lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Полстовалов, Олег Владимирович. - Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе современных достижений психологической науки: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Уфа, 2000 308 с. РГБ ОД, 61:01-12/144-X

Posted in:

/У//’// \/ / /V-‘-/ “
У

Министерство образования Российской Федерации

На правах рукописи

Полстовалов Олег Владимирович

Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе современных достижений психологической науки

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Специальность 12.00.09. уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно-розыскной деятельности

Научный руководитель -доктор юридических наук, профессор Л.Л. Каневский

Уфа - 2000.

2

СОДЕРЖАНИЕ

Введение стр. 3-12

Глава 1. Тактический прием в криминалистике и современная психологическая наука

§ 1. Тактический прием в системе криминалистической тактики стр. 13-36

§ 2. Критерии допустимости тактических приемов стр. 36 - 47

§ 3. Нравственные и психологические основы

производства следственных действий стр. 47-71

Глава П. Совершенствование тактических приемов по преодолению конфликта и

установлению психологического контакта

§ 1. Создание условий для установления психологического контакта

в свете современных психологических исследований стр. 72 - 88

§ 2. Совершенствование приемов установления и

поддержания психологического контакта стр.88 - 107

§ 3. Диагностирование конфликтной ситуации и подготовка к преодолению конфронтационного взаимодействия

на основе новейших достижений психологии стр. 107- 136

§ 4. Совершенствование тактических приемов по преодолению

конфликтов, возникающих в процессе расследования стр. 137-158

Глава III. Модернизация иных тактических приемов

и комбинаций, применяемых в ходе расследования

§ 1. Организационно-тактические приемы криминалистики

в свете современных психологических исследований стр. 159- 182

§ 2. Пути развития тактических приемов по преодолению

лжи и непроизвольных ошибок стр. 182-216

§ 3. Совершенствование тактических приемов по оказанию

мнемической помощи в припоминании забытого стр. 216 - 233

Заключение стр. 234-237

Список литературы стр. 238-256

3

ВВЕДЕНИЕ

Противодействие всестороннему, полному и объективному исследованию всех обстоятельств расследуемого преступления приобретает все более изощренные формы. Негативные изменения в структуре и динамике преступности, появление и развитие новых способов совершения и сокрытия преступления предъявляют особые требования к криминалистической деятельности. В этих условиях криминалистическая наука должна предпринимать адекватные меры для успешной борьбы с криминальной деятельностью. Дознавателям, следователям, прокурорам и судьям все чаще приходится сталкиваться с неприкрытыми угрозами, подкупом, шантажом свидетелей и потерпевших. Противодействие в форме отказа от помощи следствию, а также в виде дачи ложных показаний становится настолько распространенным, что лицо, производящее расследование, нередко оказывается в тупиковой ситуации. В этой связи совершенствование тактических приемов следственной и судебной тактики на основе современных достижений психологии представляет одну из наиболее актуальных задач дальнейшего развития криминалистической науки.

Психология представляет собой одну из гносеологических основ криминалистики. Таким образом, изменения, происходящие в психологии за последние годы, не могут не найти своего отражения в криминалистической науке. Психологическая наука за последнее время переориентировала свои исследования из сугубо психофизиологической сферы в область личностного бытия. Поэтому психофизиологическая методология стала отходить на второй план, отдавая приоритет гуманитарной парадигме.’

Другое фундаментальное изменение на гносеологическом уровне, которого нельзя не коснуться, было инициировано обращением к западной научной психологической мысли. Не стоит лишний раз доказывать, что конъюнктура отношения к западной науке в целом во многом предопределила односторонность развития советской психологической школы. В настоящее же время отдельные психологические направления зарубежной психологии если не получили безоговорочного признания, то по крайней мере, перешли из числа безапелляционно критикуемых в разряд изучаемых.

См.: Воробьева Н. Гуманитарная психология: предмет и задачи // Вопросы психологии. 1995. -№2.-С. 19-30.

4

И, наконец, третьим существенным изменением психологии за последние годы следует признать ощутимый прогресс в области изучения проблем выявления и разрешения конфликтов, исследований внутригрупповых процессов и динамики развития малых групп, появление психологических рекомендаций, направленных на оптимизацию процесса общения, рассмотрение личности с различных позиций и т.п.

Думается, что перечисленные гносеологические изменения не могут не сказаться на развитии криминалистической науки, которая в настоящее время, безусловно, испытывает потребность в совершенствовании методов профилактики и борьбы с криминальной деятельностью.

Успешность выявления и разоблачения ложных высказываний и преодоление конфликтов в целом в ходе расследования по уголовному делу во многом зависит от того, на сколько совершенным будет тактический арсенал дознавателя, следователя, прокурора, судьи. В частности, анкетирование следователей показало, что только лишь 10% проанкетированных предпочитают действовать в конфликтной ситуации, тогда как 84% следователей стремятся найти выход из конфликтной ситуации, а 6% респондентов не признают существования конфликтов на предварительном следствии. Данные показатели свидетельствуют о том, чго многие следователи испытывают потребность в использовании современных рекомендаций по выходу из конфликта, в усилении убеждающего воздействия. На практике же следователи далеко не всегда добиваются искреннего раскаяния преступника в совершенном деянии, которое может являться показателем наиболее эффективного разрешения конфронтационного взаимодействия. Изучение уголовных дел свидетельствует о том, что следователь только лишь в 8% случаев добивается искреннего раскаяния в содеянном со стороны обвиняемого.

Выявление и изобличение ложных показаний на предварительном следствии также является чрезвычайно сложной задачей, с решением которой справляется далеко не каждый. Так, только 18% проанкетированных осужденных ответили, что следователю удалось изобличить их во лжи, 26% признались в том, что следователю это не удалось, и только 56% осужденных ответили, что давали только правдивые показания.

Думается, что обобщенные результаты изучения практики убедительно свидетельствуют о том, что современное расследование уголовных дел остро нуждается в совершенствовании своего тактического арсенала в свете новейших достижений психологической науки. Необходимо также отметить, что одних лишь мер
по

5

совершенствованию имеющихся и разработке новых криминалистических рекомендаций будет явно недостаточно без выработки практических навыков следователей в ходе профессионального образования, а также без осуществления необходимых мер по реформированию уголовно-процессуального законодательства.

Проблеме развития тактических приемов криминалистики посвящены работы Л.Е. Ароцкера, О..Я. Баева, Р.С. Белкина, А.Н. Васильева, В.К. Гавло, И.Ф. Герасимова, Ф.В. Глазырина, А.Н. Гусакова, Л.Я. Драпкина, А.В. Дулова, Г.А. Зорина, Л.Л. Каневского, В.Н. Карагодина, В.И. Комиссарова, В.Е. Коноваловой, М.В. Костицкого, A.M. Ларина, В.А. Образцова, И.Ф. Пантелеева, Н.И. Порубова, А.Р. Ратинова, Н.А. Селиванова, А.Б. Соловьева, А.А. Филющенко, В.Ю. Шепитько, В.И. Шиканова, Н.П. Яблокова и других ученых криминалистов.

Отдельные проблемы, связанные с совершенствованием тактических приемов криминалистики были рассмотрены в работах Ю.П. Адамова, Н.И. Гавриловой. Г.Г. Доспулова, М.И. Еникеева, А.А. Закатова, В.Д. Зеленского, Л.М. Карнеевой, М.В. Лифановой, В.Г. Лукашевич, Т.А. Скотниковой, Э.А. Черных, А.А. Шмидта и других. В работах ученых криминалистов исследуются важные проблемы развития тактических приемов, предлагаются рекомендации по установлению и поддержанию психологического контакта, по преодолению противодействия расследованию, раскрываются признаки ложных показаний и приемы, направленные на изобличение во лжи, а также многие другие вопросы.

Гносеологическая теоретическая основа предпринимаемых исследований, безусловно, представлена также научными работами таких известных отечественных и зарубежных психологов как, Л.К. Аверченко, Беркли - Ален. М., Берн Э., А.А. Бодалев, А.В. Брушлинский, Л.С. Вечер, Вилсон Г., Т.В. Волошина, Годфруа Ж., В.Ю. Дорошенко, Дэна Даниэль, Г.М. Залесов, В.П. Зинченко, В. В. Знаков, Л.И. Зотова, Карнеги Д., В.В. Кондрашов, В.И. Курбатов, В. Н. .Лавриненко, Лапп Д., Майерс Д., Маклафлин К., Р.И. Мокшанцев, В.М. Николаенко, Н.Н. Обозов, А.В. Петровский, Пиз Аллан, Б.В. Руденский, И.И. Рыданова, СИ. Симоненко, Л.Д. Столяренко, Фишер Р., Фромм Э.. Э.А. Цветков, Шибутани Т., Юри У. и других.

Современная ситуация требует рассмотрения криминалистических тактических приемов под углом зрения новейших психологических исследований. Предложенные учеными рекомендации и приемы по наиболее эффективному ведению следствия должны

6

получить свое развитие и дополнение в рамках настоящего диссертационного исследования.

™ Этим и обусловлен выбор темы исследования, которая, кроме того, значилась
в

рекомендательном перечне диссертаций, подготовленном Всероссийским координационным бюро.

Целью диссертационного исследования является совершенствование имеющихся и разработка новых криминалистических тактических приемов на основе современных психологических достижений. При этом совершенствование нами понимается в самом широком смысле. Во-первых, совершенствование в рамках данной работы должно рассматриваться как переориентация психологических нововведений к нуждам криминалистической тактики с учетом практики уголовного судопроизводства, и развитие на базе этого имеющихся и разработка новых криминалистических тактических приемов. Во-вторых, под совершенствованием следует также понимать оценку с позиций психологии состоятельности отдельных рекомендаций, имеющих околонаучную природу. В-третьих, совершенствование тактических приемов должно включать разработку рекомендаций по

?Т предупреждению нецелесообразных действий, которые в конкретной ситуации могут быть

т

I

ошибочно оценены лицом, производящим расследование, как наиболее эффективная в данной обстановке линия поведения. В-четвертых, совершенствование приемов криминалистики нами рассматривается с точки зрения необходимости разъяснения психологического механизма воздействия отдельных криминалистических рекомендаций, сущность которых без особых пояснений может быть не совсем понятна работникам правоохранительных органов. Необходимо также иметь в виду, что совершенствование криминалистических тактических приемов на основе современных психологических исследований, как нам представляется, требует системного подхода к решению данной проблемы.

Реализация названной цели предполагает решение следующих задач: 1. Предпринять исследования в области разграничения допустимых тактических приемов и рекомендаций сомнительного характера, вырывание которых из контекста специальных наук (и психологии в том числе) без учета специфики криминалистической деятельности способно повлечь крайне негативные последствия как для науки, так и для практики расследования и разрешения уголовных дел.

7

  1. На основе изучения современных психологических концепций, теоретических разработок криминалистики и практики расследования и разрешения уголовных дел разграничить, не отрицая их взаимосвязей, тактику установления психологического контакта и систему приемов преодоления конфликта, имеющих более глубинную природу воздействия на мотивационную сферу личности.
  2. Максимально использовать ситуационный и индивидуально-личностный подходы к определению тактики установления психологического контакта и преодоления конфликтов в ходе расследования.
  3. Переориентировать современные психологические исследования в области межличностного общения к нуждам криминалистической тактики, совершенствуя приемы установления и поддержания психологического контакта, а также рекомендации по преодолению конфронтационного взаимодействия.
  4. Определить критерии допустимого воздействия на участвующих в деле лиц с целью предупреждения возможного и преодоления реального противодействия всестороннему, полному и объективному исследованию всех обстоятельств расследуемого события с их стороны.
  5. Рассмотреть организационно-тактические приемы криминалистики в свете современной психологии управления и делового общения, определив ситуационный подход к выбору оптимального стиля руководства оперативно-следственной бригадой и участниками сложного следственного действия.2
  6. Исследовать проблему диагностики и преодоления лжи, а также непроизвольных ошибок на предварительном следствии, используя новейшие достижения психологии в области невербальной коммуникации и распознавания признаков сознательного введения в заблуждение.
  7. Совершенствовать тактические приемы по оказанию мнемической помощи допрашиваемому в наиболее полном и достоверном припоминании. Оценить возможности криминалистической гипнологии в актуализации забытого.
  8. 2 О понятии сложных и простых следственных действий см.: Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство. 1975.-С. 71.

8

Объектом исследования является: 1. Практика криминалистической деятельности: а) по оптимизации руководящей роли лица, осуществляющего расследование; б) по установлению и поддержанию психологического контакта и преодолению возникающих в ходе расследования конфликтных ситуаций, в частности, по выявлению и изобличению ложных сообщений; в) по оказанию помощи в наилучшем припоминании забытого; г) по проблеме развития криминалистических тактических приемов. 2. Межличностное взаимодействие участников уголовного судопроизводства и лиц, причастных к расследованию, в целом. 3. Деятельность участников процессуальных действий, направленная на помощь следствию или, напротив, вопреки интересам установления объективной истины по делу. 4. Взаимосвязи названных элементов объекта исследования.

Предмет исследования определен закономерностями криминалистической тактической деятельности и противодействия (содействия) установлению объективной истины по делу в их взаимосвязях в свете современных достижений психологической науки.

Методологическую основу исследования составили изучение, обобщение и анализ трудов ученых в области уголовного процесса, криминалистики, социологии, юридической и общей психологии. Теоретическая основа предпринятых исследований, а также рассмотрение действующего законодательства в аспекте поставленных задач предопределили комплексный характер работы.

При исследовании применялись следующие основные методы познания: изучение научной литературы и исследование действующего законодательства, анкетирование и интервьюирование, наблюдение, метод анализа результатов деятельности, метод обобщения независимых характеристик, сравнительный анализ, социологический, логико-юридический и иные методы. Помимо этого в работе используются логические методы анализа и синтеза, индукции и дедукции. Рассматриваемые проблемы совершенствования криминалистических тактических приемов изучались в контексте раскрытия взаимосвязей и взаимозависимостей элементов объекта исследования, с учетом происходящих изменений. Сложно организованные объекты научного познания рассматривались с позиций системно-структурного анализа как целостные системы взаимосвязанных и взимообусловленных составляющих в свете происходящих диалектических изменений.

Эмпирическую основу исследования составили результаты изучения 250 уголовных дел в соответствии с анкетой, содержащей 210 вопросов по 651 позициям (уголовные дела

9

рассмотренные Кировским и Ленинским районными судами г. Уфы в период с 1992 по 1999 годы), а также итоги анкетирования 100 осужденных и 100 следователей органов внутренних дел, прокуратуры и ФСБ. Обобщенные показатели результатов изучения следственной практики были получены в ходе статистической обработки данных посредством ЭВМ по специальной программе и представлены в Приложении к диссертации.

Научная новизна исследования. Проблема совершенствования тактических приемов криминалистики на основе современных психологических исследований рассматривается на уровне отдельного диссертационного исследования впервые. Научная новизна работы подчеркивается также тем, что психологические исследования, составившие гносеологическую основу диссертации, представляют собой достижения науки за последние годы.

Диссертация содержит ряд научно-теоретических положений и практических рекомендаций, выносимых на защиту, которые характеризуются определенной новизной:

  1. Развиты концепции И.Ф. Герасимова, Р.С. Белкина, А.Н. Васильева, В.И. Комиссарова, В.Ю. Шепитько, В.И. Шиканова и других ученых по проблемам следственной и судебной тактики, а также предлагается в целях развития имеющихся концепций определение понятия и места тактического приема в научно-практических системах.
  2. Дана этическая и психологическая оценка на основе современных исследований рекомендациям по разжиганию межличностного конфликта, по использованию аналогов доказательств в целях изобличения, по созданию состояния напряжения и др.
  3. Разработан и обоснован дифференцированный подход к преодолению конфликта и установлению психологического контакта.
  4. Впервые как составляющие элементы целей подготовки к процессуальному действию выделены тактические задачи установления «степени конфликтности» и «уровня контактности» конкретной личности.
  5. На основе приспособления к криминалистическим потребностям современных психологических исследований в области конфликтологии и аргументированного убеждения предлагаются тактические рекомендации по установлению психологического контакта и преодолению противодействия расследованию. Приводятся перечень основных психолого-

10

крими налист ически х прием ов, направ ленны х на устано вление психо логиче ского контак та, а также рекоме ндаци и по повыш ению «умен ия слуша ть» и активн ости общен ия следов ателя, как основ ы поддер жания психо логиче ского контак та.

  1. Р азвиты идеи В.Н Караго дина, Л.Я. Драпк ина, Р.С. Белки на, Л.В. Ливш ица и других учены х по пробле ме преодо лению проти водейс твия рассле дован ию, а также по выдел ению научн о- практи ческих систем конфл иктны х и бескон фликт ных следст венны х ситуац ий. Раскр ыто соотно шение катего рии «прот иводе йствие рассле дован ию» и понят ия «конф ликты (конфл иктное поведе ние) на предва ритель ном следст вии».
  2. О собое внима ние уделен о рассмо трени ю под углом зрения научн о- практи ческой значи мости основ ных класси фикац ий конфл иктны х ситуац ий, возник ающих в процес се рассле дован ия.
  3. Р азрабо тана для преодо ления конфл икта систем а психо лого- тактич еских рекоме ндаци й поэтап ного разреш ения возник ающих проти воречи й взгляд ов и интере сов в ходе рассле дован ия. Предл агаетс я в качест ве осново полага ющего принц ипиал ьный метод ведени я перего воров, приво дятся рекоме ндаци и по усилен ию убежд ающег о воздей ствия и измене нию систем ы ценно стей проти водейс твующ ей сторон ы.
  4. В первы е предп ринят ы исслед ования на основе новей ших дости жений психо логии в област и органи зации оптим альног о управл ения поведе нием лиц, в содер жание процес суальн ой функц ии котор ых входит помощ ь следов ателю в наибо лее полно м, всесто ронне м и объект ивном исслед овани и всех обстоя тельст в рассле дуемог о событ ия. Адапт ирова ны к нужда м рассле дован ия такие необхо димые элемен ты управл ения поведе нием подчи ненны х как стиль руково дства, крити ка, контрк ритика . Разраб отаны основ ные тактич еские рекоме ндаци и по устано влени ю «делов ого контак та».
  5. П редлаг ается органи зация препо давани я спецку рса «Осно вы тактик и профе ссиона льного общен ия следов ателя» в целях повыш ения профе ссиона льных способ ностей в сфере межли чностн ого общен ия на основе органи зации практи ческог о трени нга в рамках инсце ниров ок произв одства следст венны х действ ий, а также межот раслев ой дисци плины «Прав овой менед жмент », целью которо й являет ся повыш ение эффек тивнос ти совмес тной деятел ьности в рамках юриди ческих подраз делени й предп рияти й, учреж дений, органи заций (в том числе следст венног о отдела органо в внутре нних дел, проку ратур ы и пр.).

11

  1. Впервые разработано двустороннее диагностирование получаемой информации, основанное на выявлении, как признаков лжи, так и признаков правдивых сообщений. В свете современных достижений психологии по-новому раскрываются проблемы выявления и преодоления лжи и непроизвольных ошибок.
  2. Развивиты рекомендации, основанные на индивидуально-личностном подходе при получении показаний в целях оказания помощи в припоминании забытого. С позиций современной общей и медицинской психологии дается положительная оценка эффективности использования гипноза (при условии строгого следования определенным правовым и нравственно-психологическим требованиям) для установления забытых фактов в целях получения ориентировочно-поисковой, но не доказательственной информации.
  3. Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в развитии криминалистических приемов с акцентом на межличностное взаимодействие и индивидуально-личностный подход к каждому участнику уголовного процесса. Новейшие психологические исследования в сфере общения были переориентированы к нуждам криминалистической тактики.

Практическая значимость представлена, прежде всего, расширением возможностей по оптимизации управленческой деятельности, преодоления конфликтов и установления психологического контакта, а также помощи в актуализации забытого в ходе расследования по уголовному делу. Результаты исследований отражают современное состояние криминалистической науки, практики уголовного судопроизводства и психологии под углом зрения необходимости совершенствования тактических приемов, что дает возможность дознавателям, следователям, прокурорам и судьям более успешно противостоять противодействию установлению объективной истины по делу. Предлагаемые в диссертационном исследовании рекомендации могут быть использованы в ходе осуществления доказывания по уголовному делу в целях успешного предупреждения потенциальных, диагностирования и разрешения реальных конфликтов, установления состояния готовности к общению, оптимального налаживания деловой рабочей обстановки в оперативно-следственной бригаде и среди участников сложного процессуального действия и т.п..

12

Материалы диссертации могут быть применены в ходе преподавания соответствующих разделов криминалистики и юридической психологии в целях углубленного изучения рассматриваемых в настоящем исследовании проблем. Кроме того, в диссертации содержаться положения, которые могут быть применены в системе повышения квалификации дознавателей, следователей, прокуроров и судей.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации изложены автором в 9 опубликованных статьях.

Теоретические положения и эмпирические обобщения используются автором и другими преподавателями института в учебной и научной деятельности.

Основные проблемы, связанные с необходимостью совершенствования криминалистических тактических приемов на основе современных психологических исследований, были рассмотрены на научных и научно-практических конференциях в г. Уфе (1995 г.), г. Барнауле (1997 г.), г. Уфе (1997 г.), г. Ижевске (1997 г.), г. Уфе (1997 г.). г. Уфе (1998 г.), г. Екатеринбурге (1999 г.).

13

Глава I. Тактический прием в криминалистике и современная психологическаи наука.

§ 1. Тактический прием в системе криминалистической тактики.

Сложно достаточно точно представить себе сущность тактического приема без определения понятия и значения в криминалистике следственной и судебной тактики. Понятие криминалистической тактики в течение длительного времени изменялось, и в настоящее время различные ученые по-разному представляют себе предмет изучения данного раздела криминалистики.

Так, профессор А.Н. Васильев включает в систему тактических приемов следственную версию и планирование3, тогда как авторы ряда учебников рассматривают данные категории вне рамок криминалистической тактики4. Становится очевидным то обстоятельство, что без определения следственной тактики практически невозможно представить себе систему тактических приемов.

Этимологическое толкование понятия «тактика» позволяет определить последнюю как «совокупность методов и приемов, применяемых для достижения намеченной цели»5. Однако среди ученых-криминалистов нет единства мнений в отношении определения научной категории «криминалистическая тактика», поскольку взгляды на сущность тактического приема и на систему следственной и судебной тактики существенно разнятся.

Профессор Р.С. Белкин различает технико-криминалистические и тактические (тактико-криминалистические) приемы. Для этих понятий общим является, сущность криминалистического приема. К первой группе здесь относятся приемы использования технико-криминалистических средств, ко второй - приемы организации и планирования расследования в целом, подготовки и проведения отдельных следственных действий. При

3 См.: Васильев А.Н. Следственная тактика. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1976. -С. 32.

4 См.: Криминалистика: Учебник. / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1993. - С. 70-92.

3 См.: Толковый словарь русского языка в 4-х Т. / Под ред. Д.Н. Ушакова, Б.М. Волина.
М.: Изд-во: «Русские словари», 1994. -Т. 4, К. 646.

14

этом крими налист ически й прием являет ся родов ым понят ием по отнош ению к тактич ескому прием у6.

Наибо лее послед овател ьно различ ие между тактик о- крими налист ически ми и техник о- крими налист ически ми прием ами выраз ил В.И. Шика нов, котор ый отмети л, что первы е работа ют в сфере субъек т- субъек тных отнош ений, а вторы е являю тся атрибу том субъек т- объект ных отнош ений7. Необх одимо также в этой связи сказат ь, что приве денное различ ие следуе т считат ь относи тельн ым. Так, фикса ция следов при осмотр е места проис шеств ия носит технич еский характ ер, но посред ством приме нения психо логиче ского метода «изуче ния резуль татов деятел ьности » следов атель нередк о может по итогам процес суальн ого действ ия судить о лично сти престу пника, его динам ическо м стерео типе, об отдель ных чертах его характ ера, отраже нных в способ е совер шения престу плени я и т.п. Здесь уже прием ы в сфере субъек т- объект ных отнош ений могут высту пить не просто как технич еские отража ющие средст ва, но и как способ ы получе ния инфор мации о психи ческом . В крими налист ическо й науке было убедит ельно доказа но, что в матери альной обстан овке места прише ствия отража ется инфор мация о социал ьных и о психо логиче ских свойст вах лично сти престу пника 8. Резуль таты деятел ьности престу пника на месте престу плени я несу! в себе инфор мацию , котору ю наибо лее полно можно отрази ть при помощ и технич еских средст в, а послед ние в свою очеред ь высту пают лишь как «средс тва общен ия». В психо логии подоб ного
рода
исслед ование
резуль татов
деятел ьности
приня то
называ ть
«обще нием

kh

6 Белки н Р.С. Курс советс кой крими налист ики / Соч.: В 3-х Т. - М: Изд-во Акаде мии МВД СССР, 1977- 1979. - Т. 1.Общ ая теория советс кой крими налист ики, 1977. - С. 217.

Шика нов В.И. Тактик о - крими налист ически й кентав р влечет негати вные послед ствия для следст венно й тактик и // Социа льно- эконо мичес кие и правов ые пробле мы восточ но- сибирс кого регион а на пороге третье го тысяче летия. - Иркут ск: Изд-во ИГЭА, 1998. - С. 57. 8 См.: Сафар галиев а О.Н. Осмот р места проис шеств ия и устано вление лично сти престу пника по матери альны м следам престу плени я. Автор еф. дисс. … канд. юрид. наук. - Томск, 1990. - С. 10- 14.

15

второго рода»9. Характерным примером исследования результатов деятельности, как ? общения второго рода, служит уголовное дело по обвинению А.Н. Антонова в совершении

преступлений предусмотренных ч. 1 ст. 117 и ст. 103 УК РСФСР. По данному уголовному , делу следователь тщательно исследовал допреступный стереотип поведения А.Н. Антонова, который отразился в показаниях свидетелей и потерпевших. Здесь преступные наклонности были видны уже в поведении, предваряющем преступную деятельность. Думается, что следователю в данном случае удалось очень точно отразить допреступный стереотип поведения обвиняемого в протоколах допросов свидетелей и потерпевших.10

Ряд ученых предлагает включить в систему криминалистических тактических приемов следственные и судебные версии, а также планирование расследования. Подобную точку зрения в 1984 году высказали Н.П. Яблоков и А.Н. Васильев”, но позднее Н.П. Яблоков и В.Я. Колдин заняли двойственную позицию и отнесли планирование и криминалистические версии к науковедческим, теоретическим и методическим основам криминалистики, останавливаясь на указанных проблемах и при раскрытии содержания криминалистической тактики12.

т

Думается, что неоднозначное понимание системы и составляющих криминалистической тактики вызывает различное понимание последней. Системный подход к определению любой научной категории, отличающийся многоплановостью является одним из принципов любой науки. Поэтому от определения системы криминалистической тактики зависит правильное понимание ее сущности.

т

9 См.: Петро вский А.В., Брушл ински й А.В., Зинче нко В.П. и др. Общая психо логия / Учебн ик под ред. А.В. Петро вского , 3-е издани е, перера ботанн ое и допол ненно е. - М.: Изд- во: «Прос вещен ие», 1986. - С. 130.

10 Уго ловное дело № 1- 148/97 по обвин ению Антон ова А.Н. в совер шении престу плени й, предус мотре нных ч. 1 ст. 117 и ст. 103 УК РСФС Р, Архив Ленин ского район ного суда г. Уфы.

11 См .: Васил ьев А.Н., Яблок ов Н.П. Предм ет, систем а и теорет ически е основ ы крими налист ики. - М.: Изд-во МГУ,1 984. - С. 4 - 16.

См.: Крими налист ика Учебн ик для вузов. / Под ред. Н. П. Яблок ова - М.: Изд- во: «БЕК» , 1995.- С. 100- 118.

т

16

Отдел ьные автор ы видят в следст венно й тактик е систем у или совоку пность тактич еских прием ов. В основе данны х опреде лений лежит этимо логиче ское толков ание терми на «такти ка». Так, Г.М. Миньк овски й пишет, что крими налист ика «разра батыва ет систем у тактич еских прием ов следст венны х и судебн ых действ ий, позвол яющих наибо лее эффек тивно исполь зовать возмо жност и каждо го следст венног о и судебн ого действ ия и операт ивно- розыск ных мероп рияти й с учетом конкре тной обстан овки дела».

В. Е. Конов алова видит в следст венно й тактик е систем у научн ых прием ов и методо в, основа нных на уголов но- процес суальн ом законе и приме няемы х при произв одстве следст венны х действ ий и операт ивно- розыск ных мер в целях преду прежд ения и рассле дован ия престу плени й.14

Данно е опреде ление в сравне нии с преды дущим отлича ет наибо льшая полно та, поскол ьку терми н «науч ные прием ы и метод ы» включ ают в себя не только разраб атывае мые крими налист икой опреде ленны е рекоме ндаци и по произв одству рассле дован ия, но и те прием ы, котор ые были воспр иняты из других наук. В тоже время данная диффе ренци ация слишк ом широк о тракту ет понят ие «следс твенна я тактик а», поскол ьку включ ает в ее содер жание прием ы, котор ые следуе т предп риним ать при произв одстве операт ивно- розыск ных мероп рияти й. Поэто му здесь проис ходит вторж ение в предм ет самост оятель ной научн ой дисци плины - теории операт ивно- розыск ной деятел ьности .

В указан ном опреде лении отсутс твует также указан ие на целесо образн ость предла гаемы х прием ов и методо в, что приво дит к непол ному отраже нию самой сущно сти следст венно й тактик и.

В приве денны х опреде лениях не отраже на гносео логиче ская основа прием ов и методо в, а потом у проис ходит смеше ние понят ий тактик о- крими налист ически х и техник о- крими налист ически х рекоме ндаци й. Данны е опреде ления не прово дят четкой грани между крими налист ическо й тактик ой и тактик ой как таково й.

13 Энциклопедический словарь правовых знаний / Под ред. В.М. Чхиквадзе - М.: Изд-во: «Советская энциклопедия», 1965. - С. 205.

14 Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики. Автореф. дисс. … д- ра юрид. наук. - Харьков, 1966. - С. 15.

17

Перечисленные недостатки в определении следственной тактики в значительной мере удалось устранить А.Н. Васильеву, который понимает данную научную категорию как «систему тактических приемов, разработанных на основе специальных наук, и главным образом, логики, психологии, научной организации труда, а также обобщения следственной практики для применения логических методов познания, формирования психологии отношений следователя с участниками следственных действий, организации планомерного расследования преступления в целях эффективного собирания доказательств в соответствии с нормами УПК».1

Обобщение гносеологической базы следственной тактики во многом предопределяет полноту данного определения, подчеркивая сущностную сторону этого понятия. Тем не менее, вызывает сомнение попытка перечислить всю гносеологическую основу следственной тактики. Например, было бы несправедливо из гносеологической базы криминалистической тактики исключать этику, как науку о морали, на которой зиждется каждый тактический прием криминалистики. Кроме того, формирование психологии отношений следователя с участниками следственных действий, как сферы применения тактических приемов, основанных на данных психологической науки, является несколько односторонне понимаемой. Психолого-тактические приемы криминалистики могут касаться не только вопросов формирования взаимоотношений между участниками следственных действий, но и, например, поисковой деятельности следователя в ходе производства обыска с применением данных «психологии сокрытия».

В этой связи совершенно справедливо было отмечено в литературе, что следственная тактика не ограничивается только системой тактических приемов, и сущностная сторона этого раздела криминалистической науки включает в себя систему «частных теорий и общих положений, на базе которых познаются специфические закономерности возникновения и функционирования тактически значимой информации, разрабатываются принципы построения тактики… и др.», а также научные положения, на основе которых формируется категориальный аппарат и познаются особенности
тактики отдельных следственных

15 Васильев А.Н. Следственная тактика. - С. 32.

18

действий.16 Отсюда следует, что в рамках следственной тактики должны изучаться в целях оптимизации тактических приемов закономерности возникновения, и существования криминалистически значимой информации. Так, получение информации о личности допрашиваемого возможно с помощью психологического метода обобщения независимых характеристик. Данная криминалистически значимая информация будет основана на обобщении сведений, полученных из независимых друг от друга источников. Безусловно, представляет интерес в криминалистической тактике генезис идеальных следов, то есть запечатленной в памяти человека (свидетеля, потерпевшего, обвиняемого, подозреваемого) информации. Характер тактически значимой информации может быть весьма разнообразным. Тем не менее, для любых видов такой информации существует одно бесспорно общее свойство - возможность ее использования в целях наиболее эффективного применения тактических приемов.

Поэтому очевидно, что криминалистическая тактика и ее составляющая - тактика следственная - представляют собой нечто большее, чем система определенных приемов. В этой связи следует отметить определение, которое дает Р.С. Белкин: «Криминалистическая тактика - это система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих доказывание, и приемов проведения отдельных следственных и судебных действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установлении причин и условий, способствовавших совершению и сокрытию преступлений»1 . Определение, которое дал Р. С. Белкин в более ранней своей работе, имеет лишь незначительные терминологические отличия18.

Приведенное определение не ограничено только системой приемов, поскольку в них включены и системы научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по организации и планированию предварительного и судебного следствия. Таким образом,

Комиссаров В. И. Теоретические проблемы следственной тактики / Под ред. Л.И. Михайлова. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1987. -С. 51.

17 Лифшиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий. - М: Изд-во: «Новый Юристь», 1997.- С. 3.

18 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. - Т.1., С. 208.

19

здесь вкрапливаются в материю предмета криминалистической тактики и научные положения других наук.

Несомненным достоинством данного определения является то, что автор не пытается перечислить гносеологическую базу тактических приемов, и в отличие от А.Н. Васильева не исключает из нее саму криминалистику. Данная дефиниция охватывает не только следственную, но и судебную тактику. Здесь происходит объединение двух подсистем в систему - криминалистическую тактику. Следует отметить и очевидный недостаток в определении Р.С. Белкина, который присущ и дефиниции А. Н. Васильева. В теоретических концепциях этих ученых-криминалистов относительно понимания направленности применения тактических приемов отсутствует термин «использование доказательств». На этот недостаток определения А.Н. Васильева указывал В.И. Комиссаров в одной из своих работ. При этом В.И. Комиссарову удалось учесть ряд недостатков и дать свое определение, которое, однако, по содержанию не существенно отличалось от определения А.Н. Васильева19

Позднее В.И. Комиссаров дал, как нам представляется, наиболее удачное из имеющихся определений. В.И. Комиссаровым следственная тактика понимается как «раздел науки криминалистики, в котором изучаются специфические закономерности и разрабатываются научные положения о взаимоотношениях следователя с участниками предварительного расследования и обращения его с материальными объектами, на базе чего в целях оптимального отыскания, изучения и использования тактически значимой информации формируются научно-практические системы общих и частных тактических приемов, реализуемых как правило в типичных ситуациях производства отдельных следственных действий». °

Данное определение включает в систему следственной тактики не только тактические приемы, но и изучение определенных закономерностей, на основе которых базируются криминалистические рекомендации. Определение также охватывает сложившиеся типовые

19 См.: Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. -Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1980.-С. 16-17.

Комиссаров В. И. Актуальные проблемы следственной тактики. Дисс. … д-ра юрид. наук. -Саратов, 1989.-С. 132.

20

ситуации, от которых зависит возможность применения тактических приемов. Термин же «тактически значимая информация» следует понимать более широко, нежели термин «доказательства» по уголовному делу». Во-первых, следователь далеко не всегда имеет дело уже с «готовыми» доказательствами, поскольку «формирование доказательств в процессуальном смысле осуществляется в ходе познавательно-удостоверительной деятельности субъекта доказывания и завершается в момент, когда полученные сведения он закрепляет одним из предусмотренных законом способов». Таким образом, следователь, получая определенного рода сведения от других участников следственного действия, может использовать данную информацию в тактических целях, хотя она еще и не была процессуально оформлена, и не стала доказательством по уголовному делу. Во- вторых, тактически значимая информация может и не устанавливать обстоятельства, входящие в предмет доказывания, т. е. не быть доказательством по данному уголовному делу. В частности, сведения о личности свидетеля могут не быть доказательством по делу, но являются тактически значимой информацией, которую необходимо использовать при допросе данного лица. Таким образом, тактически значимая информация включает как сами доказательства по уголовному делу, так и любые другие «фактические сведения, которые могут способствовать получению объективных и достоверных результатов производства следственных действий». 2

Приведенное определение В.И. Комиссарова отвечает современным требованиям криминалистической науки еще и потому, что отражает системный подход в исследованиях. Следственная тактика представляет собой системообразующее начало для ее элементов, являясь одновременно подсистемой всей криминалистики в целом.

Определение следственной тактики как раздела или части науки криминалистики еще ранее отметил И. Ф. Крылов.23 Подобное понимание сложных научных категорий является важным научным методологическим принципом.

См.: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. - Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 1993. - С. 92.

См.: Комиссаров В. И. Теоретические проблемы следственной тактики. - С. 51.

См.: Криминалистика / Учебник под ред. И. Ф. Крылова. - Ленинград: Издательство ЛГУ, 1976.-С. 280.

21

В криминалистике с помощью систематизации и классификации осуществляется проникновение в сущность познаваемых явлений, устанавливаются связи и зависимости между ними, отражается характер отношений между структурными элементами.24

Признавая бесспорные достоинства последнего определения следственной тактики В.И. Комиссарова, необходимо отметить, что ученый не указал на использование данных специальных наук для исследования определенных закономерностей, на базе которых разрабатываются тактические приемы.

Следует также остановится на проблеме соотношения криминалистической тактики и ее составляющих - тактики следственной и судебной. Думается, что в данном случае проблема носит не только терминологический характер. Отдельные авторы оперируют термином следственная тактика,25 другие склонны считать, что криминалистика должна быть оружием не только следователя, но и суда, подчеркивая необходимость разработки судебной тактики. В частности, В.И. Попов еще в 1959 году писал: «Приняв название - «Следственная тактика», мы не знали бы, что делать с той частью научно-тактического комплекса, которая находит применение в деятельности судебных органов при рассмотрении уголовных дел».27 С этим нельзя не согласится, но следует заметить, что судебная тактика в выборе средств и методов воздействия существенно ограничена. Так, с точки зрения принципа состязательности, в соответствии с которым отделяются функции обвинения от функции разрешения дела, судья не имеет права уличать подсудимого. В частности, в п. 7 Постановления Пленума Верховного суда РСФСР №1
от 21 апреля 1987 года «Об

См.: Белкин Р. С, Винберг А.И. Криминалистика: общетеоретические проблемы. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1973.-С. 182. 25 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. - С. 32.

См.: Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. - М: Изд-во: «Юридическая литература», 1964. -С. 14. 27 Попов В.И. Некоторые положения криминалистической тактики и методика преподавания в вузах этого раздела криминалистики // Вопросы советской криминалистики (Рефераты всесоюзного научного совещания по криминалистике) Под ред. Н.А. Джангельдина, Ш.М. Мажитова, В.И. Попова - Алма-Ата: Изд-во Казахского государственного университета, 1959.- С. 12.

22

обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел» говориться: «В ходе судебного разбирательства председательствующий и народные заседатели обязаны воздерживаться от высказываний любых оценок и выводов по существу рассматриваемого дела вплоть до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора, исключив любые проявления предвзятости и необъективности».”’ Следователь же, безусловно, не ограничен законом и подзаконными актами в высказывании своих суждений, в том числе и для достижения определенных тактических целей. Однако современная конструкция судебного следствия предопределяет выполнение судом несвойственных ему обязанностей - изобличать подсудимого, получать информацию обвинительного характера от потерпевших и свидетелей.29 Поэтому суд должен быть ограничен в плане собирания обвинительных доказательств с тем, чтобы не нарушался принцип состязательности.

Другая специфическая черта судебной тактики - это осведомленность сторон о содержании материалов дела. Поэтому применения методов, которые основаны на оперировании неизвестной другой стороне информацией (приемы создания определенной осведомленности, метод косвенного допроса и пр.) здесь фактически неприменимы.

Думается, что есть и определенные особые факторы, свойственные судебному разбирательству, которые только способствуют установлению объективной истины. Речь идет о равенстве сторон перед судом, об эффекте общественного присутствия и т. д.

Сказанное только подтверждает необходимость разработки основ судебной тактики, как составной части тактики криминалистической. Однако следует еще раз отметить, что суд ограничен в выборе тактических приемов и средств доказывания. Еще в 1980 году О.Я. Баев отмечал, что судебный обыск недопустим, так как создается обвинительный уклон, и если в ходе судебного разбирательства возникает необходимость в проведении обыска, то дело

Постановление Пленума Верховного суда РСФСР №1 от 21 апреля 1987 года «Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел», (в редакции постановления Пленума № 11 от 21 декабря 1993 года) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Изд-во: «Спарк», 1999. - С. 413. 29См.: Петрухин И. Л. Правосудие: время реформ. - М.: Изд-во: «Наука», 1991. - С. 171.

23

подлежит направлению на дополнительное расследование. В настоящее время в соответствии с Постановлением Конституционного суда РФ от 20 апреля 1999 года № 7 - П положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 и части первой статьи 258 УПК РСФСР, как возлагающие на суд обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случае не восполнимой в судебном заседании неполноты расследования, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, признаны не соответствующими статьям 49 и 123 (часть 3), а также статьям 46(часть 1) и 52 Конституции Российской Федерации.31

Криминалистическая тактика как системообразующая категория включает в себя различные подсистемы. Как подсистемы обозначены выше следственная и судебная тактика. Но ученые-криминалисты на этом не остановились. Так, В. Е. Отблеск, подчеркивая психологическую сторону следственной тактики, определяет последнюю как «выбор следователем такого поведения, которое обеспечивает надлежащий психологический климат, наилучший психологический контакт, наиболее выгодное положение следователя в конфликте».” Несмотря на присущие данному определению явный субъективизм и отождествление практической деятельности по расследованию преступлений с подсистемой научных знаний, тем не менее, следует отметить, что дефиниция дает представление о гносеологически обособленной подсистеме криминалистической тактики. Обособленность в

См.: Баев О.Я. Процессуально-тактические проблемы обыска // Совершенствование расследования преступлений. - Иркутск: Изд-во ИГУ, 1980. - С. 82.

31 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.99 N 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 323, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // Собрание законодательства РФ. - 26.04.99. - N 17. - ст. 2205.

Отблеск В. Е. О психологической стороне следственной тактики // Вопросы судебной психологии / Тезисы докладов и сообщений на Всесоюзной конференции по судебной психологии /11од ред. Л. Р. Ратинова. - М.: 1971. - С. 68.

24

данном случае не означает отсутствия взаимосвязей с другими подсистемами следственной тактики, основанными на данных логики, научной организации труда и др.. Поэтому выделение данной подсистемы является весьма условным, но играет большой значение в аспекте более детального и узкого исследования.

В литературе также встречается выделение структурных элементов следственной тактики. Так, тактика следственных действий ограничивается лишь рамками приемов, применяемых при производстве отдельных следственных действий, и не касается рекомендаций общего плана, например, планирования расследования в целом.33 В системе данного структурного элемента выделяются подсистемы научных положений и тактических приемов по производству отдельных следственных действий. Так, Е.М. Лифшиц в своем диссертационном исследовании дает определение тактики обыска.34 В данном случае очерчиваются отдельные структурные элементы системы криминалистической тактики.

На основании изложенного можно выделить систематику криминалистической тактики двух видов: 1) системы, структурированные по гносеологическому принципу и 2) системы, основанные на соотношении общего и частного.

В любом случае, обращаясь к системам макроуровня, нельзя не коснуться теоретических проблем системообразующей единицы следственной тактики - тактического приема, определение значения и места которого необходимо для дальнейших исследований.

Отдельные авторы склонны видеть в тактическом приеме определенную рекомендацию.35 Другие ученые определяют тактический прием как наиболее рациональный способ действий либо как наиболее эффективную линию поведения.36

Криминалисты, которые придерживаются представления о тактическом приеме, как о способе действия, выделяют еще такую научную категорию как «тактическая рекомендация». Так, буквальное толкование определения понятия
криминалистическая

См.: Сыров А.П. Проблемы научных основ тактики следственных действий. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1969. - С. 12.

34 См.: Лифшиц Е.М. Тактика и техника производства обыска на предварительном следствии. Авт. дисс. … канд. юрид. наук. - М, 1954. - С.9.

35 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. - С. 33.

36 См.: Лифшиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий. - С. 5.

25

тактика профессора Р.С. Белкина позволяет сделать вывод, что автор видит сферу ™ применения рекомендаций лишь относительно организации и
планирования

предварительного и судебного следствия, а также в области определения линии поведения лиц, осуществляющих доказывание.37

Профессор И.Ф. Герасимов понимает тактический прием как «наиболее распространенный метод, форма реализации тактических положений», а криминалистическая рекомендация направлена лишь на повышение эффективности тактического приема.

Такое разноречивое понимание учеными категорий «рекомендация» и «тактический прием» не нарушает стройности и завершенности их категориальных систем. Думается, что вообще не существует четких границ между тактическим приемом и криминалистической рекомендацией.

Этимологически прием определяется как «отдельное движение, действие, являющиеся законченным Элементом какого-нибудь процесса, работы, деятельности,,.», либо как «способ, образ действий при выполнении чего-нибудь». Однако лингвистическое

т

толкование этого термина не может быть механически перенесено в криминалистическую науку, хотя следует отметить, что данное понятийное наполнение этой категории отражает ее сущностную сторону. Тем не менее, не следует отождествлять практическую деятельность следователя и научную категорию криминалистики. Так, А.Н. Гусаков и А.А, Филющенко видят в тактических приемах «действия, свободно выбираемые следователем применительно к следственной ситуации, основанные на данных специальных наук и следственной практики, полностью соответствующие
требованиям уголовно-

т

37

См.: Лифш иц Е. М., Белки н Р. С. Тактик а следст венны х действ ий. - С. 3.

38 Криминалистика. Учебник для вузов. / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина.
М.: Изд-во: «Высшая школа»,1994. - С. 223.

39 См.: Толковый словарь русского языка в 4-х Т. / Под ред. Д.Н. Ушакова, К.М. Волина. Т.4.-К.790.

26

процессуального закона и проводимые с целью обеспечить наиболее эффективное ^ производство следственных действий и расследование преступлений».40

Думается, что смещение акцентов в определении по направлению к реальным действиям следователя является спорным, поскольку тактический прием, прежде всего, является научной разработкой. Поэтому объединение в одной дефиниции научной рекомендации и практической деятельности вряд ли можно признать обоснованным. Следует, однако, отметить, что данное определение подчеркивает содержательную сторону понятия «тактический прием», отражая критерии допустимости и значение последнего в ходе производства следственных действий и расследования в целом.

Важным аспектом определения понятия «тактический прием» является терминологическая дискуссия ученых-криминалистов по проблеме использования в дефиниции этой научной категории словосочетания «линия поведения». Так, профессор Р.С. Белкин, не ставя резких границ между рекомендацией и тактическим приемом, отмечает, что последний может выглядеть как «выбор
и осуществление лицом,

производящим расследование, определенной линии поведения»41. Н.Л. Селиванов пишет, что прием следственной тактики представляет собой линию поведения следователя, а также «его действия (кроме технических), последовательность и условия их выполнения, наиболее целесообразные в определенной ситуации, обеспечивающие максимальную результативность расследования и выяснения истины по делу».42

Однако В.И. Шиканов считает, что понятие «линия поведения» является аморфным и некорректным, а тактический прием представляет собой локальный поведенческий акт, но не совокупность действий.

*)

40 Гуса ков А.Н., Филю щенко А.А. Следст венная тактик а: (в вопрос ах и ответа х): Учебн ое пособ ие. - Сверд ловск: Изд-во Уральс кого униве рситет а, 1991. - С. 10.

41 Лиф шиц Е.М., Белки н Р.С. Тактик а следст венны х действ ий. - С. 5.

42 Се ливан ов Н.А. Советс кая крими налист ика: систем а понят ий. - М.: Изд- во: «Юри дическ ая литера тура», 1982. - С. 84.

43 См.: Шика нов В. И. Тактик о- крими налист ически й кентав р влечет негати вные послед ствия для следст венно й тактик и // Социа льно- эконо мичес кие и правов ые пробле мы восточ но сибирс кого регион а на пороге третье го тысяче летия. - Иркут ск, 1998. - С. 57- 58.

27

Нам представляется наиболее обоснованной первая точка зрения, поскольку тактический прием не всегда представляет собой отдельный поведенческий акт, а может носить характер системы действий, так как в противном случае он теряет свою логическую завершенность. Термин «линия поведения» является наиболее общим и может охватывать как локальный поведенческий акт, так и систему действий. Отрыв локального поведенческого акта от линии поведения может нанести вред всей системе в целом, поскольку в этом случае нарушаются взаимосвязи и целенаправленность действий.

Несмотря на различие концепций, сущность тактического приема определяется довольно однозначно. Тактический прием в своем сущностном понимании предстает рекомендованным наукой средством наиболее эффективного получения, исследования и использования доказательств и иной тактически значимой информации, применяемым в целях оптимизации производства отдельных следственных действий и расследования в целом.

Представляется, что не стоит делать резких границ между термином «рекомендация» и категорией «тактический прием», поскольку тактический прием по сути своей носит рекомендательный характер, чем и отличается от норм уголовно-процессуального права. Однако, если не будет применен необходимый тактический прием, то следствием будут лишь недостатки расследования, но косвенным образом могут наступить юридические последствия, поскольку не установление доказательств в результате игнорирования необходимых тактических приемов негативно скажется на полноте, всесторонности и объективности предварительного следствия, что может привести к искажению объективной истины, привлечению к уголовной ответственности невиновных и т.п. Поэтому не совсем верно представляет себе разницу между криминалистической рекомендацией и нормой права В.И. Комиссаров, который пишет, что «неисполнение тех или иных рекомендаций криминалистики при расследовании конкретного уголовного дела порой может привести к снижению эффективности производства процессуальных действий, однако каких-либо правовых последствий для следователя не порождает».44

Комиссаров В. И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. - С. 28.

28

Ряд ученых полагают, что тактическими приемами могут быть и отдельные нормы УПК, выполнение которых зависит от воли следователя.45 Такой подход приводит к смешению предметов изучения науки уголовного процесса и криминалистики. Кроме того, из указанной теоретической концепции следует вывод о том, что тактическим приемом являются уголовно-процессуальные нормы, которые следователь может использовать по мере надобности. Подобная утилитаризация процесса расследования совершенно не допустима. Уголовно-процессуальное законодательство действительно содержит нормы, которые носят рекомендательный характер (ст. ст. 141, 162, 183 и др. УПК РСФСР), но это не дает оснований считать их тактическими приемами, поскольку это противоречило бы самой сущности последних, которые только лишь соответствуют закону, но не равны ему даже в части разрешительных норм.

В этой связи совершенно справедливо пишет В.Е. Коновалова о том, что «восприятие уголовно-процессуальным законам отдельных тактических рекомендаций, как наиболее эффективных при расследовании, превратило их в обязательные нормы».46

Существенно разнятся нормы права и тактические приемы по способам их образования, применения и отмены. Следователь всегда может отказаться от устаревшего тактического приема, тогда как норма права, рудиментарная по своей сути, не может отменяться следователем по его усмотрению.47

Необходимо также отметить, что тактический прием может носить только осознанный характер. Следует согласиться с В.И. Шикановым, который отметил, что тактический прием

См.: Белкин Р.С. Лифшиц Е.М. Тактика следственных действий. - С. 8., а также Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика: общетеоретические проблемы. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1973. - С. 92, а также Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики: Учебное пособие. - М: Изд - во: ВЮЗИ, 1965. - С. 27 - 28.

46 Коновалова В.Е. Теоретические проблемы следственной тактики. Автореф. дисс. …д- ра юрид. наук. - Харьков, 1966. - С. 16.

47 См.: Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики. - С. 69.

29

представляет собой сознательно предпринятый поведенческий акт. Поэтому необходимо разграничивать применение тактических приемов и бессознательное в поведении следователя.

Признание в криминалистической науке бессознательных тактических приемов означало бы бессмысленность критериев допустимости и отсутствие свободы выбора рекомендаций. Бессознательное интуитивное предвосхищение, рефлексия не могут быть сознательно выбраны и оценены с точки зрения допустимости следователем, поэтому подобное поведение следует ограничивать от тактических приемов. Однако это не означает, что такие действия следователя не подлежат изучению в криминалистической тактике. Находясь в тесной связи с тактическим арсеналом, бессознательное поведение лица, осуществляющего расследование, (коммуникативные жесты, мимика и др.) во многом определяют успешность проведения многих следственных действий.

Жесты и мимика могут быть подчинены и сознательной регуляции. Поэтому психолого- кримимналистические рекомендации по использованию «открытых жестов» при установлении психологического контакта следует признать тактическими приемами.

Помимо осознанности к числу признаков, отражающих сущность тактического приема, следует отнести целесообразность. Под целесообразностью следует понимать направленность тактического приема на оптимизацию отдельных следственных действий и расследования в целом. Данный признак характеризует само назначение криминалистического тактического приема. Л.М. Карнеева пишет, что «тактический прием должен быть не только законным и этичным, но и отвечать требованиям целесообразности, эффективности и избирательности».49

Представляется, что целесообразность тактического приема включает в себя и его эффективность. Трудно себе представить неэффективный тактический прием, который был

Шиканов В. И. Тактико-криминалистический кентавр влечет негативные последствия для следственной тактики // Социально-экономические и правовые проблемы восточно- сибирского региона на пороге третьего тысячелетия. - С. 58.

49 Карнеева Л. М. Пределы использования тактических приемов допроса // Тактические приемы допроса и пределы их использования / Под ред. Л. М. Карнеевой, С. В. Виноградова и др. - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С. 3-5.

30

бы целесообразен. Признак же избирательности, очевидно, входит своим содержанием в такой критерий допустимости тактических приемов, как этичность. Кроме того, сложно признать избирательность признаком, общим для всех тактических приемов. Так, приемы расположения к общению допрашиваемого в ходе установления психологического контакта носят неизбирательный характер, тем не менее, не причиняя никакого ущерба правовым и законным интересам граждан. При этом указанные методы воздействия не перестают быть тактическими приемами. Избирательность касается в основном группы приемов, которые направлены на изобличение.

Свойством любого тактического приема, отражающим его сущность, следует признать его рекомендательность. Следует отметить, что рекомендательный характер не всегда определяет меру возможного поведения. Так, планирование и выдвижение версий не имеют альтернатив, а это означает, что указанные рекомендации определяют меру должного поведения. Рекомендательный характер тактического приема свидетельствует о том то, что данный способ предложен криминалистической наукой как мера возможного либо должного поведения. В этой связи следует согласиться с Н.А. Селивановым, который отметил существование тактических приемов, альтернативой которой может служить лишь их игнорирование, а не какая-либо другая рекомендация.50

Признаками, характеризующими содержательную сторону понятия «тактический прием», являются также критерии допустимости последнего. Научная обоснованность, законность и этичность являются неотъемлемыми составляющим любого тактического приема, поскольку отсутствие хотя бы одного из этих признаков делает рекомендацию недопустимой. Более того, несоответствие рекомендации хотя бы одному из этих критериев не позволяет назвать его тактическим приемом. Подробнее на проблеме критериев допустимости тактических приемов мы остановимся в следующем параграфе.

Таким образом, под тактическим приемом следует понимать рекомендованную криминалистикой, соответствующую требованиями закона и морали, наиболее эффективную в данной ситуации линию осознанного поведения лица, осуществляющего доказывание, направленную на оптимизацию расследования в целом и (или) отдельных следственных действий.

См.: Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. С. 82-83.

31

Думается, что в данном определении нашли отражение все существенные признаки научной категории «тактический прием», а также удалось избежать дублирования, которое присуще некоторым дефинициям. Так, отдельные авторы определяют тактический прием как рекомендацию и одновременно в той же дефиниции подчеркивают, что выбор тактического приема остается за следователем. ‘

Применение отдельного приема самого по себе далеко не всегда способно самостоятельно решить поставленную тактическую задачу. В виду этого решение таких сложных задач как установление психологического контакта, преодоления конфликта, изобличения во лжи и т.п. осуществляется посредством применения целого ряда взаимосвязанных тактических приемов. Здесь речь идет о тактической операции или комбинации. Профессор Р.С. Белкин дает следующее определение тактической комбинации: «Тактическая комбинация - это определенное сочетание тактических приемов или следственных действий, преследующее цель решения конкретной задачи расследования и обусловленное этой целью и следственной ситуацией» . При этом Р.С. Белкин считает более предпочтительным использование термина «тактическая комбинация», поскольку понятие «тактическая операция» характеризуется завершенностью какого-либо процесса.’3. Д.П. Поташник пользуется и термином «тактическая операция», и понятием «тактическая комбинация», полагая, что первая теоретическая категория, в отличие от второй, предполагает более широкий круг используемых средств для достижения более сложных

54

задач.

Нам представляется наиболее оправданным выделение более узкой категории (разновидности) криминалистических тактических комбинаций - системы криминалистических тактических приемов, взаимосвязанное использование
которых

См.: Дулов А. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа», 1971. - С. 5.

Белкин Р.С. Курс криминалистики / Соч. 3-х Т., Т.З: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. - М.: Изд-во: «Юристь», 1997. - С. 210. “ См.: Лифшиц Е.М., Белкин Р.С. Тактика следственных действий. - С. 9. 54 Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. Учебное пособие. - М.: Изд-во: «Зерцало», 1998.-С. 30-34.

32

преследует достижение более сложных задач, чем отдельное их применение. В данную систему, таким образом, включаются рекомендации по применению следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий только лишь по мере необходимости для достижения тактически значимого результата, поскольку их использование больше отвечает криминалистическим исследованиям в области разработки и совершенствования методик расследования отдельных видов преступления. Такое выделение, как нам представляется, носит сугубо методологический характер, так как служит целям исследований по проблемам настоящей диссертации.

Для того чтобы свободно и легко пользоваться инструментарием тактических приемов, более полно уяснить их сущность, необходима их систематизация. При этом следует отметить, что системообразующие критерии существенно разнятся, но это разнообразие приводит лишь к еще более емкому и глубокому изучению данной проблемы.

Классификация тактических приемов имеет не только теоретическое, но и практическое значение. В целях научного исследования группировка тактических приемов криминалистики по различным основаниям позволяет наиболее полно отразить изучаемую проблему, а также избежать дублирования. В деятельности по расследованию преступлений систематика тактических приемов значительно облегчает их применение. Так, например, классификация рекомендаций в зависимости от ситуации, возникающей в процессе производства следственных действий, позволяет более целенаправленно использовать тактические средства получения, оценки и использования тактически значимой информации.

Отдельные авторы склоняются к тому, что классификация тактических приемов вообще нецелесообразна.55 Данная точка зрения является спорной, поскольку принцип системного подхода является одним из основных методологических начал всякой самостоятельной науки, которой, без сомнения, является криминалистика.

В настоящее время в науке применяется множество оснований классификации тактических приемов, которые отвечают интересам определенных направлений исследований. В частности, В.Ю. Шепитько считает, что «интерес и практическое значение имеют следующие основания классификации тактических приемов: 1) по сфере их реализации (тактические приемы осмотра места происшествия,
обыска, допроса,

См.: Митричев СП. Следственная тактика. - М: Изд-во ВЮЗИ, 1975. - С. 6.

33

рпедявления для опознания и т. п.); 2) по диапазону применения (тактические приемы,

• используемые при производстве только отдельных или нескольких (многих) следственных (судебных) действий); 3) по объекту направленности (тактические приемы, направленные на оказание психологического воздействия на человека; тактические приемы, направленные на исследование материальной среды); 4) по характеру информации (тактические приемы, основанные на словесной информации; тактические приемы, основанные на материализованной информации; тактические приемы, основанные на логико-мыслительной

  • информации и т.п.)»5 • Представляется необходимым остановится на основных подсистемах тактических приемов.

Систематизация тактических приемов обусловлена объективным развитием науки криминалистики. В литературе систематизация криминалистических знаний понимается как «такое их упорядочение, которое соответствовало бы объективно существующим закономерным связям между элементами предмета научного познания, отражало бы эти связи».57 Таким образом, подсистемы тактических приемов необходимо представлять в их

Г взаимосвязях.

I Систематизация научных знаний осуществляется через классификацию, которая

«фиксирует закономерные связи между классами объектов с целью определения места

ГО

объектов в системе, которое указывает на его свойства…» Следовательно, систематизация научных положений не только упорядочивает и отражает взаимосвязи составляющих, но и указывает на сущностные свойства его элементов.

Профессор А.Н. Васильев в основу классификации тактических рекомендаций кладет их гносеологическую природу и выделяет, прежде всего, тактические приемы, основанные

56 Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов
в криминалистике. - Харьков: Изд-во РИП «Оригинал», 1995. - С.42.

57 См.: Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. - Саратов: Изд- во Саратовского университета, 1986. - С. 346.

См.: Философский энциклопедический словарь / Под ред. Л. Ф. Ильичева, Л. Н. Федосеева и др. - М.: Изд-во: «Советская энциклопедия», 1983. - С. 257.

