lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Паршин, Александр Иванович. - Судебная оценка материалов предварительного расследования: Уголовно-процессуальный и криминалистический аспекты : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Волгоград, 2000 262 с. РГБ ОД, 61:01-12/177-6

Posted in:

M’-fl’/l/17 7-6

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Волгоградский юридический институт

На правах рукописи

ПАРШИН Александр Иванович

СУДЕБНАЯ ОЦЕНКА МАТЕРИАЛОВ

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

(уголовно-процессуальный и криминалистический

аспекты)

Специальность: 12.00.09 - уголовный процесс;

криминалистика; теория оперативно-розыскной

деятельности

Диссертация на соискание ученой степени

кандидата юридических наук -%г ‘::т;то;г7Г—Г^Г1

Научный руководитель - кандидат юридических наук, доцент Радаев В. В. Волгоград 2000

Содержание

Введение 3

Глава 1. Общая характеристика оценочной деятельности суда и ее

криминалистических аспектов -. 15

1.1. Оценка доказательств и критерии законности, обоснованности и справедливости решений по

уголовным делам 15

? 1.2. Содержание судебной оценки доказательств 49

1.3. Роль криминалистических познаний в оценочной

деятельности суда 80

Глава 2. Основные направления использования криминалистики в судебной оценке материалов предварительного расследования 118

2.1. Оценка судом тактики проведения следственных действий 118

2.2. Судебная оценка результатов применения технико- криминалистических средств 167

2.3. Оценка судом заключений криминалистических экспертиз 189

Заключение 212

Список использованной литературы: 224

Приложения 249

3 Введение

Актуальность темы. Несомненно то, что в настоящее время наиболее острой проблемой реформирования уголовно-процессуальной дея- тельности является определение в ней места и роли суда. Этому вопросу уделяется довольно значительное внимание как со стороны законодателей, так и в юридической науке, и в правоприменительной практике. В связи с становлением принципа состязательности, введением суда присяжных в осуществление правосудия по уголовным делам, появлением судебного контроля возникли новые и получили развитие ранее существовавшие подходы к разрешению этой проблемы. Существенное влияние на этот процесс оказывает Конституционный Суд России, который своими решениями признал не соответствующими Конституции и не свойственными функциям суда ряд содержащихся в действующем Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР и ранее практически общепринятых положений, например полномочия суда возбуждать уголовные дела или по собственной инициативе возвращать дела для производства дополнительного расследования в случаях его неполноты, а также при наличии основа- ний для предъявления другого обвинения либо его изменения на более тяжкое.

В любом случае, реализуя свои полномочия, суд связан с необходи- мостью принятия разнообразных решений по уголовным делам, попавшим в сферу судебной деятельности, то есть юрисдикции суда. Такая задача встает перед судом теперь не только при получении от прокурора расследованного уголовного дела с обвинительным заключением или материалами для разрешения вопроса о применении к лицу, совершившему общественно опасное деяние, принудительных мер медицинского характера. Это может иметь место в связи с проверкой законности и обоснованности ареста. при рассмотрении
вопроса о наложении ареста на почтово-

4 телеграфную корреспонденцию, о даче разрешения на производство прослушивания телефонных и иных переговоров, при разрешении жалоб на действия и решения органов предварительного расследования или прокурора (исследованию этого направления деятельности суда уже посвящены некоторые работы)1.

Во всех названных ситуациях у суда возникает необходимость анализа и проверки материалов уголовного дела по различным критериям. Основой же такой деятельности суда выступает оценка имеющихся по делу доказательств, что в свою очередь предполагает установление и исследование способов их собирания органом предварительного расследования. От качества, полноты и всесторонности оценки доказательств судом зависит принятие им законных, обоснованных и справедливых решений по делу, то есть свершения правосудия.

Процесс доказывания регламентирован уголовно-процессуальным законом, но его осуществление неразрывно связано с реализацией положений криминалистического характера, направленных на обеспечение лиц, производящих предварительное расследование по уголовному делу наиболее эффективными и оптимальными рекомендациями, средствами и методами выявления, получения, исследования и проверки доказательств. Поэтому суду необходимо знать и обращать внимание при оценке собранных в стадии предварительного расследования доказательств не только на со- блюдение правовых предписаний, но и на обоснованность применения конкретных научно-криминалистических положений. Таким образом, с полным основанием можно говорить о криминалистическом аспекте оценочной деятельности суда. Ввиду этого представляется необходимым и логичным выяснить значимость и роль криминалистических познаний в

1 См.: Слепнева И. Е. Проверка судом законности и обоснованности процессуальных решений органов предварительного расследования в досудебных стадиях. Ав-тореф. дис… канд. юрид. наук. - Волгоград. 1998.

5 обеспечении наибольшей объективности, оптимальности и эффективности оценки судом материалов уголовных дел, по которым было проведено предварительное расследование.

Несмотря на определенную значимость такого подхода к оценочной деятельности суда, ни в науке криминалистики, ни в науке уголовного процесса непосредственно комплексных исследований такого рода не проводилось. В той или иной мере в литературе анализировались отдельные стороны этой проблемы.

Так, отдельная работа, посвященная особенностям оценки доказа- тельств судом первой инстанции, была написана Л. Т. Ульяновой еще в 1959 году. После этого проблемы оценочной деятельности суда затрагивали В. Д. Арсеньев, Р. С. Белкин, В. П. Бохан, Е. Г. Веретехин, Г. Ф. Горский, Ю. М. Грошевой, А. А. Давлетов, В. С. Джатиев, 3. 3. Зинатуллин, Л. Д. Кокорев, П. А. Лупинская, М. М. Михеенко, И. И. Мухин, Г. М. Резник, М. С. Строгович, П. С. Элькинд, Ф. Н. Фаткуллин, В. С. Шадрин, С. А. Шейфер и другие ученые, но только в контексте анализа общих вопросов оценки доказательств в уголовном процессе.

Другая сторона заявленной проблемы - вопросы применения кри- миналистических положений в деятельности суда - также представляется недостаточно исследованной. В 1964 году Л. Е. Ароцкер опубликовал единственную до настоящего времени монографию, посвященную использованию данных криминалистики в судебном разбирательстве. Отдельные направления этой проблемы освещали в своих работах Р. С. Белкин, А. Н. Васильев, А. И. Винберг, Г. А. Воробьев, А. А. Закатов, Ю. В.Кореневский, В. И. Комиссаров, Л. М. Лукьянова, С. П. Митричев, А. Я. Палиашвили, Н. А. Селиванов, Н. В. Терзиев, Н. П. Яблоков и другие юристы. Однако практически все авторы обращали внимание на анализ путей использования данных криминалистики в собирании и проверке доказательств судом. Исследование же значения и роли криминалистических познаний в оце-

6

ночной деятельности суда, тем более по отношению к материалам предварительного расследования, оставалось явно без должного внимания.

Таким образом, можно констатировать отсутствие целостного научного и практического подхода к определению места оценки доказательств в процессе их исследования судом в ходе судебного разбирательства и роли в этой деятельности криминалистических познаний. Вместе с тем собственно все уголовно-процессуальное доказывание завершается оценкой доказательств в суде - только на их определенной совокупности и может основываться то или иное процессуально значимое решение по рассматриваемому судом уголовному делу. Но сами доказательства черпаются в подавляющем большинстве случаев из установленных органом предварительного расследования источников путем производства предусмотренных законом процессуальных (следственных) действий. Соответственно, от их качества напрямую зависят и качество самих полученных фактических данных, и возможность последних выступать как доказательства по тому или иному уголовному делу, устанавливать те или иные его обстоятельства.

Поэтому оставлять без внимания какие-либо, в том числе и крими- налистические, аспекты оценки средств и способов получения органом предварительного расследования доказательств, не подвергать их с этой позиции самому тщательному анализу представляется для суда недопустимой и непростительной ошибкой.

Указанные обстоятельства обусловили обращение к теоретическим проблемам и практике осуществления судом оценочной деятельности по уголовным делам в современных условиях, а также научную и практическую значимость избранной темы диссертационного исследования.

Актуальность темы также связана с предстоящим в ближайшем бу- дущем принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в котором должны найти наиболее оптимальное и окончатель-

7 ное разрешение некоторые вопросы, из числа входящих в сферу проблематики исследуемой темы.

Объект и предмет исследования. Объект исследования составляют нормы действующего и проектируемого уголовно-процессуального законодательства России, регулирующие комплекс правоотношений, связанных с собиранием, проверкой и оценкой доказательств в стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства, а также с принятием на этой основе юридических решений.

Предметом исследования являются основные теоретические разработки по проблемам юридической природы оценки доказательств в уго- ловном процессе в целом и судом в частности, особенности законодательного регулирования данных вопросов и конкретные проблемы правоприменения, возникающие в судебной практике.

Цели и задачи исследования. Целью настоящего исследования яв- ляется совершенствование нормативно-правовой базы и правопримени- тельной, в первую очередь судебной практики оценки собранных по уголовному делу доказательств для принятия законных, обоснованных и справедливых решений.

В качестве средства достижения этой цели сформулирован следующий комплекс задач:

  • теоретический анализ нормативно-эмпирического понятия оценки доказательств в уголовном процессе;

  • уяснение содержания, характера и критериев оценки доказа тельств применительно к особенностям судебного разбирательства;

  • изучение и анализ судебной практики оценки по материалам уго- ловных дел собранных органами предварительного расследования доказательств;
  • определение роли криминалистических познаний и направлений их использования в оценочной деятельности суда;

8 - выработка научно обоснованных предложений и рекомендаций, направленных на повышение эффективности уголовно- процессуального закона и правоприменительной практики.

Методология и методика исследования. При работе над темой диссертации автор применил основные принципы, законы и категории диалектического метода научного познания явлений реальной действи- тельности. В качестве частных способов исследования отдельных проблем использованы разработанные наукой методы правовых исследований: системно-структурный и сравнительный анализ норм Конституции, действующего и проектируемого уголовно- процессуального законодательства, решений Конституционного Суда и Верховного Суда Российской Федерации, международно-правовых актов и иных документов; конкретно-социологические методы сбора и анализа эмпирических данных в области права1.

Теоретико-информационную основу исследования составили научные труды и публикации ученых-юристов, в первую очередь процессуали- стов и криминалистов, учебники и учебные пособия, комментарии законодательства и материалы конференций (см.: Список использованной литературы).

Эмпирической базой исследования послужили материалы обобщения судебной практики, проведенного по разработанным в науке методи- кам% включающим в себя: анализ 300 материалов конкретных уголовных дел, рассмотренных районными и межмуниципальными судами г. Москвы за период 1993-1999 годов, в том числе и бывших предметом кассационной или надзорной проверки в вышестоящих городском и областном судах

См.: Козлов В. А., Суслов Ю, А. Конкретно-социологические исследования в области права. -Л., 1981.

2 См.: Методика обобщения судебной практики / Под ред. М. А. Шапкина. -М.. 1976; Бхтенко И. А. Анкетный опрос как общение социолога с респондентами. -М.. 1989.

9 (см.: Приложение 1); анкетирование 120 судей этих же судов и 30 судей районных судов г. Волгограда (см.: Приложение 2). Кроме того, изучены и использовались решения, определения и постановления Президиума и Пленума Верховных Судов Российской Федерации, СССР и РСФСР, а также опубликованные в научной и учебной литературе сведения и примеры из следственно-судебной практики.

Научная новизна диссертации в самом общем виде состоит в са- мостоятельности и комплексности исследования места и роли научно- практических данных криминалистики в оценке судом материалов уголовных дел и принятия на этой основе законных, обоснованных и справедливых решений, в том числе при постановлении приговора; разработке малоизученных проблем, связанных с определением конкретных направлений использования познаний в криминалистической технике, тактике и методике для установления допустимости полученных органом предварительного расследования доказательств.

При этом диссертант как в самом подходе к решению поставленных проблем, так и при осмыслении связанных с ними вопросов, которые ранее либо не были предметом исследования, либо не получили однозначного решения, опирался на труды уже упомянутых и других ученых и практических работников, что, в конечном итоге, стало обобщением актуальной и недостаточно разработанной темы, имеющей важное социально-юридическое значение в свете происходящего в настоящий момент уточнения функций суда при осуществлении правосудия по уголовным делам и подготовки нового уголовно- процессуального кодекса. Проведенная работа дала основания выдвинуть ряд теоретических предложений и практических рекомендаций по совершенствованию соответствующих правовых норм и правоприменительной практики.

10 В соответствии с целью и задачами исследования на защиту выно- сятся следующие положения:

  1. Уточняется понятие уголовно-процессуальных терминов оценочная деятельность и оценка доказательств. Оценочная деятельность явля- ется составной мыслительно-логической частью уголовно- процессуальной деятельности, пронизывая ее на всех стадиях в различных формах. Оценка доказательств - основная, но не единственная составная часть оценочной деятельности, так как при производстве по уголовному делу осуществляется не только оценка доказательств, но и оценка различных обстоятельств, сведений или фактов (в том числе и криминалистического характера), связанных с процессом уголовно-процессуального познания.
  2. Применительно к деятельности и функциям суда в уголовном процессе предлагается использовать термин судебная оценка материалов уголовных дел. По своим основным чертам и содержанию судебная оценка наиболее близка к оценочной деятельности, но обладает своей спецификой в связи с тем, что направлена на проверку принятых ранее органами расследования решений и заключается в оценке как собранных доказательств, так и процессуальных и тактико- технических способов, средств и методов их выявления, закрепления; методики их проверки и использования для выдвижения версий по делу.
  3. Оценочная деятельность тесно связана с доказыванием по уголовным делам. Соответственно, ее общей целью и конечным итогом является принятие различных решений. Осуществляя свою деятельность, суд в уголовном процессе должен разрешить дело, то есть принять конкретные решения по поступившим к нему от органов предварительного расследования материалам уголовных дел - постановить приговор, прекратить дело, отменить избранную меру пресечения в виде заключения под стражу, разрешить прослушивание телефонных переговоров и т. п. Разрешая дело, суд в любом случае оценивает не только представленные доказательства и ма-

11

териалы, но и принятые по ним предшествующие решения. То есть, другими словами, суд дает оценку оценке доказательств органом предварительного расследования или прокурором. Учитывая значимость решений в уголовном процессе, заключающуюся в отражении в них в концентрированном виде оценки собранных по уголовному делу доказательств и установленных на этой основе обстоятельств, предлагается ввести в уголовно-процессуальный кодекс статью «Решения в уголовном процессе», содержащую нормы, определяющие общие требования к принятию решений, их видам, форме и содержанию.

  1. Осуществляя оценку материалов уголовных дел суд должен ру- ководствоваться такими оценочными критериями, как законность, обоснованность и справедливость. Именно эти критерии, будучи довольно универсальными, могут использоваться как для оценки доказательств, так и для оценки принятых решений, а соответственно и всей процессуальной деятельности. Кроме того, эти критерии позволяют осуществить оценку материалов дела с различных позиций - как сугубо формализованных, установленных буквой закона, так и содержащих субъективные элементы, но соответствующих духу закона. В связи с этим предлагается дополнить содержащуюся в проектах УПК главу, посвященную принципам уголовного процесса, статьей «Законность и обоснованность уголовно-процессуальной деятельности», в которой предусмотреть принципиально-нормативную обязанность проверки и оценки материалов уголовных дел по указанным критериям.
  2. В оценке судом обоснованности и справедливости принятых по делу решений основную роль играет формирование судейского убеждения как разновидности внутреннего убеждения. Уголовно-процессуальный закон исходит из того, что внутреннее убеждение каждого из лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, должно основываться на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в

12 их совокупности. При этом руководствоваться необходимо законом и правосознанием, которое по сути дела является совокупностью профессиональных знаний следователя, прокурора или судьи, связанных с направленностью выполняемых ими функций в уголовном процессе применительно как к собиранию, так и оценке доказательств. Отсюда следует, что содержанием правосознания являются не только знания положений законов, но познания в области прикладных юридических наук, главной из которых является криминалистика. Суду необходимы криминалистические познания практически в равной степени как и органу предварительного расследования. Но основная потребность суда в них связана не с получением и закреплением доказательств, а с оценкой такого рода деятельности, осуществлявшейся в досудебных стадиях уголовного процесса.

  1. Основу содержательной стороны оценочной деятельности суда составляет определение качественно правовых свойств доказательств, в число которых видится целесообразным включать определение только объективных свойств, которые имеется возможность проанализировать, исследовать и оценить всем участникам процесса и, что особенно важно, проверить законность, обоснованность и справедливость принятых решений по оцененным доказательствам и иным материалам дела на различных стадиях уголовного процесса. Такими объективизированными свойствами в первую очередь являются относимость и допустимость средств уголовно-процессуального доказывания, при определении которых происходят анализ и сравнение, подведение признаков, характеризующих процессуальную форму и содержание доказательств под требования норм уголовно- процессуального закона. А отсюда уже может вытекать оценка и дру- гих, связанных с относимостью и допустимостью, свойств доказательств -их достоверности, доброкачественности и достаточности.
  2. Исходя из необходимости обладания судом криминалистическими познаниями для эффективного осуществления своих функций предла-

13 гаются конкретные направления, формы использования данных криминалистической техники, тактики и методики в оценочной деятельности. Выделяются узловые моменты, с которыми связывается оценка судом криминалистических аспектов материалов уголовного дела, по которому было проведено (или еще проводится) предварительное расследование - применение тактических приемов проведения следственных действий и соблюдение соответствующих рекомендаций, использование специальных познаний и криминалистической техники для выявления, исследования и фиксации различных следов преступления, назначение криминалистических экспертиз и оценка заключений экспертов.

  1. Обосновывается необходимость введения в уголовно- процессуальный кодекс статьи, регламентирующей общие вопросы применения технических средств при производстве следственных действий.

Практическая значимость работы заключается, прежде всего, в возможности использования выводов и результатов исследования в законотворческой деятельности, что актуально в связи с проводимой в стране правовой реформой. Обоснованные в диссертации предложения по вопросам осуществления судом оценки материалов уголовных дел могут быть использованы в судебной практике, а также учтены органами предвари-

‘П

ильного t. “^ецования в целях недопущения нарушений требований за- кона.

Кроме того, сформулированные в диссертации теоретические по- ложения, выводы, рекомендации могут применяться в преподавании отдельных тем курсов «Уголовный процесс» и «Криминалистика», а также в научно-исследовательской и учебно-методической работе.

Апробация результатов исследования. Основные положения дис- сертационного исследования нашли свое отражение в четырех статьях, опубликованных в сборниках научных работ и в университетских вестниках. Некоторые выводы исследования освещались диссертантом на межву-

14 зовской научно-практической конференции «Права человека в России: проблемы гарантий на современном этапе» (г. Волгоград, 1999 г.), а также в выступлениях на совещаниях работников судов г. Москвы в рамках системы повышения квалификации.

Структура работы. Поставленные автором диссертации задачи обусловили ее логическую структуру. Она состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений.

15

Глава 1. Общая характеристика оценочной деятельности

суда и ее криминалистических аспектов

/./. Оценка доказательств и критерии законности, обоснованности и справедливости решений по уголовным делам

В условиях последовательного совершенствования правовых отно- шений в Российской Федерации, направленных на осуществление судебной реформы, довольно актуальным является окончательное определение места и роли суда в уголовном процессе. Конституция России однозначно закрепила в статье 118 принцип осуществления правосудия только судом путем разрешения в судебных заседаниях различных категорий дел.

Однако особенностью и отличительной чертой уголовного процесса, которая накладывает свой отпечаток на реализацию соответствующих конституционных принципов, является его стадийность - то есть разделение уголовно-процессуальной деятельности на отдельные стадии, выступающие ее своеобразными этапами.

В свою очередь стадии уголовного процесса, различаясь своими не- посредственными задачами (но в любом случае вытекающими из общих задач уголовного судопроизводства и целей осуществления правосудия), кругом участников уголовно-процессуальных отношений, производимыми процессуальными действиями и принимаемыми решениями, образуют определенную систему, в которой каждая стадия предопределена и тесно взаимосвязана с другими стадиями. Наиболее ярко это проявляется в том, что каждая предыдущая стадия создает условия, основу для существования последующей стадии, которая разрешает среди прочих в обязательном порядке вопросы законности и обоснованности своего возникновения. Другими словами, подвергает оценке и проверке проведенные действия и принятые решения на предшествующей стадии.

16

Кроме того, что представляется наиболее важным в такой системе стадий, полномочия на ведение уголовного процесса в каждой из них принадлежат различным должностным лицам или органам. Соответственно, и контроль за деятельностью «предшественников» может осуществляться независимо, что естественно максимально способствует принятию законных, обоснованных и справедливых окончательных решений по уголовному делу.

Так как не каждое уголовное дело обязательно должно проходить через все стадии процесса и завершаться судебным разбирательством с постановлением приговора суда, то его разрешение может иметь место и в досудебной стадии при производстве предварительного расследования. В таком случае, конечно, не может идти речь в прямом смысле слова об осуществлении правосудия по уголовному делу. Но все принимаемые решения в уголовном процессе должны отвечать определенным, одинаковым для всех требованиям, основными из которых являются законность, обоснованность и справедливость.

В обеспечение достижения такого положения суду предоставляется ряд процессуальных полномочий по осуществлению контроля за деятель- ностью органов предварительного расследования и прокуратуры еще до поступления дела в суд. Компетенция суда в этом направлении в последнее время расширяется, и речь идет о функции судебного контроля. В любом случае реализация требований уголовно- процессуального закона проявляется в деятельности, связанной с доказыванием обстоятельств, необходимых для принятия тех или иных решений по уголовному делу. Поэтому представляется необходимым в данном параграфе рассмотреть вопрос о понятии оценки доказательств, как элемента процесса доказывания, и тех критериях, которые составляют ее основу.

В русском языке слово оценка понимается и как действие по глаголу оценить (оценивать), и как мнение, суждение, высказанные о качест-

17 вах, ценности кого- или чего-нибудь1. Как видим, использование этимологии данного слова в качестве юридического термина должно соединять воедино и подразумевать как определенную деятельность, так и ее результат.

В процессуальной же литературе большинство авторов оценку до- казательств представляют только как мыслительную (логическую) дея- тельность лиц, производящих расследование, прокурора и суда, направленную на установление относимости, допустимости, значимости каждого доказательства и достаточности их совокупности для признания установленными обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовным делам, и достижения истины2.

Такой подход представляется несколько односторонним не только с этимологических, но и с процессуально-юридических позиций. Основная правовая нагрузка, которую несет оценка доказательств , заключается в том, что по ее результатам в уголовном процессе обосновываются и принимаются любые решения по делу. Этой стороне оценки доказательств в приведенном выше подходе к определению ее содержания как раз и не уделяется достаточного внимания. Другими словами, оценка доказательств является фундаментом, фактическим основанием, предпосылкой каждого решения, на что справедливо указывали Р. С. Белкин, Г. М. Миньковский, П. А. Лупинская, М. М. Михеенко, Ф. Н. Фаткуллин 3 и другие ученые.

1 Толковый словарь русского языка. Т. 2 / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1938. С. 1030.

. 2 См.: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 135; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 303; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. С.427; Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. С. 3; Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. С. 614; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П. А. Лупинской. М., 1997. С. 161; и др.

3 См.: Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 65; Научно- практический комментарий УПК РСФСР. М, 1970. С. 105; Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М., 1976. С. 81; Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания.. Казань, 1976. С. 174-175; Михеенко М. М. Доказывание в советском уголовном процессе. Киев, 1984. С. 17.

18

Так, П. А. Лупинская, выделяя два этапа принятия правовых решений, - установление фактических обстоятельств, необходимых для решения, и собственно принятие решения о каком-либо действии - считает оценку доказательств составной частью первого из них1.

Развивая эту позицию и анализируя структуру уголовно- процессуального доказывания, 3. 3. Зинатуллин рассматривает ее как совокупность ряда (пяти) элементов, среди которых выделяются как самостоятельные «оценка имеющихся средств доказывания (доказательств, их источников и способов получения и использования)» и «формирование и обоснование достоверных выводов и решений по делу»2.

В свою очередь довольно интересны мысли А. А. Давлетова, который считает, что оценочную деятельность в уголовном процессе нельзя сводить к оценке доказательств, так как в познании по уголовному делу производится не только оценка доказательств, но и обстоятельств, фактов .

Действительно, трудно провести между отдельными элементами доказывания четкую грань. Но это не означает возможности сведения процедуры доказывания, как это нередко делается, к двум этапам - собиранию и оценке доказательств (что вытекает из содержания имеющихся в действующем Уголовно-процессуальном кодексе двух соответствующий статей - 70 и 71). Доказывание по уголовным делам является единой и одновременно разноаспектной, универсальной деятельностью, что обозначает проявление и наличие в любой момент доказывания различных его компонентов. И в этой системе особое место занимает оценка доказательств, так как она практически неразрывно связана сразу со всеми иными элементами

1 См.: Лупинская П. А. Указ. Работа. С. 18.

2 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 47.

3 См.: Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Сверд ловск, 1991. С. 121-136.

19 доказывания, пронизывает процесс доказывания, образуя основу для определения дальнейшего пути исследования обстоятельств дела.

К примеру, при производстве допроса потерпевший сообщает сле- дователю или суду сведения об очевидцах преступления. И уже в этот момент, мысленно оценив полученные данные, у допрашивающего возникает решение о необходимости вызова и допросе названных лиц. Естественно, что практическая реализация данного решения будет иметь место несколько позже, при необходимости после проверки полученных данных, но сформировалось оно, по существу, одновременно с получением соответствующей доказательственной информации.

Наверное, исходя из такого рода соображений, в проект Уголовно- процессуального кодекса, подготовленного в Министерстве юстиции Российской Федерации, включена новая глава 10 «Доказывание», в которую, кроме существующих в действующем кодексе статей, посвященных характеристике собирания и оценки доказательств, включена отдельная статья «Проверка доказательств» (ст. 77)1. Такое предложение по совершенствованию процессуального законодательства является вполне обоснованным и закономерным, однако, несколько не завершенным. Так в ст. 75 этого же проекта указывается, что доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств и осуществляется «с целью установления обстоятельств, имеющих значение для законного, обоснованного и справедливого разрешения дела» (выделено нами. - А. П.). Соответственно, следовало бы далее в последующих статьях уделить внимание и четче определить связь доказывания с разрешением дела - то есть принятием по нему различных решений.

1 Аналогичный подход к данной проблеме предлагался и ранее. См.: Уголовно- процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В. М. Савицкого. М, 1990. С. 125 (ст. 177).

20

П. А. Лупинская предлагала включить в новый Кодекс отдельную главу «Процессуальные решения», статьи которой раскрывали бы виды, требования, содержание и другие положения, связанные с решениями в уголовном процессе1. Однако в предложенном варианте теряется связь между доказыванием, решениями и их принятием по уголовному делу (даже глава, посвященная доказательствам следует в предлагаемом проекте значительно позже главы о процессуальных решениях).

Как представляется, в связи с этим, в уголовно-процессуальном законе следует, логически завершая главу о доказывании, поместить в ней нормы, характеризующие принятие решений по делу. Соответствующая статья может иметь следующее содержание:

Статья … Решения в уголовном процессе

  1. Суд, прокурор, следователь и орган дознания осуществляют свою деятельность в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом только в соответствии с правовыми решениями, принимаемыми на основе имею щихся в деле доказательств.

  2. Проверенные и соответствующим образом оцененные доказа тельства являются единственным основанием для принятия по делу закон ных, обоснованных и справедливых решений.

  3. Решение может быть письменным или устным.

Письменное решение отражается в предусмотренном законом от- дельном документе или его части, содержащем обоснование и формулировку принятого решения, или в резолюции на соответствующем документе. Процессуальной формой таких решений являются приговор, обвинительное заключение, определение, постановление, представление, санкция. утверждение и согласие.

См.: Там же. С. 84.

21

Принятие устного решения означает последующее проведение какого- либо процессуального действия и наличия в деле документа, отра- жающего его ход и содержание.

  1. Принятые по уголовному делу решения вступают в законную силу немедленно, после указанного в законе срока или санкционирования (утверждения) и являются обязательными к исполнению всеми органами, должностными лицами и гражданами. Неисполнение решений влечет наступление предусмотренной законом ответственности.

Таким образом, ведя речь о значении и месте оценки доказательств в уголовном процессе для разрешения дела, мы пришли к выводу о ее тесной связи с принятием процессуальных решений. А так как последующим этапом принятия решений должна быть их реализация (то есть производство конкретных действий, которые позволят получить новые доказательства, а их оценка, в свою очередь, приведет к принятию и реализации очередных решений), то можно отметить и определенную взаимообусловленную связь между всеми элементами этой цепочки в обеспечении достижения целей уголовного судопроизводства и прав участников процесса.

Ведь вполне логично - полученный в итоге оценочной деятельности результат (решение) проявляется сквозь призму проведенных действий и полученных новых результатов. Естественным в таком случае является то, что недостатки первого, основополагающего этапа - оценочного, могут привести к ошибочным решениям, а соответственно - и к неправомерным действиям или к их негативным последствиям.

Отсюда можно сделать довольно важный вывод: по материалам уголовного дела, в первую очередь по принятым по нему решениям, можно судить о том, как осуществлялась оценка собранных доказательств. То есть, другими словами, судить или оценивать уголовно-процессуальную деятельность конкретных должностных лиц можно по результатам их деятельности, в том числе и по оценке ими собранных доказательств. Это по-

22 зволяет, как указывалось выше, осуществлять контроль за деятельностью «предшественников», в том числе и суду по отношению к органам расследования.

Это положение подводит нас к необходимости анализа тех параметров, которые характеризуют оценку доказательств в уголовном процессе, а соответственно, и оценку качества процессуальной деятельности. В литературе для этого чаще всего используются как синонимы термины - «критерий», «требования», реже - «свойства», «принципы».

Чтобы не было сомнений в подмене или дублировании использования этих терминов, обратимся к их этимологии. Критерий (греческое) -это признак, на основании которого производится оценка, определение че- го-либо, мерило оценки , а требование - это правило, требующее строгого выполнения; то, чему следует неукоснительно подчиняться; норма, сово-купность условий, которым что-нибудь должно соответствовать”’.

Можно сделать вывод, что слово критерий более соответствует целям осуществляемого нами анализа, так как он связан с внутренними свой- ствами оценки доказательств, а требование является термином обобщающего уровня, по смысловому значению стоящему несколько выше. По сути можно говорить, что критериями оценки являются требования. А так как мы находимся в правовой сфере и ведем речь о правовой материи, то главные требования и к оценке доказательств, и к принимаемым решениям, и к их исполнению содержатся в законе.

Что касается терминов свойство и принцип, то они обозначают со- ответственно качество, признак, способность, характеризующие или со-

См.: Современный словарь иностранных слов. СПб., 1994. С. 320. “ См.: Толковый словарь русского языка. Том 4 / Под ред. Б. М. Волина и Д. Н. Ушакова. М.. 1940. С. 780.

23 ставляющие отличительную особенность чего-нибудь1 и основное, исходное положение какой-либо теории, учения; основное правило деятельно-сти . Видится, что этимологическое значение этих слов делает их более подходящими для характеристики других правовых проявлений, связанных с оценкой доказательств, а именно с ее содержанием (этому вопросу посвящен второй параграф настоящей главы).

Таким образом, будем исходить из того, что оценка доказательств связана с использованием определенных критериев. Однако круг этих критериев (как бы их не называли различные авторы), в литературе также определяется не однозначно. В связи с этим А. М. Ларин писал, что выбор критериев оценки правоохранительной деятельности относится к проблемным, нерешенным вопросам3. Не претендуя на окончательное разрешение данной проблемы попытаемся выделить наиболее существенные, на наш взгляд, признаки оценочной деятельности, которые можно было бы предложить в качестве критериев оценки доказательств, а следовательно, и оценки судом материалов предварительного расследования, на что в целом направлено данное диссертационное исследование.

Анализ критериев оценки доказательств представляется необходимым начать с сопоставления с созвучным и сходным понятием критерия истины. Действительно, процесс доказывания по уголовному делу направлен на установление истины, которая является его целью. А так как оценка доказательств выступает завершающим элементом процесса доказывания с последующим принятием конкретных решений, то она оказывается наиболее приближенной к моменту, факту признания достижения истины по делу.

См.: Там же. С. 103.

2 Современный словарь иностранных слов. СПб., 1994. С. 490.

3 См.: Ларин А. М. К прогнозу развития советского уголовного процесса // Со вершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 35.

24

Вопросы понятия истины в уголовном процессе, ее характера, воз- можности и пределов достижения являются в процессуальной науке одними из самых дискуссионных. Не вникая глубоко в суть теоретических споров (это выходит за рамки настоящей работы) коснемся лишь тех их аспектов, которые связаны с оценкой доказательств и материалов уголовного дела.

В философской теории познания, которая лежит в основе теории доказательств в уголовном процессе, истина в самом общем виде определяется как «адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение ее такой, какова она есть вне и независимо от сознания… Объективная истина - независимое от человека и человечества содержание знаний. По форме истина субъективна, она - свойство человеческого знания. По содержанию истина объективна, так как не зависит от сознания, а обусловлена отображающимся в ней материальным миром»1. Другими словами, истина есть соответствие знания предмету и предмета своему поня-тикГ. Отсюда следует, что так как объективная истина субъективна по своей форме, то ее установление в познавательном процессе зависит от того, как будут соблюдаться его правила и законы логического мышления.

Преломляя гносеологические подходы к понятию истины, ученые- процессуалисты по-разному трактуют ее объективный характер и возможность установления в уголовном судопроизводстве. Достаточное внимание этой проблеме обращалось всегда, но с новой силой оно возросло в преддверии принятия нового Уголовно- процессуального кодекса при обсуждении его проектов. Мнения в юридической литературе по этому вопросу высказывались практически различные, вплоть до диаметрально противоположных.

’ Философский словарь / Под ред. И. Т. Фролова. М., 1991. С. 169, 314. 2 См.: Диалектика и теория творчества. М., 1987. С. 127-153.

25

Отрицание объективной истины и возможности ее достижения в области судебной деятельности было характерным для дореволюционной юридической науки. Подобных взглядов придерживались такие известные ученые, как И. Я. Фойницкий, И. В. Михайловский, Н. Н. Розин, В. Слу-чевский и другие1.

В советский период до 60-х годов практически отрицали истину в уголовном процессе и высказывали суждения о возможности принятия процессуальных решений на основе вероятностных выводов большинство ученых, в том числе М. А. Чельцов, С. А. Голунский и некоторые другие2. Так, С. А. Голунский писал: «Установление истины не является целью уголовного процесса. Процесс - не научно- исследовательская деятельность. Цели процесса перечислены в ст. 2 Основ уголовного судопроизводства и неслучайно установление истины среди них не названо»3.

В последующем в уголовно-процессуальной науке прочно возобладал подход, в соответствии с которым органы предварительного расследо- вания и суд не только могут, но и обязаны установить истину по каждому уголовному делу, благодаря чему прийти к верным выводам о юридически значимых обстоятельствах преступления и принять законные решения. Так, например, П. Ф. Пашкевич, посвятивший немало научных трудов проблемам истины в уголовном процессе, писал: «Познание истины в уголовном деле не составляет какого-либо исключения из общего правила и

1 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1910. С. 176; Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905. С. 93; Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство. Петроград, 1914. С. 303; Случев- ский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1913. С. 397; Викторский С. И. Русский уголовный процесс. М., 1912. С. 53; и др.

2 См.: Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. Харьков, 1952. С. 100; Го лунский С. А. О вероятности и достоверности в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. Кн. 4 М., 1937. С. 20, 61; Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. С. 201; и др.

3 Голунский С. А. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // Вопросы судопроизводства и су доустройства в новом законодательстве Союза ССР. М., 1959. С. 122.

26 осуществляется в соответствии с общими законами познавательной деятельности человека. Познание истины в уголовном деле следует рассматривать как частный случай познания»1.

В процессуальной литературе определения содержания истины, ко- торые дают различные авторы, в целом в той или иной мере сводятся к высказыванию, данному еще М. С. Строговичем: «Материальной истиной в уголовном процессе называется полное соответствие выводов следствия и суда объективным фактам действительности» .

На современном этапе довольно показательным является мнение 3. 3. Зинатуллина, который под объективной истиной подразумевает «со- ответствие реальной действительности выводов следственных, прокурорских и судебных органов по расследуемому и разрешаемому ими уголовному делу о наличии или отсутствии искомых (устанавливаемых) фактов и об их юридически значимых свойствах, и о мере юридической ответственности виновного»3. При этом достижение истины в уголовном процессе возможно только в случае, когда все ее предпосылки, то есть доказательства, и все выводы по делу, то есть решения, отражают объективную реальность и сами являются истинными.

Как видим, и это определение пронизывает мысль о связи установления истины по уголовному делу и принятием по нему процессуальных решений, что вполне соответствует положению о том, что критерием истины в уголовном судопроизводстве является практика4.

Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1964. С. 25.

2 Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в совет ском уголовном процессе. М., 1955. С. 15. См. также: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 132; Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процес суального доказывания. Казань, 1973. С. 26; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 62.

3 Зинатуячин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 60.

4 См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 65; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М, 1968. С. 339.

27

Конечно, критерии истины и критерии оценки доказательств - это не совсем одно и то же. На основе установленной в результате оценки до- казательств истины об обстоятельствах дела принимаются истинные решения по этому делу. То есть второе есть производное от первого.

С учетом того, что уголовно-процессуальный закон предусматривает только один способ достижения истины по уголовным делам - доказы- вание, то соответственно основной целью составляющего его элемента - оценки доказательств - также подразумевается установление истины.

Как выше отмечалось, в последнее время активизировались научные изыскания по проблемам истины в уголовном процессе. В основном это связано с появлением суда присяжных, процессуальный порядок раз- решения дел в котором действительно дает почву для пересмотра вопросов о необходимости установления и характере истины в уголовном процессе1. Причем имеются попытки вернуть ранее существовавшие подходы об отсутствии необходимости в установлении объективной истины и принятии решений по уголовному делу на основе вероятностных сведений. Например, В. Балакшин считает, что «объективная (материальная) истина есть фикция, точнее юридическая фикция, позволяющая использовать Уголовный кодекс для постановления приговора, а потому ее сохранение как

1 Имеются в виду следующие публикации: Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С. А. Пашин. М., 1992. С. 44; Астафьев Ю. А. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве // Юридические записки. Вып. 2: Жизнь в науке: к 100-летию со дня рождения М. С. Строговича. Воронеж, 1995. С. 67- 75; Басков В. И. Истина в уголовном судопроизводстве // Вестн. Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1995 №3. С. 38-47; Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе доказательств // Сов. юстиция. 1993. N° 2. С. 1; Бойков А. Д. Третья власть в России: Очерки о правосудии, законности и судебной реформе. 1990- 1996 гг. М., 1997. С. 118-122; Васильев Л. М. Истина в уголовном деле: отказ или необходимость // Проблемы применения российского права в АПК. Краснодар, 1997. С. 132-137; Доля Е. А. Оценка доказательств в российском уголовном процессе // Государство и право. 1996. № 1. С. 79-82: Кореневский Ю. В. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция, 1994. № 5. С. 20-22; и др.

28 средство уголовного процесса предполагает, что на первое место будет поставлена процессуальная истина»1.

Исходя из того, что конечной целью настоящего диссертационного исследования являются проблемы оценки судом результатов деятельности органов предварительного расследования, важным представляется констатация наличия связи между истинностью установленных обстоятельств дела и принятых в связи с ними решений. В этом смысле можно говорить о необходимости формирования объективных, истинных выводов органами, осуществляющими уголовное судопроизводство. Поэтому суд, изучая представленные органами расследования материалы дела и собранные доказательства, должен оценивать их как с точки зрения установления истины по юридически значимым обстоятельствам совершенного преступления, так и с позиций верности выбранного пути и способов их получения.

Последнее положение требует особого подхода к выбору критериев оценки результатов деятельности непосредственно не являющейся процессуальной, то есть формально определенной требованиями уголовно-процессуального закона. То, что такая деятельность имеет место, вне сомнения. Закон определяет основные правила производства предварительного расследования, и в частности по отношению к проводимым следственным действиям. Однако регламентировать все возможное многообразие складывающихся в уголовном процессе ситуаций по конкретным уголовным делам закон не в силах. Поэтому вступают в действия рекомендательные положения, не являющиеся нормативно обязательными, но в значительной мере общепринятыми в юридической практике. Это касается в первую очередь криминалистических рекомендаций, в основе которых лежит правоприменительный опыт.

1 Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Российская юстиция. 1998. № 2. С 18.

29

Таким образом, мы опять подходим к тому, что критерием оценки какой-либо деятельности может выступать достигнутый результат, истинность которого свидетельствует об эффективности и качестве избранного для этого пути. Да, действительно, в целом критерием истины является практика. Но в сфере уголовно-процессуальной деятельности существуют специфические моменты, учет которых приводит к выводу о необходимости учета и личностных критериев в оценке как доказательств, собранных по делу, так и принятых на их основе процессуальных решений.

В значительной мере здесь сказывается внутреннее убеждение лица, осуществляющего производство по уголовному делу. М. С. Строгович, М. А. Чельцов даже считали внутреннее убеждение судей критерием оценки доказательств1. Однако в дальнейшем это мнение не нашло поддержки процессуалистов . Действительно, убежденность как психическое отношение к знанию о существовании или отсутствии какого-либо факта должна иметь место в оценочной деятельности, даже скорее всего является ее итогом. Но возникновение и наличие внутреннего убеждения вряд ли можно назвать критерием оценки всей процессуальной деятельности. Хорошо когда оно есть и в соответствии с ним принимаются конкретные решения.

Однако закон допускает возможность принятия отдельных решений при наличии сомнений, которые трактуются определенным образом и влекут определенные последствия (например, недоказанность виновности лица в совершении преступления влечет прекращение уголовного дела или вынесение оправдательного приговора).

1 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 339; Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962. С. 138.

’ См.: Бохан В. Ф. Формирование убеждений суда. Минск, 1973. С. 30-35; Морщакова Т. Г., Петрухин И. Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М., 1987. С. 7-12; КарнееваЛ. М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988. С. 49; и др.

