуть тщательному исследованию наравне со всеми другими обстоятельствами дела. Для исследования такого косвенного доказательства как виновная осведомленность необходимо установить связь между данным доказательственным фактом и другими доказательствами, и проверить согласованность их между собой. Таким образом, необходимо провести такую же исследовательскую работу, как и с любым другим косвенным доказательством. Поэтому мы считаем, что виновная осведомленность, как и другие улики поведения, может иметь важное доказательственное значение и являться косвенным доказательством по делу. Нам кажется правильной точка зрения Г.Н. Мудьюгина, который считает, что: “нельзя со- гласиться с встречающимися в литературе высказываниями, что дока- зательства поведения выполняют лишь второстепенную роль и могут применяться лишь в обязательном сочетании с другими видами кос- венных доказательств. Мотивируется такая точка зрения возможно- стью объяснить каждое доказательство поведения нейтральными при- чинами. Но это, как мы уже видели, свойство любого отдельно взятого косвенного доказательства. И если на основании отдельного дока- зательства поведения нельзя, разумеется, сделать вывод о виновности обвиняемого (точно так же, как и на основании любого косвенного

Медведев СИ. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений, - Волгоград, 1973, с. 43.

119

доказательства), то совокупность нескольких различных по характеру доказательств поведения может вполне привести к обоснованному выводу такого рода, не менее притом убедительному, чем сделанный на основе совокупности других доказательственных фактов”.131

Если подвести краткий итог всему сказанному, то можно прийти к выводу, что и улики состояния, и виновная осведомленность являясь косвенными доказательствами и в соответствии со ст. 70 УПК “подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке со сто- роны лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда” и должны исследоваться по тем же параметрам, что и другие доказа- тельства, так как могут явиться важным звеном для раскрытия пре- ступления.

2.3 Методы криминалистического исследования улик поведения.

Для исследования доказательств в криминалистике применяются общенаучные методы, т.е. такие которые используются во всех науках и сферах практической деятельности. К ним в первую очередь относятся: наблюдение, описание, сравнение, эксперимент и модели- рование. Ко второй группе можно отнести математические методы, такие как измерение, вычисление, геометрические построения.

Одним из первых нам хотелось бы рассмотреть такой метод собирания, исследования и оценки доказательств как наблюдение. Еще. А Жиряев в своей работе “Теория улик” выделял три способа позна-

Мудьюгин Г.Н. Указ. раб., с. 34.

120

ния, обозначая их как “а) чувственное воззрение на самый предмет убеждения, б) умственное в него проникновение через указующие об- стоятельства и в) восприятие или усвоение чужих убеждений”132.

Наблюдение, как известно, это восприятие, т.е. одна из форм чувственного познания, неразрывно связанная с вниманием, направ- ленным на исследуемый объект. Мы согласны с мнением ряда авторов, которые считают, что объектами наблюдения в криминалистических научных исследованиях являются “элементы вещной обстановки (следы преступника и преступления, их копии, документы, отдельные предметы и пр.); люди, признаки их сущности, проявления их харак- тера, темперамента, эмоционального состояния и пр.; действия людей, в том числе и такие, которые образуют способ совершения и сокрытия преступления; явления и процессы (например, процесс следо- образования)”133.

Особенности наблюдения, осуществляемого с целью исследования доказательств, выражаются в условиях наблюдения, целях, объекте и субъекте. Субъектами наблюдения могут быть все участники уголовного судопроизводства. В зависимости от этого наблюдение различается как непосредственное, т.е. такое, которое проводится са- мими субъектами доказывания, исследующими доказательства, и опосредованное, - когда орган расследования, исследующий доказа- тельство познает его через других субъектов наблюдения - свидетелей, подозреваемых, обвиняемых, потерпевших. Оба вида наблюде-

12 Жиряев А. Теория улик. Дерпт, 1855, с. 28.

133 Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Кри- миналистика, - М., 1999, с. 63-64.

121

ния дополняют друг друга и обязательны при любом судебном иссле- довании.

По мнению Р.С. Белкина, к объектам непосредственного наблюдения следует отнести: “а) обстановку места происшествия и ее элементы; б) обстановку, в которой проводятся отдельные следственные действия; в) отдельные предметы, имеющие доказательственное значение по делу (вещественные доказательства, документы, труп); г) помещения и участки местности, не являющиеся местом происшествия, но имеющие в силу своего назначения, использования или харак- теристики значение для дела; д) тело человека; е) поведение и действия проходящих по делу лиц; ж) действия различных участников от- дельных следственных актов и результаты этих актов как в виде раз- личных объектов (например, образцы для сравнительного исследова- ния), так и в виде изменившегося состояния и отношений объектов (например, положение в пространстве или физическое состояние дан- ного тела) и т.п.”134

Когда субъектом наблюдения является потерпевший, свидетель, подозреваемый или обвиняемый, сфера наблюдения получается более широкой, чем при непосредственном наблюдении. Она включает в себя и подготовку и весь процесс осуществления преступления, т.е. само событие преступления. Только в этом случае субъект исследова- ния, как уже отмечалось, будет познавать объект через других субъек- тов наблюдения. Такое наблюдение и является опосредованным. При этом субъект исследования должен тщательно изучить все получен-

122

ные им сведения, т.е. проверить результаты наблюдения других участников уголовного процесса - свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых. Отсюда видно, что все доказательства, собранные методом опосредованного наблюдения, также тщательно проверяются и исследуются, как, впрочем, и доказательства, полученные путем непосредственного наблюдения, так как сведения, установленные этим методом могут не быть прямыми доказательствами и могут являться ошибочными.

На основании того, что улики поведения являются сведениями, характеризующими личность, поведение, действия (бездействие) подозреваемого или обвиняемого и относятся к косвенным доказательствам, мы согласны с мнением М.Г. Коршика и С.С. Степичева, что: “сведения, характеризующие личность обвиняемого, взятые порознь, не дают целостной характеристики личности. Они должны рассматриваться в своей совокупности, и в этом смысле правила обращения с ними аналогичны правилам обращения с косвенными доказательствами, которые имеют доказательственное значение не сами по себе, а в сочетании с другими обстоятельствами”135.

Таким образом, следователь (или суд) осуществляет наблюдение с целью установления фактов, которые в совокупности между собой или другими доказательствами образуют предмет доказывания.

Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств, -М., 1966, с. 126.

135 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого, - М., 1961, с. 16.

123

В связи с этим хотелось бы остановиться более подробно на том, в каких формах осуществляется данный метод собирания, иссле- дования и оценки доказательств.

Как отмечает Р.С. Белкин, “специфика наблюдения, осуществляемого следователем при собирании, исследовании и оценке доказательств, проявляется прежде всего в том, что это наблюдение ведется в определенных процессуальных формах. Такими процессуальными формами служат отдельные следственные действия: осмотр, следст- венный эксперимент, обыск, предъявление для опознания, допрос и др. Наблюдение, будучи частным методом судебного исследования, представляет собой в то же время метод проведения отдельных след- ственных действий. Сущность наблюдения при этом не меняется, ме- няются лишь объекты наблюдения и его конкретные цели”136.