34

на данных логики, психологии и научной организации труда.59 Такой подход не только вскрывает сущность тактических приемов, каждый из которых должен быть научно обоснованным, но и определяет направления развития групп криминалистических рекомендаций с различной гносеологической основой. Кроме того, данный взгляд на природу тактических приемов стимулирует их развитие в свете научных преобразований гносеологической базы.

В общем виде предложенная система отвечает требованиям целостности и открытости, как основным методологическим параметрам. Однако следует отметить, что такая классификация не дает полного представления о системе тактических приемов, поскольку вряд ли здесь возможно выделить группу криминалистических тактических рекомендаций, гносеологическая природа которых является смешанной. Кроме того, данная позиция отражает лишь пассивную роль криминалистики в преобразование данных специальных наук для нужд расследования, тогда как профессор Р.С. Белкин совершенно справедливо отнес к числу специальных задач криминалистической науки разработку новых и совершенствовании существующих тактических приемов.60 Тем не менее, эта классификация имеет большое теоретическое и практическое значение, а следовательно необходима для криминалистической науки.

А.Н. Гусаков и А.А. Филющенко в зависимости от степени значения для всего процесса расследования или для конкретного процессуального действия выделяют общие тактические приемы и тактические приемы отдельных следственных действий. При этом последние подразделяются «по этапам следственного действия: тактика подготовительного, основного и заключительного этапов».61 И. И. Артамонов и Н. И. Порубов также по этапам производства следственного действия выделяют
четвертую подсистему тактических

См.: Васильев А.Н. Тактический прием - основа следственной тактики // Социалистическая законность. - 1974. - № 4. - С. 43.

6 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. - М.: Изд - во: «Юридическая литература», 1987. - С. 24-25. 61 См.: Гусаков А.Н. Филющенко А.А. Следственная тактика. - С. 13.

35

рекомендаций - «приемы проверки и оценки следственного действия». Данная градация отражает структурность процесса расследования в целом и динамику производства отдельных следственных действий. Думается, однако, что такая система довольно условно подразделяет группы тактических приемов. Так, например, планирование затрагивает весь процесс расследования и является тактической рекомендацией при производстве отдельных следственных действий. Кроме того, отдельные тактические приемы подготовки и иных стадий производства следственных действий могут носить довольно универсальный характер. Так, рекомендации по налаживанию взаимоотношений с участниками следственных действий могут применяться при производстве любого процессуального действия, где имеют место субъект-субъектные отношения. Поэтому всеобъемлющей представляется система, где нет разрыва между тактическими приемами общего характера и рекомендациями по производству отдельных следственных действий.

Таким образом, следует по степени общности выделить следующие группы тактических приемов:

1) рекомендации общего характера (применяются либо только при производстве расследования в целом, либо наряду с этим и при производстве отдельных следственных действий); 2) 3) рекомендации частного характера (применяются при производстве целого ряда следственных действий); 4) 3) рекомендации производства отдельных следственных действий.

Такое подразделение не претендует на абсолютную автономность и независимость структурных групп, но отражает довольно стройную и завершенную, на наш взгляд, систему.

Профессор В.А. Образцов в зависимости от носителя информации выделил «приемы и правила собирания личностной информации (информации, полученной от людей) и вещной информацией (информации, получаемой при исследовании доказательств, иных материально-фиксированных объектов). Предложенная система отличается своей полнотой

Артамонов И. И., Порубов Н. И. Советская криминалистика. Учебно-наглядное пособие. / Под ред. Дулова А. В. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа». 1977. - С. 109. 63 Криминалистика. Учебник. / Под ред. В. А. Образцова. - М: Изд -во: «Юрист», 1995. -С. 284.

36

и подразделяет тактические приемы по сферам субъект-субъектных и субъект-объектных отношений. Однако следует отметить, что источник информации не равен получаемым из него сведениям. Так, по материально фиксированным следам преступления можно судить о личностных свойствах лица его совершившего, либо напротив - показания допрашиваемого могут содержать сведения о материально фиксированных объектах и т. п.

Приведенный перечень известных криминалистической науки систем тактических приемов является далеко неполным, однако отражает, на наш взгляд, основные классификации тактических рекомендаций по производству расследования в целом и отдельных следственных действий. На классификации тактических приемов, в зависимости от возникающей следственной ситуации, как нам представляется, будет более целесообразно остановится при изложении дальнейших разделов диссертации.

§ 2. Критерии допустимости тактических приемов.

Одной из важнейших проблем в криминалистической тактике является необходимость определения круга допустимых с точки зрения закона, морали и научной состоятельности рекомендаций. Криминалистикой выработаны определенные требования, предъявляемые к тактическим приемам. Так, необходимыми признаками криминалистического тактического приема следует считать научную обоснованность, соответствие требованиям закона и этики, а также целесообразность и рекомендательный характер. При этом научная обоснованность, этичность и законность являются критериями допустимости тактических приемов.

Несоответствие рекомендации одному из критериев допустимости делает невозможным ее применение в следственной и судебной практике, а также не позволяет назвать ее криминалистическим тактическим приемом. Поведение следователя, которое не носит целесообразной характер или следует положениям нерекомендательного плана, но при этом соответствует требованиям закона и этики, является, тем не менее, вполне допустимым.

Таким образом, целесообразность и рекомендательный характер представляют собой необходимые признаки тактического приема, но не являются критериями допустимости.

37

urn,

?

Этимо логиче ски терми н «крите рий» поним ается как «приз нак, на основа нии которо го произв одится оценка , опреде ление, класси фикац ия чего- нибуд ь, мерил о».64 Крите рий допуст имост и служи т мерил ом, которо е не только опреде ляет сущно стную сторон у научн ой катего рии тактич еского прием а, но и решает пробле му самой возмо жност и приме нения предла гаемой рекоме ндаци и.

Под критер ием допуст имост и тактич еского прием а в крими налист ике следуе т поним ать сущно стный призна к послед него, несоот ветств ие которо му делает невозм ожны м приме нение предла гаемой рекоме ндаци и. Поэто му проти воречи е хотя бы одном у из критер иев допуст имост и относи т предла гаему ю рекоме ндаци ю к числу неправ омерн ых и недоп устим ых методо в.

В литера туре помим о назван ых критер иев допуст имост и нередк о к их числу относя т и иные требов ания. Так, И.И. Артам онов и Н.И. Поруб ов к числу критер иев допуст имост и тактич еского прием а относя т целесо образн ость исполь зовани я, эффек тивнос ть и эконо мично сть, а также доступ ность прием а.65 Данна я точка зрения являет ся спорн ой. поскол ьку целесо образн ость предст авляет собой скорее назнач ение тактич еского прием а, чем критер ий его допуст имост и. Целес ообраз ность являет ся необхо димым свойст вом тактич еского прием а, которо е отража ет направ леннос ть его исполь зовани я. Однак о лицо, произв одяще е рассле дован ие, может в услови ях тактич еского риска приме нить нецеле сообра зный тактич еский прием, котор ый вряд ли можно назват ь в данно й ситуац ии недоп устим ым. Эффек тивнос ть и эконо мично сть думает ся должн ы погло щаться свойст вом целесо образн ости.

Крите рий доступ ности, как нам предст авляет ся, не может носить самост оятель ный характ ер, поскол ьку входят своим содер жание м либо в критер ий научн ой обосно ваннос ти, либо в требов ание законн ости. Так, напри мер, следов атель, вторга ясь в компе тенци ю экспер та, приме няя недост упные, требу ющие специа льных познан ий метод ы, совер шает незако нные
действ ия.
Здесь
не
просто
недост упност ь
приме няемы х
методо в
делает

64 См.: Толковый словарь русского языка в 4-х Т. / Под ред. Д.Н. Ушакова, Б.М. Волина. - Т-1,К. 1518.

65 Артамонов И.И., Порубов Н.И. Советская криминалистика. Учебно-наглядное пособие. / Под ред. А.В. Дулова. - С. 109.

38

невозможным их практикование в деятельности следователя, а само несоответствие данного поведения требованиям закона исключает подобного рода их использование. С другой стороны, критерий научной обоснованности предполагает внедрение в практику только доступных тактических приемов.

Сам термин «принцип доступности», применяемый И.И. Артамоновым и Н.И. Порубовым, представляется не противоречащим категории «критерий», однако первый носит более общий характер. Этимологически и принцип, и критерий могут выступать оценочными факторами, на основании которых определяется допустимость.

Таким образом, тактические приемы криминалистики должны соответствовать критериям научной обоснованности, законности и этичности. Поэтому представляется спорным выделение критериев, которые либо не носят самостоятельного характера, либо являются сущностным признаком тактического приема, который, однако, не решает вопроса о допустимости данной рекомендации.

Не умоляя значения требований научной обоснованности и этичности, А.Р. Ратинов совершенно справедливо отметил «безусловность высшего процессуально-правового критерия».66 Такое понимание приоритета законности вполне обосновано и в современных условиях построения правового государства.

Однако в литературе встречаются теоретические концепции, которые не уделяют требованию законности тактических приемов должного внимания. В частности, Н.А. Селиванов видит в требованиях законности и этичности нечто само собой разумеющееся, поэтому, по его мнению, не следует данные признаки включать в определение тактического приема.67 С данной позицией трудно согласится, поскольку любое определение научной категории должно характеризоваться полнотой, а подобное понимание игнорирует существенные признаки. Исключение критериев допустимости из определения тактического приема будет означать необоснованное расширение данного понятия, и этому термину будут соответствовать и незаконные, и неэтичные методы воздействия. Кроме того,

Ратинов А. Р. Тактический прием. Допустимость и оптимальность // Тактические приемы допроса и пределы их использования. Под ред. Л. М. Карнеевой, С. В. Виноградова. - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С. 7 67 Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. -С. 83.

39

криминалистика имеет самостоятельный предмет изучения, и наличие принципа законности в уголовном процессе не является аргументом в пользу того, чтобы из числа существенных признаков понятия «тактический прием» исключить критерии допустимости. Несколько позднее Н.А. Селиванов совершенно верно писал, что следует считать допустимыми приемы, которые отвечают требованиям научной состоятельности и не противоречат нормам и принципам, содержащимся в законе и подзаконных актах.68

Данные критерии представляются универсальными и всеобщими для любых тактических приемов. В правовом государстве принципу законности должны следовать не только правотворческая деятельность государства (иерархия законодательных актов. верховенство конституционных норм, определенный порядок изменения и отмена уголовно-процессуальных норм и пр.), но и практическая деятельность по расследованию уголовных дел.

Критерий законности тактических приемов - понятие более узкое, нежели принцип законности. Принцип законности касается не только применения рекомендаций науки, но и любого поведения дознавателя, следователя, прокурора, судьи в процессе расследования преступлений. Вряд ли возможно все действия, предпринимаемые лицом, осуществляющим расследование, свести к применению тактических приемов. В работе следователя нередко предпринимаются действия, которые никак не основаны на данных каких-либо наук, но и они должны соответствовать закону. Таким образом, принцип законности является всеобъемлющим понятием, в то время как критерий соответствия закону тактических рекомендаций касается лишь тактических приемов и их комбинаций.

В литературе встречаются противопоставления критериев законности и этичности. Так, Н.Л. Гранат отмечает: «В связи с отрицанием формальной законности тактический прием, не соответствующий категории справедливости, т. е. предусмотренный неправовым законом или непротиворечащий такому закону, следует считать недопустимым. Возникшая необходимость нравственной оценки используемых «средств» создает дополнительные

Селиванов Н.А. Критерии допустимости применения тактических приемов при расследовании // Законность. - 1994. - № 4. - С. 24.

40

требов
ания к
уровн
ю
профе
ссиона
лизма
следов
ателя».
69 В
данно
м
случае
, через
отрица
ние
форма
льной
законн
ости
провоз
глашае
тся
волюн
тарист
ское
начало
в
деятел
ьности
следов
ателя,
что
неизбе
жно
приве
дет к
обвин
ительн
ому
уклон
у. В
демок
ратиче
ском
общес
тве,
которо
е
характ
еризуе
тся
принц
ипом
раздел
ения
власте
й (ст.
10
Конст
итуци
и РФ).
где
законо
творче
скую
деятел
ьность
осуще
ствляе
т
избран
ный
народо
м
коллег
иальн
ый
орган,
а
должн
остны
е лица
испол
нитель
ной
ветви
власти
(следо
ватели
в том
числе)
не
имеют
права
вмеши
ваться
в
деятел
ьность
законо
дателя,
решая
вопрос
отвеча ет ли норма закона критер ию справе дливос ти. Следо ватель не может высту пать в роли творца закона , поскол ьку это не только проти воречи т принц ипу раздел ения власте й, но и нанос ит вред самом у принц ипу законн ости, поскол ьку такое полож ение дел опреде ляет возмо жност ь приме нения норм закона по мере надоб ности, с точки зрения субъек тивно поним аемой справе дливос ти. Подоб ная утилит аризац ия процес са рассле дован ия совер шенно недоп устима . Катего рия «справ едливо сти» должн а быть объект ивно оцене на законо датель ным либо консти туцио нным органо м, но не должн остны м лицом испол нитель ной ветви власти . Иное полож ение вещей ведет к различ ного рода наруш ениям закона , разраб отке «непра вовых крими налист ически х рекоме ндаци й». Приме нитель но к провед ению опозна ния В.И. Комис саров совер шенно справе дливо писал, что ряд рекоме ндаци й крими налист ов по тактик е предъя вления для опозна ния разраб отан без учета требов аний УПК, к подоб ным рекоме ндаци ям следуе т отнест и рекоме ндаци и: «улич ного опозна ния» разыск иваем ого престу пника; опозна ние лиц по их голосу , поход ке, в услови ях, когда обвин яемом у заране е

70

не сообщ ается о сути и содер жании следст венног о действ ия и др. В частно сти, спорн ым предст авляет ся предло жение О.Я. Баева, котор ый считае т, что опозна ние в толпе должн о стать следст венны м действ ием71. Таким образо м, утилит аризац ионна я конце пция субъек тивно
поним аемой
справе дливос ти
может
нанест и
серьез ный
ущерб
как

г

69 Гран ат Н.Л. Право вые и нравст венно- психо логиче ские основ ы обеспе чения законн ости на предва ритель ном следст вии. Автор еф. дисс. … д-ра юрид. наук. - М.: 1992. -
С. 22.

70 Ком иссаро в В.И. Предъ явлени е для опозна ния
живых лиц // Закон ность. - 1994. - №9. - С. 31.

71 Баев О.Я. Крими налист ическа я тактик а и уголов но- процес суальн ый закон. - Ворон еж, Изд-во Ворон ежског о униве рситет а, 1977. - С. 87- 92.

Э

Г:

*

ЮССИ ЙСКАЛ
[

41т^У ДАс,С’ ЧЕНЦ| Ь 1 •16ЛИ0 ГЕ1Ш’
\

практи ческой деятел ьности по рассле дован ию престу плени я и устано влени ю объект ивной истин ы по делу, так и теорет ически м исслед ования м в этой област и.

Следст венная и судебн ая практи ка тесно связан а с законо творче ством, поскол ьку нередк о крими налист ически е рекоме ндаци и станов ятся норма ми уголов но- процес суальн ого права. Такой процес с вполн е естест венен и оправд ан, поскол ьку направ лен на содейс твие наибо лее полно му, всесто ронне му и объект ивном у познан ию и устано влени ю истин ы по каждо му рассле дуемо му уголов ному делу. Однак о Ларин А. М. называ ет вводи мое в уголов но- процес суальн ое законо датель ство Росси и новое следст венное действ ие - провер ку показа ний на месте - ненаде жным и заведо мо пороч ным способ ом исслед ования обстоя тельст в дела, отмеча я, что «широ ко приме няется этот прием. .. для фальси фикац ии дел о так называ емых «серий ных кража х»».72 Такое намере нное сужен ие средст в уголов но- процес суальн ого доказы вания едва ли можно призна ть обосно ванны м. Налич ие понят ых при произв одстве провер ки показа ний на месте призва но гарант ироват ь объект ивност ь его хода и резуль татов. В руках же недобр осовес тного следов ателя любое процес суальн ое действ ие может стать средст вом фальси фикац ии. Объек тивнос ть и познав ательн ая значи мость провер ки показа ний на месте доказа ны практи кой, и потом у законо датель ство должн о воспр инять это следст венное действ ие. Не только законн ость опреде ляет произв одство процес суальн ых действ ий, но следст венная и судебн ая практи ка сама стреми тся способ ствова ть внесен ию необхо димых измене ний в законо датель ство. В этой связи мы также считае м спорн ой точку зрения Фуфы гина Б.В., котор ый писал, что опыт законо датель ной практи ки и теорет ически х исслед овани й показ ывает, что не удаетс я выясн ить самост оятель ный характ ер провер ки показа ний на месте, поскол ьку она не имеет самост оятель ной процес суальн ой приро ды. Думае тся, что данное возраж ение будет устран ено дальне йшим развит ием уголов но- процес суальн ого законо датель ства Росси и. Прове рка показа ний на месте доказа ла право на сущест вован ие, и в этой связи следуе т

72 Ларин A.M. О принципах уголовного процесса и гарантия прав личности в проекте УПК // Социально-экономические и правовые проблемы восточно-сибирского региона на пороге третьего тысячелетия. - Иркутск: Изд-во ИЭГА, 1998. - С. 39.

Фуфыгин Б.В. Процессуальные правила доказывания и криминалистические рекомендации. Дисс. … канд. юрид. наук. Для служебного пользования. - М: 1980. - С. 149.

42

согласиться с Л.А. Соя-Серко, который отмечал, что установлению объективной истины по делу «в немалой степени может способствовать правильно проведенный «выход на место» с обвиняемым»

Критерий законности тактических приемов пронизывает своими требованиями тактику производства всех следственных и судебных действий. Это обстоятельство не препятствует разработке содержания данного критерия относительно тактики отдельных процессуальных действий. Профессор А.Н. Васильев включил в содержание законности тактических приемов допроса направленность на получение правдивых и достоверных показаний, строгое соблюдение процессуальных правил, недопущение нарушения запретов, предусмотренных законом и соответствие нормам закона.75

Соблюдение данных требований обязательно не только для практических работников, но и для ученых-криминалистов, предлагающих новые и совершенствующие уже имеющиеся тактические приемы. Любое недопонимание значимости этого критерия допустимости способно привести к непоправимым последствиям для криминалистики и для практики по расследованию преступных деяний. Таким образом, критерий законности определяет и направленность исследований криминалистов, отражая сущностную сторону всякого тактического приема. Но даже имеющиеся в законе запреты не всегда на практике способны гарантировать их соблюдение. По результатам анализа изученных автором 250 уголовных дел в 7,2% случаев следователь сообщал допрашиваемому дополнительную информацию, не соответствующую действительности. (См.: Приложение 1. Таб. 2.) По данным анкетирования следователей только 63% респондентов ответило, что никогда не прибегают к использованию высказываний не соответствующих действительности, 17% опрошенных отметили, что редко прибегают к данному методу, однако 5% следователей ответили, что часто прибегают к ложным высказываниям, а 15% респондентов заявили, что

Соя-Серко Л.А. Проверка показаний на месте, как самостоятельное следственное действие (Уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование). Дисс. … канд. юрид. наук. -М.: 1965.-С. 87.

75 Васильев А. Н. Законность тактических приемов допроса // Тактические приемы допроса и пределы их использования. / Под ред. Л. М. Карнеевой, С. В. Виноградова. - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. С. 9.

43

)

J

иногда исполь зуют данное средст во воздей ствия. (См.: Прило жение 2. Таб. 2.). С сожале нием следуе т отмети ть, что стаж работ ы в должн ости следов ателя, как прави ло. приво дит к усугуб лению такой профе ссиона льной дефор мации, как исполь зовани е обман а. Эмпир ически е обобщ ения свидет ельств уют о том, что следов атели со стаже м от двух до пяти лет и со стаже м от пяти и более лет состав ляют больш инство тех, кто прибег ает к исполь зовани ю высказ ывани й несоот ветств ующи х действ ительн ости. Однак о если отмети ть удельн ое количе ство следов ателей со стаже м от двух до пяти лет и со стаже м от пяти и более лет среди общег о числа проан кетиро ванны х, то данное «лидер ство» следуе т призна ть относи тельн ым. (См.: Прило жение 2. Таб. 25.).

Таким образо м, на практи ке имеют место наруш ения ст. 20 УПК РСФС Р, котора я запре щает домога ться показа ний метода ми угроз, насил ия и иных незако нных мер. К иным незако нным мерам, безусл овно, следуе т отнест и обман, то есть сознат ельное введен ие в заблуж дение.

Неред ко следов атели ставят обвин яемого в крайне невыг одное полож ение не с помощ ью умело й тактик и допрос а и провед ения иных следст венны х действ ий, а посред ством наруш ения закона в виду форма льного к нему отнош ения. Так по резуль татам изучен ия матери алов уголов ных дел было выявл ено, что следов атели в 85,6% случае в исполь зуют при допрос е в качест ве обвин яемого для фикса ции показа ний старые бланк и проток олов допрос а, в котор ых не отраже ны сущест венны е права обвин яемого , предус мотре нные ст. 46 УПК РСФС Р. (См.: Прило жение 1. Таб. 3.)

Игнор ирова ние принц ипа законн ости, как осново полага ющего начала всего уголов ного процес са, а также несобл юдени е требов ания соотве тствия закону тактич еских прием ов следуе т считат ь совер шенно недоп устим ыми как в практи ке по рассле дован ию престу плени й, так и при разраб отке крими налист ически х научн ых пробле м. С подоб ной негати вной практи кой необхо димо бороть ся с помощ ью надле жащег о матери альног о и технич еского обеспе чения правоо хранит ельны х органо в, повыш ения профе ссиона лизма следов ателей , проку роров и судей, а также посред ством создан ия демок ратиче ской и гуман ной норма тивно- правов ой базы рассле дован ия и разраб отки новых, совер шенст вован ия имею щихся крими налист ически х тактич еских рекоме ндаци й. В этой связи следуе т соглас иться с А.Б. Солов ьевым и Н.А. Якубо вич, котор ые пишут , что «на перехо дный перио д имеет смысл ограни читься провед ением действ ительн о неотло жных мероп рияти й и

44

i

Г

приня ть меры по укрепл ению правоо хранит ельны х органо в и создан ию надле жащих услови и для их эффек тивно й деятел ьности ».76

Приня тие поспе шных мер в крими налист ике и в науке уголов ного процес са совер шенно недоп устим о, так как методо логия научн ого исслед ования требуе т длител ьной работ ы, а скороп алител ьность и прежд евреме нность рекоме ндаци й могут причи нить сущест венны й ущерб практи ке рассле дован ия и судебн ого рассмо трения по уголов ным делам. Здесь мы затраг иваем пробле му научн ой обосно ваннос ти крими налист ически х тактич еских прием ов, котора я в послед нее время приоб рела новое звучан ие.

Наряд у с систем ой тактич еских прием ов развив ается и наход ит свое отраже ние в работа х, претен дующ их на научн ость, целый ряд сомни тельн ых рекоме ндаци й.

Реком ендац ии, котор ые не отвеча ют требов аниям научн ой обосно ваннос ти (либо устаре ли, либо лжена учны, либо еще не нашли научн ого подтве ржден ия и прежд евреме нны) следуе т отнест и к сфере около научн ых (парак римин алитси ческих ) знани й.77 Проце сс развит ия науки предо предел яет создан ие новых форм реализ ации ее предп исани й, при этом столь же естест венно отмир ание старых методо в. В психо логии бихев иорист ская методо логия еще в начале XX века смени лась на более прогре ссивн ый инстру ментар ий. В настоя щее время психо логиче ская наука в основ ном базиру ется на метода х гуман итарно й психо логии. В практи ческой деятел ьности , основа нной на научн ом знани и, также оправд ан процес с создан ия новых рекоме ндаци й и совер шенст вован ие уже имею щихся. В этой связи с обнов ление м имею щихся полож ений, с разраб откой новых теорий возник ает пробле ма отгран ичени я около научн ых (паран аучны х) взгляд ов. Нельзя не соглас ится с утвер ждени ем A.M. Ларин а, котор ый доволь но глубок о охарак теризо вал около научн ые взгляд ы: «Общ им для разны х отрасл ей парана уки являю тся произв ольнос ть гипоте з, отсутс твие естест венно- научн ого подтве ржден ия вывод ов, несов мести мость с крити чески м анализ ом».78 К сожале нию, около научн ые взгляд ы коснул ись и крими налист ическо й науки.

Соловьев А.Б., Якубович Н.А. Предварительное расследование и прокурорский надзор в свете судебной реформы // Законность. - 1995. - № 8. - С. 2 - 3.

77 См.: Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - М.: Изд-во: «БЕК», 1996. С. 85-86.

78 Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - С. 86.

45

!

Г

Связь с крими налист икой парана учных знани й может носить непоср едстве нный (из недр самой науки) и опосре дован ной (через отнош ения с други ми наука ми и связан ными с ними около научн ыми знания ми, напри мер, с парапс ихолог ией) характ ер. Поэто му в целях данног о диссер тацио нного исслед ования необхо димо ограни чивать парапс ихолог ически е рекоме ндаци и от подли нно научн ых знани й. В настоя щее время гипоте тическ ие модел и, опере жая научн ое подтве ржден ие и крити ческий анализ , внедря ются в науку, что дает основа ния усомн ится в состоя тельно сти данно й сферы знани й.

Психо графол огия упорн о проби вает себе дорогу в науку, апелли руя к своей истори ческой непогр ешимо сти. Дорот и Сара пишет, что «анали з почерк а (графо логия) раскр ывает внутре нние черты характ ера челове ка, котор ые выраж ены в написа нии букв». 74 Легкос ть, с которо й психог рафол оги вынос ят свои вердик ты о негати вных качест вах лично сти, вызыв ает недоу мение. Не пользу ясь эмпир ически ми обобщ ениям и, психог рафол оги зачаст ую интуи тивно опреде ляют черты характ ера. Это, однако , не означа ет, что психог рафол огия не должн а получ ить своего опрове ржени я, либо научн ого подтве ржден ия. Тем не менее, в настоя щее время следуе т отмети ть незрел ость данно й сферы знани й. В этой связи И.Ф. Крыло в крити чески оцени вал возмо жност и психог рафол огии: «Исхо дная позиц ия графол огии, состоя щая в утвер ждени и того, что отобра женны е в графи ческих знаках двигат ельны е навык и руки пишу щего связан ы с различ ными чертам и его характ ера, пока научн о не доказа на».80 Думае тся, что приме нение данны х «псих ографо логии » в крими налист ически х исслед ования х, посвя щенны х разраб отке и совер шенст вован ию прием ов собира ния, оценк и и исполь зовани я доказа тельст венно й инфор мации, являет ся прежд евреме нным. Вмест е с тем необхо димо отмети ть, что психог рафол огия должн а быть исслед ована приме нитель но к крими налист ически м нужда м и даже может приме няться в целях получе ния опреат ивно- розыск ной инфор мации.

Науко образн ость отдель ных рекоме ндаци й и методо в нередк о вводит в заблуж дение относи тельно адеква тности данны х знани й соврем енным науков едческ им требов аниям. Поэто му в крими налист ику нередк о прони кают около научн ые измыш ления. И.М. Лузги н

79 Дороти Сара Тайны почерка. Пер. с английского. - М.: Изд-во: «РИПОЛ КЛАССИК», «ВЕЧЕ», 1997.-С. 11.

80 Крылов И. Ф. В мире криминалистики. - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1980. - С. 145.

46

вполне справедливо видит в числе задач, стоящих перед криминалистами, обязанность «теоретически развенчивать любые попытки протаскивать в советский уголовный процесс и криминалистику под флагом «новаторства» несостоятельные приемы…».81 Осторожность в выборе новых подходов совершенно необходима, поскольку научно несостоятельные рекомендации могут лишь осложнить достижение цели доказывания - установление объективной истины по делу.

Одним из важнейших критериев допустимости тактических приемов необходимо признать этичность. Этика представляет собой науку о морали, как форме общественного сознания, определяющей требования, предъявляемые к члену данного социума. Требование этичности неразрывно связано с критериями законности и научной обоснованности, поскольку существенно дополняет последние. Соответствие рекомендации нравственным требованиям является необходимым признаком всякого криминалистического тактического приема. Л.Е. Ароцкер был совершенно прав, когда отмечал, что «возможность практического использования того или иного тактического приема зависит от его соответствия нравственным требованиям следственной этики».8

Этика является отдельной наукой, а универсальность* ее требований определила самостоятельность критерия соответствия нравственным предписаниям криминалистических рекомендаций.

Однако не следует забывать, что все критерии допустимости находятся в теснейшей взаимосвязи. Такие связи можно подразделить на две категории: определяющие и однопорядковые. Так, научные исследования психологии и физиологии организма человека определяют последствия, которые вызываются определенными методами психологического воздействия в ходе производства следственных действий. Влияние этих последствий на

Лузгин И.М. Некоторые тенденции в практике допроса обвиняемого // Тактические приемы допроса и пределы их использования. / Под ред. Л.М. Карнеевой, С. В. Виноградова. - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С. 13.

82 Ароцкер Л.Е. О соотношении процессуальных, тактических и этических начал в следственных действиях // 50 лет советской прокуратуре и проблемы совершенствования предварительного следствия. Под ред. B.C. Афанасьева, Л.А. Андреевой и др. - Ленинград, 1972.-С. 53-54.

47

здоровье человека позволяет судить об их соответствии или несоответствии этическим предписаниям. Здесь данные, полученные в ходе психофизиологических исследований, являются определяющими по отношению к этичности применения указанных методов. Однопорядковые же связи характеризуются одновременным и равнозначным соответствием или несоответствием различным критериям допустимости методов, применяемых при собирании, оценке, исследовании и использовании криминалистически значимой информации.

Следует иметь в виду то, что научная состоятельность рекомендаций в рамках одной науки не всегда означает ее безоговорочную применяемость в криминалистике. Так, приемы военной тактики ведения боя не могут быть механически перенесены в криминалистическую тактику. Таким образом, критерии допустимости тактических приемов являются методологическими предпосылками в разработке и совершенствовании криминалистических рекомендаций.

§ 3. Нравственные и психологические основы производства следственных действий.

Нравственные и психологические основы производства следственных и судебных действий приобретают особую значимость в рамках развития современных психологических знаний. Этические требования и психология производства расследования зачастую тесно взаимосвязаны. Представляется необходимым отразить данные связи в методологических целях данного диссертационного исследования.

Определившись с критериями допустимости тактических приемов, нельзя не остановится на проблеме процессов психологического воздействия на участников следственных действий. Необходимость сохранения волевой регуляции поведения участника следственного действия является необходимым условием правомерного получения криминалистически значимой информации. Обратное положение вещей, когда следователь. воздействуя на психику участника следственного действия, не оставляет ему возможности волевого выбора вариантов поведения, означало бы неправомерное принуждение, что в свою очередь ведет к искажению объективной истины по делу. Еще в 1925 году В.Л. Громов

48

отмечал, что «показание обвиняемого, добытое при помощи какого-либо воздействия,

83

физического или психического насилия, не имеет никакой цены…».

В современных условиях не всякое психологическое воздействие на допрашиваемого или иного участника следственного действия со стороны лица, осуществляющего расследование, следует считать неправомерным. В криминалистической тактике выработаны приемы воздействия, которые решают задачи установления психологического контакта, распознания и изобличения лжи, определения психологии сокрытия следов преступления (при обыске, осмотре места происшествия и пр.), преодоления возникающих и профилактики потенциальных конфликтов и пр., и при этом не нарушается волевая регуляции поведения участников следственных действий.

Наиболее точно и полно пределы психического воздействия определил А.Р. Ратинов: «Правомерное воздействие отличается от психического насилия наличием
у

Я. Л.

подвергающегося воздействию лица свободы выбора той или иной позиции».

Данное требование, предъявляемое к приемам психологического воздействия, не означает свободы лжи и противодействия в целом со стороны участников уголовного процесса. В криминалистической науке разработаны тактические приемы, которые при умелом их применении способны существенно сузить возможности противодействия установлению объективной истины по делу. Свобода выбора позиции означает сохранение волевого и рационального интеллектуального контроля за своим поведением. Психическое насилие ведет к неадекватному восприятию, сохранению и воспроизведению информации, что обуславливает искажение «объективной» истины по делу.

Так, в ходе допроса обвиняемого, психическое насилие не только ведет к неадекватному воспроизведению информации, причиняет недопустимые, с точки зрения нравственных требований и закона, страдания допрашиваемого, но и «перекладывает» обязанность доказывания на самого обвиняемого. Такое положение нарушает основополагающие
принципы публичности и презумпции невиновности в уголовном

Громов В.Л. Дознание и предварительное следствие. - М: Изд-во: «Мосполиграф», 1925. -С. 78.

Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Учебное пособие. - М, 1967. -С. 163.

49

процессе. В этой связи Фаткуллин Ф.Н. совершенно справедливо пишет: «Подозреваемый, … обвиняемый, … могут высказывать свое мнение об искомых фактах, представлять доказательства, активно участвовать в их проверке и оценке, а равно обосновывать свои выводы по делу (ст. ст. 46, 52-55, 250, 295, 298 УПК РСФСР). Но это - их право, а не юридическая обязанность».85

Таким образом, психическое насилие предполагающее отсутствие свободы выбора вариантов поведения, также означает перекладывание бремени доказывания на самого допрашиваемого подозреваемого (обвиняемого), что противоречит принципу презумпции невиновности, закрепленному в ст. 49 Конституции РФ и в ст. 58 Конституции Республики Башкортостан.

Применение психического насилия при производстве процессуальных действий влечет за собой ряд негативных последствий: искажение объективной истины по делу, невозможность ее достижения; необоснованные нравственные и физические страдания участников следственных и судебных действий; перекладывание бремени доказывания на лиц, которые по закону не могут быть субъектами уголовно-процессуального доказывания; деморализация сотрудников правоохранительных органов.

Закон запрещает домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ч. 3 ст. 20 УПК РСФСР). Перечень незаконных мер остался открытым, но это обстоятельство игнорировали отдельные ученые. Так, MB. Костицкий считает допустимым в ходе рефлексивного управления передачу «ложной информации об установленных юристом фактах, изобличенных соучастниках», при этом другой разновидностью данного метода воздействия является «создание ложной угрозы». 86 Данные методы воздействия являются совершенно недопустимыми ни с этической, ни с психологической точки зрения, ни тем более с позиций закона.

Обман со стороны следователя, как сознательное введение в заблуждение, вне зависимости от характера сообщаемой информации, недопустим при
производстве

Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - Казань: Издательство Казанского университета, 1976,- С. 87.

Костицкий М. В. Введение в юридическую психологию: методологические и теоретические проблемы. Киев: Ичд-во: «Выща школа», 1990. - С. 247.

50

процессуальных действий. Обман не только вводит в заблуждение участников следственных действий, но ставит последних в неравное положение, деморализует работников правоохранительных органов.

Обман также следует считать психическим насилием. А.Б. Соловьев, используя этимологическое толкование данного термина, понимает под обманом «активные действия, направляемые на сообщение ложных сведений или на извращение истины». Выбор подобного рода поведения следователем является не только незаконным, но и неэтичным.

Применительно к проблеме использования обмана лицами, осуществляющими расследование, примыкает терминологическая дискуссия по наименованию отдельных групп тактических приемов, направленных на изобличение преступника.

Использование в криминалистических исследованиях терминов «следственные хитрости» или «психологические ловушки», под которыми понимаются вполне допустимые

до

тактические приемы, вызывает справедливую критику. Так, сомнение в отношении возможности их использования высказал СП. Митричев и ряд других ученых.84 Использование сомнительных терминов для обозначения правомерных тактических приемов столь же неоправадно, как и оценка этих методов воздействия с позиций применения данной необоснованной терминологии. В этой связи совершенно справедливо пишет профессор Л. Л. Каневский: «Думается также, что отдельным правомерным тактическим приемом допроса не соответствуют двусмысленные названия некоторых из них: «следственные

Соловьев А. Б. К вопросу о критериях правомерности психологического воздействия при допросе // Тактические приемы допроса и пределы их использования. / Под ред. Л. М. Карнеевой, СВ. Виноградова. - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С. 29.

88 См.: Порубов Н. И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа», 1973. -С. 129-130.

89 См.: Митричев СП. Следственная тактика. - М.: Изд-во ВЮЗИ, 1975. - С. 5., а также см.: Любичев СТ. Этические основы следственной тактики. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1980.-С. 14.

51

хитрости», «психологические ловушки»». ° Этимологическое толкование понятия «обман» и терминов «хитрость» и «ловушка» действительно определяет много общего, но из этого не следует делать вывод об адекватности использования данных терминов для обозначения ряда тактических приемов.

Неадекватное понятийное наполнение отдельных тактических приемов не только создает трудность в нравственной их оценке, но и делает едва заметными этические критерии использования имеющихся и разработки новых научных рекомендаций по производству следственных действий.

В свете новейших достижений экспериментальной психологии и исследований в области влияния психического воздействия на осознанность регуляции поведения человека и его соматическое состояние требуется определенная нравственная оценка целого ряда предлагаемых рекомендаций по производству следственных действий. Бесспорным является тот факт, что в криминалистической тактике ряд наиболее дискуссионных проблем возникают на основе разработки рекомендаций, связанных с передачей, или сокрытием информации, которой располагает следствие. Так, одной из форм передачи информации является внушение.

Под внушением в криминалистической литературе принято понимать такое психическое воздействие, при котором реципиент «принимает определенную идею без рационального обоснования и некритически следует ей». Еще в 1967 году А.Р. Ратинов отметил в числе необходимых признаков внушающего воздействия отсутствие со стороны реципиента критической оценки получаемой информации.

Возникает проблема допустимости внушающего воздействия в процессе производства процессуальных действий. Внушение связано с нерациональным некритическим восприятием получаемой информации. Этот факт может свидетельствовать об отсутствии

Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. - Красноярск: Изд-во Красноярского университета, 1991.-С. 123.

91 См.: Гаврилова Н.И. Влияние внушения на формирование свидетельских показаний Автреф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1975. - С. 5. Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. - С. 164.

52

Г

г

свобод ы выбор а того или иного вариан та поведе ния, кроме того, внуше ние может оказыв ать негати вное воздей ствие на форми рован ие, сохран ение и воспро изведе ние показа ний.

Внуше ние в форме постан овки наводя щих вопрос ов вообщ е запре щено законо м (ст. 158 УПК РСФС Р). В этой связи предст авляет ся спорн ой предла гаемая А.Б. Солов ьевым и Е.Е. Центр овым рекоме ндаци я: «След овател ь может оказыв ать внуша ющее воздей ствие на допра шивае мого осозна нно, предна мерен но, когда он отдает себе отчет в том, что своим и действ иями побуж дает допра шивае мого некрит ически воспр инима ть событ ие престу плени я как бы глазам и самого следов ателя и давать соотве тству ющие предст авлени ю следов ателя показа ния».93 В данно м случае невозм ожно произв ести разгра ничен ие воздей ствия наводя щих вопрос ов и подоб ной формы внуше ния.

Однак о степен ь внуша ющего воздей ствия в форми руемы х вопрос ах может сущест венно различ аться. Так, в наводя щих вопрос ах, содер жащих в себе ответ, степен ь внуша ющего воздей ствия такова , что способ на привес ти к неадек ватно му воспро изведе нию показа ний, не оставл яя свобод ы выбор а вариан тов поведе ния допра шивае мому. В констр укции наводя щих вопрос ов уже форму лирует ся желае мый ответ, поэто му их приме нение искаж ает показа ния и неслуч айно запре щено законо м (ст. 158 УПК РСФС Р).

В теории и практи ке произв одства следст венны х действ ий возник ают пробле мы разгра ничен ия допуст имых и наводя щих вопрос ов. Б.М. Шавер и А.Н. Винбе рг поним ют под наводя щими вопрос ами «такие , в постан овке котор ых уже до извест ной степен и содер жится ответ на постав ленны й вопрос ». С тех пор понят ие наводя щего вопрос а не измен илось, но диффе ренци ация наводя щих и допуст имых вопрос ов остает ся одной из важне йших пробле м крими налист ическо й науки и уголов ного процес са.

Пробл емы опреде ления места альтер натив ных вопрос ов, субъек тивны х и объект ивных фактор ов, способ ствую щих форми рован ию наводя щих вопрос ов и структ уризац ии послед них, являю тся по настоя щий день весьма актуал ьными .

  1. Соловьев А.Б, Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. Методическое пособие. Издание 2-е, переработанное. - М: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1986. - С. 16.

94 Шавер Б.М.: Винберг А.Н. Криминалистика. / Учебник для юридических школ. - М.: Юридическое издательство HKIO СССР, 1945. -С. 126.

53

В литературе предлагается разграничивать наводящие и допустимые вопросы но соотношению ряда объективных и субъективных факторов внушающего воздействия. При этом к объективным факторам относят: информационную насыщенность вопроса, на основе которой допрашиваемый может построить ответ, не обращаясь к своей памяти; дополнения вербальной информации невербальной; логическую структуру вопроса в системе. Личностная интерпретация передаваемой информации характеризует субъективные факторы внушающего воздействия. На основании изложенного делается вывод, что «для наводящих вопросов присуще как объективные, так и субъективные факторы, для нейтральных - только субъективные». 5

Данный способ разграничения наводящих и допустимых вопросов представляет интерес в плане раскрытия содержания факторов, обуславливающих внушающее воздействие. Однако подобный подход является спорным, поскольку наличие вполне допустимой формулировки вопроса не делает его наводящим, даже если процесс его постановки характеризуется каким-либо «несвойственными» жестами. Еще более очевидным является противоречивое и весьма спорное высказывание автора предлагаемой концепции А.И. Баянова, который считает, что подсказка посредством передачи предметной информации может быть устранена снятием эмоциональной окрашенности вопроса.46

Единственным реальным критерием разграничения наводящих и допустимых вопросов является их смысловая насыщенность. Наводящий вопрос содержит в части или в целом подсказку, желаемый ответ.

Общение представляет собой взаимодействие на уровне субъект-субъектных отношений, строящееся по направлению передачи информации от коммуникатора к реципиенту. Поэтому процесс обмена информацией в ходе производства следственных действий ставит следователя то на место коммуникатора, то на место реципиента. Таким образом, вряд ли возможно признать обоснованным отнесение к объективным факторам,

См.: Баянов А.И. Тактические особенности формулирования и постановки вопросов допрашиваемому // Совершенствование расследования преступлений. - Иркутск: Изд-во ИГУ, 1980.-С. 72.

96 Баянов А.И. Тактические особенности формулирования и постановки
вопросов допрашиваемому // Совершенствование расследования преступлений. - С. 74.

54

влияющим на внушающее воздействие, информационную насыщенность,
логическую структуру и пр., поскольку последние определяются субъективно самим коммуникатором.

Наводящий вопрос содержанием и формулируемый подсказывает желаемый ответ. В этой связи необходимо согласится с Е.Е. Центровым, который видит отличие допустимого вопроса от наводящегося «не в том, что в наводящем вопросе информация имеется, а в правомерном ее нет, а в том, что содержащаяся в наводящем вопросе информация внушает.

97

наводит, подсказывает определенный ответ».

Таким образом, ни эмоциональная окрашенность или ее нейтрализация, ни жестикуляция, ни какие-либо иные факторы не способны сделать наводящий по своему содержанию, смыслу и формулировке вопрос нейтральным. Однако следует признать, что невербальные средства передачи информации способны усиливать или уменьшать суггестию.

Получение показаний теряет всякий смысл, если превращается в процесс подтверждения желаемых ответов, которые следователь формулирует в самом вопросе. Такой «способ собирания доказательств» не приносит ничего нового в процессе познания по уголовному делу, искажая объективную истину субъективным отношением к собираемым фактическим данным лица, производящего расследование.

Представляется необходимым остановится на структуре наводящего вопроса. Здесь возникает проблема с оценкой степени внушающего воздействия в зависимости от того, является ли вопрос наводящим в целом или в части. Так, Н.И. Гаврилова дает структурное определение наводящего вопроса, под которым понимает такой «вопрос, который содержит неизвестную допрашиваемому информацию в констатирующей его части или дает характеристику предмета вопроса и ограничивает круг возможных
ответов в

по

проблематической части». Соглашаясь в целом с предлагаемым определением, тем не менее, следует отметить, что информация, содержащаяся в наводящем вопросе может быть

Центров Е.Е. О пределах допустимости использования следователями информации в процессе допроса // Тактические приемы допроса и пределы их использования. / Под ред. Л. М, Карнеевой, С. В. Виноградова - М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С.32.

ОЙ

См.: Гаврилова Н.И. Влияние внушения на формирование свидетельских показаний. Автреф. дисс. … канд. юрид. наук. -С. 15.

!

55

известна допрашиваемому. Следователь, задавая наводящий вопрос, дает свою интерпретацию выясняемых фактических данных, и вне зависимости от соответствия или несоответствия данного вопроса имеющейся информации у допрашиваемого, такие действия нельзя признать допустимыми.

Наводящим следует признать вопрос, который в части или в целом содержит ответ, а информация, содержащаяся в данном вопросе, ранее не воспроизводилась в аналогичной форме.

От наводящих вопросов следует отличать уточняющие, которые направлены на выяснение деталей, конкретизацию событий, действий, по поводу которых даются показания. Уточняющие вопросы, могут быть одновременно напоминающими, воспроизводя в констатирующей части ранее данные этим лицом показания. Признание данных уточняющих и напоминающих вопросов наводящими сделало бы невозможным изобличение во лжи, а также создание установки на дачу правдивых показаний в последующем. Так, метод накопления положительных ответов (в том числе по одному и тому же выясняемому обстоятельству) способствует созданию установки на бесконфликтное поведение и дачу правдивых показаний в ходе дальнейшего расследования.

Вопросы, в конструкцию которых входят элементы показаний других допрашиваемых, задаваемые с целью изобличения, или в связи иной тактической необходимостью, также необходимо признать допустимыми. Данные вопросы служат своего рода предъявлением доказательств и должны сопровождаться фактической демонстрацией фрагментов протоколов допроса лиц, показания которых воспроизводятся. В данном случае в констатирующей части вопроса фигурирует не представление самого допрашивающего, а фактические данные, полученные из показаний других лиц. При этом не происходит никакой подмены источника доказательств, и данный вопрос направлен на обращение к логике мышления допрашиваемого с целью его убеждения. Уточняющие и напоминающие вопросы совершенно необходимы при повторных допросах, и исключение их из арсенала следственной и судебной тактики обозначало бы возникновение неразрешимых проблем познания по расследуемому уголовному делу. Наводящие же вопросы имеют совершенно иную природу и направлены на «вымогательство» желаемых показаний. Следует полностью согласиться с С.Г. Любичевым, который пишет, что раскрытие преступления и изобличение виновных с помощью использования недопустимых средств не означает пригодности этих

56

методов для практики расследования в целом, поскольку их применение «деморализует следователя, наносит вред интересам граждан, приводит к несправедливым решениям по уголовным делам, к нарушению процессуальных норм и моральных требований».99

По степени внушающего воздействия следует выделять альтернативные и безальтернативные (абсолютные) наводящие вопросы. При этом в первом случае называются возможные варианты ответов, а во втором - просто констатируется факт. Альтернативные наводящие вопросы хотя и оставляют определенную возможность выбора какого-либо варианта ответа, но данная «свобода» является заранее заданной лицом, производящим данное процессуальное действие. Поэтому в данном случае имеет место не свобода выбора допрашиваемого как таковая, а альтернативность представлений лица, осуществляющего расследование, о выясняемых обстоятельствах. Альтернативные вопросы оставляют выбор между вариантами представлений допрашивающего об искомых фактах. Безальтернативные наводящие вопросы напрямую диктуют волю следователя, дознавателя, прокурора, или судьи. Поэтому степень внушающего воздействия у этих категорий наводящих вопросов различна. Однако суть их остается общей - в конструкцию вопроса включается утверждение определенного факта, свойства и пр.

Альтернативные наводящие вопросы также можно дифференцировать по количеству названных альтернатив. При этом альтернатива утверждению может называться или только допускаться. Количество альтернатив, как названных, так и допускаемых, может быть различным, но все они очевидны и вытекают из смысла утверждаемого факта. Таким образом, наводящие вопросы могут содержать в себе альтернативу или только допускать ее.

По результатам изучения уголовных дел было установлено, что наводящие вопросы задавались в 20,8% случаев при допросе свидетелей и потерпевших (См.: Приложение 1. Таб. 4.), и в 25,2% случаев - при допросе подозреваемых (обвиняемых) (См.: Приложение. 1.Таб. 5.), при этом в вопросно-ответной форме допрос свидетелей и потерпевших проводился лишь в 9,6% случаев, а в смешанной форме - в 38,8% (См.: Приложение 1. Таб. 6.), аналогичные показатели при допросе подозреваемых и обвиняемых составили соответственно 12,8% и 46,8% (См.: Приложение 1. Таб. 7.).

Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. - С. 11.

57

Таким образом, борьба с применением наводящих вопросов является одной из актуальнейших проблем криминалистической науки и этики участников уголовного судопроизводства.

Внушение в форме наводящих вопросов представляет большую опасность в виду того, что такое психическое воздействие способно существенно исказить истину по расследуемому уголовному делу. В результате этого к ответственности могут быть привлечены невиновные. Поэтому последствия применения наводящих вопросов чрезвычайно опасны.

Внушающее воздействие следователя вне сферы влияния на качество показаний. думается вполне допустимо для обращения к лучшим качествам личности, а также в целях оказания воспитательного воздействия на допрашиваемого. Внушения общечеловеческих ценностей (идеалов справедливости, гуманизма, чувство долга и пр.) не только допустимо, но и необходимо в целях предупреждения рецидивов конфликтного поведения, а также для предотвращения возможной последующей преступной деятельности.

Обман следователем допрашиваемого, как сознательное сообщение ложных сведений, является аморальным и недопустимым в следственной практике. В литературе нередко встречаются диаметрально противоположные взгляды относительно тех или иных методов воздействия. Целый ряд тактических приемов, направленных на изобличения и связанные с использованием и передачей (сокрытием) информации, которой располагает следствие, стоят на грани обмана. Тем не менее, исключение этой категории тактических приемов из изобличающего арсенала следователя означало бы значительное ослабление возможностей установления объективной истины по делу. Передача, сокрытие и иные операции с информацией, которой обладает следствие, в вербальной и невербальной (знаковой, предметной) формах, порою способны содействовать не только наилучшему воспоминанию забытого, но и обогащают изобличающие методы психологического воздействия. Оценивая этичность тактических приемов, направленных на изобличение, Н.Г. Калугина пишет: «Допрашивая лгущего несовершеннолетнего, следователь не может избежать определенного психологического воздействия на него с целью получения правдивых показаний. И противозаконного и аморального в этом ничего нет,
если нет элементов обмана и

58

насилия»100. Следует также отметить, что отдельные методы, применяемые в военной тактике «безнравственные психологические» рекомендации, встречающиеся в литературе. абсолютно недопустимы в деятельности лица, осуществляющего расследование по уголовному делу.

Отдельные авторы переносят рекомендации из военной тактики и психологии на криминалистическую почву без учета требований, которые предъявляет уголовно- процессуальный закон и судебная этика. Безусловно, подобные рекомендации нередко оказываются «мертворожденными» и совершенно недопустимыми при расследовании по уголовному делу. Так, А.Р. Ратинов, используя положения военной тактики, предложил такие рекомендации как разжигание межличностного конфликта, «нанесение удара в наиболее уязвимое или наиболее важное место», «одновременные удары по нескольким направлениям» и т. д. 101 Подобные рекомендации являются спорными не только с терминологической стороны, но недопустимы по своей сути. В этой связи следует согласиться с Л.Л. Каневским, который пишет, что недопустимы «использование «слабых мест» в психике допрашиваемого или попытка толкования мести не как низменного качества, а как желания потерпевшего отплатить за оскорбление, обиду, страдания…».102 Тем не менее, на практике встречаются факты обращения к низменным чувствам личности допрашиваемого, применение неэтичных методов установления психологического контакта.

По результатам изучения уголовных дел было выявлено, что в 3,6% случаев следователь прибегал к обращению к низменным качествам личности допрашиваемого. (См.: Приложение 1. Таб. 8.) Кроме того, 61% осужденных отмечали, что следователь использовал неэтичные методы установления психологического контакта, обещая снять наручники, предоставить свидание с близкими и т. п. в обмен на признание вины. (См.: Приложение 3. Таб. 2.) Следует, тем не менее, отметить, что из общего числа проанкетированных осужденных 24% отметивших, что следователь использовал неэтичные

Калугина Н.Г. Этические основы отдельных следственных действий по делам
о преступлениях несовершеннолетних. Дисс. … канд. юрид. наук. - Ижевск, 1996. - С. 98. 101 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - С. 161-162.

Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. - С. 122-123.

59

методы установления психологического контакта, относились в настоящее время к ^ следователю с неприязнью, 31 % осужденных, ответивших также, относились к следователю

безразлично и только 6% испытывали по отношению к следователю положительные чувства. (См.: Приложение 3. Таб. 14.)

Цифры свидетельствуют о необходимости искоренения противозаконных и

неэтичных методов воздействия на участников процессуальных действий со стороны лица,

осуществляющего расследование. Теоретические, законодательные, организационные и

  • административные меры должны быть направлены на борьбу с подобной негативной

практикой.

Тем не менее, в литературе встречаются рецидивы постулирования неэтичных методов воздействия. Так, В.М. Быков предложил целый ряд рекомендаций по разжиганию межличностного конфликта, среди которых выделяется «передача следователем другим участникам группового преступления правдивых сведений, отрицательно характеризующих и компрометирующих отдельных членов преступной группы в глазах остальных участников группового преступления».103 Здесь не видны различия между предлагаемой рекомендацией

и совершенно недопустимым методом обращения к низменным качествам личности (к чувству мести, ненависти, презрения, отвращения и пр.). Саму же цель межличностного конфликта также вряд ли возможно признать этичной. В этом случае конфликтообразующим элементом могут явиться низменные побуждения и чувства. Если же следователь, воздействуя на положительные стороны личности соучастника группового преступления, добивается от последнего содействия расследованию, в виду чего позиция данного лица существенно различается с конфликтным поведением остальных сообщников, то такое поведение следователя следует признать не только этичным и соответствующим закону, но и высоко профессиональным. Здесь межличностный конфликт не является целью тактического воздействия, а выступает следствием того, что один из соучастников встал на путь исправления. Думается, что вполне допустимо также использовать межличностные конфликты в среде
соучастников, применяя только те методы воздействия, которые

103 См.: Быков В. М. Расследование групповых преступлений, совершенных рецидивистами // Актуальные задачи профилактики рецидивной преступности в свете решений XXV съезда КПСС / Под ред. В. Д. Иванова. - Иркутск, 1977. - С. 95-96.

60

ориентированы на обращение к лучшим качествам личности в мировоззренческом и эмоциональном плане.

Различная трактовка этики производства следственных действий приводят к противоречивым взглядам в литературе. Отдельные авторы склонны рассматривать формирование у лица целей, попытка достижения которых поставит его в невыгодное положение, недопустимым с точки зрения этики, поскольку подобное поведение находится на грани провокации.104 Подобные взгляды представляются спорными, поскольку данная концепция относит к числу недопустимых рекомендаций те, которые не вызывают сомнений в их допустимости. Так, тактический прием «допущение легенды» предусматривает фиксацию вымышленной, придуманной допрашиваемым версии случившегося, после чего ложь изобличается. Данный метод является действенным средством изобличения лжи, и соответствует требованиям закона и морали, а значит, не может быть исключен из числа криминалистических тактических приемов. Этическая состоятельность данного приема убедительно подчеркнута В.В. Леоненко.105 Следует, тем не менее, согласиться с тем, что формирование у противодействующего лица целей, попытка достижения которых поставит его в невыгодное положение, не должно быть основано на невежестве, обращении к низменным качествам, обмане и других незаконных методах воздействия, а также не может провоцировать к противоправным действиям, поскольку уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан (ч. 2 ст. 2 УПК РСФСР). Формирование целей на противоправное поведение противоречит самому назначению уголовного судопроизводства и поэтому недопустимо ни с этической точки зрения, ни с точки зрения закона.

В криминалистической науке вызывает возражение с позицией этики использование фактора внезапности. Так, С.Г. Любичев считает, что использование фактора внезапности при производстве допроса приводит к стрессовому состоянию и дезорганизации психических

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1973.-С. 102.

105 Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. - Киев: Изд-во: «Наукова думка», 1981. - С. 62 - 63.

61

процессов у допрашиваемого, и поэтому является недопустимым.106 Думается, что фактор внезапности обладает избирательностью, и в этом смысле лицу, дающему правдивые показания, опасаться нечего. Кроме того, стресс, связанный с дезорганизацией психических процессов, длителен по времени протекания.1 7 Внезапность не носит одномоментный характер и не может вызвать стрессового состояния. Элемент внезапности очень важен в плане предотвращения противодействия расследованию. Так, немедленный допрос подозреваемого (сразу же после задержания или применения меры пресечения и сразу после совершения преступления) нередко не дает последнему возможности построить логически непротиворечивую вымышленную легенду. Следует в этой связи необходимо признать обоснованной позицию В.Е. Сидорова, который пишет, что в случае раскрытия преступления по горячим следам «подозреваемый вынужден дать правдивые показания, поскольку сразу после совершения преступления он находится в возбужденном состоянии, благоприятствующем его откровенности».108 Представляется, что использование фактора внезапности является необходимым элементом тактического арсенала следователя. Умелое использование (в зависимости от складывающейся ситуации) внезапности или напротив -отсроченного воспроизведения - нередко является основой минимизации тактического риска и успешного достижения поставленных целей.

Думается также, что необходимо отличать использование фактора внезапности от неожиданных действий следователя. Как было отмечено в литературе, внезапность выступает в качестве характеристики действий лиц, организующих ее применение, а

  • 109

неожиданность является следствием внезапных действии.

Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. - С. 14-15.

См.: Петровский А.В., Брушлинский А.В., Зинченко В.П. и др. Общая психология. Учебник. / Под ред. А.В. Петровского 3-е издание, переработанное и дополненное. - С. 374.

108 Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. - М.: Изд-во: «Рос. право», 1992. - С. 162.

109 См.: Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Учебное пособие. - Киев: Изд-во НИ и РИО КВШ МВД СССР им. Ф.Э. Дзержинского, 1990. - С. 17.

62

Использование фактора внезапности не должно пониматься как поспешность и

I ^ неоправданная торопливость в действиях самого лица, осуществляющего расследование по

уголовному делу. По результатам изучения следственной практики (250 уголовных дел) в

33,6 % случаев допрос в качестве подозреваемого проводился до применения меры

J пресечения или до задержания. (См.: Приложение 1. Таб. 9.) Такое несоблюдение

процессуальной формы делает весь процесс допроса незаконным, а это значит, что

применяемые в ходе его производства приемы не могут быть признаны правомерными.

  • Таким образом, использование внезапности не означает принятия
    скоропалительных

неподготовленных решений, а должно основываться на правильной оценке сложившейся

следственной ситуации и нормах уголовно-процессуального права. Р.С. Белкин совершенно

справедливо отмечает: «Итак, с позиции нравственности допустимость использования

фактора внезапности - вопрос факта. Что же касается законности его использования, то

достаточно заметить, что по действующему процессуальному законодательству оно не

подпадает ни под один из установленных запретов («насилие, угрозы и иные незаконные

Г

« методы»)».110

Фактор внезапности должен использоваться не для создания стрессовой ситуации, а в целях не дать возможности недобросовестному участнику производства следственных действий подготовить и осуществить меры противодействия расследованию. Учитывая данное обстоятельство, необходимо признать то, что фактор внезапности нередко сводит к минимуму тактический риск и способствует профилактике конфликтных ситуаций. В этой связи представляется абсолютно верным замечание, которое сделал А.Б. Соловьев о том, что при производстве допроса фактор внезапности не позволяет допрашиваемому подготовится к ложным измышлениям, и создаваемый эмоциональный фон благоприятствует даче правдивых показаний.’’’

См.: Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования / Под ред. Т.В. Аверьяновой и Р.С. Белкина. - М.: Изд-во: «Новый юрист», 1997.-С. 100.

111 См.: Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1981. - С. 30 - 32.

63

Предъявление вещественных доказательств в целях изобличения или актуализации ассоциативных связей и помощи в воспоминании забытого является вполне допустимым тактическим приемом. Использование же дубликата (модели) в тактических целях вызывает споры и неоднозначное понимание в науке. Думается, что использование аналога вещественного доказательства либо иного предмета в целях помощи в припоминании забытого является вполне допустимым, когда допрашиваемый занимает бесконфликтную позицию. Передача предметной аналоговой информации в данном случае направлено на возбуждение ассоциаций с выясняемыми фактами и не носит характера обмана. Однако здесь необходимо отметить, что подобный прием может продемонстрировать неосведомленность и отсутствие доказательств в условиях латентной (скрытой) конфликтной ситуации. В такой обстановке у следователя складывается ошибочное представление о бесконфликтности, и недобросовестный допрашиваемый может оценить передаваемую аналоговую предметную информацию как знак неосведомленности и отсутствия доказательств у лица, осуществляющего расследование. В целом же ни с этических позиций, ни сточки зрения закона использовании аналоговой предметной информации для оказания мнемической помощи допрашиваемому не вызывает возражений. В данном случае и допрашиваемый и следователь знают о том, что в целях наилучшего припоминания используется аналог предмета. Так, В.Ю. Шепитько в числе приемов, направленных на актуализацию забытого, отмечает показ вещественных доказательств, демонстрацию иной материализованной информации, использование изобразительных возможностей допрашиваемого.