30

Поэтому мы полагаем, что внутреннее убеждение не может выступать в качестве критерия оценки процессуальной деятельности. Оно является элементом, основой оценки доказательств и принятия решений, но по внутреннему убеждению вряд ли можно судить об их истинности. Тем более, что оценочный критерий должен иметь более объективный, нежели субъективный характер. А внутреннее убеждение - это проявление субъективизма в оценке. Конечно, можно говорить о том, что если в результате оценки конкретных доказательств все субъекты этой деятельности пришли к одинаковому внутреннему убеждению и принимаемым решениям, то это определенный показатель, критерий их истинности. Но личностные факторы, влияющие на формирование внутреннего убеждения, очень многообразны (об этом более подробно речь пойдет в следующем параграфе работы), и подвести под них общий знаменатель, который выступил бы в качестве критерия, представляется практически невозможным.

Подтверждением такому положению являются результаты различных исследований и экспериментов, в ходе которых судьи рассматривали одни и те же материалы уголовных дел с одинаковой совокупностью доказательств, но решения по ним, в том числе о виде и размере наказания. принимались почти всегда различные1. Это наглядно свидетельствует о преобладании субъективного судейского начала, в то время как в содержании истины по уголовному делу должна отражаться объективная реальность. В этом смысле примечательным представляется высказывание Ю. М. Грошевого, занимавшегося исследованием проблем формирования судейского убеждения: «По своей сущности убеждение судьи не может являться критерием достоверности выводов по уголовному делу, поскольку объективный критерий («практика») здесь подменяется критерием субъек-

См.: Дементьев С. И. Построение уголовно-правовых санкций в виде лишения свободы. Ростов н/Д, 1986. С. 40.

31 тивным, и истинность, скажем, приговора проверяется судьей через его же состояние сознания - убеждение»’.

Анализ задач уголовного судопроизводства, указанных в ст. 2 УПК, позволяет прийти к выводу о том, что их разрешение связывается с принятием различных процессуальных решений, в основе которых лежит оценка доказательств. Отсюда и оценку уголовно- процессуальной деятельности можно рассматривать с помощью сходных критериев сквозь призму анализа принятых и реализованных решений.

Как представляется, такими оценочными критериями являются за- конность, обоснованность и справедливость. Именно эти критерии, будучи довольно универсальными, могут использоваться как для оценки доказательств, так и оценки принятых решений, а соответственно и всей процессуальной деятельности. Кроме того, эти критерии позволяют осуществить оценку материалов уголовного дела с учетом различных позиций - сугубо формализованных, установленных буквой закона и содержащих субъективные элементы, но соответствующих духу закона. Такая роль закона -Конституции, Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов - логично вытекает из того, что объектом оценки в любом случае выступают имевшие место правовые отношения, им регулируемые. Данный подход обеспечивает довольно объективный выбор критериев оценки правоприменительной деятельности, которыми «всегда являются требования, предъявляемые законом, касается ли это установления и оценки юридических фактов, с которыми связаны судебные решения, или порядка и формы вынесения этих решений»2.

Грошевой Ю. М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975. СП.

  • Морщакова Т. Г., Петрухин И. Л. Оценка качества судебного разбирательства (по уголовным делам). М., 1987. С. 8.

32

Особенностью осуществления правосудия путем рассмотрения и разрешения в судебных заседаниях уголовных дел является его тесная связь с предшествовавшими этапами процессуальной деятельности, главным образом с предварительным расследованием. Это положение вытекает из установленной законом процессуальной формы, призванной максимально обеспечить достижение выдвигаемых перед уголовным судопроизводством целей. Поэтому оценка судом доказательств по делу неотделима от оценки всей предшествующей процессуальной деятельности, представляющей вместе неразрывный, цельный процесс, ведущий к принятию законных, обоснованных и справедливых решений.

Наиболее общим критерием оценки материалов уголовного дела является законность. Содержание данного критерия в определяющей мере связано с соблюдением созвучного общеправового принципа законности, выраженного в ст. 49, 120, 123 Конституции Российской Федерации и заключающегося в требовании точного и неуклонного соблюдения и исполнения законов органами предварительного расследования, прокуратуры, судом и всеми участниками уголовного процесса.

Законность как принцип выступает по сути в роли общеправового режима, который охватывает все процессуальные институты. Соблюдение материальных и процессуальных законов составляет обязанность деятельности органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, невыполнение которой ведет к признанию незаконными принятых с нарушениями решений, а полученные результаты недействительными и не имеющими юридической силы.

Отсюда вытекает, что критерий законности в оценке материалов уголовного дела является объективированным установленным в законе порядком производства по нему процессуальных действий, то есть их проведения только на законных основаниях в предусмотренных процессуальных формах. Это вполне отражает содержание процессуальной деятельностп

33 как единства процессуальных решений и их исполнения. Конечно, при этом следует все же иметь в виду, что законность конкретного процессуального действия в значительной мере определяется законностью решения о его проведении. Наверное поэтому в юридической литературе довольно подробно исследовался оценочный аспект законности именно этапа принятия решений по уголовным делам1.

Реже обращалось внимание на законность как критерий оценки ре- зультатов следственных действий2.

В любом случае оценочный анализ материалов дела с позиций кри- терия законности должен осуществляться как в отношении принятых по нему решений, так и в отношении процесса их исполнения. Наиболее существенными признаками соответствия требованию законности в таком случае должно являться разрешение следующих вопросов:

  1. Кто принял конкретное решение и кто его реализовал, имели ли они на это соответствующие полномочия.
  2. Соблюдены ли правила о процессуальных сроках или своевременно ли принято и исполнено решение.
  3. Надлежаще ли процессуально оформлено данное решение.
  4. Соблюдены ли положения закона, обеспечивающие права участ- ников процесса на этапах принятия решения и его исполнения.
  5. Соблюдена ли процессуальная форма при осуществлении кон- кретного действия и оформлении его результатов.
  6. Выполнены ли обязательные последующие действия.
  7. См.: Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М, 1976. С. 137; Дубинский А. Я. Исполнение процессуальных решений следователя: правовые и организационные проблемы. Киев, 1984. С. 62; Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М, 1989. С. 484; и др.

2 См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. С. 266.

34

К примеру, суд, оценивая с позиций законности производство на предварительном следствии экспертизы, должен сопоставить касающиеся ее материалы дела с положениями норм уголовно- процессуального закона, регламентирующими порядок: выбора эксперта и назначения экспертизы; соблюдения при этом прав обвиняемого; получения образцов для сравнительного исследования; производства экспертизы и содержания заключения эксперта; его предъявления обвиняемому; разрешения вопроса о назначении дополнительных или повторных экспертиз.

Только комплексно оценив соответствующие материалы, суд может прийти к выводу о законности как осуществления данной процессуальной деятельности, так и полученных в ее результате данных.

Рассматривая содержание критерия законности при оценке материалов уголовного дела, было бы неверным обойти вниманием тот факт, что закон регламентирует процессуальные отношения не только с помо- щью норм, конкретно определяющих порядок конкретных действий. В законе закрепляются и делаются обязательными общеметодологические правила, которые с точки зрения критерия законности формально трудно оценить. Это законодательные требования о всесторонности, полноте и объективности исследования обстоятельств дела, оценке доказательств по внутреннему убеждению и в их совокупности, процессуальной независимости и самостоятельности и другое. Представляется, что такого рода положения закона также должны учитываться в качестве элементов критерия законности. Но так как установление факта их соблюдения или несоблюдения довольно сложно выявить при оценке законности конкретных процессуальных решений и действий, то эти требования закона скорее играют значимую роль как оценочного критерия при анализе материалов всего уголов- ного дела или его части (например, касающейся избрания и применения к обвиняемому меры пресечения).

35

Практически параллельно с оценкой уголовного дела с позиций критерия законности его материалы оцениваются и с позиций обоснованности. Данный критерий наиболее тесно связан с вопросами принятия решений в уголовном процессе, и поэтому именно такому аспекту данной проблемы в литературе уделялось наибольшее внимание. Как уже выше отмечалось, законность проведения любого процессуального действия предопределяется законностью принятия предшествующего ему решения. В таком же смысле можно говорить и относительно обоснованности процессуальной деятельности, которая является логическим продолжением, завершением принятия решений.

Но при этом, как представляется, в основном учеными акцентируется внимание на принятие самостоятельных решений и проведение отдель- ных действий. Речь идет, например, об обоснованности избрания мер пресечения, задержания, привлечения в качестве обвиняемого, производства следственных действий].

Обычно выделяют два элемента, характеризующих обоснованность принятия практически любого решения или производства процессуального действия. Речь идет о наличии для этого фактических и юридических оснований.

Понятие фактических оснований связано с наличием по делу фак- тических данных, то есть доказательств, указывающих на необходимость или возможность принятия конкретного предусмотренного законом решения или осуществления конкретного действия. Можно сказать, что существующие в уголовном деле доказательства являются фактологической основой, позволяющей
сделать очередной шаг в процессе уголовно-

См.: Громов Н. А. Институт привлечения к уголовной ответственности. Саратов, 1991. С. 25; Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности) / Под ред. Б. П. Смагоринского. М., 1994; Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978; и др.

36 процессуального познания и доказывания следующих юридических фактов, которые в свою очередь опять же дадут основание для определения дальнейшего возможного направления процессуальной деятельности.

В данном ракурсе представляется правильным мнение 3. 3. Зина- туллина, который полагает, что «оценка доказательств всегда (выделено нами. - А. П.) осуществляется ради того, чтобы сделать какие-то выводы относительно исследуемых фактов и явлений, а при необходимости и принять определенные, значимые в процессуальном отношении решения»1. А так как основным способом собирания доказательств в уголовном процессе выступают следственные действия, то,оценочные выводы из их результатов, как указывал Р. С. Белкин, могут рассматриваться в нескольких процессуально- криминалистических аспектах, суть которых сводится к получению сведений, направленных на проверку следственных версий, и опре- делению необходимости производства иных следственных действий2.

Под юридическими (или правовыми) основаниями процессуальных решений и действий обычно понимается совокупность предусмотренных законом требований и условий, соблюдение или наличие которых делает их реализацию возможной (правомерной). Причем это касается не только законодательных положений, определяющих содержание, форму процессуальных документов и порядок их составления. Конечно, нельзя не согласиться с тем, что «соблюдение процессуальной формы принятия решения обеспечивает обоснованность решения»3. Речь идет о гораздо более широком спектре правовых норм. Совершенно верно отмечал значение закона применительно к оценке доказательств А. Р. Ратинов, полагая, что в нем не только устанавливаются обязательные реквизиты составляемых докумен-

Зинатхллин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 128-129.

2 См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 267.

3 Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. М., 1976. С. 151.

37 тов, но и закрепляются требования об анализе и мотивировке принимаемых решений, методологические и частные правила собирания и исследования доказательств, гарантии формирования объективных выводов при производстве по уголовному делу1.

Сказанное свидетельствует о взаимосвязи и взаимообусловленности не только фактических и юридических оснований процессуальных реше- ний и действий, но и таких оценочных критериев, как законность и обоснованность. В своем единстве они выступают действенным правовым средством, одним из элементов системы процессуальных гарантий не только для решения задач по раскрытию преступлений и изобличению виновных в их совершении лиц, но и для обеспечения прав и законных интересов личности при производстве по уголовным делам2.

Однако действующее законодательство, как представляется, недос- таточно отражает эту связь и ее роль в уголовном процессе. С учетом происходящих в России социальных перемен, осуществления правовой реформы, направленной на развитие и совершенствование правовых отношений в русле усиления защищенности и обеспечения прав личности с превалированием ее законных интересов3, в уголовно- процессуальном законе должны быть нормы, определяющие значение и место законности и обоснованности в уголовном судопроизводстве.

В первую очередь, учитывая общий, универсальный характер за- конности и обоснованности для процессуальной деятельности, представля-

ем.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973. С. 484-485.

’ О процессуальных гарантиях прав личности более подробно см.: Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. С. 236; Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М, 1989. С. 9,105; Белозеров Ю. И., Марфицын П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. М., 1994. С. 24; Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997. С. 32; и др.

3 См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 86.

38 ется важным отразить в законе их принципиальную значимость и место в уголовном процессе. Полагаем совершенно верным предусмотренное в разработанных проектах уголовно-процессуальных кодексов выделение в качестве самостоятельной главы, посвященной принципам уголовного процесса. Такой подход, в отличие от УПК 1961 года, где нормы о принципах помещены в главу об основных положениях закона, подчеркивает их общеобязательную роль для процессуальной деятельности на всех ее стадиях и во всех ее проявлениях. Вместе с тем авторы, например, теоретической модели уголовно-процессуального законодательства, разработанной в Институте государства и права (ст. 6), проекта УПК, подготовленного под эгидой Министерства юстиции (ст. 9) в качестве принципа указывают только законность при производстве по уголовным делам1. Но, как указывалось выше, требования законности в уголовно- процессуальной деятельности практически неразрывно связаны с требованиями обоснованности, и поэтому вполне уместным было бы нормативно закрепить их совместно в качестве принципиальных. Кроме этого, нарушение закона должно влечь не только наступление ответственности и отмену незаконных актов, как предлагается в проекте, но и принятие мер к восстановлению ограниченных или нарушенных прав участников процесса.

Изложенное позволяет предложить следующий вариант соответст- вующей статьи Уголовно-процессуального кодекса:

Статья… Законность и обоснованность уголовно- процессуальной деятельности

  1. Суд, судья, прокурор, органы предварительного следствия и доз- нания при осуществлении процессуальной деятельности по уголовным де-

’ См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Тео- ретическая модель. М, 1990. С. 51; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Фе- дерации: Проект. М., 1996. С. 15.

39 лам обязаны соблюдать и точно исполнять положения Конституции Российской Федерации, настоящего Кодекса и других законов.

  1. Указанные в пункте первом настоящей статьи должностные лица и органы реализуют свои процессуальные полномочия путем принятия и исполнения решений только на основе установленных доказательств и с соблюдением предусмотренных законом условий.
  2. Нарушения требований закона, а равно принятие и исполнение по каким бы то ни было причинам необоснованных решений при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности являются недопустимыми и влекут за собой установленную законами ответственность. Незаконные и необоснованные решения признаются не имеющими юридической силы, а допустившие их должностные лица и органы обязаны принять меры к восстановлению ограниченных или нарушенных прав участников процесса.
  3. В развитие предложенного проекта статьи (особенно ее третьего пункта), содержащей общие правовые положения, следует дополнить и некоторые статьи особенной части Уголовно-процессуального кодекса, в частности регламентирующие полномочия прокурора и судьи, а также вопросы, разрешаемые ими по поступившим к ним уголовным делам (ст. 213, 214, 221 и 222 действующего УПК). Такая потребность вызывается, на наш взгляд, тем, что в названных случаях среди направлений изучения и анализа материалов дела прокурор и судья нормативно не обязываются оценивать их с позиций критериев законности и обоснованности. Можно, конечно, возразить, что такое требование вытекает из контекста совокупности других требований. Однако законодатель регламентируя, например, подобную деятельность суда кассационной инстанции, прямо указал на то. что при рассмотрении дела проверяются законность и обоснованность приговора (ст. 332 УПК). Таким образом в законе совершенно верно закрепляется принципиальный подход к оценке предшествовавшей процессуальной

40 деятельности, подчеркивается приоритет, исходное значение законности и обоснованности для других оценочных направлений и критериев.

По аналогии прокурор или судья, получив уголовное дело, по кото- рому проведено предварительное расследование, должны проверять его с позиций оценки законности и обоснованности основных принимавшихся по нему решений, выраженных в обвинительном заключении, постановлениях и других документах, отражающих эти решения. Так как реализация многих решений происходит путем производства процессуальных действий, то и документы, отражающие их ход и результаты, также должны подвергаться анализу с позиций законности и обоснованности как самих действий, так и их процессуального оформления.

Кроме того, действующее законодательство среди принимаемых прокурором или судьей решений по поступившему уголовному делу не указывает на необходимость, вернее даже обязанность, принимать меры к устранению последствий выявленных незаконных или необоснованных решений и действий, особенно в случаях, когда затрагиваются и нарушаются личностные права и интересы участников уголовного процесса. Исключением представляется возможность изменения или отмены меры пресечения в соответствии со ст. 213, 216 и 222 УПК. Остальные подобные ситуации подразумевают возвращение дела для производства дополнительного расследования, где, по мнению законодателя, и должны устраняться выявленные недостатки, а также приниматься решения по восстановлению нарушенных прав личности. Такое положение, как представляется, можно устранить, указав в законе на обязанность прокурора и судьи рассматривать вопросы законности и обоснованности принятых ранее решений и проведенных действий по поступившему уголовному делу, а в случаях обнаружения нарушений прав личности, немедленно лично принимать меры к их устранению.

….-,’”’”’’’’ •?’ “ ‘ ‘ ‘

Щ*Ш^ :Л ?”.’.-.;??

41

Фактические и юридические основания не являются чем-то разрозненным. Наоборот, они существуют как составляющие части общего, единого понятия. По этому поводу Ю. М. Грошевой писал: «Обосновать пра- вильность принимаемого по делу решения - значит привести те истинные факты, с которыми закон связывает правовые основания процессуального решения»1. При этом даже для принятия решений, допускающих предпо- ложение (например, для применения мер пресечения - ст. 89 УПК, для производства обыска - ст. 168 УПК), должны быть доказаны обстоятельства и установлены факты, достаточные и дающие возможность сделать этот предположительный вывод и с которыми закон связывает правовые основания конкретных процессуальных актов.

Критерий обоснованности в уголовном процессе связан не только с принятием решений и производством отдельных действий. На наш взгляд, нельзя забывать, что эти решения и действия направлены на достижение не только стратегических (итоговых), но и тактических (промежуточных) уголовно-правовых и процессуальных целей, которые определяются лицом, осуществляющим производство по уголовному делу в соответствии с выдвигаемыми им версиями, являющимися по сути дела обоснованными „ результатами исследования доказательств, предположениями о квалификации преступления, о виновности лица в его совершении и о других юридически значимых обстоятельствах.

Несмотря на то, что основания выдвижения версий, пути и способы их проверки уголовно-процессуальным законом не регулируются, все же с уверенностью можно говорить об обоснованности как критерии и этой деятельности. В данном случае в значительной мере проявляется роль ме- тодических и тактических криминалистических положений, рекомендаций.

Грошевой Ю. Л/. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. Харьков, 1979. С. 74.

42

Но нельзя забывать, что в их основе всегда лежат определенные фактические данные, полученные в результате собирания, проверки и оценки доказательств по уголовному делу.

Поэтому представляется возможным осуществление судом анализа и оценки материалов предварительного расследования также и с позиций обоснованности выдвигавшихся версий, обоснованности выбора направлений и конкретных действий для их проверки. А так как суд не связан выводами обвинительного заключения, отражающего версию обвинения, то он может выдвинуть свои, так называемые судебные версии1.

В любом случае оценить обоснованность предшествующей процес- суальной деятельности, в том числе и суду по отношению к предварительному расследованию, сложнее, чем оценить ее законность. Действительно критерий обоснованности не имеет по сравнению с критерием законности четко установленных в законе положений (требований, правил), выступавших бы в качестве своеобразных «единиц измерения». В основе определения обоснованности процессуальных решений и действий, конечно, же лежат конкретные доказательства и их источники, но именно они оцениваются каждым субъектом процесса по-своему, в соответствии с сформировавшимся у них убеждением. Изучение судом материалов дела является не чем иным, как процессом познания, в ходе которого исследуются опре- деленные факты и явления, а в результате полученных знаний возникают и утверждаются конкретные выводы, суждения, мнения.

Таким образом, критерий обоснованности напрямую тесно связан с внутренним убеждением лица, принимающего какое-либо решение, а оно, в свою очередь, зависит от объема формирующих его знаний. В литературе высказывалось мнение о влиянии на обоснованность процессуальной деятельности и выводов по уголовному делу некоторых субъективных факто-

См.: Воробьев Г. А. Планирование судебного следствия. М., 1978. С. 15.

43 ров, таких как чувства и эмоции, например судьи, степень его познавательной активности, воздействия линии поведения других участников процесса1. Это утверждение представляется неверным. Можно согласиться с тем, что субъективные моменты влияют на внутреннее убеждение, но не на его обоснованность, имеющую в качестве своей основы объективное начало -фактические данные и их источники.

Здесь мы подошли к необходимости рассмотрения третьего оценочного критерия - справедливости, который как категория на первый взгляд наиболее близок к субъективным понятиям. Однако, если обратиться к этимологии данного слова, мы увидим, что его исходное значение близко к используемым обычно в юридической лексике терминам объективности, независимости. Справедливость в толковом словаре определяется синонимом беспристрастие, а отсюда быть справедливым обозначает необходимость беспристрастно следовать правде, истине в своих поступках и мнениях1. Даже в философском понимании справедливость рассматривается в качестве нормативного понятия морали, характеризующего положение вещей как должное, соответствующее сущности и правам человека .

Из сказанного прослеживается связь всех оценочных критериев - законности, обоснованности и справедливости. Справедливость какого- либо решения или действия выступает нравственной оценкой их обоснованности и определяется их законностью, так как в правоприменительной деятельности не может быть незаконной справедливости.

В юридической литературе, как правило, категорию справедливости связывают с принятием решений по делу и чаще всего в связи с мотиви- ровкой приговора и назначением судом конкретного наказания осужден-

1 См.: Бохан В. П. Формирование убеждений суда. Минск, 1973. С. 77.

” См.: Толковый словарь русского языка / Под ред. Б. М. Волина и Д. Н. Ушакова. М., 1940. С. 450.

См.: Философский словарь / Под ред. М. М. Розенталя и П. Ф. Юдина. М.. 1968. С. 340.

44 ному . Такой ракурс исследования этого правового явления не случаен. Еще Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1922 года в ст. 63 признавал решение справедливым, если оно обосновывалось фактическими обстоятельствами дела и не являлось голословным, а назначенное наказание соразмерным тяжести совершенного преступления и степени опасности личности виновного. Действующий УПК несколько сузил использование категории справедливости, и теперь она определяется только как требование к назначаемому судом наказанию (ст. 2, 347 УПК). Но и в данном случае, по мнению П. А. Лупинской, необходимо учитывать, что «справедливость наказания возможна только при условии, что все обстоятельства дела и обстоятельства, характеризующие личность виновного, установлены объективно, всесторонне и полно, при соблюдении всех правил судопроизводства»2.

Как нам представляется, если исходить из того, что требование справедливости связывается с назначением наказания в силу того, что санкции норм уголовного кодекса предусматривают альтернативу в выборе судьей вида наказания и его размера, то подобная возможность и необходимость выбора конкретного решения поставлена процессуальным законом перед органами расследования, прокурором и судом и в ряде других случаев. Это касается, например, выбора меры пресечения, определения суммы залога или размера возмещения причиненного преступлением материального ущерба с учетом имущественного положения виновного, применения принуждения при производстве отдельных процессуальных действий и т. п.

1 См.: Мирецкий С. Г. Приговор суда. М, 1989. С. 7; Грошевой Ю. М. Пробле мы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975. С. 56;

2 Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М., 1989. С .’488.

45

Поэтому вполне обоснованно можно ставить вопрос о справедливости как оценочной категории для всей уголовно-процессуальной деятель- ности. В первую очередь в процессуальном аспекте и в контексте темы данной работы речь должна идти о роли данного понятия в формировании судейского убеждения как разновидности внутреннего убеждения. Выше уже отмечалась взаимообусловленная связь обоснованности и внутреннего убеждения в уголовном процессе. Отсюда допустимо сделать расширительный вывод о связи оценки доказательств через внутреннее убеждение со справедливостью принимаемых на их основе решений и осуществляемых действий.

В данной работе мы умышленно упускаем рассмотрение справедли- вости в уголовном процессе как проявление принципа социальной спра- ведливости, ее связи с гуманностью и другими демократическими началами. Это направление исследования представляется выходящим за рамки темы работы и не связанным, по крайней мере заметно, с определением со-. держания справедливости как оценочного критерия, используемого судом при изучении материалов уголовных дел, полученных от органов предварительного расследования.

Многими учеными-процессуалистами внутреннее убеждение рас- сматривается в двух аспектах - как принцип, способ или метод оценки доказательств и как достигаемый результат такой оценки, выраженный в виде суждений о юридически значимых обстоятельствах дела1. В любом случае обе эти стороны внутреннего убеждения характеризуются неразрывной связью, формирующих его субъективного и объективного факторов.

1 См.: Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М, 1977. С. 23; Горский Г. Ф„ Кокорев Л. Д., Элькипд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 213; Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. С. 620; Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 119; и др.

46

Уголовно-процессуальный закон (ст. 16, 71 УПК), определяя общий принципиальный подход к оценке доказательств, исходит из независимости оценочной деятельности лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, так как внутреннее убеждение каждого из них должно основываться на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности. При этом никакие доказательства не имеют заранее установленной силы. Соответственно, для суда не обязательны как выводы органов предварительного расследования, так и те доводы, на основе которых они были сделаны. Однако процесс формирования внутреннего убеждения судей все же начинается с восприятия результатов деятельности органов расследования, в которых заложено и проявля- ется их внутреннее убеждение. Об этом свидетельствуют и результаты проведенного нами анкетирования судей - 89% из числа опрошенных изучают при подготовке к судебному заседанию все материалы дела (еще 5% изучают только основные процессуальные документы), позиция по делу складывается до судебного разбирательства у 8%, а до судебного следствия у 52% судей, при этом выводы следователя по материалам уголовного дела на формирование внутреннего убеждения влияют в 76% случаев. Примерно такие же данные приводились и Ю. М. Трошевым, который выяснил, что даже убеждение в виновности подсудимого и мнение о мере наказания у 11,2% судей появляются до начала судебного разбирательства и основой таких выводов в 14,9% случаев является убедительность материалов предварительного следствия1.

Поэтому, соглашаясь с А. Р. Ратиновым в том, что необходимым условием оценки доказательств является внутреннее убеждение, «свободное от внешнего принуждения и не связанное формальными предписания-

См.: Грошевой Ю. Л/. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьк-ов, 1975. С.31.

47

i ми искание истины» , следует все же считаться с опосредованным через

материалы дела воздействием на формирование убеждения судей, по крайней мере на первоначальном этапе, внутреннего убеждения органов расследования и прокурора. В связи с этим суд должен тщательным образом проверять и оценивать имеющиеся доказательства и способы их получения, так как именно они являются той объективной основой, которая лежит в фундаменте внутреннего убеждения.

Особенно значимым сказанное представляется для оценки принятия решений и их реализации, возможность которых закон связывает с наличием «достаточных» данных, доказательств или оснований. Такая законодательная неопределенность подразумевает установление порога достаточности в каждом конкретном случае оценочным путем, связанным с внутренним убеждением. У каждого отдельного следователя и судьи свои понятия о степени достаточности доказательств, но в любом случае оценка доказательств по внутреннему убеждению обозначает для них обязанность признать наличие или отсутствие какого-либо факта, только если они лично в этом убедились на основе собранных доказательств. Очень важным представляется то, что в таком случае показателем уверенности в правильности проведенной оценки доказательств являются правоприменительные акты. Соответственно, они могут быть использованы и для оценки предшествующей процессуальной деятельности.

Рассматривая субъективный компонент внутреннего убеждения, ха- рактеризующий методы или способы оценочной деятельности, нельзя не отметить нормативное требование о необходимости руководствоваться законом и социалистическим правосознанием при оценке доказательств (ст. 71 УПК). Что касается роли закона, то мы уже выше вели речь о законности как критерии всей оценочной деятельности в уголовном процессе. Роль

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 477.

48 же правосознания нам представляется немаловажной в формировании внутреннего убеждения. Отбросив идеологизированное и явно не актуальное положение закона о социалистическом начале правосознания, можно предположить смысловое значение этого термина как состоящего из двух слов - «право» и «сознание». Если исходить из того, что слово «сознание» как существительное в данном случае обозначает мысль, чувство, ощущение, а как глагол - способность мыслить и рассуждать1, то термин правосознание можно интерпретировать как умение, способность мыслить и анализировать с правовых, то есть юридических, позиций. Отсюда можно сделать вывод, что правосознание предполагает знание права. Однако, как нам представляется, речь должна идти не только о знании судьей норма- тивных положений уголовного, уголовно-процессуального и других законов, но и о наличии достаточных познаний в области правовых прикладных наук, положения которых позволяют более целенаправленно, осмысленно и эффективно осуществлять правоприменительную деятельность. В первую очередь речь идет о криминалистике и тесно связанной с ней судебной психологией. А если учесть, что правосознание включает в себя еще и такой структурный элемент, как осознание, осмысление значимости отдельных правовых норм и процессуальных правил, преломленное через собственный практический опыт их реализации, то внутреннее убеждение представляется результатом сложного сочетания различных факторов, оказывающих влияние на первоначально получаемую информацию по изучаемому делу. При упоминавшемся выше анкетировании 38% судей указали на личный жизненный и профессиональный опыт как на слагаемое в формировании внутреннего убеждения.

Таким образом можно утверждать, что правосознание следователя или судьи - это по сути дела профессиональное правосознание, связанное с

1 См.: Толковый словарь русского языка / Под ред. Б. В. Волина и Д. Н. Ушакова. М., 1940. С. 359.

49 направленностью выполняемых ими функций в уголовном процессе применительно как к оценке доказательств, так и к оценке результатов всей процессуальной деятельности.

Дальнейший анализ оценочной деятельности, связанной с материалами уголовного дела, с позиций рассмотренных нами критериев законно- сти, обоснованности и справедливости, предполагает следующим этапом исследование вопроса о содержании и предмете такой оценки. Этой проблеме и посвящен следующий параграф.

1.2. Содержание судебной оценки доказательств

Суд, осуществляя свои функции в уголовном процессе, связан с не- обходимостью принятия разнообразных решений по уголовным делам, попавшим в сферу судебной деятельности, то есть юрисдикции суда. Такая задача встает перед судом теперь не только при получении от прокурора расследованного уголовного дела с обвинительным заключением или материалами для разрешения вопроса о применении к лицу, совершившему общественно опасное деяние, принудительных мер медицинского характера. Это может иметь место в связи с проверкой законности и обоснованности ареста, при рассмотрении вопроса о наложении ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, о даче разрешения на производство прослушивания телефонных и иных переговоров. Во всех названных случаях перед судом встает необходимость оценки материалов уголовного дела по различным критериям. В предыдущем параграфе мы пришли к выводу, что основой такой оценочной деятельности суда выступает оценка собранных по нему доказательств. Теперь надо выяснить, что же составляет содержательную сторону этой деятельности.

В юридической литературе содержание оценки доказательств опре- деляется различными авторами неоднозначно. При этом все они полагают, что содержанием оценки доказательств является определение их качест-

50 венно правовых свойств. Однако по вопросу о том, что включать в число этих свойств, единства мнений нет. В основном единодушно предлагается оценивать допустимость, относимость и достоверность доказательств1. К этим свойствам некоторые ученые-юристы добавляют: достаточность доказательств для выводов по делу2; значение (силу) каждого доказательства и достаточность их совокупности для доказывания3 или для определения путей использования в целях обнаружения истины4; достаточность доказа- тельств и взаимосвязь их совокупности5; конкретность, внутреннюю согласованность и доброкачественность доказательств6.

Представляется, что содержание оценки доказательств не должно отождествляться с законодательным принципиальным подходом к оценке доказательств по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности (ст. 71 УПК). Поэтому некоторые из предлагаемых учеными в качестве оценочных правовые свойства вряд ли могут быть отнесены к содержанию оценки доказательств, так как характеризуют не ценностные, содержательные стороны доказательств и их источников, а процессуальные правила формирования внутреннего убеждения, которое и должно возникнуть как раз в результате оценки соответствия средств доказывания

См.: Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск, 1991. С. 65.

?у ^^

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 434; Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 216.

3 См.: Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 130; Лупинская П. А. Доказывание в советском уголовном процессе. М, 1966. С. 36; Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. С. 7; Курс со ветского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. С. 615.

4 См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966. С. 67.

5 См.: Зинатхллин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 108.

6 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Ка зань, 1976. С. 186.

51 определенным свойствам. Это касается, по нашему мнению, например, названных свойств взаимосвязи совокупности доказательств, их внутренней согласованности, которые по сути являются проявлением требования о формировании внутреннего убеждения на основе оценки доказательств в их совокупности.

Отсюда видится целесообразным в содержание оценки доказательств включать определение только объективных свойств, которые имеется возможность проанализировать, исследовать и оценить всем участни- кам процесса и, что особенно важно, проверить законность, обоснован- ность и справедливость оцененных доказательств и иных материалов дела на различных стадиях уголовного процесса. Такими объективизированными свойствами в первую очередь являются относимость и допустимость средств уголовно-процессуального доказывания. Такой подход связан еще и с тем, что, оценивая доказательства с точки зрения их допустимости и относимости, следователь, прокурор и суд должны руководствоваться нормативными требованиями уголовно-процессуального закона, предусматривающими исчерпывающий круг источников доказательств, правила их получения и закрепления, а также конечную, определяющую конкретные фактические данные как доказательства цель доказывания - установление с их помощью обстоятельств, входящих в предмет доказывания. Другими словами, по мнению Г. М. Резника, в данном случае «вопрос разрешается путем применения права к факту, а не по внутреннему убеждению субъекта»1.

^Таким образом, при определении этих свойств доказательств про- исходит анализ и сравнение, подведение признаков, характеризующих процессуальную форму и содержание доказательств под нормы уголовно-процессуального закона. А отсюда уже может вытекать оценка и некото-

Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. С. 19.

52 рых других, связанных с относимостью и допустимостью, свойств доказательств, например их достоверности, значимости, достаточности.

Если подходить к определению свойств доказательств, которые ха- рактеризуют содержание их оценки, именно таким образом, то в некоторой степени можно согласиться с мнением И. Л. Петрухина, изложенного в «Теории доказательств», о том, что свойства относимости и допустимости доказательств характеризуются не только критериями, которые определены законом и являются обязательными для органов расследования, прокуратуры и суда, оценочная деятельность которых не сводится к формальному оперированию доказательствами, а связана с привлечением их правосознания и производится по внутреннему убеждению1. Такой подход в принципе не противоречит изложенному выше нашему выводу о том, что установление относимости и допустимости выступает этапом формирования внутреннего убеждения, только после которого могут быть оценены остальные предлагаемые свойства доказательств.

С этих же позиций представляется верным подход к оценке доказа- тельств, высказанный 3. 3. Зинатуллиным, который полагает, что «в со- держание оценки доказательств должно входить определение всех (выделено нами. - А. П.) их ценностных свойств, влияющих на достижение объективной истины по делу»2. Поэтому попытаемся рассмотреть далее содержание оценки доказательств сквозь призму совокупности отмеченных свойств. Так как целью настоящего исследования поставлен анализ деятельности суда, направленной на оценку материалов предварительного расследования (то есть уголовного дела), мы будем исходить из того, что с позиций доказывания в уголовном процессе ею должны охватываться наи-

См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 436. “ Зинатуллик 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 108.

53 более значимые, принимавшиеся следователем или дознавателем решения и проводившиеся для их реализации действия.

Оценка относимости доказательств в значительной мере связана с решением органами предварительного расследования и суда задачи по исключению из материалов уголовного дела не относящихся к его существу доказательств и фактов, а исследовать только то, что имеет непосредственное значение для установления объективной истины, для правильного разрешения дела. Поэтому при оценке доказательств необходимо определить их относимость, под которой в процессуальной литературе понимается «внутренне присущее им свойство, выражающее их существенную объективную связь с любым искомым фактом по делу»1, или «возможность их использования для установления подлежащих доказыванию по уголовному делу фактов и обстоятельств в силу существующей между ними взаимосвязи»2.

Таким образом, относимость доказательств определяется качеством их содержания, то есть наличием в них достаточной информации, способ- ной подтвердить или опровергнуть интересующие следственно- прокурорские и судебные органы факты и, прежде всего, о наличии (отсутствии) исследуемого события и виновности (невиновности) обвиняемого (подсудимого) в его совершении.

Уголовно-процессуальный закон в чЛ ст. 69 УПК определяет общее требование относимости доказательств, указывая, что ими могут являться только такие фактические данные, на основе которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Фатку.члин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1976. С. 118.

2 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., ЭлькипО П. С. Проблемы доказательств а советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 103.

54

Относимыми следует также признавать доказательства, которые способствуют подтверждению или опровержению выдвигаемых следст- венных и судебных версий. Отсюда можно выделить две стороны свойства относимости - значимость для уголовного дела обстоятельств, устанавливаемых конкретными доказательствами, и значимость этих доказательств для установления именно таких обстоятельств.

Относимость доказательств, как их оцениваемое свойство, состоит в их объективной связи с исследуемыми обстоятельствами уголовного дела. Однако эта связь к началу расследования уголовного дела или его судебного рассмотрения находится в прошлом, и задача уголовно- процессуального доказывания состоит в том, чтобы их восстановить. Относимость к уголовному делу сведений о тех фактах, которые имеют прямое материально-правовое значение, всегда очевидна, и поэтому решение вопроса в этой части не встречает серьезных затруднений. Также легко определяется относимость прямых доказательств, содержание которых совпадает с устанавливаемым событием преступления и виновностью (невиновностью) обвиняемого (подсудимого). Остальные же доказательства по своему содержанию таковы, что наличие и характер их связи с исследуемыми обстоя- тельствами дела менее определенные.

Нередко эти связи бывают настолько сложными, что органам следствия и суда приходится выяснять и обосновывать связь конкретных све- дений, содержащихся в том или ином процессуальном источнике, и устанавливаемого доказательственного факта, связь между отдельными доказательственными фактами. Решение вопроса об относимости такого рода доказательств выступает первоначально в форме предположительного суждения о их возможной связи с подлежащими установлению по уголовному делу обстоятельствами. Орган предварительного расследования и суд должны признать полученные им сведения о тех или иных явлениях, материальные следы и другие доказательственные факты относящимися к делу,

55 если вероятна их существенная связь с содеянным и возможна их способность быть определенной информацией о значимых по уголовному делу фактах и обстоятельствах. В процессе дальнейшего уголовно-процессуального доказывания наличие или отсутствие такой связи выясняется достоверно. Если обнаруживается, что в объективной действительности ее не было, то соответствующие фактические данные могут оказаться не относящимися к данному уголовному делу. В случаях, когда подтверждается объективно существующая связь между доказательствами и обстоятельствами уголовного дела, эти фактические данные признаются относимыми, оцениваются по существу и кладутся в основу соответствующих выводов и решений по расследуемому или разрешаемому делу.

Как представляется, для суда при оценке материалов предварительного расследования суть правила об относимости доказательств заключается в ограничении пределов доказывания кругом существенных для раз- решения уголовного дела обстоятельств. Основу для решения этого вопроса дает уголовно-процессуальный закон, устанавливающий в общем виде предмет доказывания по уголовным делам (ст. 68 УПК). Из всего круга относящихся к делу доказательств следует, в первую очередь, выделить фактические данные, указывающие: а) на наличие или отсутствие события преступления; б) виновность (невиновность) обвиняемого в его совершении. Эти доказательства позволяют ответить на центральный вопрос уголовно-процессуального доказывания - об умышленном, неосторожном или случайном совершении определенным лицом конкретных действий преступного либо, напротив, непреступного характера1.

Оценка другого свойства доказательств - допустимости - связана с решением вопросов о том, предусмотрен ли уголовно-процессуальным законом источник получения сведений о фактах (фактических данных), со-

См.: Мотовиловкер Я. 0. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984. С. 7.

56 блюдены ли правила их обнаружения и процессуального закрепления и как отразились на достоверности сведений процессуальные нарушения, если они были допущены . Такой взгляд на понятие допустимости доказательств является в процессуальной литературе преобладающим, хотя существуют’подходы, в соответствии с которыми допустимость рассматривалась только в связи с законностью источника доказательств2. Эта позиция представляется сужающей рассматриваемое понятие и основывающейся на положениях ст. 69 УПК до ее дополнения в 1993 году частью третьей, а в связи с этим - устаревшей. Поэтому будем исходить из того, что признание доказательства допустимым по сути обозначает вывод о соблюдении требований закона, предъявляемых к его процессуальной форме в лю- бом ее проявлении. Тем более, что существует подход, в соответствии с которым доказательства, их источники и способы, при помощи которых доказательства становятся достоянием органов расследования и суда, рассматриваются в неразрывном единстве и определяются общим термином -средства уголовно-процессуального доказывания3.

Надо отметить, что в последнее время оценке и проверке допустимости доказательств в уголовном процессе уделяется серьезное внимание как в науке, так и на практике. Это вызвано в первую очередь закреплени- ем в ст. 50 Конституции России и в ч. 3 ст. 69 Уголовно- процессуального кодекса правила о том, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона. Наиболее

См.: Сибилева Н. В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Киев, 1990; Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов н/Д, 1999; и др.

2 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М, 1968. С. 393; Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1973. С. 127.

3 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Ка зань, 1973. С. 93; Крысий С. Г. Теоретические основы оценки средств уголовно- процессуального доказывания: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 1999. С. 10.

51 активно это положение начали реализовывать в своей деятельности восстановленные в России суды присяжных, исключая недопустимые доказательства в ходе предварительного слушания дел (ч. 3 ст. 433 УПК). Поэтому появилось немало работ, посвященных исследованию подобного рода судебной практики и проблем допустимости или недопустимости доказательств в целом1.

Допустимость доказательств - это, прежде всего, получение сведений из предусмотренных в ч. 2 ст. 69 УПК источников. Исчерпывающий перечень источников фактических данных, указанных в законе, и их подробная характеристика, содержащаяся в ст. 72-88 УПК означает безусловную недопустимость фактических данных в качестве доказательств, полученных из источников, не предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Допустимость источников доказательств предполагает их преду- смотренность уголовно-процессуальным законом, в частности ч. 2 ст. 69 УПК. Таковыми являются показания свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключение эксперта, вещественные источники доказательств, протоколы следственных действий и документы. Никакие другие средства информированности органов расследования, прокуратуры и суда о тех или иных фактических данных (материалы оперативно-розыскных действий, анонимные письма, слухи и т. д.) не могут выступать в качестве источников доказательств. Любое изменение перечня источников доказательств, как отмечалось, возможно лишь по воле законодателя.

1 См.: Пашин С. Допустимость доказательств // Советская юстиция. 1993. №7. С. 28; Лупинская П. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказа- тельств // Российская юстиция. 1994. № 11. С. 2; Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция. 1995. № 11. С. 6; Лупинская П. А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дела судом присяжных // Рассмотрение дел судом присяжных: Науч.-практ. пособие для судей. Варшава, 1997; Очередин В. Т. Допустимость и недопустимость по уголовным делам доказательств. Волгоград, 1998; Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов н/Д, 1999; и др.