Наблюдение при осмотре места происшествия проходит по двум направлениям в зависимости от того, имеется ли у следствия подозреваемый в совершении преступления или нет.

В том случае, если личность преступника не установлена, осмотр места происшествия может предоставить определенную информацию о различных привычках, потребностях и навыках преступника. Примером может послужить следующее преступление, совершенное в городе Чкаловске. Из квартиры гражданки Мухиной была совершена кража. Была похищена аудио- и видеоаппаратура на значительную сумму. При проведении осмотра следователь обратил внимание на то, что в кухне на столе стоит бутылка красного вина и стакан. Бутылка

Белкин Р.С, Указ. раб., с. 133.

124

полна лишь на две трети. И бутылка и стакан были тщательно вытерты, и следов на них не оказалось. Рядом в пепельнице находился пепел от сигарет, но самих сигарет не было. Допросив хозяйку дома, следователь установил, что вино было ею куплено ко дню рождения, который должен был отмечаться через три дня, а сигареты она не ку- рит и пепельница в доме только для гостей. Отсюда следователь сде- лал вывод, что преступник, совершив хищение, решил “отметить” данное событие и после того, как выпил часть вина, постарался тща- тельно стереть свои следы, а окурок, скорее всего, забрал с собой и выкинул по дороге. В связи с этим следователь решил осмотреть тер- риторию около дома Мухиной и действительно около подъезда обна- ружил папиросу “Беломорканал”, кончик которой был оторван. Папироса была приобщена к уголовному делу и внесена в протокол осмотра, хотя и не было установлено, что именно эту папиросу курил подозреваемый. Через две недели в том же районе была совершена еще одна квартирная кража видеоаппаратуры и похититель также “отметил” совершенное им преступление, выпив домашнее вино, которое хранилось у хозяина. И бутыль, и стакан были тщательно вытерты, в пепельнице находился пепел от папирос. После этого следователь решил направить запросы в другие отделы с целью получить сведения об аналогичных преступлениях, так как у него возникла версия о возможном совершении хищений одним и тем же лицом. Через некоторое время на его запросы пришли ответы из двух других районов, в которых говорилось, что действительно из двух квартир были совершены хищения аудио- и видеоаппаратуры и преступник на месте преступлений пил вино и курил папиросы. При этом в одном сооб-

125

щении говорилось, что при осмотре места происшествия под окном одной из квартир был найден окурок папиросы “Беломорканал” с оторванным кончиком. Оба дела были приостановлены в связи с от- сутствием подозреваемого. Через месяц после последнего хищения была совершена очередная кража аппаратуры с квартиры гражданина Работкина. На месте преступления преступник оставил такие же следы, но в этом случае ему повезло меньше, так как когда он выходил из дома с сумкой в руках, домой как раз возвращался Работкин, который обратил внимание на незнакомого человека с тяжелой сумкой и хорошо запомнил его. В дальнейшем по данным Работкиным описаниям внешности был установлен некий Лапин. При его задержании при нем была обнаружена пачка папирос “Беломорканал”. Во время допроса следователь, предполагая, что именно Лапин совершил все пять предыдущих квартирных краж, предложил Лапину закурить. Лапин согласился, а после того как выкурил папиросу, оторвал у нее кончик. На вопрос следователя, зачем он это сделал, Лапин ответил, что по привычке. Данный окурок также был приобщен к уголовному делу. Далее, в ходе расследования, версия о том, что все хищения совершены Лапиным, действительно подтвердилась, и под тяжестью улик Лапин признал себя виновным, и рассказал, что именно он совершил все эти хищения и указал где находится похищенная им аппаратура. Важно отметить уликовое значение особенностей поведения Лапина, отмеченных при расследовании всех совершенных им краж.

Другим примером, когда тщательное наблюдение при проведении осмотра места происшествия может сыграть важную роль при

126

расследовании преступления, когда имеется подозреваемый в его со- вершении, может послужить следующий случай.

Со склада готовой продукции ткацкой фабрики были похищены восемь рулонов материи по 50 метров каждый шириной 1,5 м, диа- метр каждого рулона около 70 см. По подозрению в совершении хи- щения был задержан работник склада Ищенко, который сразу же соз- нался в совершении хищения и показал, что он один вытащил эти ру- лоны через слуховое окно под потолком склада, чтобы затем продать эту материю в какое-нибудь ателье. После этого он указал где нахо- дятся все украденные рулоны материи. При осмотре места происше- ствия следователь обратил внимание, что замки на дверях склада не нарушены и все окна заперты кроме слухового окна, которое было в диаметре не более 70 см. При осмотре окна на нем действительно были обнаружены ворсинки и нитки от рулонов материи. Таким образом, было установлено, что показания Ищенко в отношении того, что материя была похищена через слуховое окно, подтвердились. Однако следователь обратил внимание, что окно находится довольно высоко от пола и что оно узко для того, чтобы в него мог пролезть Ищенко, так как последний по комплекции был достаточно крупным, а роста был невысокого. В связи с этим у следователя возникла версия, что Ищенко совершил хищение не один или вообще данное хищение совершил не он. При проведении следственного эксперимента следователь предложил Ищенко самому пролезть в окно и самостоятельно вытащить все 8 рулонов ткани. Как и предполагал следователь, Ищенко в окно пролезть не смог. В связи с этим Ищенко пришлось сознаться, что он совершил хищение не один, а с приятелем Кнуто-

127

вым, который был значительно худее его. При задержании Кнутов оказался молодым человеком 17 лет. На допросе он полностью отка- зался от предъявленных ему обвинений утверждая, что не имеет к хищению никакого отношения. Тогда следователь, вспомнив, что при осмотре он обратил внимание на то, что окно находится высоко и ру- лоны материи очень тяжелые, предложил еще раз провести следст- венный эксперимент с участием Ищенко и Кнутова. При проведении эксперимента было установлено, что Кнутов физически не мог под- нять к окну 8 рулонов материи, так как для него это было очень тяже- ло. После этого Ищенко сознался, что ни Кнутов, ни он сам хищения не совершали, а просто к нему обратились двое незнакомых парней, которые предложили ему за очень большие деньги взять вину за хи- щение на себя, а в случае отказа пригрозили расправиться с ним или с его семьей. В дальнейшем было установлено, что эти показания Ищенко являются правдивыми и действительные преступники были установлены и задержаны.

Таким образом, мы видим из приведенных примеров, что такая процессуальная форма наблюдения как осмотр является важной для выявления улик поведения, установления с их помощью личности преступника и расследования преступления в целом.

Как правильно отмечает Н.Т. Ведерников, “одной из главных задач осмотра места происшествия является выявление данных, на- правленных на установление личности виновного. В этом плане мож- но говорить о возможностях определения по объективным данным физических особенностей преступника; о числе преступников и роли каждого из них в совершении преступления; о мотивах и целях пре-

128

ступления; о признаках, говорящих о профессиональных навыках преступника. Однако в отдельных случаях осмотр места происшест- вия может принести и другие данные, проливающие свет на ту или иную черту, свойство личности, в частности, корыстолюбие, жесто- кость, цинизм и другие”137.