Однако не всякие возникающие в результате воздействия предметной аналоговой информации ассоциации направлены лишь на наилучшее припоминание и воспроизведение, особенно в конфликтной ситуации. Сейчас уже не вызывает никаких возражений убеждающее значение предъявляемых вещественных доказательств. Использование же предметных аналогов этих доказательств и тем более их предъявление в целях изобличения сродни обману, сообщению ложных сведений, о том, что следователь располагает фактическими данными, которыми в действительности
не обладает. Такого рода

Шепитько В. Ю. Допрос несовершеннолетних: психология и тактика. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Харьков: Харьковский юридический институт, 1991, - С. 20.

64

«использование в изобличающих целях» аналогов предметов может осуществляться в различных формах, но сущность передачи ложной информации не меняется. Так, следователь может напрямую предъявлять указанные аналоги «с целью изобличения допрашиваемого», или просто поместить в поле зрения последнего данные предметы, которые, вызывая ассоциации с выясняемыми фактами, якобы способствуют преодолению запирательства и противодействия расследованию. В данном случае мы имеем дело с прямой и косвенной формами обмана. Создание впечатления о большей осведомленности следователя такими методами следует признать недопустимым. И в этой связи неважно то, что «следователь не должен ссылаться на этот предмет, как на доказательство и приписывать ему несуществующие свойства»,11 поскольку сам факт наличия или прямого предъявления аналога в целях изобличения является обманом. Здесь как ложь следует признать передачу информации о наличии вещественного доказательства, которым следствие в действительности не располагает.

Представляется, что тактические задачи создания впечатления о хорошей осведомленности следователя по поводу данных вещественных доказательств вполне достижимы, если лицо, производящее расследование, в ходе допроса демонстрирует свои знания свойств этих объектов, не прибегая к ложным утверждениям. Еще более сомнительным выглядят рекомендации по использованию аналогов вещественных доказательств в целях изобличения, если учесть незаменимость любого вещественного источника доказательств, который по своей природе материален и содержит свойственную только ему информацию и ни чем заменен быть не может в российском уголовном процессе.”4 Поэтому такие рекомендации по «суррогатному опознанию» в целях преодоления противодействия необходимо признать недопустимыми.

Этические требования, предъявляемые к рекомендациям по ведению расследования в целом и производству отдельных следственных действий, находятся в тесной связи с научной обоснованностью последних. Во-первых, следует отметить, что не все рекомендации, разработанные отдельными науками, применимы в криминалистической

См.: Карнеева Л.М. Тактические основы организации и производства допроса в стадии расследования. - Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1976. - С. 26. 114 См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - С. 146.

65

тактике. Во-вторых, появился целый ряд разработок псевдонаучного характера, внедрение которых в криминалистическую тактику, следственную и судебную практику способно нанести существенный ущерб достижению целей уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК РСФСР).

В последнее время в литературе появились взгляды, которые направлены на некоторую механизацию правосудия. В век научно-технической революции отдельные ученые предлагают внедрить в процесс расследования отдельные технические разработки и приборы, способные якобы давать оценку поведению человека. Так, В.Н. Звонков отмечает, что применение аппаратуры, регистрирующей психофизиологические явления, представляет собой осуществление приемов расследования, которые «должны быть признаны самим законом в прямой позитивной форме».115 Думается, что подобные взгляды не отражают основных тенденций развития науки криминалистики и практики следственной и судебной деятельности. Однако предлагаемая механизация процесса расследования вызывает опасения. Более осторожную позицию занимают В.А. Митричев и Ю.П. Холодный, которые считают, что необходимы серьезные научные исследования в области испытаний на полиграфе.116 В психологии уже есть подобные исследования по поводу возможностей полиграфа в разоблачении лжи. По словам известного психолога Ж. Годфруа, даже сторонники применения полиграфа для диагностики лжи отмечают, что данный метод верен лишь на 90%, кроме того, замечено, «что субъект, который находится в состоянии напряжения или просто не знает, что его ждет, может создать впечатление, что он лжет, если будет настороженно реагировать на некоторые вопросы, смысл которых ему совсем непонятен».”7 Полиграф регистрирует лишь физиологические изменения, отражая ритм

См.: Звонков В. Н. Проблемы психологии и этики допроса // Вопросы судебной психологии. / Под ред. А.Р. Ратинова и др. - М: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности 1971. - С. 84-85.

116 Митричев В., Холодный Ю. Полиграф как средство получения ориентирующей кримналистической информации // Записки криминалистов. Выпуск 1. - М.: Изд-во: «Юрикон», 1993.-С. 180.

117 Годфруа Ж. Что такое психология? / Соч. в 2-х Т. Пер. с франц. Н.Н. Алииова, А.В. Перелау и Т.Я. Эстриной.-М.: Изд-во: «Мир», 1992.-Т. 1.-С.280-281.

66

сердца, дыхания, артериальное давление и изменения электропроводности кожи, но не ложь как таковую. Эмоциональные переживания и связанные с ними физиологические изменения могут зависеть от ряда причин: усталость, болезненное состояние, повышенный уровень тревожности, неизвестность и опасения по поводу происходящего и пр. Поэтому, если даже признать точность определения ложных высказываний с помощью полиграфа на 90% нет оснований в каждом конкретном случае полностью доверять результатам такого рода исследований как доказательству. В этой связи B.C. Шадрин отмечал, что «в силу недостаточной надежности данных, полученных при проведении «инструментальной диагностики эмоциональной напряженности» испытуемых лиц, использование их в доказывании по уголовным делам не представляется возможным».”8 Полиграф служит цели выявления эмоциональных различий на основе фиксации физиологических изменений, но причины последних остаются за пределами исследований, на которые способна техника. Поэтому название полиграфа детектором лжи является весьма условным.

Тем не менее, трудно согласиться с A.M. Лариным, который пишет, что «манипуляции с полиграфом умножат следственные и судебные ошибки, усугубят страдания их жертв и прибавят работы судам, прокураторам и следователям, адвокатам по выявлению и исправлению этих ошибок».”9 Думается, что использование полиграфа как средства собирания доказательственной информации ни в коем случае нельзя признать допустимым, поскольку нет оснований доверять полученным в результате этого своеобразного лабораторного эксперимента сведениям на все сто процентов. Однако применение полиграфа в качестве средства получения ориентирующей информации в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий представляется в ряде случаев весьма целесообразным. Например, при установлении места сокрытия похищенного в соответствии с выборкой возможных тайников в ходе опроса. Кроме того, использование полиграфа как средства оперативно-розыскной деятельности предусмотрено Инструкцией о порядке использования полиграфа при опросе граждан, утвержденной Приказом МВД РФ № 437 от 28 декабря 1994

Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. - М.: 1997. - С. 22. 119 Ларин А. М. Криминалистика и паракриминалистика. - С. 148.

67

года. Использование полиграфа полностью соответствует требованиям ч. 3 ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», в которой говориться: «В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий используются информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде (выделено мной - О.П.)»121.

По результатам анкетирования следователей только лишь 19% респондентов отметили недопустимость применения полиграфа в целях раскрытия преступлений. (См.: Приложение 2. Таб. 3.) Часть осужденных отметили, что детектор лжи не может применяться ни в коем случае (32% проанкетированных), при этом 29% респондентов считают допустимым применение полиграфа только с согласия испытуемого, 6% осужденных считают, что применение детектора лжи допустимо в любом случае, и, наконец, 13% проанкетированных затруднились ответить на этот вопрос. (См.: Приложение 3. Таб. 3.) Данные цифры свидетельствуют не столько о научной состоятельности использования полиграфа, так как осужденных вряд ли можно признать специалистами в области применения психологических методов лабораторного эксперимента, сколько о степени доверия преступников к органам предварительного следствия. И, тем не менее, отмеченные показатели убедительно свидетельствуют о том, что далеко не все осужденные и, тем более, следователи опасаются применения в практике по раскрытию преступлений детектора лжи. Думается, что детектор лжи станет серьезным помощником в деле установления ориентирующей информации.

Невозможность использования полиграфа, гипноза, психотропных препаратов при производстве следственных действий в целях получения доказательств обусловлено тем, что

См.: Приказ МВД РФ № 437 от 28 декабря 1994 года. Об утверждении инструкции о порядке использования полиграфа при опросе граждан. Инструкция о порядке использования полиграфа при опросе граждан // Сборник нормативных актов и методических материалов по вопросам использования полиграфических устройств в органах внутренних дел. - М: 1994.

121 Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.95 N 144-ФЗ (ред. от 05.01.99) // Собрание законодательства РФ. - 1995. - N 33. - ст. 3349.

68

такое воздействие не оставляет человеку возможности сознательного выбора позиции и вариантов поведения, превращая его в бесправный объект исследования, а данные, полученные с помощью этих методов нельзя признать достоверными. О превращении допрашиваемого в подопытный объект в результате применения детектора лжи как среде гва получения доказательств в ходе производства процессуального действия писал Ю.М. Зархин еще в 1974 году.122 Криминалистическая наука не только должна отметать лженаучные методы, но и способствовать в борьбе недопустимым применением обоснованных методов других наук, которые не могут безоговорочно использоваться в уголовном процессе. Таким образом, и психологические, и криминалистические исследования данной проблемы приходят к одному и тому же выводу: детектор лжи применим только для получения вероятностной информации, которая, тем не менее, может быть использована для выдвижения и проверки криминалистических версий. Необходимо согласиться с Н.А. Селивановым, который, отмечая возможности использования полиграфа, пишет: «Сейчас, когда благодаря научно-техническому прогрессу полиграфные устройства значительно усовершенствованы, серийно производятся различные модели компьютерного полиграфа, всякие сомнения относительно научной состоятельности рассматриваемого метода должны отпасть»123.

Психологический метод «воздействия интересом к неясному»124 также может выглядеть без переориентации к криминалистическим нуждам, как способ эксплуатации невежественности участников следственных действий, что вряд ли возможно признан. нравственным. Поэтому, слепое заимствование методов и рекомендаций других наук чревато негативными последствиями.

См.: Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе. Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: 1974. - С. 84.

123 Бабаева Э.У., Гайдук А.П., Дворкин А.И., Селиванов Н.А. и др. Пособие для следователей. Расследование преступлений повышенной общественной опасности. / Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. - М: Изд-во: ООО ИПК «ЛИГА РАЗУМ», 1998. - С.25.

124 См.: Таранов П. С. Методы 100%-ной победы. - Симферополь: Изд-во: «Реноме», 1997. С. 37-125.

69

Таким образом, следует признать недопустимым не только применение лженаучных методов в криминалистической тактике, но и использование рекомендаций других наук вне связи с их прямым назначением или вопреки задачам уголовного судопроизводства.

Экспериментальные психологические исследования подтвердили негативное влияние стрессовой ситуации на нормальное функционирование организма. Эксперименты Брейди над животными и исследования стрессовых ситуаций в человеческом обществе Андерсона и Маркса убедительно доказывают, что стресс способен повлечь ряд тяжелых органических заболеваний.125 В криминалистической и иной литературе встречаются рекомендации по использованию тактического приема создания состояния напряжения, которое, по мнению отдельных авторов, может быть инициировано напоминанием «об отвратительности совершения преступления, разъяснения недостойности поведения на допросе».1 б Такая рекомендация не только не способствует установлению психологического контакта, но и дает следователю моральное право занять позицию «праведника по отношению к грешнику». С нравственной точки зрения нельзя рассматривать данный прием как средство создания состояния крайней напряженности, представляющей собой стрессовую ситуацию, поскольку в результате такого воздействия возникает угроза здоровью участника следственного действия. Следует также сказать, что создание состояния напряжения способно перерасти в конфликт. Поэтому применение такого тактического приема должно быть поставлено в зависимость от рекомендаций по поддержанию психологического контакта и недопущению конфликтных ситуаций. Необходимо также согласится с мнением Г.Ф. Горского и Д.П. Котова, которые считают, что состояние напряжения «должно оставаться в пределах естественности и не переходить грани, на которой стоит психическое насилие (например, беспрерывный многочасовой допрос)».127

С учетом названных ограничений думается, что создание напряжения определяет дополнительные возможности уличающего воздействия. Однако, сам термин «тактический прием создания напряжения» представляется некорректным, поскольку сложно представить

Ui См.: Годфруа Ж. Что такое психология? / Соч.: В 2-х Т. - Т. 1. - С. 282 - 287.

126 Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М: Изд-во:

«Юридическая литература», 1976. - С. 82 - 83.

Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. - С. 108.

70

действия следователя направленные только на создание напряжения. Такое состояние является необходимым следствием ряда тактических приемов уличающего характера (например, предъявление доказательств, создание представлений об определенной осведомленности лица, производящего расследование и пр.), которые направлены не столько на создание напряжения, сколько на то, чтобы противодействующее лицо убедилось в бессмысленности отпирательства, в безнравственности занимаемой им позиции. Таким образом, целесообразнее называть данный прием «использованием эффекта напряжения».

По данным анкетирования следователей только 39% респондентов отметили, что считают недопустимым создание стрессовой ситуации на допросе. (См.: Приложение 2. Таб.4) В данном аспекте становится очевидным, что большинство следователей не совсем правильно себе представляют возможности и пределы использования эффекта эмоциональной напряженности

Рекомендации по использованию при расследовании преступлений околонаучных знаний, механическое перенесение данных других наук в практику борьбы с уголовными правонарушениями, вырывание из контекста психологических и иных исследований отдельных положений и внедрение этих данных в криминалистику, использование в целях разработки и совершенствования тактических приемов гипотез и умозаключений не нашедших еще научного подтверждения - вот далеко не полный перечень тех «подводных камней», с которыми сталкивается любой криминалист в настоящее время.

Термин «нетрадиционные методы расследования» уже сам по себе настораживает. Любая наука имеет определенные законы развития, и новые криминалистические рекомендации по расследованию преступлений, основанные на имеющейся методологии, являются продуктом познания предмета науки. Традиционность, отражая форму общественного сознания, предполагает некоторую стереотипность, косность. Поэтому нетрадиционные методы расследования как бы противопоставляются прежним якобы костным и неразвивающимся приемам подготовки и проведения следственных и судебных действий.

Тем не менее, здесь возникает проблема не только терминологического уровня. Н.
Китаев и А. Тельцов в качестве нетрадиционных приемов допроса обвиняемого

71

I 7Х

предло жили исполь зовать музык у, парфю мерны е запахи и возмо жност и биори тмолог ии. ~ При этом, по мнени ю крими налист ов, эффек тивнос ть приме нения на допрос е музык и значит ельно повыш ается в отнош ении лиц, заклю ченны х под стражу , поскол ьку послед ние

129 п

испыт ывают сенсор ный голод и поэто му повыш енно чувств ительн ы. Данна я рекоме ндаци я не выдер живае т крити ки с этичес ких позиц ий. Испол ьзован ие сенсор ной изоляц ии в тактич еских целях невозм ожно призна ть соотве тству ющим требов аниям нравст веннос ти, поскол ьку здесь страда ния, претер певаем ые заклю ченны м под стражу , высту пают как фактор ы, способ ствую щие изобли чению . Сенсо рная изоляц ия не может высту пать как некая тактич еская цель, так как основа ния для избран ия какой- либо меры пресеч ения (в том числе и заклю чения под стражу ) имеют иную приро ду. Кроме того, исполь зовани е парфю мерны х запахо в и музык и может выгля деть как заиски вание следов ателя перед допра шивае мым. Такое поведе ние может привес ти к потере уваже ния к следов ателю, поскол ьку парфю мерны е и музык альны е пристр астия участн иков допрос а могут и не совпад ать, а приме нение данны х рекоме ндаци й способ но привес ти в данно й ситуац ии лишь к беспло дному заиски ванию , нанося щему вред автори тету лица, произв одяще го рассле дован ие. Отсутс твие широк ой эмпир ическо й и психо логиче ской базы в отнош ении обосно вания подоб ных рекоме ндаци й по исполь зовани ю биори тмолог ии, парфю мерны х запахо в и музык и делает их еще более сомни тельн ыми.

Этиче ские и психо логиче ские основ ы произв одства следст венны х действ ий должн ы быть направ лены не только на познан ие объект ивных законо мерно стей в аспект е нравст венны х и научн ых пробле м крими налист ическо й тактик и, но и обязан ы способ ствова ть приме нению только состоя тельн ых методо в исслед ования . Лжена учные, гипоте тическ ие, вероят ностно - субъек тивны е подхо ды в опреде лении направ лений развит ия крими налист ическо й тактик и совер шенно недоп устим ы.

128 Китаев Н., Тельцов А. Нетрадиционные приемы допроса обвиняемого // Записки криминалистов. Выпуск 3. / Под ред. В.А. Образцова. - М: Изд-во: «Юрикон», 1994. - С. 287-292.

129 Китаев Н., Тельцов А. Нетрадиционные приемы допроса обвиняемого // Записки криминалистов. Выпуск 3. / Под ред. В. А. Образцова - С. 289.

72

Глава II. Совершенствование тактических приемов по преодолению конфликта и установлению психологического контакта.

§ 1. Создание условий для установления психологического контакта в свете современных психологических исследований.

В ходе подготовки и проведения процессуальных действий при расследовании преступлений нередко возникает необходимость в установлении психологического контакта между участвующими в его производстве лицами. В этой связи особую значимость приобретает необходимость адаптировать к нуждам расследования по уголовному делу современные психологические исследования в области межличностных отношений.

В криминалистической и иной научной литературе психологический контакт понимается далеко не однозначно. Соотношение категории «процесса установления психологического контакта» и понятия «преодоления конфликта» находится в континууме научных концепций от полного отождествления, до достаточно аргументированных различий.

В исследованиях криминалистов и психологов даются различные определения психологического контакта. Ю.В. Чуфаровский определяет психологический контакт как «процесс установления, развития и поддерживания взаимного тяготения общающихся».130 Данное определение не совсем четко определяет суть психологического контакта, отождествляя его с процессом установления, развития и поддерживания взаимного тяготения.

Психологический контакт представляет собой не процесс, а состояние или ситуацию, в которой находятся общающиеся, процессом же является достижение и поддерживание такого рода взаимодействия. Категория же «взаимное тяготение общающихся» требует дополнительного научного объяснения.

Отдельные авторы рассматривают данное состояние как «общую эмоциональную настроенность на основе единых целей и интересов»,131 либо как эмоциональное доверие к

Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. - М.: Изд-во: «Юристъ», 1995. - С. 73. 131 См.: Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология допроса. - М.: Изд-во ТОО «Хозрасчетный гуманитарный центр «Велес», 1995. - С. 73.

73

следователю. Н.И. Порубов считает, что психологический контакт представляет собой «особого рода взаимоотношения следователя с участниками уголовного процесса, характеризующиеся стремлением следователя поддержать общение в целях получения правдивых, полных и достоверных показаний, имеющих отношение к делу».133 Р.С. Белкин видит в процессе установления психологического контакта «создание такой атмосферы допроса, при которой допрашиваемый проникается уважением к следователю, пониманием его задач и обязанностей, исключает всякие личные мотивы в действиях, осознает необходимость способствовать своими показаниями установлению истины». 34

Нельзя не отметить, что каждое из приведенных определений дополняет друг друга, но и подтверждают то, что среди ученых нет единства мнений по поводу принципиальной научной категории «психологического контакта».

Сужение понятия психологического контакта до эмоциональной настроенности не отражает емкости этой научной категории, поскольку здесь не принимается во внимание рациональный элемент данного состояния общения. Определение Н.И. Порубова также является односторонним, поскольку состояние психологического контакта в данной дефиниции целиком зависит от воли следователя. Однако в дальнейшем Н.И. Порубов очень точно передает сущность психологического контакта, отмечая, что данный уровень взаимоотношений не является средством разрешения всех противоречий, а лишь способствует преодолению отчужденности и созданию обстановки, при которой люди могут и хотят воспринимать информацию исходящую друг от друга.

С определением профессора Р.С. Белкина также сложно согласится в полной мере, поскольку подобное понимание психологического контакта выводит за рамки криминалистических исследований скрытый конфликт. Во многом со взглядами Р.С.
Белкина по данному вопросу схожа теоретическая концепция А.Н. Васильева и

См.: Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего - М: Изд-во: «Юридическая литература», 1974. - С. 42.

133 Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. - М.: Изд-во: «БЕК», 1998. -С.41.

134 Лифшиц Е.М., Белкин Р.С. Тактика следственных действий. - С. 100.

135 Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. - С. 41.

74

Л.М. Карнеевой, которые считают, что контакт между следователем и допрашиваемым предполагает намерение последнего дать правдивые показания.1 Знак равенства между преодолением конфликта и достижением психологического контакта ставит также В.Ф. Глазырин, который считает необходимым составляющим элементом психологического контакта готовность допрашиваемого давать правдивые показания. ш Подобной точки зрения придерживается также А.А. Закатов, который пишет, что психологический контакт представляет собой «прочно установившееся состояние деловой обстановки и доверия … к допрашивающему, включающее готовность допрашиваемого сообщать все известное ему по делу, и готовность следователя эффективно использовать в рамках уголовно-процессуального закона тактические методы и приемы получения и фиксации показаний»

Представляется, что подобная позиция игнорирует скрытый (латентный) конфликт, который существует в условиях психологического контакта (например, допрашиваемый испытывает готовность к общению следователя для введения последнего в заблуждение, создавая иллюзию бесконфликтности).

В этой связи, нельзя не согласиться с Л.Я. Драпкиным и В.Н. Долининым, которые очень точно отразили ситуацию скрытого конфликта: «В тоже время следователь должен иметь в виду, что допрашиваемый может умело создать мнимо бесконфликтную ситуацию и использовать доверие следователя».139 Поэтому для полноты разработки проблемы целесообразно рассматривать процесс установления психологического контакта отдельно от рекомендаций по преодолению конфликта, не забывая, однако, об их взаимосвязях, поскольку психологический контакт, как отмечает Каневский Л. Л., представляет собой

Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1970. - С. 76.

137 См.: Глазырин Ф. В. Психология следственных действий. - Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1983.-С. 58.

138 Закатов А.А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Одесса, 1971. -С. 22-23.

139 Драпкин Л.Я., Долинин В.Н. Тактика отдельных следственных действий. Следователь: теория и практика деятельности. - Екатеринбург: Изд-во Екатеринбургской высшей школы МВД России, 1994.-С. 19.

75

«такое состояние, при котором участники следственного действия проявляют интерес и готовность к общению и восприятию информации, исходящей друг от друга».140 Как готовность к общению рассматривает психологический контакт Д.И. Лосев141 Таким образом, установление психологического контакта еще не гарантирует бесконфликтности. Но и не следует проводить резкую грань между процессом установления психологического контакта и этапами преодоления конфликта. Эти процессы тесно взаимосвязаны, так как следователь, устанавливая психологический контакт, нередко добивается преодоление конфликта.

Проблема установления психологического контакта по существу сводится к расположению реципиента к общению, а методы преодоления конфликта носят более глубокий характер, воздействуя на интересы допрашиваемого, изменяя его мотивационное ядро. В криминалистической литературе уже встречаются довольно глубокие научные исследования в области диагностики скрытого конфликта при допросе.142 Данное обстоятельство еще раз подтверждает необходимость того, чтобы не отождествлять процесс установления психологического контакта и преодоление конфликта. Подобный дифференцированный подход оправдан не только с позиций практической целесообразности, но и сточки зрения требований наиболее полного и объективного научного исследования данных проблем.

Психологический контакт представляет собой такое состояние общения, при котором коммуникатор и реципиент проявляют готовность к обмену и восприятию информации, исходящей друг от друга.

Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. - С. 112 -113.

141 Лосев Д.И. Некоторые аспекты проблемы психологического контакта при допросе несовершеннолетнего // Проблема правового статуса личности в уголовном процессе. Под ред. Р.И. Красновой. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1981. - С. 152.

142 Начев Л.Т. Конфликтные ситуации при допросе в процессе расследования преступлений. (по материалам НРБ). Для служебного пользования. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1988.-С. 12.

76

Состояние психологического контакта не статично, а напротив, подвержено постоянным изменениям. Поэтому достижение психологического контакта является прологом к его поддержанию и закреплению. В.Г. Лукашевич определяет сам процесс установления психологического контакта следующим образом: «Установление психологического контакта - это целенаправленная планируемая деятельность следователя по организации и управлению движением информации в процессе расследования. направленная на создание условий, обеспечивающих развитие общения с участниками процессуальных действий для достижения поставленной цели, которая осуществляется непрерывно на всем протяжении расследования».143

Таким образом, процесс установления психологического контакта является самостоятельной стадией профессионального делового общения следователя. В этой связи нецелесообразно отождествлять психологический контакт с процессом его достижения.

Подразделение методов установления психологического контакта и приемов преодоления конфликтов весьма условно. В ситуации с нестрогим соперничеством нередко достаточно установить психологический контакт, и конфликт - устранен.

М.И. Еникеев выделяет также коммуникативный контакт, под которым подразумевает «взаимодействие с целью обмена информацией», а психологический контакт рассматривается им как некая эмоциональная настроенность на базе единства целей и интересов.144 Такое понимание психологического контакта также не соотносится с концепцией скрытого конфликта. Определение же коммуникативного контакта больше соответствует собственно понятию контакта психологического.

Таким образом, под психологическим контактом следует понимать такую обстановку следственного действия, при которой коммуникатор и реципиент готовы к общению. Психологический контакт не исключает конфликта интересов общающихся сторон. В этом случае мы сталкиваемся с латентным (скрытым) конфликтом. В литературе встречается классификация психологического контакта, выделяющая две его разновидности: подлинный

143 Лукашевич В.Г. Основы теории профессионального общения следователя. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук.-Киев, 1993.-С. 36.

144 Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии: Учебник для вузов. - М: Изд-во: «Юристъ», 1996. - С. 460.

77

и инсценированный.145 Очевидно, что термин «инсценированный психологический контакт» скорее соответствует состоянию скрытого конфликта.

Соотношение психологического контакта с уровнем конфликтности при производстве процессуальных действий позволяет выделить ряд типичных следственных ситуаций:

1) бесконфликтная ситуация; 2) 3) конфликтная ситуация в условиях психологического контакта (скрытый конфликт); 4) 5) открытая конфликтная ситуация в условиях психологического контакта (например, допрашиваемый дает ложные показания, а следователь применяет тактический прием «допущения легенды»); 6) 7) открытая конфликтная ситуация в условиях отсутствия психологического контакта; 8) 9) скрытая конфликтная ситуация в условиях отсутствия психологического контакта (например, допрашиваемый ссылается на усталость, утомление и этим объясняет отсутствие желания давать показания, тогда как такой отказ обуславливается соображениями выиграть время для подготовки средств и мер противодействия). 10) Правильная диагностика ситуации, возникающей при производстве следственного действия, позволяет выбрать верную тактическую линию. Такая диагностика необходима не только при подготовке, но и в ходе производства самого следственного действия, поскольку взаимоотношения его участников могут изменяться. Сообразно этим изменениям следователь должен варьировать тактические приемы и их комбинации.

Бесконфликтная ситуация также может быть осложнена различными факторами: утомление участников следственного действия, забывчивость допрашиваемого, состояние напряжения и т. п. При этом участники следственного действия не намерены вступать в конфликт. Такую обстановку следственного действия не следует отождествлять с конфликтной ситуацией, поскольку последнюю характеризует противоречие интересов сторон взаимодействия, хотя бы и в минимальной степени. Так, длительный допрос в условиях бесконфликтности способствует утомлению общающихся, что может привести к тому, что допрашиваемый уже не сможет проявлять готовности к общению. В данной

Мицкевич В.В. Установление психологического контакта сотрудниками органов внутренних дел с гражданами при решении оперативно-служебных задач. - Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. - М, 1989. -С. 12.

78

ситуации бесконфликтное поведение допрашиваемого в целом не исключает отсутствия психологического контакта как готовности к общению и восприятию информации, исходящей друг от друга.

Таким образом, бесконфликтную ситуацию можно подразделить на три подвида: 1) бесконфликтная ситуация, которая характеризуется наличием факторов, осложняющих общение в такой степени, что установление психологического контакта в данный момент времени либо невозможно, либо нецелесообразно (например, допрашиваемый не готов дать показания из-за сильного эмоционального возбуждения и допрос целесообразнее провести на другое время); 2) бесконфликтная ситуация осложненная определенными факторами, мешающими общению, которые в целом могут быть устранены уже в ходе данного взаимодействия, либо не представляют собой существенных препятствий к эффективному обмену информацией; 3) бесконфликтная ситуация, которая не осложнена препятствующими установлению психологического контакта обстоятельствами.

В следственной практике проблема установления психологического контакта занимает одно из ведущих положений. От коммуникативных способностей следователя во многом зависит успешность проведения целого ряда процессуальных действий. По данным анкетирования следователей 79 % респондентов отметили, что всегда стремятся установить с допрашиваемым психологический контакт, 12% проанкетированных ответили, что часто пытаются установить психологический контакт с допрашиваемым, 9% опрошенных утверждают, что иногда прибегают к установлению психологического контакта, при этом ни один следователь не ответил, что редко пытается установить психологический контакт или никогда не прибегает к этому. (См.: Приложение 2.Таб. 5.)

Следует также отметить, что следователи в большинстве своем не отождествляют процесс установления психологического контакта и преодоление конфликта. Так, 43% опрошенных следователей указали, что с установлением психологического контакта конфликтная ситуация преодолевается лишь иногда, а 40 % отметили, что это происходит часто, и только 11% проанкетированных следователей поставили знак равенства между установлением психологического контакта и преодолением конфликта, а 6% следователей вообще отрицают возможность существования конфликтов на предварительном следствии. (См.: Приложение 2.Таб. 6.)

79

Успешность достижения психологического контакта во многом зависит от знания следователем материалов дела и, в особенности, личности допрашиваемого. Важно иметь в виду, что допрашиваемый в социально-демографической и психологической палитре занимает позицию абсолютно индивидуальной и совершенно особенной личности. Индивидуальный подход к каждому допрашиваемому является аксиомой методологии профессионального общения.

Особую значимость в целях установления психологического контакта предает изучение личности участника следственных действий в процессе подготовки к данному процессуальному действию. По результатам такого изучения составляются предполагаемые результаты возможного поведения данной личности в ходе производства подготавливаемого следственного действия. В процессе изучения материалов уголовного дела, применения метода общения независимых характеристик (исследования личности по результатам данных, полученных из ряда независимых друг от друга источников) может быть сделан предположительный вывод об уровне конфликтности и степени контактности изучаемой личности будущего участника следственного действия.

Степень контактности отражает положение данной личности в континууме «коммуникабельность - замкнутость». Так, по материалам изученных нами уголовных дел в показаниях людей, знавших обвиняемого лично, нередко отражалась информация, характеризующая степень контактности данного участника уголовного судопроизводства. Знающие обвиняемого лица в 6% случаев отмечали среди черт его характера замкнутость, а в 18,8% - общительность. (См.: Приложение 1.Таб. 10.) При этом необходимо отметить, что подследственные, характеризуемые как общительные менее конфликтны, чем те, среди черт которых знающие их лица отметили замкнутость. (См.: Приложение 1.Таб. 60.)

О степени контактности можно судить исходя из исследования структуры и динамики референтной для данной личности группы. Так, в психологии доказано, что лидеры группы более свободны и наименее преданы интересами референтной общности. Как отмечает Л.Д. Столяренко: «Индивиды с более высоким статусом в группе (лидеры) способны довольно сильно сопротивляться мнению группы, ведь лидерство связано с некоторыми отклонениями от групповых шаблонов. Наиболее подвержены
групповому давлению

80

индивиды со средним статусом, лица полярных категорий более способны сопротивляться групповому давлению».146

Таким образом, следователю, изучающему личность будущего участника процессуального действия сквозь призму его статуса в референтной группе и дающему на основе такого исследования оценку степени контактности, необходимо учитывать целый ряд обстоятельств. Лидеры наименее зависимы от групповых норм, а значит наиболее экстраверсивны и общительны.

Лидеры более раскованы и общительны, тогда как конформисты со средним статусом, как правило, менее контактны. Кроме того, необходимо помнить, что лица, занимающие наиболее низкую в данной корпоративной стратификации позицию, также как и лидеры, менее других зависят от группового давления. Анализ американской социальной психологии предпринятый П.Н. Шихаревым позволил сделать ему следующие обобщение: «Человек подчиняется или ведет себя определенным образом потому, что он либо боится наказания, либо уступает социально узаконенному авторитету, либо «обменивает» свое поведение на вознаграждение». 147 Здесь речь идет о трех типах власти, которые применяются в малой группе именно лидером или активной частью группы.

Данные обстоятельства следователю необходимо учитывать при выборе очередности допросов членов преступной группы, следуя рекомендации: в первую очередь необходимо допрашивать лиц, которые менее других намерены давать ложные показания или осуществлять противодействие иного рода. Тем не менее, результаты предпринятого изучения уголовных дел показали, что, не смотря на то, что лидеры более контактны, они все же и в большей степени конфликтны по сравнению с другими членами преступной группы. Так, если лидеры преступных групп занимали позицию противодействия расследованию в 73% случаев, то остальные только в 32,4% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 48.) К подобному выводу, но на уровне более детальных исследований пришли В.К. Гавло и В.В. Алешин: Из официальных характеристик и
характеристик, данных близкими и

Столяренко Л.Д. Основы психологии. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1997. - С. 255. 147 Шихарев Т.Н. Современная социальная психология США. - М: Изд-во «Наука», 1979. -С. 150.

81

знакомыми, следует, что большинство из рядовых осужденных отличаются от лидеров большей совестливостью, честностью, подверженностью чужому влиянию»148.

Это обстоятельство еще раз доказывает необходимость различать уровни конфликтности и степень контактности. Об уровне же конфликтности и его диагностике речь пойдет в следующем параграфе диссертации.

Готовясь к проведению процессуального действия, следователю необходимо составить себе предположительное представление не только о предполагаемой конфликтности и степени контактности участника следственного действия, но и по возможности о его роде занятий, увлечениях, пристрастиях, основных чертах характера. Вся эта информация способна оказать незаменимую помощь, как для установления психологического контакта, так и для достижения полного взаимопонимания.

По результатам изучения уголовных дел было выявлено, что в 31,2% случаев в процессе допроса свидетелей и потерпевших задавались вопросы, либо зафиксированы показания, связанные с родом занятий допрашиваемого (См.: Приложение 1. Таб. П.), в отношении обвиняемых и подозреваемых этот показатель составил 25,2% (См.: Приложение 1. Таб. 12.)

При подготовке к допросу лиц, обладающих специальными познаниями, следователю необходимо ознакомиться с соответствующей научной литературой. В противном случае, отсутствие понимания следователем показаний допрашиваемого, касающихся специальных познаний последнего, не только поставит под угрозу установление и поддержание психологического контакта, но и может привести к серьезному искажению истины по делу.

Общение на понятном для обеих сторон языке необходимо не только в отношении допроса лиц, обладающих специальными познаниями. При необходимости допроса лиц, лексика которых изобилует словами из воровского жаргона, следователю необходимо быть готовым к пониманию высказываний такого допрашиваемого. В этой связи трудно не согласиться с Н.И. Кулагиным и Н.И. Порубовым, которые пишут: «Знание воровских жаргонов не означает необходимость их применения следователем. Но к этому следует

Гавло В.К. Алешин В.В. Расследование преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан. Учебное пособие. - Барнаул: Изд-во Алтайского госуниверситета, 1998. - С. 32.

82

добавить, что в некоторых случаях, например, когда следователю будет известно, что допрашиваемый считает его непосвященным человеком, неспособным понять преступника, следователю нужно показать знание его образа жизни и мыслей, но делать это следует

149

тактично…».

В психологической литературе встречаются рекомендации по общению с использованием жаргона, как основе взаимопонимания в какой-либо области, при этом под жаргоном понимают «совокупность специализированного лексикона и идиом, употребляемая людьми одной профессии, одного рода занятий и т. д.».1э0 В практике же расследования преступлений применение следователем воровского жаргона в своей речи нельзя признать целесообразным и этичным. Воровской жаргон является продуктом культуры преступного мира, поэтому смакование следователем в своей речи слов данной лексической направленности может выглядеть как заискивание, слабость, и не только не будет способствовать взаимопониманию, но и способно дискредитировать работника правоохранительных органов. С другой стороны использование воровского жаргона в речи следователя, находится в полном противоречии с воспитательными целями уголовного судопроизводства.

Тем не менее, следует признать необходимым знание следователем воровских жаргонов и иных проявлений субкультуры преступного мира, поскольку допрашиваемый может использовать такой сленг в своей устной речи с тем, чтобы продемонстрировать свое превосходство, либо для маскировки высказываний.

Стоит отметить, что на практике далеко не все следователи способны найти общий язык с допрашиваемыми. Показателем этого может служить то обстоятельство, что в 26% случаев по результатам анализа уголовных дел было выявлено использование следователем в постановке вопросов юридических терминов. (См.: Приложение 1. Таб. 13.). 43 % опрошенных осужденных заявили, что следователь при допросе задавал непонятные им вопросы. (См.: Приложение 3. Таб. 4.)

Кулагин Н.И., Порубов Н.И. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной ситуации. (Для служебного пользования). - Минск, 1977. - С. 34.

150 См.: Патриксон Д.Р. Люди сделают то, что нужно вам. - М.: Издательское агентство «Яхтсмен»: Изд-во «Новости», 1996. - С. 96.

83

На пути к открытому общению и установлению психологического контакта возникают различного рода барьеры. Уменьшение опасности таких препятствий зависит во многом от степени изученности следователем личности потенциального участника процессуального действия, который в ходе его производства может выступить в ходе активного помощника установлению объективной истины, но может замкнуться или даже противодействовать расследованию.

В психологической науке трудности (барьеры) возникающие на пути к эффективному общению подразделяют на две категории: 1) барьеры, имеющие в основе сугубо психологические причины (нереальные цели, неверное представление о своих возможностях. непонимание характера и отношения партнера и пр.); 2) трудности, имеющие социально-психологическое происхождение (барьеры, связанные с различной социальной и этнической принадлежностью общающихся лиц, их членство в противоборствующих социальных группах и пр.).151 Преодоление этих трудностей составляет основу установления и поддержания коммуникативных отношений. Все эти возможные препятствия на пути к установлению и поддержанию психологического контакта необходимо оценить следователю уже в ходе подготовки к проведению процессуального действия.

К барьерам, имеющим социально-психологическое происхождение, следует отнести и разницу в образовании, в этнической принадлежности общающихся. В частности, в Республике Башкортостан проживают представители различных наций и народностей, и на наряду и русским, здесь широко распространены башкирский и татарский языки. По данным опроса следователей 22% респондентов отметили, что знание татарского и башкирского языков влияет на успешность установления психологического контакта с допрашиваемым, а 30% проанкетированных следователей считают что знание этих языков иногда влияет на процесс установления состояния готовности к общению. (См.: Приложение 2. Таб. 7.) Поэтому знание не только русского, но и других государственных языков республик в составе России является совершенно необходимым и целесообразным в целях оптимизации коммуникативной деятельности следователя в процессе расследования уголовного дела.

151 Бодалев А. А. Психология межличностного общения. Учебное пособие. - Рязань: Изд- во РВШ МВД РФ, 1994. - С. 61 - 69.

84

Безусловно, живое общение на родном языке не может быть заменено беседой посредством перевода.

На основании выше сказанного, можно выделить три условия вербального общения в зависимости от качества понимания сообщаемой информации: 1) эффективное общение (разговор на общем для взаимодействующих сторон языке); 2) условно-эффективное общение (коммуникатор не всегда использует знакомую реципиенту терминологию, например, жаргонные слова); 3) диссонансное взаимодействие (полное отсутствие взаимопонимания).

Условно-эффективное общение может стать по уровню взаимопонимания выше, если следователь будет достаточно подготовлен. Однако не все выбранные средства могут составлять «общий язык», даже при полном понимании их общающимися. Здесь речь идет об этических и психологических нормах. В литературе на основе анализа воровского арго делается справедливое обобщение о том, что «жаргонные слова обладают яркой экспрессивной окраской и этом смысле очень агрессивны».152 Безоговорочное использование в речи следователем жаргонных слов, таким образом, не только причиняет вред авторитету правоохранительных органов, но также будет свидетельствовать об отсутствии доброжелательности, поскольку арго по своей сути носит агрессивный характер. Думается, что такое поведение вряд ли будет способствовать установлению психологического контакта.

Помимо психологических и социально-психологических барьеров при подготовке к производству следственного действия необходимо учитывать возможность возникновения объективных препятствий к эффективному общению. Следователь обязан организовать процесс общения так, чтобы не было помех для его эффективности (звонки телефона, присутствие при допросе посторонних лиц, ночное время суток и пр.). По данным анкетирования следователей 64 % опрошенных отмечали, что вынуждены вести допросы в присутствии посторонних лиц (в том числе в присутствие следователей работающих в том же кабинете). (См.: Приложение 2. Таб. 8.)

См.: Леонтьев А.А., Шахнарович A.M.: Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. - М.: Изд-во: «Наука», 1977. - С. 56.

85

Одним из важнейших факторов, определяющих характер начальной стадии общения, является внешний вид коммуникатора и реципиента. А.А. Бодалев в этой связи писал: «Первое впечатление - это сложный психологический феномен, включающий в себя чувственный, логический и эмоциональный компоненты. В него входят те или иные особенности облика и поведения человека, оказавшегося объектом познания».153 Первое впечатление о человеке во многом складывается на основе его внешнего облика.

Внешний вид, одежда человека, обстановка в его кабинете являют собой средства невербальной коммуникации, отражая отношение личности к данному акту общения, к своему собеседнику. Кроме того, внешний вид и одежда допрашиваемого могут играть диагностическую функцию, поскольку позволяют в определенной степени оценить отношение человека к процессу расследования по уголовному делу. Допрашиваемый ожидает от следователя того внешнего вида и манеры поведения, которые соответствуют его представлениям, сложившимся на основе жизненного опыта. Опрятная и строгая одежда следователя, уверенный и деловой внешний вид способствуют наиболее эффективному и целенаправленному обмену информацией, поскольку подчеркивает серьезное отношение работника правоохранительных органов к своему делу, к собеседнику и к сведениям, который последний может сообщить. Напротив, беспорядок в кабинете, неопрятный внешний вид и панибратское, заискивающие поведение следователя отражает его халатное отношение к общению. Экспериментальные психологические исследования подчеркнули зависимость успешности установления психологического контакта от внешнего вида, манеры поведения инициатора общения. Психологические эксперименты показали, в частности, что прохожие гораздо охотнее отвечают на вопросы психолога выдававшего себя за эксперта по проблемам рынка, когда та была элегантно одета, чем когда она выглядела неопрятно.154 В тоже время необходимо отметить, что следователи далеко не всегда следят за порядком в своем кабинете. В частности только 53% проанкетированных осужденных отметили, что в кабинете следователя был идеальный порядок. (См.: Приложение 3. Таб. 5.)

Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. - М.: Изд-во МГУ, 1982. -С. 187.

1S4 См.: Вилсон Г., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху. - СПб.: Изд-во: «Питер ком», 1999.-С. 29.

86

Таким образом, внешний вид, одежда, обстановка в кабинете, экспрессивные реакции следователя во многом формируют первое впечатление о нем у допрашиваемого, которое можно охарактеризовать как первоначальный образ. Внешний облик следователя способен дисциплинировать поведение допрашиваемого, либо наоборот - дезорганизовать процесс общения. При этом исправить в дальнейшем что-либо будет практически невозможно, поскольку первоначальный образ довлеет в каждом моменте общения.

После предположительной оценки психологических свойств личности будущего участника следственного действия, сказывающихся на уровне контактности, следователю необходимо продумать ряд первоначальных контактных вопросов с тем, чтобы вовлечь в беседу, заинтересовать реципиента.

Первые вопросы и рефлексивные замечания играют огромную роль в достижении состояния готовности к общению. Кроме формулировок вопросов в плане следственного действия следователю при непосредственном контакте необходимо задавать вопросы в эмпатийном тоне, который наиболее отвечает сопереживанию и рефлексии. Под эмпатией в психологической литературе понимают переживание сходных с чувствами собеседника эмоций, а также предлагается в качестве необходимого условия межличностного общения «эмпатическое условие взаимопонимания: нельзя понять другого человека не вступив с ним в личностные отношения, не проявив эмпатию к нему».155

Иными словами, следователь должен настроиться на волну собеседника, разговаривая с ним на общем языке и проявляя эмпатию. Тем не менее, и эмоциональная, и рациональная стороны в общении настолько тесно взаимосвязаны, что не следует искать успеха только лишь в эмоциональной настроенности. Психологический контакт представляет собой готовность к общению, которая может включать в себя как эмоциональную настроенность, так и рациональное намерение.

Речь следователя, ее вербальные и невербальные компоненты должны быть доброжелательными. Сухой официальный тон в восприятии допрашиваемого может выглядеть как проявление агрессии.

Знаков В.В. Психология понимания в познании и общении. Диссертация в виде научного доклада … д-ра писхол. наук. - М.: 1995. - С. 51.

87

Рациональный же элемент вводной части беседы должен быть направлен на создание убежденности в необходимости общения. От содержания первых вопросов зависит начальный этап формирования сознательного намерения к обмену имеющейся информацией.

В литературе высказано мнение, согласно которому оптимальным временем допроса следует считать день, когда расчет биоритмов допрашиваемого представляет наиболее оптимальную основу для эффективного общения. Н. Китаев, А. Тельцов, в частности, пишут, что специалисты - биоритмологи «в состоянии выявить наиболее благоприятный период для допроса правонарушителя, препятствующего установлению истины».’ С позицией данных авторов схожи взгляды на данную проблему О.Я. Баева.157

Думается, не следует преувеличивать возможностей биоритмологии. К тому же предлагаемые рекомендации вряд ли применимы в стадии судебного разбирательства, поскольку день судебного заседания для одних участников процесса будет оптимальным в плане биоритмических показателей, а для других - нет. Не стоит лишний раз вести речь о нередко возникающей необходимости одновременного производства ряда следственных действий или о таких процессуальных действиях, в которых могут быть задействованы несколько участников уголовного судопроизводства (очная ставка, опознание и пр.). Разумеется, в данном случае использование показателей биоритмологии весьма ограничено.

В целом же эффективность предлагаемого биоритмологического метода определения наилучшего времени допроса не подтверждена объективными эмпирическими исследованиями в этой области, поэтому говорить о необходимости внедрения данной рекомендация в практику преждевременно.

Подготовка к проведению процессуального действия, выражающаяся в тщательной продуманности вариантов возможного поведения человека, с которым следователю предстоит вступить во взаимодействие, в глубоком изучении личности своего собеседника, в обеспечении порядка в кабинете, в предварительном устранении помех для эффективного общения и в иных подобных мерах, способна предопределить необходимые условия для установления психологического контакта. Рекомендации,
предложенные в данном

Китаев Н., Тельцов А. Нетрадиционные приемы допроса обвиняемого // Записки криминалистов. Выпуск 3. / Под ред. В.А. Образцова - М.: Изд-во: «Юрикон»,1994. - С. 287. 157 См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. - Воронеж: Изд-во ВГУ, 1992. - С. 97.

88

параграфе, как нам представляется, необходимо развить при раскрытии содержания приемов непосредственного установления психологического контакта.

§ 2. Совершенствование приемов установления и поддержания психологического контакта.

Особую роль в установлении психологического контакта между следователем и допрашиваемым играет их первое впечатление друг о друге. Для допрашиваемого большую роль играет не только внешний вид следователя и порядок в его кабинете, но и смысл, и содержание первых контактных реплик. Немаловажную роль играет также расположение общающихся в кабинете в свете современных психологических исследований.

В криминалистической литературе уже встречаются разработки связанные с определением оптимального расстояния между общающимся. Так, Зорин Г. А. пишет: «Представляется, что расстояние между собеседниками должно быть 120-140 см, что позволяет следователю использовать стереотип общения, характерный для знакомых людей».158

Думается, что следователь при первой же встрече должен очень тактично предложить место допрашиваемому, где бы последний мог свободно разместиться, не испытывая никаких неудобств. Следователь должен указать место, на котором он предлагает расположиться допрашиваемому. Здесь следователь как бы решает двойственную задачу: во-первых, таким способом целесообразно выбрать оптимальную дистанцию между общающимися; во-вторых, следователь проявляет заботу о допрашиваемом, для которого характерна нерешительность в выборе своего места в незнакомом кабинете.

Оптимальная дистанция в 12-140 см не является абсолютно неизменяемой. Как показали последние психологические исследования, для наилучшего общения целесообразно корректировать это расстояние в пределах (1,2-2,8 м), поскольку это наиболее подходящее расстояние для формальных контактов. Поэтому необходимо выбирать дистанцию строю индивидуально, но если будет нарушено оптимальное расстояние, то собеседник «может отвернуться, однако перед этим, он, вероятно, будет долго ерзать на месте, метаться,

158 Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. - Гродно: Изд-во Гродненского Государственного Университета, 1986. - С. 36.

89

избегать… взгляда, сутулится или опускать голову».15 Подобное нарушение дистанции следователь должен немедленно устранить, отдалившись от допрашиваемого. В противном случае эффективное общение будет поставлено под угрозу.

Перед началом беседы целесообразно выразить признательность в том, что допрашиваемый пожертвовал своим временем и явился для дачи показаний. В процессе фиксации в протоколе данных о личности допрашиваемого следует одновременно вести беседу на интересующие допрашиваемого темы (о семье, близких, работе). В противном случае сугубо формальное получение конкретных данных может быть воспринято допрашиваемым как безразличие со стороны следователя. Кроме того, разговор на интересующие собеседника темы способствует сближению, установлению психологического контакта. Как писал Дейл Карнеги: «Человек, который не интересуется своими собратьями, испытывает самые большие трудности в жизни и причиняет самый большой вред окружающим». |б°

Эффективность данного метода воздействия подтверждается результатами анкетирования осужденных, которые позволяют сделать вывод о том, что следователь, интересующийся взаимоотношениями подследственного в семье, в трудовом коллективе, среди друзей, имеет четырехкратное преимущество при установлении психологическою контакта перед следователем, который этого не делает. (См.: Приложение 3. Таб. 16) Не столь существенное, но все же весьма значимое преимущество при достижении психологического контакта имеют следователи, которые интересуются чертами характера подозреваемого (обвиняемого). (См.: Приложение 3. Таб. 17)

Искренний интерес к проблемам и заботам собеседника, поиск общих позиций по отдельным вопросам сближает общающихся. Активный интерес к личности собеседника проявляется в беседе на интересующие его темы. К беседе на интересующие допрашиваемого темы прибегают далеко не все следователи. По данным опроса осужденных число таковых составляет 41%. (См.: Приложение 3. Таб. 6.)

См.: Вилсон Г., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху. - С. 72. 160 Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. - М.: Изд-во Центр «Русская тройка», «Комета». 1990. - С. 32.

90

Чем больше общих «точек соприкосновения» в психологическом и социальном портрете личностей собеседников, тем легче им найти общий язык. Увлечения, явления общественной и государственной жизни, глобальные мировые проблемы, семья - вот далеко не полный перечень тем для беседы, которые вряд ли оставят равнодушными любого человека.

Устанавливая психологический контакт, необходимо помнить основное правило эффективного коммуникатора: «Самый главный человек на свете - тот, кто перед тобой». Как отмечает известный психолог Н.И. Козлов: «Человек может быть невоспитанным, глупым и агрессивным, но чем меньше вас это будет задевать и раздражать, тем талантливее вы как собеседник».161

Не смотря на различия во взглядах, культурном уровне, образовании, следователь должен определить лучшие качества личности допрашиваемого, и относится к нему непредвзято. Обращение к лучшим качествам личности допрашиваемого является одним из основных тактических приемов по установлению психологического контакта. Напротив, осуждение, упреки не способствуют сближению, поскольку отражают рассогласование ценностных позиций. Несдержанность следователя в оценке поступков допрашиваемого может вылиться в вербальную агрессию, которая вызовет лишь ответные контрмеры. Известные психологи Бэрон Р., Ричардсон Д. писали, что «убийственные» комментарии и едкие замечания могут ранить едва ли не больше чем прямое физическое воздействие».162 Отрицательный эффект такого поведения следователя в значительной степени усиливается, если вербальная агрессия направлена на унижение личности допрашиваемого. По результатам опроса следователей было установлено, что 14% респондентов часто прибегают к осуждению поступков допрашиваемого как к методу воздействия, 12% - никогда не делают этого, и только 20% ответили, что использует осуждение редко, а по словам большинства следователей (54% проанкетированных) данный метод воздействия ими используется только иногда. (См.: Приложение 2. Таб. 9.) Думается, что в ряде случаев все же невозможно

Козлов Н.И. Как относиться к себе и людям, или Практическая психология на каждый день. - М.: Изд-во: «Новая школа», 1993. - С. 42.

162 Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. Пер. с англ. С. Меленевская, Д. Викторова, С. Шпак, - СПб: Изд-во: «Питер Пресс», 1997. - С. 137.

91

избежать определенных оценок преступных и иных аморальных поступков допрашиваемого. но даже в этом случае подобные высказывания должны соответствовать чувству такта, а осуждение, теми не менее, должно быть подчинено необходимости установления психологического контакта. В этой связи весьма показательна рекомендация, предложенная Л.Л. Каневским, который писал, что основу контакта должна составлять прежде всею «правдивая характеристика положения, показ того ущерба, который причинен общественно-опасными действиями подростка, и предложение подумать вместе как исправил, причиненное зло, порвать с прошлым, облегчить совесть».

Следователь не только должен говорить на языке понятном для допрашиваемого, но и не допускать грубости. Демонстративные замечания по поводу неправильности постановки ударения при произношении того или иного слова, высказывания недовольства темпом речи, использование слов и выражений, смысл которых допрашиваемому не ясен - это только лишь некоторые примеры бестактного поведения. Здесь о коммуникабельности и эффективности общения речи быть не может.

Не только доброжелательный тон речи может быть методом рефлексивного управления. Официальная строгая речь вполне допустима и целесообразна, например, при допросе несовершеннолетних, которые отличаются особой дерзостью. Тем не менее. следователь обязан сделать все для того, чтобы избежать конфронтации. Установление психологического контакта во многом может способствовать этому.

Искренний интерес к личности допрашиваемого выполняет контактную и диагностическую функции. Сведения о личности допрашиваемого в анкетных данных протокола не дают полного социально-психологического портрета собеседника. Рассказ о себе допрашиваемого не только дает следователю информацию, на основе которой необходимо строить взаимоотношения с данным собеседником, но также подобное построение диалога наибольшим образом отвечает интересам установления и поддержания психологического контакта. Рассказ о себе и своих близких для допрашиваемого, как правило, является интересующей его темой, а также отражает потребность человека в

Каневский Л.Л. Организация расследования и тактика следственных действий по делам несовершеннолетних. Учебное пособие. - Уфа: Изд-во Уфимского полиграфкомбината. 1978. -С. 49.

92

осознании его значительности. Дейл Карнеги называл важнейшим законом эффективного общения необходимость внушения собеседнику сознания его значительности.164 В этой связи трудно не согласиться с одним из величайших психологов Э. Фроммом, который писал: «Самой ужасной из всех человеческих страстей я считаю стремление более сильного использовать другого человека как средство достижения своих эгоистических целей».165

Поэтому в процессе получения анкетных данных беседа на интересующие допрашиваемого темы оказывает воздействие по нескольким направлениям. Во- первых, здесь затрагивается потребность в самоуважении, подчеркивается значимость собеседника. Во-вторых, данное направление общения возбуждает интерес в поддержании психологического контакта. В-третьих, следователь узнает значительно больше о психологических свойствах характера и темперамента допрашиваемого, его привычках и наклонностях, чем об этом могут поведать анкетные данные.

Л.Я. Драпкин и Г.А. Кокрин считают основными приемами установления психологического контакта коммуникабельное поведение сотрудников милиции, снятие негативного отношения к органам внутренних дел, обывательского настроения, гарантирование конфиденциальности беседы.166 Думается, что данная схема приемов является наиболее общей и универсальной, а значит, имеет право на существование в любой сфере криминалистической деятельности, где возникает необходимость в установлении психологического контакта.

Одним из важнейших показателей коммуникабельного поведения следователя является умение заинтересовать в общении. Затем заинтересованность в общении относительно обсуждения интересующих допрашиваемого фактов необходимо тактично перенести на предмет допроса. Так, например, при допросе свидетеля не всегда следует сразу начинать допрос с выяснения обстоятельств расследуемого события. В отдельных случаях,

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. - С. 44

165 Фромм Э. Человек: кто это такой? //Философия и жизнь. - М.: Изд-во «Знание». - 1991. - №12.-С. 10.

166 Драпкин Л. Я., Кокрин Г. А. Организационные и тактические основы поисковой деятельности в расследовании преступлений. Учебное пособие. - Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 1997. - С. 29.

93

когда психологический контакт не носит устойчивого характера, целесообразно выяснить отношение допрашиваемого к лицам, причастных к расследуемому преступлению, установить характер их взаимоотношений. Затем необходимо предложить допрашиваемому рассказать об известных ему лицах, имеющих отношение к преступлению, акцентируя внимание на положительных чертах личности в целях достижения заинтересованности в общении.

В целом следователь должен организовать процесс общения таким образом, чтобы достичь максимального количества «точек соприкосновения». Систему тактических приемов, направленных на установление психологического контакта, входит подсистема методов определения и активизации факторов сближения. К факторам межличностной привлекательности психологи относят сходство установок, адекватное восприятие положительных и отрицательных личностных черт, сходство главных и различие второстепенных качеств «Я - концепции», положительный фон отношений («приятное» поведение другого), условия сотрудничества. Данные факторы необходимо задействовать при установлении и поддержании психологического контакта.167

В процессе анализа личностных черт можно более точно установить степень контактности допрашиваемого при непосредственной беседе о круге его знакомых. В психологической науке широта круга общения, определяющаяся количеством лиц, с которыми человек вступает в различные системы действий, признана важнейшим показателем коммуникативных возможностей личности. Характер контактов и положение в референтной группе допрашиваемого также дадут информацию о степени контактности.

Через определение широты круга общения следователь может выяснить характер увлечений допрашиваемого, поскольку, как правило, привязанности не всегда носят сугубо индивидуальный характер, а напротив являются отражением интересов референтной группы. Увлечения допрашиваемого могут стать сближающим фактором, в случае если следователю удастся найти общие взгляды и установки относительно данных пристрастий. Однако делагь

См.: Обозов Н.Н. Психология межличностных отношений. - Киев: Изд-во «Лыбидь» при Киевском университете, 1990. - С. 83.

168 Волошина Т.В. Психологические механизмы повышения уровня активности общения. - Дисс. … канд. писхол. наук. - Новосибирск, 1996. -С. 51.

94

это необходимо искренне и очень тактично, в противном случае допрашиваемый осознает «фальшь», что может привести к потере доверия.

Разговор на интересующие допрашиваемого темы не должен и не может выглядеть как слепое согласие следователя со всем, что скажет его собеседник, поскольку в данной ситуации важен элемент воспитательного воздействия. Иными словами, следователю необходимо находить главные качества «Я - концепций», схожие взгляды и установки, акцентируя внимание на общественно значимые ценности.

Положительный фон отношений подчеркнет вежливое обращение к допрашиваемому по имени и отчеству. Такое обращение не только привлечет внимание собеседника, но и необходимо для установления и поддержания психологического контакта. Трудно не согласиться Дейлом Карнеги, который писал: «Помните, что имя человека - это самый сладкий и самый важный для него звук на любом языке».169 Следовательно, необходимо запомнить имя и отчество допрашиваемого и без затруднений по мере необходимости использовать их в вежливых обращениях, предваряющих ключевые вопросы, а также вопросы, ответу на которые необходимо уделять особое внимание.

Итак, к числу сугубо психолого-тактических приемов установления психологического контакта следует отнести следующие основные методы: 1) беседа на интересующие допрашиваемого темы (о семье, о бытовых проблемах, об увлечениях и пристрастиях и пр.);

2) подчеркивание значимости даваемых показаний и конфиденциальности
разговора; 3) 4) поиск и использование схожих основных качеств «Я - концепций», установок и взглядов; 5) 6) поддерживание положительного фона отношений. Бесспорно, данный перечень не может носить закрытого характера. 7) Следующим этапом в динамике развития психологического контакта принято считать его поддержание. Однако разграничение приемов установления и методов поддержания психологического контакта может носить лишь весьма условный характер. Создание положительного фона отношений необходимо не только для установления психологического контакта. Данный прием целесообразно применять и при поддержании психологического контакта. Искренний интерес к личности собеседника следователю необходимо проявлять не

Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. - С. 39.