58 По нашему мнению, закрепленный в ст. 69 УПК перечень источников доказательств с позиции требований сегодняшнего дня вполне достаточен для установления необходимых по расследуемому или разрешаемому уголовному делу обстоятельств.

Никакие фактические данные, если они окажутся полученными из не предусмотренных законом процессуальных источников, не могут вы- ступать в качестве доказательств по уголовному делу. Их использование в таких случаях приводит к тому, что полученные фактические данные в соответствии с ч. 3 ст. 69 УПК не приобретают значения уголовно-процессуальных доказательств и не могут быть положены в основу выводов по уголовному делу.

Так, например, в соответствии со ст. 74 УПК не могут быть приняты в качестве доказательств фактические данные, содержащиеся в показа- ниях свидетелей и потерпевших, если эти лица не в состоянии указать источник своей осведомленности о сообщаемых ими фактах. Не могут быть допустимыми и доказательства, полученные у некоторых категорий лиц, к которым закон относит: защитника обвиняемого и подозреваемого, при свидетельствовании об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника (п. 1 ч. 2 ст. 72 УПК); лиц, которые в силу своих физических или психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания (п. 2 ч. 2 ст. 72 УПК); адвоката, представителя профессионального союза и другой общественной организации при свидетельствовании об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением ими обязанностей представителя (п. 3 ч. 2 ст. 72 УПК); священнослужителя при свидетельствовании об обстоятельствах, которые стали ему известны при исповеди граждан (ст. 13 Закона РСФСР от 25 октября 1990 года «О свободе вероисповеданий»); сотрудников средств массовой информации (журналистов) в части сведений об источ-

59 нике информации (ст. 41 Закона РФ от 27 декабря 1991 года «О средствах массовой информации»); должностных лиц органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в части сведений об организации, о тактике, методах и средствах осуществления оперативной деятельности, а также сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках, о лицах, оказавшихся или оказывающих содействие этим органам на конфиденциальной основе (ст. 21 Фе- дерального закона от 12 августа 1995 года «Об оперативно- розыскной деятельности»).

Оценка допустимости доказательств предполагает также анализ процессуальной формы и метода (способа) их получения. Недопустимо использовать в уголовном процессе доказательства, полученные с нарушением процессуального порядка обнаружения и их закрепления. Как отмечает С. А. Шейфер, посвятивший этой проблеме немало работ, способ собирания доказательств определяется особенностью источников фактических данных1. В свою очередь каждому способу собирания доказательств соответствует определенный порядок обнаружения, получения и процессуального закрепления доказательств. Соблюдение установленного порядка проведения следственных действий, как основного способа собирания доказательств, служит гарантией достоверности полученных фактических данных (доказательств).

Как выше было отмечено, признание доказательства в процессе его оценки допустимым связано с соблюдением процессуальной формы, которая, как известно, служит решению двух тесно между собой связанных задач: во-первых, обеспечить достоверность доказательств, во-вторых, оградить права и интересы граждан в уголовном процессе. Человеческое достоинство, права личности в обществе представляют собой самостоятель-

1 См.: Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 44.

60 ную и очень высокую социальную ценностью. Установление объективной истины по уголовному делу не должно осуществляться за счет их нарушения. Поэтому, безусловное признание доказательств недопустимым должно наступать не только в случае, когда оно получено из ненадлежащего источника, но и тогда, когда его получение было сопряжено с существенным нарушением прав и интересов граждан.

Правила получения доказательственной информации и порядка ее фиксации направлены на обеспечение достоверности доказательств, поэтому их оценка становится составной частью решения этой более общей задачи. Однако возникает проблема о характере и степени влияния процессуальных нарушений на возможность использования в доказывании полученных в таких случаях доказательств. Можно согласиться с мнением Г. М. Резника, который различает дефекты процессуальной формы на связанные или не связанные с незаконностью источника доказательств и нарушением конституционных прав личности. Если допущенные нарушения удается восполнить путем проведения других процессуальных действий, то «они могут быть сочтены несущественными, т. е. не повлиявшими на всесторонность, полноту и объективность расследования, а доказательства - допущены к дальнейшему исследованию и оценке»1. Большей частью это касается установленной законом процессуальной формы закрепления доказательств. Так, свидетель может удостоверить в суде правильность записи своих показаний, данных им в ходе следствия, хотя протокол его допроса им и не был подписан по недосмотру следователя; понятой - засвидетель- ствовать свое участие в проведении осмотра места происшествия, хотя подписи его в протоколе и нет. Сказанное, однако, не следует расценивать как некоторое послабление к требованию соблюдения процессуальной формы. Правовой нигилизм обходится для правосудия в конечном итоге

1 Резник Г. М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М, 1977. С. 9.

61

очень дорого. Достаточно сказать, что несоблюдение процессуальной формы ведет к возвращению прокурором уголовного дела на дополнительное расследование (ст. 211 УПК); суд кассационной инстанции может усмотреть в этом существенное нарушение уголовно- процессуального закона и на этом основании вернуть уголовное дело на доследование или новое судебное рассмотрение (ст. 345 УПК).

Так, Московский городской суд в 1997 году дважды отменял приговор и возвращал со стадии кассационного производства в Волгоградский районный суд г. Москвы уголовное дело по обвинению К. по ч. 1 ст. 161 УК на новое судебное рассмотрение по одной лишь той причине, что К., являющемуся узбеком по национальности, в суде первой инстанции не предоставляется переводчик.

В определенной связи с изложенным можно признать вполне обос- нованным использование законодателем во введенном в 1993 году в УПК разделе 10 «Производство в суде присяжных» термина недопустимость доказательств, служащим по сути дела для логического развития положений ч. 3 ст. 69 УПК о признании доказательств, полученных с нарушением закона, не имеющими юридической силы. Ученые-процессуалисты в значительной мере уже подвергли научному анализу это понятие1. По их мнению, нормы о недопустимости доказательств по уголовным делам направлены на устранение из судебного разбирательства доказательств, полученных на предварительном следствии с нарушением закона. В целом поло- жительное мнение об этой правовой новелле высказали и судьи, рассматривавшие уголовные дела с судом присяжных, например заслуженный юрист России, член Московского областного суда Н. Григорьева”. Почти

См.: Путинская П. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств / Российская юстиция. 1994. №11. С.2; Очеребин В. Т. Допустимость и недопустимость доказательств по уголовным делам. Волгоград, 1998. С. 18.

2 Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Российская юстиция. 1995. №11. С. 5.

62 половина судей других судов (43% от числа опрошенных) в процессе анкетирования согласились с целесообразностью распространения подобного процессуального правила и на рассмотрение остальных дел.

Вместе с тем, учитывая разрешение применения аналогии в уголовно- процессуальном праве, представляется возможным и до внесения соот- ветствующих изменений в законодательство использование судом для оценочной деятельности принципа исключения из доказывания недопустимых доказательств. Суть такого подхода к анализу средств уголовно-процессуального доказывания, можно представить как рассуждение от обратного - если доказательство не попадает под критерии недопустимости, то оно автоматически признается допустимым. Закон не содержит конкретного перечня нарушений, при обнаружении которых доказательства теряют юридическую силу. Скорее всего, в этом и нет особой необходимости, так как общим процессуально-правовым критерием признания доказательства недопустимым является наличие реально допущенных нарушений или отступлений от требований и предписаний закона. К числу таких об- щих признаков недопустимости можно отнести получение доказательств: из неуказанного в законе источника; не предусмотренным законодателем способом; не уполномоченным на это лицом; с нарушением процессуального порядка их собирания или с отступлением от правил их процессуального оформления. В основе практически всех перечисленных групп нарушений в той или иной степени могут лежать причины криминалистического характера. Их подробному анализу будет посвящена следующая глава работы.

Оценка относимости и допустимости имеющихся по делу доказательств создает основу, предшествует установлению их достоверности. Содержание этого свойства доказательств состоит в определении их правильности, истинности по существу, то есть соответствия фактических данных расследуемым событиям реальности.

63

Действительно, целью уголовно-процессуального доказывания яв- ляется познание истины, что предполагает наличие определенных знаний об исследуемых фактах и событиях. Эти знания, в свою очередь, приводят к возникновению у познающего лица внутреннего убеждения как результата мыслительной, оценочной деятельности. Связывая результаты доказывания с наличием доказательств, Р. С. Белкин, В. Ф. Бохан и некоторые другие ученые характеризовали их с помощью понятия доказательности, под воздействием которой следователь, прокурор или суд приходят к выводу о достоверности полученных знаний1. То есть установленный с помощью доказательства факт является доказательным тогда, когда он спо- собствует возникновению достоверности и истинности знания об обстоятельствах дела. Подобные рассуждения представляются совершенно верными, однако доказательность в изложенном выше смысле не пригодна в качестве свойства для характеристики доказательств, так как она, а также другое предлагаемое понятие - убедительность - раскрывают роль доказательств в формировании внутреннего убеждения, а не те позиции, с которых эти доказательства оцениваются.

С другой стороны, некоторые процессуалисты не включают досто- верность в число свойств доказательств, полагая, что фактические данные, полученные в установленном законом порядке, являются доказательствами вне зависимости от того, достоверны они или недостоверны2. А. А. Давле-тов, рассматривая такие взгляды, отмечал, что «достоверность - необходимое качество процессуального доказательства, которое наряду с относимо-стью и допустимостью образует необходимое юридическое качество (сущ-

1 См.: Белкин Р. С. Ленинская теория отражения^ методологические проблемы криминалистики. М, 1970. С. 3-28; Бохан В. Ф. Формирование убеждений суда. Минск, 1973. С. 33-34.

” См.: Бризицкий Л., Зажицкай В. Относимость и достоверность доказательств в уголовном судопроизводстве // Советская юстиция. 1982. №2. С. 6.

64 ность) средства установления фактов по уголовному делу»1. Подтверждение этому прежде всего следует из законодательного положения о том, что доказательствами по уголовному делу являются не все фактические данные, а только те, на основе которых орган расследования и суд устанавливают обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу (ч. 1 ст. 69 УПК). Именно поэтому оценка доказательств, являясь этапом процесса доказывания, следует после их проверки, а вместе они призваны решать вопросы вычленения из массы установленных сведений только тех, которые имеют доказательственное значение.

Достоверность доказательств является важнейшим условием выне- сения законного, обоснованного и справедливого процессуального решения по уголовному делу. Для установления достоверности доказательств надо не только познать и оценить их внешние признаки, а необходимо в каждом отдельном случае глубоко проникнуть в их сущность, познать их наиболее важные и существенные признаки, их особенности и значение для расследуемого или разрешаемого уголовного дела.

Разрешить вопрос о достоверности того или иного доказательства можно лишь в результате тщательного и всестороннего изучения в совокупности источника фактических данных и всего хода формирования доказательств, например: способности допрашиваемого лица (свидетеля, потерпевшего и т. д.) к восприятию, запоминанию, воспроизведению информации об обстоятельствах дела; факторов, могущих повлиять на эти процессы; взаимоотношения между участниками процесса и т. д. Итоговое решение о достоверности отдельного доказательства может быть принято следователем, прокурором, судом лишь в результате сопоставления его содержания с информацией, полученной из других процессуальных источников. Сказанное относится ко всем без исключения доказательствам. Следу-

Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск, 1991.С. 71.

65 ет учитывать, что окончательно вопрос о достоверности отдельного доказательства устанавливается в результате оценки не всех фигурируемых по делу доказательств, а только тех, которые относятся к одному и тому же факту. В связи со сказанным нельзя согласиться с авторами так называемого Президентского проекта Уголовно- процессуального кодекса, предлагающими с помощью введения определенных стандартов доказанности придать одним доказательствам большую достоверность по отношению к другим1. В истории отечественной юриспруденции это уже было, когда достоверность сообщаемых помещиком фактов оценивалась значительно выше аналогичных сведений крепостного. Достоверность доказательств не может оцениваться по каким-то формализованным признакам, а только «содержательно и лишь после того, как установлена допустимость доказательств»2.

Окончательное решение вопроса о достоверности доказательства может быть принято только в результате сопоставления его содержания с информацией, полученной из других процессуальных источников. В уголовно-процессуальном доказывании фактические данные приобретают доказательственное значение лишь в связи друг с другом. Доказательство, вырванное из связи с другими фактами, не может служить основой выводов о наличии или отсутствии преступления, виновности лица в его совершении. Ни одно доказательство независимо от кажущейся своей убедительности не может считаться достаточным для принятия какого-либо процессуального решения, если оно не подтверждается другими доказательствами по уголовному делу.

См.: Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Общая часть: Проект ГПУ Президента
РФ. М, 1995. С. 150.

Грушипа Е.П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения и уголовном процессе// Автореф. дне. … канд. юрнд. наук. \1.. 1996. С. 12.

66

Составной частью процесса оценки доказательств и установления их достоверности является оценка их источников с точки зрения доброка- чественности последних. Как уже отмечалось, не все ученые- процессуалисты включают доброкачественность в число свойств доказательств. Мы полагаем, что относимость и особенно допустимость доказательств действительно выступают их основополагающими свойствами, которые в свою очередь могут быть представлены совокупностью ряда других связанных с ними качеств, охватываемых непосредственно оценочной деятельностью в уголовном процессе.

Отсюда и оценка источников доказательств имеет исключительно важное значение во всей процессуальной деятельности органов предварительного расследования и суда по доказыванию обстоятельств, относящихся к событию преступления, так как все обстоятельства, входящие в предмет уголовно-процессуального доказывания по конкретному уголовному делу, устанавливаются при помощи предусмотренных в законе источников (ч. 2 ст. 69 УПК). Поэтому для того, чтобы установить тот или иной факт, имеющий значение для уголовного дела, необходимо прежде всего исследовать и правильно оценить источники доказательств, убедиться в их доб- рокачественности, в достоверности содержащихся в них сведений об искомых фактах.

. С другой стороны, доброкачественность источника доказательств еще не означает достоверность полученных из него сведений об исследуе- мом (устанавливаемом) факте. Эти сведения могут соответствовать, а могут и не соответствовать обстоятельствам совершенного преступления. Так, при всем добросовестном отношении и желании свидетеля рассказать правду об обстоятельствах, известных ему по расследуемому уголовному делу, он может ошибаться, заблуждаться, передавать неточно те или иные важные обстоятельства. Следовательно, чтобы убедиться в достоверности сообщаемых сведений о том или ином факте (обстоятельстве) нужно тща-

67 тельно исследовать эти сведения, проанализировать их фактическое содержание, сопоставить их с другими доказательствами, установить их взаимосвязь, выяснить причину выявившихся противоречий. Только такая оценка каждого источника доказательств позволит органам предварительного расследования, прокуратуры и суда сделать правильные выводы о достоверности или недостоверности полученных сведений о доказываемом факте (обстоятельстве).

Как известно, доказательства в уголовном процессе классифицируются на прямые и косвенные. К оценке последних должны предъявляться особые, повышенные требования, заключающиеся в необходимости особенно тщательного всестороннего исследования и выяснения всех обстоятельств, всех штрихов и деталей, относящихся к событию преступления, глубокого анализа и проникновения в содержание каждого доказательства, установления его органической связи с другими доказательствами.

В любом случае, когда судья рассматривает уголовное дело и раз- решает обвинение по существу, он имеет дело с тем или иным указанным в ст. 69 УПК источником доказательств, установленным органами предварительного расследования, а соответственно, он должен проверить и оценить доброкачественность такого источника. При этом предполагается как качественная оценочная характеристика самого носителя доказательственной информации по уголовному делу, так и оценка процессуальной формы вовлечения такой информации в сферу уголовно-процессуального доказывания. В анализе указанных элементов источников доказательств далеко не последнюю роль играют данные криминалистики, знание которых позволяют более предметно и полно оценить устанавливаемые на их основе фактические данные.

Рассматривая носители доказательственной информации, надо учи- тывать, что ими могут быть люди и предметы материального мира. В пер-

68 вом случае источники доказательств носят наименование личностные (личные), а во втором - предметные (вещественные).

Оценивая личные источники доказательств (показания подозреваемых, обвиняемых, свидетелей, потерпевших, экспертов и их экспертные заключения), необходимо учитывать множество факторов объективного и субъективного свойства, влияющих на формирование показаний или заключения. Применительно к показаниям речь идет о необходимости учета факторов, оказавших то или иное влияние на процесс восприятия обстоятельств дела (исследуемого события), сохранения воспринятого в памяти, воспроизводства его в обстановке, в частности, допроса.

В каждом конкретном случае и на отдельно взятом этапе формиро- вания показаний следует учитывать наличие определенных, так сказать, «внешних» и «внутренних» условий. В первом случае речь идет о естественных природных явлениях. Известно, к примеру, что состояние видимости ночью и днем совершенно разное, в ясную солнечную погоду очертания наблюдаемых предметов человек воспринимает четче, яснее, чем в условиях тумана или дождя; в чистом поле слышимость значительно лучше, чем в условиях города, да еще при наличии оживленного движения транспортных средств.

Процесс восприятия тех или иных обстоятельств подвержен влиянию значительного числа самых разнообразных факторов субъективного характера. Среди них психофизиологические особенности воспринимающего: возраст, состояние здоровья, темперамент (сангвиник может совершенно не заметить происходящего явления, в то время как холерик вряд ли упустит возможность поинтересоваться им), специальность (водитель-профессионал более точно назовет скорость движения сбившего пешехода автомобиля, чем человек, никогда не управлявший таким транспортным средством) и т. д. Еще А. Ф. Кони указывал на необходимость при оценке носителя доказательственной информации обязательно учитывать, воспри-

69 нимает ли определенные обстоятельства мужчина или женщина. Опираясь на медицинские показатели, да и обычную повседневную житейскую практику, он, в частности, отмечал, что острота зрения в среднем у мужчин выше, чем у женщин; в равной мере это относится и к ощущению чувства боли; что же касается обоняния, возбудимости - ситуация здесь совершенно противоположная1. Да и направленность интереса к запоминанию у представителей мужского и женского пола несколько различная. Мужчина может не обратить особого внимания на особенности одежды той или иной женщины, но что она стройна и мила легко запомнит; показания же женщины об одежде, ее фасоне будут, как правило, полнее и точнее.

Разнообразные факторы влияют и на сохранение воспринятого в памяти человека. Среди них и общее развитие его умственных способностей, временные границы между моментом восприятия информации и ее воспроизводством самые разные, назовем их «житейские ситуации» (в семье случилось несчастье, загруженность по работе, увлеченность каким-то явлением и т. д.). Законодатель в определенной степени учитывает это, определяя, к примеру, временные границы производства расследования по делу исходя из специфики последнего, отдельных следственных действий (ст. 123 УПК предписывает допрашивать лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, немедленно, но не позднее двадцати че- тырех часов с момента задержания).

Качество и полнота показаний допрашиваемого лица зависят и от того, как, при какой обстановке они оказываются полученными. Практика свидетельствует, что если допрос, скажем, свидетеля ведется в привычной для него обстановке (не в служебном кабинете отдела милиции, в котором к тому же, кроме следователя, находится и другие сотрудники «в установленной форме одежды», а дома, когда свидетеля ничего не отвлекает), то и

1 См.: Кони А.Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1959. С. 157.

70 сообщаемая информация бывает воспроизведена им, как правило, полнее и точнее. Не случайно законодатель, к примеру, предписывает определенный порядок вызова и допроса несовершеннолетнего свидетеля или потерпевшего (ст. 156,159-160 УПК), обвиняемого и подсудимого (ст. 395, 397-401 УПК). Что касается обстановки допроса, то она должна способствовать спокойному воспроизводству лицом, дающим показания, всего того, что сохранилось в его памяти относительно обстоятельств преступления. Доброжелательность, такт, высокая культура общения вне сомнения способствуют получению допрашиваемым качественных показаний. Лицу, дающему показания, необходимо создать все условия, чтобы он в форме свободного рассказа мог сообщить все известное ему о преступлении и других обстоятельствах предмета уголовно-процессуального доказывания и лишь после этого, как предписывает ст. 158 УПК, «следователь может задать ему вопросы», не носящие к тому же наводящий характер. Применительно к допросу обвиняемого, его нельзя допрашивать в ночное время (этого нельзя, по нашему мнению, делать в отношении всех других лиц), «кроме, как указывается в ст. 150 УПК, случаев, не терпящих отлагательства» (такую «лазейку» из закона следует исключить как допускающую возможность злоупотребления ею со стороны, скажем, тех же сотрудников правоохранительных органов); к тому же это есть не что иное, как психологическое воздействие на допрашиваемого, достоинства которого, неприкосновенность его частной жизни, здоровья гарантируются Конституцией России (ст. 21,23,41).

Осуществляя оценку показаний отдельных участников уголовного процесса, необходимо учитывать факторы, в силу наличия которых они могут неправильно или искаженно воспринять определенные обстоятельства, их возможную заинтересованность в исходе дела. Находясь в эпицентре преступления, носящего характер насилия, потерпевший, к примеру, может преувеличенно воспринимать все происходящее по отношению к

71 нему и утверждать, что на него наехала грузовая машина (следы протектора свидетельствуют о наезде легковым автомобилем), что нападающих было много и все они «громилы» (в действительности оказывается, что грабителями оказались два подростка) и т. д. В показаниях потерпевшего может проявиться чувство горечи за утраченное, причиненный вред, невосполнимую утрату, месть. Все подобные субъективные наслоения могут существенно исказить картину преступления, а потому должны учитываться при оценке показаний допрашиваемых и быть исключены.

Что касается показаний обвиняемого, то законодатель не случайно специально оговаривает то, что «признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу» (ч. 2 ст. 77 УПК). Такое признание может иметь место по самым различным мотивам - от того, чтобы «выручить попавшего в беду товарища», до выполнения специального заказа преступного формирования.

После принятия 12 декабря 1993 года ныне действующей Конституции Российской Федерации применительно к показанием допрашиваемых лиц вообще, но, прежде всего, обвиняемых и подсудимых появилась еще одна проблема. Дело в том, что в соответствии со ст. 51 Конституции России «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом». Перед началом допроса содержание данной нормы разъясняется допрашиваемому. Появилась, скажем так, «право на молчание» со стороны лица, подвергаемого допросу. Причем право такого лица воспользоваться указанным положением не влечет для допрашиваемого никаких последствий, тем более негативного характера. Это обычное субъективное право человека. Но соответствующими должностными лицами наших пра- воохранительных органов воспринимается это, чаще всего, как негативное поведение допрашиваемого, а применительно к подозреваемым, обвиняе-

%

72 мым, подсудимым - как попытка, стремление избежать ответственности за содеянное. В конечном итоге такое отношение нередко приводит к осуждению подсудимого к более суровой мере уголовного наказания по сравнению с тем наказанием, которое применено к лицу, дававшему в судебном заседании показания (на такой подход указали 17% от числа опрошенных нами судей). Так, например, судьи Кузьминского межмуниципального суда г. Москвы по делу о вымогательстве, совершенном группой лиц (ч. 2 ст. 163 УК) одному из подсудимых, отказавшемуся от дачи показаний со ссылкой на ст. 51 Конституции России, назначили наказание в виде лишения свободы на полтора года больше, нежели другим трем подсудимым дававшим в суде показания, хотя роль и степень участия всех подсудимых в преступлении практически ничем не отличалась (все соисполнители, все ранее не судимы, возрастные параметры также примерно одинаковы). В результате приговор суда был обжалован защитником указанного подсудимого и изменен впоследствии судом кассационной инстанции. Как видно, предстоит большая работа по искоренению такого отношения к конституционному праву допрашиваемого лица на молчание.

Заключение эксперта также относится к числу личных источников доказательств. Кроме того, согласно ст. 192 и 289 УПК эксперт к тому же может быть допрошен и сообщенные при этом им сведения облекаются в форму показаний. Рассматриваемый источник доказательств основывается на произведенном экспертом исследовании в соответствии с его специальными познаниями. Данные обстоятельства предъявляют к оценке экспертного заключения повышенные требования. Анализ результатов работы эксперта требует хотя бы общей осведомленности в вопросах о характере и возможностях конкретной отрасли специальных знаний. А так как в подавляющем большинстве случаев по уголовным делам проводятся криминалистические экспертизы, то судьям представляется необходимым владеть соответствующими криминалистическими познаниями на уровне высшего

73 юридического образования для обеспечения наиболее эффективной оценки участия эксперта в установлении обстоятельств, имеющих значение для рассматриваемого дела.

Судья, оценивающий то или иное экспертное заключение, должен не просто руководствоваться рассмотренными в предыдущем параграфе общими критериями оценки средств уголовно-процессуального доказывания, но так же, как и применительно к оценке других личных источников доказательств учитывать ряд факторов объективного и субъективного свойства. В их числе можно указать условия производства экспертизы (проведена ли она в специальном экспертном учреждении, оборудованном современными научно- техническими средствами либо «кустарным» способом, «на глазок»), компетенцию эксперта, в том числе владение (невладение) им передовой методологией исследования, качество и объем пред- ставленных на исследование материалов, четкость в формулировании экспертной задачи и т. д. В конечном итоге все это должно находить отражение по тексту самого экспертного заключения, в его вводной, исследовательской и заключительной части. А так -как в качестве источника доказательств выступают не выводы эксперта, а все заключение в целом, со всеми его составными частями, то задача суда (судьи) заключается в оценке всего (а не части) экспертного заключения, в противном случае при несогласии с таким заключением он не сможет его мотивировать, как того требует закон (ч. 3 ст. 80 УПК). Кроме того, надо иметь в виду, что в случаях когда экспертиза была проведена на стадии предварительного расследования, суд оценивает не только непосредственно само заключение эксперта, но и учитывает оценку, данную ему ранее следователем.

Заключение эксперта не есть «научный приговор», как в свое время назвал его А. Я. Вышинский1, а источник доказательств, который необхо-

См.: Вышинский А Я. Теория судебных доказательств в судебном праве. М., 1950. С. 264.

74 димо оценивать наряду с другими, преимуществ над которыми он не должен иметь. На практике, к сожалению, экспертному заключению придается приоритетное значение, выводы эксперта почти всегда фигурируют в процессуальных решениях, включая, естественно, и судебный приговор, причем с позиции, как правило, полного согласия с ним (это подтверждают итоги анкетирования судей, 72% которых практически не вникают в суть проведенных экспертом исследований и сразу берут за основу его выводы). Кроме того, всего лишь 2,6% судей указали, что они по своей инициативе вызывают в судебное заседание экспертов для допроса по поводу уточнения или разъяснения данных ими на предварительном следствии заключений. Однако в ходе анализа архивных уголовных дел было выявлено всего два дела (менее 0,5%), в протоколе судебного заседания которых указывается на вызов и допрос эксперта. Вместе с тем такая потребность, судя по проведенному нами анализу материалов архивных уголовных дел, возникала почти по каждому второму делу по крайней мере в связи с обилием специальных терминов в заключении, непонятных для участников процесса, а нередко и самих судей (существует мнение, что это касается практически каждого дела1).

В соответствии со ст. 83 УПК к числу вещественных (предметных) источников доказательств относятся «предметы, которые служили орудиями преступления, или сохранили на себе следы преступления, или были объектами преступных действий, а также деньги и иные ценности, нажитые преступном путем, и все другие предметы, которые могут служить средствами к обнаружению преступления, установлению фактических обстоятельств дела, выявлению виновных либо к опровержению обвинения или смягчению ответственности». Все эти объекты материального мира подлежат тщательной оценке как источники доказательственной информа-

1 См.: Пономарев Г., Никандров В. Экспертиза в суде: больше прав ее участни- кам / Советская юстиция. 1993. №7. С. 6.

75 ции с позиции их доброкачественности, включающей в себя степень их взаимосвязи с обстоятельствами, входящими в предмет доказывания по конкретному уголовному делу, характер своей материализованное™ (следы четкие или напротив, расплывчатые, их носитель способен, скажем, на весь период производства по делу сохранить несущую им информацию, либо не способен к этому, и т. д.), четкое соблюдение процессуальной формы вовлечения таких доказательств в сферу уголовно-процессуального доказывания (объект в установленном законом порядке осмотрен, описан в соответствующем протоколе и согласно ст. 84 УПК приобщен к уголовному делу «особым постановлением лица, производящего дознание, следователя, прокурора или определением суда»).

Изложенное практически полностью относится и к документам, если они обладают свойствами вещественных источников доказательств. В случае же, когда документ выступает в качестве самостоятельного источника доказательств (ст. 88 УПК), необходимо установить его подлинность с позиции того, кем, когда и кому он выдан, с какой целью и какая информация в нем заложена.

Универсальными, специфическими, на наш взгляд, являются такие источники доказательств, как протоколы следственных и судебных действий (ст. 87 УПК). Их своеобразие видится в том, что они могут быть, с одной стороны, носителями тех сведений, что содержатся в личных источниках доказательств (в показаниях свидетелей, потерпевших и др.), а с другой - того, что содержится в (или - на) предметах материального мира - вещественных источниках доказательств (протоколы их осмотра). При их оценке внимание должно быть обращено не только на то, о чем они свидетельствуют, какая информация в них содержится, но и на их соответствие предъявляемым к такого рода процессуальным актам, требованиям. Применительно к последнему законодатель пошел по пути выделения как общих для всех таких источников доказательств требований, так и частных,

76 относящихся к процессуальному оформлению отдельных следственных действий. Общие требования получили свое нормативное закрепление в ст. 141 и 264 УПК. Что касается частных, то они конкретизируют эти общие требования с позиции специфики их преломления к отдельным процессуальным действиям. Таковыми являются протоколы допроса свидетеля и потерпевшего (ст. 160-161 УПК), подозреваемого и обвиняемого (ст. 123,151-152 УПК), протоколы осмотра и освидетельствования (ст. 182 УПК), выемки, обыска, наложения ареста на имущество (ст. 176 УПК), предъявления для опознания (ст. 166 УПК) и так далее.

С учетом того, что суд осуществляет исследование доказательств, в том числе и их оценку, в судебном заседании, особое значение имеет качество составления протокола судебного заседания, также относящегося к числу источников доказательств (ст. 264 УПК). Дело в том, что такой протокол есть своеобразное лицо проведенного по уголовному делу судебного разбирательства. Все зафиксированное в нем является кладезем принимаемого судом в совещательной комнате судебного решения. По такому протоколу судят о том, соблюден ли в ходе судебного следствия принцип всестороннего, полного и объективного исследования доказательств (ст. 20 УПК), соблюдены ли другие принципы уголовного процесса, прежде всего, конституционные - осуществление правосудия только судом, откры- тость судебного заседания, состязательность и равноправие сторон, право подсудимого на защиту, презумпция невиновности и др. (ст. 118, 123, 48-49 Конституции России). Отступление от тех требований, которые предъявляются в соответствии со ст. 264 УПК к протоколу судебного заседания, могут стать причиной отмены или изменения судебного приговора в проверочных стадиях уголовного процесса (в порядке кассационного и надзорного производства, а возможно, и в порядке апелляции в случае введе-

77 ния законодателем такого производства)1. Отсутствие же в уголовном деле протокола судебного заседания всегда влечет за собой отмену судебного приговора (п. 7 ч. 2 ст. 345 УПК).

Оценивая способы выявления источников доказательств и получения из последних доказательств, также необходимо исходить с двух, тесно связанных между собой, позиций. Во-первых, следует установить, предусмотрен ли в законе тот или иной способ получения названных выше средств уголовно-процессуального доказывания; во-вторых, необходимо уточнить, насколько точно (правильно) при применении того или иного способа получения доказательств и их источников были соблюдены требования уголовно-процессуального закона в части порядка установления и процессуальной формы.

Для суда, оценивающего материалы предварительного расследования, например, недостаточно только выяснение того факта, что используе- мый следователем способ получения, скажем, доказательства указан в законе. Необходимо, кроме того, проверить, правильно ли он использован, выполнены ли при этом соответствующие процедурные правила (в совокупности - соблюдена ли установленная законом процессуальная форма). Нарушение процессуальной формы производства по уголовному делу при использовании тех или иных способов собирания и закрепления доказательств и их источников не просто ставит под сомнение их доброкачественность, но начисто запрещает возможность какого-либо их использования. Прямое указание на это содержится в ч. 3 ст. 69 УПК, согласно которой доказательства, полученные с нарушением закона признаются не имеющими юридической силы, а потому и не могут быть положены в основу обвинения и использоваться для доказывания любых из обстоятельств, входящих в предмет доказывания по расследуемому или разре-

См.: Уголовно-процессуальный кодекс РФ (проект) // Юридический вестник. 1995. №31 (122). С. 23.

78 шаемому уголовному делу. Это положение предписывается и в руководящем Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 года «О судебном приговоре»1.

Рассмотрев основные положения, касающиеся оценки отдельных источников доказательств, продолжим дальнейший анализ элементов содержания оценочной деятельности.

Очень ответственной задачей оценки доказательств является опре- деление их достаточности для принятия того или иного решения по уголовному делу. Собранные доказательств могут быть относящимися к уголовному делу, допустимыми, достоверными по всему содержанию и тем не менее их может оказаться недостаточно для того, чтобы признать установленным наличие обвинения и виновности определенного лица в инкриминируемом преступлении.

Может создаться и такое положение, когда доказательства будут признаны достаточными лишь в отношении некоторых входящих в предмет уголовно-процессуального доказывания обстоятельств и недостаточными, чтобы дать достоверное значение о наличии других устанавливаемых по делу обстоятельств.

Признание недостаточности доказательств для категорического су- ждения - такой же объективно возможный результат судебного познания, как, например, и твердое убеждение в виновности или невиновности обвиняемого. Связывать его во всех случаях с ошибками, допущенными при исследовании и оценке доказательств, было бы неправильно. Предварительное и судебное следствие по уголовному делу могут быть проведены с исчерпывающей полнотой и объективностью и тем не менее не завершиться достоверными выводами. Закон предусмотрел такие ситуации, регламентировав оправдание или прекращение уголовного дела за недоказанно-

См.: Российская юстиция. 1996. №7.

79 стью участия обвиняемого (подсудимого) в совершении преступления, если исчерпаны все возможные для собирания дополнительных доказательств (ч. 1 ст. 208, ч. 3 ст. 309 УПК).

Законодатель не раскрывает понятия «достаточности доказательств». Вместе с тем анализ судебной практики показывает, что принятие и мотивировка, например, решений об отмене или изменении обвинения нередко обосновываются именно «достаточностью» или «недостаточ- ностью» доказательств. Понятие достаточности доказательств связывается с наличием такой совокупности доказательств по уголовному делу, которая образует взаимно согласованную и внутренне связанную систему доказательств, правильно отражающую действительную связь событий и фактов. Требование наличия совокупности доказательств для установления обстоятельств совершенного преступления закреплено в уголовно-процессуальном законе (ст. 71 УПК).

Вопрос о том, какова должны быть совокупность доброкачественных доказательств для принятия того или иного процессуального решения, практически всегда находится в центре внимания правоприменителя. Решение об избрании той или иной меры уголовно-процессуального пресечения (подписки о невыезде, заключении под стражу и т. д.), например, может основываться на доказательствах, формирующих лишь вероятные знания о возможности ненадлежащего поведения обвиняемого во время производства по уголовному делу. Сформулировать же обвинение по уголовному делу можно лишь при наличии такой совокупности достоверных доказательств, которая дает однозначный положительный ответ на вопросы о наличии преступного деяния, всех конструктивных элементов конкретного состава преступления, включая и виновность определенного, точно известного следователю лица в совершении данного преступления.

Таково содержание оценки отдельных правовых свойств доказа- тельств и их источников, формирующих основу деятельности суда по

80 оценке всех материалов уголовного дела, по которому было проведено предварительное расследование. Анализируя указанные свойства, мы неоднократно отмечали связь положений криминалистики с уголовно-процессуальной деятельностью по исследованию и оценке средств доказывания. Поэтому представляется необходимым с учетом темы настоящей работы далее более предметно охарактеризовать роль криминалистических познаний в оценочной деятельности суда.

1.3. Роль криминалистических познаний в оценочной деятельности

суда

Рассматривая общую характеристику оценочной деятельности суда сквозь призму вопросов о ее содержании и основных критериях, мы неоднократно отмечали и криминалистические аспекты этой проблемы. Поэтому представляется необходимым и логичным выяснить значимость и роль криминалистических познаний в обеспечении наибольшей объективности, оптимальности и эффективности оценки судом материалов уголовных дел, по которым было проведено предварительное расследование.

Естественно, что в первую очередь следует дать в целом принципи- альный ответ на вопросы - нужны ли суду криминалистические познания, и если да - то в каких целях. Для ответа на эти вопросы возникает необходимость проанализировать научные представления о природе, предмете криминалистики и ее месте в системе уголовно- процессуальной деятельности.

Большинство из этих вопросов разрешаются учеными неоднозначно, являясь для науки криминалистики довольно проблемными и дискус- сионными. В качестве отправного положения для анализа большинства позиций выступает вопрос о природе и, как следствие, о предмете криминалистики как отрасли научного знания.

81

То, что криминалистика относится к группе юридических наук, в настоящее время ни у кого не вызывает сомнений. Однако нет единства мнений в определении характера природы криминалистики. Исследованию этой проблемы посвящали свои работы многие видные ученые-криминалисты: И. Н. Якимов, Б. М. Шавер, А. И. Винберг, А. А. Эйсман, И. Ф. Крылов, А. Н. Васильев, И. Ф. Пантелеев, Р. С. Белкин, Н. А. Якубович, Н. П. Яблоков, Ю. И. Краснобаев и другие. Их взгляды на рассматриваемую проблему по сути дела сводятся к двум противоположным точкам зрения. Одни авторы полагают, что криминалистика, как совокупность особых самостоятельных познаний, возникла «в рамках процессуальной науки как ее специализированное технико-тактическое ответвление»1, а соответственно ее содержанием является правоприменительная практика в сфере уголовного судопроизводства. Другая позиция ученых основана на том, что криминалистика «имеет своим началом использование специальных естественных и технических наук в расследовании»2.

Первое мнение, как представляется, является более правильным. На наш взгляд, такое видение проблемы позволяет более широко подходить и к определению предмета криминалистики, который у многих авторов, придерживающихся второй точки зрения, сужается только до связи со следственной и экспертной деятельностью. Действительно, в развитии криминалистики как самостоятельной отрасли научных познаний, в становлении отдельных составляющих ее частей, немаловажную роль сыграли средства и методы специальных, в первую очередь прикладных, наук. Но само происхождение криминалистики связано с правоприменительной практикой, с ее потребностями, а не наоборот. В качестве такой практической основы

1 Эйсман А. А. Теория доказательств в системе научного знания // Теория дока- зательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 31. См. также: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1987. С. 83-94.

’ Васильев А. К, Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы кри- миналистики. М., 1984. С.5.

82 криминалистики выступает уголовно-процессуальная деятельность, которую изучает наука уголовного процесса, в недрах которой и возникли элементы криминалистических знаний1.

На первых этапах формирования научных взглядов о предмете кри- миналистики в отечественной литературе под ним понимались в основном методы, приемы и средства раскрытия или расследования преступлений. Одним из первых ученых, определившим такой подход к рассматриваемой проблеме, был Г. Ю. Манне. Он полагал, что для раскрытия преступлений необходимы идентификация преступников и использование других приемов, в основе которых лежат сведения об их профессиональных особенностях и быте, о способах совершения преступлений2.

Другой известный ученый-криминалист того времени И. Н. Якимов несколько шире трактовал содержание предмета криминалистики, включая в него кроме изучения личности преступников еще и изучение преступлений, способов их совершения, методов, приемов их раскрытия и предупреждения на основе применения данных естественных, медицинских и технических наук3.

Несколько позже Б. М. Шавер предложил свое понятие предмета криминалистики как науки, изучающей «приемы и методы совершения преступлений, следы, остающиеся в результате совершения преступных действий или оставляемые преступником, и данные естественных и технических наук в целях приспособления всего этого к задачам расследования преступлений»4. Впоследствии он же видоизменил это определение, впер-

1 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. T.l. M., 1977. С. 88; Кри миналистика. Т. 1/ Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. М, 1995. С.33;и др.

2 См.: Манне Г. Ю. Криминалистика, ее значение и место в системе юридиче ского образования // Советское право. 1926. №6. С. 24.

’ См.: Якимов И. Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929. С. 3,7; Кри- миналистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М., 1925. С. 3.

4 Шавер Б. Предмет и метод советской криминалистики // Социалистическая законность. 1938. № 6. С. 66.

83 вые в криминалистической литературе указав на связь доказывания (что очень важно в контексте данной работы) с криминалистикой как наукой «о приемах и методах обнаружения и исследования доказательств, используемых в целях раскрытия преступления, обнаружения и опознания преступника»1.

В уголовно-процессуальной науке такое отношение к этому вопросу уже высказывал М. С. Строгович, определяя криминалистику как дис- циплину, изучающую научно-технические приемы собирания и исследования доказательств2. Примерно аналогичную точку зрения высказал и другой процессуалист М. А. Чельцов, сведя, однако, предмет криминалистики только к обнаружению, закреплению и обработке вещественных доказательств3.

Если абстрагироваться от того, что взгляды ученых-процессуалистов того времени в определенной степени сужали предмет криминалистики, представляя ее подсобной наукой по отношению к процессуальному праву, то в целом можно отметить, на наш взгляд, важный переломный момент в формировании представлений о нем практически всеми учеными-юристами, постепенно связывающими криминалистику не просто с решением задач по раскрытию и расследованию преступлений, а с деятельностью по собиранию, исследованию и оценке доказательств в уголовном процессе. Это характеризует криминалистику как отрасль научных познаний, необходимых на всех стадиях уголовного процесса, в том числе и при разбирательстве уголовных дел в судах.

Следующим в этом направлении шагом в формировании понятия предмета криминалистики явились работы С. М. Потапова, определившим ее как науку о судебных доказательствах. Однако содержание криминали-

1 Шавер Б. А/., Винберг А. И. Криминалистика. М., 1940. С.З.

2 См.: Строгович М. С. Учебник уголовного процесса. М, 1936. С.22.

3 См.: Уголовный процесс: Учебник. М., 1948. С. 32-33.