Р.С. Белкин обращает особое внимание на ту существенную роль, которую играет опыт следователя при использовании метода наблюдения в расследовании преступлений и в частности при произ- водстве осмотра места происшествия: “Сюда, несомненно, относится и знание им (следователем) типичных следов, оставляемых при ис- пользовании преступником того или иного способа совершения пре- ступления, знание типичных приемов маскировки совершенных пре- ступлений - все это позволяет узнать их при наблюдении даже от- дельных проявлений этих способов и приемов. Так, наблюдая при ос- мотре следы, оставляемые, как это известно следователю из его про- фессионального опыта, определенным орудием взлома, следователь только на основании этого факта может в конечном счете сделать вы- вод о личности преступника, если ему известно лицо, совершающее преступления данным способом”138.

Объектом наблюдения следователя может быть обстановка про- ведения отдельных следственных действий - следственного экспери- мента, обыска, предъявления для опознания.

Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе рас- следования. - Автореф. дисс… канд. юрид. наук, -М., 1965, с. 12. 138 Белкин Р.С. Указ. раб., с. 132.

129

Так, например, при проведении следственного эксперимента путем наблюдения может быть выявлена инсценировка преступления. Результаты эксперимента могут либо подтвердить правильность вы- двинутой об инсценировке версии, либо послужить основанием для построения других версий.

Как отмечают М.Г. Коршик и С.С. Степичев, “большие возможности для собирания данных об образе жизни и связях обвиняемого дает обыск по месту жительства обвиняемого, а также допросы членов его семьи, родственников, знакомых”139.

Наблюдение при обыске дает возможность следователю пред- положить возможное местонахождения тайников, искомых объектов, либо, опять же, обнаружить изменения в расположении объектов с целью инсценировки или для сокрытия каких-либо предметов свиде- тельствующих об ином образе жизни обыскиваемого лица.

Как правильно отмечает Ф.В. Глазырин, “при проведении обыска возможен учет и эмоциональных особенностей обыскиваемого, его эмоциональных состояний. Наблюдение их в известной степени может позволить предположить, на верном ли пути находятся участники обыска, не ведут ли они поиск вблизи тайника. Для учета эмо- циональных состояний обвиняемого необходимо сопоставить измене- ния в его поведении с теми или иными моментами обыска. Появление растерянности вместо спокойствия, страха взамен равнодушия, раз- дражения после ровного, выдержанного поведения, подавленности, сменившей бодрый вид, внезапное возникновение гнева, истериче-

130

ской вспышки - эти, как и другие изменения эмоционального состоя- ния обыскиваемого, должны быть своевременно отмечены и логиче- ски сопоставлены с ходом обыска”140. Эти улики поведения играют для следователя роль определенных ориентиров, позволяют своевре- менно корректировать свои действия. При этом нельзя не согласиться с мнением ряда авторов, которые отмечают, что полностью полагать- ся на поведение обыскиваемого нельзя, так как он может попросту попытаться дезориентировать следователя своим поведением, хотя чаще получается наоборот и своими попытками отвлечь внимание участников обыска от определенных объектов или участков невольно указывает местонахождения разыскиваемых объектов141.

Наблюдая за поведением участников процесса при проведении допроса, следователь также имеет возможность получить много цен- ной и полезной для расследования дела информации. При допросе свидетелей, потерпевших или родственников подозреваемого или об- виняемого следователь может получить необходимые, интересующие его сведения о личности обвиняемого. В подтверждение данного мнения Б. Корсаков и А. Любавин говорят о том, что, “согласно ст. 166 УПК РСФСР в ходе предварительного и судебного следствия свидетель может быть допрошен как “о фактах, подлежащих установлению в данном деле”, так и “о характеристике личности обвиняемого”. Законодатель не случайно выделил в качестве самостоятельного

139 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого, - М., 1961, с. 35.

140 Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следст венных действий, - Свердловск, 1973, с. 89.

131

предмета свидетельских показаний характеристику личности обви- няемого. При допросе могут выявиться такие черты характера обви- няемого и сведения об его жизни, которые, не являясь сами по себе доказательствами по делу, могут дать ключ к установлению как факта преступления, так и путей обнаружения доказательств виновности или невиновности”142. И здесь опять-таки речь идет об уликах поведения.

Полезную для следователя информацию могут нести оценочные суждения о личности обвиняемого, даваемые участниками очной ставки перед ее проведением. Эти данные могут помочь следователю определить как правильно провести очную ставку, какова специфика взаимоотношений между допрашиваемым и обвиняемым и составить свое мнение о допрашиваемом лице. Хотя, конечно, нельзя забывать, что такие сведения должны быть также тщательно подвергнуты про- верке и анализу.

Как правильно, на наш взгляд, отмечают М.Г. Коршик и С.С. Степичев, “данные, характеризующие личность обвиняемого, должны собираться так же тщательно, как и доказательства, относящиеся к факту преступления, и находить свое отражение в протоколах допроса, обвинительном заключении, в речи государственного обвинителя и приговоре”143.

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Указ. раб., с. 132.

Корсаков Б., Любавин А. Исследование личности обвиняемого // Соц. законность, - М., 1959. N 2, с. 22.

143 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого, с. 11.

132

Таким образом, все сведения, полученные в процессе наблюдения, необходимо процессуально закреплять с тем, чтобы в дальнейшем они могли иметь доказательственное значение. Так, “…заведомо ложные показания обвиняемого должны протоколироваться; попытки фальсифицировать другие доказательства необходимо установить допросом свидетелей, приобщением вещественных доказательств; в протоколе обыска должно отмечаться не только обнаружение определенных предметов, но и то, где они обнаружены; попытки обвиняемого скрыть или уничтожить те или иные предметы и документы в ходе осмотра или обыска следует фиксировать путем допроса понятых, составления акта или внесения соответствующей записи в протокол”144.

Но не все обстоятельства, имеющие значение для расследования уголовного дела, могут быть установлены путем наблюдения.

Например, ложь устанавливается при помощи сравнения с другими доказательствами. Следовательно, в данном случае важную роль, при производстве следственных действий будет играть такой метод как сравнение. По определению ряда авторов объектами срав- нения могут быть: “ фактические данные и их источники, в том числе материальные образования, вещи, обстановка, последствия действия; мысленные образы, представления, понятия; выводы и предложения; результаты действий”145.

Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказа- тельства в советском уголовном процессе, с. 59. 145 Аверьянова ТВ., Белкин Р.С., Корухов ЮГ., Российская ЕР. Криминалистика, с. 64.

133

Как и при проведении наблюдения, так и при использовании сравнения формами, в которых осуществляется данный метод, могут стать и осмотр, и следственный эксперимент, и обыск, и допрос, и др.