95

только в целях достижения состояния готовности к общению, но и для поддержания психологического контакта.

Этап поддержания психологического контакта заключается в организации оптимальной активности общения. Кроме того, необходимым условием поддержания психологического контакта является умение следователя слушать. Следователю также придется в целях поддержания готовности к общению избегать неверных шагов, которые на первый взгляд кажутся не столь опасными для существования психологического контакта, но в действительности являются методами направленными на конфронтацию.

Существует определенная градация ошибок допускаемых при общении, которые располагаются в континууме от «проламывания» дистанции и установления панибратских отношений до уклонения от разговора, либо создания «ореола недосягаемости» для разговора на равных.

Недосягаемым для общения на равных делают следователя многозначительный тон, категоричные суждения, не терпящие критических замечаний, стремление одержать верх в любом споре, построение беседы как демонстрации своих «ценных» качеств или познаний.170 Воздействие следователя на допрашиваемого своими положительными качествами является общепризнанным криминалистическим тактическим приемом, который способствует установлению психологического контакта и оказывает воспитательное воздействие. Однако этот прием ни в коем случае не означает демонстрации своей безупречности, поскольку такое поведение следователя ведет к антипатии со стороны допрашиваемого. Категоричный и многозначительный тон речи также далеко не всегда способствует поддержанию психологического контакта. Категоричный тон приемлем только в ситуации, когда поведение допрашиваемого выходит из-под контроля, и последний начинает вести себя развязно и бесцеремонно. Однако в целях поддержания имеющегося непрочного психологического контакта многозначительный и категоричный тон не содействует сближению. Более того, такой тон является сигналом рассогласования взглядов собеседников, и выглядит попыткой диктовать свои условия, которые предстают «истиной в последней инстанции».

Петрушин СВ. Секреты открытого общения. - Казань: Татарское книжное издательство, 1994.-С. 11-12.

96

Стремление одержать верх в любом споре далеко не всегда оправдано. Нередко следователю необходимо согласиться с мнением и аргументами допрашиваемого, если это не противоречит требованиям закона и этики.

Эффективность общения и поддержания психологического контакта зависят от умения следователя слушать речь собеседника и свои собственные фразы. Такой навык формируется и развивается в течение жизни. Опыт следственной работы, глубокие правовые знания способствуют организации активного общения и слушания. При этом следование речевому этикету, использование рекомендаций по активному общению, а также задействование невербальных средств передачи информации открытого характера - вот основные методологические посылки к поддержанию состояния готовности к общению.

Активность общения следователя заключается в настойчивом стремлении последнего к получению в ходе процессуального действия наиболее полной всесторонней и правдивой информации на основе тщательной подготовки к его производству. Но такое стремление не должно выглядеть как агрессивное поведение. Поэтому активность общения должно дополнять эффективное слушание - сопереживание. При этом активность общения необходимо рассматривать в качестве разновидности социальной активности следователя, под которой в литературе понимается совокупность профессиональной, общественно-политической и духовной активности.171

Слушание - сопереживание является весьма эффективным средством поддержания психологического контакта, поскольку на этом уровне общения слушающие воздерживаются от суждений по поводу говорящего, ставя себя как бы на его место. Слушание -сопереживание осуществимо посредством следования ряду рекомендаций: уважение говорящего и ощущение контакта с ним; сосредоточенность; концентрация на манере общения коммуникатора, включая язык телодвижений; сопереживание чувствам и мыслям говорящего; направление внимания исключительно на процесс слушания.172 Слушание -сопереживание означает проявление эмпатии. Такое эмпатическое
поведение весьма

См.: Дражина И.В. Нравственные принципы следственной деятельности. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Минск, 1984. -С. 12.

172 См.: Беркли - Ален. М. Забытое искусство слушать. - СПб.: Изд-во «Питер Пресс», 1997. -С. 27.

97

целесообразно при допросе потерпевшего, перенесшего глубокое эмоциональное потрясение. Настройка на «эмоциональную волну» потерпевшего при его допросе оказывает незаменимую психологическую помощь, поскольку допрашиваемый осознает сопереживание со стороны следователя. Преступление, являясь по своей сути аморальным поступком, вызывает справедливое негодование как у потерпевшего, так и у следователя. Поэтому здесь эмпатия во взаимоотношениях следователя и потерпевшего является бесспорным сближающим фактором в плане установления и поддержания психологического контакта.

Значительно сложнее проявить эмпатию по отношению к обвиняемому или подозреваемому. В данном случае следователю необходимо выяснить условия жизни, воспитания, бытовую устроенность обвиняемого с тем, чтобы лучше понять его, искренне проявляя эмпатию.

Слушание-сопереживание в отличие от слушания-критики направлено именно на поддержание психологического контакта. Беседа, целью которой следователь ставит демонстрацию своих «ценных» качеств, не будет способствовать возникновению симпатии у собеседника. Психологи экспериментальным образом выяснили, что нам нравятся прежде всего люди, у которых есть маленькие человеческие недостатки, образ же «человека исключительных достоинств» представляет собой одну из тех масок, которые многие примеряют в надежде на успех, а это как раз мешает удаче.173 Поэтому далеко не всегда целесообразна предлагаемая к криминалистике рекомендация по демонстрации нравственного и интеллектуального превосходства следователя.174 Так, в бесконфликтной ситуации при условии достижения состояния готовности к общению демонстрация своего превосходства следователем вряд ли будет способствовать поддержанию и укреплению психологического контакта.

В целях разрушения «ореола непогрешимости» следователю целесообразно использовать умеренную самокритику в отношении собственных действий и поступков.

Гозман Л.Я., Ажгихина Н.И. Психология симпатий. - М: Изд-во: «Знание», Народный университет, педагогический факультет, 1988, № 9, - С. 33.

174 См.: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа», 1971. - С. 67.

98

которые того заслуживают. Демонстрация своих привязанностей (увлечение спортом, рыбной ловлей, охотой и пр.) не только способна оказать содействие в поиске общих тем для беседы и в возникновении на основе общих пристрастий межличностных симпатий. Демонстрация своих привязанностей выполняет функцию разрушения «ореола недосягаемости», поскольку следователь в этом случае говорит об обычных человеческих пристрастиях.

Таким образом, «настройка на волну собеседника» включает в себя эмоциональный и рациональный аспекты. Эмоциональная настройка означает стремление к проявлению эмпатии, а рациональная предстает как поиск общего языка в процессе коммуникативной деятельности. При этом речь идет как о вербальных, так и о невербальных средствах общения.

Вербальная сторона коммуникативной деятельности следователя в целях поддержания и укрепления психологического контакта должна соответствовать двум основным требованиям: 1) слова и фразы должны звучать так, чтобы не вводить допрашиваемого в заблуждение, не выглядеть как угроза, и не «диктовать свою волю» (т.е. недопустимы шантаж, обман, угрозы и иные методы вербального психического насилия); 2) смысл произносимых слов и фраз должен быть понятен допрашиваемому (недопустимо, например, употребление неизвестных допрашиваемому юридических терминов).

Невербальная сторона в коммуникативной деятельности следователя должна соответствовать современным психологическим рекомендациям, которые активизируют внимание собеседника и располагают его к общению. Психологи выделяют следующие методы использования средств невербальной коммуникации в целях достижения эффективного общения: 1) следует принять положение «равного уровня», включающее взгляд, направленный непосредственно на слушателя, (необходимо сохранение контакта глаз собеседников в течение 60% всего времени общения), а также не напряженную, сконцентрированную и целеустремленную позу; 2) необходимо использовать невербальное одобрение и речевое выражение- знаков внимания (доброжелательный тон речи, утвердительное покачивание головой, контакт глаз, прикосновение к руке говорящего и пр.); 3) целесообразно обратить внимание на выражение лица, поскольку улыбка, заинтересованный вид, другие проявления позитивного отношения побуждают слушателя к дальнейшему общению; 4) необходимо до минимума свести знаковые признаки негативного

99

отношения; 5) следует использовать в каждом удобном случае для поддержания доверительных отношений активное слушание - сопереживание.175

Таким образом, умение следователя слушать включает в себя не только способность адекватно воспринимать получаемую вербальную и невербальную информацию, но и возможность контролировать и корректировать свое коммуникативное поведение. Поэтому «умение слушать» является весьма условным термином, поскольку в систему восприятия получаемой информации включаются не только слуховые рецепторы.

В умении слушать необходимо выделить ряд составных элементов:

1) способность адекватно и достоверно понимать и фиксировать получаемую информацию; 2) 3) способность проявлять эмпатию, умение настроиться на «эмоциональную волну» собеседника; 4) 5) умение контролировать и координировать свою речь и жесты в целях расположения к общению, а также поддержания психологического контакта (умение слушать информацию, исходящую от самого себя); 6) 7) способность использования «общего» с собеседником языка в коммуникативной деятельности. 8) Думается, что наиболее широкое понимание «умения слушать» в психологии не противоречит и криминалистическим научным положениям. Поэтому предлагаемые рекомендации направленные на выработку навыка умения слушать, на наш взгляд, существенно помогут следователям в процессе их профессионального общения.

В криминалистической науке в рамках достижения тактической задачи установления и поддержания психологического контакта умение следователя слушать необходимо понимать как профессиональный навык, основанный на следовании психолого- криминалистическим рекомендациям по организации процесса эффективного общения.

В целях активизации коммуникативной деятельности следователя особое значение приобретают психологические исследования в области возникновения и развития обстоятельств, создающих серьезные препятствия на пути к установлению и поддержанию психологического контакта.

См.: Беркли Ален М. Забытое искусство слушать. - С. 188.

100

В криминалистической литературе уже высказывалось справедливое осуждение «использования слабых мест противника».176 В психологической же науке использование знания о слабых сторонах человека в коммуникативной деятельности признано порочным поведением, которое может навсегда поссорить с собеседником.1 Становится очевидным, что использование «слабых мест» собеседника является недопустимым не только с сугубо терминологической точки зрения, но также с позиций новейших психологических исследований.

Среди самых существенных барьеров, возникающих в ходе общения, выделяются проявления следователем эмоциональной несдержанности. Опрос следователей показал, что 45% опрошенных только иногда сдерживают свои эмоции в процессе общения. В определенной мере такое поведение можно признать более искренним и откровенным, но тем не менее более профессиональным представляется поведение следователей, которые всегда сдерживают свои эмоции. Число таковых по данным анкетирования составляет 55%. Ни один из следователей не ответил, что никогда не сдерживает свои эмоции. (См.: Приложение 2. Таб. 10.) Прямое высказывание осуждения, как и использование ультиматумов, и наклеивание негативных ярлыков, и непрерывное ворчание мешают установлению и поддержанию психологического контакта.

Проявление открытых эмоций гнева, презрения, отвращения к допрашиваемому, обыскиваемому и к любому другому участнику процессуального действия со стороны следователя способно лишь разжечь конфронтацию. Диссонанс эмоционального состояния следователя с эмоциональной настроенностью участника процессуального действия создает напряженность в отношениях, которая способна перерасти в конфликт и вызвать ответное противодействие.

Для того, чтобы сдерживать негативные эмоции следователю необходимо посредством психологического тренинга устранить этот недостаток в своем коммуникативном поведении. В этом случае сдерживание эмоций будет вполне искренним.

См.: Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. - С. 122.

177 Фолкэн Чак Т. Психология - это просто. Пер. с англ. Р. Муртазина.- М.: Изд-во: Агентство «Фаир», 1998. -С. 58.

101

Все трудности, возникающие на пути к установлению и поддержанию психологического контакта, можно подразделить на объективные и субъективные, при этом последние в своей основе имеют сугубо личные причины. К числу субъективных трудностей общения следует отнести и проявление эмоциональной несдержанности.

Классификация барьеров, возникающих в процессе профессионального общения следователя, на основе их психологической природы позволит следователю определить причины недостатков в своей коммуникативной деятельности. Такое определение причин коммуникативных недостатков совершенно необходимо в целях выработки навыка умения слушать.

Объективные помехи, имеющие место в процессе профессионального общения следователя (шум, звонки телефона, присутствие посторонних лиц и пр.) необходимо устранять по возможности уже в ходе подготовки к производству следственного действия. Объективные причины возникающих трудностей в общении в психологии называют внешними обстоятельствами, к числу которых относят шум транспорта, или работающих механизмов, температура в помещении (слишком холодно или слишком жарко), плохая акустика, окружающая обстановка, окружающая обстановка, прерывание разговора, телефонные звонки, ограниченность во времени, чрезмерная нагрузка по работе, необходимость делать несколько вещей одновременно и др.178

Вот эти внешние обстоятельства можно разделить на устранимые и нейтрализуемые. При этом воздействие первых полностью моет быть исключено, а влияние вторых усилиями следователями может быть нейтрализовано, т.е. их наличие не будет существенно сказываться на эффективности общения.

Так, к числу устранимых внешних обстоятельств следует отнести телефонные звонки, посторонние вторжения, температуру в помещении и др. Нейтрализуемые внешние обстоятельства представлены прежде всего дефицитом времени и необходимостью делать несколько дел одновременно. Данные обстоятельства являются практически атавистическими признаками следственной работы. Тем не менее, регламентирование следственного действия, выбор оптимального времени действия и активная направленность

См.: Беркли-Ален М. Забытое искусство слушать. -С. 95-96.

L

102

на поиск, обнару жение и фикса цию доказа тельст венно й инфор мации позвол яют нейтра лизова ть эти фактор ы.

Класс ифика ция внешн их мешаю щих общен ию фактор ов на устран имые и нейтра лизуем ые не носят строго го характ ера. Так, плохая акусти ка может выгля деть нейтра лизуем ым фактор ом, если следов атель просто сократ ит дистан цию между собой и своим собесе днико м. Но этот фактор также может быть и устран имым, если следов атель выбер ет другое место для произв одства процес суальн ого действ ия, где акусти ка хорош ая.

В числе субъек тивны х барьер ов общен ия в психо логиче ской науке выдел яют важне йшие прегра ды: гнев, попыт ки манип улиро вать собесе днико м, исполь зовани е знания о слабы х сторон ах челове ка, постоя нные напом инани я о старых грехах , попыт ки уйти от непри ятной темы, непрер ывное ворчан ие, негати вные ярлык и, позиц ия «я прав, а вы - нет», требов ания
и
ульти матум ы,
слишк ом
частое
переби вание
собесе дника,
откров енное

179 ч-ч

стремл ение показа ть свое превос ходств о и др. . Безусл овно, приве денны й перече нь возник ающих барьер ов в общен ии, не являет ся исчерп ываю щим. Класс ифика ция субъек тивны х трудно стей, возник ающих в процес се общен ия, в зависи мости от психо логиче ских причи н их возник новен ия, на которо й мы остано вились ранее, позвол ит следов ателю проана лизиро вать и устран ить, либо нейтра лизова ть все субъек тивны е недост атки в своей комму никат ивной деятел ьности .

Необх одимо также отмети ть, что терми ны «барье ры», «трудн ости», «препя тствия » следуе т призна ть синон имами , имею щими одина ковое содер жание в процес се общен ия.

Под барьер ами, возник ающи ми в процес се профе ссиона льного общен ия, лица. осуще ствля ющего доказы вание по уголов ному делу, следуе т поним ать объект ивные и субъек тивны е фактор ы, котор ые негати вно влияю т на процес с устано вления , поддер жания и закреп ления психо логиче ского контак та, а также на эффек тивнос ть комму никат ивног о взаимо действ ия в целом.

Выяви ть имею щиеся в комму никат ивной деятел ьности следов ателя недост атки, субъек тивног о плана возмо жно посред ством метода наблю дения. Для этих целей целесо образн о исполь зовани е видеоа ппарат уры, с послед ующи м просм отром и анализ ом

179 См.: Фолкэн Чак Т. Психология - это просто. Пер. с англ. Р. Муртазина. С.57-61.

103

очевидных и скрытых недостатков (закрытые жесты, неуверенный тон, долгие паузы и пр.). *? Использование видеоаппаратуры необходимо использовать для выявления трудностей.

возникающих в процессе общения, с последующим устранением их причин.

В Башкирском государственном университете в процессе проведения занятий по криминалистике успешно применяется инсценировка допроса по заданной фабуле дела. Весь процесс предъявления обвинения и допроса обвиняемого записывается на видеопленку, а затем организовывается просмотр. Думается,
что подобная практика преподавания

  • целесообразна не только потому, что дает практические навыки профессионального общения, но еще и в виду того, что такие занятия помогают выявить имеющиеся недостатки в коммуникативной деятельности.

Практически ни одно уголовное дело не обходится без получения показаний, а это означает насущную необходимость развития у студентов и практических работников коммуникативных навыков. В этой связи целесообразно использование видеоаппаратуры для стороннего наблюдения и последующего анализа
выявленных недостатков. Возможно

Т\ целесообразно для выработки коммуникативных навыков у студентов следственной

специализации не ограничиваться только лишь инсценировкой допроса. Представляется необходимым организация спецкурса «Основы тактики профессионального общения следователя» посредством организации практического коммуникативного тренинга в рамках инсценировок производства процессуальных действий, на основе глубокого изучения психолого-криминалистических рекомендаций, тщательной подготовки к инсценировке, заключающейся в необходимом анализе уголовного дела (по материалам архивных уголовных дел) и кропотливой проработки плана подготавливаемого следственного действия. Просмотр видеозаписи инсценировки позволит совместными усилиями выявить имеющиеся недостатки с целью их последующего устранения.

’ В практической же следственной работе использование видеоаппаратуры осложнено

неудовлетворительным техническим обеспечением следственных подразделений. В го же время по результатам опроса следователей, как было отмечено ранее, следователи нередко вынуждены
производить следственные действия в присутствии следователей того же

• кабинета. Безусловно, данное обстоятельство негативно отражается на эффективности межличностного общения. Однако из тактических соображений следователь, которому предстоит произвести допрос (или иное «коммуникативное процессуальное действие»).

104

может поручить своему коллеге вести наблюдение за коммуникативной деятельности ^ допрашивающего. Такое наблюдение при условии, что оно не создает помех самому

процессу общения и не будет слишком пристальным, существенно может помочь в анализе допущенных промахов и ошибок, с последующим учетом данного опыта и устранением выявленных трудностей общения.

Очевидные манипуляции с собеседником не создадут благоприятной обстановки для эффективного
общения в ходе производства следственного действия. Все методы

• воздействия в ходе установления, поддержания и закрепления психологического контакта должны быть искренними, чего сложно добиться без психологического тренинга. Трудностей же в общении практически не испытывает очень малое число людей. Поэтому приведенные рекомендации помогут не только студентам следственной специализации, но и практическим работникам следственных органов в освоении коммуникативных навыков.

Следующий стадией динамики развития психологического контакта следует признать его закрепление. Закрепление психологического контакта представляет собой создание Т намерения у сторон общения вступать в контактное взаимодействие в дальнейшем.

Следователям нередко удается добиться успешного закрепления состояния готовности вступить в общение в дальнейшем. Безусловно, положительное эмоциональное подкрепление является существенным фактором, сказывающимся на закреплении психологического контакта даже в условиях конфликтного поведения подозреваемого (обвиняемого). Следует отметить, что в ходе установления взаимосвязей эмпирических обобщений результатов опроса осужденных в ходе настоящего диссертационного исследования были выявлены следующие зависимости: в числе опрошенных осужденных, занимавших конфликтную позицию на предварительном следствии, 8% сохранили положительные эмоции по отношению к следователю, а 33% относятся к следователю ‘ безразлично и только 16% испытывают к лицу, расследовавшему их уголовные дела

негативные чувства. (См.: Приложение 3. Таб. 15.) Это обстоятельство еще раз подтверждает возможность существования скрытого (латентного) конфликта.

Необходимо, однако, отметить, что положительный эмоциональный фон отношений

• не гарантирует психологического контакта в дальнейшем. Однако наиболее длительной по возможности актуализации запомнившегося является, согласно новейшим психологическим исследованиям, эмоциональная память. В психологических исследованиях было

105

установлено, что «эмоциональная память в известном смысле может оказываться сильнее других видов памяти». Руководствуясь этим положением в эмпирических исследованиях по опросу осужденных, на наш взгляд, была выявлена самая адекватная эмоциональная оценка успешности закрепления психологического контакта.

Среди приемов психологического контакта мы не найдем ни одного, который одновременно не был бы направлен на поддержание готовности к общению. Создание благоприятного эмоционального фона общения (эмпатийность взаимоотношений), выражение признательности и искреннее уделение внимания достоинствам личности, использование открытых жестов (открытые ладони, периодический контакт глаз общающихся и др.) - вот далеко не полный перечень тех методов, которые как в ходе всего общения, так и в завершающей его стадии способствуют закреплению состояния психологического контакта.

Завершая допрос или иное «коммуникативное процессуальное действие», следователю необходимо выразить признательность в том, что участник следственного действия проявил готовность в оказании помощи расследованию, пожертвовав своим личным временем. Целесообразно также высказать определенные рефлексивные замечания приблизительно следующего содержания: «Мне было очень приятно познакомиться и побеседовать с Вами». Рефлексивные замечания могут также подчеркнуть общность интересов типа иные «точки соприкосновения» общих индивидуальностей: «Я рад, что у нас с вами состоялся конструктивный диалог, в котором мы определили множество схожих взглядов». Рефлексивные замечания могут быть направлены на выражение надежды на дальнейшее сотрудничество: «Надеюсь, наша беседа Вас не утомила и не разочаровала?» Такая осторожная конструкция вполне оправданна, поскольку прямое выражение готовности к дополнительной беседе хоть и в благоприятной, но все-таки официальной обстановке может вызвать у допрашиваемого неприятные эмоции, связанные с необходимостью вновь пожертвовать своим временем и с осознанием незавершенности процесса дачи показаний. Однако, если дополнительный допрос целесообразен по тактическим соображениям, то прямое выражение готовности к общению в дальнейшем должно быть по возможности

Петровский А.В., Брушлинский А.В., Зинченко В.П. и др. Общая психология. Учебник. / Под ред. А.В. Петровского, 3-е издание, переработанное и дополненное.- С. 300.

106

разъяснено допрашиваемому: «Мне очень бы не хотелось отрывать Вас от семейных дел и работы, но возможно в дальнейшем, когда следствие будет располагать более полной информацией, нам снова потребуется Ваша помощь». Безусловно, раскрытие целей повторного допроса или предполагаемой очной ставки перед конфликтным допрашиваемым недопустимо, и здесь уже рациональное объяснение не требуется.

В целом процесс закрепления психологического контакта основываются на психологических рекомендациях методики «поглаживания».181 Такое поглаживание предполагает вербальное и невербальное поощрения собеседника. Одним из наиболее эффективных методов воздействия на участников процессуального действия следует признать прием, который был предложен еще Карлом Густавом Юнгом, писавшим о том, что «по-настоящему действует на другого человека только то, что я отдаю ему мое наилучшее, а именно мое признание, идущее из глубины моего убеждения и отданное ему, к тому же в

182

нужное время».

В целом все приведенные рекомендации могут оказаться бесполезными, если

работники правоохранительных органов не выработают определенные коммуникативные I навыки, без которых применение приемов установления психологического
контакга

, выглядит откровенной манипуляцией. Современные психологические
исследования в

’ области выработки рекомендаций по установлению состояния готовности к
общению

подкрепляются необходимостью определенного психологического тренинга, направленного

i

I на освоение коммуникативных навыков. В этой связи Л.Д. Столяренко пишет: «Тренинг

социально-психологических и психотехнических умений, необходимых для общения, I • I заключается в выработке социально психологических умений, связанных с овладением

I процессами взаимосвязи, взаимовыражения, взаимопонимания,
взаимоотношений,

взаимовлияний…»183 Поэтому в целях оптимизации деятельности по расследованию и

i

181
См.
Берн Э. Игры, в котор ые играю т люди. Психо логия челове ческих взаимо отнош ений. Люди, котор ые играю т в игры. Психо логия челове ческой судьб ы. Пер. с англ. - М.: Изд- во: «Прог ресс», 1988.- С. 10.

182 Ана литиче ская психо логия: Прошл ое и настоя щее. К.Г. Юнг, С. Сэмюэ лс, В. Одайн ик. Дж. Хаббэ к. / Сост. В.В. Зеленс кий, A.M. Руткев ич. - М.: Изд- во: «Март ис», 1995. - С. 101.

| 18 3

Столяренко Л.Д. Основы психологии. - С. 635.

107

раскрытию преступлений целесообразна организация преподавания «Основ профессионального общения следователя», в целях изучения и обобщения современных психолого-криминалистических исследований в этой сфере с ориентацией на практическое освоение коммуникативных навыков.

Предлагаемые рекомендации по установлению, поддержанию и закреплению психологического контакта рассмотрены в свете современных психологических исследований. Думается, что предложенные нами нововведения в аспекте совершенствования тактических приемов и улучшения методики высшего юридического образования найдут отклик, как на теоретическом уровне, так и в практике по расследованию преступлений.

§ 3. Диагностирование конфликтной ситуации и подготовка к преодолению конфронтационного взаимодействия на основе новейших достижений психологии.

Конфликты на предварительном следствии играют заметную роль в определении тактики производства процессуальных действий. По сути, от конфликтности (бесконфликтности) складывающейся ситуации всецело зависит выбор приемов воздействия, направленных на оптимизацию процесса выявления, получения и фиксации доказательственной информации. Однако теория конфликтного следствия не вызывает и не встречает единогласного признания у ученых-криминалистов. Конфликты на предварительном следствии между лицом, осуществляющим расследование по уголовному делу, и обвиняемым, по сути, не признаются отдельными авторами, поскольку здесь, по их мнению, возникает проблема с осуществлением одного из основных принципов уголовного процесса- презумпции невиновности обвиняемого.184

Представляется, что исключение конфликта из палитры следственных ситуаций в значительной мере затруднит прогресс криминалистики. Тактика преодоления конфликта и установления психологического контакта должна развиваться, опираясь на новейшие психологические исследования.

См.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М.: Изд-во: «Наука»,1982. - С. 20-21.

108

Противники концепции «конфликтного следствия» отмечают, что позиция следователя по преодолению противодействия обвиняемого противоречит презумпции невиновности в уголовном процессе, поскольку в этом случае, по их мнению, происходит «отождествление обвиняемого с преступником до постановления приговора».185 В частности, М.С. Строгович пишет, что «конфликтное следствие» представляет собой теоретическую концепцию, считающую признание обвиняемым своей вины лучшим доказательством, наличие которого решает дело.186 Таким образом, аргументы против теории «конфликтного следствия» сводятся преимущественно к двум позициям: во- первых, внедрение этой концепции в практику по расследованию и раскрытию преступлений якобы означает нарушение презумпции невиновности; во-вторых, такое положение, по мнению ряда ученых, придает показаниям обвиняемого заранее установленную силу, возвышая их значение относительно других доказательств.

Концепция «конфликтного следствия» вызывает возражения у ряда ученых с позиций нравственной оценки поведения следователя. Профессор И.Ф. Пантелеев считает, что недопустимо рассматривать допрос как борьбу, конфликт, поскольку такая оценка данного следственного действия предопределяет проникновение в процесс уголовного судопроизводства незаконных и неэтичных методов воздействия.187 Думается, что в подобной трактовке концепция «конфликтного следствия» действительно недопустима, поскольку нельзя подходить к процессу расследования с позиции презумпции противодействия. Необходимо оценивать все возможные варианты складывающейся следственной ситуации. Презюмирование же конфликтности действительно может не только повлечь односторонность расследования, но и ассимилировать в следственной и судебной практике незаконные и неэтичные методы воздействия.

Тем не менее, развитие методов преодоления конфликта на основе современных психологических исследований в этой сфере представляется совершенно необходимым, так

Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - С. 102.

186 Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. - М.: Изд- во: «Наука», 1984.-С. 127.

187 См.: Следственная тактика: Учебное пособие. / Под ред. И.Ф. Пантелеева. - М.: Изд-во ВЮЗИ, 1982.-С. 55.

109

как исключение возможности противодействия процессу расследования из системы складывающихся следственных ситуаций способно повлечь односторонность иного рода. Презумпция конфликтности, как и предположение бесконфликтности не основанные на диагностике реальных ситуаций, возникающих в процессе расследования, могут привести только к односторонности в получении, исследовании и проверки доказательств. В случае презумпции бесконфликтности следователь остается безоружным, сталкиваясь с ситуацией, когда другие участники уголовного судопроизводства препятствуют установлению объективной истины по уголовному делу.

Конфликт представляет собой столкновение противоречащих интересов сторон. Поэтому преодоление конфликта может оказывать и воспитательное воздействие. Обвиняемый, признавший себя виновным под напором правомерных тактических приемов, может встать на путь исправления и близок к перевоспитанию.

Следователь, преодолевая конфликт, способствует тому, что обвиняемый, для которого дача показаний является средством защиты, займет позицию сотрудничества. В любом случае, средства преодоления конфликта не могут носить характера угроз, насилия и других незаконных мер домогательства показаний (ст. 20 УПК РСФСР), а также переходить в личную плоскость борьбы с самим обвиняемым. В этой связи представляется необходимым развитие тактики преодоления конфликта на основе современных психологических разработок. В этой связи мы поддерживаем позицию Р.С. Белкина, который пишет, что распространение концепции бесконфликтного следствия «действительно может привести к исчезновению конфликтных ситуаций, поскольку правонарушителю более не с кем будет конфликтовать: перед ним окажется следователь, не способный оказать ему противодействие в сокрытии истины, идущий на поводу у преступника …»

Допустимость существования конфликтной ситуации при производстве расследования, таким образом, можно обосновать следующими аргументами:

  1. Конфликтная ситуация выступает как одно из возможных направлений развития обстановки расследования. Возможность оказания противодействия рассматривается наряду

Белкин Р.С. Курс криминалистики / Соч. в 3-х томах, Т. 1: Кримилистические средегна. приемы и рекомендации. - М.: Изд-во: «Юристь», 1997. - С. 153.

по

с допущением бесконфликтности. Таким образом, презюмирование конфликта без надлежащей диагностики недопустимо.

  1. Следователь, выносящий постановление о привлечении в качестве обвиняемого, должен обладать не только достаточными доказательствами для выполнения этого процессуального действия, но и убежденностью в виновности лица, привлекаемого в качестве обвиняемого. Такая убежденность не влияет на сущность приговора и меру наказания, а потому не нарушает принципа презумпции невиновности. В этой связи Л.Л. Каневский очень точно отметил, что такое «убеждение следователя должно основываться на анализе фактических материалов дела, на наличии такой системы улик, которая свидетельствовала бы о том, что данное лицо, а не другое совершило

ISO

инкриминируемое преступление»

  1. Преодоление конфликта оказывает воспитательное воздействие на обвиняемого и способствует его раскаянию.
  2. Средства преодоления конфликта могут быть только этичными и правомерными (обращение к лучшим качествам личности допрашиваемого, предъявление доказательств и т.п.). Недопустимы методы разжигания межличностного конфликта, обращение к неизменным чувствам допрашиваемого и другие.
  3. Конфликты в следственной практике - это объективная реальность, и наука не может отказываться от их исследования. Конфликты, как правило, негативно влияют на процесс расследования. В частности, эмпирические исследования доказывают, что конфликтная ситуация негативно сказывается на качестве показаний, на их логической последовательности. (См.: Приложение 1. Таб. 54, 55.)
  4. Конфликт далеко не всегда ориентирован только лишь на негативную перспективу развития. В психологической науке выделяют также продуктивный конфликт, когда «столкновение касается не несовместимости личностей, а порождено
    различием
  5. Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования преступлений несовершеннолетних. Дисс. … д-ра юрид. наук. Для служебного пользования. - Уфа, 1984. -С. 262.

Ill

обоснованных точек зрения на какую-либо проблему, на способы ее решения».190 Поэтому задачей следователя является, в случае невозможности преодоления конфликта, трансформация возникшей конфронтации в позитивную сферу взаимоотношений.

Прежде всего, необходимо определиться с понятием конфликта в психолого- криминалистическом плане. Научная категория «конфликт» должна стать отправной точкой построения рекомендаций по преодолению состояния противодействия. Кроме того, конфликты на предварительном следствии и противодействие расследованию являются во многом схожими понятиями. Определение понятия конфликт дает возможность разграничить данную сферу взаимоотношений и состояние противодействия расследованию.

Б.И. Хасан видит в конфликте «способ существования противоречия во взаимодействии, заключающийся в столкновении деятельностей носителей противоречий и их изменениях, обусловленных этим столкновением».191 Данное определение довольно абстрактно, но в целом не столь четко подчеркивает сущность конфликта.

Наиболее удачное, на наш взгляд, определение конфликтной ситуации применительно к допросу несовершеннолетнего обвиняемого дает И.А. Макаренко, которая пишет, что конфликтную ситуацию можно «охарактеризовать как серьезное разногласие между следователем и подростком, обвиняемым в совершении преступления, по вопросам его виновности, причиненного им ущерба, роли соучастников и другим обстоятельствам, необходимым для выяснения в процессе расследования».192 Такая трактовка конфликтной ситуации в целом отражает именно серьезные разногласия в основе данной складывающейся обстановки допроса обвиняемого. Думается, что подобная позиция
подчеркивает

См.: Андреева Г.М. Социальная психология. Учебник для вузов. - М.: Изд-во: «Аспект Пресс», 1996.-С. 107.

191 Хасан Б.И. О понятийной схеме и особенностях конфликта в деятельности следования по расследованию преступлений // Проблемы психологии следственной деятельности. - Красноярск, 1986. - С. 44.

192 Макаренко И.А. Понятие конфликтной ситуации при допросе несовершеннолетнего обвиняемого и способы ее разрешения // Проблемы оптимизации правоохранительной деятельности в современных условиях. - Уфа: Изд-во Филиала редакционно- издательского отдела Башгосуниверситета на юридическом факультете, 1998. - С. 21.

112

криминалистически значимую суть конфликтов в деятельности следователя. Столкновение интересов допрашиваемого и допрашивающего не по принципиальным вопросам и вне связи с необходимостью установления объективной истины по делу, сложно признать конфликтом, возникающим при осуществлении следователем доказывания. Однако в рамках психологических исследований любые столкновения интересов можно признать конфликтами, но не все из них существенно сказываются на процессе общения. Поэтому приведенное И.А. Макаренко определение конфликтной обстановки допроса несовершеннолетнего обвиняемого больше подходит для ситуации со строгим соперничеством.

В криминалистической науке конфликтная ситуация характеризуется зачастую как столкновение противоречащих интересов, и в этой связи показательна дефиниция, которую сформулировал Л.Я. Драпкин: «Конфликтная ситуация в расследовании - это особое состояние системы межличностных отношений двух или более участников уголовного судопроизводства, имеющих противоположные интересы и стремящихся к достижению различных целей в условиях информационной неопределенности относительно планов и намерений, по крайней мере, одной из соперничающих сторон».193 Такое понимание конфликта в значительной мере определяет оценочно-мотивационную сущность данной формы взаимодействия. Все потребности человека выражаются в проявлении определенных интересов. Разногласие же представляет собой конфликт не столько интересов, сколько взглядов на определенную проблему. Мнения же человека не всегда отражают его интересы. Мнение личности может сложиться в результате проявления конформизма по отношению к определенным нормативным ценностям малой группы. В этом случае взгляды конформиста отражают не его интересы, а интересы группы. Поэтому столкновение противоречащих интересов далеко не всегда определяет разногласие во мнениях, как способа осуществления конфликтного взаимодействия.

Следует отметить, что и разногласие не исчерпывает всего разнообразия конфликтов, возникающих в межличностной сфере. Конфликт на уровне разногласий возможен при наличии определенных взглядов на проблему, противоречащих мнению другой стороны в

Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. - Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1987.-С.105.

113

данном акте общения. Однако взгляды могут совпадать и обвиняемый способен осознавать правильность позиции следователя, соглашаясь внутренне с его доводами, но желание избежать уголовной ответственности и страх перед наказанием заставляют оказывать противодействие и поступать вопреки складывающемуся убеждению.

Поэтому конфликтную ситуацию, складывающуюся в процессе осуществления расследования, необходимо определить как столкновение интересов и (или) взглядов лица осуществляющего расследование и иных участников уголовного судопроизводства, сказывающееся на процессе установления объективной истины по делу.

Думается, что такое определение исключает многие пробелы в понимании конфликтного взаимодействия. При этом необходимо отметить, что конфликты бывают реальными и потенциальными. Реальный конфликт представляет собой столкновение интересов и (или) взглядов, отражающееся во внешних проявлениях. Потенциальный конфликт означает меру возможного столкновения противоречащих интересов и (или) взглядов в будущем. Установление возможности конфликтного поведения возможно уже в ходе подготовки и производству процессуального действия. Здесь речь идет об уровне возможной конфликтности допрашиваемого, обыскиваемого и других лиц, участвующих в производстве следственных действий. О.Я. Баев в этой связи совершенно справедливо пишет: «Конфликты в деятельности следователя (потенциальные и реальные) в сущности своей являются прямым опосредованным выражением конфликтов между общественными и личными интересами».194 Необходимо также выделять скрытую конфликтную ситуацию, которая протекает в условиях готовности к общению коммуникатора и реципиента.

Конфликтные ситуации в процессе производства расследования на практике довольно часты. По результатам исследования уголовных дел было установлено, что в 79,2 % случаев следователь сталкивается в процессе предварительного расследования с конфликтными ситуациями. (См.: Приложение 1. Таб. 14.).

При этом допрос подозреваемого проходит в конфликтной ситуации со строгим соперничеством в 38% случаев, в 24,4% - в конфликтной ситуации без строго соперничества и только в 37,6% ситуация допроса была бесконфликтной. (См.: Приложение 1. Таб. 15.).

Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. (Основы предупреждения и разрешения). - Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1984. - С. 23.

114

Допрос обвиняемого проходил чаще всего в ситуации со строгим соперничеством - в 40,4% случаев, значительно реже конфликтная обстановка допроса обвиняемого не носила строгого характера - 28,8% и только 30,8% из общего числа допросов обвиняемых по 250 изученным уголовным делам носили бесконфликтный характер. (См.: Приложение 1. Таб. 16.)

Анкетирование следователей показало, что только 6% респондентов считают, что в процессе расследования не возникают конфликтные ситуации, при этом все ответившие таким образом имеют стаж работы в должности следователя не более двух лет. (См.: Приложение 2. Таб. 23.) В то же время следователи, отрицавшие возможность конфликтных ситуаций в процессе расследования, в дальнейшем отвечали на вопросы, связанные с выяснением методов выхода из конфликта. Таким образом, показатель 6% следователей, высказавшихся против возможности существования конфликтов на предварительном следствии, следует считать относительным. Данный показатель скорее следует толковать как коэффициент неискренности и формального отношения к анкетированию следователей, которые в дальнейшем отвечали на вопросы, связанные с выяснением методов преодоления возникающих конфликтов и другие подобные вопросы.

Конфликтная ситуация с нестрогим соперничеством возникает тогда, когда «между интересами следователя по получению искомой им информации и интересами допрашиваемого по ее передаче следователю нет принципиальных противоречий», а ситуация со строгим соперничеством характеризуется серьезными разногласиями
во

195 п

взглядах и интересах. По результатам изучения уголовных дел можно сделать вывод, что в общем виде ситуация с конфликтным поведением с момента допроса в качестве подозреваемого до момента допроса обвиняемого усугубляется. Как было указано выше, если при допросе подозреваемого бесконфликтная ситуация возникала в 37,6% случаев, то при допросе в качестве обвиняемого в значительно меньшем числе случаев - 30,8%.

Это явление можно охарактеризовать как асимметричную встречную миграцию состояний, возникающих в процессе допроса обвиняемых и подозреваемых. Суть этого явления состоит в том, что значительная часть допрошенных подозреваемых к моменту предъявления обвинения (или в ходе непосредственного привлечения в качестве обвиняемого) считают необходимым изменить свои показания. Как показало анкетирование

См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. - С. 114.

115

осужденных 22% из них в ходе следствия изменяли показания, отказавшись от признания вины, и только 9% в ходе следствия признались в содеянном., хотя ранее занимали конфликтную позицию, при этом в эти показатели не включены те, кто изменял свои показания и в ходе следствия и в суде (17% проанкетированных). Кроме того, лица, привлекаемые к уголовной ответственности, иногда изменяют свои показания в суде (8% проанкетированных). (См.: Приложение 3. Таб. 7.). Явление асимметрической миграции свидетельствуют не только об усугублении конфликтных ситуаций в целом. Асимметрическая миграция складывающихся в ходе допросов подозреваемых и обвиняемых ситуаций свидетельствует о наличии «обратного потока», характеризуемого как изменение показаний в сторону признания вины. Таким образом, динамика развития конфликтных ситуаций, складывающихся в процессе допросов обвиняемых и подозреваемых. характеризуется асимметрией изменений показаний.

Несколько иная картина изменений показаний обвиняемых (подозреваемых) наблюдается по результатам изучения уголовных дел. Так, было выявлено, что в 19,2% случаев преступники изменяют свои показания в сторону отказа от признания вины, в 9,6% случаев происходит изменение показаний в сторону признания вины в результате применения правильной тактики допроса и под напором имеющихся доказательств, 4,4% обвиняемых (подозреваемых) признали себя виновными по неизвестным причинам и наконец 66,8% обвиняемых (подозреваемых) не изменяли показаний вообще. (См.: Приложение 1. Таб. 17.) Такое расхождение с данными опроса осужденных вполне объяснимо тем, что далеко не все анкетируемые способны честно и откровенно признать свою помощь следствию в силу действия традиций и обычаев преступного мира. В целом же результаты изучения уголовных дел также подтверждают то обстоятельство, что происходит в рамках практики расследования преступлений некая асимметрия изменений показаний, заключающаяся в том, что число подозреваемых (обвиняемых), отказавшихся от признания вины, несколько больше числа тех, кто изменил свои показания в сторону признания вины. Думается, что данное положение вещей нисколько не подчеркивает презумпции конфликта на предварительном следствии, а лишь показывает, что следователям необходимо более тщательно относиться к выполнению тактической задачи профилактики конфронтационного взаимодействия. Тогда как на практике следователи нередко ограничиваются получением признания на допросе в качестве подозреваемого
и считают на этом свою миссию

116

выполненной, не торопясь получить дополнительные доказательства. Такое отношение к процессу расследования следует признать халатным, поскольку именно в результате этого зачастую подозреваемый (обвиняемый), осознавая непрочность доказательственной позиции следствия, умело оказывает противодействие установлению объективной истины посредством отказа от признания вины.

По результатам изучения уголовных дел в рамках современной практики расследования преступлений выявлена общая негативная тенденция ухудшения и усугубления конфликтности в ситуациях с момента допроса подозреваемого до допроса в качестве обвиняемого. Поэтому не следует слишком затягивать следствие. В 13,2% случаев с момента возбуждения уголовного дела до предъявления обвинения прошло более 2-х месяцев. (См.: Приложение 1. Таб. 18.) Бесспорно, такая ситуация не способствует благоприятному развитию конфликта, также как и поспешное предъявление обвинения. Устанавливая взаимозависимости сроков предъявления обвинения и этапов развития конфликта, по результатам изучения уголовных дел было выявлено, что если с момента возбуждения уголовного дела до предъявления обвинения прошло менее 14 дней, то количество изменивших показания в сторону признания и отказа от конфликтной позиции к моменту предъявления обвинения в сравнении с общим числом изменивших показания составило всего лишь 4,82%, а тех, кто отказался от признания вины, при данном сроке предъявления обвинения было не так уж и много - 13,25%, если этот срок составлял от 14 до 30 дней, то количество изменивших показания в сторону признания уже составило 12,05%, а число отказавшихся от признания вины составило достаточно большую цифру - 14,46%, в случаях, когда предъявление обвинения состоялось спустя 1 месяц, но не позднее 2-х месяцев, то количество изменивших показания в сторону признания составило 15,66% (в сторону отказа от признания - 10,84%), если же этот срок составлял более 2-х месяцев, то количество изменений в сторону бесконфликтности было лишь 9,64%, а в сторону изменения показаний по направлению отказа от признания вины - 19,28%. (См.: Приложение 1. Таб. 47.) Кроме названных последствий, негативно влияющих на формирование отношений сотрудничества и помощи следствию, профессор Л.Л. Каневский называет возникающее у обвиняемого чувство несправедливости в случае преждевременного

117

предъявления обвинения, а также создание иллюзии безнаказанности в тех случаях, когда предъявление обвинения запаздывает.196

Временной фактор определен ситуацией, но по общему правилу конфликтность усугубляется при преждевременном и запоздалом предъявлении обвинения. Приведенные зависимости свидетельствуют об этом. Преждевременное предъявление обвинения не только зачастую нарушает закон, поскольку в этом случае далеко не всегда удается собрать достаточные для осуществления этого процессуального действия доказательства. Данное поведение следователя носит также тактически нецелесообразный характер, усугубляя конфронтационное взаимодействие и усиливая возможности противодействия расследованию. Затяжка с предъявлением также обвинения в целом также негативно сказывается на эволюции конфликта.

В криминалистической науке наряду с термином «конфликтная ситуация» появилась научная категория «противодействие расследованию». В настоящее время соотношение этих понятий не определено достаточно четко. Так, СЮ. Журавлев считает, что понятие «ситуация противодействия» использовать целесообразнее, чем термин «конфликтная ситуация».197 В.Н. Карагодин наиболее обоснованно подходит к оценке соотношения этих научных категорий, поскольку, по его мнению, противодействие расследованию «выступает в качестве такого структурного элемента конфликтного взаимодействия, как конфликтное

1 QR

поведение». Психологически и этимологически такой подход наиболее оправдан, так как в деятельности человека можно выделить и эмоциональный, и речевой, и собственно двигательный уровни поведения. В основе вербального и невербального
компонентов

Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования преступлений несовершеннолетних. Дисс. … д-ра юрид. наук. Для служебного пользования. - С. 263.

197 Журавлев СЮ. Противодействие деятельности по раскрытию и расследованию преступлений и тактика его преодоления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Нижний Новгород, НВШ МВД РФ, 1992. - С. 12.

198 Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию. Автореф. дисс. …д-ра юрид. наук. Для служебного пользования. - Екатеринбург, 1992. - С. 14.

118

ложного сообщения в процессе дачи показаний, таким образом, лежит именно противодействие.

Тем не менее, трудно полностью согласиться с В.Н. Карагодиным в том, что противодействие необходимо рассматривать, как структурный элемент конфликтного взаимодействия. Если противодействие всегда выступает как поведение, направленное вопреки интересам расследования, то конфликтное поведение в этом плане необходимо толковать более широко. Так, поведение следователя, изобличающего обвиняемого, который дает ложные показания, можно охарактеризовать как конфликтное, поскольку здесь нет цели достижения компромисса. Однако такое поведение следователя никак нельзя назвать противодействием расследованию.

В.Н. Карагодин считает, что под противодействием предварительному расследованию понимаются «умышленные действия (или система действий), направленные на воспрепятствование выполнению задач предварительного расследования и установлению объективной истины по уголовному делу».199 С другой стороны В.Н. Карагодин выделяет категорию «добросовестно заблуждающихся субъектов противодействия».200 Однако добросовестное заблуждение никак нельзя назвать умышленным, поскольку умысел, как минимум, требует осознания характера своих действий и сознательного допущения негативных последствий. Действительно, криминалистически значимым следует считать любые действия (бездействия) направленные на непосредственное и опосредствованное искажение фактических данных, имеющих отношение к делу. В результате таких действий ставится под угрозу установление объективной истины по делу, а значит разработка рекомендаций по предупреждению, предотвращению и пресечению подобного поведения является одной из главных задач криминалистической науки.

О.Л. Стулин определяет противодействие расследованию преступлений как систему «умышленных действий или бездействий виновных и содействующих им лиц, совершаемых

199 Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному
расследованию.- Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1992. - С. 18.

200 Карагодин В.Н. Основы криминалистического учения о преодолении противодействия расследованию. Автореф. дисс. …д-ра юрид. наук. - С. 37.

»

119

в целях уклоне ния от уголов ной ответс твенно сти или необос нован ного ее смягче ния».” Думае тся, что в данно м случае проти водейс твие рассле дован ию поним ается чрезме рно узко, поскол ьку на практи ке целям и проти водейс твия могут высту пать не только уклоне ние от уголов ной ответс твенно сти или необос нован ное ее смягче ние. Таким и целям и могут служи ть и привл ечение к уголов ной ответс твенно сти невин овного (огово р, самоог овор и пр.) и получе ние фикти вных «доказ ательс тв» винов ности самим следов ателем и т.п.. А субъек тами проти водейс твия никак не могут быть винов ные в совер шении престу плени я лица, поскол ьку в проти вном случае имело бы место наруш ение принц ипа презум пции невин овност и обвин яемого .

Нам предст авляет ся, что наибо льшим образо м полно те исслед ования крими налист ическо й пробле мы преодо ления проти водейс твия рассле дован ию отвеча ет опреде ление, которо е дает Л.В. Ливш иц: «Прот иводе йствие рассле дован ию предла гается поним ать как действ ия (безде йствие ), систем а действ ий (деяте льност ь) или поведе ние лица (групп ы лиц), направ ленны е на воспре пятств ование или препят ствую щие устано влени ю объект ивной истин ы по уголов ному делу, решен ию других задач предва ритель ного рассле дован ия».202 Данно е опреде ление охват ывает все формы проти водейс твия, как линии поведе ния, направ ленно й на воспре пятств ование решен ию задач, стоящ их перед предва ритель ным рассле дован ием. Думае тся, что такое наибо лее широк ое поним ание проти водейс твия рассле дован ию направ лено на всесто роннее крими налист ическо е исслед ование данно й пробле мы.

Таким образо м, основ ным отлич ием проти водейс твия рассле дован ию и конфл иктно й ситуац ии следуе т призна ть то обстоя тельст во, что проти водейс твующ ее поведе ние всегда отрица тельно направ лено, а конфл иктны е действ ия могут носить позити вный характ ер, ориент ирова нный на дости жение объект ивной истин ы по делу. Поэто му не следуе т отожд ествля ть данны е понят ия, отдава я терми нолог ически й приор итет тому или иному. Иссле дован ие
конфл иктов
на
предва ритель ном
следст вии
и
изучен ие
пробле мы

201 Стулин О.Л. Тактические основы преодоления умышленного
противодействия расследованию преступлений. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук - СПб., 1999. - С. 9.

202 Лившиц Л.В. Проблемы преодоления противодействия расследованию преступлений несовершеннолетних. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Уфа, 1998. - С.9.

120

противодействия расследованию во многом могут пересекаться, но в зависимости от целей научного поиска данные сферы криминалистики далеко не всегда совпадают.

В этой связи необходимо согласиться с Р.С. Белкиным, который не только выделяет три аспекта противодействия в процессе общения с коммуникативных, перцептивных и интерактивных позиций 03, но и не отрицает факта и возможности самостоятельного существования конфликтных ситуаций, складывающихся в процессе расследования.204

Думается, что конфликтология в деятельности по расследованию и раскрытию преступлений с появлением исследований в области преодоления противодействия установлению объективной истины по делу, не только не потеряла самостоятельного значения, но и выглядит одним из наиболее актуальных направлений развития криминалистической науки на основе современных психологических исследований. Тем не менее, для подчеркивания негативного направления поведения конфликтующих сторон целесообразнее пользоваться термином «противодействие».

Начальная стадия преодоления конфликта протекает в условиях подготовки к производству процессуального действия. В ходе подготовки устанавливаются характеристики потенциального конфликта. На этой стадии исследуются уровень конфликтности собеседника.

Безусловно, здесь нельзя обойтись без диагностики основных психологических показателей, характеризующих возможную конфликтность. Диагностике должна подвергаться не только сама ситуация взаимоотношений, возникающих между участниками следственного действия, но и предполагаемое поведение допрашиваемого, обыскиваемого и др.. Предположительное установление возможных вариантов поведения указанных лиц может осуществляться уже в стадии подготовки к следственному действию и корректироваться в ходе его производства. Допрашиваемых можно подразделить в зависимости от предполагаемого поведения на следующие категории: 1) ситуативно-конфликтные; 2) устойчиво-конфликтные; 3) бесконфликтные.

Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования / Под ред. Аверьяновой Т.В. и Белкина Р.С- С. 129-130. 204 См.: Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. -М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1988. - С.98 - 103.

121

i

I Такое подразделение применимо и к другим участникам следственных действий.

[^ Ситуативно-конфликтные допрашиваемые готовы занять конфликтную позицию
в

I зависимости от складывающейся обстановки (информационного обеспечения следствия

имеющимися доказательствами, уровня профессионализма лица, производящего расследование, психологических черт характера, темперамента участников процессуального действия и др.). Устойчиво-конфликтные участники следственного действия намерены занять позицию противодействия вне зависимости от складывающейся обстановки.

Прогноз возможной позиции участника следственного действия имеет немаловажное значение в рамках планирования и подготовки к следственному действию, а также для успешного применения ряда тактических приемов по преодолению конфликта, допущению легенды, созданию представления об определенной осведомленности следователя.

Следователь может сделать определенные выводы о возможной позиции участника подготавливаемого следственного действия, изучая материалы уголовного дела, обобщая независимые характеристики и т.д. Метод обобщения независимых характеристик известен психодиагностике довольно давно и основывается на обобщении данных о личности,

I которые были получены из различных источников. Изучение динамики поведения в ходе

производства расследования может свидетельствовать об изменении позиции участника следственного действия. В данном случае следователь должен обращать внимание, прежде всего, на изменение поведенческих реакций, которые в психологии называют трансфером.2(ь Поведенческими признаками возможной конфликтности могут служить опоздание или неявка на допрос, невыполнение обещаний и др.

При производстве следственного действия конфликтность может также отражаться на поведении его участников и очень часто характеризуется «закрытыми жестами» (допрашиваемый уводит взгляд), выражением сомнения относительно продуктивности контакта со следователем, скупостью рассказа о себе, своих впечатлениях и т.д. Признаками готовности к общению могут служить преобладание «открытых жестов» (руки и ноги не

205 Цветков Э. Тайные пружины человеческой психики, или как расширить сферу своего влияния. - М.: Изд-во МРЦ МХК. Центр-2000, Московская типография №13, 1993. - С. 14.

122

скрещиваются, демонстрация открытых ладоней), внимательность собеседника, прямое выражение заинтересованности в общении и пр.206

Поведение участника следственного действия может анализироваться в ходе всего расследования в целом. Непосредственным методом изучения поведения участника следственного действия является личное наблюдение, а опосредованным следует считать анализ материалов дела, беседа со знающими его лицами. Таким образом, анализ конфликтности участника следственного действия может включать систему методов. При этом один метод изучения может быть включен в другой (например, метод анализа уголовных дел с целью оценки поведения в ходе расследования).

На практике, как показывает анкетирование следователей, сотрудники правоохранительных органов уделяют серьезное внимание наблюдению за жестами, мимикой и поведением в целом как допрашиваемых, так и обыскиваемых. Полное игнорирование средств невербальной коммуникации встречается только лишь в 3% случаев. (См.: Приложение 2. Таб. 26.)

От возможной конфликтности необходимо отличать реальную конфликтность, которая выражается в даче ложных сведений и в иных подобных действиях, которые не просто предполагаются, но существуют в действительности.

Таким образом, оценка возможной конфликтности решает две основные тактические задачи: во-первых, при подготовке к производству процессуального действия лицо, производящее расследование, дает оценку возможной конфликтности, а потому становится подготовленным к оказываемому противодействию; во-вторых, анализ возможной конфликтности дает возможность выбрать наиболее оптимальную тактическую линию производства процессуального действия, а также оказать профилактическое, предупреждающее воздействие с тем, чтобы избежать конфликтной ситуации, либо, как минимум, снизить напряженность и уровень конфронтации.

Оценивая возможную конфликтность, следователю не стоит ограничиваться только лишь
изучением поведения и поведенческих реакций в процессе расследования.

Цветков Э. Тайные пружины человеческой психики, или как расширить сферу своего влияния. -С. 16-17.

123

Возможности конфликтного поведения потенциального собеседника могут быть оценены следователем исходя из исследований роли и функции данной личности в микрогруппе.

При подготовке к допросу несовершеннолетних, в частности, следователю допросить педагога, который хорошо знаком с данным потенциальным участником процессуального действия. Однако сделать это необходимо тактично, не дискредитируя несовершеннолетнего, избегая обвинений в его адрес. Главное, на чем следователь должен сконцентрироваться при беседе с педагогом в ходе допроса - это на заинтересованности в судьбе подростка. При выборе кандидатуры педагога, с которым предстоит вести беседу о выяснении особенностей психики несовершеннолетнего, следователю необходимо установить характер складывающихся между преподавателем и подростком отношений. Если эти отношения носят излишне доверительный или, напротив, сугубо конфронтационный характер, то беседа с таким педагогом не даст объективной информации.

Кроме того, следователь должен выяснить характер влияние педагога на подростка. Если педагог не отличается высокими нравственными качествами, и негативно влияет на подростка, то такой педагог не только не поможет в устранении возможной конфликтной ситуации, но и способен направить следствие по пути конфронтации.

В ходе допроса педагога следователю необходимо выяснить уровень конфликтного поведения и адекватность поведенческих реакций подростка. В педагогической психологии к формам конфликтного поведения несовершеннолетнего относят: 1) вызывающие действия и поступки (нарушение дисциплины, грубость, дерзость, непослушание, заведомая ложь); 2) некорректные выражения несогласия; 3) резкая критика действий и поступков педагога; 4) открытое противодействие (игнорирование педагогических требований, незаинтересованное отношение к учительскому мнению, уклонение от контактов, пропуск занятий); 5) пассивный протест (молчаливое отчуждение, обида, слезы); 6) провокационные действия и поступки (безобидные шалости и жестокие проделки с целью досадить педагогу, «каверзные» вопросы). Выяснение данных форм конфликтного поведения в процессе обучения в школе или ином учебном заведении может оказать неоценимую помощь в диагностике возможной конфликтности.

Рыданова И.И. Основы педагогики общения. - Минск: Изд-во: «Белорусская навука». 1998.-С. 144.

124

Оценка же адекватности реакций на педагогическое воздействие поможет следователю определить некоторые основные параметры допроса с целью профилактики конфликта. Неадекватное поведенческое общение, присущее подростковому периоду в целом, в форме чрезмерно активного конфликтного поведения, или в виде пассивного протеста, безусловно, затрудняют процесс общения, но их своевременное прогнозирование позволит следователю не оказаться в тупиковой ситуации, выбрать наиболее оптимальный темп допроса, строить очередность и структуру вопросов с учетом возможного встречного противодействия.

Вместе с тем нельзя отрицать того, что общение в присутствии третьего лица, которое также имеет определенные права и несет ряд обязанностей, представляет собой некоторую сложность в случае возникновения многостороннего конфликта. В орбиту такого конфликта включаются не только следователь и допрашиваемый, но и защитник, специалист, педагог или иное лицо, приглашенное для участия в производстве процессуального действия.

Таким образом, с точки зрения субъективно-оценочного отношения к процессу общения можно выделить три категории конфликтов: 1) односторонний конфликт (осознание конфликтной ситуации только одной из сторон общения); 2) двусторонний конфликт (осознание состояния конфликта обеими сторонами общения); 3) многосторонний конфликт (конфликт, осознаваемый несколькими (более двух) участниками процессуального действия). При этом первые две категории конфликтных отношений встречаются значительно чаще, но многосторонний конфликт имеет разнопорядковые связи и отношения. Конфликт, с точки зрения субъективных оценок ситуации противодействия, отражает информационную осведомленность сторон общения. Однако осознанию ситуации как конфликтной предшествует субъективно-поведенческие предпосылки.

Субъективно-поведенческие особенности конфликтной обстановки общения позволяют подразделить ситуации противостояния на несколько категорий: 1) однонаправленное противодействие, возникающее на базе одностороннего конфликтного поведения, когда одна из сторон общения (следователь или допрашиваемый) стремиться к воспрепятствованию достижению целей другого, а последний не стремится оказать противодействие; 2) односторонне содействие возникает на основе содействующего активного поведения одной их сторон общения и пассивного поведения, и уклонения от общения другой стороны; 3) общее уклонение от взаимодействия, которое возникает,

125

например, когда следователь только стремится выполнить формальные требования, не ставя целью получение новых доказательств, и лицо, с которым он вынужден вступать во взаимодействие, занимает схожую пассивную позицию; 4) контрастное противостояние, которое возникает, когда один из партнеров старается содействовать другому, а второй прибегает к стратегии активного противодействия ему; 5) общее противостояние, возникающее на основе двустороннего противодействия; 6) компромиссное взаимодействие - оба партнера только частично противодействуют друг другу, стараясь найти возможности для содействия и определить общие интересы.

Приведенная классификация, основанная на субъективно-поведенческих факторах активной или пассивной направленности, дает общее представление о той роли, которую может выполнить следователь в ходе своего профессионального общения, осуществляя тактическое воздействие. Такая классификация построена на современных достижениях социальной психологии в области поведения сторон взаимодействия.208

Общее уклонение от общения и взаимодействия далеко не всегда носит негативный характер, как в приведенном ранее примере, когда следователь чрезмерно формально относился к процессу расследования. Уклонение от взаимодействия в форме отказа в удовлетворении ходатайства адвоката, содержащего заведомо противоправные требования, не только является нравственно оправданным, но и обоснованным требованием соблюдения законности.