84 стики он видел в изучении методов собирания и исследования фактов, могущих быть доказательствами именно в раскрытии преступлений1. Несколько позже включил термин «судебные доказательства» в понятие предмета криминалистики и А. И. Винберг. Но он также видел предназначение криминалистики только в раскрытии преступлений и выявлении виновных в их совершении2. Далее такой подход нашел отражение и развитие во взглядах и других ученых. При этом, что представляется наиболее ценным, в определение предмета криминалистики начали указывать на ее необходимость и для деятельности суда (хотя об этом, вне связи с исследованием предмета науки, писал значительно ранее А. Цыпкин3).

Так, С. П. Митричев указывал, что «криминалистика является наукой о технических средствах, тактических приемах и методах, применяе- мых при выполнении предусмотренных уголовно-процессуальным законом действий судебных и следственных органов по обнаружению, собиранию, фиксации и исследованию доказательств в целях расследования преступлений»4. Но из содержания предложенного определения остается неясным и представляется нелогичным, почему автор целями приложения криминалистической науки называет только расследование преступлений, если говорит о деятельности не только следственных, но и судебных органов.

В любом случае развитие такой тенденции способствовало расши- рению границ криминалистики, к предмету которой наряду со средствами собирания и исследования доказательств на предварительном следствии стали относить методы, приемы и средства судебного разбирательства уго-

1 См.: Потапов С. М. Введение в криминалистику. М., 1946. С. 1-8.

’ См.: Криминалистика. Часть 1. М., 1950. С. 4.

3 См.: Цыпкин А. Судебное следствие и криминалистика // Социалистическая законность. 1938. №12, С.44.

Митричев С. П. Предмет, метод и система советской криминалистики. М., 1956. С. 24.

85 ловных дел. Значение этого факта для возможности постановки рассматриваемой в настоящем исследовании проблематики трудно переоценить.

Вопросам внедрения данных криминалистики в деятельность суда в тот период были посвящены ряд статей и публикаций М. М. Гродзинского, К. Гарина, Н. В. Терзиева, И. Вакарельского, А. И. Винберга и других1. Наконец в 1964 году в этом направлении научных исследований появилась первая монографическая работа Л. Е. Ароцкера «Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве». Он полагал, что «судьи не в меньшей мере, чем следователи, должны знать и в необходимых случаях применять положения криминалистики, относящиеся как к использованию научно- технических средств, так и к тактике проведения процессуальных действий»2. Даже несмотря на давность приведенного высказывания и изменения принципиальных подходов к положению суда в осуществлении правосудия по уголовным делам (об этом шла речь в первом параграфе данной работы), оно представляется нам довольно актуальным и настоящее время.

Конечно, и в то время были противники подобных взглядов. Так, Р. Д. Рахунов и А. Р. Ратинов полагали, что не все процессуальные действия (например, обыск), производимые в стадии предварительного рассле- дования, могут проводиться судом3. Такой же взгляд, но относительно

1 См.: Гарин К. Криминалистику - на службу судебному следствию // Социали стическая законность. 1955. № 9. С. 13; Терзиев Н. В. К вопросу о системе науки совет ской криминалистики // Правоведение. 1961. №2. С. 154; Вакарельский И. О дальней шем внедрении науки в практику органов суда и прокуратуры // Социалистическое право. 1960. № 4. С. 15; Винберг А. И. Криминалистика. Введение в науку. М., 1962. С. 15.

2 Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбира тельстве. М., 1964. С. 6.

3 См.: Рахунов Р. Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН. Вып. 10. 1959. С. 236; Ратинов А. Р. Обыски выемка. М, 1961. С. 28.

86 производства опознания, высказывали Т. Добровольская и Е. Короткова1. С. А. Голунский вообще считал, что методы исследования доказательств на предварительном следствии и в судебном разбирательстве различны2. Позже, развивая эти точки зрения, против включения в предмет криминалистики тактики судебного следствия высказывался А. Н. Васильев3.

Подобные точки зрения представляются не соответствующими по- ложениям ч. 1 ст. 70 УПК, устанавливающей право суда на производство любого следственного действия. При этом правовая природа, процессуальные способы получения доказательств, методы их исследования следователем и судом одинаковы. Различия только в специфике условий, целей той или иной деятельности, требующих несколько иных ее форм. Другим важным в ракурсе настоящего исследования положением, имевшим место в рассматриваемый период развития представлений о предмете науки криминалистики, было обозначение направленности и содержания использования криминалистических познаний в преломлении на процессуальную деятельность, связанную с доказательствами. Как выше отмечалось, большинство ученых-криминалистов выделяли обнаружение, собирание, фиксацию и исследование доказательств, а соответственно, уделяли внимание разработке соответствующих этому приемов и средств. Наконец, в 1966 году Р. С. Белкин дополнил вышеперечисленные элементы и включил в их число оценку доказательств. Он писал: «Оценка доказательств в судебном исследовании - это логический процесс установления допустимости и от-носимости доказательств, наличия и характера связей между ними, определения значения и путей использования доказательств для обнаружения

См.: Добровольская Т., Короткова Е. Опознание личности и вещей на судебном следствии // Социалистическая законность. 1956. № 6. С. 55.

2 См.: Голунский С. А. К вопросу о реформе предварительного расследования // Проблемы социалистического права. № 4. М., 1938. С. 25.

3 См.: Васильев А. Н., Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М, 1984. С. 42.

87 истины» . С позиций уголовно-процессуального законодательства, предусматривающего собирание, проверку и оценку доказательств как определенные этапы доказывания (ст. 70, 71 УПК), такое положение представляется вроде как и бесспорным, но в криминалистическом аспекте на него обратили внимание по существу впервые.

Последний, современный этап научной дискуссии о предмете кри- миналистики начался с 1967 года, когда Р. С. Белкин и Ю. И. Краснобаев высказали мнение, что его составляют не методы, приемы и средства работы с доказательствами, как считалось ранее, а закономерности возникновения, обнаружения, исследования, оценки и использования судебных доказательств, на основе познания которых, в свою очередь, и разрабатываются эти методы, приемы и средства2. Естественно, что у изложенной точки зрения появились как свои сторонники (Л. Е. Ароцкер, А. Я. Гинзбург,

A. В. Дулов, Г. Г. Зуйков, А. Р. Ратинов, И. М. Лузгин, А. А. Эйсман и дру гие), так и противники (А. Н. Васильев, М. С. Брайнин, А. И. Винберг,

B. П. Колмаков, С. П. Митричев). В последнее время этой проблеме в той или иной мере уделяли внимание многие авторы - Р. Г. Домбровский, Н. Н. Медведев, В. Г. Танасевич, Ю. Ф. Бердичевский, Н. А. Селиванова и другие. Но единого мнения так и не было выработано. Так как подробный анализ позиций различных ученых о содержании предмета криминалисти ки не является целью настоящей работы, то, отметив свою приверженность к сторонникам приведенного выше подхода, укажем, что большинство ученых, как бы они ни относились к формулировке рассматриваемого по нятия, считают объектом приложения криминалистических познаний дока зательства, и именно работу с ними, включающую в себя и их оценку.

Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. М, 1966. С. 66-67.

2 См.: Белкин Р. С Краснобаев Ю. И. О предмете советской криминалистики /7 Правоведение. 1967. №4.

88

При этом подразумеваются распространение и возможность ис- пользования разрабатываемых криминалистикой методов, приемов и средств в судебной деятельности.

Соответственно можно сделать вывод о необходимости обладания судом криминалистическими познаниями для эффективного осуществления своих функций. Конкретные направления, формы использования судом данных криминалистики могут быть весьма разнообразными и проявляться в различных стадиях и моментах судебной деятельности - при получении материалов уголовных дел от органа расследования и разрешении вопросов о назначении судебного разбирательства, при подготовке и рассмотрении дел в судебных заседаниях, при проверке законности и обоснованности судебных решений судом кассационной или надзорной инстанций.

По нашему мнению, наиболее универсальной, многогранной и зна- чимой сферой проявления потребности и реализации положений криминалистики является оценочная деятельность суда, охватывающая практически любые судебные действия и лежащая в основе принятия всех судебных решений. Естественно, нельзя не видеть и не соглашаться с тем, что по своей направленности, содержанию и правилам оценка чего-либо судом может отличаться от такой же деятельности органов расследования. Это вытекает в любом случае даже из того, что суд находится на более высокой ступени процессуальной «иерархии», а значит, оценивает как результаты деятельности своих предшественников - следователей (дознавателей) и прокурора, так и результаты своей деятельности (или деятельности, участником которой он является). Кроме того, существенно отличаются условия деятельности суда, в которой принимают участие стороны процесса, с разных позиций анализирующие и оценивающие собранные следователем доказательства. По мнению В. И. Комиссарова, судьям в таких условиях «нужно хорошо знать приемы криминалистического анализа сообщаемых

89 им сведений, формы и методы установления психологического контакта и некоторые другие общие рекомендации криминалистики»1. Но корни и суть оценочной деятельности одинаковы, о чем речь шла в предшествующих параграфах настоящей главы. Поэтому можно говорить и об особенностях оценочной деятельности суда, и о ее общих чертах с подобной деятельностью других участников уголовного процесса. Как отмечает Р. С. Белкин, при прохождении дела по различным стадиям уголовного процесса меняются субъекты оценки и значение самой оценки доказательств, при этом решающую роль играет момент ее осуществления в уголовном процессе2.

С этих позиций можно отметить в качестве отличительных признаков оценку доказательств судом по объему оцениваемой информации, ее полноте и характеру процессуальных решений, принимаемых на основе результатов оценочной деятельности. Соответственно можно выделить и узловые моменты, с которыми связывается оценка судом материалов уголовного дела, по которому было проведено (или еще проводится) предварительное расследование:

  • принятие судьей решения по результатам судебной проверки за- конности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. Особенностью этих решений является то, что они связаны еще с неоконченным расследованием уголовным делом. Судья оценивает только представленную часть материалов дела, касающуюся разрешаемого вопроса (ч. 3 ст. 220-1 УПК). Но в судебном заседании, проводимом по этому поводу, судья может заслушать, а соответственно и оценить, объяснения и доводы заинтересованных лиц;

Комиссаров В. И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов. 1987. С. 55.

2 См.: Белкин Р, С Собирание, исследование и оценка доказательств. М, 1966.

с Ь i.

90

  • дача разрешения органам расследования на арест почтово- телеграфной корреспонденции или прослушивание телефонных перегово ров. Принятие таких решений связано с реализацией положений ст. 23 Конституции России, предусматривающей возможность ограничения права личности на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, теле графных и иных сообщений только на основании судебного решения. Так же как и в рассмотренном выше случае, особенностью оценочной деятель ности судьи является ограниченность исследуемых материалов дела, а кроме того, и круга лиц, обосновывающих только необходимость принятия такого решения;

  • принятие судьей решения по поступившему делу (ст. 221 УПК). В первую очередь это касается решений о назначении судебного заседания, о возвращении дела для производства дополнительного расследования или о прекращении дела, так как именно в данных случаях законом предполагается оценка собранных органом расследования материалов. При этом для принятия решения о назначении судебного заседания главным образом оценивается совокупность собранных доказательств с позиций их достаточности для рассмотрения дела в суде. Для принятия решений о возвращении дела для дополнительного расследования или о его прекращении закон предусматривает более широкий круг направлений оценки, касаю- щихся определения полноты произведенного расследования, соблюдения нормативных требований уголовно-процессуального закона, наличия оснований для изменения обвинения или привлечения к ответственности других лиц, наличия обстоятельств, предполагающих обязательность или возможность прекращения дела;
  • вынесение определения (постановления) о порядке исследования доказательств в ходе судебного следствия (ст. 279 УПК). Такое решение связано как с оценкой материалов расследования (оглашенного непосредственно перед этим обвинительного заключения), так и с учетом признания

91 подсудимыми своей вины, а также предложений участников заседания по данному решению;

  • принятие различных решений в процессе судебного следствия, связанных с исследованием и оценкой конкретных доказательств (например, назначение новой, дополнительной или повторной экспертизы - ст. 78, 81, 288, 290 УПК);
  • постановление приговора. Это решение полностью является ре- зультатом оценки, данной судом как исследованным материалам предварительного расследования, так и полученным данным непосредственно в судебном заседании, а также оценки речей в прениях сторон, содержания последнего слова подсудимого, предложений участников судебного разбирательства по существу обвинения (ст. 295, 297, 298 УПК). В любом случае приговор должен быть законным, обоснованным и мотивированным (ст. 301 УПК). Особым, специфическим случаем является вынесение судом оп- равдательного приговора вследствие отсутствия события или состава преступления, или в связи с недоказанностью участия подсудимого в совершении преступления (ч. 3 ст. 309 УПК). Такой приговор по сути дела свидетельствует о негативной оценке деятельности органов предварительного расследования по конкретному уголовному делу;
  • вынесение во время обсуждения в совещательной комнате во- просов, связанных с постановлением приговора, определения (постановления) о возобновлении судебного следствия или направлении уголовного дела для производства дополнительного расследования (ст. 308 УПК). Принятие таких решений, по нашему мнению, является яркой иллюстрацией оценочной деятельности судей, в процессе которой они пришли к выводу о невозможности постановления приговора в силу недостаточности или противоречивости оцениваемых данных;
  • вынесение определений по результатам проверки законности и обоснованности судебных решений судами кассационной или надзорной

92 инстанций. Реализация полномочий этих судов в значительной мере связана с оценкой не только результатов судебной деятельности в предшествовавших стадиях, но и результатов деятельности органов расследования. Это вытекает из того, что закон предусматривает возможность принятия решений об отмене или изменении приговора, в том числе и в связи с односторонностью или неполнотой проведенного предварительного расследования (ст. 342, 343 379 УПК). Но и другие предусмотренные законом основания к отмене или изменению приговора, касающиеся оценки наличия недостатков судебной деятельности, имеют в ряде случаев своей первопричиной опять же недостатки предварительного следствия или дознания.

Таким образом, как представляется, нетрудно заметить, что все эти кратко рассмотренные узловые моменты судебной деятельности, требуют оценки той или иной совокупности материалов уголовного дела, являющегося результатом деятельности органов предварительного расследования. Кроме того, суд, оценивая ранее собранные доказательства, практически всегда имеет возможность получить новые фактические данные, оценить их, а затем использовать в сопоставлении для оценки фактов, установленных органами расследования. Но в любом случае такая деятельность суда связана с оценкой главным образом доказательств с позиций рассмотренных нами в первом параграфе критериев законности, обоснованности и справедливости принятых на их основе правовых решений. Содержанием же такой оценки является определение свойств конкретных доказательств -относимости, допустимости, достоверности, достаточности и других, что нередко требует наличия и использования познаний криминалистического характера. Эти знания, несмотря на то, что оценочная деятельность суда обладает своей спецификой, обусловленной объектами, субъектами и условиями оценки, связаны с процессом познания по всему уголовному делу и в равной степени необходимы на любой стадии уголовного судопроиз- водства. В этом видится универсальность положений криминалистики.

93 Суд осуществляет свою деятельность в процессуальных и фактиче- ских условиях, существенно отличающихся от условий и обстановки производства предварительного расследования. Судебное исследование материалов дела является самостоятельным этапом уголовно-процессуальной деятельности, не только не связанной с предыдущей оценкой и выводами по делу, но и не ограниченной собранными ранее доказательствами, что предполагает возможность получения судом новых дополнительных доказательств. В этом смысле совершенно прав Л. Е. Ароцкер, отмечавший недопустимость «механически переносить в стадию судебного разбирательства все приемы и методы криминалистики, выработанные для предвари- тельного следствия»1. Об этом же применительно к судебному следствию писали Р. С. Белкин и Г. А. Воробьев2. Формы реализации рекомендаций криминалистического характера, выбор методов и средств работы с доказательствами определяются каждым судьей (судьями) с учетом обстоятельств конкретного рассматриваемого дела и уровнем его (их) профессиональных знаний и опыта. Это проявляется:

  • в умении правильно разобраться в деле в результате тщательного анализа и сопоставления его материалов на основе знания способов совершения преступлений, психологии людей;
  • в способности определить (спланировать) последовательность ис- следования доказательств и организовать его, например, в ходе судебного следствия с учетом всех возможных объяснений механизма события и реальных версий;
  • Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в судебном разбирательстве. М., 1964. С. 17.

~ См.: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 208-216; Воробьев Г. А. Планирование судебного следствия. М., 1978. С. 12.

94

  • в возможности правильно оценивать устанавливаемые факты и складывающиеся ситуации, выбирать способы проверки сформировавшихся выводов об обстоятельствах дела;
  • в умении использования в процессе собирания и исследования до- казательств достижений естественных и технических наук, апробированных криминалистикой.
  • В современных условиях уточнения и совершенствования регули- рования правовых отношений довольно пристальное внимание обращается на процессуальное положение суда в уголовном судопроизводстве. В результате этого все четче вырисовывается его роль как независимого, беспристрастного участника уголовного процесса, который не должен подменять или даже частично брать на себя функции других участников, в первую очередь стороны обвинения. Значительный вклад в это внесли решения Конституционного Суда России, признавшие ряд положений дейст- вующего Уголовно-процессуального кодекса, характеризующих деятельность суда, не соответствующими Конституции. Это касается, например, обязанности суда возвращать дела для производства дополнительного расследования в случаях его неполноты или при наличии оснований для предъявления другого обвинения либо его изменения на более тяжкое (пп. 1,3 ч. 1 ст. 232 УПК)1.

Однако в связи с этим в практике деятельности судов замечается развитие тенденции отказа от собирания доказательств в ходе судебного следствия.

1 См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 20.04.1999 г. // Собрание законодательства

95

По результатам проведенного нами опроса почти 70% судей вос- принимают лишение их права по собственной инициативе возвращать дела для производства дополнительного расследования как исключение у них полномочий на собирание доказательств, так как оно подменяет деятельность других органов и лиц (то есть сторон обвинения и защиты) и препятствуют независимому и беспристрастному осуществлению правосудия судом. Представляется, что такой подход верен в части проявления инициативы суда при доказывании виновности лица в совершении преступления. Если же, например, сторона обвинения представила суду достаточно дока- зательств, на основе исследования которых в судебном заседании вопросы о составе преступления и виновности подсудимого возможно разрешить однозначно, то может оказаться недостаточно сведений для разрешения вопросов, связанных с назначением наказания (ст. 303 УПК). В данном случае суд должен иметь возможность для принятия законного, обоснованного решения и постановления соответствующего приговора не только проверить и оценить собранные доказательства, но и принять меры к получению дополнительных данных, требующихся для назначения конкретного наказания подсудимому, виновность которого уже установлена.

Поэтому в ряде случаев отказ суда от собирания (получения) до- полнительных доказательств это по существу отказ не от обвинительной функции, а от участия в установлении истины, необходимой для вынесения законных решений. Такой подход означает желание устраниться от участия в разбирательстве дела и занять абсолютно пассивную позицию наблюдателя. Однако действующий уголовно-процессуальный закон говорит о другом.

Так, оценив материалы уголовного дела, судья в соответствии с за- коном может уже в стадии назначения судебного заседания по ходатайствам и заявлениям вызывать в судебное заседание дополнительных свидетелей, потребовать дополнительные доказательства, если их получение не

96 связано с производством следственных и судебных действий (истребование характеристик, разного рода справок и т. п.). При этом ч. 3 ст. 223 УПК содержит важное требование о том, что «ходатайства о вызове дополнительных свидетелей и истребовании других доказательств подлежат удовлетворению во всех случаях».

Вместе с тем отсутствие в законе прямого указания на право судьи самостоятельно (без соответствующих заявлений и ходатайств) дополнительно истребовать доказательства или вызвать новых свидетелей, на наш взгляд, снижает его активность и препятствует проявлению инициативы в познании обстоятельств дела. А ведь судья как профессионал-юрист лучше, чем кто-либо другой из участников процесса, имеет возможность изучать материалы дела и в результате их оценки, в том числе и с криминалистических позиций, приходить к выводу о необходимости получения новых или дополнительных сведений.

Такое право судье нужно также для выполнения требования закона о выяснении в этой стадии и других вопросов, перечисленных в ст. 222 УПК, в том числе - не подлежит ли изменению или отмене избранная в отношении обвиняемого мера пресечения. Законное и обоснованное решение этого вопроса может потребовать новых данных, так как с момента избрания меры пресечения и даже с момента передачи дела в суд прокурором могло пройти определенное время, а соответственно, основания и обстоятельства, вызывавшие необходимость избрания конкретной меры пресечения (ст. 89 и 91 УПК), могли измениться или отпасть.

Таким образом, закон на стадии назначения судебного заседания, требуя от судьи принятия различных решений, основанных на оценочной деятельности, не предоставляет ему достаточных возможностей для обеспечения формирования законных и обоснованных выводов.

С другой стороны, можно предположить, что законодатель исходил из максимального создания условий исследования доказательств в стадии

97 судебного разбирательства, где наиболее полно могут реализовать свои права все участники процесса, а суд получает возможность для принятия решений получать необходимую информацию и оценивать ее. Так в ст. 243 УПК указывается: «Председательствующий руководит заседанием, принимая все предусмотренные настоящим Кодексом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела и установлению истины, устраняя из судебного разбирательства все, не имеющее отношение к делу, и обеспечивая воспитательное воздействие судебного процесса». Показательно, что данная норма помещена в главе, характеризующей общие условия судебного разбирательства, что принципиально важно в смысле обязательности ее применения по всем уголовным делам и в широком диапазоне всего судебного разбирательства. При этом считаем важным подчеркнуть, что идея установления истины в судебном разбирательстве неразрывно связана со своей предпосылкой, первоосновой - оценочной (мыслительной, аналитической по своей сути) деятельностью суда, результатом которой и должно явиться принятие объективных, законных и обоснованных (т. е. «истинных») решений. Поэтому необходимость установления истины и предопределяет содержание как общих условий судебного разбирательства, так и конкретных правил всех его частей.

И хотя закон прямо не указывает на необходимость использования криминалистических познаний в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела, такое положение следует из потребности давать оценку исследуемым доказательствам и способам их получения органом расследования, в том числе и с учетом использования криминалистической информации1.

Наиболее ярко роль оценочной деятельности суда проявляется в су- дебном следствии - центральной части стадии судебного разбирательства,

См.: Хлынцов М. Н. Криминалистическая информация и моделирование при расследовании преступлений. Саратов, 1982. С. 26-67.

98 так как именно здесь судьи непосредственно воспринимают показания подсудимых, потерпевших, свидетелей, заключения экспертов, сопоставляя их с материалами предварительного расследования1. Криминалистические познания, в первую очередь тактические рекомендации по производству следственных действий и методические рекомендации по раскрытию отдельных видов преступлений, на этом этапе могут быть использованы судом с учетом следующих законодательных положений:

  1. Суд не связан с выводами и оценками доказательств, полученных на досудебных стадиях, и оценивает их по своему внутреннему убежде- нию, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела, руководствуясь законом и своим правосознанием.
  2. Суд вправе:
  • по своей инициативе истребовать дополнительные доказательства, вызвать новых, ранее не допрошенных свидетелей и других лиц, допросить их, принять меры к обнаружению, исследованию и приобщению к делу имеющих значение для разрешения дела различного рода документов, предметов, назначить и провести экспертизу;
  • выехать на место происшествия, осмотреть его, а также местность и помещение, вещественные доказательства;
  • допросить одного подсудимого в отсутствие другого, а равно до- просить несовершеннолетнего свидетеля в отсутствие подсудимого в интересах достижения истины;
  • огласить показания не явившихся в судебное заседание лиц и оценить их;
  • 1 См.: Чеджемов Т. Г. Судебное следствие. М., 1979; Воробьев Г. А. Тактика и психологические особенности судебных действий. Краснодар, 1986; Кореневский Ю. В. Криминалистика и судебное следствие // Советское государство и право. 1987. № 4. С. 56; Бозров В. Судебное следствие и криминалистика // Советская юстиция.
    1. № 8. С. 11; Лукьянова Л. М. Применение криминалистических познаний в суде // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти,
    2. С. 66; и др.

99

  • принять и приобщить к делу добровольно представляемые ему имеющие отношение к делу предметы, ценности и другие документы.

Во время судебных прений и последнего слова подсудимого суд при помощи участников судебного разбирательства осуществляет предва- рительную оценку доказательств. Если в этих частях судебного разбирательства выяснятся неисследованные или недостаточно исследованные обстоятельства, то суд обязан возобновить судебное следствие.

В совещательной комнате, в условиях соблюдения тайны, завершается процесс формирования внутреннего судейского убеждения по рас- сматриваемому уголовному делу. Здесь окончательно дается оценка исследованным доказательствам и ее результат отражается в приговоре или в другом принимаемом судом решении.

Таким образом, суд в результате всестороннего, полного и объек- тивного исследования обстоятельств дела разрешает его, то есть собирает, проверяет и оценивает доказательства, обосновывая ими приговор. В этой деятельности суда немаловажную роль играет наличие и уровень не только правовых знаний, но специальных криминалистических познаний, дающих возможность как наиболее эффективно оценить ранее собранные доказательства на предварительном расследовании (т. е. ретроспективный аспект), так и построить наиболее тактически оптимально судебное заседание или провести отдельные судебные действия. В любом случае это должно способствовать повышению качества осуществления судом право- судия. Как свидетельствует статистика, число дел, по которым приговоры и иные судебные решения пересмотрены в кассационном и надзорном порядке, постоянно растет (на 10-15% в год1). Опыт работы автора подсказывает, что в значительной мере это происходит из-за недостаточности вни-

1 См.: Работа судов Российской Федерации в 1997 г. // Российская юстиция. 1998. № 6. С. 55; Работа судов Российской Федерации в первом полугодии 1998г. // Российская юстиция. 1999. № 3. С. 49.

100 мания, уделяемого многими судьями криминалистическим аспектам собирания и оценки доказательств в судебной деятельности.

Не вызывает сомнений, что в стадии судебного разбирательства происходит новое исследование обстоятельств рассматриваемого уголовного дела, имеющее самостоятельный характер, который определяет возможность и потребность использования судом в необходимых случаях технических, тактических и методических средств и приемов криминалистики. При этом особенностью деятельности суда в этом направлении представляется право использовать криминалистические средства и методы по своему усмотрению вне зависимости от того, использовались ли они при производстве предварительного расследования. С другой стороны, суд должен иметь возможность (в смысле наличия необходимого уровня познаний): самостоятельно оценить условия и результаты использования следователем или дознавателем технико- криминалистических средств; «увидеть» применявшиеся ими тактические приемы производства отдельных следственных действий; определить соблюдение методических рекомендаций при выдвижении версий, выборе методов их проверки и дать всему этому соответствующую криминалистическую и правовую оценку.

Вместе с тем надо признать, что основной целью судебного разби- рательства, связывающей его с предварительным расследованием, является проверка собранных в этой стадии доказательств. Такое положение вызвано требованием закона, определяющим обязанность суда непосредственно исследовать доказательства по делу (ст. 240 УПК). Применение в этой деятельности криминалистических средств и приемов должно обеспечивать всесторонность и полноту судебного следствия, должно способствовать установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовным делам и формированию законных и обоснованных решений по делу, в первую очередь по вопросам уголовно-правовой квалификации события преступления и виновности конкретного лица в его совершении. При

101 этом оценка, которую даст суд исследованным доказательствам, может совпасть, а может и не совпасть с оценкой, данной органами расследования.

В этом смысле криминалистические приемы и средства играют важную роль в выявлении и восполнении судом пробелов предварительного расследования, поскольку они являются, как правило, следствием нарушения требований уголовно- процессуального закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. Наличие пробелов предварительного расследования, которые не могли быть восполнены в судебном заседании, до последнего времени (имеется в виду до решения Конституционного Суда от 20 апреля 1999 г.) являлось наиболее распространенной причиной направления судами уголовных дел на дополнительное расследование - до 80% от общего числа возвращаемых дел1. Представляется, что сейчас такое положение существенно не изменится, дела будут возвращаться органам расследования по этим же основаниям судом, но по инициативе прокурора.

Проблемам выявления недостатков процессуальной деятельности в литературе уделено немало внимания. Так, Е. Г. Веретехин, исследуя вопросы восполнения судом пробелов предварительного расследования, классифицировал их по характеру на три группы: пробелы в установлении обстоятельств, составляющих предмет доказывания; пробелы в доказательствах (их «дефицит» или противоречивость); пробелы в версиях (в их выдвижении или проверке)2. Анализируя способы выявления и устранения

1 См.: Работа судов Российской Федерации в 1997 г. // Российская юстиция. 1998. № 6. С. 56-57; Работа судов Российской Федерации в 1998 г. // Российская юстиция. 1999. № 8-9. См. также: Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. Казань, 1988. С. 14.

” См.: Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. Казань, 1988. С. 15. См. также: Назаров А. Д. О вос- полнении в суде пробелов предварительного следствия // Вопросы уголовного процесса и криминалистики. М., 1988. С. 28.

102 судом пробелов расследования, автор и не указывает прямо на роль в этом криминалистики. Но характер названных пробелов позволяет сделать вывод о том, что все три их вида в той или иной степени предполагают необходимость использования криминалистических познаний как для их выявления, так и, по мере возможности, для их восполнения.

Например, недостаточность доказательств для установления всех элементов состава преступления нередко связана с тем, что органы предварительного расследования не назначают экспертизу по вопросам, разрешение которых требует специальных познаний. Это встречается даже в случаях, когда необходимость экспертизы по уголовному делу вытекает из положений закона о ее обязательном производстве (ст. 79 УПК). Так, по делу Романцева и Романцевой о преступлении, связанном с причинением телесных повреждений (по УК 1960 г.), только надзорная инстанция в лице судебной коллегии Верховного Суда России обратила внимание на то, что характер телесных повреждений как обстоятельство подлежащее доказыванию, не установлено предусмотренным законом источником доказательств - обязательным заключением судебно-медицинского эксперта1.

Говоря о пробелах в версиях, без сомнения можно указывать на прямую связь криминалистических рекомендаций с процессом выдвижения и проверки версий по уголовному делу. Производство предваритель-ного расследования невозможно без работы над версиями . Для суда эта деятельность на первый взгляд не присуща. Но и суду необходимо обла-

1 См.: Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ № 59-Д96пр-22.

2 См.: Белкин Р. С Версии и планирование в процессе доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 425; ПещакЯ. Следствен ные версии. М, 1976. С. 194; и др.

103 дать достаточными познаниями в области криминалистической методики1 для оценки полноты выдвигавшихся следователем или дознавателем общих и частных версий, выведения из них всех возможных следствий и их всесторонней проверки с помощью собирания соответствующих доказательств. Исследованные наукой криминалистики закономерности существования совокупности объективных и субъективных факторов, влияющих на характер преступного деяния, позволили разработать и использовать в расследовании уголовных дел положения, характеризующие конкретные виды преступлений и совершающих их лиц, типичные способы их совершения, образуемые при этом следы и складывающиеся следственные ситуации2. Конечно, не может идти речь о механическом переносе методических рекомендаций в деятельность суда. Но, как представляется, обязанность суда - всесторонне, полно и объективно проверить и оценить собранные доказательства - может быть эффективно выполнена только в условиях понимания двигавших процессом расследования версий. Несоблю- дение этого условия приводит к повторению следственных ошибок и, как итог, - постановление незаконных и необоснованных приговоров.

Так, например, Морозов был оправдан судом присяжных Ставро- польского краевого суда по ч. 2 ст. 105 УК (убийство лица, находящегося в беспомощном состоянии, совершенное с особой жестокостью) за недоказанностью участия в совершении преступления. Президиум Верховного Суда Российской Федерации, рассмотрев это дело по протесту заместителя Генерального прокурора, оправдательный приговор отменил на основании

См.: Лузгин И. М. Развитие методики расследование отдельных видов преступлений // Правоведение. 1977. № 2. С. 62; Васильев А. Н. Проблемы методики расследования отдельных видов преступлений. М, 1978. С. 22; Возгрин И. А. Криминалистическая методика расследования преступлений. Минск, 1983; Криминалистика / Под ред. И. Ф. Пантелеева и Н. А. Селиванова. М., 1993. С. 425; и др.

2 См.: Радаев В. В. Криминалистическая характеристика преступлений и ее ис- пользование в следственной практике. Волгоград, 1987; Расследование отдельных видов преступлений / Под ред. О. Я. Басва и А. Г. Филиппова. М., 1995; и др.

104 того, что органами следствия не были полно, всесторонне и тщательно исследованы обстоятельства причинения телесных повреждений, их характер и механизм возникновения, в том числе эти вопросы не ставились перед судебно-медицинским экспертом. В результате в судебном заседании подсудимый изменил ранее данные показания, свою вину в убийстве не признал, заявив, что телесные повреждения, повлекшие смерть пострадавшего, могли образоваться от ударов о твердые предметы при падении. В стадии предварительного расследования Морозов таких показаний не давал, а органы следствия такой возможности причинения пострадавшему смертельной травмы не учитывали и не проверяли, то есть, другими словами, не выдвигали и не проверяли соответствующую версию1.

Несомненно, что для выявления пробелов в материалах предвари- тельного расследования суду необходимо их оценить с обозначенных нами ранее критериев. В свою очередь оценочная деятельность, как процесс познания, осуществляется в разнообразных логических формах (понятий, суждений, умозаключений, гипотезы и т. д.) с помощью определенных методов - анализа, синтеза, сравнения, индукции, дедукции, эксперимента и других. Эти общенаучные методы составляют познавательную основу процессуальной деятельности как органов расследования, так и суда, поскольку, как отмечает С. А. Шейфер, она направлена «на воспроизведение фактов действительности, образующих картину преступления»2, и связана с использованием для этого практически одних и тех же действий3.

1 См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 10.02.1999 г. по делу № 68п98пр.

2 Шейфер С. А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уго ловном процессе. М., 1972. С. 20, 28.

3 См.: Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 6- 17.

105

Кроме этих общенаучных методов познания в науке криминалистики разработаны специальные методы, которые Р. С. Белкин подразделяет на две группы: технико-криминалистические (то есть методы, используемые главным образом в технико-криминалистических научных и практических исследованиях) и структурно- криминалистические (методы построения структурных систем - тактики отдельных следственных действий, рекомендаций по методике расследования различных видов преступлений и т. п.)1.

Ф. Н. Фаткуллин, не соглашаясь с таким подходом, называет эти методы познания в уголовном судопроизводстве частными и предлагает их более дробную дифференциацию путем объединения в семь групп - эмпирические методы наблюдения и описания, научно- технические методы обнаружения и фиксации материальных следов и внешней обстановки совершения преступного деяния, методы моделирования и реконструкции, методы криминалистической идентификации, экспериментальные методы и другие2.

Не усматривая необходимости в рамках данной работы анализиро- вать приведенные и другие взгляды ученых, следует только отметить, что все они рассматривают эти методы применительно и к следственной, и к судебной практике, но с учетом их специфики. Соответственно, подчеркнем еще раз, значимость наличия у суда познаний криминалистического характера о используемых методах получения необходимой по делу доказательственной информации для ее оценки с позиций допустимости. Судьям необходимо знать основные положения криминалистической техники, тактики и методики, так как оценивая доказательства, полученные органа-

См.: Белкин Р. С. Криминалистика: Проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. С. 124.

’ См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань. 1976. С.41.

106 ми предварительного расследования, они должны учитывать соблюдение ими не только требований закона, но и науки криминалистики.

Выявление судом пробелов предварительного расследования не яв- ляется самоцелью. В конечном итоге суд, выявив тот или иной пробел, должен оценить его и принять решение о возможности или невозможности его восполнения в судебном разбирательстве. В последнем случае возникает потребность в возвращении дела для производства дополнительного расследования, если об этом ходатайствуют участники процесса, или в прекращении дела или в вынесении оправдательного приговора.

В выборе судом конкретного решения решающую роль играет вос- полнимость выявленных пробелов в судебном заседании (ч. 1 ст. 232 и ст. 258 УПК). Так как основным методом восполнения выявленных пробелов является привлечение нового доказательственного материала, то суд должен определить наличие такой возможности в судебном заседании. Для получения новых доказательств в соответствии со ст. 70 УПК суд наделен таким же арсеналом полномочий на производство процессуальных действий, как и органы расследования. Задача суда заключается только в выборе конкретных действий и их эффективном проведении. Однако в ряде случаев суды не пользуются своим правом на собирание доказательств для вос- полнения выявленных пробелов, а предпочитают возвращать дела на дополнительное расследование. По данным Е. Г. Веретехина почти 12% случаев направления судами первой инстанции дел на дополнительное расследование были необоснованными1. Представляется, что такая практика не соответствует закону. На это обстоятельство еще в 1984 году обращал внимание Пленум Верховного Суда РСФСР в своем постановлении «О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно- процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнитель-

1 См.: Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. Казань, 1988. С. 60.

107 ного расследования», указав, что суды не всегда, когда это возможно,

принимают меры к восполнению пробелов дознания или предварительного следствия1.

Выделенные нами выше слова показывают определяющее значение разграничения восполнимых в судебном заседании пробелов расследования и невосполнимых. Для этого в литературе предлагались различные критерии2. Наиболее приемлемым подходом представляется признание невосполнимой такой неполноты предварительного расследования, которая связана с отсутствием или недостаточностью обвинительных доказательств (процессуальная причина) или с необходимостью обнаружения и собирания большого объема новых доказательств, а также производства при этом некоторых специфических действий, например обыска (кримина- листическая причина). Для иллюстрации варианта деятельности суда по получению дополнительных сведений, необходимых для принятия конкретных решений, рассмотрим следующую ситуацию.

Так, одним из возможных случаев, довольно часто встречающихся при рассмотрении судами уголовных дел, является наличие пробелов в материалах предварительного расследования относительно доказательств, характеризующих личность подсудимого (практически 80% случаев всех восполненных в судах пробелов расследования). Уголовно-процессуальный закон ставит перед органами уголовного судопроизводства ряд задач, среди которых, на наш взгляд, наиболее важной, итоговой является назначение справедливого наказания каждому лицу, признанному

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1984. № 7. С. 9.

2 См.: Чеджемов Т. Б. Судебное следствие. М., 1979. С. 10, 74; Морщакова Т. Г. Направление уголовных дел судом первой инстанции для дополнительного расследо вания // Комментарий судебной практики за 1980 год. М., 1981. С. 134; Власов В. И. Направление судами уголовных дел для дополнительного расследования. Кемерово. 1977. С. 25; Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их восполне ние в суде первой инстанции. Казань, 1988. С. 60; и др.

3 См.: Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их воспол нение в суде первой инстанции. Казань, 1988. С. 69.

108 виновным в совершении преступления. Решение этой задачи возложено на суд и обеспечивается как предшествующей деятельностью органов предварительного расследования, прокурора, так и полнотой, всесторонностью, объективностью исследования в судебном заседании всех имеющихся по делу доказательств. В конечном итоге должны быть установлены истинные сведения, то есть достоверные данные не только непосредственно о самом событии преступления (объективной и субъективной стороне), но и о лице, его совершившем. Это требование заложено и в ст. 68 Уголовно-процессуального кодекса, где в пункте третьем указывается на обязательность доказывания при разбирательстве уголовного дела обстоятельств, влияющих на степень и характер ответственности подсудимого, указанных в ст. 61 и 63 Уголовного кодекса, а также иных обстоятельств, характеризующих его личность.

Суд, осуществляя правосудие, должен по каждому конкретному уголовному делу назначить такой вид и меру наказания, которое бы правильно определяло характер совершенного преступления и являлось бы единственно верным и действенным средством для достижения целей восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. Только в таком случае, как правильно отмечает 3. 3. Зинатуллин, «если такая мера найдена, она соответствует объективной реальности, и выводы суда об этом являются истинными»1.

Как мы уже отмечали, в настоящее время происходит процесс уточ- нения функций суда и освобождения его от не свойственной правосудию деятельности, в первую очередь обвинительной. Этим проблемам посвящен ряд решений Конституционного Суда, основываясь на которых некоторые процессуалисты и судьи полагают об отсутствии у суда полномочий

1 Зинату.пин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 59.

109 по собиранию доказательств, в том числе и для восполнения пробелов расследования, так как это подменяет деятельность других органов и лиц (то есть сторон обвинения и защиты) и препятствует независимому и беспристрастному осуществлению правосудия судом.

Однако такой подход верен в части проявления инициативы суда при доказывании виновности лица в совершении преступления. Если же, например, сторона обвинения представила суду достаточно доказательств, на основе исследования которых в судебном заседании вопросы о составе преступления и виновности подсудимого возможно разрешить однозначно, то может оказаться недостаточно сведений для разрешения вопросов, связанных с назначением наказания (ст. 303 УПК). В данном случае суд должен иметь возможность для принятия законного, обоснованного решения и постановления соответствующего приговора не только проверить и оценить собранные доказательства, но и принять меры к получению дополнительных данных, требующихся для назначения конкретного наказания подсудимому, виновность которого уже фактически установлена.

Вопросам процессуального и криминалистического исследования личности обвиняемого в стадии предварительного расследования уделено немало внимания в юридической литературе1. Некоторые аспекты этой проблемы затрагивались и применительно к рассмотрению уголовных дел судом первой инстанции2.

Однако, как представляется, исследованию этого направления дея- тельности суда в последнее время не уделялось достойного внимания.

См.: Кривошеее А. С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. М., 1971; Курашвшш Г. К. Изучение следователем личности обвиняемого. - М., 1982; и др.

2 См.: Цветков П. П. Исследование личности обвиняемого. Л., 1973.

110

Так как основным способом собирания и проверки доказательств в уголовном процессе, а в частности и в ходе судебного следствия, являются следственные действия, то вполне обоснованно можно вести речь о криминалистических аспектах этой деятельности. Главным образом это касается тактико-криминалистических положений, в значительной мере связанных с психологией. Ведь подсудимый - человек, совершивший преступление в силу влияния на его сознание конкретных причин, которые могут быть определены и объективно оценены судом только после того, как будет установлено, каким было это сознание, и в комплексе с другими обстоятельствами, подлежащими установлению по уголовным делам. Другими словами, для назначения справедливого наказания суду необходимо не только получить сведения о личности подсудимого - о его возрасте, здоровье, семейном положении, отягчающих и смягчающих ответственность обстоятель- ствах, но и установить данные, характеризующие отдельные свойства и качества личности в их связи с другими обстоятельствами события преступления. Только имея все эти сведения, можно судить о действительных мотивах, которыми руководствовался подсудимый, совершая преступление, и в итоге прийти к обоснованному и объективному выводу о степени его общественной опасности, а соответственно, о применении к нему соразмерного наказания.