Так, по подозрению в совершении ограбления был задержан гражданин Супров. Потерпевший Абязин на допросе показал, что 20 ноября в 19 ч. 30 мин. он находился около своего дома N 7 по улице Коммунистической. К нему подошел неизвестный гражданин в чер- ных брюках и сером пиджаке и, угрожая ножом, отобрал у Абязина кошелек с деньгами, часы и портсигар. По факту разбойного нападе- ния было заведено уголовное дело, по которому в дальнейшем и был задержан Супров. При допросе Супров показал, что 20 ноября нахо- дился в гостях у своей девушки Левиной. К ней пришла подруга, и они весь вечер провели втроем. Ушел Супров из гостей только в 22 ч. 10 мин. По улице Коммунистической он проходил к себе домой, но не в 19 ч. 30 мин., а в 22 ч. 20 мин. Чтобы подтвердить или опровергнуть показания Супрова необходимо было сравнить его показания с другими доказательствами по делу, т.е. установить из других источников факты, подтверждающие или опровергающие показания Супрова. При допросе девушки Супрова и ее подруги следователь установил, что Супров действительно 20 ноября был у них в гостях с 18 ч. 15 мин до 22 ч. 10 мин., но в 19 ч. 20 мин. он вышел из дому, чтобы купить вина и сигарет, а также зайти в соседний дом за своим другом. Вернулся Супров в 19 ч 45 мин. с вином и сигаретами, но один и сообщил, что его друга нет дома. При допросе друга Супрова последний показал, что весь день 20 ноября был дома, так как находился на больничном и никуда поэтому не выходил. Сосед потерпевшего Абя-

134

зина, проживающий в доме N 7 по ул. Коммунистической показал, что 20 ноября в 19 ч. 30 мин. находился недалеко от дома, где выгуливал свою собаку и видел Абязина с каким-то мужчиной в сером пиджаке. Они о чем-то возбужденно говорили, и сосед решил, что Абязин выясняет отношения с кем-то из своих знакомых, поэтому не стал подходить и вмешиваться, а затем вообще завернул за дом, а когда вернулся, то ни Абязина, ни другого мужчины уже не было. При опознании по фотокарточке сосед Абязина опознал Супрова, как того мужчину, с которым видел 20 ноября Абязина. При повторном допросе Супрова следователь непрерывно сравнивал даваемые Супровым показания с теми показаниями, которые дали другие свидетели. Причем сравнение производилось путем предъявления Супрову этих показаний, которые уличали Супрова во лжи. Шаг за шагом следователь доказывал ложность показаний Супрова, пока последний не выдержал и не сознался в совершенном им ограблении.

Большую роль играет метод сравнения при выявлении так на- зываемых негативных обстоятельств. В.А. Овечкин предлагает три метода обнаружения негативных обстоятельств, первым из которых выделяет метод, “основанный на применении сравнения как частного метода познания при расследовании преступлений, который отлича- ется определенной спецификой, которая, выделяя главное, выражает- ся в мысленном сравнении следователем должной обстановки места происшествия с существующей”146.

Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступ- лений, скрытых инсценировками. // Автореф. дисс… к.ю.н., - Харьков, 1975, с. 14.

135

Примером может послужить кража ценностей, совершенная из магазина. При осмотре было установлено, что преступники проникли в торговый зал через отверстие, образованное разобранной трубой. Кирпичи от трубы лежали на чердаке рядом с отверстием в потолке, а под отверстием стояла пустая бочка, которая, видимо, была использо- вана преступниками для того, чтобы скрыться из магазина через печ- ное отверстие, до которого без помощи бочки было не достать. По словам продавцов, бочка раньше стояла в другом месте, а не там, где ее обнаружили при производстве осмотра места происшествия. У следователя возникло предположение, что в этом случае под бочкой должен находится мусор от разобранной печной трубы, а на бочке ничего такого не должно быть, так как ее должны были принести уже после проникновения в торговый зал. Однако при осмотре был дос- тигнут совершенно противоположный результат, т.е. под бочкой была чистая земля, а вот на бочке находился мусор, попавший на нее при разборке печной трубы. Выявленные факты приобрели характер негативных обстоятельств и свидетельствовали о том, что механизм события преступления был иным. Следователь выдвинул версию об инсценировке преступления, которая в дальнейшем и подтвердилась.

Таким образом, объектами сравнения в данном примере были материальные объекты обстановки места происшествия в их взаимо- связи и взаимозависимости и имевшееся у следователя мысленное представление об обстановке места происшествия, какой она должна быть в аналогичной ситуации.

136

Отсюда видно, что негативные обстоятельства и представляют собой те различия, которые обнаруживаются при таком сравнении; выявление этих различий, их оценка и есть результат сравнения.

Как отмечает Р.С. Белкин, “наиболее эффективно метод сравни- тельного исследования применяется при очной ставке. По существу очная ставка и представляет собой процесс непрерывного сравнения показаний двух одновременно допрашиваемых лиц с немедленным использованием следователем результатов такого сравнения для уст- ранения противоречий в информации, исходящей из этих источни- ков”147.

Также эффективно метод сравнения используется при проведении опознания. В этом случае опознающий сравнивает объект опознания с имеющимся у него мысленным образом, который он запомнил.

Нужно также отметить, что применение метода сравнения тесным образом связано и с другими методами собирания, исследования и оценки доказательств. Так, при наблюдении часто используется метод сравнения для установления тождества или различия наблюдаемого с уже знакомым, имеющимся в памяти образом объекта. Кроме того, сравнению может предшествовать такой метод собирания, ис- следования и оценки доказательств, как описание, при котором ука- зываются признаки объекта. Чаще всего совокупность этих методов используют при розыске того или иного объекта.

Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств, с.

216.

137

Описание может быть двух видов: непосредственное, когда оно проводится самим исследователем в процессе наблюдения, и опосре- дованным, т.е. когда признаки объекта описываются другими лицами - обвиняемыми, свидетелями, потерпевшими и др.

Описание осуществляется в процессе различных следственных действий: при допросе, обыске, предварительном осмотре, следствен- ном эксперименте, наложении ареста на имущество и других.

Метод описания используется также и при составлении так на- зываемых “словесных портретов”. При этом, чаще всего, при рассле- довании преступлений с использованием “словесных портретов” при- меняются и другие методы исследования доказательств, а точнее их совокупность. Примером может послужить следующее преступление.