В зависимости от сферы возникающих противоречий интересов и взглядов можно выделить два уровня конфликтов: I) внутриличностный конфликт, означающий субъективный выбор возможных вариантов поведения; 2) межличностный конфликт. В межличностном конфликте могут принимать участие несколько человек. Пи этом следователю необходимо учитывать, что конфликт может быть спровоцирован не только самим обвиняемым или подозреваемым. Противодействие расследованию преступлений может быть оказано и со стороны защитника, и родственниками подозреваемого или обвиняемого, и заинтересованными в том, чтобы цели, лежащие перед следователем в ходе доказывания не были достигнуты.

‘См.: Руденский Е.В. Социальная психология. Курс лекций. - С. 57.

126

По результатам изучения уголовных дел было установлено, что только лишь в 20,8% случаев защитник не принимал участие в деле. (См.: Приложение 1. Таб. 19.) При этом, обвиняемый (подозреваемый) в 11,6% случаев отказывался от защитника, после вступления его в дело. (См.: Приложение 1. Таб. 20.). Из общего числа отказов от услуг защитника, вступившего в дело, в 24% случаев отказ был вызван возникшими между подзащитным и защитником конфликтом, либо невыполнением или ненадлежащим выполнением последним возложенных на него обязанностей. (См.: Приложение 1. Таб. 21.). Поэтому адвокат может быть субъектом противодействия интересам расследования, как и в форме оказания негативного искаженного воздействия на доказательственную информацию, так и в форме проявления полного равнодушия к интересам своего подзащитного.

Однако не следует относиться к защитнику, как к потенциальному сопернику и презюмировать противодействие с его стороны. В целом адвокатский корпус успешно справляется с возложенными на него задачами законными и этичными методами.

В ходе изучения уголовных дел было также выявлено, свидетели также нередко оказывают противодействие. Такое противодействие было отмечено в 34% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 22.)

После оценки вариантов конфликтности к следователю целесообразно определить свою роль в профилактике, предотвращении и преодолении конфликта. Но это сделать очень сложно без знания и оценки структуры конфликта. В психологической науке выделяют три элемента ситуации конфронтации (объект, предмет и субъекты конфликта), при этом объект спора рассматривается собеседниками как нечто внешнее, а в предмете конфликта превалирует межличностное восприятие ситуации и действий оппонента.209

В криминалистической науке предмет конфликта в деятельности следователя достаточно точно определен О.Я. Баевым, который указал, что «предметом конфликтов в деятельности следователя является всестороннее, полное и объективное установление всех фактов и обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу,
обеспечение

Рыданова И.И. Основы педагогики общения. - С. 143.

127

предоставления их, а также лица, обвиняемого в совершении преступления, суду».2 ° Таким образом, в криминалистической науке под предметом конфликтов в деятельности следователя понимают фактические данные, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела, а также процесс их установления, получения и фиксации, которые явились основой складывающихся противоречий. Однако конфликты в деятельности следователя не ограничиваются только лишь вопросами, которые необходимо решить в ходе установления предмета доказывания. Так, предметом конфликта могут стать данные, характеризующие свидетеля, которые следователь намерен использовать в тактических целях, например, для установления психологического контакта.

Таким образом, предметом конфликтов, возникающих в ходе осуществления криминалистической деятельности, являются процесс установления, получения, фиксации и оценки, криминалистически значимой информации, а также сама эта информация, по поводу чего сложилось противостояние, создающее угрозу установлению объективной истины по делу. При этом конфликты, имеющие значение для расследования по уголовному делу, могут возникать не только между самим следователем или лицом действующим по его поручению и другими участниками уголовного судопроизводства. Криминалистически значимый конфликт может возникать и между обвиняемыми, и среди свидетелей и т.п. Такая многосторонность субъектов конфликтного взаимодействия не означает, что любые столкновения интересов участников уголовного судопроизводства имеют криминалистическое значение. С другой стороны, субъектом криминалистически значимого конфликта не обязательно является участник уголовного судопроизводства, поскольку инициировать конфронтацию, влияющую на правильное, всестороннее, полное и объективное исследование всех обстоятельств по делу, может любой, прямо или косвенно заинтересованный в исходе дела, человек. Так, лицо, не имеющее никакого отношения к процессу расследования, может оказывать прямое или косвенное давление в форме шантажа, подкупа, угроз, насилия и других подобных мер воздействия на свидетеля с тем, чтобы изменить показания, исказить истину по делу. Среди таких лиц
можно выделить

Баев О.Я. Предмет конфликтов в деятельности следователя // Алгоритмы организации решений следственных задач. Под ред. Ю.А. Афиногенова, Г.А. Коновалова - Иркутск, Изд-во Иркутского университета, 1982. - С.91.

128

родственников преступников, а также членов преступной группировки, которые в расследуемом преступлении участия не принимали, но которые на основе корпоративных норм преступного сообщества, следуя традициям криминального мира, способны оказать серьезное противодействие процессу расследования. Не учитывать подобных возможных участников конфликта нельзя.

С другой стороны криминалистически значимый конфликт представляет собой не просто столкновение интересов и взглядов, а такое противостояние, которое способно определенным образом повлиять на ход расследования и правильность установления, получения, фиксации и оценки фактических данных, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела. Поэтому, например, столкновение интересов свидетелей на какой-либо бытовой основе, которое не влияет на их отношение к расследуемому уголовному делу, нельзя признать криминалистически значимым конфликтом.

Определение предмета возникающих конфликтов играет незаменимую роль в установлении сущности возникшей конфронтации, поскольку в этом случае диагностируется, по сути, криминалистическая значимость возникшей ситуации. Однако следует иметь в виду, что не только предмет конфликтов в деятельности следователя играет роль катализатора степени криминалистической значимости. Так, стычки и противоречия во взглядах относительно мировых проблем, политических пристрастий и т.п. могут инициировать межличностный конфликт, детерминирующий отношения следователя и допрашиваемого и влияющий в конечном итоге на возможность получения правдивых и всесторонних показаний. Поэтому необходимо выделить объект конфликтной ситуации, который на наш взгляд, следует понимать как характер складывающихся межличностных отношений в ходе конфронтационного взаимодействия.

Объект криминалистически значимого конфликта охватывает все отношения, складывающиеся между субъектами конфронтации. Таким образом, объект конфликтной ситуации как-бы отражает внешнее оформление возникшей ситуации. Предмет же конфликта отражает его сущность и содержание. Поэтому в систему предмета криминалистически значимого конфликта необходимо включить три основных элемента: 1) процесс всестороннего, полного и объективного установления всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания; 2) обстоятельства,
подлежащие доказыванию; 3)

129

обстоятельства, противоречия во взглядах, которые способны повлечь конфликт в отношении установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания.

Поэтому диагностирование в процессе подготовки к производству процессуального действия предмета и объекта возможной конфликтной ситуации сокращает риск столкновения с непрогнозируемыми конфронтациями, а также позволит более целенаправленно проводить избранную тактическую линию поведения.

С точки зрения возможностей прогнозирования можно выделить два вида потенциальных конфликтов: 1) прогнозируемые (следователь может предвидеть их в ходе подготовки к производству процессуального действия); 2) спонтанные (возникающие неожиданно и, как правило, не поддающиеся предвидению). Спонтанные конфликты можно допускать, но сложно предвидеть. В частности, в ситуации, когда следователь имеет достаточно доказательств для изобличения, ему сложно предположить, что могут возникнуть трудности в преодолении противодействия в ходе допроса по каким-либо «незначительным компонентам». В рамках основного тактического направления производства процессуального действия следователь допускает среди прочих версию о конфликтном взаимодействии. Тем не менее, достаточно сложно предвидеть все возможные конфликты. Так, в целом бесконфликтная ситуация может содержать спонтанные конфликты, не играющие заметной роли в общении, а возникающие по некоторым несущественным вопросам. Например, следователь при допросе несовершеннолетнего обвиняемого выясняет круг его знакомых для последующего изучения личности самого допрашиваемого, а последний рассматривает это как стремление привлечь к ответственности его друзей. В результате такого противоречия ошибочно воспринимаемых целей противоположной стороны общения возникает спонтанный конфликт. В этом случае конфликт носит мнимый характер, поскольку в действительности нет противоречий в целях деятельности обеих сторон, но противостояние воспринимается общающимися как действительное. Такой мнимый конфликт легко устраняется с помощью разъяснения истинных целей получения определенной информации, выяснения мотивов препирательства и достижением согласия.

Таким образом, как реальные, так и потенциальные конфликты можно подразделить на две категории: 1) мнимые (имеет место ошибочное восприятие целей противоположной стороны общения); 2) действительные (столкновение целей и интересов действительно имеют место).

130

Основным методом преодоления мнимого конфликта необходимо считать выяснение мотивов возникшего препирательства и разъяснение, при необходимости, собственных мотивов. Затем следует устранение возникших мнимых противоречий и согласование целей и интересов.

Следует также иметь в виду, что почти каждая ситуация, в целом характеризуемая как конфликтная, не лишена отдельных моментов, по которым точки зрения и интересы общающихся не противоречат друг другу. Такие согласованные моменты можно назвать точками соприкосновения, на основе которых можно построить некоторую основу для ведения переговоров, достижения компромисса в рамках строгого следования букве и духу закона. Наличие точек соприкосновения не исключает мнимого совпадения целей и интересов. В частности, применение приема допущения легенды предполагает фиксацию вымышленной версии происшедшего события, излагаемой допрашиваемым, с последующим изобличением следователем лжи. В этом случае интересы общающихся как бы совпадают: следователь стремится получить информацию, а допрашиваемый сообщает определенные сведения, но в действительности имеет место явное противоречие целей поведения сторон взаимодействия. Так, допрашиваемый стремится дезинформировать следователя, а последний ставит целью изобличение сообщаемой лжи.

По результатам изучения уголовных дел, было установлено, что только 25,2% из общего числа допрашиваемых в качестве подозреваемых или обвиняемых занимали в целом бесконфликтную позицию. В 12,4% случаев конфликтное поведение обвиняемого (подозреваемого) заключалось в отказе от дачи показаний, в 56% - в сообщении ложных сведений и в 6,4% проявлялось в иной форме (См.: Приложение 1. Таб. 23.). При производстве обыска противодействие со стороны обыскиваемого встречалось гораздо реже в 2,8% случаев, в 46,4% - противодействие не оказывалось, а в 50,8% случаев обыск не проводился. (См.: Приложение 1. Таб. 24.)

Прослеживая некоторые общие закономерности, выявленные в ходе эмпирических исследований в рамках анализа 250 уголовных дел, можно сделать заключение о том, что несовершеннолетние подозреваемые (обвиняемые) в возрасте от 14 до 16 лет и в возрасте от 16 до 18 лет менее конфликтны, к тому же последние более склонны к изменению показаний в сторону признания вины, чем подследственные более старшего возраста. В частности, сравнивая процентные данные по подследственным,
изменившим свои показания, (в

131

разбивке по возрастным группам) было установлено, что подозреваемые (обвиняемые) в возрасте от 16 до 18 лет более чем в два раза чаще изменяют свои показания в сторону признания вины, чем подследственные старше 25 лет. (См.: Приложение 1. Таб. 50.) Всего к уголовной ответственности по изученным уголовным делам привлекалось лиц в возрасте от 14 до 16 лет - 3,6%, из них ни один не занял конфликтную позицию, число преступников в возрасте от 16 до 18 лет, занявших конфликтную позицию, уже достаточно велико - 12,8% от общего числа привлеченных к уголовной ответственности по изученным делам. Лица в возрасте от 18 до 25 лет, занимавшие позицию противодействия, составили в общем числе привлекаемых к уголовной ответственности 24,8%. Обвиняемые (подозреваемые) старше 25 лет, оказывавшие противодействие, составляют 37,2%, и только 25,2% всех обвиняемых и подозреваемых были устойчиво бесконфликтными (См.: Приложение 1. Таб. 49.).

Уровень конфликтности возможно исследовать с помощью метода обобщения независимых характеристик, под которым понимают получение данных об изучаемом человеке из различных независимых друг от друга источников, и который имеет ряд преимуществ, поскольку предполагает собирание наибольшего материала о личности, исследование различных сторон жизни изучаемого, а также возможность собирания и сравнения характеристик об изучаемом, исходящих от различных людей.2” Безусловно, нельзя не обратить внимания на такие широкие возможности метода обобщения независимых характеристик. В частности, в литературе составляющим метода обобщения независимых характеристик признают «получение сведений о личности из материалов дела (показаний иных лиц)».212

На практике исследование характеристик, которые сообщаются знающими обвиняемого лицами способно принести незаменимую информацию о возможном уровне его конфликтности. В частности, эмпирические исследования показали, что если обвиняемый характеризуется знающими его лицами как жестокий и агрессивный человек, то такой участник процессуального действия в подавляющем
большинстве случаев занимает

См.: Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. -Свердловск: Свердловский юридический ин-т, 1973. - С. 31-32.

См.: Коновалова В.Е. Правовая психология. Учебное пособие. - Харьков: Изд-во: «Основа» при ХГУ, 1990. - С. 95.

132

конфликтную позицию в ходе его допроса. В тоже время, те обвиняемые, среди черт которых в показаниях других лиц отмечалась доброжелательность и отзывчивость, занимают, как правило, бесконфликтную позицию на допросе. (См.: Приложение 1 . Таб. 58.) Кроме того, более конфликтны те обвиняемые, которые, по словам знающих их лиц, имеют сильный характер, чем те, кто характеризовался как безвольная и слабая личность. (См.: Приложение 1 . Таб. 59.) На исследовании характеристик замкнутости (общительности) мы останавливались ранее при раскрытии проблемы диагностирования степени контактности. Таким образом, следователям не стоит пренебрегать характеристиками обвиняемого, которые дают знающие его лица в показаниях.

От степени изученности личности обвиняемого напрямую зависит не только создание условий для преодоления противодействия, но и сама возможность решения данной тактической задачи. (См.: Приложение 1. Таб. 56.) В частности, результаты изучения уголовных дел свидетельствуют о том, что изменение показаний в сторону признания вины встречается в девять раз чаще по делам, где изучение личности обвиняемого носило глубокий характер по сравнению с теми делами, которые характеризуются поверхностным исследованием личностных особенностей подследственного. (См.: Приложение 1. Таб. 56.)

Необходимо отметить, что возраст обвиняемого и его преступный опыт играют не последнюю роль в психологии взаимоотношений с лицом, производящим расследование по уголовному делу. Безусловно, преступный опыт, нахождение в местах лишения свободы и, как следствие, приобщение обвиняемого к традициям и нормам преступного сообщества не проходят бесследно и сказываются на поведении данного человека в ходе всего расследования. В этой ситуации возможен феномен межличностного отторжения, причины которого лежат на более высоком социальном уровне. Так, В.Л. Васильев справедливо отметил, что «если допрашиваемый относит себя к одной социальной категории «мы», а в следователе видит представителя другой группировки «они», то это не способствует … созданию атмосферы доверия…».213 Такое положение не обязывает следователя полностью сливаться с «фоном преступного мира» и становиться для обвиняемого близким с позиций ошибочно понимаемых последним социально-этических норм и традиций преступного

213 Васильев В.Л. Психологический анализ отношений, возникающих на допросе и очной ставке // Психология личности и малых групп - Л.: Изд-во ЛГУ, 1977. - С. 80.

133

сообщества. Такое поведение не только способно усугубить конфликт, поскольку обвиняемый с большим преступным опытом без труда распознает лицемерное заискивание, кроме того, такие действия следователя не способствуют перевоспитанию и исправлению лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

В беседе с человеком, который имеет уже определенный преступный опыт и знаком с правилами и традициями криминального мира, целесообразно использовать общечеловеческие нравственные ценности (семейные чувства, сострадание к потерпевшему от несправедливости и т.п.) с целью поиска точек соприкосновения. Преодоление отчуждения и эффективное общение возможно только с позиций воспитательного воздействия. Использование норм и традиций преступного мира в попытках преодолеть отчуждение, по меньшей мере, может выглядеть как заискивание, а в большей степени, такое поведение свидетельствует о слабости позиций следователя. Такой мягкий заискивающий стиль может только усилить позиции противодействующей стороны.

Другой крайностью в формировании взаимоотношений сотрудничества и преодоления конфликта является чрезмерно жесткая линия с позиций силы. В частности, крайне жесткой позиции стремятся придерживаться, по данным эмпирических исследований, по крайней мере, 13% следователей. (См.: Приложение 2. Таб. 26) Подобная трактовка преодоления конфликта не может быть оправдана даже интересами преодоления противодействия расследованию. СЮ. Журавлев рекомендует в качестве тактических приемов преодоления противодействия метод упреждающей дискредитации преступной деятельности, а также раздробление сил и средств противодействующей стороны за счет создания недоверия между участниками преступной деятельности.214 Дискредитация по сути своей понятие очень широкое. Дискредитацию можно понимать и как распространение слухов и иной вымышленной информации, направленной на создание негативного представления об определенном лице и (или) его деятельности. Думается, что и разжигание межличностного конфликта даже в противодействующей группе неэтично и не оправдано с позиций новейших психологических исследований. Разжигание межличностного конфликта в противодействующей группе не может ставиться целью воздействия. Такой конфликт

214 Журавлев СЮ. Противодействие деятельности по раскрытию и расследованию преступлений и тактика его преодоления. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 16-17.

134

может стать только лишь возможным следствием сознательного решения какого-либо соучастника о содействии расследованию. Безусловно, что в такой ситуации бесконфликтная ситуация одного соучастника может вступить в противоречие с намерениями других членов преступной группы, оказывающих противодействие расследованию. При этом следователю необходимо стремиться к тому, чтобы конфликтное воздействие со стороны соучастников и других лиц не повлияло на сложившуюся установку обвиняемого, занявшего позицию помощи следствию.

Однако сознательное создание недоверия между участниками преступной группы, и тем более сообщение ложных сведений о том, что соучастники изобличены и сознались в содеянном,215 дискредитируют, прежде всего, самого следователя.

Вызывает возражение с позиций этики и предложенная в криминалистике рекомендация о возможности изменения меры пресечения на более мягкую в обмен на отказ от противодействия. Думается, что замена процессуальных критериев избрания меры пресечения тактическими соображениями здесь вряд ли допустима. Кроме того, ложное признание или самооговор находятся в прямой зависимости от возможностей применения данной рекомендации. Возможность смягчения меры пресечения в обмен на признание ставит под угрозу выполнение целей и задач данного вида процессуального принуждения с одной стороны, а с другой стороны практикование данного метода воздействия только лишь увеличит число ложных признаний и оговоров невиновных, якобы причастных к преступлению.

В настоящее время в криминалистику и юридическую психологию стремятся внести свой вклад психологи, которые не считают необходимым согласовывать свои взгляды с требованиями уголовно-процессуального закона. В частности, В.М. Розин, цитируя некоего В. Журбина, пропагандирует некоторые способы преодоления конфликта в следственной практике, которые, по меньшей мере, носят сомнительный характер. При этом среди методов воздействия особое место занимают различные формы «давления» (угрозы, нагнетание

215 См.: Костицкий М.В. Введение в юридическую психологию. - С. 247.

216 См.: Бертовский J1.B. Методика расследования и прокурорского надзора по делам об убийствах с применением взрывных устройств. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1999.-С. 8.

135

напряжения, преувеличение тяжести совершенного правонарушения, формирование ложного ощущения о том, что следователю уже все известно), а также манипулирование УПК.” Другая тактическая линия по В. Журбину - В.М. Розину вообще сводится к тому, чтобы сделать неэффективной и обессмыслить саму ситуацию защиты. Такие взгляды не выдерживают критики с позиций закона, поскольку не только нарушают принципы обеспечения права обвиняемого на защиту, но и представляют собой некий суррогат инквизиционного процесса.

Таким образом, перед вступлением во взаимодействие следователю необходимо обратить внимание, прежде всего, на возможность собственного конфликтного поведения. Общение с позиций силы, как и слишком мягкая линия поведения неэффективна в целях преодоления конфронтации. Это убедительно доказано исследованиями Р. Фишера и У. Юри, которые выделили два вида малоэффективных переговоров: 1) мягкий подход, характеризующийся стремлением сделать уступки для культивирования взаимоотношений. легкой сменой своей позиции, допущением односторонних потерь для достижения соглашения, избежанием состязания воли и др.; 2) жесткий подход, который означает требование уступок для продолжения отношений, недоверие, угрозы, поиск единственного, устраивающего приверженца данного подхода, ответа, применение давления и др.’14 Позиционное обсуждение детерминированное мягким или жестким стилем следователя трудно признать эффективным. В частности, если признать мягкий стиль вполне применимым в дружеской обстановке, то в условиях формализованных требований процессуального доказывания, названная линия поведения способна сделать следователя уязвимым для противодействующей стороны, придерживающейся жесткой линии.

Производство процессуального действия в мягком стиле также малоэффективно для преодоления и профилактики конфликта, как и следование жесткой линии. Мягкая линия способна привести к латентному конфликту, когда противодействующий субъект, почувствовав слабость позиции следователя, стремится, создавая
иллюзию

217 Розин В.М. Психология для юристов. - М.: Изд-во: «Форум», «Инфра-М», 1997. - С. 43.

218 См.: Розин В.М. Психология для юристов. - С. 44.

219 Фишер Р., Юри У. Путь к согласию или переговоры без поражения. - М.: Изд-во: «Наука», 1992.-С. 26.

136

бесконфликтности, ввести последнего в заблуждение относительно устанавливаемых фактов. Кроме того, чрезмерно мягкий стиль означает неизбежность потерь в собственной позиции по принципиальным вопросам. Уступки в мягком стиле не различают границ принципиальных позиций и тех вопросов, по которым допустимо идти на компромисс. Уступки в виде изменения меры пресечения на более мягкую или в форме обещания «забыть отдельные эпизоды преступной деятельности» служат показателями такой мягкой линии.

Жесткий стиль неэффективен потому, что отражает агрессивное поведение, а, следовательно, может вызвать только лишь встречное противодействие или вынужденное признание, сделанное в результате неправомерного давления. Жесткий стиль не только делает невозможным нормальные взаимоотношения между общающимися, но также играет роль весомого фактора в искажении сообщаемой информации. Жесткий стиль делает невозможным применение убеждения, поскольку следование такой линии поведения нередко приводит к нерациональному конфликтному поведению противоположной стороны. Здесь сама форма ведения беседы способствует тому, чтобы результаты взаимодействия не могли носить устойчивого характера. Поэтому следователю целесообразно придерживаться принципиального стиля, когда компромисс в рамках демонстрации преимуществ и санкций, установленных законом, умело сочетается с неприкосновенностью основных позиций.

Проанализировав личность потенциального собеседника, с точки зрения уровня конфликтности и степени контактности, изучив особенности психологических черт, определив структуру возможного конфронтационного взаимодействия и (или) предполагаемой ситуации сотрудничества, следователю необходимо спланировать свою тактическую линию поведения с тем, чтобы устранить чрезмерно мягкие и крайне жесткие элементы ведения беседы.

Подготовка к преодолению конфронтационного взаимодействия представляет собой создание необходимых условий для успешного преодоления конфликта, входящая как составная часть в структуру общей подготовки к производству процессуального действия. Правильное предварительное диагностирование уровня конфликтности и степени контактности лиц, с которыми следователю предстоит вступить во взаимодействие, во многом предопределяет снижение тактического риска, а, следовательно, и наиболее полное, всестороннее и объективное исследование всех выясняемых обстоятельств.

137

§ 4. Совершенствование тактических приемов по преодолению конфликтов, возникающих в процессе расследования.

В психологической науке выработаны универсальные методы преодоления конфликта, в рамках которых наиболее эффективны приемы, направленные на достижение определенных целей. В криминалистической науке нередко преодоление конфликта рассматривается как возможный результат деятельности. В частности, Баев О.Я. включает в эволюцию развития конфликта на предварительном следствии следующие этапы: «1) осознание участниками (или одним из них) ситуации как конфликтной; 2) принятие решения об участии в конфликте; 3) выбор общей стратегии поведения в конфликтной ситуации; 4) выбор и осуществление действий в рамках общей стратегии общения вплоть до разрешения конфликта».220 Таким образом, в криминалистике большое внимание уделялось тактическим приемам поведения следователя в конфликтной ситуации, но проблема преодоления конфликта практически сводилась к установлению психологического контакта. Конфронтация не лишает следователя возможности получить достоверные сведения, но наиболее полную и правдивую информацию можно получить при бесконфликтной ситуации.

Схему выхода из конфликтной ситуации предлагает Даниэль Дэна, но методы психологии разрешения конфронтации эффективны в следственной деятельности лишь при условии их соответствия нормам закона и требованиям морали. Четырехшаговый метод преодоления разногласий в трактовке Дэна Даниэля сводится к следующим этапам: 1) определение времени для беседы; 2) подготовка условий для беседы; 3) обсуждение проблемы; 4) заключение договора. Такая схема с определенными поправочными коэффициентами вполне применима в интересах преодоления конфликта в практике по расследованию преступлений.

Определение времени беседы в основном детерминируется необходимостью производства следственного действия в соответствии с планом расследования. Однако мы

Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. - С. 23. 221 Дэна Даниэль. Преодоление разногласий. Как улучшить взаимоотношения на работе и дома. Пер. с англ. М.И. Смольниковой.- СПб.: Изд-во: АОЗТ «Ин-т личности»; АОЗТ «Ленато». М.: Изд-во: ИЧП «Плантир», 1994. - С. 36.

138

уже останавливались на возможности разумного сочетания интересов расследования по уголовному делу и личностных интересов. Проблема же подготовки условий для беседы, обсуждения проблемы и заключения договора требуют более подробного освещения.

Необходимым элементом создания условий для общения является знание о личности собеседника. Такое знание помогает в предотвращении возможных конфронтации еще до наступления стадии конфликтного взаимодействия либо способствует смягчению и снятию состояния противостояния. Одной из важнейших поведенческих и характерологических особенностей личности обвиняемого является тип его самозащиты. В частности, И.Т. Кривошеий выделяет два типа самозащиты: 1) интеллектуально-волевой (рациональный), который характеризуется элементами логического, аналитического и оценочного плана; 2) интеллектуально-эмоциональный (эмоциональный), который отличает доминантное проявление эмоций.222 Такое подразделение играет очень важную роль в выборе стратегии убеждающего воздействия. Для лиц с ярко выраженным эмоциональным фоном защиты применимы рациональные методы убеждения только с некоторыми «поправочными коэффициентами». Например, для того, чтобы аргументы следователя были восприняты обвиняемым, находящимся в состоянии сильного эмоционального возбуждения, необходимо влияние данных негативного фона настроения снизить или даже устранить. Кроме того, эмоциональный тип защиты, очевидно, характеризуется репрезентацией негативных эмоций, но это не должно задевать следователя, для которого необходимо сохранять спокойствие и стараться сдерживать свои чувства. Эмоциональное возбуждение может выглядеть не только как средство защиты, нередко такое поведение определяется последствиями восприятия события преступления. В частности, результаты изучения уголовных дел показали, что событие преступления способствовало эмоциональному возбуждению потерпевшего в 58,8% случаев (См.: Приложение 1. Таб. 25.), и такое же влияние на преступника оказывалось в 52,8% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 26.)

О способе самозащиты могут говорить целый ряд поведенческих особенностей данной личности. Для лиц с рациональным типом самозащиты более приемлемы использование определенных аргументов. Обвиняемые, прибегающие к эмоциональному

Кривошеий И.Т. Типы самозащиты обвиняемых при допросе // Актуальные вопросы борьбы с преступностью. - Томск: Изд-во Томского университета, 1990 - С. 110-111.

139

типу самозащиты, стремятся вызвать у следователя определенные чувства посредством репрезентации своего фона настроения. Эмоциональный тип самозащиты далеко не всегда носит аргументированный характер, либо уровень рационального обоснования не достаточно высок. О способе самозащиты могут свидетельствовать высказывания определенных испытываемых переживаний с момента совершения преступления и до непосредственного допроса. Так, в протоколах допроса подозреваемых и обвиняемых их эмоциональное состояние в момент совершения преступления отражалось в 26,4% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 27.)

Изучение уголовных дел показало, что обвиняемые в 4,8 % прибегали к аргументации своей позиции непроверенными фактами, в 3,6% случаев аргументация касалась установленных следствием фактов, в 11,6% - аргументы основывались как на проверенных. так и на неподтвержденных фактах; аргументация своей позиции вымышленной легендой имела место в 35,2% случаев; 10% обвиняемых и подозреваемых не стремились обосновать свое поведение какими-либо рациональными положениями, и, наконец, в 34,8% случаев обвиняемые признали себя виновным полностью. (См.: Приложение 1. Таб. 28.)

Поэтому контрубеждение со стороны допрашиваемого по отношению к следователю может носить различный характер и направленность. Направленность контрубеждения отражает его прямое или косвенное воздействие. При этом, данную направленность можно подразделить на две категории: 1) прямое контрубеждение, опирающееся на четкие и ясные аргументы; 2) косвенное контрубеждение, базирующееся на формировании у лица, подвергающегося такому воздействию, подспудных мыслей, преждевременных выводов. Косвенное контрубеждение, ориентируясь на формирование подспудных мыслей преимущественно гипотетического характера, может быть обращено к интуиции. стереотипам, предубеждениям, а также к позитивным установкам следователя.

Таким образом, если прямое контрубеждение имеет целью окончательную победу в дискуссии, то косвенное стремится к тому, чтобы у реципиента сложились либо преждевременный категорический вывод об определенных обстоятельствах, либо гипотетическое допущение. Прямое контрубеждение не означает отсутствия элементов обращения к гипотетическим рассуждениям реципиента, но цель такого воздействия всегда более значимая - одержание победы в конфликтном взаимодействии.

140

Косвенное контрубеждение применяется допрашиваемыми, обыскиваемыми и другими лицами по отношению к следователю в ходе производства определенного процессуального действия, как правило, при отсутствии прочных и достоверных аргументов. Такое убеждение имеет целью заронить сомнение в представлениях следователя об искомых фактических данных, имеющих значение для уголовного дела.

Контрубеждение может носить различный характер, который определяется видом самозащиты: 1) контрубеждение с доминирующей эмоционально окраской (использование уверенного тона, эмоций возмущения в несправедливости и пр.); 2) контрубеждение с доминированием логически допустимых и справедливых аргументов; 3) контрубеждение со смешанным характером.

Социально-биографические данные о личности обвиняемого далеко не всегда находятся в прямой и устойчивой взаимосвязи с условием конфликтности, но возраст играет немаловажную роль в определении возможной конфликтности и способе самозащиты, характере и направленности контрубеждения. Проводя двоичные зависимости, в ходе исследования уголовных дел была выявлена закономерность, свидетельствующая о том, что несовершеннолетние обвиняемые в возрасте от 14 до 16 лет не прибегали к аргументации своей позиции, поскольку не занимали конфликтную позицию по отношению к следствию. Относительно общего числа обвиняемых подследственные в возрасте от 16 до 18 лет прибегают к аргументации, которая заслуживает внимания и не носит заведомо ничтожного характера лишь в 7,2% случаев, для лиц в возрасте от 18 до 25 лет способность аргументировать свою позицию относительно представителей других возрастных групп не составляет большой проблемы, поскольку 20,4% обвиняемых данной возрастной категории прибегали к аргументации, а лица в возрасте от 25 лет и старше прибегают к аргументированному контрубеждению в 27,6% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 51.)

Необходимо остановиться также на еще одной из важнейших характеристик контрубеждения, то есть на его содержании. По содержанию аргументы контрубеждения могут быть классифицированы на следующие виды:

1) аргументы, содержащие сведения о поведении отдельных лиц (41,3%); 2) 3) аргументы, основывающиеся на определенных событиях, явлениях (11,6%); 4) 5) аргументы, содержащие сведения о психическом состоянии (13%); 6) 7) аргументы смешанного характера ( 34,1%). (См.: Приложение 1. Таб. 29.) 8)

141

Контрубеждение не тождественно конфликтному поведению или противодействию. Контрубеждение является формой осуществления защиты, на которую, безусловно, имеет полное право обвиняемый. Однако следует отметить, что обвиняемые далеко не всегда прибегают к активной форме защиты. Нередко способом защиты они избирают уход от общения, отказ от дачи показаний (12,4 % обвиняемых и подозреваемых отказывались давать показания (См.: Приложение. Таб. 23.)).

Социально-биографические данные не дают полного представления о конфликтности и способе самозащиты. Однако следователь для преодоления противодействия может использовать определенные данные. Так, для человека, занимавшего значимое положение в трудовом коллективе, большое значение играет отношение его бывших сотрудников к совершенному им преступлению и к его поведению в процессе расследования. В этом случае следователь может применить прием обращения внимания такого противодействующего обвиняемого на противоречие положительной производственной характеристики и недостойного поведения последнего. Другим способом воздействия на такого обвиняемого является выражение веры и надежды на него, поскольку в трудовом коллективе он пользовался авторитетом и уважением своих коллег. Использование этих видов эмоционального воздействия невозможно без тщательного изучения социально- биографических данных реципиента. Названные способы воздействия имеют более глубокую основу и направлены не просто на расположение к общению, но ориентированы относительно воздействия на мотивационное ядро допрашиваемого, на преодоление его противодействия. В частности, В.К. Смилгайнис справедливо подчеркивает немаловажное значение в целях преодоления противодействия разъяснения обвиняемому значения оценки общественным мнением его позиции в процессе расследования. Знания о семейном положении и взаимоотношениях в семье конфликтного обвиняемого помогут следователю в обращении к чувствам привязанности и любви к родственникам и близким.

Таким образом, социально-биографические данные могут служить основанием для предположительного диагностирования уровня конфликтности и способа
защиты

Смилгайнис В.К. Тактика предъявления доказательств при допросе обвиняемого. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Ленинград, 1979.-С. 13.

142

обвиняемого, а также знание этих показателей может служить основанием для применения определенного рода воздействия.

Следующим за изучением личности реципиента и формированием условий для общения, которых мы касались при раскрытии проблемы психологического контакта в свете новейших психологических исследований, идет этап обсуждения проблемы. Обсуждение проблемы представляет собой этап преодоления конфликта, в ходе которого выясняется мнение сторон по определенным вопросам. Этот этап следователь должен использовать для изучения отношения участника следственного действия к интересам расследования, и процессу доказывания.

Следователь может сам выдвинуть определенную гипотезу относительно взглядов своего оппонента на ту или иную проблему, и открыто высказать ее приблизительно в следующей форме: «Проблема возникла из-за того, что у нас разные точки зрения на …». Такая конструкция предположения о возможном расхождении взглядов может направить конфликтную сторону по одному из трех вариантов поведения: 1) конфликтующая сторона воспримет психологическое воздействие как должное и согласится с выводом следователя относительно имеющихся расхождений; 2) оппонент следователя не согласится с мнением последнего по поводу причин возникшей конфронтации и решит высказать свой взгляд на этот счет; 3) конфликтующая сторона откажется высказываться по возникшей проблеме. Если первые два вида реакции на психологическое воздействие являются конструктивными и способствуют формированию общих позиций, поиску согласия, то в случае отказа от продолжения диалога взгляды конфликтующей стороны остаются невыясненными. В последнем случае целесообразно представить перспективы продолжения диалога, указав на то, что чистосердечное признание и активная помощь следствию являются смягчающими вину обстоятельством (ст. 61 УК РФ). Можно также отметить, что показания для обвиняемого являются не просто сообщаемые им фактические данные, но и то, что они служат средством защиты от обвинения.224 Кроме того, выход из ситуации отказа от пояснений относительно определенных позиций
возможен посредством выражения

См.: Криминалистика: Учебник / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. - М.: Изд- во: «Юридическая литература», 1993. - С. 395-396.

143

признательности и оптимизма, а также иными средствами, направленными на установление психологического контакта, о которых мы писали ранее.

С другой стороны, согласие или несогласие с мнением следователя относительно причин возникшей конфронтации не всегда носит правдивый характер. Здесь речь идет о возможности ложного согласия или ложного разногласия. Поэтому мнение конфликтующей стороны относительно причин расхождения должно быть всесторонне оценено следователем. В противном случае следователь рискует тем, что направится по ложному пути, и будет преодолевать разногласия, не зная их подлинных причин. В этой связи следует согласиться с мнением известных психологов Росса Л. и Уорда Э., которые пишут, что «многие, быть может, даже большинство конфликтов в большей степени разрешимы, чем это кажется, … спорящие стороны часто скованы не объективными обстоятельствами, а когнитивной, перцептивной и мотивационной предвзятостью и … несовместимость основных потребностей, интересов и ценностей часто кажущаяся, а не реальная»225.

Осознание сторонами общения причин возникших разногласий является основой формирования общих принципиальных позиций. Отказ же давать пояснения относительно возможных разногласий нередко может служить основанием для преодоления конфликта только лишь посредством изобличения. Тем не менее, следователь не должен отказываться от возможности преодоления конфликта посредством поиска общих принципиальных позиций, обсуждения проблемы и ведения переговоров в целом. Такой путь преодоления конфликта наилучшим образом способствует перевоспитанию и исправлению лица, совершившего преступление. В отношении недобросовестных свидетелей, потерпевших и других участников следственных действий преодоление конфликта с помощью поиска общих принципиальных позиций (при условии достаточности времени) позволяет им занять правильную позицию сознательно, своим волевым решением, основанным на собственных нравственных убеждениях. Изобличение же направлено на преодоление противодействия и не апеллирует к высоким нравственным чувствам, а значит, в меньшей степени способствует исправлению и перевоспитанию.

Росс Л., Уорд Э. Наивный реализм в повседневной жизни и его роль в изучении социальных конфликтов и непонимания // Вопросы психологии. - 1999. - №5. - С. 68.

144

Стадия обсуждения проблемы далеко не всегда является обязательной для всех конфликтов, возникающих в процессе расследования. В частности, конфликт, возникающий в процессе обыска, носит скорее поведенческий (психология сокрытия) характер, нежели вербальный. Кроме того, обсуждение проблемы требует достаточного времени. Поэтому данная стадия преодоления конфликта наиболее характерна для производства допросов.

В ходе производства обыска преодоление конфликта протекает либо в форме предупреждения конфронтации, либо в виде раскрытия психологии сокрытия и обнаружении искомого, когда ситуация конфликта преодолевается удачной поисковой деятельностью. В этой связи В.Г. Китченко справедливо отмечает, что лицо, производящее обыск, должно избегать совершения действий, которые инициируют конфликт и выглядят как не вызванное необходимостью повреждение вещей, неуважительное отношение к чувствам верующих, оглашение интимных сторон жизни семьи, игнорирование объяснений, просьб и заявлений обыскиваемых и др..226 В частности, игнорирование просьб, объяснений и заявлений обыскиваемых представляет собой серьезнейшее упущение, которое не позволяет определить общие позиции сторон. Добровольный и осознанный выход из конфликта в процессе обыска не только экономит время и средства следователя, но и наилучшим образом содействует исправлению и перевоспитанию.

В условиях сложившейся необходимости преодоления конфликта в процессе производства обыска просьбы, заявления, объяснения и любые другие сообщения, исходящие от обыскиваемых, могут выполнять ряд функций: 1) контактная функция (отражает намерения сторон вступить в общение); 2) функция ориентировчно- поисковая (раскрывает отдельные стороны психологии сокрытия и направляет поисковую деятельность); 3) функция поиска общего решения сложившейся проблемы, которая представляет собой не только обсуждение проблемы, но и поиск компромисса (например, в случае, когда следователь предлагает добровольно выдать все, что является предметом обыска); 4) диагностическая функция (определение отношения обыскиваемого к процессу производства обыска, либо установление его психологического и соматического состояния, а

Китченко В.Г. К вопросу о конфликтной ситуации в обыске // Вопросы осуществления правосудия в СССР. Межвузовский сборник. Вып. 7. Под ред. В.П. Нажимова. В.З. Лукашевич и др. - Калининград: Изд-во КГУ, 1979. - С. 90.

145

также оценка характерологических черт личности обыскиваемого). Все эти функции следователю необходимо использовать, определяя с помощью включенного наблюдения и рефлексивного восприятия мотивы тех или иных высказываний. Приведенные основные функции высказываний обыскиваемых носят исключительно позитивный характер, однако следует отметить, что такие сообщения могут быть направлены и на дезинформацию и введение в заблуждение лица, производящего обыск. Однако попытки дезинформировать могут играть и положительную роль, если следователь разгадает замысел обыскиваемого и правильно оценит обстановку.

Основные функции не являются обязательными для каждого произносимого обыскиваемым сообщения. В частности, обыскиваемый может обратиться с репликой к членам своей семьи и такое сообщение далеко не всегда можно признать контактным по отношению к лицу, производящему обыск. В целом же необходимо признать, что все названные функции свойственны также и предпринимаемым обыскиваемым поведенческим актам.

Таким образом, процесс преодоления конфликта в ходе обыска характеризуется определенными особенностями, что не исключает возможностей использования убеждения как универсального средства поиска компромисса. Убеждение можно использовать как на стадии обсуждения проблемы, так и на этапе заключения договора.

Стадия заключения договора носит весьма условный характер. Следователь не может заключать с обвиняемым любую сделку с целью получить признание. Заключение договора в ходе преодоления конфликта, возникающего в процессе расследования, означает разъяснение допрашиваемому всех негативных последствий, предусмотренных законом в случае оказания им противодействия расследованию (уголовная ответственность за заведомо ложный донос, отказ от дачи показаний свидетелей и потерпевших, дача ложных показаний свидетелями и потерпевшими). Кроме того, заключение соглашения со стороны следователя может выглядеть и как разъяснение сущности смягчающих вину обстоятельств, в частности, чистосердечного раскаяния и активной помощи следствию. Аргументация негативных последствий противодействия расследованию может касаться поведения других участников уголовного судопроизводства. В частности, следователь может разъяснить, что отказ от дачи показаний обвиняемого
ставит его в наименее выгодное положение по сравнению с

146

соучастниками, которые могут использовать данную ситуацию для того, чтобы переложить свою вину на него.

Таким образом, убеждение следователя противодействующей стороны может основываться преимущественно на двух направлениях: 1) нравственно-оценочное воздействие, через обращение к этическим нормам с целью вызвать критическое отношение противодействующего лица к собственному поведению; 2) воздействие через разъяснение положительного отношения закона и правоприменительной системы к позиции сотрудничества по отношению к расследованию (например, разъяснение смягчающих вину обстоятельств).

Убеждение составляет содержание ведения переговоров в любом конфликтном взаимодействии. В этой связи А.Ю. Панасюк справедливо пишет, что «то, что мы называем «переговоры», - лишь внешняя форма процесса убеждения».227 Практика преодоления конфликта в следственной деятельности, таким образом, представляет собой многоэтапный вариационный процесс, основанный на психолого- криминалистических рекомендациях по убеждению противодействующей стороны в отказе от занимаемой позиции и в необходимости переориентации на содействие расследованию.

В криминалистической литературе приемы убеждения в зависимости от особенностей убеждающего воздействия на психику подразделяют на четыре вида: 1) разъяснение (объяснение); 2) доказывание; 3) опровержение; 4) переубеждение.228 Все названные формы убеждающего воздействия имеют определенный психологический подтекст, и их умелое использование, заключающееся в группировке, координации и рассредоточении, позволит следователю принять все меры к тому, чтобы противодействующее лицо заняло позицию сотрудничества.

Известный ученый в области социальной психологии Дэвид Майерс на основе обширных теоретических и эмпирических исследований выделил два способа убеждения: 1) прямой способ убеждения, когда происходит концентрация внимания на аргументах; 2)

Панасюк А.Ю. Как победить в споре или искусство убеждать. - М: Олимп: ООО «Издательство ACT-ЛТД», 1998. - Сб.

228 Сокол В.Ю. Тактико-криминалистическое обеспечение раскрытия и
расследования преступления. Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: 1998. - С. 154.

147

косвенный способ убеждения, когда воздействие оказывается через намеки и случайные факторы.229 При этом, случайность факторов не означает их спонтанности. Здесь речь идет скорее об обусловленности ситуацией. Применительно к практике по расследованию преступлений тактическое воздействие косвенного убеждения может оказываться через создание представления об определенной осведомленности следователя (намек), а также посредством ситуационных факторов (авторитет следователя, отсутствие личных мотивов и деловая обстановка беседы и пр.). Примером прямого убеждения могла бы послужить демонстрация следователем возможностей осуществления защиты участников уголовного судопроизводства на основании соответствующего законодательства, посвященного этому институту. Однако в настоящее время институт защиты лиц, оказывающих содействие расследованию, практически не развит, хотя в Республике Башкортостан и принят Закон Республики Башкортостан от 14.10.94 N ВС-25/50 «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству», в соответствии со ст. 5 которого предусмотрены такие меры защиты, как неразглашение сведений о личности защищаемого лица; закрытое судебное разбирательство; личная охрана, охрана жилища и имущества; прослушивание телефонных переговоров; выдача средств связи, оружия и специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности; замена документов на новое имя и изменение внешности; переселение на другое место жительства; изменение места работы или учебы; временное помещение в место, обеспечивающее безопасность; ведение видео- и звукозаписи показаний.230 Следует ли лишний раз говорить, на сколько выполняется данный закон при общей неудовлетворительной материальной базе органов расследования.

Майерс Д. Социальная психология. Перев. с англ. Гаврилова В., Шпак С, Меленевская С, Викторова Д. - СПб: Изд-во: «Питер», 1997. - С. 313.

230 Закон Республики Башкортостан от 14.10.94 N ВС-25/50 «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Республики Башкортостан. - 1995. -N 2 (32). - ст. 45.

148

Прямое и косвенное убеждение имеют общую цель - влияние на конфликтующего с тем, чтобы последний оказывал содействие, а не противодействие расследованию. На практике далеко не всегда следователи придают значение ситуационным факторам убеждающего воздействия. В частности, 60% проанкетированных осужденных отметили, что следователь оставил впечатление лица, неосведомленного ни в вопросах права, ни по уголовному делу. (См.: Приложение 3. Таб.8.) Такой следователь не может претендовать на авторитетность убеждающего влияния в глазах реципиента, тогда как нередко именно этого фактора не хватает для преодоления противодействия.

Прямое убеждение предполагает определенный уровень аргументации своих позиций, а также необходимость содействия расследованию. Этому должны способствовать правила конструирования аргументов, которые были разработаны психологической наукой. В убеждении, направленном на переориентацию реципиента с позиции противодействия к содействию расследованию, необходимо выделять две подсистемы вербального воздействия: 1) тезис, т.е. любое утверждение, требующее обоснования и выявления истинности или ложности; 2) аргумент, который обосновывает тезис, подтверждает его истинность или опровергает антитезис.

В психологической науке в целях оптимизации убеждающего воздействия были определены требования, предъявляемые к тезису, и критерии использования аргументов. В частности, тезис должен формулироваться лаконично, четко и однозначно, т.е. не допускать в своей конструкции и в содержании лексической, семантической или образной неясности, двусмысленности, многозначности и неопределенности. С другой стороны, тезис не должен меняться в ходе ведения переговоров и не может носить сомнительный характер. Аргументы же представляют собой, прежде всего, положения, истинность которых установлена, а в остальном требования к аргументам психологами предъявляются аналогичные тезисам. Однако самыми важными правилами использования аргументов являются их уместность (аргументы «pro», доказывающие собственный тезис; аргументы типа «contra», опровергающие тезис оппонента; аргументы, выражающие сомнение в обоснованности того

149

или иного тезиса), необходимость фиксации основания доказательства, а также запрещения предвосхищения основания.231

В следственной практике применительно к тактической задаче преодоления конфликта необходимо выделить основной тезис - необходимость содействия следствию. Данный тезис может быть разбит на несколько субтезисов, доказывание которых приведет к прочному обоснованию главного положения. Так, тезис необходимости содействия предварительному расследованию расчленяется на два субтезиса: 1) выгоды и преимущества позиции содействия расследованию; 2) негативные последствия противодействия расследованию. Данные субтезисы необходимо аргументировано доказать.

Таким образом, при подготовке к проведению допроса или иного процессуального действия, в рамках которого ставится среди прочих тактическая задача профилактики и преодоления конфликта, следователю необходимо предусмотреть в плане не только обстоятельства, подлежащие выяснению, вопросы, которые предполагается задать и другие традиционные элементы плана, но и саму цель преодоления возможной конфронтации, а также тезисы и аргументы своей позиции.

К аргументам следователя категории «pro» следует отнести и предъявление доказательств, и разъяснение законодательства, предполагающего определенные санкции за оказание противодействия расследованию, а также разъяснение норм права, которые направлены на смягчение вины в виду чистосердечного раскаяния и помощи следствию. К аргументам типа «contra» следует отнести разъяснение негативной оценки общественным мнением подобного антисоциального поведения, иное воздействие, направленное на обращение к чувствам раскаяния, стыда, ответственности, гражданского долга. К аргументам, выражающим сомнение в обоснованности того или иного тезиса, можно отнести создание представления об определенной осведомленности лица, производящего расследование. Как видно, грани между тремя категориями аргументов весьма условны, поскольку подтверждение собственного тезиса влечет опровержение тезиса оппонента или, по крайней мере, его сомнительность.

См.: Курбатов В.И. Искусство управлять общением. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1997. -С. 121-124.

150

Прямое убеждение может осуществляться как в форме передачи вербальной информации, так и в виде невербальной репрезентации сообщений. При этом особое место занимает не только язык жестов, о чем мы говорили ранее, но и передача предметной информации. Наибольшей убедительностью нередко обладают не сами по себе вербальные аргументы, а как бы лежащая в их основе предметная информация. В следственной практике прямое убеждение в виде передачи предметной информации осуществляется либо посредством предъявления вещественных доказательств и иных материальных объектов, либо с помощью описания отдельных свойств и качеств определенных предметов.

Предъявление доказательств является основой аргументации в форме представления материально фиксированной информации. В криминалистической литературе предъявление доказательств рассматривается как одна из форм проявления тактики допроса обвиняемого, которая тесно связана с постановкой вопросов допрашиваемому, т.е. с предложением сообщить все известное последнему об обстоятельствах преступления. От предъявления доказательств следует отличать их использование. В последнем случае предъявление доказательств выглядит лишь как частный пример использования фактических данных, имеющих отношение к расследуемому событию. Г.С. Казинян и А.Б. Соловьев понимают «под использованием доказательств при допросе… обобщенный тактический метод, включающий в себя комплекс тактических приемов по реализации, находящейся в распоряжении следователя доказательственной информации…»233 Еще более широким понятием следует признать оперирование любой (в том числе недоказательственной) информацией с целью оптимизации процесса доказывания. Так, сообщение сведений о фактах жизни допрашиваемого может вызвать у последнего оценку проницательности следователя. Такое косвенное убеждение является основой формирования авторитета следователя в глазах реципиента, а также подчеркивает заинтересованность лица, осуществляющего расследование, в личности своего собеседника. Воздействие подобного

Смилгайнис В.К. Тактика предъявления доказательств при допросе обвиняемого. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - С. 10.

233 Казинян Г.С., Соловьев А.Б. Проблемы эффективности следственных действий. - Ереван: Изд-во Ереванского университета, 1987. - С. 153.

151

рода является не только косвенно убеждающим в определенной осведомленности следователя, но и направлено на установление контактного взаимодействия.

А.Б. Соловьев и Е.Е. Центров обоснованно полагают, что «единственной допустимой формой психологического воздействия при получении показаний является убеждение, которое позволяет следователю повлиять на допрашиваемого путем приведения аргументов и предъявления доказательств ошибочности его позиции ив то же время предоставляет последнему свободу выбора своего дальнейшего поведения».234 Однако следует отметить, что и вербальные аргументы, и предъявление в обосновании своих доводов предметной информации имеют одинаковую природу обоснования заявленных тезисов. Поэтому и вербальные доводы, и предметную информацию можно отнести к аргументам своей позиции по данной проблеме.

Использование же недоказательственной информации при преодолении конфликта с целью оказания убеждающего воздействия весьма ограничено. В частности, А.Б. Соловьев и Е.Е. Центров считают, что использование следователем на допросе информации, не имеющей подчас доказательственного значения, осуществляется обычно либо с помощью сообщения допрашиваемому детальных сведений по каким- либо второстепенным обстоятельствам дела, либо посредством помещения в поле зрения допрашиваемого предметов - аналогов, а также иных подлинных предметов, документов и фотографий, не имеющих прямого отношения к данному расследуемому делу, но в силу возникающих у допрашиваемого ассоциаций с совершенным им преступлением, способных породить представление о доказанности определенных обстоятельств дела или о том, что следователь располагает определенными доказательствами.235 Подобной точки зрения в отношении предметов - аналогов либо иных предметов и документов, не имеющих непосредственного отношения к делу, в
целях косвенного убеждения допрашиваемого придерживается

Соловьев А.Б., Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. Методическое пособие. Для служебного пользования. - М: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработки мер предупреждения преступности, 1986. - С. 14. 235 Соловьев А.Б., Центров Е.Е. Допрос на предвари тельном следствии. - С. 24.

152

Л.М Карнеева. Мы уже останавливались на оценке этичности подобных рекомендаций. Тем не менее, следует еще раз отметить, что использование аналога доказательства, который воспринимается допрашиваемым как реальное доказательство, является ничем иным, как косвенной формой обмана. Здесь не спасает положения и то обстоятельство, что следователь не говорит о данном объекте, как о доказательстве. Обман же не только запрещен законом (ст. 20 УПК РСФСР), но и нарушает основное правило ведения переговоров и формулирования аргументов - «правдивость высказываний». В противном случае такое поведение следователя может поставить его самого в крайне невыгодное положение разоблаченного обманщика, поскольку основным требованием, предъявляемым к аргументам, остается их установленная истинность.237

Следует, на наш взгляд, согласиться с B.C. Комарковым, который очень точно охарактеризовал саму суть предъявления доказательств: «Сущностью предъявления доказательств при допросе обвиняемого … является активное воздействие на допрашиваемого доказательственной информацией путем демонстрации ее содержания и значения для достижения тактических целей допроса».238 В этой связи использование аналогов доказательств представляется противозаконным манипулированием тактически значимой информацией.

Следователь с целью большей убедительности выдвинутых аргументов может их комбинировать. В этой связи немаловажное значение имеет адаптация психологических исследований в области теории аргументации к нуждам расследования по уголовному делу.

В криминалистической литературе было замечено, что предъявление одного или нескольких разрозненных доказательств, как правило, малоэффективно, поэтому целесообразно оперировать взаимосвязанной совокупностью
доказательств,

См.: Карнеева Л.М. Тактические основы организации и производства допроса в стадии расследования. - Волгоград: Изд-во МВД СССР ВСШ, 1976. - С. 26.

237 См.: Курбатов В.И. Искусство управлять общением. - С. 122.

238 Комарков B.C. Тактика предъявления доказательств на допросе обвиняемого. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -Харьков, 1973. - С. 14.

153

ориентированной на контекст допроса. В психологической науке имеется ряд рекомендаций с тем, чтобы усилить влияние аргументации и снизить значение контраргументов. Основными приемами усиления убеждающего воздействия и опровержения контраргументов в психологии общения являются: 1) прием концентрации аргументов, который характеризует накопление в своем поле аргументации доводов, поддерживающих собственный тезис или опровергающих тезис противника; 2) прием деконцентрации аргументов (разделение и подчеркивание отсутствия логической связи аргументов оппонента); 3) прием кунктации (рекомендация, основанная на том, чтобы наиболее сильные и важные аргументы оставить напоследок); 4) прием предоставления бремени доказывания (дать возможность оппоненту высказать все аргументы своей позиции); 5) разъединение и объединение аргументов (сильные аргументы используются как самостоятельные убеждающие единицы, а слабые доводы объединяются); 6) рекомендация по воздержанию от чрезмерной старательности в возражениях оппоненту; 7) прием оттягивания возражения (применяется в случае затруднения в немедленном опровержении доводов оппонента) и др..240

Данная схема психологических приемов убеждающего воздействия вполне применима в следственной практике. Безусловно, все названные приемы носят ситуационный характер, и предъявление доказательств с учетом усиления их силы имеет в следственной тактике равное положение с обратным приемом предъявления доказательств с убывающей силой. Однако психологическая наука отдает приоритет приему, согласно которому наиболее весомые аргументы остаются напоследок.

Прием концентрации аргументов следователю необходимо применить еще в ходе подготовки к следственному действию. Данный прием позволяет в ходе подготовительных действий правильно оценить убеждающее воздействие подобного рода. Особое значение здесь приобретают «автономные аргументы». Независимость сконцентрированных аргументов друг от друга позволяет в случае опровержения их допрашиваемым перейти без

Соловьев А.Б. Процессуальные основания и тактика предъявления доказательств на допросе // Проблемы предварительного следствия. Для служебного
пользования. -Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1978. - С. 24. 240 Курбатов В.И. Искусство управлять общением. - С. 156 - 166.

154

существенных потерь к следующему аргументу. Данный прием схож с разъединением и объединением аргументов, однако, в последнем случае необходимо учитывать логическую связь предъявляемых доказательств и иной информации.

Убеждение не сводится только лишь к тому, чтобы оппонент понял прочность и правильность позиции следователя. Понимание правильности позиции следователя не означает его принятия. Иными словами, противодействующую сторону недостаточно убедить в бессмысленности воспрепятствования расследованию преступления. Следователю будет стоить немалого труда убедить противодействующую сторону в необходимости содействия расследованию.

Таким образом, в психологии убеждающего воздействия, оказываемого следователем, можно выделить два компонента: 1) деструктивное убеждение (развенчивание позиции противодействия, убеждение в прочности позиции расследования); 2) конструктивное убеждение, которое направлено на то, чтобы конфликтующая сторона переориентировалась на помощь следствию. Названия компонентов убеждения носят условный характер, поскольку обе составляющие ведут к тому, чтобы противодействующая сторона встала на путь содействия расследованию.

В психологии общения убедительность позиции коммуникатора не означает абсолютного принятия ее реципиентом. Кроме того, позиция убеждающего субъекта может быть принята (а значит убеждаемый становится интериоризированным) без правильного понимания позиции коммуникатора. В этой связи А.Ю. Панасюк очень точно выделил четыре возможных ситуации восприятия убеждения: 1) все понял и принял (наиболее эффективное восприятие, характеризуемое осознанным выбором содействия); 2) не понял, но принял (ситуация менее выгодная, чем в первом случае, поскольку решение на содействие основано не на рациональной и правильной оценке, а на вере, авторитетности убеждающего и др., что характеризует определенную нестабильность данной обстановки контактного взаимодействия); 3) все понял, но не принял (ситуация, когда оппонент правильно и адекватно оценивает позицию убеждающего, но не желает действовать в предлагаемом

155

направлении); 4) ничего не понял и не принял (наиболее низкая степень восприятия убеждения).241

Для упрочнения позиций убеждающего субъекта, в роли которого может выступать и следователь, нередко целесообразно разъяснение на языке и понятийном уровне реципиента неясных и непонятных моментов. Однако часто недосказанность играет не меньшую убеждающую роль, чем само разъяснение. Поэтому следователю далеко не всегда необходимо прибегать к разъяснению неясных для противодействующего моментов. Более того, используя прием создания впечатления об определенной осведомленности следователя, лицо, производящее расследование, по сути, использует недосказанность, намек, паузу в усилении убеждения. Безусловно, прав Л.Л. Каневский, который пишет: «Итак, создание определенного представления об осведомленности следователя путем уверенного тона, убежденности в раскрытии преступления, правомерности своих действий или путем использования при допросе достоверно установленных фактов - правомерный психологический прием допроса…»242

Принятие позиции убеждающего, означающее решение об активном содействии, достижимо посредством создания непротиворечивости систем ценностей следователя и противодействующего путем обращения к социально значимым и общепризнанным моральным приоритетам, а также с помощью стимулирования положительного эмоционального фона взаимоотношений. А.Ю. Панасюк в этой связи отметил, что непротиворечивость ценностей собеседника системе ценностей партнера является условием достижения целей переговоров, и, кроме того, люди легче принимают позицию того человека, к которому они испытывают эмоционально положительное отношение.243

Убеждение в виде аргументирования собственной позиции и общественно значимых интересов, которым служит расследование преступления, а также представление и разъяснение тех благ, которые предусмотрены законом для лиц, оказывающих содействие

Панасюк А.Ю. Как победить в споре, или искусство убеждать. - М: Изд-во: Олимп: ООО «Издательство АСТ-ЛТД», 1998. - С. 28-31.

242 Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и
профилактики преступлений несовершеннолетних. - С. 125.

243 Панасюк А.Ю. Как победить в споре, или искусство убеждать. - 35-39.

156

расследованию, способны стать основанием для достижения компромисса в рамках требований уголовного и уголовно-процессуального права.