Закон не может предусмотреть и перечислить все данные о личности подсудимого, которые могут иметь значение для постановления приго- вора. Поэтому судьи решают вопрос об объеме и характере соответствующей информации, а также о ее достаточности, различным образом исходя из обстоятельств конкретного дела. В процессе судебного исследования доказательств могут проявиться допущенные органами расследования пробелы в различных направлениях изучения личности подсудимого - правовом (уголовном и уголовно- процессуальном) и криминалистическом. Эти направления взаимосвязаны между собой, но последнее имеет более

Ill

универсальный характер, так как оно не предопределено рамками закона и служит получению и оценке данных о личности подсудимого, которые впоследствии все равно получают юридическое значение.

Криминалистическая тактика определяется как система научных положений и рекомендаций по организации и проведению предварительного и судебного следствия, определению линии поведения лиц, ведущих уголовный процесс, а также приемов проведения отдельных процессуальных действий, направленных на собирание, проверку и оценку доказательств по делу. В юридической науке разрабатываются в основном тактические положения применительно к предварительному расследованию. Конечно, не все предлагаемые в соответствующей литературе рекомендации могут использоваться судом в полной мере без изменений, а некоторые из них вообще в судебном разбирательстве не приемлемы. Однако это не умаляет значимости криминалистических познаний для судебной дея- тельности. Существует своего рода раздел криминалистической тактики -тактика судебного следствия, в котором разрабатывается на основе общих положений ряд специальных тактических рекомендаций о приемах его проведения в целях обеспечения наибольшей эффективности как судебного следствия, так и судебного разбирательства в целом.

Особенностью криминалистического направления изучения личности подсудимого в судебном заседании является то, что суд не только сам реализует те или иные криминалистические рекомендации или положения при исследовании доказательств, но и оценивает аналогичную деятельность органов предварительного расследования. Это касается, например, выдвижения и проверки следственных версий, выбора тактических приемов производства отдельных следственных действий, использования различных технико-криминалистических средств и тому подобное. Кроме того, непосредственно в судебном заседании стороны, реализуя свои функ-

112 ции, также проводят свою тактическую линию, которая суду должна быть понятна и учтена в оценке исследуемых доказательств.

В этом смысле немаловажным является вопрос об источниках дока- зательственных сведений о личности подсудимого. По общему правилу получение, проверка и оценка доказательств и их источников в суде ничем не ограничивается и не отличается от подобной деятельности при производстве предварительного расследования. С криминалистических позиций источники информации можно разделить на процессуальные и непроцессуальные. Перечисленные в законе (ст. 69 УПК) процессуальные источники установления фактических данных по уголовному делу применительно к сведениям о личности подсудимого в свою очередь можно разделить на три группы - личностные (показания участников процесса), документальные (протоколы следственных действий, различные справки, характери- стики, акты, заключения экспертов) и материальные (вещественные доказательства). Естественно, что суду приходится иметь дело не с разрозненными отдельными источниками доказательств, а одновременно с несколькими, находящимися между собой в определенной взаимосвязи, дополняющими друг друга.

Из одного источника можно почерпнуть сведения различного ха- рактера, имеющие многогранное значение, то есть служащие установлению различных обстоятельств по делу. Но из некоторых источников доказательств можно получить информацию, связанную практически только с характеристикой личности подсудимого. Так, например, это могут быть показания сослуживцев, соседей подсудимого о его образе жизни, мировоззрении, моральных качествах. Довольно много данных о личности подсудимого суд получает и из документов, способных его охарактеризовать. Использование некоторых вещественных доказательств нередко способствует установлению сведений об умениях, навыках подсудимого, его устремлениях и других психологических качествах.

113

Проверяя и оценивая доказательства и их источники, суд способом сопоставления может выявить различные противоречия, разрешение которых требует получения новых сведений. В основном такие ситуации связаны с недостатками и пробелами в работе органов предварительного расследования, в результате которых в деле отсутствуют полные и нужные сведения, характеризующие подсудимого, или же они собраны с явной односторонностью и предвзятостью (как правило, обвинительной), а даже если сведений достаточно, то им дана неверная интерпретация и оценка.

Все сказанное предполагает необходимость деятельности суда по устранению в судебном заседании выявленных пробелов и недостатков проведенного расследования. Наиболее благоприятным является вариант. когда судья при ознакомлении с делом и разрешении вопросов, связанных с назначением судебного заседания, обнаружил те или иные недостатки в собранной информации о личности подсудимого. В этом случае он может спланировать определенный порядок проведения судебного следствия, наметив пути, средства и момент установления необходимых сведений при исследовании доказательств. Естественно, что выбор тактической линии судебного следствия и отдельных действий, их планирование не носят формализованного характера. Никто не обязывает судью составлять какие-либо планы. Речь идет о том, что планирование как мыслительный процесс должно иметь место в целях обеспечения целеустремленного, полного и всестороннего исследования дела судом. Спланированное и четко организованное в соответствии с этим судебное следствие позволяет также сократить время, необходимое для судебного заседания, повысить в целом эффективность судебной деятельности.

Следует отметить, что с криминалистических позиций построение и тактика судебного следствия в значительной мере предопределяется той версией обвинения, которую они отстаивают и на основе которой собирались доказательства по делу, а также составлялось обвинительное заклю-

114 чение. Вместе с тем суд, являясь независимым от мнения сторон, вправе не только осуществлять проверку версии органов расследования, но и выдвигать свои версии, обоснованные как материалами дела, так и дополнительно полученными и исследованными в судебном заседании доказательствами. В связи с этим обычно устанавливаются и обстоятельства, характеризующие личность подсудимого. Однако следует иметь в виду, что версии выдвигаются и проверяются главным образом относительно события преступления, реже относительно элементов состава преступления или его отдельных фактов. Сведения же о личности, несмотря на существующую версию, остаются, как правило, неизменными, то есть «универсальными», а поэтому предполагается их установление в любом случае при исследовании доказательств. Другими словами, суд вне зависимости от рамок проверяемой версии о событии преступления в целом, имеет возможность в ходе судебного следствия получать информацию, которую необходимо будет использовать при решении вопроса о назначении конкретного вида и меры наказания.

Судебная психология дает многочисленные рекомендации относи- тельно методов получения данных о личности человека, выбора на их основе тактики судебного следствия, производства отдельных следственных действий и т. п. Вместе с тем, как представляется, суд в судебном заседании является в значительной мере наблюдателем признаков поведения подсудимого, эмоциональных проявлений, указывающих на его чувства и побуждения как относительно совершенного преступления, так и по отношению к наступившим результатам, а также к перспективе осуждения. Благодаря внимательному наблюдению за внешним обликом и манерами поведения подсудимого можно прийти к выводу и убедиться в несоответствии некоторых объективных данных личностным (например, наличие определенного образования не соответствует присущим подсудимому уровню культуры, социальной ориентации и др.) или в неискренности.

115 наигранности выбранной линии поведения - раскаяния, отрицания своей виновности, нигилизма в отношении общественных устоев или к своему будущему.

Оценка и учет судом названных личностных проявлений черт ха- рактера вполне может служить дополнительной базой определения лицу, признанному виновным в совершении преступления, действительно объективного и справедливого наказания, как того требуют ст. 3 УПК и ст. 60 УК России с учетом возможности его исправления и предупреждения совершения новых преступлений.

Так как судебное следствие в значительной мере связано с участием сторон в исследовании доказательств, то суду следует обращать внимание и на их тактическую линию. Конечно, основную роль в миссии обвинения и защиты играют соответственно обвинитель - прокурор и защитник - адвокат. Этому, естественно, способствует их профессиональная подготовленность. Другие представители сторон (потерпевший, гражданские истец и ответчик, их представители), как правило, не оказывают какого-либо столь же значимого влияния на процесс судебного следствия. Суду, как представляется, необходимо анализировать и оценивать с тактических и психологических позиций действия сторон главным образом при допросах, а также при проведении осмотров, оглашении документов и производстве других действий. Это объясняется в основном тем, что, несмотря на декла- рируемые каждой стороной желание и цель установить по делу объективную истину, в ряде случаев их главным движущим мотивом является выполнение возложенной обязанности, причем нередко любым путем, в том числе и попыткой введения суда в заблуждение относительно хотя бы обстоятельств, характеризующих личность подсудимого, имеющих значение для назначения конкретного наказания. Поэтому и здесь суду необходимо замечать, каким образом стороны пытаются опровергнуть отдельные доказательства и устанавливаемые с их помощью обстоятельства, какие такти-

116

ческие и психологические приемы для этого используют, как воздействуют на допрашиваемых лиц с целью породить сомнения в истинности и объективности сообщаемых ими сведений.

Так как практически основным средством исследования доказательств в ходе судебного следствия являются допросы, то с тактических позиций очень важным является установление очередности их производства и порядок их осуществления. В соответствии с законом (ст. 279 УПК) суд принимает решение о последовательности допросов подсудимых, потерпевших, свидетелей и экспертов, выслушав соответствующие предложения сторон. Благодаря этому законодательному положению он имеет возможность оценить позиции обвинения и защиты, предопределить тактические цели их подхода к судебному следствию.

Это объясняется тем, что в основе предложений или просьб о по- следовательности допросов лежат определенные причины, как правило, это желание максимально использовать какое-то преимущество или же не допустить такового другой стороной. Когда мнения участников процесса и суда по данному вопросу совпадают, тогда естественно не возникает каких-либо проблем. Сложнее обстоит дело в ситуации, когда совпадающие предложения сторон не соответствуют убеждению суда либо, что еще проблематичнее, в случае «конфликта», то есть при взаимно противоречивых требованиях.

Как представляется здесь суду, исходя из тактико-психологических соображений, при обсуждении порядка исследования доказательств и производства допросов следует внимательно отнестись к мотивировке заявляемых предложений, а если она отсутствует, то попытаться ее выяснить. Но при этом практически всегда важно учесть мнение или просьбу самого подсудимого, что в значительной мере может способствовать установлению с ним психологического контакта, а это в свою очередь позволит по-

117 лучить у него довольно много личностных сведений, которые могут быть использованы при постановлении приговора и конкретизации наказания.

В практике суды нередко начинают исследование доказательств, несмотря на иные предложения участников процесса, с допроса подсудимого. Такой подход существует и в юридической литературе с рекомендациями законодательного закрепления о начале судебного следствия во всех случаях с допроса подсудимого. С данными предложениями трудно согласиться, так как суду следует иметь возможность с учетом конкретных обстоятельств дела и складывающейся ситуации самостоятельно решать этот вопрос. И с процессуальных, и с тактических позиций право суда самостоятельно определять порядок осуществления судебного следствия должно служить повышению его эффективности с учетом индивидуальных особенностей дела в целях установления истины и постановления справедливого приговора.

Таким образом, вышеприведенные рассуждения позволяют сделать вывод о возможности (даже необходимости) применения криминалистических познаний и их разноаспектнои роли как в оценочной деятельности суда, так и в целом для обеспечении законности и эффективности осуществления правосудия по уголовным делам. Дальнейшее исследование требует анализа конкретных направлений использования криминалистики в судебной оценке материалов предварительного расследования. Этим проблемам и посвящена следующая глава настоящей работы.

118

Глава 2. Основные направления использования

криминалистики в судебной оценке материалов

предварительного расследования

2.1. Оценка судом тактики проведения следственных действий

Анализируя в последнем параграфе предыдущей главы понятие и содержание предмета криминалистики, мы отметили наличие в нем не- скольких взаимосвязанных элементов, характеризующих закономерности механизма преступления, возникновения при этом доказательственной информации и процессов ее собирания, оценки и использования при производстве по уголовному делу. На основе познания этих закономерностей наукой криминалистики разрабатываются различные средства, приемы и методы по работе с доказательствами, а также по проведению предварительного расследования и судебного разбирательства. Отсюда система криминалистики включает в себя ряд разделов, среди которых довольно значимое место занимает криминалистическая тактика - «система научных положений и разрабатываемых на их основе рекомендаций по проведению предварительного расследования и судебного следствия, определению линии поведения лиц, осуществляющих судебное исследование, и приемов проведения отдельных процессуальных (следственных и судебных) действий, направленных на собирание и исследование доказательств, на установление обстоятельств, способствовавших совершению и сокры- тию преступлений»1.

Некоторые ученые имеют несколько иной взгляд на название и оп- ределение сущности этого раздела криминалистики, именуя его следст-

1 Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Луз-гина. М., 1995. С. 41. См. также: Баев О. Я. Содержание и формы криминалистической тактики. Воронеж, 1975. С. 8; Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. T.l. M, 1977. С. 208.

119 венной тактикой1. Использование такого термина, например по мнению И. Ф. Пантелеева, более точно отражает содержание этой части криминалистических познаний, охватывающей вопросы теории и практики применения тактических приемов и средств при подготовке и ведении следствия по делу. Однако такой подход представляется непоследовательным и противоречивым, так как тут же следственная тактика определяется им как подсистема криминалистики, разрабатывающая тактику следственных и судебных действий,
тактику дознания, предварительного и судебного

•у

следствия . То есть, с одной стороны, подчеркивается связь следственной тактики с деятельностью органов предварительного расследования, а с другой - она распространяется и на деятельность суда.

Против такого расширительного подхода выступал В. И. Комиссаров, полагая что тактика судебного разбирательства уголовных дел в принципе отличается от тактики предварительного следствия. Соглашаясь с тем, что в процессе судебного разбирательства используются отдельные рекомендации криминалистики, что судьям нужно хорошо знать приемы криминалистического анализа собранных следователем доказательств, он все же не считает возможным по этой причине называть следственную тактику криминалистической3.

Поэтому, если исходить из универсальности тактических приемов и методов, то значительно более приемлемым является использование термина криминалистическая тактика.

1 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976; Селиванов Н. А. и др. Со ветская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978. С. 55; Васильев А. Н., Яб- локов Н. П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М, 1984. С.59; Комиссаров В. И, Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987; Сели ванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 93.

2 См.: Криминалистика: Учебник / Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селивано ва. М., 1993. С. 20.

См.: Комиссаров В. И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987. С. 53-57.

120

Кроме того, И. Ф. Пантелеев полагает, что термин «криминалисти- ческая тактика» неадекватно отражает содержание этой части криминалистики, так как включает в себя не только тактику следственных действий, но и тактику оперативно-розыскных мероприятий, которые являются предметом другой отраслевой науки - теории оперативно-розыскной деятельности следователя1. Однако другой сторонник наименования «следственная тактика» В. П. Колмаков рассматривает ее как «систему научных методов и приемов планомерной подготовки и осуществления следственных и оперативно- розыскных действий»2. Как видим, и здесь нет единого подхода.

В целом же использование в литературе того или иного обозначения тактики практически не влияет на включаемое в него содержание - общие положения, характеризующие понятие следственной ситуации, тактического приема, тактической комбинации (операции) и тактику отдельных следственных действий, как основную часть рассматриваемого раздела криминалистики. В этом же смысле предлагается выделять два аспекта криминалистической тактики - содержательный (включающий познавательную и конструктивную стороны) и функциональный3. Последний аспект как один из наиболее значимых способов достижения целей криминалистической тактики «характеризует практическое регулирование (посредством приемов) особых взаимоотношений между участниками предварительного следствия и другими лицами»4, что требует теоретической разработки критериев (пределов) допустимости тактических рекомендаций. Не

  • ’ См.: Криминалистика: Учебник / Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селиванова. М., 1993. С. 20.

2 Колмаков В.П. Введение в курс науки советской криминалистики. Одесса. 1973. С.12.

3 См.: Комиссаров В. И. Указ. соч. С. 49; Коновалова Е. В. Криминалистическая тактика: принципы и функции // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 22. Ки ев, 1981. С.40.

Комиссаров В. И. Указ. соч. С. 51..

121 каждый способ действия, например, следователя может рассматриваться как допустимый тактический прием. Поэтому разрабатываются и существуют ряд критериев допустимости приемов криминалистической тактики, основанных на трех главных требованиях - правомерности (то есть соответствия принципам и нормам уголовно- процессуального законодательства), научной обоснованности и нравственности.

Соответственно, наличие определенных требований в использовании положений криминалистической тактики при собирании и проверке доказательств позволяет по результатам этой деятельности судить о их соблюдении. То есть у суда имеется реальная возможность оценивать собранные при производстве предварительного расследования доказательства с позиций рассмотренных нами в первой главе критериев, главным образом законности, допустимости и достоверности, с учетом их тактико-криминалистической составляющей.

В свою очередь, так как основным способом собирания и проверки доказательств в уголовном процессе, а особенно в стадии предварительного расследования, являются следственные действия, то на первое место в соответствующей оценочной деятельности суда выходит оценка тактики их проведения. Это может быть еще объяснимо и тем, что тактика следственных действий с точки зрения материальности, «ощутимости», а значит, и проверяемости ее результатов по материалам уголовного дела, наиболее «видимая» часть криминалистической тактики. Применявшиеся следователем в процессе производства предварительного расследования по конкретному делу тактические приемы, комбинации с учетом складывавшихся следственных ситуаций гораздо меньше «оставляют следов» в материалах дела, а соответственно, менее пригодны для их последующего определения, анализа и оценки. Но и в таких случаях итогом их использования явились конкретные следственные действия, сквозь призму оценки тактики выбора и производства которых опять же можно судить о законности и до-

122 пустимости полученных фактических данных о подлежащих установлению по уголовным делам обстоятельствам.

Уголовно-процессуальный закон (ст. 102, 141 УПК) предусматривает обязательность ведения при производстве всех следственных действий протоколов. Их содержание должно отражать сведения о месте, времени, продолжительности проведенного следственного действия, данные о лицах, принимавших в нем участие, описание всех осуществлявшихся действий в том порядке, в каком они имели место, выявленных при этом существенных для дела обстоятельствах, а также заявления участников по поводу проведенного действия или составленного протокола. Кроме того, для обеспечения полноты отражения обстоятельств производства следственного действия и его результатов предусматривается возможность использования дополнительных средств фиксации - фотографирования, видео- и звукозаписи, составления схем и планов, изготовления слепков и оттисков следов. Результаты использования таких средств являются приложениями к основному средству - протоколу.

Таким образом, закон предусматривает определенную процессуаль- ную форму фиксации хода и результатов следственных действий, соблюдение которой может быть проверено и оценено в различных стадиях уголовного процесса другими участниками. Наличие такой возможности в первую очередь направлено на оценку допустимости использования в качестве доказательств фактических данных, установленных в ходе производства конкретных следственных действий, так как составленные при этом протоколы являются самостоятельными источниками доказательственной информации. В ст. 87 УПК дан исчерпывающий перечень тех следственных действий, протоколы которых являются доказательствами по уголовному делу. К ним относятся: осмотр, освидетельствование, выемка, обыск, задержание, предъявление для опознания и следственный экспери- мент.

123

С тактико-криминалистических позиций перечисленные следственные действия, естественно, являются не равнозначными по существующим возможностям использования и применения тех или иных тактических рекомендаций и приемов, которые могут оказывать влияние на установление обстоятельств и фактов, имеющих значение для уголовного дела. Каждое следственное действие обладает присущей ему спецификой познавательных приемов и операций, а поэтому их надо учитывать при оценке тактики его проведения в совокупности с теми условиями, той следственной ситуацией, которая существовала на конкретный момент производства предварительного расследования. Но с методической стороны механизм основных тактических приемов, применяющихся при производстве отдельных следственных действий, одинаков при расследовании любого вида преступлений, будь это убийство, кража, разбой, причинение вреда здоровью и т. д.1 В связи с этим попытаемся далее рассмотреть те тактические аспекты производства основных следственных действий, которые, по нашему мнению, должны быть объектом внимания суда при оценке материалов предварительного расследования.

Одним из распространенных следственных действий является осмотр, производимый в соответствии со ст. 178 УПК в целях обнаружения следов преступления, вещественных доказательств, выяснения обстановки происшествия, а также иных обстоятельств, имеющих значение для дела. В литературе под следственным осмотром понимается процессуальное действие, при выполнении которого следователь с участием указанных в законе лиц обнаруживает, непосредственно воспринимает, исследует, оценивает и фиксирует состояние, свойства и признаки материальных объектов (обстановки), связанных с расследуемым событием, с целью выявления

См.: Васильев А. Н. Тактика отдельных следственных действий. М, 1981. С.

45.

124 фактических данных (доказательств) и выяснения обстоятельств, имеющих значение для установления истины по делу1.

В зависимости от объекта осмотра различают осмотр места проис- шествия, осмотр предметов, документов, трупа, участков местности и помещений. Кроме того, осмотр может быть составной часть других следственных действий, например обыска, выемки, задержания и др. В любом случае сущность осмотра заключается в непосредственном выявлении и восприятии производящим его лицом с помощью органов чувств (в основном зрения) различных объектов и обстановки. При этом закон предполагает возможность привлечения к проводимому осмотру необходимых специалистов и использования различных технических средств, повышающих способности обнаружения, восприятия и фиксации все большего круга объектов и следов.

Результаты осмотра имеют исключительно важное значение в уго- ловно-процессуальном доказывании, в первую очередь потому, что получаемая доказательственная информация позволяет выдвигать версии о механизме образования следов, об обстоятельствах совершения преступления и в соответствии с этим определять дальнейшее направление расследования и круг проводимых следственных действий.

С другой стороны, недостатки и упущения, имевшие место при производстве осмотра, могут играть отрицательную роль в раскрытии и расследовании преступлений, так как в ряде случаев впоследствии они практически неустранимы, а устанавливаемые следы или обстоятельства -невосполнимы. Поэтому следует особое внимание обращать на соблюдение требований уголовно-процессуального закона и тактико-криминалистических положений для достижения наиболее эффективных

1 См.: Колмаков В. П. Следственный осмотр. М., 1969. С. 18; Ефимичев С. П., Кулагин Н. И., Ямпольский А. Е. Следственный осмотр. Волгоград, 1983. С. 4; и др.

125 результатов осмотра и обеспечения допустимости устанавливаемых фактических данных.

Вместе с тем в практической деятельности следователи при проведении осмотров допускают довольно много нарушений, в основном свя- занных с недостатками составления протоколов, которые приводят нередко к признанию их не имеющими юридической силы, а установленных фактических данных - доказательственного значения. По опубликованным данным это касается 20% уголовных дел, по которым проводились следственные осмотры1. А ведь еще Г. Гросс писал: «Протокол осмотра места совершения преступления также является для судебного следователя, так сказать, пробным камнем его деятельности. Нигде не обнаруживается столь ясно и полно, как именно при составлении протокола осмотра места преступления, даровитость судебного следователя, проницательность, логичность мышления и энергичное сознательное стремление к цели, с одной стороны, и неспособность его, робость, отсутствие самоуверенности и неупорядоченность наблюдений, с другой стороны»2. В наше время, развивая эту мысль, В. Ф. Статкус указывал на то, что “в каждом уголовном деле, направляемом в суд для рассмотрения, есть два процессуальных документа, по которым можно судить с достаточной достоверностью о профессиональной подготовленности следователя. Один из них - обвинительное заключение, другой - протокол осмотра места происшествия”3. Отсюда можно сделать вывод об исключительном значении в оценке судом материалов предварительного расследования протоколов проводившихся ос- мотров.

См.: Ефилшчев С. П. и др. Обеспечение социалистической законности в дея- тельности следственного аппарата органов внутренних дел. Волгоград, 1989. С. 8.

2 Гросс Г. Руководство для судебных следователей, как система криминалистики. СПб, 1908. С. 156.

Следы на месте происшествия: Справочник следователя / Под ред. В. Ф. Статкуса. М., 1991. С. 5.

126 При оценке результатов проведенных осмотров, в первую очередь осмотров мест происшествий, особое внимание следует обращать на выявленные негативные обстоятельства, то есть такие фактические данные, которые противоречат обычному, характерному для определенного явления или события механизму протекания и совершения, а также выдвинутым версиям и другим доказательствам по делу1.

Также важную роль следственный осмотр играет в собирании све- дений, используемых при установлении местопребывания лица, заявившего свое алиби2. Для этого суд должен внимательно исследовать содержание протокола осмотра и имеющихся приложений к нему для определения полноты фиксации обстановки места или признаков объекта осмотра. В том числе оценивается: правильность определения границ осмотра, то есть не имело ли место их неоправданное сужение; отражение в протоколе сведений показывающих выяснение следователем данных, характеризующих несколько различных событий происшествия или возможностей совершения каких-либо действий (другими словами - показывающих выдвижение и проверку разных версий); степень использования в этих целях помощи специалистов и применения технических средств; соответствие показаний допрошенных по делу лиц установленным при осмотре обстоятельствам.

С позиций полноты, тщательности и качества проведенного осмотра оценивается соблюдение следователем таких тактических положений

’ См.: Медведев С. И. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений. Волгоград, 1973; Осмотр места происшествия: Справочник сле- дователя / Под ред. А. А. Леви. М., 1982. С. 14

” См.: Тимербаев А. Т., Сердюк Л. В. Тактика проверки заявления об алиби на предварительном следствии. Хабаровск. 1987. С. 44.

127 как повсеместность последовательность и планомерность1, связанных с выбором наиболее оптимальных тактических приемов осмотра (эксцентрического, концентрического, линейного, узлового), обеспечивающих максимальное выявление и сохранение всей информации, могущей иметь отношение к подлежащим доказыванию обстоятельствам дела. Это касается не только осмотров мест происшествий, участков местности и помещений. В равной мере указанные тактические правила распространяются и на осмотр трупов, предметов, документов.

Так, для выяснения и оценки обстоятельств наступления смерти при осмотре трупа следует очень подробно обследовать его тело, как правило сверху вниз, для обнаружения телесных повреждений, а также следов -признаков, указывающих на возможную причину смерти, зафиксировать стадии развития трупных явлений (температуру тела, признаки трупных пятен, степень гниения и т. п.), тщательно исследовать ложе трупа и характер имеющихся там следов. С учетом обстоятельств необходимо принять решение об изъятии подногтевого содержимого, производстве смывов или слепков с отдельных частей тела для обнаружения и сохранения микрообъектов, изъятии образцов волос, крови и т. п. Все изымаемые объекты и следы должны быть описаны в протоколе и соответствующим образом упакованы и опечатаны для исключения возникновения сомнений в их подлинности. При оценке материалов уголовного дела должна прослеживаться деятельность органов расследования по дальнейшей работе с выявленными и изъятыми объектами - назначение экспертиз, предъявление для опознания и т. д.

Также подробно должна отражаться в протоколе информация об осматриваемых предметах, особенно если предполагается их приобщение к делу в качестве вещественных доказательств. Необходимо обращать вни-

1 См.: Колмаков В. П. Следственный осмотр. М., 1969. С. 145-149.

128 мание не только на наиболее выраженные признаки осматриваемых предметов, но и на их отдельные элементы, на характер имеющихся на них следов.

Так, суд Центрального района г. Волгограда, оценив протокол ос- мотра и прилагаемые к нему материалы вернул для дополнительного расследования в Волгоградскую транспортную прокуратуру уголовное дело по факту убийства Н. Основной причиной такого решения стало то, что следователь недостаточно полно описал признаки ножа, обнаруженного в груди пострадавшего, зафиксировав только его номер, сделанный методом гравировки. Суд посчитал такой способ фиксации не обеспечивающим индивидуализацию обнаруженного ножа, а как следствие - не исключающим возможность его подмены, на что указывал в заседании подсудимый и его защитник.

Близким к следственному осмотру по своим познавательным приемам является такое следственное действие, как освидетельствование, за- ключающееся в осмотре тела живого человека для установления следов преступления или наличия особых примет (ст. 181 УПК). Однако специфика объекта этого действия обусловливает наличие определенных особенностей процессуального порядка и тактики его производства, которые применительно к стадии предварительного расследования довольно полно рассмотрены в специальной литературе1.

1 См.: Жалинский А. Э. Освидетельствование в советском уголовном процессе. Львов, 1964; Виницкий Л. В. Теория и практика освидетельствования на предварительном следствии. Караганда, 1982; Зинатуллин 3. 3., Гордон Э. С, Глебов В. Г. Освиде- тельствование при расследовании уголовных дел. Ижевск, 1987; Торбин Ю. Г., Баранов Е. В. Освидетельствование подозреваемого на предварительном следствии. Киев, 1981; и др.

129

В первую очередь суд, оценивая процессуальные документы (по- становление, протокол, приложения к нему), связанные с проведенным органами предварительного расследования освидетельствованием, должен обратить внимание на степень использования специальных познаний, необходимых для выявления и фиксации устанавливаемых следов на теле ос-видетельствуемого. Главным образом это касается применения медицинских познаний, так как закон допускает проведение освидетельствования только если для этого не требуется судебно-медицинской экспертизы. Кроме того, задачей освидетельствования является только констатация факта установления конкретных следов или обстоятельств, выявленных в ходе обследования тела человека, а не формулирование на этой основе ка- ких-либо выводов. Однако нередко в протоколах этого следственного действия фиксируются показания освидетельствуемых лиц или пояснения и выводы специалистов, как правило врачей, о механизме, давности образования каких-либо следов и тому подобное.

Аналогично следует рассматривать случаи объединения в рамках одного следственного действия нескольких. Так, в процессе производства освидетельствования некоторые следователи одновременно проводят личный обыск или осмотр одежды и других вещей, опять же отражая полученные результаты в едином протоколе.

Однако как наиболее серьезное нарушение следует расценивать подмену освидетельствования получением образцов для сравнительного исследования. Поступая таким образом следователи либо проявляют свою неосведомленность в предусмотренных законом основаниях производства этих действий, либо преследуют решение тактических целей, так как получение образцов имеет несколько упрощенную по сравнению с освидетельствованием процедуру. Например, не требуется присутствия понятых, подбор которых вызывает особые проблемы, если освидетельствование связано с обнажением освидетельствуемого. В таких ситуациях оценивая пра-

130 вильность выбора следственного действия, необходимо исходить из того, что следы преступления, которые устанавливаются при производстве освидетельствования, являются уникальными, неповторимыми и невосполнимыми, а образцы обладают обратными признаками, то есть могут быть получены неоднократно.

Кроме того, следователи нередко не соблюдают процессуальные и тактические правила оформления, упаковки и сохранения изымаемых следов. В криминалистике разработан ряд рекомендаций, реализация которых направлена на исключение порчи или утраты различных видов следов -веществ, например следов биологического происхождения (крови, пота, спермы и т.п.), следов микрообъектов. В связи с этим может произойти утрата имеющих важное значение для дела доказательств.

Следует иметь в виду, что во всех рассмотренных случаях главным негативным результатом установления таким образом фактических данных может явиться их оценка как полученных не из предусмотренного законом источника и не предусмотренным способом, то есть признание их недопустимыми к использованию в качестве доказательств. Так, в Саратовском областном суде на предварительном слушании дела судья по собственной инициативе исключил как недопустимые материалы проведенных на пред- варительном расследовании освидетельствований подозреваемого Карасе-ва и потерпевшего Плешакова. Причинами такого решения стало то, что в процессе освидетельствования понятые не участвовали и в акте освидетельствования приведены выводы врача, в том числе и о тяжести телесных повреждений, которые подлежат установлению в результате проведения экспертизы, а не освидетельствования1.

Представляется, что подобные факты в практической деятельности органов предварительного расследования в определенной мере связаны с

1 См.: Очередии В. Т. Допустимость и недопустимость по уголовным делам до- казательств. Волгоград, 1998. С. 37.

131 наличием соответствующих рекомендаций в научной и учебно- методической литературе. Так, некоторые авторы допускают возможность объединения при проведении нескольких следственных действий и, соответственно, отстаивают целесообразность одновременного изучения тела и одежды освидетельствуемого, то есть проведения одновременно освидетельствования и осмотра, считая, что «следует допустить расширенное толкование ст. 181 УПК и считать необходимым для освидетельствования лица одновременное производство осмотра его одежды»1. Это предложение обосновывается в основном тем, что в такой ситуации представляется возможность решить «вопросы, связанные о определением взаимного расположения подозреваемого и потерпевшего, расположения предметов одежды относительно участков его тела, где обнаружены повреждения и т. п.»2. Результаты такого объединенного следственного действия рекомен- дуется отражать либо в отдельных протоколах освидетельствования и осмотра3, либо составить единый протокол, «который следует назвать прото-

1 Бердичевский Ф. Ю. Процессуальная природа освидетельствования и некоторые вопросы, связанные с практикой его применения // Вопросы предупреждения пре- ступности. Вып. 3. М., 1966. С. 71; См. также/ Горбин Ю. Г. Криминалистическое зна- чение исследования тела и одежды подозреваемого в совершении преступления // Вестник МГУ. 1971. № 4. С. 80; Маркс Н. А„ Сорокотягин М. Н. Тактические особен- ности освидетельствования // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопро- изводстве. Свердловск, 1975. С.65; Хгтобок М. П. Тактика следственного осмотра // Криминалистика. 4.2 / Под ред. Р. С. Белкина и И. М. Лузгина. М., 1980. С. 100; Божь-ев В. П. Осмотр и освидетельствование // Комментарий к УПК РСФСР / Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. М„ 1981. С.231.

” Торбин Ю. Г., Баранов Е. В. Освидетельствование подозреваемого на предва- рительном следствии. Киев, 1981. С. 11.

3 См.: Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предва- рительное расследование / Под общ. ред. С. В. Бородина и И. Д. Перлова. М., 1968. С. 136; Куклин В. И. Расследование разбойных нападений и грабежей. Саратов, 1977. С. 107.

132 колом осмотра и освидетельствования»1, либо фиксировать «полученные результаты в протоколе освидетельствования»2.

Существует также своеобразная, компромиссная, но и несколько противоречивая точка зрения на рассматриваемый вопрос, согласно которой по общему правилу осмотр одежды лица в ходе его освидетельствования недопустим, однако из этого правила делаются исключения. Так, в «Руководстве для следователей» указано: «Если на одежде освидетельст-вуемого будут обнаружены признаки следов преступления, то вслед за освидетельствованием проводится самостоятельное следственное действие для их фиксации. Исключение из этого правила можно сделать лишь для случаев, когда следы на одежде дают возможность лучше понять характер следов того же происхождения на теле»3.

И. Л. Петрухин, развивая это положение, указывает: «Осмотр одежды и обуви освидетельствуемого допустим в рамках данного следственно- го действия лишь в случае, когда образовавшиеся на них следы, пятна, повреждения проникли и на тело человека, в связи с чем необходим одновременный осмотр как того, так и другого, чтобы выявить механизм нанесения следов и причинения повреждений»4.

Однако полностью согласиться с этими взглядами нельзя, и поэтому наиболее предпочтительной нам представляется позиция ученых, отстаивающих необходимость во всех случаях проведения двух самостоятельных

Виницкий Л. В. О процессуальной сущности освидетельствования// Актуальные проблемы совершенствования производства следственных действий. Ташкент, 1982. С. 82.

2 Торбин Ю. Г., Баранов Е. В. Освидетельствование подозреваемого на предва рительном следствии. Киев, 1981. С. 11.

3 Махов В. Н. Освидетельствование // Руководство для следователей. 4.1/ Отв. ред. В.В.Найденов, П.А.Олейник. М., 1981. С.406.

4 Петрухин Я. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С. 138.

133 процессуальных действий - освидетельствования и осмотра одежды, а их результаты отражать в отдельных протоколах1.

Действительно, на практике проведение этих следственных действий в определенный промежуток времени бывает тесно взаимосвязано. Но освидетельствование и осмотр одежды какого-либо лица происходит не одновременно в прямом смысле этого слова, а друг за другом, причем проведение одного из них может вызвать необходимость проведения другого или наоборот. Однако каждое из этих следственных действий является самостоятельным звеном идентификационного процесса, имеет свой объект исследования, и в результате их проведения устанавливаются различные следы, поэтому необходимо составлять разные протоколы, каждый из которых, в соответствии со ст. 87 УПК, является самостоятельным доказа- тельством по уголовному делу.

Обоснование сторонниками возможности одновременного произ- водства осмотра одежды и освидетельствования своей позиции тем, что осмотр предметов не требует предварительного вынесения специального постановления, а поэтому права освидетельствуемого при этом ни в коей мере не нарушаются и, соответственно, результаты его проведения можно отразить в протоколе другого следственного действия (в нашем случае освидетельствования), не отвечает смыслу уголовно-процессуального закона. Иначе надо допустить возможность составления одного совместного протокола во всех случаях при проведении нескольких следственных действий, если они следуют друг за другом и если для их производства не надо выносить постановление: например, составлять протокол задержания по- дозреваемого в совершении преступления и его допроса, протокол обыска и допроса лица, у которого проведен обыск и т. п.

1 См.: Лившиц Ю. Д. Осмотр и освидетельствование // Комментарий к уголовно- процессуальному кодексу Казахской ССР. Алма-Ата, 1969. С.266; Ко.гмаков В. П.

134

Если же целью осмотра одежды, обуви или носильных вещей осви- детельствуемого является обнаружение и изъятие каких-либо определенных предметов со следами преступления, то фактически мы имеем уже не освидетельствование, сопряженное с осмотром, а личный обыск, на производство которого по общему правилу (ст. 168 УПК) требуется получение санкции прокурора. Значит, проведение в ходе освидетельствования такого рода «осмотра» вообще недопустимо.

Надо отметить, что анализ архивных уголовных дел, рассмотренных рядом судов г. Москвы, свидетельствует о правильном понимании и реализации следователями изложенных положений. Так, в 49 уголовных делах, по которым проводилось следственное освидетельствование, нами не выявлено ни одного протокола, который был бы озаглавлен «Протокол освидетельствования и осмотра», «Протокол освидетельствования и личного обыска» или «Протокол освидетельствования и получения образцов для сравнительного исследования», как предлагают некоторые из названных процессуалистов. Однако при детальном анализе содержания протоколов освидетельствования, личного обыска, осмотра и получения образцов для сравнительного исследования выявлено следующее. В трех уголовных делах, что составляет почти 6% от изученных, в протоколах освидетельствования есть указания на проведение в процессе освидетельствования осмотра одежды освидетельствуемого. Причем эти действия выражены в словах о том, что «на одежде повреждений не имеется» (в двух протоколах) и «на пальто следов красителя нет» (в одном случае). Это говорит о том, что, несмотря на отсутствие прямого указания об одновременном проведении осмотра и освидетельствования, это обстоятельство явствует из содержания протоколов. Фактов, связанных с одновременным проведением личного обыска и освидетельствования, не выявлено, но это скорее всего объясня-

Следственный осмотр. М., 1969. С, 122; Зшштуллин J, 3. Эффективность уголовно- процессуального принуждения: Дне. … д-ра юрид. наук. Казань, 1984. С. 121.

135 ется тем, что в подавляющем большинстве случаев личный обыск проводится при задержании и водворении подозреваемого в совершении преступления в изолятор временного содержания без вынесения об этом постановления и, естественно, без санкции прокурора (ст. 172 УПК).

Следует однако отметить, что в ходе анализа в одном из уголовных дел выявлен протокол получения образцов для сравнительного исследования, в котором указывалось на получение следователем у подозреваемого образцов подногтевого содержимого. Учитывая последующее направление изъятого вещества на экспертизу для выявления в нем следов крови потерпевшего, можно сказать, что следователь неверно подошел к определению проведенного действия, подменив производство освидетельствования получением образцов для сравнительного исследования. При этом мы исходим из того, что в данном случае объектом для сравнения была кровь потерпевшего, а подногтевое содержимое являлось веществом, в котором предполагалось наличие следов крови. Это вещество является незаменимым, созданным исследуемым событием, его появление в доказывании имеет другой процессуальный режим, обеспечивающий достоверность и объективность этого факта, в первую очередь благодаря присутствию понятых1.

При оценке тактики проведенного освидетельствования должно быть уделено внимание соответствию использовавшихся приемов и дейст- вий с точки зрения соблюдения этических норм, не допускающих унижение достоинства освидетельствуемого лица, а также создающих опасность его здоровью. В значительной мере это касается определения необходимости и обеспечения участия в освидетельствовании конкретных специалистов, а также применения различных технических средств или веществ для

См.: Жбанков В. Л. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М., 1969. С. 13 - 14; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 646.

136 выявления и изъятия следов преступления если они вызывают болезненные ощущения либо повреждение кожного покрова. Это могут быть колюще-режущие предметы, ультрафиолетовые осветители, спиртовые или иные растворы и т. п. Суд, оценивая соответствующие обстоятельства, должен иметь в виду, что если даже установление фактических данных при освидетельствовании было сопряжено с причинением вреда здоровью или ущемлением достоинства личности, то они все равно не теряют своего до- казательственного значения. Подобные обстоятельства могут явиться .основанием для вынесения судом в адрес органов расследования частного определения (постановления) в порядке ст. 21-2 и 321 УПК.

Сложным для оценки с точки зрения неурегулированности законом и дискуссионности являются случаи освидетельствования, в ходе которых устанавливалось физиологическое состояние человека или его признаки. На существование такой цели освидетельствования, кроме установления следов преступления и наличия особых примет на теле какого-либо лица (что прямо предусматривается ст. 181 УПК), указывает ряд юристов1. Однако разъяснения, что же следует понимать под физическим или физиологическим состоянием человека, нет. Анализ этой проблемы представляется актуальным еще и потому, что в ст. 190 принятого Государственной Думой в первом чтении проекте УПК цели освидетельствования по сравнению с действующим законом расширены . С помощью этого действия предполагается выявлять кроме следов преступления и особых примет еще и со- стояние опьянения освидетельствуемого или иных свойств и признаков, имеющих значение для дела.

1 См.: Уголовный процесс / Под ред. Н. С. Алексеева, В. 3. Лукашевич, П. С. Элькинд. М, 1972. С. 265; Ефилшчев С. П., Зинатулпин 3. 3. Освидетельствование в практике следственных органов // Проблемы предварительного следствия. Вып. 9. Волгоград, 1979. С. 26; Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение. М, 1985. С. 137;

*” См.: Постановление Государственной Думы Российской Федерации № 1498-П ГДотб. 06. 1997 г.