Вечером 19 декабря, около 23 часов Людмила С. возвращалась из гостей со своим знакомым Дмитриевым. Когда они подходили к ее дому, из подъезда вышел молодой человек высокого роста и спортив- ного телосложения. Проводив Людмилу С. до подъезда, Дмитриев собирался идти к себе домой, но заметил, как молодой человек, кото- рый до этого собирался идти к остановке автобуса, развернулся и по- шел в подъезд за Людмилой. Тогда Дмитриев, для того чтобы убе- диться в том, что Людмила спокойно дошла до квартиры, решил вер- нуться в подъезд и посмотреть, все ли в порядке. Когда Дмитриев зашел в подъезд, он услышал несколькими этажами выше звуки борьбы и сдавленный женский хрип. Дмитриев бросился наверх и увидел, что спортивный молодой человек, который вошел в подъезд вслед за Людмилой, пытается изнасиловать ее. Дмитриев попытался вступиться за Людмилу, но получил удар приемом каратэ и, не удержавшись,

138

упал с лестницы и потерял сознание. В 23 ч. 55 мин. жилец этого подъезда гражданин Рыков возвращался домой. Ему на встречу из подъезда выскочил какой-то молодой человек, и резко свернув в сто- рону убежал. На лестнице Рыков обнаружил Людмилу С. и Дмитрие- ва. Оба были без сознания. На Людмиле С. было разорвано платье и нижнее белье, на теле имелись кровоподтеки. Рыков сразу же сообщил о случившемся в милицию. По факту совершения нападения и изнасилования было заведено уголовное дело. На допросе Дмитриев показал, что хорошо запомнил молодого человека и может его опо- знать. С его слов был составлен словесный портрет преступника. По показаниям Дмитриева насильник был 26-28 лет, ростом 180-185 см, атлетического сложения, с русыми коротко стрижеными волосами. На правой щеке, около глаза небольшой шрам. Людмила С. дала сходное описание преступника и добавила, что до того, как потеряла сознание успела разорвать на насильнике рубашку от ворота до плеча, расцарапала ему левое плечо и заметила на нем татуировку в виде дракона и нескольких цифр. Кроме того, она добавила, что преступник был одет в байковую рубашку черного цвета с длинным рукавом, в черные спортивные штаны “Адидас” и вокруг пояса у него был завязан шерстяной свитер серого цвета с черным рисунком. Свидетель Рыков сообщил, что молодой человек, выскочивший ему на встречу из подъезда, был высокого роста, с русыми коротко стрижеными волосами и одет был так, как описала его Людмила С. Одежду Рыков запомнил очень хорошо, так как удивился, что молодой человек выскочил на улицу в мороз почти раздетым. В соответствии с данными показаниями был составлен словесный портрет преступника. Сопоставив все

139

показания, следователь предположил, что насильником мог быть че- ловек, который занимался спортом, в частности каратэ и, судя по та- туировке, он мог быть ранее судимым. В связи с этим был послан за- прос в архив. В соответствии с описанием в архиве было установлено, что преступником мог быть ранее судимый за изнасилование гражда- нин Латышев. Фотографии Латышева были переданы следователю из архива для проведения опознания. При проведении опознания по фотографиям и Людмила С. и Дмитриев опознали в Латышеве лицо, совершившее нападение на них и изнасилование Людмилы С. вечером 19 декабря. На этом основании Латышев был задержан. Как оказалось в дальнейшем, Латышев проживал в соседнем доме, а в этот вечер зашел к своей девушке, которая проживала в одном подъезде с Людмилой С, поэтому он и был раздет. Его девушки не оказалось дома, и Латышев, разозлившись, что ее так поздно нет дома, и, увидев, что в подъезд заходит Людмила С, решил сорвать свою злобу на ней и изнасиловать ее. Когда же Дмитриев вступился за Людмилу, Латышев применил к нему прием каратэ, так как ранее, до судимости занимался этим видом спорта и знал, каким приемом можно привести противника в бессознательное состояние.

Таким образом, как мы видим из приведенного примера, при расследовании этого преступления были применены и метод наблю- дения, и метод описания, и метод сравнения, т.е. была использована совокупность методов собирания, исследования и оценки доказа- тельств, которая привела к успешному расследованию уголовного де- ла.

140

Еще одним методом собирания, исследования и оценки доказательств, на котором нам бы хотелось заострить свое внимание, является метод моделирования.

По мнению A.M. Каминского, “прямое моделирование в науке криминалистике и практике борьбы с преступностью получило широкое распространение и как метод научного исследования, и как метод и средство решения прикладных задач по выявлению и раскрытию преступлений”148.

Моделирование заключается в замене объекта-оригинала моделью. В.А. Штофф под моделью понимает “такую мысленно пред- ставляемую или материально реализованную систему, которая, ото- бражая или воспроизводя объект исследования, способна заменить его так, что ее изучение дает нам новую информацию об этом объек-те

Ряд авторов сходится во мнении, что “под моделью понимается устройство, воспроизводящее, имитирующее строение и действие ка- кого-либо другого (моделируемого) устройства, а также любой образ (мысленный или условный: изображение, описание, схема, чертеж, график, план, карта и т.п.) какого-либо объекта, процесса или явления (оригинала модели)”150.

Каминский A.M. Рефлексивный анализ и моделирование как средство преодоления тупиковых ситуаций расследования, - Ижевск, 1998, с. 24.

149 Штофф В.А. Моделирование и философия, - М., 1966, с. 179.

150 Аверьянова Т.В., Белкин Р.С., Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Кри миналистика, с. 65.

141

В.А. Образцов среди оперативных и следственных действий, которым способствует моделирование, выделяет такие, как: “выявление и изобличение лиц, скрывшихся с места происшествия после совершенного ими правонарушения; установление личности по трупу; выявление потерпевших и свидетелей, местонахождение которых неизвестно; розыск похищенного имущества, предметов, исполь- зованных при совершении общественно опасных деяний; установление событий, которые предшествовали, сопутствовали общественно опасному деянию, последовали вслед за ним; установление цели, мо- тивов, обстановки, механизма преступного и некоторых видов пове- дения различных лиц, образуемых при этом следов; установление происхождения и связи между фактами, их временной и пространст- венной характеристик, устранение противоречий между фактами”151 и др. Почему мы остановились именно на этих действиях? Потому что все они могут быть произведены на основании и с учетом улик пове- дения. Так, например, модель преступника может включать в себя не только внешний облик и физические особенности преступника, но и некоторые психологические особенности, привычки, профессиональ- ные навыки, а также характер причастности к расследуемому событию преступления, оставленные им следы и унесенные с места про- исшествия предметы, вооруженность и, наконец, признаки, по кото- рым можно провести идентификацию данного лица. В.А. Образцов к таким признакам относит: “социальный статус и образ жизни; уровень интеллекта и степень образованности; половую, возрастную, расовую,

151 Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника, - М., 1997,

142

национальную, профессиональную принадлежность; рост, телосложе- ние, физическое развитие, психические особенности, состояние здо- ровья; речевые особенности; криминальный опыт; одежду, украше- ния, другие соответствующие вещи; прическу, цвет, длину, густоту волос на голове; повреждения и иные следы на теле и одежде; особые приметы; отношение к предмету посягательства, к данной местности (местный - приезжий) и месту совершения преступления”152.

Для правильного поиска и процесса познания при расследовании преступления и выявлении и изобличении преступника важную роль играет еще один вид моделирования - моделирование поведения преступника. Данный вид рассматривает возможные варианты (модели) поведения преступника в момент его установления, изобличения, в случае его сокрытия с места преступления, и в момент его задержания. Так же нужно отметить, что данный вид моделирования предполагает построение и изучение моделей поведения и других участников уголовного процесса. Так, для задержания подозреваемого при необходимости устраиваются засады в местах его возможного появления, которые планируются при помощи моделирования его поведения, в связи с этим моделируются возможные контакты находящегося на свободе преступника. В том случае, если лицо, совершившее преступление, изобличено, создается модель поведения преступника, знающего об этом и пытающегося уйти от ответственности, например, путем противодействия расследованию, путем создания инсценировок или организации побега из-под стражи и т.д.