Следователь, действуя в рамках процессуальной формы, должен вести принципиальные переговоры, в которых позиция и интересы расследования не могут быть изменены в случае противоречия закону таких уступок. Ведение переговоров следователем схоже с подобным процессом межсубъектного взаимодействия в дипломатической практике. В рамках Гарвардского проекта по переговорам Р. Фишером и У. Юри был разработан метод, названный принципиальными переговорами (переговоры по существу), который может быть сведен к четырем составляющим: 1) сделайте разграничение между участниками переговоров и предметом переговоров; 2) сосредоточьтесь на интересах, а не на позициях; 3) прежде чем решить, что делать, выделите круг возможностей; 4) настаивайте на том, чтобы результат основывался на какой-то объективной норме.244

Каждый из названных элементов ведения переговоров направлен на достижение разумного соглашения, в котором соблюдаются объективные нормы. Применительно к процессу расследования речь идет о нормах уголовного и уголовно-процессуального законодательства. Поэтому жесткая позиция относительно объективных правовых норм в ходе преодоления конфликта, возникшего при расследовании преступления, гарантирует соблюдение законности, а также всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела.

Разграничение между конфликтующей стороной и предметом разногласий в тактике преодоления конфликта совершенно необходимо, поскольку только такой подход способен определить объективную оценку конфронтационной ситуации. Тем не менее, в следственной тактике такое разграничение не может носить абсолютного характера, поскольку личностный подход в преодолении конфликта является основополагающим началом в успешном достижении поставленной тактической цели. Разграничение между предметом разногласий и оппонентом следователя необходимо для спокойной и непредвзятой оценки сложившейся ситуации, понимании конфликтующей стороны с позиций анализа мотивов поведения, а не с точки зрения негативного эмоционального фона, вызываемого собеседником. Кроме того, данный прием способствует ведению беседы по существу и не

Фишер Р., Юри У. Путь к согласию или переговоры без поражения. - С. 27-29.

157

позволяет переходить в личностную плоскость, а значит избежать неоправданных обвинений и оскорблений.

Сосредоточенность на интересах ориентирована на выработку общих позиций на основе анализа выявленных мотивов конфликтного поведения. Именно интересы, а не позиция сама по себе, информируют следователя о мотивах противодействия. Данный прием выполняет двойную задачу. С одной стороны, такой прием выполняет диагностирующую функцию, раскрывая субъективные причины оказываемого противодействия. С другой стороны, именно этот подход способен создать основу интериоризации противодействующей стороны относительно общественно значимых ценностей.

Выделение круга возможностей предполагает представление всех допустимых вариантов поведения перед оппонентом. Каждый вариант развития ситуации может быть описан с позиций возможностей следствия по изобличению и преодолению противодействия. Прием выделения круга возможностей способен переориентировать противодействующую сторону на помощь следствию.

Формирование компромисса на основе объективных норм закона и морали позволяет следователю сохранить принципиальную позицию. Здесь создается гарантия соблюдения законности в рамках осуществления принципиальных переговоров.

Итак, преодоление конфликта играет немаловажную роль в тактическом плане, поскольку здесь решаются задачи не только по оптимизации процесса получения наиболее правдивой, полной, объективной и всесторонней доказательственной информации, но также оказывается воспитательное воздействие на противодействующую сторону. Отрицание конфликта на предварительном следствии недопустимо не только с точки зрения потребностей криминалистической тактики. Такое отрицание полностью противоречит и психологической науке, и социологическим исследованиям. Известный социолог Кеннет Боулдинг отмечал, что конфликты вездесущи и теория конфликта в социологии имеет жизненно важное значение.24 Не переоценивая значения возможностей преодоления конфликтов в криминалистической тактике В.Л. Громов еще в 1925 году писал, что «исходя из презумпции…, что обвиняемый в интересах своей
защиты может давать

См.: Елсуков А.Н., Бабосов Е.М.: Грицанов А.А. и др. История социологии: Учебное пособие. / Под ред. Елсукова А.Н. и др. - Мн.: Выш. шк., 1993. - С. 188-189.

158

неправдоподобные объяснения или даже лживые искажения истины, - следователь должен быть готов к неожиданностям и предвидеть, какой вопрос должен быть задан обвиняемому.. .».246

Конфликты, возникающие на предварительном следствии, могут являться разновидностью социальных конфронтации, поскольку здесь общественно значимые интересы вступают в противоречие с интересами противодействующей стороны. Отрицание конфликтов, возникающих в процессе доказывания по уголовному делу (даже при допросе обвиняемого), может означать разоружение перед противодействием расследованию. Следователю, лишенному возможности преодоления межличностных конфронтации, в виду чрезмерно широкого толкования принципа презумпции невиновности, остается лишь уповать на тактические средства обнаружения, фиксации и изъятия доказательственной информации. Презюмирование конфликтности или бесконфликтности недопустимы как заранее установленные методологические посылки процесса расследования. Ситуация противодействия или, напротив, содействие расследованию должны оцениваться следователем индивидуально в условиях складывающейся обстановки.

Современные психологические исследования в области преодоления конфликтов убедительно доказывают необходимость адаптирования рекомендаций по преодолению конфронтации к нуждам криминалистической тактики. При этом психологические рекомендации в рамках соблюдения процессуальной формы способны оказать существенную помощь лицам, производящим расследование, в решении задачи преодоления противодействия.

246 Громов В. Дознание и предварительное следствие. - М: Изд-во: «Мосполиграф», 1925. С. 78.

159

Глава III. Модернизация иных тактических приемов и комбинаций, применяемых в ходе расследования.

§ 1. Организационно-тактические приемы криминалистики в свете современных психологических исследований.

Организация следственного действия, отвечающая требованиям оперативности, эффективности и динамичности, призвана оказать существенную помощь в построении тактически оправданной линии поведения следователя. Организация какого-либо процесса предлагает его упорядочение, предание ему целесообразного и результативного характера. В деятельности по расследованию преступлений отсутствие контроля и руководства со стороны следователя ставит под сомнение саму возможность достижения оптимальных результатов, установления полной, объективной и всесторонней картины произошедшего преступного события.

Следователь при производстве процессуальных действий зачастую сталкивается с воздействием на него отдельных лиц, которые могут даже не являться участниками уголовного судопроизводства. Утрата следователем возможности руководить процессом расследования влечет за собой ситуативно-субъективный и не основанный на правильной оценке складывающейся обстановки расследования процесс принятия процессуальных и тактических решений.

Тем не менее, следователь может быть как лицом управляющим процессом расследования, так и подчиненным руководителю следственной бригады. В последнем случае следователь должен не только осуществлять руководство на отведенном ему участке работы, но и подчиняться распоряжениям и указаниям руководителя оперативно-следственной бригады. Такое сложное процессуально-тактическое положение следователя требует от него как высоких профессиональных качеств, складывающихся из знаний в области права и криминалистики и опыта, так и способностей своевременно, точно, полно, объективно и всесторонне выполнять поручения и указания руководителя оперативно-следственной бригады, адекватно и объективно оценивать критику в свой адрес. При этом настоящий профессионал, включенный в состав оперативно-следственной бригады, должен сознавать, что
ошибки, допущенные им в процессе расследования, не только могут

160

причинить вред интересам уголовного судопроизводства, но и свести на нет труд других сотрудников правоохранительных органов, которые принимают участие в расследовании данного дела.

По результатам изучения автором уголовных дел можно констатировать, что бригадный метод расследования на практике применяется не часто (по 88% изученных автором уголовных дел следователь производил расследование единолично и только в 12% применялся бригадный метод расследования). (См.: Приложение 1. Таб. 30.) Данная цифра, бесспорно, является относительной, поскольку уже по групповым преступлениям применение бригадного метода расследования встречается несколько чаще - по 16,7 % уголовных дел, а по преступлениям, совершенным одним лицом данный метод расследования применялся всего лишь в 5 % случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 52, 53.)

В условиях, когда следователь является руководителем оперативно-следственной бригады его процессуальные и тактические задачи значительно расширяются и усложняются, поскольку на нем лежит ответственность за неудачи подчиненных сотрудников, а также за ход и результаты расследования в целом.

Следователь, который единолично осуществляет расследование, сталкивается также с необходимостью взаимодействия и различными лицами, от поведения которых в процессе производства процессуальных действий напрямую зависит результат их проведения. И. Ф. Герасимов совершенно справедливо подразделил все следственные действия на две категории простых и сложных следственных действий, при этом первые отличаются от вторых тем, что «производит их следователь обычно один без чьей-либо помощи, по времени они в большинстве не продолжительны».247 Таким образом, сложные следственные действия, как правило, производятся в условиях, когда следователь вступает во взаимоотношения с лицами, оказывающими ему содействие. Следователь должен организовать процесс производства сложного следственного действия так, чтобы эти лица наиболее эффективно оказывали содействие. Решение этой задачи потребует адаптирования к интересам расследования новейших достижений психологии управления.

Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск: Средне- Уральское книжное издательство, 1975. - С. 71.

161

I Взаимодействие следователя с оперативными работниками,
специалистами,

I экспертами, защитниками, представителями общественности, понятыми, переводчиками и

пр. не ограничивается только установлением психологического контакта. Кроме того,

расположение к общению и готовности восприятия информации от коммуникатора не всегда

является самоцелью такого взаимодействия.

По данным, полученным автором в ходе изучения уголовных дел в 63,2 % случаев производство осмотра места происшествия производилось с участием специалиста, по * 69,6 % уголовных дел к участию в деле при осмотре места происшествия привлекались

оперативные работники. Необходимо также отметить, что осмотр места происшествия не проводился только лишь по 8,8% изученных уголовных дел. (См.: Приложение. 1. Таб. 31 и Таб. 32.) При производстве расследования работникам уголовного розыска отдавались отдельные поручения в 69,6% случаев, при этом в 21,3 % случаев им поручалось даже производство следственных действий. (См.: Приложение 1. Таб. 33 и Таб. 34.)

Без сомнения, совершенствование тактических приемов организацией но- |ц управленческого воздействия на участников процессуальных действий на базе современных

4

достижений социальной психологии является одной из актуальнейших задач, стоящих перед криминалистической наукой. Налаживание нормальных отношений, установление делового контакта между участниками процессуальных действий находится в прямой зависимости от управленческих способностей лица, производящего расследование. Однако установление делового контакта не означает потери следователем его руководящей роли. Неопытный следователь может попасть под влияние более опытного сотрудника органа дознания. Подобная утрата единоначалия в расследовании преступлений не отвечает интересам установления объективной истины.

Ф. Ю. Бердичевский, пишет, что в случае подчинения следователя органу дознания, первый становится управляемым объектом во вспомогательной системе расследования. 248 Процессуальное же положение следователя (ст. ст. 127, 133’, 134, 145-152 и др. УПК РСФСР) предполагают его руководящую роль. Кроме того, ч. 4 ст. 119 УПК РСФСР предусматривает порядок взаимодействия следователя и органа дознания, согласно которого

248 Бердичевский Ф. Ю. Взаимодействие органов следствия и дознания как организационная система // Советское государство и право. - 1973. - № 12. - С. 106

162

фактически устанавливается процессуальное руководство следователя по переданному ему делу.

В практике уголовного судопроизводства потеря следователем процессуального руководства нередко связана с субъективно-психологическими и объективными ситуативно-организационными факторами. К первой категории можно отнести негативные качества личности следователя (внушаемость, инертность, безынициативность), а также отсутствие опыта и недостаточность знаний в области права и криминалистики. К ситуативно-организационным факторам следует отнести загруженность следствия, отсутствие должной материально-технической базы и пр.

Следует отметить, что организационно-управляющая деятельность лица, проводящего расследование, может быть направлена не только в отношении участников процесса расследования, но и касаться тех лиц, которые косвенным образом причастны к процессу расследования. Так, для получения правдивых показаний и преодоления противодействия следователь может пригласить на допрос авторитетного для противодействующего человека, который своими положительными качествами способен оказать содействие в преодолении негативной позиции допрашиваемого по отношению к процессу расследования. В этой связи необходимо согласится с В.Д. Зеленским, который отмечает: «Организационная деятельность осуществляется в отношении оперативных и иных работников милиции, специалистов, ревизоров, свидетелей, экспертов и иных участников процесса, а также должностных лиц и граждан, соприкасающихся с процессом расследования».249

Успех деятельности следователя зависит не только от его воли, решительности, целеустремленности, но и от его умения обращаться с участниками уголовного судопроизводства, которые либо подчинены ему, либо находятся на одном уровне, либо выполняют руководящие по отношению к процессу расследования функции (при бригадном методе расследования). В зависимости от уровня складывающихся отношений необходимо определить основные тактические особенности организации процесса расследования.

Прежде всего, необходимо определить понятия «управление» и «организация». В этимологическом плане глагол «управлять» означает «руководить, направлять деятельность,

Зеленский В.Д. Криминалистические проблемы организации расследования преступлений. Дисс. … д-ра юрид. наук. - Краснодар, 1991. - С. 112.

163

действия кого-чего-нибудь».250 Организация представляет собой более широкий термин. Лингвистическое понимание термина «организация» характеризует данную категорию как «организованность, планомерное, продуманное устройство, внутренняя дисциплина».251

Таким образом, под положительным управляющим воздействием следователя следует понимать такое построение взаимоотношений с участниками уголовного процесса, когда четкое распределение и осознание прав и обязанностей сторон и их психологический настрой способствуют деловому и активному доказыванию по уголовному делу. Однако при бригадном методе расследования следователь может выступать и как управляемый субъект, поскольку интересы доказывания по предоставленному ему участку работы во многом зависят от потребностей расследования в целом.

В криминалистической литературе в зависимости от целей и достигнутых результатов выделяют положительное и отрицательное воздействие, при этом первое ориентировано на изменение отрицательных и формирование положительных качеств личности, а также системы отношений и поведения в целом. Отрицательное же воздействие предполагает формирование и укрепление негативных черт характера, неправильных (с точки зрения их социальной значимости) поведения и системы отношений.252

Таким образом, следователь, осуществляя управление поведением участников процессуальных действий, должен решить три задачи: во-первых, оказывать положительное воздействие своими лучшими профессиональными качествами и формировать деловые, инициативные отношения с лицами, оказывающими помощь и содействие в доказывании; во-вторых, воздерживаться от отрицательного влияния (применения незаконных и неэтичных методов, использования высказываний,
отражающих стереотипы и

Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 8000 слов и фразеологических выражений / Российский фонд культуры. Издание второе, исправленное и дополненное. - М: Изд-во: «АЗЪ», 1995. - С. 825.

251 Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 8000 слов и фразеологических выражений / Российский фонд культуры. Издание второе, исправленное и дополненное. - С. 449.

252 Хайдуков Н.П. Тактические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц. Дисс. … канд. юрид. наук. Для служебного пользования. - М., 1979. - С. 29.

164

i

j предубеждения и пр.); в-третьих, не поддаваться негативному воздействию со стороны

Г* участников уголовного судопроизводства и иных лиц и воспринимать положительный опыт.

Следователь строит свои отношения с оперативными работниками, специалистами,

педагогом, переводчиком и иными лицами, призванными оказать содействие осуществлению

процесса доказывания в установленной законом форме, не только основываясь на

психологическом контакте, поскольку коммуникативная деятельность не исчерпывает всех

форм реализации таких взаимоотношений. Следователь не просто должен устанавливать с

  • названными лицами отношения готовности к общению, но и настраивать их на активную,

деятельную помощь в доказывании по уголовному делу.

Поэтому следователь должен устанавливать с данной категорией участников уголовного процесса деловой контакт, под которым следует понимать не только готовность к общению и восприятию информации, но и построение таких отношений, когда каждый участник процесса расследования, в содержание процессуальных функций которого входит содействие доказыванию, четко понимает свои права и обязанности,

ш проявляет инициативу и активное участие в оказании помощи по собиранию,

4 . исследованию, оценке и использованию криминалистически значимой информации.

Следует также отметить, что деловой контакт не приемлет каких-либо сугубо личных

мотивов в содействии следствию. Отношения в состоянии делового контакта строятся

исключительно на высоких профессиональных качествах и повышенной требовательности к

участвующим во взаимодействии лицам.

В криминалистической литературе довольно широко отражены формы

взаимодействия следователя и оперативных работников (дача отдельных поручений и

указаний, расследование преступления группой, состоящей из следователей и оперативных

работников и др.), а также достаточно полно раскрыты необходимость определения

i содержания названных поручений (указаний) и роль следователя в
данных

?чет

взаимоотношениях. Однако сам психологический механизм создания деловой обстановки

253 См.: Карнеева Л. М.: Березин М. Н., Гаритовская Э. В. и др. Организация работы следователя: Пособие. (Для служебного пользования). - М.: Изд-во: ВНИИ МВД СССР, 1983.-С.5.

165

сотрудничества в рамках данных форм взаимодействия в криминалистической литературе, как нам представляется, раскрыт далеко не в полной мере.

Современные требования этики и психологии делового общения и управления (подчинения) совершенно необходимо приспособить к нуждам криминалистической тактики. Так, по данным анкетирования следователей 35% респондентов отметили, что всегда находят взамопонимание и приходят к деловому сотрудничеству с работниками уголовного розыска, 48% проанкетированных заявили, что часто находят подобное взаимопонимание, в то же время 10% только иногда приходят к взаимопониманию и деловому сотрудничеству с работниками уголовного розыска, 4% следователей редко достигают таких взаимоотношений, а 3% опрошенных отметили, что никогда не находят взамопонимание и не приходят к деловому сотрудничеству с работниками уголовного розыска. (См.: Приложение 2. Таб. 11.) Думается, что следователи нередко испытывают трудности в установлении делового контакта с сотрудниками уголовного розыска. Поэтому представляется необходимым разработка и совершенствование тактики организации взаимодействия следователя и лиц, на которых возложена обязанность содействовать наиболее полному, объективному и всестороннему исследованию всех обстоятельств расследуемого события, с позиций новейших достижений психологии.

При использовании бригадного метода расследования взаимодействие следователя и оперативного работника носит относительно продолжительный характер в рамках границ сроков расследования. Определяя место и роль в социально-психологической стратификации сообществ, оперативно-следственную бригаду можно отнести к типу формальной группы, под которой следует понимать организацию, чьей «первейшей функцией … является выполнение конкретных задач и достижение определенных, конкретных целей».254

С позиций психолого-криминалистического исследования оперативно-следственную бригаду можно определить как формальную группу компетентных сотрудников правоохранительных органов, целью создания которой является объединение усилий для достижения объективной истины по расследуемому уголовному делу повышенной сложности.

См.: Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. Пер. с англ. - М.: Изд- во: «Дело», 1992. - С. 436.

166

Поведение следователя в условиях функционирования бригады на прямую зависит от его положения в системе «подчиненный - руководитель». Социальная психология и менеджмент выработали основные приемы осуществления взаимодействия в рамках формальной группы с целью оптимизации результатов совместной деятельности. Бесспорно, данные рекомендации заслуживают того, чтобы их переориентировать к нуждам следственной тактики.

Руководство оперативно-следственной бригадой требует не только лидерства в данной группе, но и таланта руководителя. Способность сочетать разделение полномочий и сфер деятельности с гибкой координацией, характеризуемой как «степень приспособляемости, которая только и позволяет справляться с особенностями момента и переменами, происходящими в каждой ситуации»,255 отражает гибкость ума следователя-руководителя. И если распределение и выбор направлений деятельности, да и планирование в целом базируется на научной организации труда следователя, то сущность «субъект- субъектных» отношений при осуществлении управления, а также оптимизации совместной деятельности во многом определяются данными социальной и деловой психологии.

С гибкой координацией тесно связана не только деятельность самой группы, но и каждого ее члена в отдельности. Так, индивидуальные действия члена оперативно- следственной бригады должны соотносится и не противоречить общим интересам расследования. Это не означает формирования и функционирования корпоративных интересов, противоречащих закону и этическим требованиям, напротив, здесь речь идет о гибкой координации поведения отдельного члена бригады относительно общих интересов достижения объективной истины по делу.

В оперативно-следственной бригаде руководитель должен занимать не только позицию лидера, но и быть талантливым управляющим. Здесь совершенно необходимы знания в области психологии управления, которая поможет дать ответ на многие сложные вопросы, встречающиеся в процессе координирования совместной деятельности по расследованию и раскрытию преступления.

Шибутани Т. Социальная психология. Пер. с англ. В.Б. Ольшанского. - Ростов н/Д: Изд-во «Феникс», 1998. - С. 35.

167

Уголовно-процессуальный закон способствует становлению руководителя оперативно- следственной бригады лидером, но без соответствующих личностно-волевых качеств подобное положение вещей может остаться лишь потенциально возможным. Безвольный, не пользующийся авторитетом следователь не станет реальным лидером в оперативно-следственной бригаде, хотя номинально и может являться ее руководителем.

Лидерство представляет собой «способность оказывать влияние на отдельные личности и группы, направляя их усилия на достижение целей организации».ъь Руководитель же может и не справится с задачей стать лидером и повести за собой своих коллег. Файли, Хаус и Керр установили различие между управлением и лидерством, понимая первое как умственный и физический процесс, приводящий к тому, что подчиненные выполняют предписанные им официальные поручения и решают определенные задачи, а под вторым - процесс, посредством которого одно лицо оказывает влияние на членов группы.257

Таким образом, руководитель оперативно-следственной бригады, да и просто следователь производящий сложное процессуальное действие должен добиться лидерства, как необходимой предпосылки эффективного управления.

Если следователь производит осмотр места происшествия и одновременно взаимодействует с оперативным работником, специалистом и понятыми, а такие случаи на практике далеко не редкость, то его процессуальное положение дает только потенциал для эффективного управления поведением участников данного процессуального действия, необходимые личностные качества и правильно выбранный стиль руководства призваны оптимизировать деятельность данной формально- ситуативной группы.

Определяя руководителя оперативно-следственной бригады, необходимо исходить из следующих критериев предъявляемых к эффективному управляющему: 1) социально биографические требования (высшее образование, большой опыт работы, безупречная репутация и авторитет у коллег); 2) требования к управленческим способностям (высокий интеллектуально-волевой уровень активной деятельности, навыки и умения работы в сложной ситуации); 3) требования к личностным чертам (стрессоустойчивость, способность доминировать, уверенность в себе, ответственность, независимость и пр.). В психологии

См.: Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. - С. 464. Цит. по: Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. - С. 463.

168

управления Р.Л. Кричевский, базируясь на данных американского психолога М. Шоу, исходит из следующих характеристик портрета руководителя: 1) биографические характеристики; 2) способности; 3) личностные черты.

Помимо личностных характеристик следователя-руководителя необходимы также определенные приемы направляющего воздействия. Любой руководитель придерживается определенного стиля управления в континууме «либеральность - демократичность -автократичность». Выбор стиля управления зависит от личностных предпочтений, управляемости и обратной реакции группы подчиненных, а также степени успешности достижения поставленных общих целей совместной деятельности.

Выбор оптимального управления во многом будет способствовать наиболее эффективной и продуктивной деятельности всех звеньев системы, как в случае применения бригадного метода расследования, так и в ходе производства сложных следственных действий.

Казалось бы, демократический стиль управления с ориентацией на интересы коллег - сотрудников оперативно-следственной бригады выглядит как наиболее предпочтительной, но такой подход следовало бы признать упрощенным. Демократический стиль руководства всегда имеет тенденции к либерализму и бесконтрольности в совместной деятельности.

Одно из самых ранних исследований эффективности стилей лидерства и руководства, принадлежит Курту Левину, который типологизировал их, подразделив на авторитарный, демократический и нейтральный (или анархический). Тем не менее, данная концепция весьма популярна и сейчас, но ни в психологии управления, ни в теории менеджмента не удалось отдать явный приоритет тому или иному стилю руководства, хотя ученые весьма аргументировано доказали необходимость ситуативного подхода, а также сочетания отдельных элементов различных методов в определении оптимальной линии управления

См.: Аверченко Л.К., Залесов Г.М.: Мокшанцев. Р.И., Николаенко В.М. Психология управления: Курс лекций / Под ред. М. В. Удальцовой. - Новосибирск: Изд- во: НГАЭ и У, М.:Изд-во: ИНФРА, 1997,- С. 32. 150 С.

259 Дорошенко В.Ю., Зотова Л.И., Лавриненко В.Н. и др. Психология и этика делового общения: Учебник для вузов. / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2-е издание переработанное и дополненное. - М.: Изд-во: «Культура и спорт», «ЮНИТИ», 1997. — С.157.

169

поведением.260 Возникающие следственные ситуации и формы взаимодействия также определяют в значительной мере выбор того или иного метода руководства.

Одним из необходимых элементов эффективного управления коллективом является формирование рабочей группы. В рамках оперативно-следственной бригады внутригрупповые процессы опосредованы формальными уголовно-процессуальными факторами. Руководитель в таких условиях далеко не всегда может использовать демократические методы управления. Однако, именно от следователя, руководящего бригадой, зависит во многом процесс внутригрупповой динамики. Таким образом, именно руководитель должен способствовать сплоченности, работоспособности оперативно-следственной бригады, чего невозможно добиться без применения тактических приемов воздействия на внутригрупповые процессы.

Все факторы, которые препятствуют нормальной деятельности оперативно-следственной бригады можно классифицировать в зависимости от сферы и вида деятельности. Первую группу составляют личностные факторы, вторую - социометрические (внутригрупповые), третья - методологические, четвертую - объективные.

Ранее уже отмечались необходимые требования, предъявляемые психологией управления к следователю-руководителю. Когда же речь идет о плохой квалификации и подготовке сотрудников, то единственной рекомендацией, предотвращающей воздействие данного негативного обстоятельства, следует признать подбор для решения ключевых проблемных следственных задач наиболее опытных и образованных работников правоохранительных органов. В отношении лиц, не справляющихся со своими обязанностями в силу низкой активности и недостаточной квалификации, вполне применимы методы принудительного воздействия и дисциплинарных взысканий. В случае следственной ошибки, допущенной подчиненным не в результате проявления его низкой квалификации или не в виду попустительского отношения к делу, а в силу сложившейся обстановки расследования в условиях оправданного тактического риска, руководитель бригады должен напротив подбодрить и вселить уверенность в допустившего промах. Критика низкой квалификации здесь вызывает
лишь вполне объяснимое чувство

Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. - С. 460-515.

170

несправедливости. Критические замечания в последнем случае должны носить более мягкий характер.

Критика руководителем оперативно-следственной бригады действий своих подчиненных должна соответствовать следующим основным критериям:

1) предметность (критика не должна переходить на личности, и существует в рамках определенной проблемы); 2) 3) конструктивность (критика должна способствовать активизации и увеличению эффективности работы критикуемого); 4) 5) максимальная объективность (критика должна основываться на фактах, а не на предположениях критикуемого); 6) 7) адекватность (критика должна соответствовать тяжести проступка и не сгущать краски); 8) 9) доступность (критика должна быть понятной); 10) 11) открытость (критика должна быть открытой и объяснимой, поскольку негативные или язвительные замечания сами по себе не конструктивны). 12) Прежде чем использовать критику необходимо побеседовать с подчиненным следователем или оперативным работником о предпринятых им действиях в ходе расследования. С оценкой работы подчиненного также торопиться не следует. Необходимо прежде выяснить уровень самооценки своих действий самого подчиненного сотрудника правоохранительных органов. Таким образом достигается максимальная объективность оценки предпринятых критикуемым действий. Если уровень самооценки подчиненного выше, чем предполагается, то следует выяснить причину расхождения. Данную стадию можно охарактеризовать как этап формирования оснований критики или как период обсуждения проблемы.

При этом следует выяснить не только оценку поступков самим критикуемым, но и установить те причины, которые привели к промахам в работе. Как справедливо было отмечено Л.С. Вечер: «Объективной основой критики является точное и детальное знание сути дела (рассматриваемой ситуации)». Таким образом, критика будет максимально соответствовать критерию предметности, поскольку здесь выводы уже могут базироваться

Вечер Л.С. Секреты делового общения. - Минск: Изд-во: «Выш. школа», 1996. -

С. 336.

171

на фактических данных. Кроме того, выяснение причин промахов будет означать возможность принятия адекватных и возможно совместных мер предупреждения недостатков в работе в ходе дальнейшего расследования. Данную стадию можно охарактеризовать как этап формирования оснований критики или как период обсуждения проблемы.

Главным итогом данной стадии является принятие решения руководителем оперативно- следственной бригады о необходимости применения критических замечаний. Возможно, что у руководителя не будет оснований для критики, иногда данная стадия заканчивается детальным обсуждением возникших проблем расследования и поиском путей выхода из сложившейся ситуации.

Высказывание критических замечаний составляет содержание следующей стадии данного вида общения. Здесь критика должна быть, прежде всего, конструктивной, способной вызвать позитивные изменения в личности и поведении критикуемого. Тактические приемы воздействия в данном случае подразделяются по двум направлениям в зависимости от личности критикуемого. Сотруднику, работа которого не удовлетворяет предъявляемым требованиям, необходимо лично и прямо высказать оценку его работы, подчеркивая, тем не менее, что он не утратил доверия и на него возлагаются определенные надежды. Хорошему же работнику необходимо дать понять, что его заслуги и вклад в общее дело высоко ценятся. Критические замечания в адрес таких работников должны носить максимально соразмерный характер. В отношениях с этими сотрудниками важно подчеркивать веру в его способности и включать их в принятие совместных решений.

Думается, что такие формы критических замечаний наиболее конструктивны, адекватны и доступны, так как учитывают особенности личности критикуемых. Критика не должна содействовать разжиганию межличностного конфликта среди сотрудников оперативно- следственной бригады. Поэтому, соответствие критерию открытости означает не только личное высказывание критических замечаний, но и недопустимость применения язвительных, унижающих достоинство высказываний в отношении других сотрудников. Критика должна высказываться при личных встречах. Если необходимо обсудить поведение работника в присутствии других членов оперативно-следственной бригады, то необходимо это сделать на совместном совещании, в ходе обсуждения проблем хода расследования. Язвительные и иные унижающее человеческое достоинство замечания не только причиняют

172

необоснованные моральные страдания работнику, деморализуют руководителя, но и не отвечают критерию открытости, поскольку подтекст таких высказываний не ясен.

Конструктивность критики на прямую зависит от оптимальных результатов стадии поиска выхода их сложившейся ситуации. Здесь необходимо проанализировав все возможные пути дальнейшего расследования, выбрать наиболее оптимальный вариант. При этом к обсуждению необходимо привлекать самого критикуемого с тем, чтобы у последнего возникло осознанное стремление к решению проблемной задачи. Тем не менее, способность своевременно указать на ошибки подчиненных представляет собой одно из основных качеств талантливого руководителя оперативно-следственной бригады.

Критикуемый следователь также должен придерживаться ряда рекомендаций. Критика должна восприниматься не в качестве акта агрессии, а как форма помощи и конструктивного направляющего воздействия. Обоснованная критика способствует правильному взаимопониманию и глубокому анализу сложившейся следственной ситуации, а также поиску решений проблемных задач.

Даже необоснованная или чрезмерно жесткая критика может восприниматься позитивно и вести к оптимизации деятельности критикуемого реципиента. Воспринимая критику следователю (или оперативному работнику), в адрес которого она высказывается, необходимо исходить из приведенных ниже соображений. Основным принципом конструктивного восприятия критики следует признать принцип: все, что я сделал, можно сделать лучше. Правильность осознания критики зависит от соблюдения определенной последовательности: фиксации высказанных замечаний, осмысление их с позиции пользы дела, исправление недостатков и создание условий исключающих их повторение.262

Критика, соответствующая названным критериям, используемая с учетом психолого- тактических рекомендаций, способна создать установку для критикуемого сотрудника на более качественное и более активное расследование. Такие критические замечания не порождают конфликта, поскольку здесь не происходят столкновение противоречащих интересов, а передаваемая информация носит деловой характер, не переходит в личностную сферу.

См.: Вечер Л.С. Секреты делового общения. - С.339.

173

Таким образом, можно выделить следующие основные ситуации с критическими замечаниями:

1) необоснованная, негативная критика - неправильное восприятие критики (абсолютная негативность критики); 2) 3) обоснованная конструктивная критика - правильное восприятие критики (абсолютная эффективность критики). 4) В континууме этих двух крайних положений можно выделить такие две ситуации: а) необоснованная, негативная критика - правильное восприятие критики; б) обоснованная, конструктивная критика - неправильное восприятие критики. Последние два варианта отмечаются неопределенностью развития ситуации. В действительности же в континууме «абсолютная негативность критики - абсолютная эффективность критики» промежуточных вариантов может быть значительно больше в зависимости от перспективности развития данной следственной ситуации.

Безусловно, общей задачей критикующего и реципиента является достижение абсолютной эффективности критики, - на что направлена предлагаемая система рекомендаций.

Вторую группу факторов, препятствующих эффективной деятельности оперативно- следственной бригады составляют негативные внутригрупповые социометрические процессы.

В идеале оперативно-следственная бригада должна представлять собой мобильную, сплоченную группу коллег-единомышленников, деятельность которых скоординирована и соответствует общим интересам расследования. В действительности в любой группе возможны сложные межличностные отношения, отягощенные чувствами неприязни и даже ненависти. Бесспорно, в такой ситуации ни о какой сплоченности речи быть не может. Тем не менее, в социальной психологии уже выработаны рекомендации по достижению сплоченности в рабочей группе.

Руководитель оперативно-следственной бригады должен стремиться к созданию оптимально здорового микроклимата во взаимоотношениях со своими подчиненными. Без воздействия на внутригрупповые процессы сложно добиться сплоченности оперативно-следственной бригады. Знаний личностной психологии здесь недостаточно, поскольку уже в

174

коллективе каждый следователь или оперативный работник играет конкретную роль, определяемую во многом внутригрупповыми процессами.

Факторы, детерминирующие сплоченность группы, выделил С. Кратохвил, среди которых необходимо отметить взаимную зависимость при работе над конкретными задачами, соответствие общих целей индивидуальным потребностям, симпатии и взаимное тяготение между членами группы, дружеская, располагающая атмосфера, групповая деятельность, престижность группы и др.263

Оптимальное использование факторов, определяющих сплоченность, руководителем оперативно-следственной бригады основывается на системе тактических приемов, воздействующих на внутригрупповые процессы и оптимизацию совместной деятельности в целом.

Руководитель бригады должен содействовать возникновению взаимного уважения между ее членами, не допускать межличностные конфликты. Талантливый руководитель оперативно-следственной бригады способен четко ставить задачи перед подчиненными, строго распределять их сферы деятельности и обязанности, определять формы взаимодействия и взаимопомощи, прорабатывать «запасные» варианты, не допускать «критики за глаза». Такие действия призваны не только правильно организовать работу коллектива, но и способствовать выработке сплоченности в совместной деятельности.

Сочетание сплоченности и гибкой координации на основе взаимной поддержки - вот генеральная линия, которой должен следовать руководитель бригады во взаимоотношениях со своими подчиненными. Ясность задач и предполагаемые шаги в дальнейшем расследовании определяются в ходе планирования, тактика которого строится не на данных собственно психологии, а на основе научной организации труда. Поэтому проблема планирования расследования в целом и проведения отдельных процессуальных действий нами затрагивается лишь косвенно.

Эффективный управляющий (руководитель оперативно-следственной бригады или просто следователь, производящий сложное процессуальное действие) должен умело сочетать общие интересы расследования с личностными потребностями. Так,
следует

См.: Руденский Б.В. Социальная психология. Курс лекций. - М: Изд-во: ИНФРА - М, Новосибирск: Изд-во НГАЭ и У, 1998. - С. 172.

175

согласиться с Г.И. Пичкалевой, которая пишет: «Если то или иное лицо в данный конкретный момент в силу сложившихся семейных обстоятельств, либо по каким-либо иным достаточно веским основаниям просит освободить его от участия в деле в качестве специалиста, то следователю к этой просьбе нужно относится со вниманием».264

Принуждение в этом случае по закону возможно, но далеко не всегда оправдано с позиций как личностного, та и социометрического подходов. Принуждение здесь оправдано только в том случае, если данный специалист обладает уникальной квалификацией и только он, по мнению следователя, способен оказать существенную помощь в изучении обстоятельств расследуемого события, либо если этого требует необходимость действовать оперативно и промедление с подбором и заменой специалиста могут привести к утрате существенных доказательств, сокрытию преступника, совершенно нового преступления, причинению вреда жизни и здоровью граждан.

В случае, когда замена специалиста, о которой просит последний на основании веских причин (семейные обстоятельства и пр.), не причинит существенного урона расследованию, правам и интересам граждан, следователю-руководителю не обходимо идти на встречу и учитывать интересы данного лица. Здесь важен не только нравственный, но и тактико-психологический контекст. Думается, что подобными соображениями необходимо руководствоваться и в отношениях с другими подчиненными сотрудниками.

Принуждение является низкоэффективным методом воздействия на управляемых субъектов, поскольку вызывает защитное противодействие.265 Тем не менее, данный метод оперативен и не требует большой затраты сил и средств по отношению к желаемым действиям сотрудников, участвующих в производстве сложного процессуального действия либо входящих в состав оперативно-следственной бригады, либо выполняющих отдельные поручения следователя. Однако данный метод зачастую вызывает ответную реакцию, которую можно охарактеризовать как формализацию действий. Сотрудник, не убежденный в правоте следователя-руководителя, нередко лишь создает видимость предпринимаемых оперативно-розыскных, следственных,
поисково-исследовательских действий. В

Пичкалева Г.И. Роль морали в следственной деятельности. Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: 1980.-С. 145-146. 265 Мескон М. X., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. - С. 469 - 471.

176

действительности же выполнения указаний следователя-руководителя не происходит. Еще одним из существеннейших недостатков данного метода является отсутствие обратной связи и контр критики, что дает еще более реальную возможность осуществления следственной ошибки, увеличивает риск наступления неблагоприятных последствий.

Метод принуждения характерен для автократического стиля управления. Следователь, как любой управляющий субъект, также подвержен влиянию психологического фактора подкрепления, когда выбор линии поведения в будущем зависит от успешного или наоборот неудачного результата. Поэтому следователь прибегает к более «субъективно- удобному» стилю управления.

Выбор демократического или автократического стиля управления должны зависеть, прежде всего, от требований, предъявляемыми ситуационными факторами. Данное положение убедительно доказано в исследованиях Фидлера, который вывел три фактора, влияющих на поведение управляющего (отношения между руководителем и членом коллектива, структура задачи, должностные полномочия), а также определил восемь потенциальных стилей руководства в зависимости от характера внутригрупповых отношений, степени структурированности поставленной задачи, а также от объема должностных полномочий управленца.266

Думается, что ситуационный подход в наибольшей степени отвечает современным требованиям криминалистической науки. Во многом ситуация, в которой следователь должен действовать, как субъект управления, зависит от него самого. Поэтому высокие личные качества следователя-руководителя его профессионализм (навыки, опыт и пр.) является в данном контексте основой, на которой базируется талант управляющего.

Тем не менее, существует целый ряд обстоятельств, на которые следователь не всегда может эффективно влиять. Здесь речь идет уже о социометрических и объективных факторах. При этом к числу последних необходимо отнести и ограниченность во времени пределами срока расследования и организационно-технические проблемы, характерные для современной базы органов следствия и дознания (отсутствие или нехватка криминалистического оборудования, транспорта, средств связи, компьютерной и оргтехники и т. п.), а также несовершенство уголовно-процессуального
законодательства.

Мескон М. X., Альбер М, Хедоури Ф. Основы менеджмента - С. 501 - 503.

177

Социометрические факторы, отражающие динамику внутригрупповых процессов, основанных на личных предпочтениях, как правило, доступны, но не всегда очевидны для руководителя оперативно-следственной бригады. Данная категория социометрических факторов характерна для относительно продолжительно действующей рабочей группы, поэтому эти обстоятельства практически не сказываются на совместной деятельности работников правоохранительных органов, объединенных рамками производства только одного следственного действия. Однако в данном случае необходимо учитывать факторы «остаточного характера». При подборе участников процессуального действия следователь должен учитывать уже сложившиеся к моменту его производства взаимоотношения между ними. Так, не следует включать в оперативно-следственной бригады лиц, отличающихся давней неприязнью, которая существенно может повлиять на эффективность их профессиональной деятельности в ходе подготовки и производства данного процессуального действия. Бесспорно, данная рекомендация также ограничена возможностью выбора участников процессуального действия (наличие только небольшого круга потенциальных участников следственного действия, отсутствие специалиста или оперативного работника с такой же квалификацией и опытом работы и пр.).

Применяя управляющее воздействие, следователь-руководитель обязан учитывать и субъективные, и объективные, и социометрические факторы. Учет этих обстоятельств в ходе выбора методов управленческого воздействия поможет добиться оптимальных результатов, правильно оценить итоги совместной деятельности и вклад каждого члена бригады. Данные факторы также позволяют определить причины тех или иных неудач в ходе расследования, а значит служить основанием для критики подчиненных и для выбора новых методологических подходов.

Дефицит времени и информации представляет собой одно из важнейших условий, влияющих на эффективность делового общения. В психологических исследованиях доказано, что влияние фактора дефицита времени «сказывается преимущественно на изменениях процессуально-динамических характеристик делового общения».”67 Следовательно, данные факторы влияют на интенсивность и насыщенность делового

Цуканова Е.В. Психологические особенности затрудненного общения в
условиях совместной деятельности. Автореф. дисс. … канд. писхол. наук. - М, 1980 - С. 16.

178

общения. С одной стороны, временной дефицит сроков расследования по уголовному делу требует срочности и оперативности деловых контактов в рамках оперативно- следственной бригады, с другой же стороны данный фактор может служить определяющим обстоятельством в принятии поспешных решений и в осуществлении чрезмерной опеки со стороны руководителя оперативно-следственной бригады. Поэтому временной дефицит выполняет и организационно-оперативную функцию, но может также и негативно влиять на процесс делового взаимодействия. В любом случае руководитель оперативно-следственной бригады не должен требовать от своих подчиненных чрезмерно скоропалительных действий. Необходимость действовать оперативно, быстро и мобильно в условиях установленного законом срока расследования требует от руководителя повышенного внимания, концентрации на задачах расследования и на выборе оптимальной линии организации взаимодействия с подчиненными. Поспешные же действия могут привести не только к ухудшению состояния расследования в целом, но и негативно сказаться на деловых взаимоотношениях.

Следователь, руководящий процессом бригадного метода расследования или ходом отдельного сложного процессуального действия, должен стремиться к созданию оптимальной ситуации для осуществления эффективного управления, учитывая все перечисленные раннее факторы. Наиболее благоприятной ситуацией для руководителя, по мнению Фидлера, будет обстановка, в которой задача структурирована, внутригрупповые -межличностные взаимоотношения хорошие, а должностные полномочия большие. Противоположная же ситуация, когда должностные полномочия не велики, отношения с подчиненными плохие и задача не структурирована, является наиболее неблагоприятной. Однако, и в том, и в другом случае, как показали исследования Фидлера, самым эффективным стилем руководства является ориентация на задачу (автократический стиль), когда руководитель говорит, что нужно сделать, и требует немедленного подчинения и выполнения поставленной задачи. Стили руководства с ориентацией на человеческие отношения (в том числе демократические методы) наиболее эффективны в умеренно благоприятных для руководителя ситуациях.

См.: Мескон М. X., Альбср М., Хедоури Ф. Основы менеджмента - С. 501 - 503.

179

Наиболее последовательный и фундаментальный ситуационный подход в теории управления Фидлера заслуживает того, чтобы рекомендации по созданию благоприятных условий и по выбору оптимального стиля управления в зависимости от сложившейся обстановки были адаптированы к приемам криминалистической тактики. Думается, что в этой связи совершенно необходимо предпринять организационно- правовые меры, предполагающие усиление процессуальной самостоятельности следователя в принятии управленческих решений.

Выбирая тот или иной метод управления, следователю-руководителю необходимо исходить из требований сложившейся ситуации. Так, в случаях, когда необходимы срочные и решительные совместные действия, следователь должен воспользоваться методами автократического управления. Демократические тактические приемы руководства применимы, когда принятие решений по ходу расследования требует коллективною обсуждения в целях скоординированное™ действий.

Гибкая координация и согласованность действий в совместной деятельности при бригадном методе расследования предполагает активное соучастие в принятии решений по процессу расследования. В этом случае демократические методы управления не только не исключаются, но и совершенно необходимы. Кроме того, гибкий компромисс между личными интересами членов бригады и общими задачами расследования является отдельной задачей, которую должен ставить перед собой всякий следователь- руководитель, возглавляющий оперативно-следственную бригаду. Безусловно, даже при доминирующем автократическом стиле следователю-управленцу необходимо использовать приемы. основанные на принципах демократического стиля руководства: использовании инициативы подчиненных сотрудников, согласовании принятия решений, сочетании личных интересов членов бригады и общих задач расследования, убеждении в необходимости определенной линии поведения.

Свидетельством умелой гибкой координации и блестящего ведения следствия бригадным методом является Уголовное дело № 1 - 8/97 по обвинению Смирнова С.А., Кузнецова Д.В., Ахметзянова И.М., Захарова А.С. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 144, ч. 3 ст. 208, и ст. 210 УК РСФСР. В ходе данного расследования бал составлен план расследования, отвечающий не только принятым требованиям, но и предполагающий гибкую координацию совместной деятельности. Хорошую организованность расследования

180

по данному делу подчеркивает успешное одновременное проведение ряда следственных действий, в ходе которых удалось получить необходимые и чрезвычайно важные доказательства. Кроме того, поскольку в преступную деятельность были вовлечены несовершеннолетние, то следственные органы организовали проведение лекций в школе, посвященные борьбе с правонарушениями несовершеннолетних, о чем в деле имеется благодарность от преподавательского коллектива школы.

Использование инициативы подчиненных предполагает определенную активность сотрудников в необходимом, с точки зрения интересов расследования, направлении. Кроме того, данный тактический прием предполагает включение в принятие решений подчиненного. Согласованное принятие решения предполагает уже не индивидуальное, а групповое воздействие. Данный прием предполагает создание основы для гибкой координации совместных действий.

Прием убеждения заключается в рациональном объяснении и описании следователем- руководителем своему подчиненному необходимости осуществления именно данных действий, выбора именного данного предполагаемого направления в расследовании. Метод убеждения весьма эффективен, поскольку убежденность в правильности своих действий создает для подчиненного необходимую основу для принятия верных решений. Принуждение же не исключает рецидивов ошибочного, нескоординированного поведения. В условиях несогласия подчиненного с руководителем по тому или иному вопросу прием убеждения является наиболее оптимальным методом воздействия. Таким образом, доминирующий автократический стиль, обусловленный требованиями уголовно-процессуального закона, не исключает методов демократического управления. Самим ходом расследования и складывающимися ситуациями может быть обусловлен, как наиболее оптимальный, смешанный стиль руководства, когда автократический метод умело сочетается с использованием демократических форм совместной деятельности.

Универсализм общих принципов, личностный ситуационный подход к тактике управляющего воздействия - вот основные составляющие в методологии следователя,

Уголовное дело № 1 - 8/97 по обвинению Смирнова С.А., Кузнецова Д.В., Ахметзянова И.М., Захарова Л.С. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 144, ч. 3 ст. 208, и ст. 210 УК РСФСР, Архив Ленинского районного суда г. Уфы.

181

руководящего бригадой или ходом сложного процессуального действия. Психология управления, теория менеджмента формируют гносеологическую основу тактики управления подчиненными в рамках криминалистической науки. Приспособление современных психологических исследований в данной сфере оправдано не только с точки зрения нужд криминалистической тактики, но и является совершенно необходимой для всей теории криминалистической науки.

Думается также, что в систему высшего юридического образования необходимо включить правовой менеджмент, который будет представлять собой межотраслевую научно-психологическую дисциплину, изучающую проблемы организации работы коллектива и отношения управления подчинения в юридическом подразделении предприятия, учреждения, организации, а также формирующую на данной основе рекомендации по оптимизации совместной деятельности. Бесспорно, данная научная дисциплина еще не сформирована, но необходимость ее совершенно очевидна, поскольку юридические службы предприятий и организаций, как и подразделения правоохранительных органов, нуждаются в повышении эффективности совместной деятельности, в разработке конкретных форм взаимодействий в условиях необходимого подчинения срокам, оговоренным в законодательстве.

В интересах информационного обеспечения процесса расследования в системе правового менеджмента следует выделить криминалистический менеджмент, как составляющую часть криминалистической науки. В условиях прогрессивного развития психологических исследований в области управления данная научная дисциплина на уровне спецкурса вполне способна решить задачу оказания необходимой помощи сотрудникам правоохранительных органов, выполняющим руководящую роль в процессе расследования уголовного дела.

Приведенные рекомендации по организации процесса управления подчиненными сотрудниками в ходе расследования преступлений являются отражением современной психологической науки и менеджмента. Не вызывает сомнений то обстоятельство, что рамки одного параграфа диссертационного исследования не могут вместить все проблемы, связанные с необходимостью разработки и совершенствования с позиций новейших психологических исследований тактических приемов данной категории. Развитие психологической науки предполагает дальнейшее совершенствование
тактических

182

рекомендаций, направленных на стимуляцию управленческой деятельности. Не смотря на то, что в криминалистической литературе убедительно доказано: тактические приемы, направленные на мобилизацию и использование возможностей (сил) участников следственных действий основываются в гносеологическом плане на научной организации труда,270 тем не менее, организация делового взаимодействия в рамках субъект- субъектных отношений, безусловно, должно рассматриваться в аспекте современных психологических достижений.

§ 2. Пути развития тактических приемов по преодолению лжи и непроизвольных ошибок

Общение в практике расследования преступлений занимает немаловажное место. При этом общение может существовать как в рамках определенного процессуального действия, так и за его пределами. Ложь в общении представляет собой форму воздействия, заключающуюся в сознательном искажении информации с целью ведения в заблуждение реципиента. В криминалистической деятельности ложь создает серьезные преграды в установлении объективной истины. Не случайно закон отнес обман к недопустимым методам воздействия (ст. 20 УПК РСФСР).

Психология на современном своем уровне развития выработала целый ряд рекомендаций по диагностированию ложных сообщений на основе определенной симптоматики. При этом под симптомом ложных сообщений необходимо понимать вероятностный признак сознательного введения в заблуждение, понимание которого возможно как на уровне наблюдения, так и на основе логических умозаключений. Психологическая наука за последнее время достаточно глубоко исследовала проблему симптоматики ложных сообщений на уровне наблюдения за невербальными средствами коммуникации (жесты, мимика, пантомимика, реакция вегетативной нервной системы, темп и тембр речи, «эмоциональная отрешенность или бледность» сообщений и др.). Кроме того, психология получила существенное развитие в
других сферах распознания ложных

См.: Величкин С.А. Организация расследования преступлений. Учебное пособие. - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1985. - С. 9.

183

сообщений и непроизвольных ошибок. Думается, что названные факты не будут оставлены без внимания, и новейшие исследования в сфере борьбы с ложными сообщениями и непроизвольными ошибками займут в криминалистической деятельности достойное место.

Непроизвольные ошибки, как и ложные сообщения, имеют, как правило, одинаковые результаты - искажение объективной истины. Однако ложные показания в рамках применения приема допущения легенды скорее будут необходимым элементом изобличения лжеца. Искажение истины в этом случае оборачивается против самого лжеца. Однако значительно чаще и ложные сообщения, и непроизвольные ошибки имеют негативные последствия. Поэтому борьба с этими явлениями на основе современных психологических исследований представляет собой одно из необходимых направлений развития криминалистики.

Ложные сообщения существенно отличаются от непроизвольных ошибок по степени осознанности формулирования искажающей объективную истину информации. В случае с непроизвольными ошибками мы можем говорить лишь о добросовестном заблуждении. Ложь имеет иную психологическую природу и основана на сознательном искажении истины. Ложь может быть только осознанной и поэтому не следует отождествлять непроизвольные ошибки с преднамеренным введением в заблуждение.

В любом случае и ложь, и непроизвольные ошибки могут существенно исказить объективную истину. Разработка тактического арсенала следователя по диагностике и разоблачению ложных сообщений, а также по предотвращению и преодолению непроизвольных ошибок на основе современных психологических исследований представляется в этой связи необходимой. Владение следователем целым комплексом диагностических и изобличающих приемов во многом предопределяет объективное, всестороннее и полное исследование обстоятельств дела. Совершенствование навыков разоблачения лжи является необходимым условием профессионального роста.

Таким образом, под криминалистическим диагностированием ложных сообщений следует понимать, прежде всего, применение комплекса тактических приемов, направленных на выявление признаков сознательного введения в заблуждение относительно имеющих отношение к делу обстоятельств. В целом термин «ложные сообщения» необходимо признать условным, поскольку существует также пассивная форма лжи. Ю.П. Адамов в этой связи писал: «Как известно, извращение подлинных фактов в показаниях допрашиваемого

184

достигается или путем умолчания (сокрытия), отрицания тех или иных обстоятельств исследуемого события - пассивная ложь, или «творческой» обработкой действительности за счет сообщения вымышленных сведений - активная ложь».271

Поэтому ложь представляет собой не только сознательное искажение действительности в форме передачи определенных сведений, но и преднамеренное умолчание (сокрытие) или отрицание с целью обмануть реципиента.

Наиболее точным родовым понятием по отношению ко всем формам (процессуальной и непроцессуальной, активной и пассивной) сознательного введения в заблуждение будет категория лжи в общефилософском и психологическом аспектах. Под ложью, с которой сталкивается лицо, осуществляющее расследование, необходимо понимать такое сознательное информационное воздействие, которое направленно на введение в заблуждение следственных и судебных органов относительно фактических данных, имеющих криминалистическое значение. Таким образом, в данном определении учтены возможности как пассивной так и активной лжи. Кроме того, данное наиболее общее понятие охватывает своим содержанием не только ту ложь, которая передается вербальными средствами, но и то сознательное искажение действительности, которое базируется на создании предметных инсценировок. Ограничение же лжи, с которой сталкивается лицо, осуществляющее расследование, кругом криминалистически значимых данных отражает специфику уголовно-процессуальной деятельности по доказыванию.

Предлагаемое нами понятие лжи охватывает как процессуальный способ получения криминалистически значимой информации, так и непроцессуальную форму собирания необходимых сведений. Соответственно следователь может столкнуться как с процессуальной, так и непроцессуальной формами лжи. Сведения, полученные из непроцессуальных источников, (оперативно-розыскные данные) также могут не соответствовать действительности. Однако следователь может применить указанные сведения в ходе производства процессуального действия, например, при использовании приема создания впечатления об определенной осведомленности следователя. Если основу такого тактического воздействия будут составлять не соответствующие действительности

271 Адамов Ю.и. Борьба с лжесвидетельством. Дисс. … канд. юрид. наук. Для служебного пользования. - М: 1974. - С. 46.

185

сведения, которые были получены из непроцессуальных источников, то, соответственно, применение указанного приема будет, по меньшей мере, иметь ничтожный результат.

Ложные сведения, поступившие от оперативно-розыскных органов по источнику своего происхождения могут быть классифицированы на три категории: 1) ложные сведения, полученные оперативными работниками (определенные граждане сообщили ложные сведения при опросе и пр.); 2) ложные сведения, сообщаемые самими оперативными работниками; 3) ложные сведения со смешанной природой, включающей одновременно два названные источника.

Причиной ложных сведений, сообщенных самими работниками уголовного розыска, могут быть формальное отношение к выполнению поручения следователя или ко всему процессу расследования и раскрытия преступления в целом. Следователю необходимо выяснить причины несоответствия действительности сведений, полученных из процессуальных источников, на основе использования современных психолого- криминалистических методов.

На основании изложенного, под криминалистическим диагностированием лжи необходимо понимать деятельность по применению криминалистических приемов выявления симптомов сознательного введения в заблуждение органов расследования и суда, относительно значимых для правильного разрешения дела фактов либо признаков соответствия действительности получаемой информации. При этом не следует ограничиваться исследованием только лишь симптомов сознательного введения в заблуждение. Психологическая наука выработала также ряд признаков правдивых высказываний, наличие которых дают основание для диагностирования правдивости сообщений. Таким образом, одновременное установление симптомов лжи и признаков правдивости характеризует наиболее всестороннюю диагностику. В настоящее же время большинство криминалистов при раскрытии диагностических признаков останавливались лишь на симптоматике лжи.

Неправильное диагностирование и недооценка возможностей противодействующей стороны на практике приводит к непоправимым последствиям. В частности, по Уголовному делу № 1 - 49/97 по обвинению Беспоясова Е.В. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 145 и ст. 210 УК РСФСР, а также Тарасова А.Е. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 145 УК РСФСР. По данному делу следователь

186

допустил грубую ошибку, предоставив возможность лжецу изложить свою легенду на очной ставке первым, что привело к тому, что обвиняемый, ранее занимавший бесконфликтную позицию, отказался от признания вины и дал ложные показания в соответствии с легендой своего соучастника. Думается, что в данном случае речь идет не только о неправильной оценке полученных ранее сведений, но и о банальной халатности следователя, который недооценил возможности противодействующей стороны. Поэтому криминалистическое диагностирование ложных (правдивых) сообщений ставит задачу повышения профессионального и ответственного отношения следователя к получаемым сведениям.

Двусторонняя диагностика получаемой в ходе расследования информации предполагает оценку, как симптомов лжи, так и признаков правдивости. Такое диагностирование поможет следователю в особенно сложных ситуациях, когда правдивые в целом показания имеют некоторые неточности, на основании которых при поверхностном анализе может быть сделан неверный вывод о ложности сообщаемой информации. Двусторонняя диагностика позволит более детально подходить к решению проблемы выявления лжи.

Следователю, поставившему среди ряда других также тактическую задачу оценки правдивости (ложности) получаемой информации, необходимо учитывать классификацию и виды лжи (правды) с тем, чтобы сделать более точные и обоснованные выводы. Помимо видов лжи, которые были рассмотрены выше, необходимо остановиться еще на одной классификации. Так, А.А. Закатов рассматривает следующие виды ложных показаний: 1) ложь, полностью состоящая из вымысла; 2) запирательство в форме утверждений типа: «Я ничего не знаю»; 3) частичная ложь в виде исключения отдельных элементов события, либо дополнения события вымышленными фактами, либо перестановка отдельных элементов

Уголовное дело № 1 - 49/97 по обвинению Беспоясова Е.В. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 145 и ст. 210 УК РСФСР, а также Тарасова А.Е. в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 117, ч. 2 ст. 145 УК РСФСР, Архив Ленинского районного суда г. Уфы.

187

события в пространстве и времени. Думается, что выделение различных видов ложной информации составит фундаментальную основу направлений диагностирующей деятельности.

Помимо разновидностей ложных сообщений следователю необходимо учитывать и виды правдивой информации. В частности, известный психолог Знаков В.В. в зависимости от доминирующего мотива высказывания выделил три основных вида правдивых сообщений: 1) инструментальная правда - средство достижения значимой для субъекта цели (утилитарная сторона), либо способ актуализации убеждений поступать только таким образом; 2) нравственная правда, которая основывается на представлениях субъекта о справедливости; 3) рефлексивная правда, которая проявляется у людей с коммуникативной рефлексией.274

Исследование мотивов дачи правдивых показаний следователем должно основываться на всесторонней оценке причинной обусловленности занимаемой допрашиваемым позиции. Подобный подход позволит достаточно точно определить латентный конфликт, если будет выявлен диссонанс между доминирующими мотивами и фактическим поведением лица, сообщающего определенную информацию. В этом случае устанавливаются мнимо правдивые высказывания, которые только внешне соответствуют действительности. Особенно сложно распознание лжи при заведомо ложном оговоре, сопряженном с предметными инсценировками, направленными на создание впечатления о виновности определенного человека. Именно в этом случае выяснение методов подобных «правдивых» сообщений позволит следователю выявить латентный конфликт.

В целом, ложное информирование представляет собой одну из форм существования конфликта. Поэтому следователю при диагностировании поступающей информации необходимо видеть различия ложных сведений и данных, полученных в результате непроизвольных ошибок. Внешние признаки обоих видов поступающей информации могут

Закатов А.А. Психологические особенности тактики производства следственных действий с участием несовершеннолетних. - Волгоград: Изд-во Научно- исследовательского и редакционно-издательского отдела ВСШ МВД СССР, 1979. - С. 12 - 15. 274 Знаков В.В. Психология понимания в познании и общении. Дисс. … д-ра писхол. наук в виде научного доклада. - М, 1995. - С. 32 - 33.

188

быть схожи: противоречивость, наличие пробелов, отсутствие конкретности и пр. Однако непроизвольные ошибки и ложь отличны по своей природе, что никак не позволяет отнести их к одной категории. Наиболее полно и точно, как нам представляется, различия лжи и непроизвольных ошибок представлены М.В. Лифановой, которая писала, что, во-первых, ложь всегда является действием волевым и осознанным, добросовестное заблуждение является неосознаваемым фактом, а во- вторых, ложь строится на адекватном восприятии фактов, тогда как основой добросовестного заблуждения выступают непроизвольные ошибки, и, наконец, в- третьих, ложные сведения формируются на более поздних стадиях анализа фактов и их воспроизведения, для добросовестного заблуждения характерен целостный период субъективной трансформации актуализируемой информации, включающей в себя ряд этапов: восприятие, запоминание и воспроизведение.275

Поэтому при анализе мотивов сообщаемых сведений следователь должен исходить из того, что выявленные несоответствия действительности могут быть обусловлены как осознаваемыми побуждениями (ложь), так и неосознаваемыми явлениями (непроизвольные ошибки). Диагностирование несоответствий объективной реальности в ходе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела должно включать, как использование приемов выявления ложности (правдивости) поступающей информации, так и оценку возможности непроизвольных ошибок.