137

Если попытаться в настоящий момент подойти к исследованию этого вопроса с позиций аналогии, а именно применительно к положением ст. 79 УПК, предусматривающей обязательно проведение экспертизы для определения физического или психического состояния свидетеля или потерпевшего в случаях, когда возникает сомнение в их способности правильно воспринимать обстоятельства, имевшие значение для дела, и давать о них правильные показания, то можно сделать вывод, что при освидетельствовании также возможно установление физического состояния лица, если для этого не требуется проведения экспертизы. Однако, если учитывать, что в медицине имеется понятие «физическое развитие», обозначающее процесс изменения форм и функций организма человека на протяжении его жизни, то при производстве освидетельствования возможно допустить установление только антропометрических признаков: показателей роста, веса тела, окружности грудной клетки, другое. Такой подход к рассматриваемому вопросу представляется узким, особенно если предполагать установление при освидетельствовании признаков патологического состояния организма человека. В таком случае более удачным следует признать использование термина «физиологическое состояние», тем более, что физиология, как наука о процессах и функциях организма, включает в себя, как разделы частной физиологии, возрастную физиологию (где основным предметом исследования является физическое развитие), а также патологическую физиологию и фармакологию, изучающие закономерности развития и реакции организма при воздействии на него болезней, лекарственных или иных веществ1.

Поэтому, на наш взгляд, наиболее правильным было бы указать в новом уголовно-процессуальном законе, что при производстве освидетельствования возможно не «выявление состояния опьянения», как предлагает-

1 См.: Популярная медицинская энциклопедия / Под ред. А. Н. Бакулева и Ф. Н. Петрова. М, 1961. С. 1141-1142, 1150.

138 ся в проекте УПК, а «установление физиологического состояния освиде-тельствуемого лица, если при этом не требуется судебно- медицинской, психиатрической или наркологической экспертиз». Под физиологическим состоянием лица, которое устанавливается при освидетельствовании, можно понимать рост, телосложение, вес, физические недостатки (немота, глухота, слепота и др.), а также признаки алкогольного или наркотического опьянения (резкое сужение зрачков, бледность и сухость кожи, губ или, наоборот, расширение и блеск глазных щелей, краснота и отечность лица и т. п.).

Подобное предложение связано еще и с оценкой допустимости ус- тановления при производстве освидетельствования каких-либо объектов не на теле человека, а внутри его, в том числе с использованием специальных технических средств (например, рентгеновских, ультразвуковых аппаратов). Ответ на этот вопрос также возможно попытаться найти в результате анализа содержания понятия тело человека.

В «Юридическом энциклопедическом словаре» разъясняется, что телесные повреждения - это «причинение вреда здоровью человека, выразившегося в нарушении анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей»1. Отсюда можно сделать вывод: понятие «тела» связано о анатомическим единством тканей и органов человека.

В медицинской анатомической номенклатуре (терминологии) под «тканью» понимается «морфофункциональная система
специфически

Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А. Я. Сухарева. М,

19X4. С. 368.

139 дифференцированных клеток и неклеточных структур»1. Все разнообразие тканей человека условно подразделяют на эпителиальную (покровную) ткань, соединительные, мышечные, нервные и жидкие ткани. Из нескольких тканей складываются органы, которые по выполняемым функциям, общности строения и развития объединяются в систему органов, составляющих единый организм. Всего в человеческом организме 10 систем органов: движения, пищеварения, нервная и др.2 Проявлением, формой человеческого организма является тело человека, состоящее из головы, шеи, туловища и конечностей, покрытых кожей.

Таким образец термин «тело человека» можно трактовать как в ши- роком (организм - система тканей и органов), так и в узком смысле (внешняя форма). Нам представляется, что говоря о теле человека как объекте освидетельствования, речь должна идти о человеческом организме - как единой анатомической системе, а не только о ее внешнем проявлении. Тем самым это будет еще одним из доводов в пользу правомерности и возможности установления при производстве освидетельствования физиологического состояния освидетельствуемых лиц или наличия в их организме каких-либо предметов, в том числе с помощью технических средств.

Завершая рассмотрение особенностей оценки судом проведения ор- ганами расследования освидетельствований, следует отметить, что в таких случаях, как практически и по всем следственным действиям, следует оценивать тактику использования полученных при освидетельствовании результатов в процессе дальнейшего расследования дела для выбора и проведения последующих следственных действий в контексте проверки тех или

1 Большая медицинская энциклопедия. Т.25. Под ред. Б. В. Петровского. М., 1985. С. 97.

2 См.: Популярная медицинская энциклопедия / Под ред. Б. В. Петровского.

М, 1979. С. 655-657.

140 иных версий. В этом проявляется соблюдение таких общих принципов криминалистической тактики, как всесторонность и объективность, обозначающих единство процесса выяснения обстоятельств дела, взаимосвязь всех предусмотренных законом способов собирания и проверки доказательств.

Так, в процессе проведения освидетельствования могут быть уста- новлены любые материальные следы преступления, которыми могут являться, во-первых, следы-отображения каких-либо предметов в результате их воздействия на тело человека (следы орудий совершения преступления, следы обуви, транспорта и т.д.). В криминалистической трасологии такие следы называются следами в узком смысле слова. Во-вторых, при освидетельствовании могут быть выявлены следы в широком смысле слова, т. е. любые изменения на теле человека, сопряженные с событием преступления. Такие следы преступления бывают в виде телесных повреждений или в виде пятен и частиц различных веществ. Телесные повреждения бывают в виде ран, ссадин, кровоподтеков, царапин, следов укусов.

Пятна и частицы различных веществ, в зависимости от объекта происхождения, условно можно разделить на две группы. К первой группе относятся пятна и частицы различных веществ, попавшие на ©свидетельству емого с лиц, имеющих отношение к преступлению. Это будут следы человеческого организма (следы крови, спермы, слюны и т. п.) и волосы, а также следы одежды и тела человека (текстильные волокна, частицы пыли и другие микрообъекты). Вторую группу составляют пятна и частицы веществ, попавшие на тело освидетельствуемого с места совершения преступления и находящихся там предметов (частицы почвы, пыли, красок, рас- тительности, следы горюче-смазочных материалов, специальных химических веществ и т. д.) или с орудий совершения преступления (следы пороха, копоти и смазки при выстреле, следы ржавчины и т. п.).

141

Характер ряда перечисленных следов, особенно микрообъектов, предполагает последующее их экспертное исследование, получение для этого сравнительных образцов, производство обысков, выемок и других действий в целях уяснения способа совершения преступления, характера подготовительных или иных действий, контактов с какими - либо объектами или лицами и т. п.

Логично будет продолжить анализ направлений оценки судом тактики проводившихся на предварительном расследовании следственных действий применительно к обыску и выемке. В основе этих действий лежат в значительной мере общие процессуальные правила и тактические приемы, так как они в конечном итоге имеют одинаковую цель - изъятие и вовлечение в сферу уголовного процесса предметов, документов или иных объектов, имеющих значение для дела (ст. 167, 168 УПК). Так как в отличие от обыска выемка характеризуется отсутствием элементов поиска, а соответственно, меньшим объемом возможного оказания противодействия и применения принуждения для его преодоления, то и круг применяемых тактических приемов ее производства несколько уже. Поэтому обратим внимание главным образом на тактические аспекты обыска1.

Первоочередным для оценки судом материалов проведенного обыска является криминалистический анализ имеющихся сведений и фактиче- ских данных, отраженных в процессуальных документах и протоколах предшествовавших следственных действий (допросов, осмотров, опознаний и т. п.) с позиций их учета органом расследования в вынесенном постановлении о производстве обыска, а также при его подготовке и организации. Это касается как информации о подлежащих выявлению объектах, о месте предстоящего обыска, так и о возрасте, профессии, наклонностях и других данных о личности обыскиваемого. Несмотря на то, что закон до-

1 См.: Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М., 1961; Руководство для следователей. М, 1981; Закатов А. А., Ямпольский А. Е. Обыск. Волгоград, 1983; и др.

142 пускает возможность проведения обыска в случаях, когда в определенной степени нет точных данных о тех объектах, которые будут искать, следователь должен на основе собранных доказательств иметь о них достаточно полное представление (хотя бы в тактическом смысле), чтобы правильно определить и реализовать необходимые криминалистические рекомендации, касающиеся производства этого действия. Вместе с тем по протоколу обыска можно оценить соблюдение общих тактических правил о полноте и целеустремленности, которые в целом направлены на исследование следователем как можно большего круга объектов и при этом отсеиванию всего того, что не относится к числу обстоятельств, подлежащих установлению по делу. Для достижения этих целей в криминалистической тактике существуют два основных метода организации обыска - последовательный и выборочный1. Исходя из содержания протокола обыска можно определить, какой метод (способ) обследования обыскиваемого объекта был избран следователем с учетом конкретных обстоятельств и соответствовал ли он достижению наиболее эффективного результата по отысканию искомых объектов.

Кроме того, криминалистика и психология рекомендует проводить обыск в присутствии тех лиц, которые причастны к делу и непосредственно могли принимать меры к сокрытию тех или иных объектов, в целях использования признаков их поведения для достижения успешных результатов. С этих позиций можно, например, оценить целесообразность неотложности производства обыска в отсутствии обвиняемого - члена семьи, проживающей в обыскиваемой квартире.

Особое внимание следует обращать на ситуации, когда обыскиваемый при обыске выдал искомые объекты добровольно. Оценивая подоб- ный факт суду необходимо выяснить, например, во время допроса подсу-

1 См.: Криминалистика. Т. 2 ‘ Отв. ред. Б. П. Смагоринский. Волгоград, 1994. С. 148; Куклин В. И. Неотложные следственные действия. Казань, 1967. С. 64; и др.

143 димого, у которого производился обыск, причины подобного поступка, сопоставить его показания с материалами дела, показывающими проверку органами расследования версий о причастности этого лица к другим преступлениям. Наиболее тщательного выяснения такие обстоятельства требуют в случаях, когда после выдачи требуемых предметов следователь прекратил обыск, не осуществляя никаких поисковых действий, в том числе даже обзорного характера.

Представляется, что практически во всех случаях производства обыска следователь должен осуществить поисковые действия в полном объеме. Такой подход можно обосновать антисоциальными установками и общей криминальной наклонностью лица, обоснованно подозреваемого или обвиняемого в совершении установленного преступления, что предполагает возможность ведения им в целом преступного образа жизни. Особенно это актуально, когда с учетом обстоятельств дела имеются основания полагать о совершении обыскиваемыми других преступлений (наличие судимостей, отсутствие работы и т. п.). При этом следует обращать внимание на нетипичные для обыскиваемого помещения или участка местности предметы обстановки и ее детали (или наоборот - отсутствие типичных или логически обусловленных объектов), их необычное расположение, а также на другие негативные обстоятельства1. Благодаря такому подходу могут быть выявлены признаки других, в том числе нераскрытых преступлений, а также предметы, исключенные из гражданского оборота. Наконец, можно получить материалы или добыть сведения, характеризующие личность участников процесса, главным образом обвиняемого (подсудимого), что всегда важно для полного и всестороннего исследования обстоятельств дела и принятия на этой основе законных решений.

См.: Меоведев С. И. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений. Волгоград, 1973. С. 92.

144

Конечно, если в результате проведенного обыска были обнаружены и изъяты все объекты, которые предполагалось получить исходя из материалов дела, то суд основное внимание обращает на соответствие применявшихся тактических приемов требованию допустимости устанавливаемых фактических данных. Особенно это актуально, когда обыск носил групповой характер, связанный с осуществлением раздельных поисковых действий. В таких случаях в обыске принимают участие одновременно несколько лиц, например следователь, специалист-криминалист и сотрудник уголовного розыска, деятельность которых носит довольно самостоятельный характер, и по отраженным в протоколе сведениям о порядке прове- денного обыска бывает достаточно сложно оценить роль каждого из них. Значимой представляется информация о продолжительности этого следственного действия, количестве присутствовавших при производстве обыска понятых, в сравнении с количеством других участников и характером обыскиваемого объекта.

Так, если обыску подвергался, например, коттедж в присутствии всего двух понятых, то можно сделать вывод о том, что они скорее всего находились в одном месте и не могли видеть конкретных фактов и обстоятельств обнаружения кем-либо из участников обыска тех или иных предметов, документов, веществ и т. п. Эти обстоятельства могут быть соответственно оценены судом с позиций возникновения сомнений в объективности полученных в ходе обыска результатов и возможности их фальсификации, особенно если подобную версию выдвигает сторона защиты. Например, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор Московского городского суда по делу Буркина, так как, по его словам, при производстве обыска в его квартире в момент обнаружения

145 патронов он и понятые находились на балконе, следователь на кухне, а патроны вообще были изъяты другими лицами, участвовавшими в обыске1.

В значительной мере оценивается с позиций криминалистической тактики реализация органами расследования требования уголовно- процессуального закона о недопустимости повреждения при вскрытии различных запоров, дверей и других предметов, если это не вызывается необходимостью (п. 4 ст. 170 УПК). Исследование этого обстоятельства в судебном заседании требуется нередко для разрешения вопроса о правомерности и обоснованности причинения материального вреда владельцу конкретного помещения или имущества (особо актуальным это представляется, когда обыск проводился не у обвиняемого и не дал искомых результатов). В таких ситуациях следует оценивать соответствие характера повреждений размерам или другим качественным признакам разыскиваемых объектов (например, был ли смысл взламывать сейф, если предполагается обнаружить при обыске превышающую его по объему вещь), а также использование для минимизации причинения вреда возможностей применения технических средств или привлечения специалистов.

Оценка проведенного личного обыска обычно не вызывает затруд- нений и связана в основном с определением правильности выбора приемов и объекта исследования. Несколько выше уже были рассмотрены главные критерии, отличающие это следственное действие от освидетельствования. Поэтому повторно отметим только недопустимость исследования тела обыскиваемого лица в ходе личного обыска, особенно когда он проводится без вынесения постановления, например при задержании.

Важным тактическим положением для производства обыска является требование применения соответствующих технико- криминалистических средств для обнаружения искомых объектов и использование для этих це-

1 См.: Определение по делу № 5-099-196 от 16.11.1999 г.

146 лей специалистов. Однако, сейчас мы не будем останавливаться на их анализе, так как вопросы оценки использования органами предварительного расследования технических, в том числе и криминалистических средств, являются предметом рассмотрения следующего параграфа настоящей главы.

Хотелось бы в заключение отметить еще одно общее направление оценки судом проведенного в стадии предварительного расследования обыска. Оно касается проверки относимости полученных в результате обыска сведений, их оценки и дальнейшего использования по делу для подтверждения существующей версии или как основания для выдвижения новой версии. При этом следует учитывать, что выводы из результатов обыска могут носить как достоверный, так и вероятностный характер. Все это требует серьезного логического анализа результатов обыска в сопоставлении с другими имеющимися по делу доказательствами.

Допросы являются весьма распространенными следственными дей- ствиями. Тактика их производства довольно подробно исследована в научной литературе1. Однако ряд присущих допросу особенностей его проведения не дают возможности суду достаточно полно определить и оценить тактическую линию поведения, выбранную и реализованную допрашивающим на предварительном следствии. К таким особенностям относится то обстоятельство, что во время допроса, как правило, кроме следователя и допрашиваемого никто не присутствует, а основным средством его фиксации является только протокол, в котором по данным В. С. Комаркова в 94% случаев отражается лишь итог полученных сведений, но не ход обмена информацией между следователем и допрашиваемым2.

1 См.: Порубов Н. И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978; Закатов А. А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном след ствии. Волгоград, 1976; Ефимичев С. П., Кулагин Н. И., Ямпольский А. Е. Допрос. Вол гоград, 1978; и др.

2 См.: Комарков В. С. Тактика допроса. Харьков, 1975. С. 39.

147

С другой стороны, уголовно-процессуальный закон предусматривает в качестве самостоятельного источника доказательств не протокол до- проса, а непосредственно показания допрашиваемого лица (ч. 2 ст. 69 УПК). Поэтому потребность оценки судом тактики проведенных в стадии предварительного расследования допросов может возникнуть главным образом в ситуациях, когда допрашиваемое в судебном заседании лицо отказывается от дачи показаний или существенно изменяет данные ранее показания (ст. 281, 286 УПК).

Как представляется, суду для оценки доказательственного значения сообщаемых сведений, для выяснения причин подобного поведения конкретных участников процесса и для разрешения в конечном итоге таких ситуаций необходимо оценивать имеющиеся в деле доказательства комплексно, так как все проводившиеся следственные действия в значительной мере взаимосвязаны друг с другом по использованию и проверке (подтверждению или опровержению) получаемых результатов. Такой подход является по своей сути универсальным применительно ко всем следственным действиям, что уже было показано выше на примере обыска и выемки. Однако в оценке допросов в силу названных особенностей он занимает особое место и имеет свою специфику. Например, если в протоколе допроса подозреваемого содержатся сообщенные им сведения о его непричаст- ности к совершению преступления, то оценке подлежат последующие процессуальные документы, отражающие факт и результаты проверки заявленного алиби1.

Так, Таганский межмуниципальный суд г. Москвы вынес оправда- тельный приговор по делу Коновалова, обвинявшегося органами расследования в совершении убийства (ч.1 ст. 105 УК). В описательной части приговора указано: «При оценке показаний подсудимого суд пришел к убеж-

1 См.: Тимербаев А. Т., Сердюк Л. В. Тактика проверки заявления об алиби на предварительном следствии. Хабаровск, 1987.

148 дению, что версия Коновалова, изложенная им в показаниях на суде, в ходе судебного разбирательства объективно ничем не опровергнута. Анализ доказательств, представленных органом предварительного следствия в обоснование виновности Коновалова, исследованных судом, показывает, что

  1. ни одно из доказательств (кроме признательных показаний Коно- валова в качестве подозреваемого) не указывает прямо на него как на лицо, совершившее убийство потерпевшего Молочникова;

… 7. Алиби Волкова (проходящего по делу в качестве свидетеля, но имеющиеся доказательства позволяют сделать вывод о том, что именно он совершил преступление. Примечание наше. - А. /7.) органом предварительного следствия надлежащим образом не проверено …»1.

Наиболее распространенной в судебной практике ситуацией является отказ подсудимым от ранее данных им показаний. Причиной и мотивировкой такого заявления указываются, как правило, применение к нему во время допросов органами предварительного расследования недозволенных приемов и методов, в том числе физического и психического насилия. Естественно, что в протоколах допросов подобные факты не отражаются, а поэтому суду сложно только по одному этому документу судить о правомерности действий следователя или сотрудника органа дознания. Однако есть возможность оценить сообщенные обвиняемым сведения в сравнении с другими материалами и доказательствами по делу. Суду представляется необходимым принять максимум мер к проверке и объективной оценке подобных заявлений подсудимых, так как нередко такой прием используется ими или их защитниками для того, чтобы любым путем вызвать сомнения в истинности установленных по делу обстоятельств и достичь таким образом своих целей.

1 Приговор от 25. 06. 1999г. но делу Л» I - 219 - 99 / 1с.

149

Для этого суд может, например, обратить внимание на то, что на протяжении предварительного расследования по уголовному делу, особенно находившегося в производстве у различных следователей или органов, будучи неоднократно допрошенным в качестве подозреваемого и обвиняемого, подсудимый давал одни и те же показания, от которых отказался только в суде. В таком случае возникает закономерный вопрос - почему он не изменил показания ранее, имея такую возможность, неужели все допрашивавшие допускали противозаконные методы допроса. С другой стороны, суд может вызвать в судебное заседание и допросить в качестве свидетелей лиц, проводивших расследование по данному уголовному делу с целью выяснения и проверки сообщенных подсудимым сведений. Так, по вышеописанному делу суд допросил следователя и четырех сотрудников милиции (работников уголовного розыска), которые получали первоначальные объяснения задержанного, а затем периодически заходили в кабинет, где происходил его допрос.

Следует также попытаться выяснить, в чем именно заключалось не- правомерное воздействие. Закон (ч. 3 ст. 20 УПК) запрещает домогаться показаний участвующих в деле лиц путем насилия, угроз или иных незаконных мер. Последствием применения недозволенных мер при допросе должно являться безусловное признание судом протоколов этих действий недопустимыми доказательствами. Иначе такой факт будет являться основанием к отмене состоявшихся судебных решений1.

Запрет применения к обвиняемому физического насилия с целью получения признательных показаний не вызывает затруднения в интерпретации. Несколько сложнее обстоит дело с пониманием психического принуждения. Такое воздействие может проявляться в самых разнообразных, в том числе скрытых, формах. Например, вполне можно согласиться с С. А.

1 См.: например, дело Рагаускаса // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. №1. С. 11.

150 Пашиным в том, что даже нечеловеческие условия содержания подозреваемых и обвиняемых в России в следственных изоляторах входят в технологию получения у них признания в совершении преступлений1. Именно поэтому Генеральный прокурор Российской Федерации в своем приказе от 18 июня 1997 года № 31 потребовал «не допускать использования задержания и ареста как средства получения от подозреваемого или обвиняемого признания вины в совершении преступления».

Такой подход представляется адекватным требованиям междуна- родно-правовых актов, таких как Международный пакт о гражданских и политических правах (ст. 7, 14) и Европейской конвенции о защите прав человека (ст. 3), а потому представляет несомненный интерес толкование этого вида принуждения Европейской Комиссией и Судом по правам человека, данное при рассмотрении индивидуальных петиций, поданных в соответствии с Конвенцией2.

Статья 3 Конвенции гласит: «Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию». Комиссия и Суд различают три основных понятия, содержащиеся в этой статье, в отношении степени жестокости обращения. Нормы для каждого из этих понятий были установлены в двух межгосударственных делах. В деле Дания, Франция, Норвегия, Швеция и Нидерланды против Греции (дело Греции, 1969 год), Комиссия определила степени тяжести запрещенного поведения следующим образом:

Пытка - бесчеловечное обращение, имеющее целью получить какую- либо информацию или признания, или наказать.

См.: Пашин С, А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состя- зательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Ч. 2. М., 1996. С. 344. 2 См.: Short guide to the European Convention on Human Rights. Strasbourg, Council of Europe, 1994.

151

Бесчеловечное обращение - такое обращение, которое намеренно влечет серьезные моральные или физические страдания и не может быть оправданным в данной ситуации.

Унижающее достоинство обращение - обращение, которое грубо унижает человека перед другими и принуждает его поступать против своей воли или совести.

При рассмотрении дела Ирландия против Великобритании (1978) Суд несколько изменил и уточнил эти нормы, включив в признаки пытки последствия - серьезные и жестокие страдания, а в признаки унижения достоинства цель - обращение такого рода, которое направлено на то, чтобы вызвать у жертв чувство страха, подавленности и неполноценности, для того чтобы оскорбить, унизить или сломить их физическое и моральное сопротивление.

На основании изложенного суды могут как по материалам предва- рительного расследования, так и по полученным в судебном заседании сведениям оценивать те приемы, которые были использовали в ходе допроса для получения показаний.

Говоря о недопустимых мерах воздействия на допрашиваемых, нельзя ограничиваться лишь правовыми запретами относительно применения насилия. Важное значение для определения допустимости того или иного тактического приема имеют нравственные (этические) критерии. В этой связи следует отметить недопустимость таких приемов, которые основаны на обмане; связаны с шантажом; понуждают допрашиваемого к аморальным поступкам; используют низменные побуждения (чувства корысти, мести, ревности, национальной вражды и др.); эксплуатируют невежество, предрассудки, суеверие; основаны на использовании религиоз-

152 ных чувств; направлены на разжигание конфликта между несколькими участниками процесса1.

С другой стороны, вполне представляются допустимыми при про- изводстве допросов, а также иных следственных действий, тактические приемы, основанные на использовании фактора внезапности, неподготовленности допрашиваемого ко лжи, преувеличенного представления у него об осведомленности органов расследования. Применение этих, а также некоторых иных тактических приемов, именуемых «следственными хитростями» или «психологическими приемами», в литературе оценивается неоднозначно. Так А. М. Ларин, Л. М. Карнеева, А. Б. Соловьев, А. А. Чуви-лев, С. Ю. Якушин и ряд других ученых не считают такие случаи обманом, и соответственно, допускают использование таких приемов2. Такое мнение в основном аргументируется тем, что лица, желающие противодействовать расследованию, могут вопреки своим намерениям выдать существенную для дела информацию благодаря умелому маневрированию следователем уже имеющейся информацией, а значит, ему не может быть поставлено в упрек как обман или ложь то обстоятельство, что заинтересованные в сокрытии истины лица при применении этих приемов ошибаются3.

С точки зрения А. Н. Васильева, Н. А. Селиванова, В. Н. Цомартова и некоторых иных авторов, такие приемы по существу направлены на об-

См.: Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов н / Д, 1999. С. 129.

2 См.: Карнеева Л. М., Соловьев А. Б., Чувилев А. А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., 1969. С. 75; Ларин А. М. Расследование по уголовному делу. Плани рование, организация. М., 1970. С. 37,50; Якушин С. Ю. Тактические приемы при рас следовании преступлений. Казань, 1983. С. 71; и др.

3 См.: Ларин А. М. От следственной версии к истине. М., 1976. С. 171.

153 ман допрашиваемого и поэтому являются недопустимыми1. Практически также относится к этой проблеме Н. И. Порубов, ставя допустимость таких приемов в зависимость соблюдения при их применении в зависимость от соблюдения таких условий, как соответствие требованиям уголовно-процессуального закона и нравственным критериям2.

В принципе с таким подходом можно согласиться. Однако при этом представляется довольно сложным оценить, особенно суду, допустимость или недопустимость использования того или иного тактического приема в связи с отсутствием четких критериев для такого разграничения. Поэтому существенное значение имеет анализ некоторых типичных практических ситуаций и формулирование на этой основе определенных рекомендаций.

Рассматривая критерии допустимости применения тактических приемов при расследовании, Н. А. Селиванов анализирует и приводит примеры недопустимых тактических приемов, связанных с обманом и имитацией действий, рассчитанных на то, чтобы запугать обвиняемого. Он считает: «Обман это прежде всего - утверждение о факте, которого в действительности не было и нет. Например, следователь ложно говорит обвиняемому, что его соучастник признал вину, или заявляет, что эксперт дал категорическое заключение об оставлении обвиняемым следа на месте происшествия, тогда как вывод эксперта облечен в форму предположительного суждения»3.

По его же мнению, формой обмана является заведомо неверная юридическая оценка содеянного. На практике отмечались две ситуации. В одной из них следователь, зная, что преступление умышленное, предъяв-

1 См.: Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976. С. 134; Цомартов В. Н. О тактических приемах допроса // Вестник МГУ. 1977. №4; Селиванов Н.А. Критерии до пустимости применения тактических приемов при расследовании // Законность. 1994. №4.

2 См.: Порубов Н. И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978. С. 72.

Селиванов Н.А. Указ. соч. С. 24—25.

154 ляет обвинение в неосторожном преступлении, расслабляет таким образом обвиняемого, получает от него признание вины, а на следующий день предъявляет обвинение в умышленном преступлении. В другом случае следователь предъявляет обвинение в заведомо более тяжком преступлении, чтобы затем «поторговаться» с обвиняемым, принудить к признанию вины обещанием смягчить юридическую квалификацию, применить статью (часть статьи) уголовного кодекса, предусматривающую более мягкое наказание. Иногда обман принимает форму различного рода фальсификаций и имитаций. Например, следователь, оглашая показания другого обвиняемого или свидетеля, заведомо искажает смысл, добавляя или опуская какие-либо слова, фразы, либо кладет на стол перед обвиняемым протокол допроса, предварительно закрыв какую-то часть, например в слове «не похищал» частицу «не».

В качестве примеров фальсификации можно привести случаи, взятые из практики. Обвиняемый в убийстве своей жены, находясь под аре- стом, проявил повышенный интерес к возможности выявления изображения убийцы путем исследования глаз жертвы. Узнав об этом, следователь сфотографировал глаз человека, изготовил его крупномасштабный снимок, вмонтировал в изображение глаза портрет обвиняемого и репродукцию монтажа предъявил обвиняемому на очередном допросе, в результате чего получил от него признание вины.

В другом случае следователь напечатал на пишущей машинке от имени несуществующего эксперта «заключение» с категорическим выводом о том, что след пальца на месте происшествия оставлен обвиняемым, изобразил «подпись эксперта» и предъявил обвиняемому, в результате чего тот сознался в преступлении. След пальца хотя и изымался с места происшествия, однако оказался непригодным для идентификации.

Находившийся под арестом обвиняемый направил жене впоследствии перехваченную и прочитанную оперативными работниками записку, в

155 которой написал, что ему, видимо, лучше сознаться, и просил жену при согласии на это пометить передачу «крестиком». Поступившая передача оказалась без «крестика», который не преминули поставить работники милиции. Результатом было признание вины арестованным.

Опасность подобных «мероприятий» обусловлена тем, что при этом не учитывается очень высокая степень вероятности самооговора лица, которое при наличии некоторых улик считает лучшим исходом признание несуществующей вины ради смягчения неизбежного, на его взгляд, наказания.

Можно привести примеры имитации действий, рассчитанных на то, чтобы запугать допрашиваемого. Так, во время допроса коллега следователя в соседнем кабинете бил ремнем по кожаному дивану, создавая иллюзию избиения другого, якобы не сознающегося допрашиваемого.

Другой следователь во время допроса обвиняемого достал из сейфа ветеринарный шприц, флакон с водой и передал их коллеге, заверив, что после введения этого препарата обвиняемый, якобы находившийся в другом кабинете, начнет давать правдивые показания.

Небезынтересным в ракурсе рассматриваемой проблемы является анализ допустимости применения в ходе допроса детектора лжи (полиграфа). Однако останавливаться на этом мы сейчас не будем, так как подробному исследованию вопросов тактики и допустимости использования технических средств при производстве предварительного расследования будет посвящен следующий параграф.

Предъявление для опознания является следующим следственным действием, криминалистические аспекты оценки которого мы рассмотрим. Оно заключается в предъявлении опознающему лицу какого-либо объекта для установления их тождества, сходства или различия с тем объектом, который ранее наблюдался опознающим (ст. 164 УПК).

156

Процессуальная регламентация и практическая сторона предъявления для опознания предполагают довольно широкие возможности реализации различных тактических приемов. При этом по содержанию протокола, а также по нередко прилагаемым к нему фототаблицам или видеозаписям, достаточно полно можно судить о соблюдении органами расследования требований закона о порядке предъявления для опознания (ст. 165 УПК), а также существующих криминалистических рекомендаций1.

Для оценки объективности и доказательственного значения уста- новленных при опознании фактов и обстоятельств наиболее значимым представляется выяснение характеристик предъявляемых объектов. Согласно закону опознаваемыми могут быть лица или предметы, которые предъявляются для опознания, соответственно, вместе с другими лицами, по возможности сходными по внешности с опознаваемым, или в группе однородных предметов. При этом общее число объектов, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех.

Таким образом, используя сведения, содержащиеся в протоколе и приложениях к нему, суд должен оценить соблюдение органом расследования этих нормативных правил с криминалистических позиций, то есть определить достаточность сходства или однородность опознаваемых объектов.

В литературе указывается, что предъявляемые для опознания лица считаются сходными по внешности, если у них нет существенных различий по полу, возрасту, телосложению, цвету волос, прическе, фасону одежды и т. п.2 Конечно, в каждом конкретном случае степень сходства

1 См.: Цветков П. П. Предъявление для опознания в советском уголовном про цессе. Л., 1972; Петренко В. М. Предъявление для опознания при расследовании пре ступлений. М.. 1985; и др.

2 См.: Следственные действия / Под ред. Б. П. Смагоринского. М, 1994. С. 189; Криминалистика / Под ред. И. Ф. Пантелеева и Н. А. Селиванова. М., 1993. С. 406; Зо лотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов- на-Дону, 1999. С. 158; и др.

157 предъявляемых для опознания лиц зависит от конкретных обстоятельств дела. Как представляется, к таким факторам следует относить:

  • в первую очередь - те сведения, которые сообщает опознающий о приметах, которые он запомнил и по которым он сумеет опознать кон- кретного человека;
  • внешние признаки опознаваемого лица, присущие ему на момент проведения этого следственного действия;
  • условия (ситуация), в которых происходило восприятие и запо- минание признаков внешности.
  • Естественно, что суду надлежит оценивать доказательственное зна- чение результатов опознания по рассматриваемому критерию в совокупности и с учетом иных обстоятельств его проведения органами предварительного расследования, а также с другими материалами дела. Но, несомненно, влияние правильного подбора предъявляемых для опознания лиц является основным условием, определяющим допустимость использования полученных данных в качестве доказательств по уголовному делу. Об этом свидетельствует судебная практика как прошлых десятилетий, так и последнего времени.

Например, уже вскоре после принятия действующего УПК Верховный Суд РСФСР, рассматривая дело Ушакова, указывал на соответствую- щие нарушения порядка опознания, связанные с предъявлением в группе лиц различающихся по возрасту (опознаваемому было 27 лет, а другим по 17-19) и одежде (Ушаков утверждал в кассационной жалобе, что два других лица, предъявленные вместе с ним для опознания потерпевшей, были одеты в телогрейки)1.

1 См.: Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1961-1963 гг. М., 1964. С. 375.

158

По другому делу по обвинению Леготина малолетние свидетели П. и У. показывали, что видели потерпевшую с неизвестным, одетым в крас- ную клетчатую рубашку. Из протоколов опознания видно, что эти свидетели опознали его только по клетчатой рубашке, в которую из числа других предъявленных на опознание был одет только он. Указанные опознания были признаны Верховным Судом СССР проведенными с нарушением закона1.

В наше время такой подход суда к рассматриваемой проблеме со- хранился. Так, судебная коллегия Верховного Суда РФ признала не имеющими юридической силы сведения, указанные в протоколе опознания по делу Михеева, в связи с тем, что он предъявлялся для опознания в своей одежде среди двух других лиц, одетых в униформу2.

Примерно аналогично подошел суд и к оценке проведенных органами предварительного расследования опознаний Свиридова, обвинявше- гося в совершении разбойного нападения. Причем по этому делу суд усмотрел несколько нарушений тактического характера. Во-первых, один из потерпевших опознал Свиридова по предъявленным фотографиям, где он был изображен более крупным планом, чем двое других мужчин. Во-вторых, при опознании обвиняемого другим потерпевшим он предъявлялся наряду с лицами, один из которых был моложе его на 11 лет. В третьем случае в протоколе полностью отсутствовали сведения о внешности предъявленных для опознания лиц и не было их фотографий3.

1 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1965. № 3. С. 28.

2 См.: Определение СК Верховного Суда РФ от 31. 07. 1997 г. по делу Михеева и Ганичева // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. №2. СИ.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. №5. С. 14-15.

159

С другой стороны, можно высказать определенные сомнения по по- воду обоснованности решения кассационной палаты и Президиума Верховного Суда РФ по делу Платова, усмотревших нарушение следователем закона при опознании обвиняемого потерпевшим и свидетелем по фотографиям при наличии возможности его непосредственного предъявления1. Представляется, что необходимо более широко толковать положения ч. 3 ст. 165 УПК, предусматривающей производство опознания по фотокарточке лица, если невозможно его непосредственное предъявление. Невозможность может быть связана не только с фактом отсутствия опознаваемого лица в месте проведения предварительного следствия, но и с обстоятельст- вами дела, по мнению следователя, делающими нецелесообразным предъявление лица «в натуре», например, по причине необходимости обеспечения безопасности опознающих лиц2.

Законодательство ряда зарубежных стран давно предусматривает проведение опознания с использованием зеркальных стекол - ширм, в результате чего опознаваемый не видит опознающих его лиц. Отрадно, что проект УПК РФ, подготовленный в Министерстве юстиции и рассмотренный в первом чтении Государственной Думой в 1997 году, предусматривает введение подобного порядка и в нашу следственную практику. Так, в ч. 9 ст. 210 этого законопроекта указывается: «В целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания может быть произведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознаваемым опознающего».

Однако практическая реализация подобного новшества, на наш взгляд, вызовет довольно существенные затруднения, в первую очередь материально-технического характера. Поэтому более предпочтительным

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. №5. СП.

2 См.: Комиссаров В. Предъявление для опознания живых лиц // Законность. 1994. №9. С. 33.

160 явилось бы параллельное закрепление в законе возможности проведения опознания лица по фотографии по усмотрению следователя или органа дознания, в чьем производстве находится уголовное дело, в целях обеспечения нормальных условий для установления доказательств по делу и безопасности участников процесса.

Вызывает возражение встречающееся в литературе мнение, согласно которому должны признаваться незаконными случаи проведения опо- знания по голосу, походке, звукам, запахам и тому подобное1. В следственной практике такие ситуации встречаются, а суды признают полученные сведения допустимыми в качестве доказательств2. Так было, например, при рассмотрении в кассационном порядке Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда РСФСР дела Комарова, которого потерпевшая опознала по голосу3.

Как представляется, если органы предварительного расследования провели подобное опознание, то суду следует в оценке возможности использования для доказывания установленных в таких случаях обстоятельств исходить из соблюдения требований закона и криминалистических рекомендаций, обеспечивающих их достоверность и объективность. Это касается:

  • подбора для опознания объектов, имеющих сходные признаки;
  • предварительного допроса опознающих лиц, в показаниях которых должны содержаться сведения о конкретных запомнившихся призна- ках;
  • 1 См.: Пашин С. А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состя зательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Ч. 2. М, 1996. С. 343; Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Рос тов н/Д, 1999. С. 154; и др.

2 См.: Законность. 1994. № 9. С. 30; 1997. № 6. С. 21.

3 См.: Бюллетень ВС РСФСР. 1991. № 2. С. 11.

161

  • создания необходимых условий опознания, максимально при- ближенных к существовавшим в момент восприятия;
  • полноты отражения в протоколе обстоятельств производства опознания;
  • использование технических средств как дополнительных способов фиксации хода и результатов предъявления для опознания (как для на- глядности, так и для выполнения удостоверительной функции).
  • Рассмотренные выше положения, касающиеся оценки судом такти- ческих аспектов предъявления для опознания живых лиц, в целом актуальны и приемлемы для других видов опознания. Анализ материалов судебной практики показывает, что суды редко выявляют и обращают внимание на процессуальные и криминалистические недостатки проведенных органами предварительного расследования опознаний трупов или предметов. Возможно это связано с меньшими сложностями их подготовки и проведения. Можно только отметить необходимость обращать внимание на правильность подбора предъявляемых для опознания однородных предметов, то есть одинаковых по наименованию, размерам, цвету, типу, модели, сис- теме, марке и т. п. Конечно, степень необходимого сходства и однородности предъявляемой группы предметов зависит, как уже указывалось, от конкретных обстоятельств расследуемого дела.

Однако при решении этого вопроса вряд ли следует исходить из требования достижения цели идентичности предметов. Так, в литературе приводится пример, когда суд обратил внимание на то, что свидетель на допросе указала на возможность опознания ею мотоцикла по особой примете - вмятине на бензобаке. Среди же предъявленных ей для опознания мотоциклов только один (который действительно использовался обвиняемыми) имел вмятину на бензобаке1. Думается, что такой подход не являет-

1 См.: Золотых В. В. Указ. соч. С. 162.

162 ся оправданным, так как опознание происходит по совокупности признаков опознаваемых предметов, а не по одному из них, даже если это особая примета.

В некоторой степени представляются сходными общие положения оценки тактики предъявления для опознания и следственного эксперимента - следственного действия, проводимого в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для дела (ст. 183 УПК). Содержанием этого действия является либо воспроизведение действий, обстановки или иных обстоятельств определенного события, либо совершения необходимых опытных действий, по словам Р. С. Белкина, «специальных опытов, испытаний с целью получения новых и проверки имеющихся доказательств, а также проверки и оценки следственных версий о возможности или невозможности существования тех или иных фактов»1. Таким образом следственный эксперимент - сложное, многоэтапное действие, а поэтому очевидной является потребность соблюдения требований криминалистического характера, в значительной мере аналогичных, сопутствующих производству опознания. К ним относятся, например, тактические рекомендации, касающиеся:

  • определения круга и подбора необходимых участников следст- венного эксперимента (специалистов, понятых, статистов, обвиняемого. потерпевшего и др.);
  • создания условий, максимально приближенных к условиям со- вершения проверяемого действия или события, вплоть до реконструкции его обстановки;
  • Белкин Р. С. Эксперимент а следственной, судебной и экспертной практике. М..
    1. С. 17.

163

  • подготовки и использования объектов или средств для изменения условий эксперимента в целях дополнительной проверки обоснован- ности его результатов;
  • определения числа производимых опытных действий, достаточного для формирования объективных, достоверных и предпочтительно од- нозначных выводов;
  • использования технических средств для проведения эксперимента и фиксации его хода и результатов.
  • Довольно часто органы расследования кладут полученные при про- изводстве следственного эксперимента сведения в основу выдвигаемого обвинения или используют в качестве исходных данных при назначении экспертиз, например в случаях расследования дорожно- транспортных преступлений. Существенное значение следственный эксперимент имеет также для выявления негативных обстоятельств1. Причем, если в процессе производства других следственных действий выявляются негативные обстоятельства, требующие дальнейшей проверки (как и любые иные обстоятельства), то для этого проводится, как правило, следственный эксперимент. Отсюда и усматривается особая значимость выполнения всех требований закона к порядку проведения этого действия и соблюдения существующих криминалистических рекомендаций. Соответственно, суды нередко в своей практике при исследовании в судебных заседаниях имеющихся в уголовном деле материалов не принимают в качестве доказательств фактические данные, установленные в ходе следственных экспериментов с нарушением перечисленных рекомендаций.

Так, например, судебная коллегия по уголовным делам Верховного

См.: Медведев С. И. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений. Волгограл, 1973. С. 102.

164 Суда РСФСР отменила все предшествующие судебные решения и вернула для производства нового расследования дело по обвинению Мирошниченко в нарушении правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств по причине того, что следственный эксперимент не был проведен в условиях, приближенных к дорожно-транспортному происшествию, а это повлекло вероятностные выводы эксперта, которые не могут быть положены в основу приговора1.

В другом случае судебная коллегия по уголовным делам Москов- ского городского суда, рассматривая в качестве кассационной инстанции дело по обвинению Артеменко в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 131 УК, указала на необоснованное отклонение судом первой инстанции (Кузьминским межмуниципальным судом ЮВАО г. Москвы) ходатайства защитника о проведении следственного эксперимента для проверки возможности размещения на заднем сидении автомобиля трех человек и совершения при этом определенных действий2.

Говоря о предъявлении для опознания и следственном эксперименте, нельзя обойти вниманием вопрос о правомерности проводимого орга- нами расследования такого действия, как проверка и уточнение показаний на месте. Действующий уголовно-процессуальный закон не предусматривает его в системе следственных действий и, соответственно, не называет его протокол в числе источников доказательств. Однако еще до последнего времени результаты проверки показаний на месте нередко использовались в доказывании по уголовным делам, и суды с этим соглашались. Существенный перелом в отношении к этой проблеме произошел в связи с введением в закон запрета на использование в качестве доказательств сведений, полученных не предусмотренным законом способом. По этому пути в пер-

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1986. № 7. С. 3.