с. 219.

143

Примером использования метода моделирования при расследовании преступления может послужить следующий случай: 28 июля 1993 года в квартире гражданки Сенчук Ю.В. был обнаружен труп хозяйки квартиры с признаками насильственной смерти. По подозрению в убийстве был задержан Андреев Ю.М. При допросе в качестве по- дозреваемого Андреев показал, что Сенчук сама пригласила его к себе в гости, где они распили бутылку водки, после чего Сенчук пред- ложила ему вступить с ней в половую связь. Андреев отказался, после чего Сенчук ударила его чем-то тяжелым по голове, он повернулся к ней лицом, и тут же последовал удар в живот, чем била Сенчук Анд- реев не видел. События происходили быстро, Андреева разозлило по- ведение Сенчук, он оттолкнул ее от себя руками, потом ударил в лицо или в грудь. Сенчук схватила его рукой за половые органы. Андрееву стало больно, и он, чтобы освободиться, надавил пальцем на ямку на шее Сенчук. Сенчук продолжала держать его, однако стала падать, и потянула его за собой. Андреев стал отталкиваться от нее и его пред- плечье находилось у нее под подбородком, правая рука была вытянута в противоположную сторону от левой - для равновесия. Все это время Сенчук давила ему на половые органы, так, что, по словам Андреева у него были “искры в глазах”. Андреев отжимал ее от себя, пока “она не перестала брыкаться”.

Принимая во внимание позу, в которой была обнаружена Сенчук, и мысленно представив описанные Андреевым действия, следователь смог смоделировать события и пришел к выводу, что Андреев

Образцов В.А. Указ. раб., с. 225.

144

дает неточные показания. На основании этого следователь решил провести ряд следственных действий для проверки показаний Анд- реева. Была допрошена бывшая жена Андреева Ю.М. - Андреева И.А., которая показала, что Андреев мог позволить себе наорать на нее и детей, а затем и ударить. Больше всего доставалось сыну, которого Андреев порол ремнем очень сильно. Андреев был очень вспыльчивым и однажды избил Андрееву И.А. на глазах у дочери, на которую это произвело очень плохое впечатление, и девочка долго лежала в больнице. Чаще всего такие вещи происходили с Андреевым в состоянии опьянения. Так как муж стал Андреевой неприятен, она отказывала ему в интимной близости. Однажды из-за этого Андреев ее чуть не задушил.

Так же было установлено, что Андреев ранее занимался дзюдо, и им был применен прием (надавливание пальцем на ямку на шее), после которого нападающий автоматически разжимает руки, так как пытается освободиться, чтобы дышать.

После этого была произведена экспертиза, из которой стало ясно, что сдавление половых органов не имело места, так как при сдав-лении со значительной силой обычно возникают видимые на глаз изменения и повреждения в форме отека или кровоизлияния в мягкие ткани. При осмотре Андреева повреждений в области половых органов у него обнаружено не было. Также не было обнаружено и повреждений в области головы, позволяющих считать, что Андреева ударили по голове чем-то тяжелым.

145

На основании всего изложенного, а так же других доказательств Андрееву было предъявлено обвинение по ст. 103 УКРШЫ суд при- знал его виновным.

Следует отметить, что часто бывает необходимым моделировать поведение потерпевших и свидетелей, учитывая степень их пси- хологической устойчивости на случай воздействия на них обвиняемо- го, чтобы в дальнейшем эти лица не отказались от своих первона- чальных показаний и не изменили их в ходе следствия в пользу обви- няемого.

Таким образом, мы видим, что особенности поведения того или иного участника уголовного производства играют немаловажную роль в расследовании преступления. Хотя, конечно же, необходимо отметить, что весь процесс моделирования, а также результаты дан- ного метода установления доказательств необходимо фиксировать в процессуальных документах, так как именно эти документы с зафик- сированными в них данными и будут являться доказательствами по делу, а не мысленные образы следователя или других участников уго- ловного процесса.

“Метод моделирования применяется на всем протяжении поисково- познавательной деятельности каждого вида, начиная с момента изучения исходной информации и вплоть до принятия решения о за- вершении деятельности. Да и само последнее решение является вна- чале мысленной моделью. Строящиеся модели (криминальных ситуа- ций, обстоятельств, подлежащих установлению, задач и средств их решения и т.д.) отражаются (фиксируются) не только в памяти субъ- ектов моделирования, но и в составляемых ими документах. Так, мо-

146

дель познаваемого следователем события вначале отражается в по- становлении о возбуждении уголовного дела, затем в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, в постановлении об из- брании меры пресечения, других документах. В наиболее полном, за- вершенном виде модель этого события находит отражение в обвини- тельном заключении”153.

На основании изложенного можно сделать вывод, что перечисленные общенаучные методы, могут быть использованы при расследовании преступлений для исследования улик поведения, что приведет к более качественному рассмотрению уголовных дел и быстрому их разрешению.

В.А. Образцов. Указ. раб., с. 222.

147

Заключение.

Результаты диссертационного исследования позволяют сделать следующие выводы и предложения:

  1. Улики поведения являются лишь косвенными доказательст вами, но от этого они не теряют своего значения, так как нередко пре ступления расследуются на основе только косвенных доказательств.

  2. Физические данные, являясь косвенными доказательствами причастности, и имея (или не имея) уликовый характер в зависимости от различных ситуаций, к уликам поведения не относятся.
  3. Основываясь на своем практическом опыте работы следователем, мы пришли к выводу, что, во-первых, не всякое поведение является уликовым, а во-вторых, улики поведения - это действие или бездействие, виновная осведомленность субъекта о расследуемом преступлении в целом либо о некоторых его этапах, такие данные о поведении субъекта, которые могут установить причинную связь ме- жду ними и преступлением.
  4. Достоверность улик поведения как косвенных доказательств должна быть проверена, так же как и достоверность прямых доказательств. Неправильно считать косвенные доказательства менее достоверными, так как данное мнение противоречит требованию установления объективной истины и ставит под сомнение приговоры, основанные на косвенных доказательствах.
  5. К уликам поведения относятся поведение или действия не только подозреваемого или обвиняемого, но и любого другого участника расследования (например, уклонение от дачи показаний, несо-

148

общение запрашиваемых сведений и т.п.), а также такие действия, как симуляция или аггравация болезненного состояния, изменение образа жизни и иные изменения состояния субъекта, косвенно свидетельст- вующие о его связи с событием преступления или его результатом и, наконец, его информированность, причем не только виновная, о рас- следуемом событии.