Диагностические признаки, как правило, не носят доказательственного значения. Доказательственное значение может иметь лишь зафиксированная в процессуальном порядке в ходе производства процессуального действия информация. Поэтому выявленные противоречия в показаниях будут иметь одновременно доказательственное значение, а также представлять собой диагностический признак. Как справедливо пишет Е.В. Цыпленкова: «В ряде случаев (по делам о групповых преступлениях, в условиях противоречия доказательств) целесообразно составлять сравнительные таблицы показаний обвиняемого и других доказательств по делу, что позволяет более
наглядно выделить узлы противоречий,

Лифанова М.В. Выявление и разоблачение ложных показаний. Дисс. … канд. юрид. наук. -Уфа, 1997.-С. 27-28.

189

наметить пути их разрешения».276 Предложенный прием выявления противоречий является весьма эффективным как в плане установления правдивости показаний, так и в связи с потребностями диагностирования ложных сообщений.

Однако в большинстве случаев диагностические признаки лжи находятся вне сферы доказательственной информации, поскольку, как отмечалось ранее, значительно большую информацию при межличностном взаимодействии люди передают посредством языка жестов, мимики и пантомимики. Таким образом, именно язык жестов нередко служит основанием для сомнений в правдивости высказываний. Тем не менее, такая информация не может выступать доказательством по делу, поскольку в протоколах следственных действий фиксируется лишь вербальная информация, либо результат предметной деятельности.

Таким образом, диагностические признаки служат лишь ориентиром в выборе средств и методов воздействия. В частности, эмоциональная напряженность может являться следствием нормального волнения, связанного с осознанием привлечения к уголовной ответственности, либо пониманием необходимости дать точные показания и не допустить ошибок, либо иным проявлением внутренних переживаний, которые не образуют конфликтного поведения. С другой стороны, эмоциональная напряженность, проявляемая в невербальных средствах передачи информации, может явиться следствием дачи ложных показаний. Г.А. Зорин перечисляет следующие симптомы напряженности: мышечное напряжение, дрожание рук, подергивание мышц лица, губ, век, внешние проявления чувства «озноба», снижение точности движений, нарушение координации, ухудшение почерка и др.277. Невербальные сигналы не могут служить доказательством по делу, но они способны выполнять ориентирующую функцию, служить основанием для выдвижения версии о ложности сообщаемой информации. В этой связи мы не разделяем пессимизма А.Р. Ратинова и Н.И. Ефимовой, которые пишут: «Несмотря на то, что в настоящее время проводится достаточно большое число исследований невербальной коммуникации, их результаты не

Ципленкова Е.В. Тактика проверки показаний обвиняемого на предварительном следствии. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1991. - С. 10. 277 Зорин
Г.А. Тактический потенциал следственного действия. - Минск: Изд-во Белорусского государственного ун-та, 1989. - С. 50. 82 С.

190

позволяют дать точную интерпретацию таких символов»278. Думается, что в настоящее время назрела необходимость адаптировать к криминалистическим тактическим нуждам психологические исследования в области распознания невербальных сигналов. Однако следует согласиться с недопустимостью рассмотрения указанных симптомов как доказательств по делу.

Поэтому криминалистическое диагностирование не должно ограничиваться исследованиями только лишь внешних проявлений симптомов ложных сообщений, поскольку указанные признаки дают основание лишь для вероятностных выводов. Криминалистическое распознавание лжи должно базироваться на оценке совокупности признаков, с установлением их корреляционных связей и зависимостей.

Установление корреляционных связей признаков ложных сообщений означает выявление их причинной основы. Данная задача решается как на базе установления причин ложных показаний, так и в рамках выявления обстоятельств, способствующих добросовестному заблуждению. Таким образом, выявление корреляционных связей несоответствующей установленным фактам информации должно включать в себя анализ:

1) причин ложных сообщений; 2) 3) причин правдивых высказываний; 4) 5) обстоятельств, способствующих непроизвольным ошибкам. 6) Диагностические признаки лжи, безусловно, включают в себя три обязательных составляющих: 1) познаваемость реципиентом, в роли которого здесь выступает следователь; 2) репрезентативность через проявления человеческой деятельности; 3) направленность на вероятностное умозаключение реципиента о «ложности сообщений».

Таким образом, под диагностическими признаками лжи следует понимать познаваемые реципиентом проявления человеческой деятельности (осознаваемые и бессознательные), дающие основания для вероятностных выводов о сознательном введении в заблуждение.

Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. Для служебного пользования. - М.: Изд-во ВНИИ Проблем укрепления законности и правопорядка, 1988. -С. 60.

191

Диагностический вывод о ложности поступающей информации будет тем более обоснован, чем большую совокупность признаков сознательного введения в заблуждение удастся установить, и чем определеннее выглядят корреляционные связи и зависимости одного уровня. Предположительный вывод о ложности поступающей информации будет наиболее точным, если будут установлены непротиворечивые связи диагностических симптомов обмана и признаков правдивых сообщений.

Наиболее важно, как нам представляется, причины ложных признаний отражены Т.А. Скотниковой и включают в себя: «I. Особенности процессуально-тактической ситуации (категория внешней причины); II . Особенности личности подследственного, включая и переживаемое им психическое состояние (категория внутренних причин)».279 Думается, что данные причины свойственны не только самооговору, но и любым другим ложным сообщениям. Приведенная классификация позволяет следователю проанализировать не только причины, которые обусловлены личностными особенностями лжеца, но и те обстоятельства, которые носят внешний характер и обуславливают сознательное искажение действительности.

Криминалистический анализ поступающей информации должен производиться в континууме «правдивость - ложность». Поэтому оценка признаков ложных и правдивых сообщений в конкретном акте общения должна производиться всесторонне.

В психологической науке наряду с самым распространенным признаком правдивости - конкретности - выделяют также правдоподобность, естественность движений, спокойный и уверенный голос, эмоциональность, наличие жестов, прямой и открытый взгляд, открытая поза, последовательность речи, логичность, специфичность фактов и др. Симптомами ложных сообщений являются соответственно неконкретность, неправдоподобность, зажатость, скованность, неестественный и неуверенный голос, неэмоциональность, малое количество жестов, закрытая поза, непрямой взгляд (лжец взгляд уводит, глаза «бегают»), сбивчивость речи, противоречивость сообщаемых
сведений, отсутствие специфических

Скотникова Т.А. Самооговор, уголовно-процессуальное, криминалистическое и судебно- психологическое исследование. Дисс. .. .канд. юрид. наук. - М., 1972. - С. 37.

192

фактов, усмешка, подмена темы и уход от ответа, неуверенные слова,
чрезмерное

280

самодовольство, хвастовство и др.

Приведенный перечень не является исчерпывающим, поскольку здесь отражены лишь наиболее типичные признаки ложных и правдивых сообщений. Распознание лжи по названным признакам играет большое тактическое значение, поскольку даже при недостаточности изобличающих доказательств следователь может предпринять ряд приемов, которые в дальнейшем создадут необходимую основу для разоблачения несоответствующих действительности сообщений (прием допущения легенды, прием косвенного допроса, использование проговорок, фиксация противоречий в показаниях и пр.).

Конкретность излагаемой информации является самым распространенным, как отмечалось ранее, признаком правдивых сообщений. Поэтому отсутствие конкретности рассматривается психологами как симптом лжи. Думается, что в тактических целях имеет смысл для усиления диагностической ценности признака неконкретности в ложных сообщениях применить прием детализации показаний. В этом случае либо симптом неконкретности будет наиболее ярко выражен, либо неизбежно появляются противоречия в показаниях.

На практике противоречия в показаниях, как правило, довольно часто встречаются. Однако причинами этих противоречий могут быть как стремление ввести в заблуждение, так и непроизвольные ошибки. По изученным уголовным делам 56% обвиняемых (подозреваемых) прибегали к даче ложных показаний (См.: Приложение 1. Таб. 23.); свидетели (потерпевшие) осуществляли противодействия в данной форме в 22,8% случаев (См.: Приложение 1. Таб. 35.) Противоречия же в показаниях следователи фиксируют не так уж и редко. В частности внутренние противоречия были отмечены в 11,6% случаев, противоречия с установленными следствием фактами фиксировались в 23,6% случаев, и тот и другой виды противоречий были зафиксированы в протоколах допросов в 43,2% случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 36.) В этой связи становится очевидным, что противоречия сообщаемой информации как внутренние, так и внешние являются лишь вероятностным признаком дачи ложных показаний. Еще более убедительными в этом плане выглядя!

См.: Симоненко СИ. Психологические основания оценки ложных и правдивых сообщений. Дисс. … канд. писхол. наук. - М., 1998. - С. 65.

193

результаты анкетирования осужденных, поскольку только 23% респондентов отметили, что в их показаниях отсутствовали недостатки, в то же время 26% проанкетированных отметили такой недостаток своих показаний как внутренние противоречия и пробелы, 25% осужденных среди недостатков выделили противоречия показаний с другими материалами дела, 12% опрошенных считают, что следователя насторожило их эмоциональное возбуждение и неестественное поведение на допросе, 14% осужденных отметили иные недостатки, присущие их показаниям. (См.: Приложение 3. Таб. 9.) Следует отметить, что 43% проанкетированных осужденных считают, что их поведение в процессе расследования было бесконфликтным. (См.: Приложение 3. Таб. 10.) Думается, что данное обстоятельство убедительно доказывает, что недостатки, которые свойственны показаниям, далеко не всегда свидетельствуют о ложности сообщаемой информации.

Признак неконкретности основывается на том, что лжец избегает каких-либо деталей в изложении легенды. Такое поведение в процессе допроса наиболее ярко выражено в случае определения контраста ложных и правдивых сообщений при использовании противодействующей стороной частичной лжи.

Частичная ложь представляет собой некое сплетение правдивых и ложных высказываний. Такая форма введения в заблуждение встречается, как отмечалось ранее, намного чаще, чем полная ложь. Поэтому прием контрастного распознавания будет весьма эффективен не только при анализе признака неконкретности высказываний. Лгущий в этом случае будет стремиться к изложению деталей для придания правдоподобности своим сообщениям при информировании о соответствующих действительности фактах. С другой стороны, ложные высказывания допрашиваемого, прибегающего к частичному искажению действительности, будут характеризоваться неконкретностью, неуверенностью и другими признаками сознательного введения в заблуждение.

Таким образом, контрастность сообщений может служить ориентиром для выявления частичной лжи. Поэтому под контрастностью сообщений следует понимать наличие доминирования признаков правдивых высказываний или преобладания симптомов лжи на различных отрезках коммуникативной деятельности.

Если имеются симптомы «различной полярности» по одним и тем же отрезкам коммуникативной деятельности без ярко выраженного доминирования одних над другими, то диагностирование ложных сообщений нередко значительно осложняется.
Однако здесь

194

речь идет не о контрастности, а о противоречивости симптомов. В частности, при тщательной подготовленности легенды сообщения могут отличаться конкретностью, уверенностью изложения, правдоподобностью. Однако даже самому умелому лжецу вряд ли удастся «подделать» все признаки правдивых высказываний. В наименьшей степени контролируются сознанием мимика, жесты и пантомимика. Даже умелая «подделка» невербальных средств коммуникации может иметь ряд признаков, по которым можно выявить искусственность демонстрируемых признаков правды. Такие признаки можно свести к двум категориям: 1) неконгруэнтность жестов, мимики и пантомимики (несоответствием невербальных средств общения высказываниям); 2) чрезмерная старательность в «подделке» признаков правдивых высказываний (слишком большое количество «открытых» жестов, не вызванное необходимостью детализирование и др.).

Следователь при диагностировании ложных сообщений должен оценивать все выявленные признаки в совокупности, отдавая приоритет тем симптомам, которые практически не поддаются сознательному контролю, либо тем из них, которые имеют объективные причины. В частности, лжец нередко слабо ориентируется в деталях, и поэтому признак конкретности подделать в этой ситуации чрезвычайно сложно. Сознательному контролю подчиняются также далеко не все признаки ложных сообщений или правдивых высказываний. В частности, Р.С. Белкин дает следующие рекомендации: «Предъявляя допрашиваемому доказательства, следователь должен наблюдать за его реакциями, замечать, не изменяется ли при этом его психическое состояние». 281 Такие внешние реакции могут служить ориентиром в определении конфликтности допрашиваемого. Сообщение же ложных сведений как форма осуществления противодействия в конфликтных взаимоотношениях также нередко сопровождается ограниченно контролируемыми сознанием внешними проявлениями. Язык жестов является проявлением внутреннего мира человека, которое только ограниченно контролируется сознанием, и в этой связи известный психолог Аллан Пиз пишет: «Например, раскрытые ладони ассоциируются с честностью, но, когда обманщик раскрывает вам свои объятия и улыбается вам, одновременно говоря ложь, микросигналы его организма выдадут его потайные мысли. Это могут быть суженные зрачки, поднятая бровь

Белкин Р.С. Профессия - следователь. (Введение в юридическую специальность). - М.: Изд-во: «Юристъ», 1998. - С. 73.

195

или искривление уголка рта, и все эти сигналы будут противоречить раскрытым объятиям и широкой улыбке».

Поэтому следователю необходимо оценивать не какой-то отдельный признак, а выявлять все симптомы и изучать их в совокупности. Обоснованный вывод следователя о ложности или правдивости сообщаемой информации позволяет корректировать тактику производства процессуального действия. Правильное диагностирование ложных сообщений, существующих за рамками процессуальной формы, но имеющих криминалистическое значение, играет также немаловажную роль в выборе тактической линии.

Достаточно частым признаком лжи являются неправдоподобность излагаемых сообщений. Неправдоподобность представляет собой несоответствие сообщаемой информации нормативным представлениям. Неправдоподобность характеризуется наличием «необъяснимых фактов», противоречием поведенческих и событийных явлений. Лжецу очень часто отсутствие сведений об информированности следователя не позволяет выстроить правдоподобную легенду. Поэтому следователь должен при анализе получаемой информации уделять внимание данному признаку, ориентируясь на нормативные представления о возможности существования тех или иных событий, тех или иных действий и явлений.

В криминалистической литературе уже уделялось определенное внимание симптоматике ложных показаний. В частности, О.Я. Баев видит в симптомах лжесвидетельства «ряд внешних проявлений при свободном рассказе допрашиваемого, к которым относятся эмоциональная бледность показаний (отсутствие проявлений эмоционального отношения к событию), искусственность формально-логической структуры показаний (нарочитая структура показаний); уход от темы (избегание определенной темы или обстоятельств); и вязкость в теме (допрашиваемый не может «уйти» от события и его обстоятельств)» ,283

Пиз Аллан Язык телодвижений. Как читать мысли других по их жестам. Перевод с английского Н.Е. Котляр. - Нижний Новгород: Изд-во: Совместное российско- австралийское предприятие «Ай Кью»; Кострома: Изд-во ИПП «Кострома», 1992. - С. 29. 283 Баев О.Я. Тактика следственных действий. - Воронеж: Изд-во
Воронежского университета, 1992. - С. 108.

196

Думается, что названные симптомы не представляют собой полный перечень тех признаков, по которым можно судить о ложности показаний. Тем не менее, именно эмоциональная бледность является симптомом лжи, на основании оценки которого в совокупности с другими признаками психологическая наука рекомендует диагностировать сознательное введение в заблуждение. Необходимо, однако, отметить, что эмоциональная окрашенность показаний также может быть симптомом лжи, поскольку допрашиваемый, как и любой другой коммуникатор, нередко прибегает к «подделке» данного признака. Чрезмерное эмоциональное сопереживание при даче показаний также может свидетельствовать о ложности сообщения.

Особого внимания заслуживают современные исследования психологов в области невербальных средств общения. Невербальные источники информации могут быть подчинены сознательному контролю, но разнообразие жестов, мимики, пантомимики столь велико, что даже умелый лжец не сможет подделать весь язык телодвижений полностью.

В результате исследований, проведенных известным калифорнийским психологом Полом Экманом и его коллегами, были выявлены следующие изменения языка жестов у людей, говорящих неправду: 1. Жесты. Снижается активность жестикуляции руками, поскольку лжецы, как правило, сознают, что жесты их рук тесно связаны с их мыслями и чувствами, а значит, могут сообщить другим больше, чем допускает хозяин. 2. Прикосновения. Считается, что классическим признаком обмана является рука, мелькающая надо ртом или же рядом с ним. 3. Руки, разведенные в стороны. Жест означает, что руки как бы отказываются нести ответственность за произнесенные слова. 4. Суетливость. Скрещивание с распрямление ног, направление ступней ног в соторону ближайшего выхода. 5. Выражение лица. Даже умелый лжец, способный «одевать маску», не может контролировать микросигналы выражения лица, когда сначала часть мозга, «отвечающая» за естественные эмоции, посылает сигнал, а затем другой центр головного мозга его «гасит», как бы приказывая лицу замолчать. 6. Зрительный контакт. Большинству людей трудно смотреть в глаза тем, кого они обманывают. Лжец чаще отводит взгляд, может совсем отвернуться от собеседника, может и моргать чаще обычного. 7. Искренность голоса.

197

Напряжение, переживаемое лицом, будет звучать и в речи. Голос лжеца может утратить богатство интонаций. 4

Приведенные результаты исследований невербальных сигналов лгущего человека будут весьма наглядны в следственной практике. Анализ приведенных невербальных симптомов позволяет сделать вывод о том, что в целом лжец стремится снизить активность (уменьшение двигательной активности, эмоциональная бледность речи, стремление «надеть непроницаемую маску» бесстрастного выражения лица и др.).

Таким образом, все симптомы ложных высказываний, с которыми вынужден сталкиваться следователь, целесообразно разделить на две категории: 1) вербальные симптомы (систематичность изложения, внутренние противоречия и противоречия с установленными фактами, смысловая неправдоподобность, признак заученности, неконкретность и наличие пробелов, неспецифичность фактов); 2) невербальные признаки (эмоциональная бледность или чрезмерная эмоциональная окрашенность речи, неуверенный голос, бедность жестикуляции, сигналы мимики, жестов и пантомимики, подмена темы, уход от ответа). Отдельные симптомы не носят ярко выраженного вербального или невербального характера. Так, самодовольство и хвастовство, как симптомы неправды, могут выражаться как в языке жестов (ухмылка, высокомерное выражение лица и др.), так и в прямых высказываниях.

Криминалистическое диагностирование проявлений психологических фактов не следует рассматривать как некий процесс получения абсолютно достоверных знаний. Психологическая сфера жизнедеятельности человека настолько сложна, что даже непосредственные источники получения информации далеко не всегда дают истинного знания. В частности, Д.П. Котов впотше обоснованно замечает, что применение методов, где источником информации являются сами подозреваемые, обвиняемые или подсудимые, осложняется значительными трудностями: в основе данных средств познания лежит самонаблюдение, а заинтересованные лица нередко стремятся к искажению информации.28^

Цит. по: Вилсон Н., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху. - С. 169-174. 285 Котов Д.П. Некоторые психологические вопросы доказывания мотивов преступления //Вопросы судебной психологии. Под ред. Ратинова А.Р. и др. - М: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработки мер предупреждения преступности, 1971 .-с. 69.

198

Поэтому психологическое диагностирование в криминалистической деятельности скорее носит характер распознавания. Поэтому термин «диагностика» носит условный характер. Условность этого понятия становится более очевидной еще и потому, что предмет криминалистическая диагностика скорее касается предметной информации. Ю.Г. Корухов пишет в этой связи: «Предметом криминалистической диагностики является познание изменений, происшедших в результате совершения преступления, причин и условий этих изменений на основе избирательного изучения свойств и состояния взаимодействовавших объектов с целью определения механизма преступного события в целом или отдельных его фрагментов».

Диагностика психических фактов строится преимущественно на анализе внешних субъективных проявлений, отраженных в поведении или в результатах преступной деятельности. Поэтому распознаванию психических фактов, имеющих криминалистическое значение (и признаков ложных показаний в том числе), наибольшим образом отвечает категория психодиагностики. Таким образом, при рассмотрении признаков лжи, при установлении определенных типологических связей в определении психических черт личности изучаемого более целесообразно использовать термин «криминалистическая психодиагностика». Думается, однако, что следователь не имеет права вмешиваться в своей диагностической деятельности в компетенцию эксперта. Диагностика психики изучаемого лица, осуществляемая следователем, носит скорее характер распознавания с последующим использованием полученных сведений в тактических целях.

На основании изложенного, можно сделать заключение, что диагностирование следователем лжи по внешним признакам преимущественно носит вероятностно- тактический характер. Доказывание же лжи осуществляется посредством изобличения. Наиболее точно, на наш взгляд, сущность психодиагностики и процесса распознавания определил А.Ф. Ануфриев, который писал, что «психодиагностика как деятельность есть процесс распознавания актуального состояния психологических особенностей отдельного человека или группы людей как причин параметров деятельности или конфликта с
точки

Корухов Ю.Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений. Научно-практическое пособие. -М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА» М, 1998. - С. 96.

199

лот

зрения соответствия норме». Таким образом, распознавание выступает основой диагностики. При этом диагностика представляет собой распознавание на данном временном отрезке настоящего (актуального) психического состояния. Распознавание же, по мнению Ануфриева А.Ф., осуществляется на основе известной диагносту системы понятий, при этом поведение отдельного обследуемого (человека или группы) подводится под общий тип в целях прогнозирования психологических особенностей, реализации коррекционного и профилактического воздействия для обеспечения необходимых параметров деятельности

топ

или устранения конфликта.

Процесс диагностирования лжи (ложных показаний, ложного доноса, ложного сообщения оперативно- розыскных данных и пр.) протекает в несколько этапов. В частности СИ. Симоненко, исследовав проблему оценки человеком лжи, выделила три этапа такого распознания:

1) оценка конкретности текста сообщения (наличие в сообщении каких-либо деталей и подробностей); 2) 3) нахождение подтверждающих фактов (переключение внимания на другие
аспекты поведения выступающего); 4) 5) окончательная оценка (формирование вывода о правдивости или ложности).289 6) Данная периодизация, тем не менее, носит сугубо эмпирически констатирующий характер. Другими словами, приведенные этапы оценки ложности сообщений свойственны большинству людей, намеревающихся разоблачить сознательное искажение истины.

Научная диагностика ложных и правдивых сообщений в следственной тактике должна включать в себя не только выявление симптомов несоответствующей действительности информации, основанное на данных психологической науки, но и логические
операции анализа и синтеза. Поэтому следователь может при оценке

Ануфриев А.Ф. Психодиагностика как деятельность и научная дисциплина //Вопросы психологии.- 1994.-№2.-С. 127.

288 Ануфриев А.Ф. Психодиагностика как деятельность и научная дисциплина //Вопросы психологии. - 1994. - № 2. - С. 127.

289 Симоненко СИ. Психологические основания оценки ложности и правдивости сообщений // Вопросы психологии. - 1992. - № 3. - С. 82.

200

поступающей информации заполнить представленную таблицу в Приложении №4с целью наиболее точного диагностирования получаемых сведений.

На подготовительном этапе производства процессуального действия, бесспорно, симптоматика будущих сообщений носит весьма условный характер. Симптомы ложных и правдивых сообщений на данном этапе выглядят лишь как основания для оценки возможной конфликтности, построенные на базе анализа предшествующего поведения. При непосредственном производстве процессуального действия следователю необходимо обращать внимание не только на внешние проявления симптомов лжи или признаков правдивости, но также стремиться по возможности фиксировать появляющиеся противоречия, пробелы, неискренность и др.. Кроме того, для анализа результатов производства процессуального действия было бы целесообразно в случаях, когда есть основания полагать, что участник следственного действия будет стремиться ввести в заблуждение расследование, использовать возможности видеозаписи.

Видеосъемка выполняет, таким образом, две задачи: 1) осознание лицом того, что его поведение (речь, тембр голоса, жесты, мимика, пантомимика и др.) фиксируются на видеопленку, создает дополнительный фактор нервного напряжения, и симптомы сознательного искажения истины становятся еще более очевидными; 2) видеозапись позволяет еще раз более детально проанализировать весь внешне проявляемый симптомокомплекс ложности или правдивости. В этой связи необходимо согласиться с А.Л. Закатовым, который писал, что внешние проявления, отражающие состояние допрашиваемого и его реагирование на психическое воздействие, хотя и не являются доказательством, но выполняют ориентирующую функцию.290

Таким образом, внешние проявления лжи могут быть выявлены не только при непосредственном общении в ходе производства следственного действия, но и по его результатам, когда просматривается видеозапись.

Следует отметить, что следователи не уделяют должного внимания не только использованию видеоаппаратуры при производстве процессуальных действий, но даже практически не прибегают к применению аудиозаписи показаний. По результатам изучения

Закатов Л.Л. Ложь и борьба с нею. - Волгоград: Нижне-Волжское книжное издательство, 1984.-С. 114.

201

уголовных дел было установлено, что видеозапись не использовалась ни следователями, ни судьями вообще. Звукозапись же использовалась при допросе в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 120 УК РФ, некого Г.Н. Юрасова, который, как выяснилось, оказывал противодействие расследованию. Однако данный случай

использования звукозаписи представляется единичным. Думается, что такое пренебрежительное отношение к использованию возможностей видео и аудио записи является совершенно недопустимым, поскольку в случаях противодействия расследованию использование технических средств фиксации доказательственной информации дает дополнительные средства для наиболее успешного преодоления конфликта и изобличения.

Думается предлагаемая таблица как диагностическая схема может быть использована и для анализа иных ложных сообщений, встречающихся в процессе расследования (заведомо ложный донос, сознательное искажение результатов оперативно-розыскных мероприятий и пр.). Разумеется, в этом случае таблица уже не будет включать этапы производства процессуального действия.

Анализ результатов производства следственного действия, таким образом, может выглядеть не только как изучение зафиксированных в протоколе показаний. Такой анализ должен включать в себя и исследование изменения поведения участников уголовного судопроизводства по данному делу, и изучение иных носителей информации, помимо протокола, полученных показаний (т.е. аудио и видео запись). В частности Г.С. Казинян пишет, что необходимость в проверке показаний подозреваемых и обвиняемых возникает, как правило, тогда, когда следователь приходит к выводу о том, что: 1) в показаниях имеются внутренние противоречия; 2) в показаниях имеются пробелы; 3) показания противоречат ранее собранным по делу доказательствам.

Приведенный перечень оснований для проверки, полученных показаний не является исчерпывающим. Нередко продуманное вымышленное описание интересующих следствие

Уголовное дело № 1-127/97 по обвинению Юрасова Г.Н. в совершении преступления, предусмотренного ст. 120 УК РФ. Архив Кировского районного суда г. Уфы 292 Казинян Г.С. Процессуальные и тактические основы проверки, оценки и использования доказательственной информации, полученной при допросе. Дисс. … канд. юрид. наук - Ереван, 1982.-С. 59.

202

фактов может привести в заблуждение лицо, осуществляющее расследование. Поэтому следователь должен использовать для выдвижения оснований для проверки показаний весь арсенал симптоматики ложных высказываний.

Тем не менее, необходимо помнить, что противоречия в показаниях (как внутренние, так и внешние) могут быть следствием не только лжи, но также быть результатом непроизвольных ошибок.

В психологической науке непроизвольные ошибки (добросовестное заблуждение) называют неправдой, которую следует отличать от лжи. Так, В.В. Знаков выделяет две разновидности такой неправды: во-первых, неправда как вербальный эквивалент заблуждения, во-вторых, неправда, как следствие ограниченности знания.293

Думается, что понятие неправды в психологической науке в данной интерпретации вряд ли применимо в криминалистике. Здесь скорее речь может идти о добросовестном заблуждении или непроизвольных ошибках, а не о неправде как таковой.

В связи с изложенным правдивые сообщения следует понимать, как результат сознательного стремления сообщить соответствующую действительности информацию. При этом правдивые сообщения могут содержать непроизвольные ошибки, которые нельзя отождествлять с неправдой.

Природа лжи и причины непроизвольных ошибок совершенно противоположны. В.В. Романов пишет, что с точки зрения психологии, ложь представляет собой «не что иное, как намеренно созданный продукт мыслительной деятельности человека, искаженно (полностью или частично) отражающий действительность».294

Непроизвольные же ошибки нельзя ставить в один ряд с ложью, хотя симптомы и того и другого вида искажения действительности могут быть очень схожими (противоречия, неконкретность, пробелы и др.).

Тем не менее, анализ причин выявленных искажений действительности может оказать существенную помощь в определении осознанности таких изменений истинного положения

Знаков В.В. Неправда, ложь и обман как проблема психологии понимания // Вопросы психологии. - 1993 - № 2. - С. 10. 294 Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. - М.: Изд-во «Юристъ», 1998. - С. 419.

203

вещей. Иными словами анализ причин возникших искажений реальности поможет определиться с тем, какого рода ложью или непроизвольными ошибками мы имеем дело.

В этой связи заслуживает внимания классификация факторов, обуславливающих непроизвольные ошибки, предложенная В.А. Гуняевым, который делит данные обстоятельства на три группы: 1) объективные (оптические и акустические явления, механические помехи отражения, вызывающие иллюзорное восприятие и др.); 2) субъективно-физиологические (врожденные или временные отклонения от нормы рецепторов); 3) субъективно-патологические. 5 Такая схема позволит следователю установить возможность существования, во-первых, объективных (по результатам анализа обстановки места происшествия, по сведениям об условиях восприятия необходимой информации, сообщаемой допрашиваемым и др.), и субъективно- физиологические (по результатам проведенных судебно-медицинских, судебно- наркологических, судебно-психиатрических и судебно-психологических экспертиз) факторы, а во-вторых, выявить субъективно-психологические условия, способствующие непроизвольному искажению действительности.

Сопоставление факторов, способствующих неадекватному восприятию, и мотивов ложных показаний позволит следователю правильно оценить получаемую искаженную информацию. При этом соотношение лжи и непроизвольных ошибок могут быть весьма разнообразным. Необходимо иметь в виду, что установление факторов, влияющих на искаженное отражение действительности, не означает полного отрицания лжи в показаниях.

Думается, что следователю необходимо при диагностировании лжи и непроизвольных ошибок иметь в виду предлагаемые ниже общие характеристики показаний в целом (в зависимости от соотношения лжи и непроизвольных ошибок):

1) правдивые показания, без элементов непроизвольных ошибок; 2) 3) правдивые показания, имеющие непроизвольные ошибки; 4) 5) ложные показания (полная или частичная ложь), не содержащая непроизвольных ошибок; 6) Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидетельских показаниях (криминалистическое и судебно-психологическое исследование). Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Ленинград, 1973. - С. 9.

204

4) ложные показания (полная или частичная ложь) с элементами непроизвольных ошибок.

Данная классификация поможет следователю более точно диагностировать полученные сведения. В частности, по изученным уголовным делам непроизвольные ошибки касались событий и явлений, о которых давались показания, в 4,8% случаев, ошибки, связанные с восприятием, передачей и получением информации о поведении людей отмечались в 18,8% случаев, в 3,6% случаев ошибки касались оценки психического, и в 20% непроизвольных ошибок в показаниях носили смешанный характер, в 52,8% случаев непроизвольные ошибки не были выявлены. (См.: Приложение 1. Таб. 37.)

Таким образом, на основании оценки объектного состава воспринимаемой действительности, непроизвольные ошибки можно классифицировать по их содержанию на четыре категории:

  1. Ошибки, связанные с событиями и явлениями;
  2. Ошибки, связанные с восприятием, передачей и получением информации о поведении людей;
  3. Ошибки оценки психического;
  4. Ошибки смешанного характера.
  5. Такая классификация по содержанию призвана оказать помощь в детальном исследовании непроизвольных ошибок, что, в свою очередь, во многом предопределит направления воздействия, оказываемого следователем в целях преодоления искажений объективной истины подобного рода.

При соотношении лжи и непроизвольных ошибок в показаниях необходимо руководствоваться двумя основными рекомендациями. Во-первых, оценка несоответствующей действительности информации как ложной будет тем более обоснованной, чем более очевидны заинтересованность в исходе дела и мотивы сознательного введения в заблуждение и чем меньшую роль в актах восприятия, запоминания, сохранения и воспроизведения искомой информации играли факторы, способствующие непроизвольным ошибкам. Во-вторых, оценивание искажений объективной реальности как непроизвольных ошибок будет тем более точной, чем менее очевидны мотивы лжи (они отсутствуют или незначительны) и чем большую роль в формировании сообщений играют факторы, способствующие непроизвольным
ошибкам. При этом

205

сопоставлении лжи и непроизвольных ошибок должно иметь взаимосвязанные обоснования искажения объективной действительности. Иными словами, сопоставляемые несоответствующие действительности данные должны иметь общий предмет изложения (получения). То есть непроизвольные ошибки по поводу отдельных фактов изложения (получения) информации никак не противоречат сознательному введению в заблуждение по поводу других устанавливаемых данных. С другой стороны, установление лжи по определенному изложению каких-либо событий нередко исключает непроизвольные ошибки по тому же предмету изложения. Исключение, пожалуй, составляют ложные сообщения с элементами непроизвольных ошибок. Например, лжец может сознательно стремиться к введению в заблуждение посредством сообщения несоответствующей, как ему кажется, информации, а в действительности он будет излагать истинные факты. Для наибольшего эффекта в диагностировании и установлении причин выявленных противоречий, а также в целях преодоления непроизвольных ошибок следует признать целесообразным применение рекомендации, предложенной В.Н. Карагодиным: «Показания, содержащие противоречия,

296

должны предельно детализироваться и лишь после того уточняться» .

Достаточно часто лжецы, оказывающие противодействие расследованию, прибегают к различного рода маскировкам своих сообщений. Так, в 33,2% случаев по материалам изученных уголовных дел лжецы прибегли к маскировке своей легенды под непроизвольные ошибки. (См.: Приложение 1. Таб. 38.)

Разобраться где правдивые сообщения с элементами непроизвольных ошибок, а где - ложь, следователю помогут рекомендации психологов и криминалистов по установлению причин добросовестного заблуждения и мотивов сознательного искажения действительности. В криминалистической литературе совершенно справедливо предлагаются для преодоления сознательного введения в
заблуждение расследования

297 >”к

использовать прием выяснения мотивов ложных показаний. Однако схожая симптоматика

Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. - С.133.

297 Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий. Учебное пособие. - Киев: Изд-во НИ и РИО КВШ МВД СССР им. Ф.Э. Дзержинского, 1989. - С. 49.

206

и общие свойства (искажение объективной действительности) присущи ложным сообщениям и непроизвольным ошибкам, как нам представляется, предопределили рассмотрение в системе причин данных изменений истины.

Выявление мотивов лжи является весьма сложным процессом. Познание психического представляет собой одну из сложнейших задач производимого расследования В психологической науке были предприняты исследования, направленные на выявление наиболее распространенных мотивов лжи. Деятельность по расследованию преступлений, безусловно, имеет свою специфику, и мотивы ложных сообщений, с которыми сталкивается следователь, также имеют своеобразный контекст. Тем не менее, думается, что современные исследования психологов в области изучения мотивов лжи будут общей отправной точкой в выявлении внутренних побуждений, ведущих к сознательному введению в заблуждение.

Данные психологии, оценивающие общие мотивы лжи в целом, могут служить в деятельности по расследованию преступлений ориентирующую роль.

По данным опроса, проведенного известным психологом В.В. Зинковым, из общего числа опрошенных (286 человек) только 13 (7 женщин и 6 мужчин) сказали, что никогда не лгут, 30 женщин и 71 мужчина отметили, что лгут, ориентируясь на собственные интересы, 172 респондента прибегают «ко лжи во спасение» (искажение диагноза, сообщаемого неизлечимому больному, желание оградить близкого человека от неприятностей и пр.), ко лжи как средству защиты своей чести и достоинства, прибегают по данным опроса 20 человек (14 женщин и 6 мужчин). Кроме того, по другим исследованиям В.В. Знакова, статистически значимое большинство высказалось, что они согласны дать ложные показания ради спасения невиновного человека. Эксперименты выявили и рефлексивную форму лжи, которая явилась следствием предвосхищения субъектом не только отрицательного влияния истинных показаний на судьбу обвиняемого, но и последующих за ним угрызений совести свидетеля, сообщившего правдивую информацию.299

Знаков В.В. Почему лгут американцы и русские // Вопросы психологии. - 1995. - № 2. -С. 89-90.

299 Знаков В.В. Категория правды и лжи в русской духовной традиции и современной психологии понимания // Вопросы психологии. - 1994. - № 2. - С. 61 - 62.

207

Предложенные психологом результаты эмпирических исследований, безусловно, представляют интерес и в деятельности по расследованию преступлений. В частности, исследования показали, что ложь может быть следствием не только лишь низменных мотивов. Поэтому выяснение причин «лжи во спасение» даст следователю веские основания для преодоления данной формы противодействия посредством обращения к лучшим качествам личности.

Стремление свидетеля «помочь невиновному за счет ложных показаний» может быть преодолено следователем через обращение к нравственным чувствам лжеца. Восприятие данной формы противодействия допрашиваемым как «ложь во спасение» может быть развенчано следователем посредством разъяснения истинного положения вещей. В этом случае, следователь должен убедить человека, дающего ложные показания, в том, что следствие располагает определенными доказательствами вины именно данного обвиняемого. Если предъявление указанных доказательств не вызовет изменения позиции допрашиваемого то следователю необходимо стремиться к тому, чтобы допрашиваемый осознал, что такая «ложь во спасение» не является надлежащим выходом из сложившейся ситуации. Тем не менее, по свидетельству А.А. Шмидта, самыми распространенными мотивами дачи ложных показаний свидетелями является сочувствие и жалость к обвиняемым, к их семьям и родителям.300

Свидетельством лжи во спасение могут служить высказывания типа: «Вы хотите привлечь невиновного», «Расследование проводится предвзято», «Вы не можете найти настоящего преступника» и пр. В этом случае следователю, прежде чем прибегнуть к убеждению о необходимости дачи правдивых показаний, необходимо выяснить фактические основания приведенных высказываний. Если данные высказывания не голословны, то следователю необходимо проверить версии, высказанные допрашиваемым. Если же высказывания не имеют должного подтверждения или аргументы явно надуманы и противоречат достоверным фактам, установленным доказательствами по делу, то следователь может прибегнуть к привлечению к убеждающему воздействию посредством демонстрации истинных фактов.

См.: Шмидт А.А. Тактические основы распознания ложных показаний и изобличения лжесвидетелей. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Свердловск, 1973. -СП.

208

Если даже человек, прибегающий ко «лжи во спасение», не критически воспринимает убеждающее воздействие следователя, то последний моет прибегнуть к приему совместной нравственной оценки на основании общечеловеческих ценностей. Суть данного приема заключается в убеждении противодействующего субъекта в том, что ложь с позиций общечеловеческих ценностей не может являться средством разрешения данной проблемы. Если свидетель посредством дачи ложных показаний стремится «освободить от ответственности», как ему представляется, невиновного человека, то следователю необходимо, прежде всего, выяснить фактические основания такого поведения. Иными словами, следователь должен выяснить - на чем базируется стремление выгородить человека, привлекаемого к уголовной ответственности.

В рефлексивной лжи особое место среди мотивов сознательного искажения действительности занимает переживание допрашиваемого о собственных нравственных страданиях, которые могут явиться следствием сообщения уличающих обвиняемого фактов. В случае с рефлексивной ложью подобного рода сообщения базируются не на ориентированном основании, а на желании ни в коем случае не причинить вред кому бы то ни было. В этом случае следователь должен стремиться к инсценированию внутреннего конфликта, лжеца, вызванного необходимостью выбора либо «не навредить» преступнику, либо защитить интересы жертвы преступления. Тем не менее, следует признать особым мотивом рефлексивной ложи «сознательное решение принять вину на себя с целью оправдать какое-то другое лицо (муж говорит, что сидел за рулем автомобиля во время аварии, чтобы снять подозрения с жены)»301. В этом случае рефлексивная ложь основывается на чувствах привязанности, дружбы, любви. Следователю в этом случае, как нам представляется, необходимо прибегнуть к конкретизации показаний, установлению противоречий и пробелов, то есть направить свои усилия на изобличение и убеждение в бессмысленности препирательства.

Рефлексивная ложь часто выступает в пассивной форме, в виде утверждения типа: «Я ничего не знаю по данному делу», «Я не могу дать характеристику обвиняемого, потому что плохо его знаю» и пр. Данная форма противодействия расследованию может быть успешно

См.: Нуркова В.В. Проблема истинности автобиографических воспоминаний в процессе судопроизводства // Психологический журнал. - 1998. - Том 19. - №5. - С. 18.

209

преодолена с помощью использования приема разъяснения страданий, которые испытал потерпевший, и (или) метода обращения к лучшим качествам личности допрашиваемого.

Иные виды лжи (ложь для защиты собственных интересов, ложь с целью привлечения к уголовной ответственности и др.) преодолеваются посредством приемов убеждающего воздействия, на которых мы останавливались при исследовании проблемы преодоления конфликта.

На практике мотивы дачи ложных показаний не всегда достаточно очевидны. Следователь в установлении внутренних побуждений лжесвидетельства должен обратить внимание на критические высказывания или самого или расследования в целом. Достаточно распространенным в общении являются отрицательные установки и стереотипы мышления. Однако следователи далеко не всегда отражают мотивы ложных сообщений, через фиксацию критических мнений, отраженных в высказываниях. Нередко, тем не менее, мотивы лжи, толкающие отдельного участника уголовного судопроизводства к сознательному искажению истины, выявляются на очной ставке или при допросе других лиц. Поэтому в действительности у следователя достаточно богатый арсенал средств изучения мотивов лжи.

Изучение материалов уголовных дел показало, что нередко мотивы лжесвидетельства находят свое отражение в протоколах допросов, очных ставок и других процессуальных действий. Так, среди мотивов дачи ложных показаний страх перед уголовной ответственностью имел место в 32,4% случаев (См.: Приложение 1. Таб. 39.), страх перед соучастниками или боязнь расправы со стороны преступников побуждал давать ложные показания в 24,4% случаев (См.: Приложение 1. Таб. 40.), 16,4% лжесвидетелей давали ложные показания также из-за недоверия к правоохранительным органам (См.: Приложение 1. Таб. 41.), иные мотивы ложных показаний, представленные в материалах дела, составили 18%) (См.: Приложение 1. Таб. 42). При этом в 35,2% случаев имела место совокупность мотивов ложных показаний, по 18,8% ложных сообщений доминировал какой-либо один мотив, а в 46% случаев мотивы ложных показаний было сложно установить по материалам уголовных дел (в том числе не было ложных показаний). (См.: Приложение 1. Таб. 43.)

Данные эмпирических исследований уголовных дел показывают наиболее распространенные мотивы лжесвидетельства. Однако помимо внутренних причин, нередко в числе условий, способствующих даче ложных показаний, имеют место внешние факторы.

210

Факторами, способствующими ложным показаниям, по результатам изучения уголовных дел, послужили: 1) исключительно затянутость производства следствия в целом (10%);

2) применение мер процессуального принуждения, в том числе мер пресечения (2,8%); 3) 4) только лишь неуверенная позиция следователя в виду недостаточности доказательств (8%); 4) исключительно сговор допрашиваемых (10.8%); 5) неподготовленность следователя и поверхностные допросы (6,8%); 6) иные внешние факторы (7,2%). Все перечисленные обстоятельства имели самостоятельное значение, но в 19,6% случаев имела место совокупность названных внешних условий, в 5,2% случаев внешние условия установить было сложно, а в 29,6% случаев ложных показаний не было вовсе. (См.: Приложение 1. Таб. 44.) 5) Таким образом, следователь, оказывая тактическое воздействие, не должен забывать о необходимости устранения или недопущения внешних условий конфликтного поведения в целом и ложных показаний в частности. Порой умело построенная тактическая линия допроса оказывается бессмысленной из-за незаконно избранной меры пресечения, сговора допрашиваемых и иных лиц, оказывающих противодействие и др.

Именно установление внешних факторов и внутренних побудителей является основой для разграничения сознательного и неосознанного искажения истины. Установление непроизвольных ошибок является весьма сложным процессом, поскольку информация, которую запомнил допрашиваемый и которая интересует следствие, за время своего существования подвергается неоднократным трансформациям. Кроме того, формирование показаний нередко происходит в существенно отличающихся от повседневных ситуаций условиях. В этой связи И.В. Блинова-Сычкарь в отношении формирования показаний свидетелей - очевидцев пишет, что восприятие криминальных явлений, как правило, кратковременно (за исключением восприятия длящихся преступлений), а субъект восприятия, по большей части, является сторонним наблюдателем, который либо не осознает происходящее, либо оценивает его как таковое в момент происшествия.302

Блинова-Сычкарь И.В. Классификация свидетельских показаний, учитывающая психологические закономерности их формирования //Алгоритмы и организация решений следственных задач. Под ред. Ю.А. Афиногенова, Г.А. Коновалова и др. - Иркутск: Из-во Иркутского государственного университета, 1982. - С. 93-94.

211

Помимо процесса восприятия, процессы запоминания, сохранения, воспроизведения, восприятия и фиксации информации не чужды факторов, способствующих непроизвольным ошибкам. Скоротечность восприятия, несконцентрированность внимания, забывание, искажение или неточное понимание сообщаемой информации, субъективно-личностная «обработка» воспринятого - вот далеко не полный перечень тех обстоятельств, которые могут служить причинами непроизвольных ошибок.

Источники непроизвольных ошибок на практике нередко достаточно очевидны. Так, следователь, фиксируя показания допрашиваемого, который никакого отношения не имеет к юридической специальности, нередко использует юридические термины. Данный факт свидетельствует о непроизвольных ошибках на стадии восприятия получаемой информации и субъективной ее интерпретации. С другой стороны свидетель, субъективно интерпретирующий воспринимаемое им преступное событие, может добросовестно заблуждаться при воспроизведении запоминавшегося на допросе. Таким образом, источники непроизвольных ошибок могут лежать как бы в двух плоскостях (применительно к процессу допроса): 1) источники, связанные с трансформацией информации субъектом -коммуникатором, т.е. допрашиваемым на стадии восприятия, запоминания, сохранения и воспроизведения фактических данных, интересующих следствие; 2) источники, связанные с трансформацией информации субъектом-реципиентом, т.е. следователем, на стадиях восприятия, запоминания, сохранения, фиксации и проверки показаний. Можно также выделить и категорию объективных источников непроизвольных ошибок (высокая скорость произошедшего события, плохая освещенность, погодные явления и пр.). Однако последние источники, так или иначе, связаны с субъективным восприятием и могут поддаваться сознательному контролю.

Наличие факторов, негативно влияющих на качество получаемой в ходе расследования информации, абсолютно не означает того, что данные обстоятельства неизбежно приведут к непроизвольным ошибкам. По материалам изучения уголовных дел среди условий, негативно влияющих на качество восприятия, по поводу которого даются показания, выделяются как объективные, так и субъективные факторы одновременно (48,8%), только объективные обстоятельства, мешающие восприятию, отмечались в 17,2% случаев, субъективные условия (дефекты зрения, состояние алкогольного опьянения) были единственными источниками субъективных ошибок только
лишь в 19,6 % случаев.

212

Факторов, мешающих качеству восприятия не было только в 14,4 % случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 45.) В тоже время необходимо отметить, что непроизвольных ошибок в показаниях не было только в 52,8%: случаев. (См.: Приложение 1. Таб. 37)

Выявить же источники непроизвольных ошибок, как правило, не представляет большого труда. Так, источники непроизвольных ошибок нами не были выявлены лишь в 55.6% случаев (в том числе непроизвольных ошибок не было вообще), в 15,2% случаев ошибки были связаны с неправильным восприятием, глубоким забыванием и сложностью воспроизведения информации допрашиваемыми, в 16,8% случаев источники непроизвольных ошибок заключались в неправильном понимании информации следователем, а также в неточности и ошибках при фиксации показаний, в 12,4% случаев имела место совокупность различных источников непроизвольных ошибок. (См.: Приложение 1. Таб. 46.)

Таким образом, в предупреждении и пресечении непроизвольных ошибок играет немаловажную роль способность следователя к постоянному совершенствованию профессиональных навыков. С другой стороны, настоящий профессиональный следователь должен стремиться к выявлению, предупреждению и устранению собственных профессиональных деформаций с последующей выработкой к ним стойкого иммунитета.

В настоящее время следователи не всегда четко представляют разницу между непроизвольными ошибками и сознательным стремлением ввести в заблуждение. Так, 30 % опрошенных следователей считают, что непроизвольные ошибки могут являться источниками ложных показаний, 28% респондентов затруднились с ответом, однако относительное большинство (42%) склонны разграничивать непроизвольные ошибки и ложь. (См.: Приложение 2. Таб. 12.) Это разграничение является важным еще и потому, что лжецы нередко прибегают с маскировке сознательного введения в заблуждение под непроизвольные ошибки.

В целях профилактики, предупреждения и устранения непроизвольных ошибок следователю необходимо обратить, прежде всего, внимание на свои профессиональные качества. Думается, что основной рекомендацией, которая во многом предотвращает возможность следственных ошибок, является соответствующая подготовка к производству процессуального действия. Так, по данным Г.И. Сысоенко, по 62% изученных протоколов осмотра места происшествия не отмечено точное время начала и окончания следственного

213

действия, в 83% случаев не выясняются какие изменения произошли в обстоятельства места происшествия до преступления и не определяются границы осмотра, в 67% не осматривалась прилегающая территория, и по данным опроса следователей 17% респондентов заявили, что в процессе осмотра они не дают никаких заданий эксперту- криминалисту, а 42% опрошенных следователей отмечали, что одной из причин существующих ошибок является недостаточное ознакомление со специальной литературой.

Приведенные обобщенные показатели следственных ошибок и откровенных нарушений уголовно-процессуальных норм свидетельствуют о необходимости профилактики подобных явлений не только на уровне разработки тактических рекомендаций, но, прежде всего, на уровне профессионального образования и следственной практики. Формирование позитивных установок на строгое следование процессуальному закону, стремление к профессиональному росту и пр. является задачей, прежде всего, профессионального образования и практики по расследованию преступлений. Тем не менее, самоанализ, на котором мы останавливались ранее, доступен и самому следователю.

Выявление ошибок в показаниях является задачей также весьма сложной. Тем не менее, психологическая наука разработала некоторые рекомендации по установлению подобных искажений действительности в сообщениях. Так, Знаков В.В. для квалификации ошибок в сообщениях (ученый использует термин «неправда», который, как нам представляется, в криминалистической науке не совсем корректен) предлагает идти по двум направлениям: во-первых, необходимо определить в какой степени мысли коммуникатора о действительности соответствуют самой действительности (оценить, является ли модель верной или ошибочной); во-вторых, следует изучить целевые компоненты общающихся (здесь отличительным признаком «неправды» выступает отсутствие у субъекта намерения исказить факты).304

См.: Сысоенко Г.И. Вопросы совершенствования производства осмотра места происшествия // Криминалистика и судебная экспертиза. Выпуск 39. - Киев: Изд-во при Киевском государственном университете, Изд-во объединения «Выща школа», 1989. -С. 43-46.

304 Знаков В.Д. Неправда, ложь и обман как проблемы психологии понимания // Вопросы психологии. - 1993. -№2-С. 11.

214

Таким образом, иного метода выявления ошибок в показаниях как установления несоответствия сообщаемой модели действительности реальным фактам при отсутствии мотивов лжи. По данным анкетирования осужденных наиболее распространенными мотивами дачи ложных показаний явились: 1) стремление избежать самому уголовной ответственности (20% опрошенных); 2) желание «выгородить» друга, родственника (14% респондентов); 3) чтобы взять на себя чужую вину (7% проанкетированных); 4) имели место иные мотивы лжи (3% осужденных). (См.: Приложение 3. Таб. 11.)

Анкетирование следователей дало несколько иные результаты. Так, 66% респондентов отметили, что основным мотивом ложных показаний подозреваемых (обвиняемых) выступает страх перед наказанием, 34% следователей считают, что внутренним побуждением к даче ложных показаний, как правило, является стремление скрыть соучастников преступления; 25% опрошенных вьщелили среди основных мотивов дачи ложных показаний уверенность в неспособности правоохранительных органов раскрыть преступление; 19% проанкетированных среди мотивов лжи в показаниях подследственных указали на чувство стыда; боязнь расправы со стороны соучастников преступления отмечалась в 14% случаев, а недоверие к лицу, производящему расследование - в 6% случаев; иные мотивы ложных показаний были выделены 5% следователей. (См.: Приложение 2. Таб. 13,14, 15, 16,17,18.)

Для наилучшего воспроизведения запомнившегося необходимо в целях избежания непроизвольных ошибок упорядочить воспоминания в соответствии с разработками психологии по установлению ранних воспоминаний. Бесспорно, цели психоаналитической практики и тактические задачи по оказанию мнемической помощи допрашиваемому существенно разнятся, но, тем не менее, именно данное направление психологической науки наиболее полно раскрыло проблему актуализации забытого.

Думается, что предложенная психологами схема контент-анализа должна быть скорректирована относительно нужд следственной тактики. Следователь должен оказывать мнемическую помощь, руководствуясь следующей схемой актуализируемых воспоминаний: 1) личностная оценка воспринимаемого пространства и объектов; 2) оценка активности свидетеля в момент восприятия интересующих следствие фактов. При этом личностная оценка должна основываться на предоставленной следователем инициативе. Следователь должен выявлять, прежде всего, фактические данные, поэтому суждения допрашиваемого

215

должны быть подвергнуты анализу с позиций их обоснованности и непротиворечивости. Гуняев В.А., характеризует данный прием как «выяснение фактических оснований суждений и умозаключений допрашиваемого относительно частей воспринятого». 5

Следователь, таким образом, при установлении забытых допрашиваемым фактов посредством оказания мнемическои помощи, а также в целях предупреждения непроизвольных ошибок восприятия, сохранения, припоминания и воспроизведения в целом должен выделить следующие факты:

  1. «Психологическое и социальное пространство» в момент восприятия интересующих следствие фактов: объем воспринимаемого пространства (комната, улица, двор и т.п.); количество объектов окружающего пространства, воспринимаемых одновременно с установленными фактами; расположение субъекта восприятия относительно иных объектов (положение относительно других субъектов и предметов материального мира, возможность вступления во взаимодействие, способность воспринимать те или иные события, явления, объекты как самим субъектом, так и другими).
  2. Степень активности субъекта в момент восприятия: предметное и межличностное взаимодействие в целях удовлетворения личных или общественных потребностей; эмоциональное реагирование субъекта восприятия (оценка конкретных эмоциональных реакций и настроения в целом); применяемые способы разрешения возникающих трудностей и противоречий.
  3. Индивидуально-личностная трактовка всего воспринятого в момент восприятия и на допросе с позиций фактической обоснованности.
  4. Оценка процесса сохранения запомнившегося: длительный или короткий отрезок времени, отделяющий момент восприятия от момента воспроизведения запомнившегося в ходе процессуального действия; оценка событий, явлений и поведения людей, способствующих или препятствующих наилучшему сохранению.
  5. Оценка тактической линии и принятие решения о необходимости ее корректировки.
  6. 305 Гуняев В.А. Добросовестное заблуждение в свидтельских показаниях (криминалистическое и судебнопсихологическое исследование). Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. -С. 17.

216

Данная схема выявления всех обстоятельств устанавливаемого события в процессе межличностного взаимодействия может быть использована не только на предварительном допросе опознающего. Предложенная схема является универсальной в целях выявления непроизвольных ошибок для самого широкого круга процессуальных действий, и для дальнейшего развития тактического приема конкретизации показаний на основе современных психологических исследований.

Криминалистическая наука должна точно и полно отражать развитие своей психологической основы посредством выработки новых и совершенствования имеющихся приемов и методов расследования преступлений. Предложенные рекомендации в аспекте совершенствования с позиций новейших психологических исследований должны, как нам представляется, облегчить нелегкий труд следователя. Распознание, профилактика и преодоление лжи и ошибок, допускаемых участниками процессуальных действий, на основе новейших достижений психологии имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Думается, что рамками наших исследований невозможно охватить все аспекты борьбы с ложью и ошибками на предварительном следствии, но, как нам представляется, предлагаемые разработки в области использования невербальной коммуникации, а также в сфере диагностирования ложных сообщений и непроизвольных ошибок отвечают тем исследованиям психологии, которые за последние годы получили наиболыие развитие.

§ 3. Совершенствование тактических приемов по оказанию мнемической помощи в припоминании забытого

Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе современных достижений психологической науки не может ограничиваться только лишь рассмотрением проблем разрешения следственных конфликтов, которым мы уделили особое внимание при изложении содержания предыдущих параграфов. Представляется необходимым остановиться на тактических приемах, которые в наибольшей степени нуждаются в усовершенствовании с позиций новейших психологических исследований. Бесконфликтные ситуации допроса, очной ставки, проверки показаний на месте, опознания и других следственных действий также могут быть осложнены отдельными факторами, мешающими достаточно полному и объективному воспроизведению
запомнившегося. Оказание

217

мнемической помощи в этих случаях со стороны следователя является совершенно необходимым.

В криминалистической науке и юридической психологии допрос с использованием ассоциативных связей практически ограничен применением тактических приемов смежности (напоминание допрашиваемому о предмете или явлении, которые находились в пространственной или временной связи с устанавливаемыми фактами), сходности (предъявление элемента действительности сходного по отдельным моментам с устанавливаемыми фактами), контрастности (использование связей в памяти, включающих представление о противоположных объектах), разобщения (разъединение образовавшихся связей при восприятии, вычленение признаков и свойств выясняемого объекта из ассоциативного ряда), перефразы (изложение показаний другими словами), наглядность (применяется в случае, когда допрашиваемый затрудняется выразить словами интересующие следствие факты).306

Казалось бы, перечень тактических приемов по оказанию мнемической помощи допрашиваемому достаточно широк. Тем не менее, психологическая наука знаменовала свое развитие серьезными современными исследованиями человеческой памяти, что никак не может не затронуть криминалистических приемов по оказанию помощи для наилучшего припоминания и воспроизведения забытого.

Отдельные авторы склонны рассматривать допрос с использованием ассоциаций по смежности, по сходству, по контрасту, а также с применением наглядности, а приемы разобщения и перефразы не исследуются в рамках данной концепции.307 Думается, что такое разночтение в подходе связано с различной оценкой объема и содержания каждого приема, направленного на актуализацию ассоциативных связей.

Ассоциации не могут быть рассмотрены как чисто механические процессы взаимоувязывания различных психических фактов. В ассоциативном запоминании нередко имеет место «творческая обработка» запечатленного посредством
использования

См.: Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М: Изд-во: «Юридическая литература», 1976. - С. 72-74.

307 См: Шиханцов Г.Г. Юридическая психология. Учебник для вузов. / Ответственный редактор В.А. Томсинов. - М.: Изд-во: «Зерцало», 1998. - С. 194.

218

мнемических приемов. Однако такое утверждение можно признать обоснованным лишь в отношении произвольного запоминания, когда субъект сознательно стремится сохранить в памяти воспринятый факт. Однако даже для непроизвольного запоминания характерно возникновение определенных ассоциаций с раннее накопленным жизненным опытом (оценка схожести или различия воспринимаемого объекта с представлениями о других подобных или противоположных по своим свойствам объектах), а также с одновременно воспринимаемыми событиями, явлениями, действиями.

Следователю, таким образом, необходимо использовать не только ассоциации по смежности, сходству и по контрасту, но и более четко представлять себе формальную сторону возникающих в памяти человека связей между устанавливаемыми фактами. В частности, Крепелин Э. выделил внешнюю форму ассоциаций, обусловленную совпадениями во времени и пространстве запечатленных явлений, событий, действий, а также рассматривал внутренние ассоциации, которые характеризуются связью, вытекающей из самого содержания представлений.

Данная формальная сторона ассоциативных связей позволит следователю при оказании мнеми ческой помощи прибегать к разделению реально существовавших отношений с теми связями, которые закрепились в индивидуальной психике допрашиваемого. Отметим также, что использование данной классификации форм протекания ассоциаций выполняет не только функцию мнемической помощи, но и будет во многом способствовать избежанию добросовестного заблуждения.

Следователь при использовании любого из известных тактических приемов по актуализации ассоциативных связей может прибегнуть к определенной схеме выявления устанавливаемых фактов. Мы уже останавливались на использовании в следственной практике контент-анализа ранних воспоминаний. Думается, что для наилучшего припоминания и воспроизведения будет целесообразно выявлять условия запоминания по определенной схеме, основанной на формальной стороне различной организации ассоциативных связей.

См.: Роговин М.С. Проблемы теории памяти. Научно-методическое пособие. - М: Изд- во: «Высшая школа», 1977. - С. 91.

219

Следователю при оказании мнемической помощи целесообразно прежде всего установить следующие факты: 1) статические факты (наличие в обстановке событий, о которых даются показания, определенных объектов, предметов); 2) динамические факты (наличие изменений в обстановке воспринятого события, явления, действия и установление причин этих изменений); 3) субъективные и объективные условия восприятия и сохранения запомнившегося. Данная схема должна быть оценка следователем как с позиций внешней формы (реально существующие факты), так и с позиций внутренней организации запомнившегося (субъективная интерпретация).