” См.: Определение по уголовному делу № 22-4887 от 25.08.1998 г.

165 вую очередь пошли суды присяжных, исключающие протоколы этого действия из судебного разбирательства дела.

Среди ученых-юристов нет единодушия в отношении не только к современному положению проверки показаний на месте в собирании доказательств, но и к перспективе ее законодательного закрепления. Например, С. А. Шейфер, исследуя способы собирания доказательств в уголовном процессе, выделил пять относительно самостоятельных приемов получения доказательственной информации при проведении проверки показаний на месте, что позволило ему сделать вывод о том, что это действие «с достаточным основанием можно рассматривать как развивающееся следственное действие»1. С другой стороны, А. М. Ларин, занимая противоположную позицию и критикуя сторонников введения проверки показаний в новый УПК, полагает, что это действие «представляет собой не поддающийся четкой правовой регламентации конгломерат повторного допроса, осмотра, следственного эксперимента, предъявления для опознания непод- вижного объекта. Фактически цель «проверки на месте» состоит в том, чтобы обвиняемый повторил свое признание в преступлении в присутствии понятых и не решился затем от него отказаться»2.

Так же неоднозначно к этой проблеме относятся и судьи. По данным проведенного опроса 27% судей полагают недопустимым введение этого действия в уголовно-процессуальный закон, а остальные имеют противоположную точку зрения. Соответственно одни из них исключают из судебного разбирательства протоколы следственных действий (например, осмотров или следственных экспериментов), содержание которых указывает на то, что по существу проводилась проверка показаний на месте.

Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. С. 31-33.

2 Ларин А. М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. 1997. № 9. С. 9.

166

Примером такого подхода может быть упоминавшаяся нами выше судья Московского областного суда Н. В. Григорьева1.

В других случаях судьи признают доказательственное значение по- добных протоколов и используют их в обосновании выносимых приговоров. Так по делу Петрова, рассмотренному в Кузьминском межмуниципальном суде ЮВАО г. Москвы под председательством судьи О. В. Чуко-вой, в описательной части обвинительного приговора при указании доказательств, на которых суд основал свои выводы, не только делается ссылка на протокол «выхода на место происшествия», но и на просмотренную в судебном заседании видеозаписи этого действия. При этом отмечается, что суд увидел как «Петров в свободном рассказе излагает обстоятельства совершенного им преступления, показывая при этом, какие действия он совершал, в очередной раз подтвердив, что рассказал все правдиво без какого- либо физического или психического воздействия сотрудников мили- ции»2.

Нам представляется, что это действие является комплексным, поэтому если его проведение и оформление соответствует требованиям закона, а также криминалистическим рекомендациям для таких действий, как допрос, осмотр, предъявление для опознания, следственный эксперимент, то полученные данные могут быть признаны имеющими юридическую силу. Такой подход созвучен требованиям следственной практики и направлениям совершенствования уголовно- процессуального закона, проект которого предусматривает его как самостоятельное следственное действие (ст. 211).

1 См.: Григорьева Н. В. Исключение из разбирательства дела недопустимых до казательств // Российская юстиция. 1995. № 11. С. 5. См. также рассмотренное ею дело арх.№ 2-173-51/95.

2 Приговор по уголовному делу № 207226 от 21.01.1999 г.

167 Рассматривая в настоящем параграфе вопросы оценки судом кри- миналистических аспектов следственных действий, проведенных органами предварительного расследования, мы неоднократно отмечали роль использования технических средств и специальных познаний в обеспечении полноты устанавливаемых сведений, их достоверности и объективности. Поэтому далее следует, на наш взгляд, обратить более пристальное внимание на анализ этого направления оценочной деятельности суда.

2.2. Судебная оценка результатов применения технико- криминалистических средств

Средства криминалистической техники занимают далеко не последнее место в процессе доказывания по уголовным делам, осуществляемом органами предварительного расследования, о чем свидетельствует значительный интерес к этому вопросу со стороны ученых и практиков1. Судопроизводство в целом не может осуществляться в отрыве от всех процессов социально-экономического и научно- технического развития общества. Наоборот, оно предполагает широкое использование достижений научно-технического прогресса в практике уголовно - процессуального доказывания, применение новых приборов и средств.

1 См.: Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965. С. 161; Закатов А. А., Оропай Ю. Н. Использование научно-технических средств и специальных знаний в расследовании преступлений. Киев, 1980; Салтевский М. В. Собирание криминалистической информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980; Леей А. А. Научно-технические средства в уголовном судопроизводстве. М., 1981; Гончаренко В. И. Научно-технические средства в следственной практике. Киев, 1984; Ищенко Е. П. Использование научно-технических средств при расследовании уголовных дел. Свердловск, 1985; Грамович Г, И. Научно-технические средства: современное состояние, эффективность использования в раскрытии и расследовании преступлений. Минск, 1989; Вопросы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений. Саратов, 1996; и др.

168

Современные судьи, прокуроры, следователи, дознаватели уже не являются больше традиционными гуманитариями, они должны знать возможности использования в работе по доказыванию достижений целого ряда естественных и технических наук. В этом заключается одна из необходимых предпосылок интеграции наук в современной профессиональной подготовке и практической деятельности специалистов-юристов. Поэтому одним из направлений оценочной деятельности суда является анализ материалов дела, отражающих использование технических средств в деятельности по собиранию (выявлению, закреплению и исследованию) доказательств.

В науке термин криминалистическая техника употребляется в двух значениях - как раздела криминалистики и как совокупности аппаратов, приборов, инструментов, применяемых с криминалистическими целями1. Эти понятия тесно связаны между собой. Все научные положения раздела криминалистической техники направлены на совершенствование уже имеющихся технических средств, а также на разработку и внедрение новых с целью их наиболее эффективного применения в работе с доказательствами и осуществления иных действий по раскрытию и расследованию преступлений.

Технические средства криминалистики подразделяют обычно по целевому назначению на две группы: 1) предназначенные для следователей, органов дознания, специалистов-криминалистов в процессе обнаружения, изъятия и фиксации доказательств; 2) предназначенные для экспертов при производстве криминалистических экспертиз.

1 См.: Селиванов Н. А. Советсткая криминалистика: система понятий. М., 1982. С. 17; Криминалистика: Учебник / Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селиванова. М., 1993. С. 104; Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. М., 1995. С. 234; и др.

169

В первом случае результатом применения технических средств будут являться вещественные признаки преступлений и их материально фик- сированные следы-отображения (вещественные доказательства, фотоснимки, видеозаписи, слепки, отпечатки следов и т. п.), а во втором случае - заключение эксперта, имеющее статус самостоятельного источника доказательственных сведений. Кроме того, средства первой группы могут применяться в правовой и неправовой формах, зависящих от положения лиц, их использующих, и стоящей перед ними цели.

Нас, в рамках проводимого диссертационного исследования, есте- ственно интересует выявление роли конкретных научно-технических средств в производстве предварительного расследования при осуществлении различных процессуальных действий и анализ оценочных аспектов этой деятельности с позиций допустимости использования полученных с их помощью сведений в качестве доказательств по уголовным делам.

Для этого в первую очередь следует выделить общие правовые принципы (называемые иногда критериями1), относящиеся к применению технических средств и методов в уголовном процессе, на соблюдение которых органами расследования суды должны обращать первоочередное внимание. К ним можно отнести:

  • Правомерность использования технических методов и средств. Этот принцип связан с законностью применения средств и методов крими- налистической техники. Его смысл заключается в том, что использование технических средств лишь тогда правомерно, когда это прямо предусмотрено или рекомендовано законом или же не противоречит закону по своей сущности. Наиболее общие правовые основания применения научно-технических средств вытекают из положений ст. 2 УПК, в которых определены задачи уголовного судопроизводства. Хотя в этой статье и не указы-

1 См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А. Д. Войкова и И. И. Карпеца. М., 1989. С. 226.

170 вается непосредственно на технические методы и средства, которые могут быть использованы в процессе расследования, решение поставленных в ней задач требует применения в борьбе с преступностью всех доступных методов и средств.

В ряде других статей Уголовно-процессуального кодекса (ст. 84, 141, 179, 183 и др.) прямо предусматривается возможность применения на- учно-технических средств. Однако в законе указывается лишь на возможность применения некоторых технических средств фиксации (фотосъемка, звукозапись и др.), что не означает отсутствия законных оснований для использования других средств. Тем более, закон (ст. 133-1 УПК) дает право органам предварительного расследования вызвать для участия в производстве следственного действия специалиста, который обязан для обнаружения, закрепления и изъятия доказательств использовать свои специальные знания и навыки, что, соответственно, предполагает возможность использования и технических средств.

Поэтому при решении вопроса о применении технических методов и средств следует руководствоваться не столько прямыми указаниями за- кона о дозволенности использования того или иного метода или средства, сколько тем, соответствует ли использование данного научно- технического средства целям и принципам правосудия, букве и духу закона.

  • Наличие процессуальных полномочий на применение технических методов и средств. В определенной мере это принципиальное тре- бование вытекает из предшествующего. В соответствии с законом применять технические средства могут не любые лица, не любые участники процесса, а лишь имеющие на это правомочия и причем только строго в рамках их компетенции.
  • Научная обоснованность применения технических средств и методов. Этот принцип напрямую связан с достижениями естественных и

171 технических наук, на основе которых происходит непрерывное совершенствование технических методов и средств, применяемых в борьбе с преступностью. Их арсенал постоянно пополняется. Достижения научно-технического прогресса «дали новые опоры в теорию и практику доказывания, обусловили новый облик всей теории доказательств, методов доказывания, его организации, научно- технического переоснащения аппарата уголовного судопроизводства»1. В свою очередь, это оказывает существенное влияние на структуру и форму использования доказательств по конкретным уголовным делам. В сфере доказывания, практически в каждой ее области применяются достижения современной науки и техники. Поэтому встает вопрос об оценке достаточной научной состоятельности новых технических методов и средств, связанных, например, с расширением сферы применения компьютерной техники, данных психофизиологии и разрабатываемых на их основе «детекторов лжи», исследований за-паховых следов (одорология).

  • Охрана и обеспечение прав и законных интересов личности. В соответствии с требованиями закона осуществление всей уголовно- процессуальной деятельности, в том числе и применение технических ме тодов и средств, не должно унижать честь и умалять достоинство граж дан, препятствовать осуществлению ими своих процессуальных прав в ходе предварительного следствия и рассмотрения дела в суде.

— Безопасность использования технических средств. Этот прин цип связан тесно с предшествующим. Ряд технических средств и приемов, научно обоснованных и успешно используемых в научных целях, не мо жет быть применен для решения задач, стоящих перед правосудием, так как их применение ставит в опасность жизнь и здоровье граждан или мо жет повлечь уничтожение материальных ценностей, что категорически

1 Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в совет-

172 запрещено законом и не должно иметь места под видом каких бы то ни было благовидных целей расследования преступлений и выявления лиц, их совершивших. Иначе установленные в таких случаях сведения не могут быть признаны допустимыми и использоваться в доказывании по уголовным делам.

Оценка судом соблюдения рассмотренных принципов органами предварительного расследования при применении технических методов и средств имеет важное значение. Руководствуясь ими, суд определяет, может ли быть признан законным и обоснованным факт использования данного средства и, как следствие, допустимы ли полученные с его помощью доказательства. Однако для разрешения последнего вопроса важным моментом является еще определение и учет той миссии, предназначения, которую конкретное техническое средство выполняет в процессе доказывания и установления истины по уголовному делу.

В криминалистике обычно технические средства подразделяют с этих позиций на следующие группы1:

  • поисковые - для обнаружения, закрепления и изъятия следов и иных вещественных доказательств;
  • удостоверительные - для фиксации хода и результатов проводимых процессуальных действий;
  • исследовательские - применяемые экспертами и реже специалистами.
  • Вопросы оценки использования технических средств, входящих в последнюю группу, выходят за пределы предмета нашего исследования в настоящем параграфе и будут рассмотрены в следующем параграфе в связи

ском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С.256.

1 См.: Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. М., 1995. С. 237; Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 153; и др.

173 с оценкой судом материалов проводившихся по уголовному делу экспертиз.

Применение же поисковых и удостоверительных средств осуществ- ляется в большинстве случаев в ходе проводимых следственных действий лицом, производящим расследование по уголовному делу, либо вызванным им специалистом. Факт, процедура и результаты такой деятельности отражаются в протоколах соответствующих следственных действий. Именно это дает суду реальную возможность осуществить оценку имевшего место использования технико- криминалистических средств и методов в преломлении к устанавливаемым с их помощью фактическим данным с позиций рассмотренных в первой главе оценочных критериев, основными из которых являются допустимость, относимость, достоверность, доброкачественность.

Вместе с тем надо учитывать, что законодатель неравнозначно оп- ределяет нормативные правила использования поисковых и удостоверительных технических средств. Если быть более точным, то в законе фактически не регулируются вопросы применения поисковой техники. Закрепление же в законе возможности применять средства удостоверительнои техники касается практически только фотографирования, киносъемки и звукозаписи. Такие присущие современному научно-техническому прогрессу и нашедшие уже довольно широкое внедрение в практику расследования средства, как видеозапись, цифровая (компьютерная) фотосъемка, ставят на повестку дня вопрос о принципах нормативного регулирования применения указанных средств. Они не могут быть использованы в доказывании на основе одних лишь технических правил обращения с прибором. Правовое регулирование должно подчинить применение технических средств общим принципам доказывания, исключить приемы, допускающие искажение информации и нарушающие права личности.

174

Однако в проекте Уголовно-процессуального кодекса этой проблеме не уделено должного внимания. Предлагаемые изменения носят «кос- метический» характер и коснулись лишь дополнения существующей ч. 2 ст. 140 УПК указанием на возможность применения при производстве следственных действий видеозаписи.

Первоначально необходимо определиться, следует ли в нормах процессуального закона закреплять исчерпывающий перечень технических средств либо достаточно ограничиться изложением общих требований, определяющих их допустимость, с тем чтобы выбор того или иного конкретного прибора, аппарата или средства отдавался на усмотрение следователя и суда. Этот довольно сложный вопрос в литературе разрешается неоднозначно. Представляется верной точка зрения Р. С. Белкина, Н. А. Селиванова, С. А. Шейфера и других ученых, которые считают невозможным предусмотреть в законе все технические приемы и средства работы с доказательствами, ибо они непрерывно совершенствуются и обновляются1. Такой подход наиболее реально учитывает темпы все ускоряющегося технического прогресса и не потребует впредь регулярного изменения или дополнения процессуального закона, что сделает его значительно стабильнее. Ведь предпочтительнее, если нормы закона будут рассчитаны на длительное применение. Для этого они должны охватывать наиболее существенные черты регулируемых отношений, с тем чтобы разнообразные после- дующие видоизменения последних не выходили за рамки правил, обра- зующих соответствующую норму. Иное положение будет порождать не-

1 См.: Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы кримина- листики. № 12. М., 1964. С. 9; Белкин Р. С. Криминалистика и научно-технический прогресс // Труды ВШ МВД СССР. Вып. 34. М., 1972. С. 8; Грамович Г. И. Основы криминалистической техники. Минск, 1981. С. 32; Винберг А., Корухов Ю. Регламентация применения научно-технических средств // Социалистическая законность. 1983. № 11. С. 45—17; Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 153; и др.

175 стабильность закона, его многочисленные дополнения и уточнения, что в конечном счете лишь будет затруднять правоприменительный процесс. Подобная участь постигла действующий уголовно-процессуальный закон, в том числе и в вопросе регулирования применения звукозаписи.

Кроме того, решение этого вопроса представляется возможным с учетом различий между поисковой и удостоверительной техникой. Применение поисковой техники, с одной стороны, и удостоверительной, с другой, может быть регламентировано в законе с различной степенью определенности. Здесь необходимо исходить из роли конкретных средств в собирании доказательств и их возможного влияния на получаемую доказательственную информацию и ее источники. Поисковые, а также измерительные средства не приводят к изменению источников информации. Поэтому не видится необходимости перечислять в законе конкретные средства поисковой техники, которые могут применять следователь и специалист. Дос- таточно закрепить такие критерии ее допустимости, как безопасность, научность, соответствие нравственным требованиям.

Совершенно другой характер носит применение удостоверительной техники. Фотографирование, киносъемка, видео- и звукозапись, придают фактическим данным доказательственное значение. От надежности приемов фиксации, от соответствия ее процедуры принципам доказывания и законным интересам участников уголовного процесса непосредственно зависит возможность использования полученных результатов в целях доказывания. Соответственно, наряду с требованиями научности, этичности, безопасности, в законе должны получить закрепление и более конкретные требования, предъявляемые к средствам удостоверительной техники.

Таким образом, представляется более предпочтительным закрепление в законе наиболее общего перечня видов удостоверительной техники, принципов ее допустимости, основных элементов процедуры применения. Учитывая, что по существу все удостоверительные средства по способу

176 фиксации и передачи информации можно разделить на аудио (звуковую), видео (статическую и динамическую) и аудио,- видеотехнику, то достаточно назвать в законе именно эти виды, в достаточно общей форме указать на возможность их использования и определить основные элементы процедуры их применения (уведомление о применении технического средства, отражение в протоколе основных сведений о нем, демонстрация по возможности результатов участникам следственного действия, удостоверение ими правильности наглядной фиксации и т. д.).

Сказанное позволяет предложить ввести в уголовно-процессуальный закон статью, по своему характеру и регламентируемым отношениям чем-то сходную с действующей ст. 133-1 УПК, определяющую участие специалиста в уголовном процессе. Содержание этой статьи может быть, например, следующим:

Статья…

При необходимости или в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, лицо, производящее следственное действие, или участвующий в нем специалист вправе использовать любые научно обоснованные технико-криминалистические и иные технические средства и методы для поиска (обнаружения, закрепления, изъятия и исследования) следов преступления и иных, имеющих значение для дела фактов, а также средства аудио (звуковой), видео (статической и динамической) и аудио,-видеотехники для удостоверения обстоятельств и результатов проводимого действия.

Не допускается применение технических средств и методов, могущих поставить под угрозу жизнь или здоровье участников процесса либо иных граждан, а также унижающих достоинство личности либо ог- раничивающих иные конституционные права и свободы.

Об использовании конкретного технического средства ставятся в известность все участники следственного действия, о чем делается от-

177 метка в протоколе. В нем также отражаются основные характеризующие его сведения, порядок и условия применения.

В тесной связи с вопросом об использовании криминалистических и иных технических средств стоит проблема доказательственного значения результатов их применения - слепков, оттисков, фотографий, аудио- и видеокассет и др. При этом объекты, полученные в ходе применения поисковой техники, в последующем, как правило, признаются вещественными доказательствами и становятся предметом экспертных исследований, а получаемые с их помощью сведения приобретают еще и доказательственное значение, будучи обличенными в форму заключения эксперта. Результаты же применения удостоверительной техники хоть и являются самостоятельными материальными объектами, но выполняют в соответствии с законом (ч. 5 ст. 140 УПК) роль приложения к протоколу следственного действия. В последнем случае проблем правового характера больше и поэтому в литературе высказывались очень различные взгляды по этому поводу - от отрицания самостоятельного, без протокола, доказательственного значения фотографий, аудио- и видеозаписей1, до признания их доказательствами: вещественными (как правило, производными)2 или документами3.

Представляется, что отрицать доказательственное значение полу- ченных в ходе следственных действий при использовании удостоверительной техники результатов в виде фотографий, аудио- и видеозаписей нет

1 См., например: Научно-практический комментарий УПК РСФСР / Под ред. Л. Н. Смирнова. М., 1970. С. 126, 132; Палиашвили А. Я. Использование звукозаписи, ки носъемки и стенографии в уголовном процессе // Советское государство и право. 1971. № 2. С. 87; Советский уголовный процесс / Под ред. С. В. Бородина. М., 1982. С. 172; Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. М, 1985. С. 161; и др.

2 См.: Варфоломеева Т. В. Производные вещественные доказательства. М., 1980. С. 8; Советский уголовный процесс / Под ред. М. И. Бажанова и Ю. М. Грошево- го. Киев, 1983. С. 170; и др.

3 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 666; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред. П. А. Лупинской. М., 1997. С. 197; и др.

178 никаких оснований. Как отмечает С. А. Шейфер, все «подобные объекты обладают нормативными признаками доказательства: они содержат в себе сведения, относящиеся к делу, эти сведения извлечены путем проведения следственного действия, т. е. законным способом, и облечены в форму, предусмотренную уголовно-процессуальным законом»1. И даже более того - при наличии расхождений между протоколом и результатами применения технических средств фиксации нет оснований отказываться от оценки и использования содержащейся в них информации, заранее отдавая предпочтение протоколу как основному уголовно-процессуальному средству фиксации2. Это положение довольно существенно для оценки судом материалов предварительного расследования в случаях возникновения противоре- чий между протоколом и приложением к нему.

Что касается вопроса об отнесении результатов использования научно- технических средств к конкретному виду доказательств, то, не вникая глубоко в суть дискуссий на эту тему, можно отметить роль формы (способа) их фиксации как основного критерия разрешения данной проблемы. Выделяют вербальную, предметную, наглядно-образную и графическую формы фиксации доказательств3. Учитывая преобладание той или иной формы, следует решать вопрос о том, каким доказательством является конкретный объект. В силу такого подхода на слепки, оттиски и другие подобные объекты, полученные при помощи поисковых средств, должен

Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 157.

2 См.: Шаламов М. П. Некоторые проблемы советской криминалистики. М., 1965. С. 44, 54; Подголин Е. Особенности оценки материалов, прилагаемых к протоко лам следственных действии / Советская юстиция, 1970, № 2. С. 13; Леей А. А. Звукоза пись в уголовном процессе. М., 1974. С. 11; Быховский И. Е., Корниенко И. А. Процес суальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголовных дел. Л., 1981. С. 9.

3 См.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 2. М., 1978. С. 97; Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 159; Криминалистика. Том 1 / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломацкого, И. М. Лузгина. М., 1995. С. 133.

179 распространяться правовой режим вещественных доказательств, а на полученные с использованием удостоверительной техники фотографии, аудио-и видеозаписи - режим документов. Конечно, наиболее предпочтительным был бы вариант законодательного придания любым объектам - результатам использования технических или иных дополнительных средств фиксации, полученным при проведении следственных действий, значения отдельных доказательств, оговорив при этом, что каждое из них может использоваться только в сочетании с протоколом соответствующего действия. Такое предложение уже высказывалось многими юристами1, но, к сожалению, авторы проекта УПК его не реализовали.

Также надо учитывать, что любой документ может стать вещественным доказательством, если приобретает какой-либо из его признаков. В этом смысле сами кассеты с аудио- или видеозаписями, сделанными во время производства следственных действий, рассматриваются как материальные объекты - носители информации и приобщаются к делу в качестве вещественных доказательств.

Таким путем в большинстве случаев идет следственная практика, а суды, оценивая ее результаты, принимают такие доказательства как допустимые. Например, при расследовании уголовного дела по обвинению Петрова в совершении убийства (ч. 1 ст. 105 УК) следователь прокуратуры в ходе осмотра места происшествия произвел видеозапись, запечатлев не только обстановку осматриваемой квартиры, но и объяснения подозреваемого. Видеокассета с данной записью не только являлась приложением к

1 См.: Селиванов Н. А., Леей А. А. Правовая регламентация применения научно- технических средств в уголовном судопроизводстве // Социалистическая законность. 1979. № 11. С. 46; Макаров А. М. Доказательственное значение применения научно- технических средств // Социалистическая законность. 1979. № 3. С. 56/. Карнеева Л., Мусиенко А. Доказательственное значение материалов, полученных в результате при- менения киносъемки, видео- и звукозаписи // Советская юстиция. 1983. № 3. С. 11;/*. Винберг, Ю. Корухов. Регламентация применения научно-технических средств // Со- циалистическая законность. 1983. № 11. С. 47; Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986. С. 164.

180 протоколу осмотра, но и была приобщена к делу в качестве вещественного доказательства. При рассмотрении дела Кузьминским межмуниципальным судом г. Москвы подсудимый отказался от ранее данных показаний, однако была просмотрена видеозапись и зафиксированные на ней сведения были положены в основу обвинительного приговора. Суд мотивировал свое решение тем, что требования закона были соблюдены - “перед осмотром Петрову разъяснялась ст. 51 Конституции РФ, после просмотра видеозаписи никаких замечаний от него не поступило и он согласился с правильно- стью зафиксированных в протоколе осмотра действий”1.

Технические средства удостоверительно-фиксирующего типа (фо- тоаппаратура, аудиомагнитофоны, видеокамеры, электронно- цифровые устройства) могут использоваться и вне связи с каким-либо следственным действием или даже до возбуждения уголовного дела, например при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий для документирования преступных действий. Подобные факты встречаются в практике в последнее время все чаще, что происходит, очевидно, в связи с появлением доступной портативной аппаратуры. Представляется, что при надлежащем процессуальном оформлении такого применения техники, полученные результаты (фотографии, аудио-видеокассеты, компьютерные диски и т. п.) также могут использоваться в доказывании по уголовным делам.

Как правило, в материалах уголовного дела должны иметься про- цессуальные документы, указывающие на источник и обстоятельства появления, например, конкретных фотографий или кассеты. В процессе изучения уголовных дел нами было выявлено несколько случаев, когда органы дознания в целях раскрытия и пресечения преступлений (в основном вымогательства) снабжали подвергавшихся преступному воздействию лиц аудиомагнитофонами и кассетами для негласной звукозаписи. Этот факт

1 См.: Приговор по уголовному делу № 207226 от 21.01.1999 г.

181 фиксировался в протоколе в присутствии понятых, а затем выносилось постановление и производилась выемка использованной кассеты с записью, ее осмотр и прослушивание (также с участием понятых) и приобщение к делу в качестве вещественного доказательства. Суды, рассматривая эти дела, принимали установленные таким образом сведения как доказательства, оценивали их и основывали на них свои решения. Так, по делу Паршикова Кузьминский межмуниципальный суд г. Москвы вынес обвинительный приговор в результате исследования и оценки материалов негласной звукозаписи разговора потерпевшего и подсудимого при передаче требуемой суммы денег, даже несмотря на частичное признание последним своей вины1.

А вот по делу Казакова, обвинявшегося органами предварительного расследования в получении взятки, районным Первомайским судом г. Москвы в заседании под моим председательством был вынесен оправдательный приговор. Основанием такого решения послужила недоказанность события преступления. Проанализировав собранные доказательства, в том числе прослушав содержание негласно записанного разговора в момент получения денег и просмотрев видеозапись оперативного наблюдения за предполагаемым местом совершения преступления, суд пришел к выводу о недостаточности содержащихся в них сведений для формирования вывода о совершении подсудимым инкриминируемого подсудимому обвинения .

Несколько иначе был решен вопрос с использованием в доказывании микрокассеты от телефонного автоответчика потерпевшего с записью его разговора с вымогателем, сделанным по личной инициативе. В материалах расследования имелись протоколы выемки микрокассеты, ее прослушивания и постановление о приобщении к делу в качестве вещественного доказательства. В судебном заседании защитник подсудимого Илю-

1 См.: Уголовное дело № 1-111-97-13.

2 См.: Приговор по уголовному делу № 1647 от 21.12.1992 г.

182 щенкова заявил ходатайство о проведении экспертиз - фоноскопической и по идентификации телефонного аппарата с автоответчиком и микрокассеты со звукозаписью. Измайловский межмуниципальный суд г. Москвы, согласившись с доводами защитника, вынес определение о возвращении дела для производства дополнительного расследования1. Позже этот же суд, рассмотрев дело с дополнительными материалами, вынес обвинительный приговор в котором ссылался на доказанность обстоятельств преступления в том числе и на основе звукозаписи.

Анализируя проблемы оценки судом доказательств, полученных органами предварительного расследования с помощью применения технических средств, нельзя не остановиться на- двух таких дискуссионных в теоретическом и практическом смысле вопросах, как возможность и характер доказательственного значения сведений, полученных с помощью средств фиксации запаховых следов и с использованием полиграфа («детектора лжи»).

В криминалистике разработке метода идентификации человека по запаховым следам, получившим название одорологического, уделялось внимание еще с 50-х годов . При этом были периоды как всплеска (особенно после 1965 года, когда А. И. Винберг и другие криминалисты предло-жили способ консервации и последующего использования запахов) , так и утери интереса, в том числе и практического, к этому направлению научных исследований, что, как правило, было связано с появлением новых технических возможностей или ведомственных требований.

1 См.: Определение по уголовному делу № 011580-22-675 от 17.02.1997 г.

2 Подробно о становлении, развитии и различных аспектах одорологического метода см.: Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М., 1979. С. 23.

3 См.: Безруков В., Винберг А., Майоров М., ТодоровР. Новое в криминалистике // Социалистическая законность. 1965. №10.

183

Так, в настоящее время в системе органов МВД во исполнение приказа Министра № 816 от 20.10.1999 г. активизировалась соответствующая работа в направлении организации в составе экспертно- криминалистических подразделений МВД-УВД отделений (групп) экспертизы запаховых следов человека. Причем, если ранее упор делался на проведение выборки по запаховым следам с использованием служебно-розыскных собак, то теперь основными задачами этих служб является проведение экспертизы или исследование запаховых следов человека, изымаемых с мест происшествий, в ходе следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий. Это свидетельствует о росте технической и научной обеспеченности такого рода деятельности.

В контексте настоящей работы нас интересует вопрос доказательст- венного значения сведений, установленных с помощью одорологических средств и методов. Необходимо отметить, что в результате проводившегося нами изучения в судах архивных уголовных дел не было обнаружено ни одного дела, в котором бы органы предварительного расследования в обвинительном заключении, а соответственно, и суды в приговорах, ссылались в обоснование своих выводов на обстоятельства, доказанные с приме- нением служебно-розыскной собаки или одорологической экспертизы. Вместе с тем в материалах ряда дел имелись указания на использование собаки для розыска и преследования преступника по “горячим следам”. Эти данные отражались в протоколах осмотра места происшествия, а в тех случаях, когда использование собаки приводило к определенному результату, в деле имелся акт, составленный сотрудником кинологической службы.

Такое практическое положение вероятнее всего связано с преобла- дающим в науке негативным отношением к возможности признания до- пустимыми в качестве доказательств фактических данных, установленных

184 кинологическим способом в следствии его научной несостоятельности1. Сторонники обратной точки зрения рекомендуют использовать разработанные технико-криминалистические методы и средства, соблюдать определенные правила выявления, сохранения (консервации) запаховых следов и производства по ним кинологической выборки. Составляемый в таких случаях акт применения служебно-розыскной собаки предлагается в соответствии со ст. 88 УПК рассматривать в качестве источника доказательств как письменный документ2. Однако при этом делается оговорка, что дока- зательственное значение результаты кинологической выборки будут иметь «при наличии данных о достаточно высокой степени ее надежности», не поясняя содержание их смысла3.

Представляется, что такой подход в целом оправдан, и если бы автору этой работы как судье поступило для рассмотрения дело, в котором в качестве доказательства виновности лица в совершении преступления приводится его опознание по запаху служебно-розыскной собакой (кинологическая выборка), то этот факт оценивался бы в совокупности с другими доказательствами по делу как косвенное доказательство. При этом, конечно, следует внимательно отнестись к оценке указанных в соответствующем акте и других материалах дела обстоятельств самого процесса выборки: произошло это непосредственно после совершения преступления или через

См.: Строгович М. С. О криминалистической одорологии // Вопросы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970; Селиванов Н. А. Значение и правовые формы исполь- зования научно-технических средств в уголовном судопроизводстве // Курс советского уголовного процесса: Общая часть. Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М., 1989. С. 234; Пашин С. А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. Ч. 2. М., 1996. С. 343; Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов н/Д, 1999. С. 154; и др.

2 См.: Винберг А. Криминалистическая одорология // Социалистическая законность. № 11. 1971; Коновалов Е. Ф. Следы запаха человека: криминалистический и про- цессуальный аспекты // Судебно-экспертные исследования человека и его деятельно- сти. Свердловск, 1985. С. 66; и др.

См.: Криминалистика / Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селиванова. М., 1993. С. 272.

185 некоторое время по сохраненным запаховым следам; в последнем случае -как и с использованием каких технических средств осуществлено их изъятие и хранение, как процессуально оформлены эти действия; приглашались ли понятые; соблюдены ли криминалистические рекомендации для производства выборки - каковы ее условия, количество представленных собаке людей или объектов, проводилась ли повторная (контрольная) выборка и т. п.

Оценка всех этих обстоятельств, касающихся проведенной органами предварительного расследования кинологической выборки, должна быть направлена на решение вопроса - позволяют ли они с достаточной уверенностью считать достоверно установленными конкретные факты и допустимо ли их использовать в качестве доказательств.

Иначе обстоит дело с возможностью использования в доказывании данных одорологических экспертиз. В данном случае идентификация основана на применении специальной спектрально-анализирующей аппаратуры (в основном хроматографов), позволяющей довольно надежно дифференцировать запаховые количества многих химических веществ. Однако и в этой ситуации нет пока научно гарантированных методик, реализация которых давала бы категорический положительный ответ на вопрос об идентичности сравниваемых образцов запахов человека. Поэтому в экспертной практике достаточно надежно решается только вопрос об отсутствии тождества в сравниваемых запаховых следах. Например, в заключении эксперта указывается, что исследуемый запах оставлен не данным человеком, а кем-то иным.

Другим, еще более дискуссионным, чем предшествующий, является вопрос о возможности применения в сфере уголовного судопроизводства специальных технических средств, регистрирующих психофизиологические реакции человека. Подобные приборы получили названия, наиболее употребительными из которых стали «детектор лжи» или «полиграф», ре-

186 же используются термины «лоу-детектор» и «вариограф». В любом случае это «прибор, который непрерывно измеряет изменения кровяного давления, частоты пульса, влажность кожи и др. При внутреннем напряжении, например при ответах на неприятные вопросы или ложном показании, эти переменные достигают значений, которые существенно отличаются от нормальных. После оценки результатов измерений делаются выводы о степени истинности показаний»1.

Как и применение любого технического средства в процессе собирания и проверки доказательств, оценка допустимости использования по- лиграфа связана с решением двух проблем - его научной обоснованности и правомерности. Представляется, что в настоящей работе нет необходимости подробно рассматривать значительное число высказанных в литературе мнений о научной состоятельности или несостоятельности и, следовательно, допустимости или абсолютной недопустимости применения данного метода в уголовном процессе2.

В свете довольно резкого скачка в развитии научно-технического прогресса, особенно в сфере электронно-вычислительной техники, в по- следнее время к этому вопросу проявляется особый интерес, так как создание надежного метода объективной регистрации зависимости психофизиологических реакций от правдивости или ложности показаний представляется вполне научно установленной.

1 Криминалистический словарь. М., 1993. С. 30.

2 См., например: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 134; Коновалова В. Е. Психология в рас следовании преступлений. Харьков, 1978. С. 81; Ханаусек Т. Полиграф в системе ис следований и криминалистических действий (перевод с польского). М., 1977. С. 5; Ла рин А. М. Полиграф и права личности в уголовном процессе // Советское государство и право. 1981. № 6. С. 99; Селиванов Н. А. Значение и правовые формы использования научно-технических средств в уголовном судопроизводстве // Курс советского уголов ного процесса: Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М, 1989. С. 234; Ларин А. М. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. 1997. № 9. С. 9; и др.

187

Современный полиграф представляет собой комплекс точных датчиков и приборов, непрерывно и синхронно фиксирующих динамику свыше 20 показателей психофизиологических процессов человека, таких как давление крови, частоту пульса, глубину и частоту дыхания и другие1. Надежность полиграфа в отношении достоверности изображаемой им картины психофизиологических процессов в организме человека доказана многочисленными экспериментами и едва ли может вызывать серьезные сомнения. По данным Американской ассоциации полиграфа в результате многих исследований точность его показаний составляет 90%2. В. И. Комиссаров приводит в обоснование возможности использования полиграфа точно такие же данные3. Поэтому, думается, нет оснований говорить о научной необоснованности данного метода выявления и регистрации психофизиологических изменений в организме человека в ответ на определенные раздражители.

Вместе с тем решение рассматриваемого вопроса о принципиальной допустимости применения полиграфа при производстве следственных действий предполагает четкое определение того значения, которое следует придавать получаемым с его помощью результатам: могут ли они выступать в качестве доказательств по делу либо играют какую-то иную роль? Ответу на поставленный вопрос во многом будет способствовать уяснение возможностей полиграфа как технического средства. Надо помнить, что полиграф представляет собой прибор для выявления эмоциональных реакций, а не для обнаружения лжи. Как справедливо замечает С. Ю. Якушин: «Полиграф с высокой степенью достоверности показывает динамику эмоциональных реакций на различные вопросы. Этим его функция как техни-

’ См.: Злобин Г. А., Яни С. А. Проблема полиграфа // Труды ВНИИСЗ, т. 6: Проблемы совершенствования советского законодательства. М, 1976. С. 125-129.

2 См.: New York Times, 1983, February, 13, p. 4.

3 См.: Комиссаров В. Использование полиграфа // Законность. 1995. № 11. С.

44-45.

188 ческого средства исчерпывается. Сам по себе полиграф не может ответить на вопрос о том, лжет испытуемый или говорит правду. Одна из причин этого заключается в том, что реакции допрашиваемого на заданный вопрос могут порождаться разными поводами, а не только эмоциональными переживаниями, связанными с ложью»1.

Несмотря на это, Министерство юстиции и Генеральная прокуратура Российской Федерации, опираясь на Закон «Об оперативно-розыскной деятельности», в феврале 1993 года одобрили внедрение специальных психологических исследований с применением полиграфа в практику оперативно-розыскной деятельности. В настоящий момент проверки с помощью этого прибора все активнее используются подразделениями МВД, ФСНП и других федеральных ведомств2. Кроме того, в 1995 году у нас в стране была создана первая профессиональная общественная организация «Русская ассоциация «Полиграф», занимающаяся развитием и внедрением полиграфов, а также подготовкой операторов для работы с ними.

Появились факты признания доказательственного значения резуль- татов использования полиграфов и в судебной практике. Так, на проходившей в сентябре 1999 года в г. Сочи научно-практической конференции, посвященной проблемам полиграфа, в выступлении С. Н. Зерина прозвучало сообщение о том, что в г. Москве через суд прошло дело, в котором был акт проведенного по инициативе суда экспертного исследования по результатам проверки на полиграфе. При этом оператор был предупрежден об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.

Конечно, с позиций правового аспекта применение полиграфа никаким правовым актом не запрещено, но и вместе с тем ничем не преду- смотрено. Как представляется этот пробел можно устранить, узаконив по-

’ Якушин С. Ю. Тактические приемы при расследовании преступлений. Казань, 1983.
С. 51.”

См.: Системы безопасности. № 6. 1996. С. 92.

189 добную деятельность. Но его использование следует регламентировать таким образом, чтобы не нарушать конституционный и уголовно-процессуальный принцип, согласно которому никто не обязан свидетельствовать против самого себя или своих близких родственников. То есть, скорее всего испытание на полиграфе должно проводиться только на добровольной основе. Хотя и в этой ситуации существует опасность того, что отказ от допроса с его использованием может быть расценен как косвенное признание лицом ложности своих показаний.

2.3. Оценка судом заключений криминалистических экспертиз

Использование специальных познаний в уголовном процессе является одним из важных и распространенных способов получения доказа- тельств о различных юридически значимых обстоятельствах уголовных дел. Наиболее распространенной правовой формой применения необходимых специальных познаний в науке, технике, искусстве или ремесле выступает назначение и производство экспертиз (ст. 78 УПК), результат которых - заключения экспертов, в соответствии с законом (ч. 2 ст. 69 УПК) являются одним из источников доказательств.

Несмотря на то, что экспертные исследования проводятся специа- листами, формирующими на этой основе научно обоснованные выводы, органы расследования, прокурор и суд не должны отдавать им какое-либо предпочтение в процессе доказывания. Наоборот, устанавливаемые заключениями экспертов фактические данные должны быть проверены и оценены в совокупности с другими доказательствами по уголовному делу и в случаях их недостаточной ясности, полноты или необоснованности могут быть назначены дополнительная или повторная экспертизы (ст. 81 УПК). Отсюда и вытекает значимость оценки судом проведенных в стадии предварительного расследования экспертиз как с позиций научной обоснованности содержащихся в заключениях экспертов выводов, их достоверности,

190 так и с позиций их использования в доказывании обстоятельств дела. Кроме того, суд может не только назначить повторную или дополнительную экспертизу, но и, придя к выводу о том, что органы расследования не выяснили какие-либо значимые для дела обстоятельства, требующие применения специальных познаний, может назначить новую экспертизу и провести ее в ходе судебного следствия (это направление деятельности суда не охватывается нашим исследованием, но оно довольно полно исследовано в юридической литературе1).

При постановлении приговора суд обосновывает и мотивирует свои выводы, признавая установленные заключением эксперта конкретные факты допустимыми и достоверными или наоборот - недопустимыми и недостоверными. При этом в соответствии со ст. 301 УПК суд не может положить в основу приговора заключение эксперта, которое хотя и было получено при производстве предварительного расследования, но не проверялось и не оценивалось в судебном заседании.

Наиболее полно оценка заключения экспертов отражается в описа- тельной части приговора, так как именно в ней приводятся доказательства, на основе которых основаны выводы суда с указанием мотивов, по которым эти доказательства приняты, а другие отвергнуты (ст. 314 УПК). Подобная мотивировка выводов суда в описательной части приговора обязательна во всех случаях.

Здесь представляется уместным отметить, что проведенный нами анализ рассмотренных судами уголовных дел показал практически абсолютное соблюдение указанных требований закона. Даже, по нашему мнению, в ряде изученных приговоров судьи излишне подробно излагали (пе-

См.: Петрухин И. Экспертиза в суде // Советская юстиция. 1968. № 2. С. 14; Палиашвили А. Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М., 1973; Пономарев Г., Ни-кандров В. Экспертиза в суде: больше прав ее участникам // Советская юстиция. №7. 1993. С. 6.

191 реписывали) содержание заключения эксперта, повторяя его изобилующие специальными терминами формулировки.