  1. Улики поведения могут быть классифицированы следующим образом:
  • действия или бездействие подозреваемого, обвиняемого или иных причастных к расследованию лиц;
  • состояния указанных лиц;
  • информированность о расследуемом событии, его обстоятель ствах и его участниках как виновных в преступлении и его сокрытии, так и иных причастных к событию лиц.
  1. Улики поведения, будучи тесным образом связаны с предметом доказывания и отражаясь в различных формах связи включаются в систему доказательств. Образуя достаточную совокупность, как и любые другие косвенные доказательства, улики поведения могут стать одними из главных доказательств по делу. Можно с уверенностью утверждать, что улики поведения тесно связаны с другими доказательствами и занимают отдельное, немаловажное место в системе доказательств.
  2. Действия и бездействие представляют собой улики поведения, которые, в свою очередь являются косвенными доказательствами. В связи с этим и оценивать их необходимо как и другие доказа- тельства.

149

  1. Улики состояния и виновная осведомленность, являясь косвенными доказательствами, должны исследоваться по тем же параметрам, что и другие доказательства, так как могут явиться важным звеном для раскрытия преступления.

10.При расследовании преступлений для исследования улик по- ведения могут быть использованы такие общенаучные методы как наблюдение, сравнение, описание и моделирование, что приведет к бо- лее качественному рассмотрению уголовных дел и быстрому их раз- решению.

150

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ. 1. Законодательные и другие нормативные акты

1.1 УПККЖР-М., 1994. 1.2 1.3 Бюллетень Верховного суда СССР, N 5,1961. 1.4 2.Монографии, учебники, учебные пособия

2.1 Аверьянова Т.В., Белкин Р.С, Корухов Ю.Г., Российская Е.Р. Криминалистика, - М., 1999. 2.2 2.3 Аралин И. Запись в поминальной книжке, - М., 1956. 2.4 2.5 Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия, - М., 1997. 2.6 2.7 Белкин Р.С. Курс криминалистики, - М., 1997. 2.8 2.9 Белкин Р.С. Эксперимент в следственной, судебной и экс- пертной практике, - М., 1964. 2.10 2.6 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказа тельств, -М., 1966.

2.7 Бентан И, О судебных доказательствах, - Киев, 1876.

2.8 Васильев А.Н. Следственная тактика, -М., 1976. 2.9 2.10 Васильев В.Л. Юридическая психология, - СПб, 1997. 2.11 2.10 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе, - М., 1956.

151

2.11 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Эйсман А.А. Теория до- казательств в советском уголовном процессе, - М. 2.12 2.13 Винберг А.И. Криминалистика. Раздел 1., - М., 1962. 2.14 2.13 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Эйсман А.А. Классифи кация доказательств - В кн.: Теория доказательств в советском уго ловном процессе. - Изд. 2-е исправленное и дополненное, - М., 1973.

2.14 Винберг А.И. Осмотр места происшествия. В кн.: “Криминалистика”, -М., 1959.

2.15 Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах, - СПб, 1910. 2.16 2.17 Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве, - М., 1946. 2.18 2.19 Гельвиг А. Современная криминалистика (методы рассле- дования преступлений), -М., 1925, вып. 1. 2.20 2.21 Глазырин Ф.В., Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий, - Свердловск, 1973. 2.22 2.23 Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе, - М., 1944. 2.24 2.25 Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе, - М., 1955. 2.26 2.27 Дулов А.В. Судебная психология, - Минск, 1975. 2.28

2.22 Жиряев А. Теория улик. Дерпт, 1855. 2.23 2.24 Законы Ману, - М., 1960. (Перевод с санскрита). 2.25 2.26 Каминский A.M. Рефлексивный анализ и моделирование как средство преодоления тупиковых ситуаций расследования, Ижевск, 1998. 2.27

152

2.25 Колмаков В.П. Тактика производства следственного осмотра и следственного эксперимента, - Харьков, 1956. 2.26 2.27 Кондаков Н.И. Логический словарь, - М., 1971. 2.28

2.27 Кони А.Ф., Судебные речи. 2.28 2.29 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняе- мого, -М., 1961. 2.30 2.31 Кривошеев А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования, - М, 1971. 2.32 2.33 Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами, - М., 1966. 2.34 2.35 Малая советская энциклопедия / Под ред. Б.А. Введенского. Третье издание, - М., 1960. 2.36 2.37 Медведев СИ. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений, - Волгоград, 1973. 2.38 2.39 Миньковский Г.М. Теория доказательств в советском уго- ловном процессе, - М., 1973. 2.40

2.34 Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника, -М., 1997. 2.35 2.36 Овечкин В.А. Расследование преступлений, скрытых инс- ценировками, - Харьков, 1979. 2.37 2.38 Перлов ИД. Судебное следствие в советском уголовном процессе, - М., 1955. 2.39 2.40 Попов В.П. Осмотр места происшествия, - Алма-Ата, 1957. 2.41 2.42 Притузова В.А. Заключение эксперта как доказательство в уголовном процессе, - М., 1959. 2.43 2.44 Психология и космос, - М., 1968. 2.45

153

2.40 Рассейкин Д.П. Осмотр места происшествия и трупа при расследовании убийств, - М., 1967. 2.41 2.42 Ратинов А.Р. Использование версий при осмотре места происшествия. - В кн.: “Осмотр места происшествия”, - М, 1960. 2.43 2.44 Руководство по судебному процессу, - СПб, 1886. 2.45 2.46 Селиванов НА., Теребилов В.И. Первоначальные следст- венные действия, - М., 1969. 2.47

2.44 Советский энциклопедический словарь, - М., 1980. 2.45 2.46 Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказа- тельства в советском уголовном процессе, - М., 1955. 2.47 2.48 Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие, - М., 1955. 2.49 2.50 Трайнин А.Н. Состав преступления по советскому уголов- ному праву, - М., 1951. 2.51 2.52 Уильз У. Опыт теории косвенных улик, объясненный при- мерами, - М., 1864. 2.53 2.54 Хмыров А.А. Косвенные доказательства, - М., 1946. 2.55 2.56 Хмыров А.А. Косвенные доказательства, - М., 1979. 2.57 2.58 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания, - Краснодар, 1996. 2.59 2.60 Шаламов М.П. Теория улик, - М., 1960. 2.61 2.62 Штофф В.А. Моделирование и философия, - М., 1966. 2.63 2.64 Эйсман А.А. Заключение эксперта. Структура и научное обоснование, - М., 1967. 2.65 2.66 Юридический энциклопедический словарь, -М., 1984. 2.67

154

  1. Статьи, научные публикации

3.1 Акимов. Пределы пользования уликами // Вестник права, . N 1,1906.

3.2 Бурданова B.C. О понятии и значении негативных об стоятельств // Вопросы предупреждения преступности, - М, 1965, выпуск 2.