Субъективная интерпретация запомнившегося происходит на уровне сравнения воспринятого с установившимися понятиями. М.О. Церетели в этой связи отмечает, что в соответствии с теорией множественной репрезентации (в памяти хранятся все знакомые субъекту варианты понятия) определение принадлежности объекта к понятию происходит посредством заключения, основанном на сравнении объекта с каждым примером понятия, однако, согласно модели репрезентации с помощью прототипов, такое определение происходит через поиск сходства воспринимаемого с прототипом.309

Таким образом, первая теория отражает процесс запоминания через сравнение воспринятого с множеством вариантов понятия, а согласно второй концепции такое сравнение происходит с неким инвариантным прототипом. В настоящее время в психологии сосуществуют обе теории, которые, однако, едины в одном - запоминание происходит через сравнение с имеющимися у субъекта понятием. Таким образом, подчеркивается огромная роль накопленного опыта в запоминании и интерпретации.

Следователь при актуализации ассоциативных связей может прибегнуть к выявлению имеющихся представлений в психике допрашиваемого. Именно через это выявление представлений возможно установление субъективной интерпретации воспринятого. Активация запечатленного происходит посредством отнесения воспринятого факта к определенному представлению. Субъективный же смысл понятий легче установить посредством приема выявления фактов формирования личного опыта. Здесь применимы все

Церетели М.О. Исследование форм хранения информации в памяти и психологические механизмы их формирования и действия. Автореф. дисс. … канд. писхол. наук. - Тбилиси, 1989.-С. 6-7.

220

методы исследования психологии отдельной личности, на которых мы останавливались ранее. Однако наибольшую информацию для оценки накопленного опыта дает личная беседа. Поскольку личный опыт, который, по сути, представляет собой долговременную память в определенных представлениях, во многом зависит от деятельности, которой занимается субъект, то преимущественный ассоциативный ряд нередко может быть предопределен профессиональными факторами.

Таким образом, социально-биографические данные о роде занятий, профессии и образовании допрашиваемого позволяет выделить те представления, которые увязываются с профессиональной деятельностью, и на основе этого попытаться установить связь воспринятого с выявленными представлениями. Данный прием можно назвать выделением преимущественного ассоциативного ряда, что вовсе не означает использования знаний только лишь о профессии, роде занятий и образовании. Думается преимущественный ассоциативный ряд представлений может быть связан и с местом жительства, и с проводимым временем в часы досуга, и др.

Ассоциации по времени могут быть установлены через обращение к установлению фактов профессиональной деятельности допрашиваемого. Следователь может выяснить время произошедшего события, установив, когда оно имело место: 1) до осуществления своей профессиональной деятельности; 2) после работы; 3) во время исполнения своих профессиональных обязанностей.

Используя прием схожести следователю также нельзя упустить из виду «профессиональные представления», на которые могут быть похожи устанавливаемые факты. Здесь следователь должен ориентировать внимание допрашиваемого на сравнение в континууме «схожесть-контрастность» устанавливаемых фактов и «профессиональных представлений».

Данная рекомендация особенно уместна при установлении следствием обстоятельств расследуемого события, которые каким-либо образом могут быть связаны с профессией допрашиваемого.

Выделение преимущественного ассоциативного ряда носит частный характер, поскольку может касаться только какой-либо отдельной группы людей, объединенных по профессиональному, образовательному или иному корпоративному критерию. Помимо ассоциаций частного характера можно выделять представления, которые хранятся в памяти

221

практически каждого человека (праздники, юбилеи и дни рождения близких, алфавит, числовой ряд и пр.). Данный ассоциативный ряд представлений можно охарактеризовать как универсальную систему представлений.

Подчеркивая значение выделения ассоциативного ряда в процессе воспроизведения, известный психолог Мансур Али писал, что если «нет ориентировочной основы для предстоящего воспроизведения, то воссоздание ряда невозможно, задача воспроизведения либо не принимается, либо не достигается». 10

Криминалисты и ученые, занимающиеся проблемами юридической психологии, значительное внимание уделяют стадии воспроизведения показаний, тогда как мнемическая помощь должна основываться на полном и всестороннем изучении всего процесса формирования и изменения искомой информации. Иными словами, следователь должен учитывать при оказании мнемической помощи условия запоминания и сохранения информации, а не только лишь концентрировать внимание на стадии воспроизведения.

Процесс запоминания может носить произвольный или непроизвольный характер, может быть неосознаваемым или относиться к сфере сознания. Однако в криминалистике большое значение имеет оценочный фактор отношения воспринимаемого субъекта к происходящему. Именно по этому критерию Алексеев A.M. подразделяет свидетелей-очевидцев на две категории: лица, воспринимающие происшествие или преступление и не осознающих их как таковое; свидетели и потерпевшие, которые в момент происшествия оценивают его адекватно происходящему. ‘’

Таким образом, свидетели-очевидцы подразделяются на две категории в зависимости от понимания ими ситуации как таковой. В данном случае отнесение следователем очевидца к той или иной категории будет зависеть от того, на сколько хорошо ему известна личность допрашиваемого. Здесь должны учитываться профессиональные, возрастные и иные социально-психологические особенности личности допрашиваемого. При этом необходимо учитывать, что отдельные свидетели-очевидцы, осознавшие в момент восприятия характер

Мансур Али. Проблема готовности памяти к воспроизведению. Автореф. дисс. … канд. писхол. наук. - М.: Изд-во МГУ, 1975. - С. 12.

311 Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1972.-С. 8.

222

происходящего, могут утверждать, будто они не понимали, что происходит. Мотивами такого поведения могут быть либо желание устраниться от необходимости давать показания изобличающего характера, с тем, чтобы «никому не навредить», либо стремление выгородить знакомого человека, либо какие-либо иные побуждения. Такого рода противодействие может быть изобличено посредством выявления условий восприятия и сопоставления увиденного и услышанного с ранее накопленным опытом лжеца.

Итак, необходимо установить зависимость запоминания от ранее накопленного опыта. Опыт человека представляет собой долговременную память, в рамках которой архивируются новые представления. Задача же следователя состоит в том, чтобы выяснить в какой «нише» накопленного опыта допрашиваемого хранится искомая информация. Затем уже ставится задача извлечения необходимой информации из долговременной памяти в память кратковременную при воспроизведении запечатленного. Таким образом, установление характера накопленного опыта допрашиваемых позволит следователю вести наиболее целенаправленный поиск необходимой информации, отраженной в психике допрашиваемого. Механическое же использование ассоциативных связей может привести лишь к малоэффективному перебору всех вариантов. Такой нецеленаправленный поиск не только требует большего времени и сил, но и может привести к утрате психологического контакта, когда допрашиваемый почувствует утомление в результате длительного и хаотичного перебора всех возможных вариантов.

В частности, возрастные особенности восприятия и запоминания последовательности происходящих событий является еще недостаточно исследованной проблемой. Здесь нет фундаментальных исследований, посвященных исключительно связи запоминания последовательности и возрастных особенностей личности субъекта. По данным современных психологических исследований было выявлено, что ребенок (даже в возрасте примерно полутора лет) легко усваивает и запоминает последовательность действий, явно не понимая их логической взаимосвязи; известный психолог П.Фресс в свою очередь заметил, что взрослые люди испытывают сложности в передаче последовательности, которая не выглядит как естественная или логическая последовательность312. Таким образом, периоду детства

12 См.: Роговин М.С. Проблемы теории памяти. - С. 81-82.

223

характерна наглядно-образная память, тогда как взрослые, как правило, стремятся установить и логические связи.

Следователь при допросе малолетнего свидетеля должен пользоваться помощью педагога с тем, чтобы выявить возможности воспроизведения запомнившегося допрашиваемым данной возрастной группы. Следователь по возможности должен устанавливать насколько сформировался аппарат формально-логической памяти у конкретного допрашиваемого. Для этого нередко возникает необходимость в консультациях психолога, либо даже в назначении судебно-психологической экспертизы.

Итак, следователь должен помнить, что при допросе детей нельзя требовать от них слишком многого. Для оказания им мнемической помощи следует прибегать, прежде всего, к ассоциациям по схожести и контрасту. Однако смежность (последовательность) применима только ограниченно. Следователь далеко не всегда может требовать от детей логического объяснения той или иной последовательности запомнившихся фактов.

Индивидуально-личностный подход при оказании мнемической помощи должен включать в себя анализ способа запоминания. В психологической науке выделяют непроизвольное запоминание (закрепление в памяти случайно увиденных лиц, рекламы, услышанной мелодии или всего того, что обращает на себя внимание, воспринимается как эмоционально значимое). Произвольное же запоминание подчинено волевым усилиям и базируется на приемах сосредоточения внимания, повторения, осмысления, установления логических и ассоциативных связей. Поэтому следователю необходимо в рамках выявления условий восприятия и запоминания выяснить в какой форме (произвольной или непроизвольной) протекало запечатление устанавливаемых фактов.

Здесь следователь должен установить были ли включены устанавливаемые факты в сферу деятельности субъекта в момент их запоминания. Целенаправленная деятельность приводит к произвольному запоминанию фактов, имеющих к ней отношение. Следователь должен выяснить, чем занимался допрашиваемый в момент воспринимаемого события, и попытаться установить ассоциативные связи, возникающие между устанавливаемыми обстоятельствами и деятельностью субъекта. Следователь также может установить, к какому методу произвольного запоминания прибегал допрашиваемый. Данная информация поможет

313 См.: Никифоров А.С. Этюды о разуме. - М.: Изд-во: «Советская Россия», 1981. - С. 97.

224

следователю ориентироваться в способах, к которым прибегает допрашиваемый при запоминании.

Как уже было отмечено, в криминалистической литературе, в первую очередь обращается внимание при восприятии на действия людей, и лучше запоминается то, с чего началось и чем закончилось событие314. Данное общее положение для любого процесса запоминания, как в произвольной, так и непроизвольной форме, необходимо учитывать следователю при установлении ассоциативных связей и их актуализации.

Непроизвольное запоминание происходит по принципу отбора эмоционально значимой информации. Поэтому выяснение обстоятельств, которые запомнились непроизвольно, целесообразнее через обращение к эмоциональной памяти. Выяснение эмоциональных переживаний в момент запоминания может положить основу для воссоздания всей цепи ассоциаций.

Проблема запоминания, сохранения и воспроизведения искомой информации является чрезвычайно важной при оказании помощи для наиболее полного и всестороннего воспоминания. Индивидуально-личностный подход при оказании мнемической помощи призван целенаправленно активизировать память допрашиваемого. В этой связи трудно не согласиться в А.В. Дуловым, который писал, что для активизации памяти допрашиваемого «в ходе допроса ему передается дополнительная информация, которая возбуждает, активизирует имеющиеся временные связи, что в конечном итоге приводит к вспоминанию того, что данный объект воспринимался и раньше». Разумеется, здесь речь идет не только о предъявлении доказательств. Думается, что индивидуально-личностный подход предопределит характер дополнительно собираемой информации с целью оказания мнемической помощи.

Индивидуальные различия памяти, как на уровне процесса запоминания, так и на стадии воспроизведения, характеризуют определенные типы данного познавательного

Блинова-Сычкарь И.В. Классификация свидетельских показаний, учитывающая психологические закономерности их формирования // Алгоритмы и организация решений следственных задач. Под ред. Ю.А. Афиногенова, Г.А. Коновалова и др. - С. 94.

Дулов А.В. Судебная психология. Издание 2-е, исправленное и дополненное. - Минск: Изд-во «Вышэйшая школа», 1975. - С. 307.

225

процесса. В психологии по модальности сохраняемых образов выделяют словесно- логический и образный типы памяти личности. При этом образную память классифицируют на зрительную, словесную и двигательную.316 Данные индивидуальные различия следователю необходимо учитывать при оказании воздействия с целью актуализации ассоциативных связей.

Словесно-логический тип памяти представляет собой социально обусловленный феномен, который формируется на более поздних этапах жизни. Период же детства характеризуется протеканием памяти на наглядно-образном уровне. Однако и у взрослого человека нет в чистом виде только словесно-логической или только наглядно-образной памяти, которые всегда предстают в некоем смешении. Данное обстоятельство не исключает доминирования одного типа памяти над другим. Доминировать могут также и отдельные виды памяти (слуховая, зрительная, двигательная).

Таким образом, допрос лица с явно доминирующим словесно-логическим типом памяти при наличии задачи активизации памяти должен строиться на основе стремления следователя восстановить логическую последовательность с позиций причинно- следственных связей запомнившихся событий. Другим способом актуализации запомнившегося может служить выявление нелогичности, абсурдности и нестандартности определенных событий.

Оказание мнемической помощи лицу с ярко выраженным доминированием образного типа памяти зависит от того, какой вид (зрительный, слуховой или двигательный) данного психического процесса наиболее развит у конкретного человека. Так, при допросе лица с ярко выраженным доминированием двигательной памяти можно использовать его пантомимические, жестикуляционные и иные двигательные способности. Можно предложить также данному лицу сконцентрировать свое внимание на поведении лиц, которые он наблюдал при восприятии интересующих следствие фактов.

Допрос лиц со зрительной памятью должен строиться по принципу наиболее полного и детального описания воспринятых объектов, действий и событий. Если уровень зрительной

Абраменко А.И., Алексеев А.А., Богословский В.В. и др. Практикум по общей психологии. Под ред. Щербакова А.И. 2-е издание, переработанное и дополненное. - М: Изд-во: «Просвещение», 1990. - С. 166.

226

памяти достигает иконического уровня, то допрос такого человека является совершенно бесценным, поскольку иконическая память предполагает запоминание воспринятых объектов, действий, явлений в мельчайших деталях. Оказание помощи в наиболее полном припоминании интересующих следствие фактов лицам с развитой слуховой памятью успешно строится на основе воспоминания, прежде всего, услышанного в момент наблюдения определенных фактических явлений.

Для оказания мнемической помощи весьма эффективным в психологической науке признается метод привлечения зрительных ассоциаций. В криминалистической деятельности следователь может также прибегнуть к использованию зрительных ассоциаций. Суть данного приема состоит в том, чтобы вспомнить не абстрактный вторник или понедельник, а задействовать воспоминания о конкретных обыденных событиях (телевизионные программы, встречи с друзьями, спортивные тренировки, посещение кружков).

Допрашиваемому проще припомнить не просто какой-либо абстрактный день недели или какое-либо время суток без связи с деятельностью субъекта, а построить цепь воспоминаний, базируясь на зрительных ассоциациях. При оказании такого рода помощи для наиболее полного воспроизведения запомнившегося необходимо учитывать все возможные виды занятий, к которым допрашиваемый прибегал в интересующий следствие период времени. Особое место следователю необходимо уделять обыденным занятиям допрашиваемого, которые могут быть прочно увязаны с произошедшими событиями, обстоятельства которых устанавливаются в ходе расследования.

По результатам произведенного опроса следователей было установлено, что 90% следователей в случае ссылки допрашиваемого на забывчивость стремятся оказать ему помощь для наиболее полного воспоминания (См.: Приложение 2. Таб. 19.). При этом только 39% проанкетированных осужденных отметили, что следователь стимулировал их к наилучшему воспоминанию запомнившегося. (См.: Приложение 3. Таб. 12.) Таким образом, необходимость в совершенствовании тактических приемов по оказанию
мнемической

317 См.: Лапп Д. Улучшаем память в любом возрасте. Перевод с французского М.С. Фанченко - М: Изд-во «Мир», 1993. - С. 221.

227

помощи допрашиваемому подкрепляется не только современным развитием психологии, но и следственной практикой.

Известный психолог Лапп Д. предлагает для наиболее полного вспоминания восстановить последовательность реплик присутствовавших людей, что может натолкнуть на визуальную подсказку.318 Думается, что данная рекомендация по оказанию помощи в воспоминании событий, будет полезна для актуализации ассоциативных связей допрашиваемого. Следователю, тем не менее, не стоит чрезмерно «опекать» допрашиваемого. Следователь, отдавая мыслительную задачу допрашиваемому, должен выдержать паузу с тем, чтобы собеседник мог высказаться по поводу возникших ассоциаций.

В этой связи Лапп Д. совершенно справедливо отмечает, что «спонтанные ассоциации у собеседников могут сами быть причиной отступления от темы, так что нить мыслей теряется».

Таким образом, следователь при оказании помощи в наиболее полном воспоминании доложен проявить терпение. Постоянное дополнительное воздействие через ассоциации, когда не решены еще предыдущие мыслительные задачи, является не только нецелесообразным, но и причиняет вред. Следователь должен полностью выслушать допрашиваемого, а затем прибегать к новому воздействию через другие ассоциации. Здесь основным требованием, предъявляемым к действиям следователя, выступает завершенность реагирования на оказываемое воздействие. Поэтому следователь не должен перебивать ход мыслей допрашиваемого попытками вызвать новые ассоциации, когда собеседник еще находится в процессе рассказа.

Опрос следователей показал, что в бесконфликтной ситуации допроса следователи чаще всего прибегают к детализации показаний через постановку дополнительных, уточняющих и конкретизирующих вопросов (в 75% случаев), 28% опрошенных отметили, что чаще всего прибегают в бесконфликтной ситуации к постановке вопросов, направленных на улучшение воспоминания устанавливаемых фактов, 14% опрошенных с этой же целью предъявляют имеющиеся в деле доказательства, а 15% - используют тактический прием отсроченного воспроизведения (См.: Приложение 2. Таб. 20, 21, 22.) Все перечисленные

318 Лапп Д. Улучшаем память в любом возрасте. - С. 225.

319 Лапп Д. Улучшаем память в любом возрасте. - С. 225.

228

приемы являются достаточно широко известными и активно применяются, как мы видим, в следственной практике. Однако существуют и нетрадиционные методы по оказанию помощи в наиболее полном воспроизведении запомнившейся информации. Здесь речь, прежде всего, идет о гипнозе. Гипнотическое состояние психики человека представляет собой одну из наиболее популярных сфер изучения и психологии, и криминалистики. Криминалистическая гипнология только лишь оформляется, преодолевая трудности закостенелого мышления, тогда как гипноз в психологических исследованиях давно и прочно занял достойное место.

Термин «криминалистическая гипнология» является весьма условным, поскольку информация, сообщаемая человеком в гипнотическом состоянии, подвержена существенным изменениям в виду внушающего воздействия гипнолога. Кроме того, в гипнотическом состоянии существенно сужается сфера сознательного контроля за собственным поведением. Поэтому использование гипноза допустимо лишь в оперативно-розыскной деятельности в целях получения ориентировочно-поисковой информации.

В психологической науке гипноз понимается в двух аспектах. Во-первых, гипноз рассматривается как некая техника воздействия на индивида. Через концентрацию его внимания с целью сузить поле сознания и подчинить влиянию внешнего агента (гипнотизера), а, во-вторых, гипноз понимается в психологии как «процесс и временное сноподобное состояние психики, характерное резким сужением и снятием объема сознания и самосознания и резкой фокусировкой на содержании внушения, что связано с изменением

ТТЛ

функции индивидуального контроля и самоконтроля». В данном понимании гипноз не оставляет субъекту свободы выбора вариантов поведения, а значит информация, полученная посредством погружения свидетеля, потерпевшего, подозреваемого или обвиняемого в такое состояние, не может служить доказательством по делу. В этой связи A.M. Ларин пишет: «В гипнотическом состоянии человек беспомощен, но способен контролировать ситуацию, отстаивать свои права, осуществлять обязанности, а потому не несет ответственности за высказывания и поступки».321 Однако такое понимание гипнотического состояния является лишь следствием поверхностного взгляда на данную проблему.

См.: Словарь практического психолога / Сост. СЮ. Головин. - Минск: Изд-во: «Харвест», 1997.-С. 103. 321 Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. -С. 133.

229

К

i

Приве денное психо логиче ское опреде ление гипноз а не дает полно го предст авлени я о данно м психи ческом феном ене. Думае тся, что не следуе т полно стью отказы ваться от тех допол нитель ных ресурс ов, на котор ые опирае тся челове ческая память в гипно тическ ом состоя нии. А.Н. Гусако в, анализ ируя развит ие крими налист ики в США, отмеча ет, что тактик а оказан ия помощ и в припо минан ии забыто го в Соеди ненны х Штата х Амери ки практи чески не разраб атывае тся, за исклю чение м приме нения при допрос е гипноз а, котор ый исполь зуется более чем в 150 правоо хранит ельны х органа х США, и, скорее всего, по мере развит ия науки и метод ики допрос а под гипноз ом он получ ит всеоб щее призна ние, хотя амери кански е суды не призна ют получе нные в резуль тате такого допрос а данны е в качест ве

122

доказа тельст ва. . Иссле дован ия практи ки приме нения гипноз а в целях раскр ытия престу плени й зарубе жной полиц ией, предп ринят ые В.Д. Хабал евым, показа ли, что в резуль тате гипно репрод укции опраш иваем ый сообщ ает допол нитель но от 65,0% до 90,0% инфор мации, имею щей отнош ение к делу, а «следс твенн ый гипноз » в ряде стран уже стал обычн ым научн о обосно ванны м методо м в арсена ле многи х других .323

Думае тся, что практи ка приме нения гипноз а за рубеж ом давно уде перест ала быть наукоо бразно й фактол огией. Тем не менее, в отечес твенно й крими налист ике и теории операт ивно- розыск ной деятел ьности данны й метод воздей ствия относя т, в лучше м случае , к нетрад ицион ным средст вам раскр ытия престу плени й, либо к сфере паракр имина листич еских знани й. Однак о опасен ия проти внико в исполь зовани я гипноз а в практи ке по раскр ытию престу плени й трудно призна ть вполн е убедит ельны ми.

Гипно з не делает из челове ка марио нетку и не подавл яет его волю, хотя имеетс я опреде ленное сужен ие сознан ия. Иначе и не могло быть, поскол ьку сфера забыто го корен ится в бессоз натель ном, а значит и гипно тическ ая репрод укция немыс лима без задейс твован ия неосоз наваем ых механ измов. Извест ный психо лог B.C. Ротенб ерг о феном ене гипно тическ ого состоя ния пишет: «Пасс ивно- оборо нитель ное поведе ние в принц ипе
проти вопол ожно
тому
активн ому
расши рению
собств енных
психи ческих

j

Гусако в А.Н. Крими налист ика США: теория и практи ка ее приме нения. - Екатер инбур г: Изд- во Уральс кого униве рситет а, 1993. - С. 97- 98.

323
Хабал ев
В.Д.
Приме нение
гипноз а для
активи зации
памят и
опраш иваем ых
лиц в деятел ьности зарубе жной полиц ии. Автор еф. дисс. … канд. писхо л. наук. - М., 1997. - С. 17.

230

возможностей субъекта, которое достигается при активизации образного мышления во время гипноза, кроме того, не следует забывать, что подчиненность инструкциям гипнолога носит ограниченный характер: даже глубоко загипнотизированного, невозможно заставить нарушить те нормы поведения, которые интериоризированы
и стали собственными

324

мотивами».

Безусловно, внушающее воздействие в ходе течения гипнотического транса не дает возможности признавать получаемую под гипнозом информацию доказательством по делу. Однако значение гипноза для проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях получения ориентирующей информации трудно переоценить. Гипнотическое состояние не только активизирует память, но усиливает и образное мышление. Данный факт нельзя не использовать в целях получения ориентирующей информации для определения направлений поисковой деятельности расследования.

Профессиональный медицинский психолог и гипнолог В.В. Кондратов о возможностях регрессии возраста пишет: «К наиболее впечатляющим феноменам из области гипнотического транса относится способность человека «давать времени обратный ход» и повторно, как бы с помощью видеомагнитофонной записи, проигрывать события и происшествия из периода раннего детства». ‘ Еще более эффективна гипнотическая репродукция в отношении недавних событий. Если задуматься какое значение может иметь подробное описание внешности преступника потерпевшим, событий и действий людей на месте совершения преступления в момент его восприятия и иных фактов, то необходимость в разработке гипнологии оперативно-розыскной деятельности становится очевидным.

Применение гипноза в практике по раскрытию преступлений должно быть ограничено рядом требований с тем, чтобы избежать нарушений прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Одной из важнейших гарантий соблюдения прав и законных интересов лиц, подвергающихся гипнозу в ходе проводимого опроса, является их согласие на подобного

Ротебнберг B.C. Гипноз и образное мышление // Психологический журнал. -1985. -Том 6. - № 2. - С. 132-133. 325 Кондрашов В.В. Все о гипнозе. - Ростов-н/Д: Изд-во «Феникс», 1998. - С. 100.

231

рода действия. Современные психологические исследования, тем не менее, показали, что введение в гипнотический транс без согласия испытуемого практически невозможно.

Другое необходимое условие проведения опроса с использованием гипноза должно касаться личности гипнолога. Здесь речь идет, прежде всего, о специальных познаниях в области медицинской гипнологи, которыми должен обладать гипнолог.

Третьей и самой важной составляющий криминалистической гипнологии должно стать положение о том, что сведения, полученные под гипнозом, не могут являться доказательством по делу, а представляют собой лишь ориентирующую ход расследования информацию.

Опрос осужденных показал, что 6% респондентов считают допустимым применение гипноза в любом случае, 25% считают допустимым применение гипноза лишь при наличии предварительного согласия испытуемого, 13% затруднились ответить и 56% опрошенных заявили, что применение гипноза в ходе расследования недопустимо ни в коем случае. (См.: Приложение 3. Таб. 13.). Данные цифры могут свидетельствовать не только об отношении осужденных, у которых за плечами расследование по их делу, к гипнозу как таковому, сколько о степени доверия к правоохранительным органам, поскольку вряд ли можно признать осужденных специалистами в области гипнологии. Тем не менее, следует признать, что достаточно высок процент тех, кто с недоверием относится к гипнозу, как к средству искажения истины по уголовному делу.

Противникам использования гипноза в практике по раскрытию преступлений в рамках оперативно-розыскной деятельности необходимо задуматься не только о защите прав и интересов лиц, подвергшихся подобного рода воздействию. Необходимо обратить также внимание на те возможности, которые дает использование гипноза в разоблачении самооговора и оговора, в выявлении и изобличении действительных преступников. В руках же недобросовестного следователя или лица, осуществляющего оперативно-розыскные мероприятия, любой метод может стать средством искажения объективной истины. Однако эта проблема не имеет отношения к гипнологии как таковой. Здесь затрагивается проблема профессиональной подготовки работников правоохранительных органов и необходимости

См.: Хабалев В.Д. Применение гипноза для активизации памяти опрашиваемых лиц в деятельности зарубежной полиции. Автореф. дисс…. канд. писхол. наук. - М, 1997. - С. 15.

232

повышения их нравственного уровня, что вряд ли имеет отношение к научной состоятельности какого бы то ни было метода.

Думается, что во многом проблема недоверия к органам дознания и предварительного следствия в использовании гипноза может быть снята при соблюдении четвертой необходимой гарантии прав личности - разрешения судебного органа на проведение такого оперативно-розыскного мероприятия.

В.А. Образцов и А.А. Топорков отметили, что в США использование гипноза при допросе в обязательном порядке фиксируется посредством аудио- и видеозаписи.327 Думается, что и отечественная наука и практика не должна пренебрегать данной гарантией.

И, наконец, последней гарантией соблюдения прав и законных интересов граждан при использовании в ходе собирания ориентирующей информации гипноза должно служить требование, высказываемое М.В. Лифановой: «Применение гипноза допустимо лишь при абсолютном психическом здоровье подозреваемого и с помощью квалифицированного специалиста психолога».

Суммируя все ранее названные требования, предъявляемые к использованию гипноза, и оценке его результатов в практике по раскрытию преступлений в рамках осуществления оперативно-розыскных мероприятий, можно свести к следующим положениям:

  1. Добровольное предварительное согласие испытуемого на опрос с использованием гипноза.
  2. Высокая квалификация и специальные познания в области медицины и гипнологии специалиста-гипнолога.
  3. Сведения, получаемые под гипнозом, не могут быть признаны доказательствами по делу, а выступают лишь как ориентирующая информация.
  4. Опрос с применением гипноза должен проводиться с разрешения судебных органов.
  5. Применение гипноза в ходе опроса может касаться только психически здоровых лиц и методы гипноза не должны ставить под угрозу жизнь и здоровье испытуемого.
  6. Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. / Под ред. В.А. Образцова. - М: Изд-во: «Юристъ», 1999. - С. 143. 328 Лифанова М.В. Выявление и разоблачение ложных показаний на предварительном следствии. Дисс. … канд. юрид. наук. - Уфа, 1997. - С. 104.

233

  1. Ход опроса с применением гипноза должен фиксироваться посредством видеозаписи.

Еще одним немаловажным требованием к использованию гипноза можно назвать его цель - актуализация забытого. Иными словами, гипнотическое воздействие в ходе опроса может ставить целью только лишь оживление в памяти испытуемого информации и ее воспроизведение. Думается, что использование гипноза с целью преодоления конфликта вряд ли можно признать законным и этичным.

Таким образом, гипноз представляет собой особое сноподобное состояние психики, в котором активизируются отдельные функции субъекта. Именно гипнотическая репродукция способна порой пролить свет на казалось бы безнадежное дело, когда потерпевший или свидетель в обычном состоянии дают отрывочные и далеко не полные показания.

Криминалистическая наука впитывает в себя новейшие достижения тех отраслей знаний, которые формируют ее гносеологическую основу. Тем не менее, далеко не по всем показателям можно констатировать значительное развитие психологической науки. Так, исследования в области анализа результатов предметной деятельности в психологии носят весьма отрывочный и несистемный характер. Здесь можно смело говорить о том, что прикладная наука (юридическая психология) опередила в своем развитии основную теоретическую базу. На основании этого в криминалистической науке вряд ли возможно существенно развить имеющиеся положения тактики осмотра места происшествия, обыска, выемки и др. Поэтому в настоящем диссертационном исследовании основное внимание было уделено только тем положениям криминалистической тактики, которые наибольшим образом отвечают современным достижениям психологической науки.

v

234

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приведенное диссертационное исследование позволяет прийти к следующим выводам.

  1. Исследование общетеоретических проблем криминалистической тактики в рамках данной диссертации подчинено целям и задачам совершенствования тактических приемов на основе современных достижений психологической науки.

  2. Тактическим принципом установления психологического контакта и преодоления конфликта следует признать дифференцированный подход к оценке состояния готовности к общению и бесконфликтной ситуации. Данный подход позволяет наиболее точно диагностировать латентный (скрытый) конфликт. Преодоление конфликта имеет более глубинную природу, чем установление психологического контакта, и включает в себя ряд этапов направленных на создание условий для устранения конфронтации и непосредственное разрешение возникших противоречий.
  3. Не стоит переоценивать значение психологического контакта, который представляет собой такое состояние общения, при котором коммуникатор и реципиент проявляют готовность к обмену и восприятию информации, исходящей друг от друга, что не исключает конфликтности.
  4. Соотношение состояния психологического контакта с конфликтным взаимодействием при производстве процессуальных действий позволяет выделить ряд типичных следственных ситуаций:

1) бесконфликтная ситуация; 2) 3) конфликтная ситуация в условиях психологического контакта (скрытый конфликт); 4) 5) открытая конфликтная ситуация в условиях психологического контакта; 6) 7) открытая конфликтная ситуация в условиях отсутствия психологического контакта; 8) 9) скрытая конфликтная ситуация в условиях отсутствия психологического контакта. 10) 4. Составной частью подготовки к производству процессуального действия должно стать диагностирование возможной конфликтности и предполагаемой степени контактности, а также выяснение необходимых данных для беседы на понятном обеим сторонам языке, на общем эмпатическом эмоциональном фоне общения. Возможная конфликтность и

235

предполагаемая степень контактности устанавливается в результате тщательного изучения материалов уголовного дела, анализа независимых характеристик, получения сведений личностного плана в ходе допроса знающих изучаемого лиц, изучение поведения допрашиваемого в ходе расследования, а также из социометрического положения в референтной группе. Целью изучения в данном случае выступают установление степени контактности и уровня конфликтности конкретной личности.

  1. Необходимым условием достижения и поддержания психологического контакта в деятельности по расследованию преступлений является поддержание активности общения следователя в сочетании с «умением слушать» собеседника. Тактической основой достижения и поддержания психологического контакта следует признать совокупность тактических рекомендаций и приемов, заключающихся в беседе на интересующие допрашиваемого темы, в подчеркивании значимости даваемых показаний и конфиденциальности разговора, в поиске и использовании схожих основных качеств «Я -концепций», установок и взглядов, в поддерживании положительного фона отношений.
  2. Динамика конфликтов с подозреваемым (обвиняемым) на предварительном следствии в настоящее время характеризуется определенной асимметричностью, поскольку в ходе расследования, как показали эмпирические обобщения, количество изменивших показания в сторону признания вины несколько меньше тех, кто признал свою вину, в том числе частично.
  3. Сущность преодоления конфликта заключается в убеждающем воздействии, ориентированном на интериоризацию. Приемы убеждающего воздействия носят ситуативный характер, и заключаются в наиболее эффективном в данной ситуации построении аргументов, которыми располагает следователь. Наиболее общей тактической основой преодоления возникающих в ходе производства расследования конфликтов следует признать принципиальные переговоры, когда компромисс строится на учете интересов сторон при условии строгого и неукоснительного соблюдения закона.
  4. Целью тактического воздействия во взаимоотношениях следователя с участниками уголовного процесса, в процессуальные функции которых входит оказание содействия наиболее полному, всестороннему и объективному исследованию всех обстоятельств расследуемого события, является деловой контакт. Деловой контакт следует понимать как построение таких отношений, когда каждый участник процесса расследования,

236

в содержание процессуальных функций которого входит содействие доказыванию, четко понимает свои права и обязанности, проявляет инициативу и активное участие в оказании помощи по собиранию, исследованию, оценке и использованию криминалистически значимой информации. Таким образом, следователь, руководящий оперативно-следственной бригадой или производством сложного процессуального действия, должен быть не только лидером, но и талантливым управленцем.

  1. Преодоление факторов, препятствующих эффективной деятельности оперативно-следственной бригады, применение наиболее эффективных в данной ситуации стиля и методов руководства, использование критики в тактических целях представляют собой далеко не полный перечень тех проблем, на рассмотрении которых должны быть ориентированы современные психолого-криминалистические исследования.
  2. Ложь, с которой сталкивается лицо, осуществляющее расследование, необходимо понимать такое сознательное информационное воздействие, которое направленно на введение в заблуждение следственных и судебных органов относительно фактических данных, имеющих криминалистическое значение. Правдивые же сообщения являются следствием сознательного стремления сообщить соответствующую действительности информацию. Своевременное диагностирование сообщений в процессе расследования должно носить двусторонний характер распознания симптомов лжи и признаков правдивых сообщений.
  3. Выявленные следователем в ходе криминалистического диагностирования несоответствия действительности сообщений могут быть предопределены и сознательным стремлением ввести в заблуждение (ложь), и (или) неосознаваемыми явлениями (непроизвольные ошибки). Диагностические признаки лжи (правды) служат преимущественно для построения криминалистических версий о ложности и правдивости сообщаемой информации. Симптоматика лжи и правдивых сообщений позволяет установить как сознательное искажение действительности, так и непроизвольные ошибки.
  4. Следователь, ставящий задачу распознания ложных сообщений, должен давать всестороннюю оценку всем выявленным признакам в совокупности, отдавая приоритет тем симптомам, которые практически не поддаются сознательному контролю, либо тем из них, которые имеют объективные причины.

237

  1. Тактической основой выявления непроизвольных ошибок в сообщаемых сведениях является установление отсутствия заинтересованности в сознательном искажении действительности при явном несоответствии модели достоверно установленным фактам.
  2. Приемы, направленные на оказание помощи в припоминании забытого, должны строиться на основе индивидуально-личностного подхода с учетом преимущественного ассоциативного ряда и индивидуальных различий памяти допрашиваемого. Такой подход отвечает наиболее целенаправленному воздействию в целях оптимизации воспроизведения запомнившейся информации.
  3. Криминалистическая гипнология (при всей условности данного термина) имеет полное право не только на существование в рамках научных исследований, но и на применение в ходе оперативно-розыскных мероприятий в целях наиболее полного воспроизведения запомнившегося. Однако подобное применение гипноза должно основываться на строгом соблюдении следующих требований: 1. Добровольное предварительное согласие испытуемого на опрос с использованием гипноза. 2. Высокая квалификация и специальные познания в области медицины и гипнологии специалиста- гипнолога. 3. Сведения, получаемые под гипнозом, не могут быть признаны доказательствами по делу, а выступают лишь как ориентирующая информация. 4. Опрос с применением гипноза должен проводиться с разрешения судебных органов. 5. Применение гипноза в ходе опроса может касаться только психически здоровых лиц и методы гипноза не должны ставить под угрозу жизнь и здоровье испытуемого. 6. Ход опроса с применением гипноза должен фиксироваться посредством видеозаписи.

238

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. ОФИЦИАЛЬНЫЕ ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ

  2. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. (Официальный текст). - М.: Издательская группа «ИНФРА - М - НОРМА», 1996. -77 с.
  3. Конституция Республики Башкортостан. Принята Верховным Советом республики Башкортостан 24 декабря #?3 года. - Уфа: Б. и., 1998. - 67 с.
  4. Уголовный кодекс РФ: С постатейными материалами / Под общей редакцией В.М. Лебедева; Научный редактор СВ. Бородин. - М.: Изд-во: «Спарк», 1998. - 942 с.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. - СПб.: Изд-во: «Альфа», 1997. - 224 с.
  6. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.95 N 144-ФЗ (ред. от 05.01.99) // Собрание законодательства РФ. - 1995. -N 33. - ст. 3349.
  7. Закон Республики Башкортостан от 14.10.94 N ВС-25/50 «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Республики Башкортостан. - 1995. -N 2 (32). - ст. 45.
  8. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.99 N 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 323, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород» // Собрание законодательства РФ. - 26.04.99.
    • N 17. - ст. 2205.
  9. Инструкция о порядке использования полиграфа при опросе граждан // Сборник нормативных актов и методических материалов по вопросам использования полиграфических устройств в органах внутренних дел. - М., 1994.
  10. Приказ №437 от 28.12.94. Об утверждении инструкции о прядке использования полиграфа при опросе граждан // Сборник нормативных актов и методических материалов по вопросам использования полиграфических устройств в органах внутренних дел. - М., 1994.
  11. Постановление Пленума Верховного суда РСФСР №1 от 21 апреля 1987 года «Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел», (в редакции постановления Пленума № 11 от 21 декабря 1993 года) // Сборник

239

постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Изд-во: «Спарк», 1999. - С. 411 - 415.

2.МОНОГРАФИИ.

  1. Абраменко А.И., Алексеев А.А., Богословский В.В. и др. Практикум по общей психологии. / Под ред. Щербакова А.И., 2-е издание, переработанное и дополненное. - М: Изд-во: «Просвещение», 1990. -288 с.
  2. Аверченко Л.К., Залесов Г.М., Мокшанцев. Р.И., Николаенко В.М. Психология управления: Курс лекций. / Под ред. М. В. Удальцовой. - Новосибирск: Изд- во: НГАЭ и У, М.: Изд-во: ИНФРА, 1997.- 150 с.
  3. Аналитическая психология: Прошлое и настоящее. К.Г. Юнг, С. Сэмюэлс, В. Одайник, Дж. Хаббэк. / Сост. В.В. Зеленский, A.M. Руткевич. - М.: Изд-во: «Мартис», 1995. - 320 с. Н.Алексеев A.M. Психологические особенности показаний очевидцев. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1972. - 104 с.
  4. Андреева Г.М. Социальная психология. Учебник для вузов. - М.: Изд-во: «Аспект Пресс», 1996.-376 с.
  5. Ароцкер Л.Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве уголовных дел. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1964. -223с.
  6. Артамонов И.И., Порубов Н.И. Советская криминалистика. Учебно-наглядное пособие. / Под ред. А.В. Дулова. - Минск: Изд - во: «Вышэйшая школа». 1977. - 208 с.
  7. Бабаева Э.У., Гайдук А.П., Дворкин А.И., Селиванов Н.А. и др. Пособие для следователей. Расследование преступлений повышенной общественной опасности. / Под ред. Н.А. Селиванова, А.И. Дворкина. - М.: Изд-во: ООО ИПК «ЛИГА РАЗУМ», 1998. - 446 с.
  8. Баев О.Я. Криминалистическая тактика и уголовно-процессуальный закон. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1977. - 116 с.
  9. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. (Основы предупреждения и разрешения). - Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1984. - 132 с.
  10. Баев О.Я. Тактика следственных действий. - Воронеж: Изд-во ВГУ, 1992. - 208 с.

240

  1. Бахин В.П., Кузьмичев B.C., Лукьянчиков Е.Д. Тактика использования внезапности в раскрытии преступлений органами внутренних дел. Учебное пособие. - Киев: Изд-во НИ и РИО КВШ МВД СССР им. Ф.Э. Дзержинского, 1990. - 48 с.
  2. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. - М.: Изд - во: «Юридическая литература», 1987. - 272 с.
  3. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1988. - 302 с.
  4. Белкин Р.С. Курс криминалистики. / Соч. в 3-х томах. Т. 1: Кримилистические средства, приемы и рекомендации. - М.: Изд-во: «Юристь», 1997. - 480 с.
  5. Белкин Р.С. Курс советской криминалистики. / Соч. в 3-х Т. - М.: Изд-во Академии МВД СССР, 1977-1979. - Т. 1.Общая теория советской криминалистики, 1977. - 340 с.
  6. Белкин Р.С. Профессия - следователь (Введение в юридическую специальность) - М.: Изд-во: «Юрист», 1998. - 168 с.
  7. Белкин Р.С. Общая теория советской криминалистики. - Саратов, Изд-во Саратовского университета 1986. - 400 с.
  8. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика: общетеоретические проблемы. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1973. -240 с.
  9. Беркли - Ален. М. Забытое искусство слушать. - СПб.: Изд-во «Питер Пресс», 1997. - 256 с.
  10. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Психология человеческих взаимоотношений. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. Пер. с англ. - М.: Изд-во: «Прогресс», 1988. - 400 с.
  11. Бодалев А.А. Восприятие и понимание человека человеком. - М.: Изд-во МГУ, 1982. -200 с.
  12. Бодалев А.А. Психология межличностного общения. Учебное пособие. - Рязань: Изд-во РВШ МВД РФ, 1994. - 90 с.
  13. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. Пер. с англ. С. Меленевская, Д. Викторова, С. Шпак, -СПб.: Изд-во: «Питер Пресс», 1997. - 336 с.
  14. Васильев А.Н. Следственная тактика. - М.: Изд-во: «Юридическая литература» 1976. -200 с.

241

  1. Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1970. - 208 с.
  2. Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. -М.: Изд-во МГУ, 1984. - 143 с.
  3. Величкин С.А. Организация расследования преступлений. Учебное пособие. - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1985. - 89 с.
  4. Вечер Л.С. Секреты делового общения. - Минск: Изд-во: «Выш. школа», 1996. - 367 с.
  5. Вилсон Г., Макклафлин К. Язык жестов - путь к успеху. - СПб: Изд-во: «Питер ком», 1999.-218 с.
  6. 41.Гавло В.К. Алешин В.В. Расследование преступлений, сопряженных с отчуждением жилья граждан. Учебное пособие. - Барнаул: Изд-во Алтайского госуниверситета, 1998. - 63 с.

  7. Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск: Средне- Уральское книжное издательство, 1975. - 184 с.
  8. Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. - Свердловск: Свердловский юридический ин-т, 1973. - 156 с.
  9. Глазырин Ф.В. Психология следственных действий. - Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1983.-136 с.
  10. Годфруа Ж. Что такое психология? / Соч. в 2-х Т. Пер. с франц. Н.Н. Алипова, А.В. Перелау и Т.Я. Эстриной. - М.: Изд-во: «Мир», 1992.- Т. 1. - 496 с.
  11. Гозман Л.Я., Ажгихина Н.И. Психология симпатий. - М.: Изд-во: «Знание», 1988. Народный университет, педагогический факультет, № 9. - 96 с.
  12. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1973. - 272 с.
  13. Громов В.Л. Дознание и предварительное следствие. - М.: Изд-во: «Мосполиграф»,
  14. -210 с.
  15. Гусаков А.Н. Криминалистика США: теория и практика ее применения. - Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 1993. - 128 с.
  16. Гусаков А.Н., Филющенко А.А. Следственная тактика: (в вопросах и ответах): Учебное пособие. - Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1991. - 148 с.

242

  1. Дороти Сара Тайны почерка. Пер. с англ. - М.: Изд-во: «РИПОЛ КЛАССИК», «ВЕЧЕ», 1997.-160 с.
  2. Дорошенко В.Ю., Зотова Л.И., Лавриненко В.Н. и др. Психология и этика делового общения: Учебник для вузов. / Под ред. В. Н. Лавриненко, 2-е издание переработанное и дополненное. - М.: Изд-во: «Культура и спорт», «ЮНИТИ», 1997. — 274 с.
  3. Доспулов Г.Г. Психология допроса на предварительном следствии. - М: Изд-во: «Юридическая литература», 1976. - 112 с.
  4. Драпкин Л.Я. Основы теории следственных ситуаций. - Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1987. - 168 с.
  5. Драпкин Л.Я., Долинин В.Н. Тактика отдельных следственных действий. Следователь: теория и практика деятельности. - Екатеринбург: Изд-во Екатеринбургской высшей школы МВД России, 1994. - 32 с.
  6. Драпкин Л.Я., Кокрин Г.А. Организационные и тактические основы поисковой деятельности в расследовании преступлений. Учебное пособие. - Екатеринбург, Изд-во Уральского юридического института МВД России, 1997. - 64 с.
  7. Дулов А.В. Судебная психология. Издание 2-е, исправленное и дополненное. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа», 1975. - 464 с.
  8. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа», 1971. - 272 с.
  9. Дэна Даниэль. Преодоление разногласий. Как улучшить взаимоотношения на работе и дома. Пер. с англ. М.И. Смольниковой.- СПб.: Изд-во: АОЗТ «Ин-т личности»; АОЗТ «Ленато». М.: Изд-во: ИЧП «Плантир», 1994. - 138 с.
  10. Елсуков А.Н., Бабосов Е.М., Грицанов А.А. и др. История социологии: Учебное пособие. / Под ред. А.Н. Елсукова. - Мн.: Изд-во Выш. шк., 1993. - 319 с.
  11. Еникеев М.И. Основы общей и юридической психологии: Учебник для вузов. - М.: Изд-во: «Юристь», 1996. - 631с.
  12. Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология допроса. - М.: Изд-во ТОО «Хозрасчетный гуманитарный центр «Велес», 1995. - 150 с.
  13. Закатов А.А. Ложь и борьба с нею. - Волгоград: Нижне-Волжское книжное издательство, 1984.-192 с.

243

  1. Закатов А.А. Психологические особенности тактики производства следственных действий с участием несовершеннолетних. - Волгоград: Изд-во Научно- исследовательского и редакционно-издательского отдела ВСШ МВД СССР, 1979. - 96 с.
  2. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. - Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 1993. - 180 с.
  3. Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. - Гродно: Изд-во Гродненского Государственного Университета, 1986. - 72 с.
  4. Зорин Г.А. Тактический потенциал следственного действия. - Минск: Изд-во Белгородского государственного ун-та, 1989. -82 с.
  5. Казинян Г.С., Соловьев А.Б. Проблемы эффективности следственных действий. - Ереван: Изд-во Ереванского университета, 1987. - 168 с.
  6. Каневский Л.Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. - Красноярск: Изд-во Красноярского университета, 1991.-288 с.
  7. Каневский Л.Л. Организация расследования и тактика следственных действий по делам несовершеннолетних. Учебное пособие. - Уфа: Изд-во Уфимского полиграфкомбината, 1978. -88 с.
  8. 71.Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию.- Свердловск: Изд-во Уральского университета, 1992. - 176 с.

  9. Карнеги Д. Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. - М.: Изд-во: Центр «Русская тройка», «Комета». 1990. - 96 с.
  10. Карнеева Л.М. Тактические основы организации и производства допроса в стадии расследования. Для служебного пользования. - Волгоград: Изд-во ВСШ МВД СССР, 1976. -144 с.
  11. Карнеева Л.М., Березин М.Н., Гаритовская Э.В. и др. Организация работы следователя: Пособие. Для служебного пользования. - М.: Изд-во: ВНИИ МВД СССР, 1983. - 112 с.
  12. Козлов Н.И. Как относиться к себе и людям, или Практическая психология на каждый день. - М.: Изд-во: «Новая школа», 1993. - 318 с.
  13. Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. - Саратов: Изд-во саратовского университета, 1980.- 138с.

244

  1. Комиссаров В.И. Теоретические проблемы следственной тактики / Под ред. Л. И. Михайлова. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1987. - 160 с.
  2. Кондратов В.В. Все о гипнозе. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1998. - 384 с.
  3. Коновалова В.Е. Правовая психология. Учебное пособие. - Харьков: Изд-во: «Основа» приХГУ, 1990.-198 с.
  4. Корухов Ю.Г. Криминалистическая диагностика при расследовании
    преступлений. Научно-практическое пособие. - М.: Издательская группа НОРМА- ИНФРА -М, 1998. -288 с. 81.Костицкий М.В. Введение в юридическую
    психологию: методологические и теоретические проблемы. - Киев: Изд-во: «Выща школа», 1990. - 259 с.
  5. Криминалистика. Учебник для вузов. / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. - М.: Изд-во: «Высшая школа», 1994. -528с.
  6. Криминалистика. Учебник. / Под ред. И.Ф. Крылова - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1976. - 592 с.
  7. Криминалистика. Учебник. / Под ред. В. А. Образцова. - М.: Изд -во: «Юрист», 1995. - 592 с.
  8. Криминалистика: Учебник. / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1993. - 592 с.
  9. Криминалистика Учебник для вузов. / Под ред. Н. П. Яблокова - М.: Изд-во: «БЕК»,
    • 708 с.
  10. Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. / Под ред. Т.В. Аверьяновой и Р.С. Белкина - М.: Изд- во: «Новый юрист», 1997. - 400 с.
  11. Крылов И.Ф. В мире криминалистики. - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1980. - 279с.
  12. Кулагин Н.И., Порубов Н. И. Организация и тактика допроса в условиях конфликтной ситуации. Для служебного пользования. - Минск, 1977. - 64 с.
  13. Курбатов В.И. Искусство управлять общением. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1997. - 352 с.
  14. Лапп Д. Улучшаем память в любом возрасте. Пер. с французского М.С. Фанченко. - М.: Изд-во «Мир», 1993. - 240 с.
  15. Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. - М.: Изд-во: «БЕК», 1996. -192 с.
  16. Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М.: Изд-во: «Наука»,1982. - 152 с.

245

  1. Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. - Киев: Изд-во: «Наукова думка», 1981. - 164 с.
  2. Леонтьев А.А., Шахнарович A.M., Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. - М.: Изд-во: «Наука», 1977. - 62 с.
  3. Лифшиц Е.М., Белкин Р.С. Тактика следственных действий. - М.: Изд-во: «Новый Юристь», 1997.- 176 с.
  4. Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий. Учебное пособие. - Киев: Изд-во НИ и РИО КВШ МВД СССР им. Ф.Э. Дзержинского, 1989. - 88 с.
  5. Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1980. - 96 с.
  6. Майерс Д. Социальная психология. Перев. с англ. Гаврилов В., Шпак С, Меленевская С, Викторова Д. - СПб.: Изд-во: «Питер», 1997. - 688 с.
  7. Мескон М.Х., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. Пер. с англ. - М.: Изд-во: «Дело», 1992.- 720 с.
  8. Митричев СП. Следственная тактика. - М.: Изд-во ВЮЗИ, 1975. - 46 с.
  9. Никифоров А.С. Этюды о разуме. - М.: Изд-во: «Советская Россия», 1981. - 208 с.
  10. Обозов Н.Н. Психология межличностных отношений. - Киев: Изд-во «Лыбидь» при Киевском университете, 1990. - 192 с.
  11. Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 8000 слов и фразеологических выражений / Российский фонд культуры. Издание второе, исправленное и дополненное. - М.: Изд-во: «АЗЪ», 1995. - 928с.
  12. Панасюк А.Ю. Как победить в споре, или искусство убеждать. - М.: Олимп: ООО «Издательство ACT-ЛТД», 1998. - 304 с.
  13. Патриксон Д.Р. Люди сделают то, что нужно вам. - М.: Издательское агентство «Яхтсмен», Изд-во «Новости», 1996, - 160 с.
  14. Петровский А.В., Брушлинский А.В., Зинченко В.П. и др. Общая психология. Учебник. / Под ред. А.В. Петровского. 3-е издание, переработанное и дополненное. - М.: Изд-во: «Просвещение», 1986. - 464 с.
  15. Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. - М.: Изд-во: «Наука», 1991. - 208 с.

246

  1. Петрушин СВ. Секреты открытого общения. - Казань: Татарское книжное издательство, 1994. - 112 с.
  2. Пиз Аллан Язык телодвижений. Как читать мысли других по их жестам. Перевод с английского Н.Е. Котляр. - Нижний Новгород: Изд-во: Совместное российско- австралийское предприятие «Ай Кью»; Кострома: Изд-во ИПП «Кострома», 1992. - 262 с.
  3. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Издание 2-е, переработанное и дополненное. - Минск: Изд-во: «Вышэйшая школа»,1973. - 367 с.
  4. Порубов Н.И. Тактика допроса на предварительном следствии. - М.: Изд-во БЕК, 1998.-208 с.
  5. Поташник Д.П. Криминалистическая тактика. Учебное пособие. - М: Изд-во: «Зерцало», 1998. - 64 с.
  6. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. Учебное пособие. - М.,
    • 290 с.
  7. Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. (Для служебного пользования). - М.: Изд-во ВНИИ Проблем укрепления законности и правопорядка, 1988. -114 с.
  8. Роговин М.С. Проблемы теории памяти. Науно-методическое пособие. - М.: Изд- во: «Высшая школа», 1977. - 183 с.
  9. Розин В.М. Психология для юристов. - М.: Изд-во Издательского дома «Форум», 1997.-128с.
  10. Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. - М: Изд-во: «Юристъ»,1998.- 488с.
  11. Руденский Б.В. Социальная психология. Курс лекций. - М.: Изд-во: «ИНФРА - М», Новосибирск, Изд-во НГАЭ и У, 1998. - 224 с.
  12. Рыданова И.И. Основы педагогики общения. - Минск: Изд-во: «Белорусская навука», 1998.-319 с.
  13. Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1982. - 152 с.
  14. Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. - М.: Изд-во: «Рос. право», 1992. - 172с.

247

  1. Следственная тактика: Учебное пособие. / Под ред. И.Ф. Пантелеева. - М.: Изд- во ВЮЗИ, 1982. - 78 с.
  2. Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. / Под ред. В.А. Образцова. - М: Изд-во: «Юристъ», 1999. - 501 с.
  3. Словарь практического психолога. / Сост. СЮ. Головин. - Минск: Изд-во: «Харвест», 1997.-800 с.
  4. Соловьев А.Б. Допрос свидетеля и потерпевшего. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1974. - 129 с.
  5. Соловьев А.Б. Использование доказательств при допросе. - М.: Изд-во: «Юридическая литература», 1981.- 104 с.
  6. Соловьев А.Б, Центров Е.Е. Допрос на предварительном следствии. Методическое пособие. Издание 2-е, переработанное. Для служебного пользования. - М.: Изд-во Всесоюзного института по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1986. - 120 с.
  7. Столяренко Л.Д. Основы психологии. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1997. - 736 с.
  8. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. - М.: Изд-во: «Наука», 1984. - 144 с.
  9. Таранов П.С. Методы 100%-ной победы. - Симферополь: Изд-во: «Реноме»,
    • 560 с.
  10. Толковый словарь русского языка в 4-х Т. / Под ред. Д.Н. Ушакова, Б.М. Волина, -М.: Изд-во: «Русские словари», 1994.
  11. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - Казань: Издательство Казанского университета, 1976. - 176 с.
  12. Философский энциклопедический словарь. / Под ред. Л.Ф. Ильичева, Л.Н. Федосеева и др. - М.: Изд-во: «Советская энциклопедия», 1983. - 840 с.
  13. Фишер Р., Юри У. Путь к согласию, или переговоры без поражения. Перевод с англ. А. Гореловой; Предисловие В.А. Кременюка. - М.: Изд-во: «Наука», 1992. - 158 с.
  14. Фолкэн Чак Т. Психология - это просто. Пер. с англ. Р. Муртазина. - М.: Изд-во: Агентство «Фаир», 1998. - 640 с.
  15. Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. - М.: Изд-во: «Юристъ», 1995. -256 с.

248

  1. Цветков Э. Тайные пружины человеческой психики, или как расширить сферу своего влияния. - М: Изд-во МРЦ МХК. Центр-2000, Московская типография №13,
  2. -80 с.
  3. Шавер Б.М., Винберг А.Н. Криминалистика. / Учебник для юридических школ. -М: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1945. - 205 с.
  4. Шаламов М.П. Некоторые проблемы советской криминалистики: Учебное пособие. - М: Изд-во: ВЮЗИ, 1965. - 60 с.
  5. Шепитько В.Ю. Теоретические проблемы систематизации тактических приемов в криминалистике. - Харьков: Изд-во РИП «Оригинал», 1995. - 200 с.
  6. Шибутани Т. Социальная психология Пер. с англ. Ольшанского В. Б. - Ростов н/Д: Изд-во: «Феникс», 1998. - 544 с.
  7. Шиханцов Г.Г. Юридическая психология. Учебник для вузов. Ответственный редактор В.А. Томсинов. - М.: Изд-во: «Зерцало», 1998. - 352 с.
  8. Шихарев Т.Н. Современная социальная психология США. - М.: Изд-во: «Наука», 1979.-232с.
  9. Энциклопедический словарь правовых знаний. / Под ред. В.М. Чхиквадзе. - М.: Изд-во: «Советская энциклопедия», 1965. - 512 с.
  10. СТАТЬИ.

  11. Ануфриев А.Ф. Психодиагностика как деятельность и научная дисциплина // Вопросы психологии. - 1994. -№ 2. - С. 123 - 131.
  12. Ароцкер Л.Е. О соотношении процессуальных, тактических и этических начал в следственных действиях // 50 лет советской прокуратуре и проблемы совершенствования предварительного следствия. / Под ред. B.C. Афанасьева, Л.А. Андреевой и др. - Ленинград, 1972.-С. 52-55.
  13. Баев О.Я. Предмет конфликтов в деятельности следователя // Алгоритмы организации решений следственных задач. / Под ред. Ю.А. Афиногенова, Г.А. Коновалова. -Иркутск: Изд-во Иркутского университета, 1982. - С. 85 - 92.
  14. Баев О.Я. Процессуально-тактические проблемы обыска // Совершенствование расследования преступлений. - Иркутск: Изд-во ИГУ, 1980. - С. 77 - 82.

249

  1. Баянов А.И. Тактические особенности формулирования и постановки вопросов допрашиваемому // Совершенствование расследования преступлений. - Иркутск, Изд-во ИГУ, 1980.-С. 70-77.
  2. Бердичевский Ф.Ю. Взаимодействие органов следствия и дознания как организационная система // Советское государство и право. - 1973. - № 12. - С. 105 - 109.
  3. Быков В. М. Расследование групповых преступлений, совершенных рецидивистами // Актуальные задачи профилактики рецидивной преступности в свете решений XXV съезда КПСС. / Под ред. В. Д. Иванова. - Иркутск, Изд-во ИГУ, 1977. - С. 95 - 96.
  4. Блинова-Сычкарь И.В. Классификация свидетельских показаний, учитывающая психологические закономерности их формирования // Алгоритмы и организация решений следственных задач. Под ред. Ю.А. Афиногенова, Г.А. Коновалова и др. - Иркутск: Изд-во Иркутского государственного университета, 1982. - С. 92-100.
  5. Васильев А.Н. Законность тактических приемов допроса // Тактические приемы допроса и пределы их использования. / Под ред. Л.М. Карнеевой, СВ. Виноградова. - М. Изд-во ВНИИ МВД СССР, 1980. - С. 8-12.
  6. Васильев А.Н. Тактический прием - основа следственной тактики // Социалистическая законность. - 1974. -№ 4. - С. 41 - 50.
  7. Васильев В.Л. Психологический анализ отношений, возникающих на допросе и очной ставке // Психология личности и малых групп. / Под ред. Е.С. Кузьмина, И.П. Волкова. - Ленинград: Изд-во ЛГУ, 1977. -С. 79- 84.
  8. Воробьева Н. Гуманитарная психология: предмет и задачи // Вопросы психологии. -1995.-№2-С. 19-30.
  9. Знаков В.В. Категория правды и лжи в русской духовной традиции и современной психологии понимания // Вопросы психологии. - 1994. - № 2. - С. 55-63.
  10. Знаков В.Д. Неправда, ложь и обман как проблемы психологии понимания // Вопросы психологии. - 1993. - № 2 - С. 9