3.3 Васильев А.Н. “В. Попов. Осмотр места происшествия” рецензия на книгу // Социалистическая законность, N 7,1961. 3.4 3.5 Видении В.И. Некоторые черты понятия классификации как средства познания в советской криминалистике // Сб. статей адъюнк- тов и соискателей, - М, ВШ МВД СССР. 1973. 3.6 3.7 Герцензон, Изучение личности обвиняемого и осужденного // Вопросы методики изучения и предупреждения преступлений, - М. 3.8 3.9 Гродзинский ММ. Улики в советском уголовном процессе // Ученые труды ВИЮН,. Вып. VII, - М., 1945. 3.10 3.11 Гродзинский М.М., Судебное исследование личности обвиняемого // Журнал министерства юстиции, 1916, N 8. 3.12 3.13 Зеликсон Э.С. Классификация доказательств в советском уголовном процессе // Ученые труды Казахского государственного университета, т. 8, вып.8, - Алма-Ата, 1967. 3.14 3.15 Ковалев А.И. Улики поведения и планирование следствия. // Вопросы правоведения . Вып. 5, - Новосибирск, 1970. 3.16 3.10 Колдин В. Роль вероятного заключения эксперта, // Совет ская юстиция, 1962, N 15-16.

155

3.11 Коновалова В.Е. Негативные обстоятельства и их значение при расследовании преступлений // Радяньске право, 1958, N 6.

3.12 Корсаков Б., Любавин А. Исследование личности обви няемого // Социалистическая законность, 1959, N 2.

3.13 Коршик М.Г., Ларин A.M., Степичев С.С. Доказательственное значение данных характеризующих личность обвиняемого. // Советское государство и право, 1966, № 6. 3.14 3.15 Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого// Социалистическая законность, 1961. 3.16 3.17 Лурия А.Р. Психология в определении следов преступления // Научное слово, 1927, № 3. 3.18 3.19 Лурия А.Р. Экспериментальная психология в судебно- следственном деле // Право, 1928, № 2. 3.20

3.17 Мартин О. Значение негативных обстоятельств при рас- следовании преступлений // Радяньске право, N 11,1971. 3.18 3.19 Мудьюгин Г.Н. Косвенные доказательства, связанные с поведением обвиняемого // Социалистическая законность, 1961, N 6. 3.20 3.21 Пашкевич П.Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела // Советская юстиция, 1961, N 10. 3.22

3.21 Познышев СВ. Косвенные улики и их значение при рас- следовании преступлений. // Ученые записки ВИЮН. Вып. II, 1941. 3.22 3.23 Сахаров А.Б. Теоретические вопросы изучения о личности преступника // Социалистическая законность, М., 1967, N 7. 3.24 3.25 Тихенко П.И. Осмотр места преступления // Криминалистика и научно-судебная экспертиза, N 3, Киев, 1949. 3.26

156

3.24 Хмыров А.А. К вопросу о классификации косвенных до казательств // Актуальные проблемы доказывания в советском уго ловном процессе, -М., 1981.

3.25 Хмыров А.А. Некоторые вопросы теории и практики при менения косвенных доказательств в расследовании преступлений // Советское государство и право, - М., 1965, № 2.

  1. Диссертации и авторефераты диссертаций

4.1 Бурданова B.C. Расследование уголовных дел об убийствах, замаскированных инсценировкой самоубийства, и дел о доведении до самоубийств: Автореф. дисс… канд. юрид.наук, -Л., 1966.

4.2 Ведерников Н.Т., Изучение личности преступника в процессе расследования: Автореф. дисс… канд. юрид. наук, -М., 1965. 4.3 4.4 Глазырин Ф.В. Криминалистическое исследование личности обвиняемого: Автореф. дисс… докт. юрид. наук, - Свердловск, 1973. 4.5 4.6 Корузина В.В. Тактика использования поведенческих ха- рактеристик участников уголовного процесса в ходе следственных действий: Дисс. … канд. юрид. наук, - СПб, 1998. 4.7 4.8 Мудьюгин Г.Н. Расследование убийств по делам, возбужденным в связи с исчезновением потерпевшего: Автореф. дисс… канд. юрид. наук, - М., 1962. 4.9 4.10 Овечкин В.А. Общие положения методики расследования преступлений, скрытых инсценировками: Автореф. дисс… канд. юрид. наук, - Харьков, 1975. 4.11

ч

157 ПРИ ЛОЖ ЕНИ Я

1

АНКЕТА

для следователей и оперативных работников

1 Ваиш должность:

а) следователь; 44%

б) оперативный работник; 32%

В) дознаватель (нужное подчеркнуть). 24%_

  1. Сколько лет работаете в данной должности:

а) до 3 лет; 38%_

б) от 3 до 5 лет; т 27%_

в) от 5 до 10 лет; 21%_

г) свыше 10 лет ( нужное подчеркнуть). 14%

  1. Общий стаж; работы в ОВД:

а) до 3 лет; 29%_

б) от 3 до 5 лет; 41%

в) от 5 до 10 лет; 12%_

г) свыше 10 лет (нужное подчеркнуть). &%__

’ 4. Считаете ли Вы уликой поведения обвиняемого:

4.1 Действия обвиняемого направленные на уклонение от ответственности (здесь и далее подчеркнуть):

да 82% нет

4.2 Бездействие обвиняемого (не явка на следствие, отказ отвечать на вопросы и т.д.), направленные на уклонение от ответственности:

да 74% нет

4.3 Проявление обвиняемым хорошей осведомленности о том, что могло быть известно только виновному в совершении преступления:

да 37% нет

А А Данные об обвиняемом и его поведении , не входящие в состав преступления, но могущие дать основание для установления У причинной связи между ними и совершенным преступлением

(характер, привычки, профессиональные навыки, физические данные, связи и т.д.):

2

да 43% нет

4.5 Тот факт, что подозреваемый или обвиняемый ранее привлекался к уголовной ответственности за аналогичное преступление:

Да 43% нет

  1. Используете ли Вы все вышеперечисленные улики поведения при расследовании преступлений:

а) да; “ 27%

б) нет; 2%

в) иногда (нужное подчеркнуть). 51%

  1. Если используете, то они Вам помогают в :

а) построении версий; 92%

б) определении степени участия виновного в совершении преступления, а также виновности или невиновности; 70%

в) квалификации преступления (нужное подчеркнуть); 38%

г) в чем то еще (дописать)

  1. Считаете ли Вы необходимым при расследовании уголовного дела всесторонне изучать личность подозреваемого или обвиняемого - его связи, работу, хобби, семейное положение, профессиональные навыки и т.д.:

а) да; 93%

б) нет; 7%

  1. Если да, то какому способу Вы отдаете приоритет (напротив способов расставьте цифры начиная с 1):

а) оперативно-розыскным мероприятиям; 53%

б) опросам близких, друзей, соседей и т.д.; 26%

в) непосредственной беседе с самим подозреваемым или обвиняемым (нужное подчеркнуть); 17%

г) другим способам (дополнить) 4%

  1. Ваше мнение о необходимости обучения слушателей и студентов высших учебных заведений навыкам использования при расследовании уголовных дел поведенческих характеристик:

а) такое обучение необходимо; 82%

б) в таком обучении нет необходимости; 3%

в) затрудняюсь ответить (нужное подчеркнуть). 15%