Назначение и производство конкретного вида экспертизы практически всецело зависит от той научной отрасли специальных познаний, в сфе- ре которой находятся необходимые для выяснения вопросы. Значительное место в уголовно-процессуальной деятельности занимают криминалистические экспертизы, исследованию понятия предмета и объекта которых, критериев отграничения их от других видов судебных экспертиз посвящено немало работ Л. Е. Ароцкера, Р. С. Белкина, А. И. Винберга, В. П. Кол-макова, В. К. Лисиченко, И. Л. Петрухина, Н. А. Селиванова, А. Р. Шляхо-ва и других авторов.

На основе разграничения предмета и родового объекта криминали- стическую экспертизу первоначально разделяли на четыре вида: экспертиза документов, экспертиза по чертам внешности человека, трасологическая и баллистическая экспертизы1. В настоящее время число видов (с делением на подвиды) криминалистических экспертиз значительно увеличилось и их система может быть представлена следующим образом2:

  1. Трасологические экспертизы, которые в свою очередь подразде- ляются на:
  • Гомоскопические экспертизы (исследование следов человека -ног, рук, зубов и т. п.);
  • Механоскопические экспертизы (исследование орудий, инстру- ментов, механизмов и их следов);
  • 1 См.: Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советстком уголовном процессе. М., 1956. С. 32; Шляхов А. Р. Классификация судебных экспертиз и типиза ция их задач. М., 1977. С. 12; Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 2: част ные криминалистические теории. М, 1978. С.261; и др.

2 См.: Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Белкина Р. С, Коломацкого В. Г., Луз гана И. М. М, 1995. С. 167.

192

  • Механогомические экспертизы (исследование следов протезов - рук, ног, зубов человека, следов одежды и т. п.);
  • Следы животных.
    1. Исследование документов:
  • Почерковедческая экспертиза (графическая идентификация);
  • Технико-криминалистическая экспертиза документов (исследо- вание печатей и штампов, машинописных текстов, полиграфической продукции и т. п.).
  1. Автороведческая экспертиза (установление автора текста).
  2. Фототехническая экспертиза (идентификация фотоаппаратуры по фотоизображениям, установление фотомонтажа, определение условий фотосъемки и др.).
  3. Экспертиза денежных знаков и ценных бумаг (установление факта и способа подделки, исследование сгоревших денег и др.).
  4. Криминалистическое исследование оружия (баллистическая экс- пертиза), боеприпасов и следов их применения (отнесение оружия к огнестрельному, идентификация оружия по стреляным гильзам и снарядам и др.).
  5. Криминалистическое исследование холодного оружия.
  6. Взрывотехническая экспертиза (исследование взрывных уст ройств и решение ряда диагностических вопросов, связанных с их дейст вием).

  7. Портретно-криминалистическая экспертиза (отождествление че ловека по фотоизображениям, по посмертным маскам, установление лич ности по костным останкам и т. п.).

  8. Фоноскопическая экспертиза (отождествление человека по за писям его голоса на магнитной ленте, отождествление звукозаписываю щего устройства, установление факта монтажа магнитной ленты, уста новление звукозаписи и др.).

193 11. Одорографическая экспертиза (следов запаха).

Представленная система криминалистических экспертиз не является окончательной. С развитием криминалистической науки и смежных областей знания существующие виды криминалистической экспертизы будут дифференцироваться и будут возникать новые ее виды. В значительной мере на появление новых и совершенствование существующих криминалистических экспертиз влияет научно- технический уровень развития инструментальных средств и методов решения конкретных задач. Например, в предыдущем параграфе, рассматривая вопрос об одорологических средствах фиксации запаховых следов, мы уже указывали на решение о создании в составе экспертно-криминалистических подразделений МВД-УВД отделений (групп) экспертизы запаховых следов человека1. Это стало возмож- ным вследствие роста технической и научной обеспеченности этого на- правления экспертных исследований.

Основной задачей, разрешаемой в итоге производства криминали- стических экспертиз, является идентификация или тождество различных объектов. Однако кроме этой задачи криминалистической экспертизой решаются также диагностические, классификационные и ситуационные задачи, в зависимости от форм и связей, устанавливаемых с ее помощью. Для решения идентификационных и классификационных задач эти связи носят объемный характер, для диагностических и ситуационных - функциональный и субстанциональный.

Так, например, к диагностическим задачам можно отнести опреде- ление способа и причины возникновения и характера конкретных повреждений, причиненных огнестрельным оружием, состояния конкретного экземпляра оружия, запирающего устройства и тому подобное. В данном случае устанавливается связь между свойствами вещи и самой вещью как

1 См.: Приказ МВД РФ № 816 от 20.10.1999 г.

194 целым. Примерами классификационной задачи могут служить определение системы оружия по следам на гильзе (пуле) либо отнесение объекта к огнестрельному оружию, то есть вопросы об установлении групповой принадлежности, общего источника происхождения.

При решении ситуационных задач проводятся исследования, свя- занные с воспроизведением обстановки и обстоятельств события преступления. Задачи экспертизы вытекают из предмета доказывания по конкретному делу и представляют собой те цели, достижение которых необходимо при производстве данного вида экспертиз. Они возникают в результате общей оценки обстоятельств расследуемого события, а также при наличии у следователя конкретных вещественных доказательств.

Говоря об оценке судом заключений криминалистических экспертиз, что и требует тема настоящей работы, следует признать принципиаль- ную общность правил и оценочных критериев для любых видов экспертиз. В значительной мере вопросы назначения и производства экспертиз в уголовном процессе, оценки и использования в доказывании заключений экспертов освещены в известном постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года «О судебной экспертизе»1, не утратившим своего значения до нашего времени, а также в ряде других решений Пленума и Судебной коллегии по уголовным судам Верховного Суда РСФСР и РФ2. Поэтому судьям необходимо иметь представление о тех вопросах, анализ которых позволит достаточно полно и качественно оценить заключение эксперта.

1 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР. М., 1997. С.53-57.

2 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. № 10. 1987. С. 5; № 1. 1989. С. 9; № 5, 1989. С. 9; № 2. 1991. С. 11; № 4. 1991. С. 10; № 8. 1992. С. 8; Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации № 5. 1996. С. 11; и др.; см.: Ряписов С. В., Рыжаков А. 77. УПК РСФСР с постатейными материалами. М., 1999. С. 212-224, 353-362.

195

Криминалистикой выработаны правила оценки заключений экспертов с точки зрения их квалификации, компетентности; подлинности, при- годности и полноты объектов экспертного исследования и материалов, направленных а экспертизу; научной обоснованности заключения1. Однако, оценивая заключение эксперта, суд не может обойти вниманием непосредственно связанные с ним материалы уголовного дела - постановление органа расследования о назначении экспертизы, постановления о получении образцов для сравнительного исследования, протоколы этого действия, иные материалы, показывающие происхождение направляемых на экспертизу объектов, и т. п.

Отсюда основными моментами, характерными для оценки судом заключений всех судебных, а в значительной мере именно криминалистических экспертиз, являются, на наш взгляд, четыре оценочных аспекта. Это, во-первых, анализ соблюдения требований по подготовке и назначению экспертизы; во-вторых, анализ и оценка проведенного экспертного исследования; в-третьих, это оценка выводов эксперта (соответствия их заданию, научной обоснованности и полноты) и, в-четвертых, оценка доказательственной значимости для дела устанавливаемых заключением эксперта обстоятельств. Причем с указанных позиций соблюдение нормативно-процессуальных правил оценивается в тесной связи и даже по ряду моментов в преломлении с технико- и тактико-криминалистическими положениями или рекомендациями.

Поэтому суду представляется необходимым иметь определенную осведомленность в этих вопросах и обращать внимание именно на эти направления при оценке материалов экспертиз, проведенных в стадии предварительного расследования. Рассмотрим вкратце основное содержание названных аспектов в применительно к структуре заключения эксперта,

См.: Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 221-246.

196 которую, исходя из положений ст. 191 УПК, можно представить состоящей из трех частей - вводной, исследовательской и выводов1.

Первым моментом, требующим своего оценочного внимания, является правильность выбора эксперта для производства конкретной экспер- тизы с позиций его возможности участвовать в процессе и его компетентности. Сведения для разрешения этого вопроса можно почерпнуть в постановлении о назначении экспертизы, вводной части заключения эксперта и в других материалах дела. Необходимо помнить, что в соответствии со ст. 67 УПК эксперт не может принимать участие в производстве по делу, если:

1) он является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским от- ветчиком, свидетелем, а также если он участвовал в данном деле в качестве переводчика, лица, производившего дознание, следователя, обвинителя, защитника, законного представителя обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика; 2) 3) он участвовал в деле в качестве специалиста, за исключением случая участия врача-специалиста в области судебной медицины, в наружном осмотре трупа; 4) 5) он производил по данному делу ревизию, материалы которой по- служили основанием к возбуждению уголовного дела; 6) 7) он является родственником потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей, родственником обвиняемого или его законного представителя, родственником обвинителя, защитника, следователя или лица, производившего дознание; 8) 9) он находился или находится в служебной или иной зависимости от обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца или гражданского от- ветчика; 10) 1 См.: Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. Ред. Н. В. Жогин. М., 1973. С. 723; Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Белкина Р. С, Коломацкого В. Г.. Лузгина И. М. М, 1995. С. 172; и др.

197

6) в случае, когда обнаружится его некомпетентность; 7) 8) имеются иные обстоятельства, дающие основания считать, что эксперт лично, прямо или косвенно, заинтересован в этом деле. 9) Так, например, Верховный Суд России по делу Аверинкова оставил без изменения определение Московского областного суда о направлении дела на доследование, мотивировав свое решение тем, что одним из доказательств по делу являются следы пальцев на банке, найденной вблизи трупа Д. Однако исследование отпечатков пальцев проведено с нарушением уголовно-процессуальных норм, так как дактилоскопическая экспертиза проведена экспертом-криминалистом Пушкинского ОВД, который участвовал в качестве специалиста в осмотре места происшествия, что является препятствием для его дальнейшего участия в производстве по делу в качестве эксперта1.

Практически аналогичный недостаток усмотрела кассационная палата Верховного Суда РФ по делу Платова, где экспертизу проводил экс- перт, ранее участвовавший в качестве специалиста при производстве следственного эксперимента2.

В другом случае суд по делу Купряшкина признал недопустимым заключение судебно-баллистической экспертизы, признавшей самодельный пистолет, изъятый у подсудимого, огнестрельным оружием, так как эту экспертизу проводил С. - эксперт-криминалист Октябрьского РОВД города Саранска, принимавший участие совместно с другими работниками милиции в проведении рейда, в ходе которого и был задержан Купряшкин. При расследовании С. являлся свидетелем. Кроме того, он, участвуя в поисковых мероприятиях, проводившихся милицией, был заинтересован в том, чтобы они завершились задержанием преступника. А в соответствии со ст. 67 УПК эксперт не может принимать участие в производстве по де-

1 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. № 6. С. 9.

2 См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 5. С. 11.

198 лу, если он является свидетелем или имеются иные обстоятельства, дающие основания считать, что он прямо или косвенно заинтересован в этом деле1.

Как видим, наиболее существенной проблемой при назначении криминалистической экспертизы является запрет ее производства лицом, ранее принимавшим участие в деле в качестве специалиста. В системе МВД эта проблема стоит особенно остро, так как в данном ведомстве совместно работают и органы предварительного расследования, и эксперты-криминалисты, выполняющие параллельно функции специалистов-криминалистов при производстве следственных действий. Представляется вполне актуальным разрешение этого вопроса путем распространения предусмотренного п. За ст. 67 УПК исключения из общего правила, допускающего производство экспертизы врачом, если даже он ранее участвовал как специалист в наружном осмотре трупа. Такого подхода придерживаются и авторы проекта УПК, в ч. 2 ст. 68 которого указывается, что не является основанием для отвода эксперта его участие в данном деле в качестве специалиста.

Не имеет также доказательственной силы заключение эксперта, не предупрежденного при поручении экспертизы об ответственности за дачу заведомо ложного заключения и которому не разъяснены его права и обязанности. Подавляющее большинство криминалистических экспертиз проводятся в экспертных учреждениях (подразделениях) органов МВД-УВД, руководители которых в соответствии со ст. 187 УПК должны отбирать у экспертов подписку о разъяснении им их прав, обязанностей и ответственности. Несмотря на это, указанное процессуальное правило не всегда соблюдается. Так в ходе предварительного слушания дела Нестеренко в Саратовском областном суде судья постановил исключить из разбирательства

См.: Бюллетень Верховного Ссуда РСФСР. 1989. № 10. С. 10-11.

199 дела судом присяжных как недопустимое доказательство заключение эксперта-криминалиста на том основании, что эксперт не был предупрежден об уголовной ответственности задачу заведомо ложного заключения1.

Оценка судом соответствия квалификации и компетентности эксперта предмету криминалистической экспертизы не представляет проблемной задачи. Как уже отмечалось, эти экспертизы проводятся, как правило, в экспертных учреждениях, которые входят в систему Министерства внутренних дел и Министерства юстиции. Соответственно, сотрудники экспертных подразделений этих ведомств при назначении на должность должны подтвердить свою профессиональную пригодность (квалификацию) имеющимися дипломами, аттестатами, свидетельствами и т. п. Предусмотрено также постоянное повышение квалификации экспертов, овладение ими современными средствами и методиками проведения экспертных исследований.

Поэтому более значимой представляется оценка соответствия задания компетенции эксперта, так как то, что он является штатным сотрудни- ком экспертно-криминалистического учреждения, не обозначает возможность проведения им любого вида криминалистической экспертизы. Как правило, все эксперты-криминалисты имеют документально оформленные допуски (свидетельства о праве) к производству конкретных экспертиз. Однако в своих заключениях эксперты не всегда отмечают их существование, а иногда даже не указывают наличие конкретного образования, специальности, должности и других сведений, которые требуется указывать в соответствии со ст. 191 УПК.

Показательным в этом отношении может быть уголовное дело по обвинению Хахилева в незаконном хранении и ношении холодного оружия (ч. 4 ст. 222 УК), рассмотренное Кузьминским межмуниципальным судом

1 См.: Бюллетень Верховного Ссуда Российской Федерации. 1994. № 8. С. 4.

200 г. Москвы1. По данному делу четыре раза проводилась криминалистическая экспертиза (два раза по постановлению дознавателя и два раза по постановлению судьи), на разрешение которой ставился один вопрос - об отнесении найденного у Хахилева ножа к холодному оружию. Первоначальная экспертиза в ходе расследования проводилась в ЭКО УВД Юго-восточного административного округа г. Москвы, повторная (по ходатайству обвиняемого) - в ЭКУ ГУВД г. Москвы. Оба эксперта-криминалиста, проводившие экспертизу, признали представленный нож холодным оружием. При этом в вводной части первоначального заключения в сведениях об эксперте указано только то, что он «имеет высшее образование (какое именно не раскрыто - примечание наше. - А. П.) и стаж экспертной работы 6,5 лет». В заключении повторной экспертизы информация о компетенции эксперта более обширна - «образование высшее юридическое, стаж экспертной работы 6,5 лет, специальность эксперт-криминалист».

В судебном заседании адвокат подсудимого заявил ходатайство о назначении комиссионной экспертизы, представив акт экспертизы, проведенной во ВНИИСЭ МЮ РФ, и протокол сертификационного криминалистического испытания, проведенного в ЭКЦ МВД РФ, в соответствии с которыми подобные экземпляры ножей признавались хозяйственно-бытовыми, а не гражданским холодным оружием. Судья согласилась с доводами защитника, поручив производство такой экспертизы Российскому федеральному центру судебной экспертизы при МЮ РФ. В своем заключении эксперты указали не только сведения об образовании, специальности, ученой степени, но и о стаже проведения ими экспертиз оружия. В данном случае экспертная комиссия не признала нож холодным оружием.

Однако после этого прокурор, участвовавший в судебном заседании, заявил ходатайство о назначении повторной комиссионной эксперти-

1 См.: Уголовное дело № 001769-1998/99г.

201 зы, в состав экспертов которой должны войти представители экспертных учреждений МВД и МЮ, давших противоположные заключения, и независимый эксперт. Суд удовлетворил и это ходатайство.

По другому, рассмотренному этим же судом уголовному делу по обвинению Бондаренко в приобретении и хранении боеприпасов, также было проведено три баллистических экспертизы1. Первоначальная экспертиза по постановлению следователя проведена экспертом ЭКО УВД ЮВАО г. Москвы, признавшим обнаруженные у обвиняемого патроны боеприпасами. Повторная и комиссионная экспертизы проводились по определению суда в Федеральном центре судебной экспертизы при МЮ РФ.

Имеющимся в деле заключениям также характерно указание в вводной части на образование, специальность и стаж работы экспертов. Однако эксперты ФЦСЭ при МЮ РФ указывали еще и наличие у них экс- пертной специальности «Исследование огнестрельного оружия» или «Исследование огнестрельного оружия, боеприпасов и следов выстрела». Представляется такой подход к изложению сведений об эксперте, характеризующих его компетенцию в разрешаемых вопросах, более правильным, соответствующим требованиям закона и способствующим более объективной оценке заключений, особенно при наличии нескольких противоречивых выводов.

Следующим этапом оценки заключения эксперта является анализ его исследовательской части, в которой должны содержаться сведения о всех действиях, проводившихся экспертом в ходе экспертного исследования - об осмотре объектов экспертизы, о применявшихся методах исследования и технических средствах для выявления признаков и качеств объектов исследования, и т. д.

1 Уголовное дело № 087448-1996/97г.

202

Конечно, излагаемые в этой части заключения сведения являются узко специальными, относящимися главным образом к сфере таких естест- венных наук, как физика и химия, а поэтому возможность их оценки предполагает наличие хотя бы минимума осведомленности об их сущности и содержании.

Примечательно, что в последнем издании «Руководства для следо- вателей» освещению современных физических и физико-химических ме- тодов исследования вещественных доказательств (т. е. вопросов не юридического, а экспертного характера) отведено около 45 страниц1. Там довольно подробно раскрывается понятие, сущность, содержание и основные возможности таких современных экспертных методов исследования, как атомно-эмиссионный, атомно-абсорбционный, молекулярно-абсорбцион-ный (спектрофотометрический) спектральные анализы, газовая и жидкостная хроматография, микроскопия, люминесцентный анализ и др. И совершенно правы авторы этого труда, адресуя его не только следователям, но и судьям, так как эта информация справочного характера в ряде случаев может помочь в правильной оценке выбранного экспертом метода исследования, полученных результатов и сделанных выводов. На это же обращал внимание еще Л. Е. Ароцкер, который анализируя вопросы оценки заключений криминалистических экспертиз, рассматривал главным направлением этой деятельности проверку их научной обоснованности2.

Здесь уместно отметить, что в ходе проведенного нами анкетирования судей на вопрос о том, считают ли они необходимым обладать специ- альными познаниями о методах экспертно-криминалистических или иных

См.: Руководство для следователей / Под ред. Н. А. Селиванова, В. А. Снет-кова. М., 1997. С. 123.

’ См.: Ароцкер Л. Е. Вопросы криминалистической экспертизы в практике Вер- ховного Суда СССР и Верховного Суда УССР. Киев, 1969. С. 20.

203 исследований для оценки заключений экспертов, утвердительно ответили всего лишь 8% опрошенных. Другие респонденты считают, что судье достаточно для оценки выводов эксперта (29%), а остальные при необходимости вызывают для пояснений эксперта на допрос. Положительным видится то, что подавляющее большинство судей все же признают в той или иной степени значимость осведомленности в специальных криминалистических вопросах для оценки экспертных заключений.

Показательным в этом смысле представляется ответ эксперта по рассматривавшемуся нами выше делу Хахилева на поставленный для разрешения, при назначении судом повторной комиссионной экспертизы, вопрос: «Если данный нож не является холодным оружием, то в чем ошибка экспертов, давших ранее противоположные заключения (выделено нами. -А.П.)Ъ>. В заключении в ответе на этот вопрос указано: «Оценка заключений экспертов относится к компетенции суда (ст. 71 УПК)». Таким образом эксперты подчеркнули потребность в оценке не только их выводов, но и в анализе исследовательской части заключения с позиций оценки ис- пользования тех методов и средств проведенного исследования, которые привели экспертов к определенным выводам.

Поэтому суду представляется необходимым иметь определенные познания о том, как эксперт осуществляет исследовательскую деятель- ность. Процесс экспертного исследования обычно проходит несколько стадий (этапов)1:

  1. Подготовительная стадия (экспертный осмотр).

На этой стадии экспертного исследования эксперт уясняет постав- ленные перед ним вопросы, делает предварительный осмотр представленных объектов и сравнительных материалов, определяет соответствие их состояния и упаковки требованиями УПК, выдвигает экспертные версии и

1 См.: Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Белкина Р. С, Коломацкого В. Г., Лузгана И. М. М., 1995. С. 160.

204 намечает для себя пути исследования вещественных доказательств, определяет методы и средства исследования, последовательность их применения. Кроме того, на данной стадии он имеет возможность установить отсутствие необходимых для производства экспертизы материалов и сделать запрос следователю (суду). В необходимых случаях на данной стадии производится фиксация первоначального вида вещественных доказательств.

  1. Раздельное исследование объектов, представленных на эксперти зу (аналитическая стадия).

Эта стадия экспертного исследования заключается в тщательном исследовании вещественных доказательств и сравнительных образцов (при наличии таковых), анализе свойств, частных и общих признаков объектов исследования, установлении характера их качественных и количественных изменений. На данной стадии эксперт выделяет те свойства и признаки объектов исследования, которые необходимы ему для ответов на поставленные вопросы.

  1. Сравнительное исследование (синтетическая стадия).

В этой стадии обычно имеет место два этапа: сравнительного ис- следования общих признаков и сравнительного исследования частных признаков. Если общие признаки совпадают и объекты по ним можно отнести к определенному роду, виду, группе, то целесообразно перейти к сравнению частных признаков в целях установления тождества либо его отсутствия. Если общие признаки исследуемых объектов не совпадают, дальнейшее сравнительное исследование частных признаков проводить нецелесообразно. В этом случае, оценивая результаты проведенных исследований, следует сделать вывод о различии объектов исследования.

Выделяя и изучая частные признаки объектов исследования, эксперт отмечает их существенность, устанавливает частоту встречаемости их в других объектах. Если совокупность выявленных признаков индивидуальна и неповторима в данных объектах, эксперт переходит к следующей

205 стадии - сравнительному исследованию. Отсутствие индивидуальных признаков в объектах может означать окончание исследования, но вывод, сделанный экспертом по результатам аналитической стадии, не исключает возможности дальнейшего сравнительного исследования. Только после проведения сравнительного исследования и оценки полученных результатов эксперт может сделать вывод о наличии либо отсутствии тождества.

  1. Экспертный эксперимент.

В некоторых случаях при производстве экспертизы возникает необ- ходимость в производстве определенных экспериментальных действий, образующих такую факультативную стадию процесса экспертного исследования, как экспертный эксперимент (например, для определения фронтального угла или угла встречи в трасологической экспертизе, получения экспериментальных стреляных пуль и гильз и т. п.).

  1. Анализ результатов исследования и формулирование выводов. Сравнивая признаки, эксперт приходит к выводу об их совпадении

либо различии. Но это не означает наличия либо отсутствия тождества. Лишь проведя синтез и оценив полученные результаты сравнительного исследования, эксперт может прийти к вполне определенному выводу. Поэтому анализ результатов исследования и формулирование окончательного вывода - это конечная стадия исследования.

Оценивая установленные в результате сравнительного исследования различия признаков сравниваемых объектов, эксперт прежде всего должен уяснить природу этих различий - или они образовались в результате изменения признаков во времени (в этом случае нельзя категорически утверждать, что исследуемое отображение принадлежит другому, а не данному объекту), или различия свидетельствуют о принадлежности исследуемого отображения другому объекту. Индивидуальность и неповторимость совокупности общих и частных признаков и их совпадение на исследуемом объекте и образце свидетельствуют об установлении тождества. Но

206 данный вывод не рождается сам по себе. В процессе всего исследования, анализируя полученные результаты, эксперт делает частные выводы, которые лишь на последней стадии исследования путем сложного мыслительного процесса он преобразует в общий, единственно правильный вывод.

Достоверность и обоснованность вывода зависят как от устойчивости выявленных признаков, достаточного их количества для формулирова- ния категорического вывода, так и от опыта, профессиональной подготовленности эксперта, производящего исследование, и базируются на его внутреннем убеждении. Опыт и профессиональная подготовленность эксперта позволяют ему выбрать правильные методы исследования и технические средства, применение которых приводит к установлению фактических данных, имеющих доказательственное значение по расследуемому делу.

Для оценки заключений криминалистических экспертиз суду необ- ходимо кроме наличия познаний о рассмотренных выше стадиях экспертных исследований хотя бы на принципиальном уровне знать и учитывать особенности методов и методик соответствующих экспертных исследований. Кроме того, в литературе указывается также на потребность оценки проведения экспертиз с учетом особенностей конкретных категорий преступлений1.

В криминалистике для производства различных видов и подвидов экспертиз разработаны довольно подробные экспертные методики - системы предписаний выбора и применения методов и средств решения экспертной задачи в определенной последовательности и в определенных существующих или создаваемых условиях. Эти предписания могут носить категорический или рекомендательный (альтернативный, необязательный) характер. Категорические предписания образуют жесткую систему дейст-

1 Например, см.: Вахитов Ш. К. Судебное рассмотрение дел о преступных на- рушениях правил охраны труда. М., 1986. С.58-70.

207 вий, альтернативные предоставляют возможность выбора из нескольких программ. Предписанная методикой программа действий (ее можно назвать и алгоритмом) состоит из указания на методы, материальные средства познания, последовательность и процедуры их применения. В содержание методики может входить характеристика ожидаемых результатов, а в случае возможности их вариантов - характеристика каждого с оценкой их значения. Предписания могут касаться и условий применения упоминаемых в методике средств и методов. Это необходимо, поскольку от них зависят результативность применяемых средств и методов, характер полученных результатов, то есть в конечном счете эффективность методики в целом.

Выделяют три вида экспертных методик: родовую (или видовую), типовую и конкретную (или частную)1.

Родовая (видовая) экспертная методика - это методика проведения экспертиз данного рода (вида). Она близка к описанию стадий процесса экспертного исследования в целом, но отличается от него указанием на специфику содержания этих стадий и объектов данной экспертизы и на применяемые при производстве экспертиз данного рода (вида) методы и средства.

Типовая экспертная методика - это методика решения типичных экспертных задач, выражение обобщенного опыта производства таких экспертиз. В определенных случаях эта методика может применяться экспертом без какой-либо адаптации, изменения.

Конкретная (или частная) методика - методика решения конкретной экспертной задачи: результат либо приспособления, изменения типовой экспертной методики, либо творческого подхода эксперта к решению экспертной задачи.

1 См.: Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Белкина Р. С, Коломацкого В. Г., Луз-гинаИ. М. М, 1995. С. 166.

208

В практической экспертной деятельности эксперту обычно приходится решать для себя два вопроса: а) имеется ли для решения поставленной перед ним задачи соответствующая экспертная методика; если имеется, то достаточно ли она современна; б) надежна ли имеющаяся методика. Первый вопрос не всегда может быть решен только на основе личного профессионального опыта эксперта: задача может оказаться нетривиальной, ранее не встречавшейся в его практике. Точно так же обстоит дело и с решением второго вопроса, если та или иная методика ранее экспертом не применялась и относительно ее надежности он никаких представлений не имеет.

Поэтому суду следует обращать внимание на то, как эксперт в ис- следовательской части своего заключения аргументирует свои действия ссылкой на научно разработанные и признанные методы экспертных исследований, в том числе и утвержденные нормативными актами. Так, например, в упоминавшемся несколько выше уголовном деле по обвинению Хахилева, эксперты в своих заключениях ссылались на стандарты - «ТУ 221 РСФСР - 0598-91. Ножи охотничьи. Методы контроля» и утвержденные Госкомстандартом, Госкомоборонпромом и МВД России «Методики испытаний гражданского холодного оружия на соответствие криминалистическим требованиям». Примечательно, что к заключению эксперты прилагали ксерокопии некоторых указанных нормативных документов.

В завершающей части заключения эксперт на основании полученных в процессе экспертного исследования данных формулирует свои выводы в соответствии с поставленными вопросами. По мнению некоторых юристов, например И. Л. Петрухина, оценку заключения эксперта вообще следует начинать именно с его выводов, сопоставляя их с другими доказательствами по делу, а затем только оценивать их научную обоснован-

209 ность1. Однако полностью согласиться с подобной рекомендацией нельзя, так как следуя ей можно вообще не анализировать исследовательскую часть заключения в случаях, когда выводы эксперта нас устраивают, то есть соответствуют обстоятельствам, установленным другими доказательствами. По сути же речь должна идти о двух взаимосвязанных подходах к любым доказательствам в уголовном процессе - их проверке и оценке. Поэтому когда суд анализирует отдельные стороны производства экспертизы, то подразумевается в первую очередь проверка заключения эксперта, а когда оно сопоставляется с другими материалами дела, то мы говорим о его оценке.

Безусловно, заключение эксперта, как и все иные доказательства, должно проверяться и оцениваться в сопоставлении с другими установ- ленными по делу обстоятельствами. Если обнаруживается противоречие, то возникает потребность в выявлении его причин. Для этого, оценивая выводы эксперта, суду следует соотносить их не только с иными доказательствами, но и в первую очередь с фактами, установленными в ходе проводившегося экспертного исследования. Нередко с помощью данных экспертного исследования удается выявить негативные обстоятельства или разрешить их, если они были установлены ранее по делу2. Если заключение эксперта признается обоснованным, но оно противоречит общей версии или другим обстоятельствам дела, то тогда уже необходима тщательная проверка и оценка материалов всего уголовного дела для выяснения истинной причины этого явления.

1 См.: Петрухин И. Оценка заключения эксперта // Советская юстиция. 1967. № 3. С. 19.

2 См.: Медведев С. И, Негативные обстоятельства и их использование в рас крытии преступлений. Волгоград, 1973. С. 106.

210

Оценивая доказательственное значение выводов эксперта, суд должен также учитывать возможную степень их определенности. Так, выводы могут быть категорическими - положительными или отрицательными, и вероятными (предположительными). Вопрос о доказательственном значении выводов эксперта в случаях, когда он не делает категорических выводов, является проблемным. В конечном итоге для органов расследования любые выводы эксперта имеют значение для дела, они могут оказать влияние на дальнейшее направление выдвижения версий, собирания доказательств и установление предусмотренных законом обстоятельств. Но при рассмотрении дела в суде и оценке подобного заключения эксперта ситуация несколько иная. Поэтому, представляется, следует согласиться с тем, что для суда вероятное заключение эксперта не может быть доказательством какого- либо факта и, соответственно, положено в основу приговора. На это обращал внимание еще Верховный Суд СССР1. Так же следует от- носиться к категорическим выводам эксперта об определении групповой принадлежности - их нельзя оценивать как устанавливающие тождество сравниваемых объектов.

Таким образом, применительно к анализу проведенной органами предварительного расследования криминалистической экспертизы, суд подвергает оценке следующие вопросы:

  • была ли проведена экспертиза, когда в соответствии с законом ее проведение было обязательно или когда путем экспертизы следовало установить существенные для дела обстоятельства;
  • допустимо ли заключение эксперта как источник судебных дока- зательств;
  • 1 См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, ч. 2. М., 1978. С. 341.

211

  • проведена ли экспертиза квалифицированным, компетентным и незаинтересованным в исходе дела лицом;
  • достаточны, доброкачественны и достоверны ли материалы экс- пертизы и исходные данные, на которых основываются выводы эксперта;
  • обоснованы и научно аргументированы ли выводы эксперта;
  • не содержит ли заключение противоречий;
  • решил ли эксперт поставленные перед ним вопросы в полном объеме, и все ли вопросы были поставлены перед ним;
  • не противоречит ли заключение эксперта другим доказательствам по делу;
  • правильно ли оно было истолковано и оценено органом рассле- дования.
  • Только так, комплексно подходя к оценке материалов экспертизы, можно объективно определить ее значение для установления обстоятельств уголовного дела и постановить законный, обоснованный и справедливый приговор.

212 Заключение

Предпринятое исследование позволило сформулировать ряд теоре- тических и практических выводов, обосновать законодательные новеллы и практические рекомендации, направленные на повышение эффективности осуществления правосудия по уголовным делам на основе более предметной и разносторонней оценки их материалов, включающей в себя анализ криминалистических аспектов процесса собирания доказательств органами предварительного расследования.

1) В основе обеспечения достижения целей уголовного процесса лежит принцип преемственности процессуальной деятельности. В соответ ствии с ним каждая предыдущая стадия создает условия, основу для суще ствования последующей стадии, которая разрешает среди прочих в обяза тельном порядке вопросы законности и обоснованности своего возникно вения - другими словами, подвергает оценке и проверке проведенные дей ствия и принятые решения на предшествующей стадии. Кроме того, что представляется наиболее важным в такой системе стадий, полномочия на ведение уголовного процесса в каждой из них принадлежит различным должностным лицам или органам. Среди них особое, центральное место занимает суд, который наделен полномочиями окончательного разрешения различных правовых вопросов, относящихся к предмету уголовно- процессуальной деятельности. Соответственно и контроль за деятельно стью «предшественников» может осуществляться независимо, что естест венно, максимально способствует принятию законных, обоснованных и справедливых окончательных решений по уголовному делу.

2) В обеспечение возможностей суда по осуществлению контроля за деятельностью органов предварительного расследования и прокуратуры ему законом предоставляется ряд процессуальных полномочий, направ ленных как на проверку и оценку материалов оконченного расследованием

213 уголовного дела, так и еще до этого, например, в связи с проверкой законности и обоснованности ареста или продления его срока, при рассмотрении вопроса о наложении ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, о даче разрешения на производство прослушивания телефонных и иных переговоров. Компетенция суда в этом направлении в последнее время расширяется, и речь идет о функции судебного контроля.

В любом случае реализация требований уголовно-процессуального закона проявляется в деятельности связанной с оценкой обстоятельств, установленных материалами уголовного дела и необходимых для принятия тех или иных решений. В свою очередь, единственным допустимым способом установления обстоятельств дела является их доказывание. Оно является единой и одновременно разноаспектной, универсальной деятельностью, что обозначает проявление и наличие в любой момент доказывания различных его компонентов, важнейшим из которых представляется оценка доказательств, так как она практически неразрывно связана сразу со всеми иными элементами доказывания, она пронизывает процесс доказывания, образуя основу для определения дальнейшего пути исследования обстоятельств дела. Можно уверенно сказать, что основная правовая нагрузка оценки доказательств заключается в том, что по ее результатам в уголовном процессе обосновываются и принимаются любые решения по делу.

3) Отсюда можно сделать выводы о тесной связи и взаимообуслов- ленности оценочной деятельности и разрешения дела, то есть принятием по нему различных решений, и о сходстве критериев, с помощью которых сквозь призму анализа принятых и реализованных решений можно оценить предшествующую уголовно-процессуальную деятельность. Как представляется, такими оценочными критериями являются законность, обоснованность и справедливость. Именно эти критерии, будучи довольно универсальными, могут использоваться как для оценки доказательств, так и оцен-

214 ки принятых решений, а соответственно, и всей процессуальной деятельности. Кроме того, эти критерии позволяют осуществить оценку материалов уголовного дела с учетом различных позиций - сугубо формализованных, установленных буквой закона и содержащих субъективные элементы. но соответствующих духу закона.

Поэтому представляется необходимым в уголовно-процессуальный закон включить нормы, характеризующие принятие решений по делу, и их реализацию. Соответствующие статьи могут иметь следующее содержание:

Статья … Решения в уголовном процессе

  1. Суд, прокурор, следователь и орган дознания осуществляют свою деятельность в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом только в соответствии с правовыми решениями, принимаемыми на основе имеющихся в деле доказательств.
  2. Проверенные и соответствующим образом оцененные доказа- тельства являются единственным основанием для принятия по делу законных, обоснованных и справедливых решений.
  3. Решение может быть письменным или устным.
  4. Письменное решение отражается в предусмотренном законом от- дельном документе или его части, содержащим обоснование и формулировку принятого решения, или в резолюции на соответствующем документе. Процессуальной формой таких решений являются приговор, обвинительное заключение, определение, постановление, представление, санкция, утверждение и согласие.

Принятие устного решения означает последующее проведение какого- либо процессуального действия и наличия в деле документа, отра- жающего его ход и содержание.

  1. Принятые по уголовному делу решения вступают в законную си лу немедленно, после указанного в законе срока или санкционирования

215 (утверждения), и являются обязательными к исполнению всеми органами, должностными лицами и гражданами. Неисполнение решений влечет наступление предусмотренной законом ответственности.

Статья … Законность и обоснованность уголовно-процессуальной деятельности

Суд, судья, прокурор, органы предварительного следствия и дознания при осуществлении процессуальной деятельности по уголовным делам обязаны соблюдать и точно исполнять положения Конституции Российской Федерации, настоящего Кодекса и других законов.

  1. Указанные в пункте первом настоящей статьи должностные лица и органы реализуют свои процессуальные полномочия путем принятия и исполнения решений только на основе установленных доказательств и с соблюдением предусмотренных законом условий.
  2. Нарушения требований закона, а равно принятие и исполнение по каким бы то ни было причинам необоснованных решений при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности являются недопустимыми и влекут за собой установленную законами ответственность. Незаконные и необоснованные решения признаются не имеющими юридической силы, а допустившие их должностные лица и органы обязаны принять меры к восстановлению ограниченных или нарушенных прав участников процесса.
  3. 4) Суд, изучая представленные органами расследования материалы дела и собранные доказательства, должен оценивать их как с точки зрения достижения истины по юридически значимым обстоятельствам совершенного преступления, так и с позиций верности выбранного пути и способов их установления. Такое положение требует особого подхода к выбору критериев оценки результатов деятельности непосредственно не являющейся процессуальной, то есть формально определенной требованиями уголовно-процессуального закона, который регулирует основные правила производства предварительного расследования, в том числе следственных действий.

216 Однако регламентировать все возможное многообразие складывающихся в уголовном процессе ситуаций по конкретным уголовным делам закон не в силах. Поэтому вступают в действие рекомендательные положения, не являющиеся нормативно обязательными, но в значительной мере общепринятыми в юридической практике. Это касается в первую очередь кримина- листических рекомендаций, в основе которых лежит правоприменительный опыт.

5) Вместе с тем характер и цели оценки как формально юридических, так и криминалистических аспектов доказывания практически совпа- дают. Вследствие этого представляется возможным вести речь об оценке в целом материалов уголовного дела. Отсюда видится целесообразным в содержание оценочной деятельности включать определение только объективных свойств, которые имеется возможность проанализировать, исследовать и оценить всем участникам процесса, и что особенно важно - проверить законность, обоснованность и справедливость оцененных доказательств и иных материалов дела на различных стадиях уголовного процесса. Такими объективизированными свойствами в первую очередь являются относимость и допустимость средств уголовно-процессуального доказывания. Подобный подход оправдан еще и тем, что, оценивая доказательства с точки зрения их допустимости и относимости, следователь, прокурор и суд должны руководствоваться нормативными требованиями уголовно-процессуального закона, предусматривающими исчерпывающий круг источников доказательств, правила их получения и закрепления, а также конечную, определяющую конкретные фактические данные как доказательства цель доказывания - установление с их помощью обстоятельств, вхо- дящих в предмет доказывания. Таким образом, при определении этих свойств происходит анализ и сравнение, подведение признаков, характеризующих процессуальную форму и содержание доказательств и других материалов дела под нормы уголовно-процессуального закона. А отсюда уже

217 может вытекать оценка и некоторых других, связанных с относимостью и допустимостью, свойств доказательств, например их достоверности, значимости, достаточности.

6) Наиболее значимым направлением оценки материалов дела явля ется допустимость собранных по нему доказательств, предполагающая также анализ процессуальной формы и метода (способа) их получения, ка ждому из которых соответствует определенный порядок обнаружения, по лучения и закрепления доказательств, в том числе и с учетом криминали стических рекомендаций, средств и методов. Соблюдение этого требова ния служит гарантией достоверности полученных фактических данных (доказательств) и касается также следственных действий как основного способа их собирания. Недопустимо использовать в уголовном процессе доказательства, полученные с нарушением процессуальных и криминали стических правил их обнаружения и закрепления.

Так как признание доказательства в процессе его оценки допустимым, связано с соблюдением процессуальной формы, то это служит реше- нию двух тесно между собой связанных задач: во-первых, обеспечению достоверности доказательств, во-вторых, ограждению прав и интересов граждан в уголовном процессе. Человеческое достоинство, права личности в обществе представляют собой самостоятельную и очень высокую социальную ценностью. Установление объективной истины по уголовному делу не должно осуществляться за счет их нарушения. Поэтому безусловное признание доказательств недопустимым должно наступать не только в случае, когда оно получено из ненадлежащего источника, но и тогда, когда его получение было сопряжено с существенным нарушением прав и интересов граждан вследствие нарушения органом расследования криминалистических положений.

7) Исходя из того, что предмет криминалистики составляют зако номерности возникновения, обнаружения, исследования, оценки и исполь-

218 зования доказательств, на основе познания которых, в свою очередь разрабатываются методы, приемы и средства работы с доказательствами, то подразумевается распространение и возможность использования данных криминалистики также в судебной деятельности, так как она в значительной мере связана с работой над доказательствами, включающей в себя и их оценку. При этом использование судом в своей деятельности данных криминалистики может иметь двоякий характер. С одной стороны, это применение криминалистических рекомендаций, приемов и средств в процессе производства различных судебных действий, то есть непосредственная их практическая реализация, а с другой - это использование познаний в криминалистике для оценки фактов и обстоятельств применения конкретных криминалистических положений в предшествовавшей судебному разбирательству деятельности органов предварительного расследования.

Соответственно, можно сделать вывод о необходимости обязательного обладания судом криминалистическими познаниями для эффективного осуществления своих функций. Конкретные направления, формы реализации судом данных криминалистики могут быть весьма разнообразными и проявляться в различных стадиях и моментах судебной деятельности с учетом обстоятельств конкретного рассматриваемого дела и уровнем профессиональных знаний и опыта судей. В любом случае наиболее универсальной, многогранной и значимой сферой проявления потребности и реализации положений криминалистики, является оценочная деятельность суда, охватывающая практически любые судебные действия и лежащая в основе принятия всех судебных решений.

8) Наиболее ярко роль оценочной деятельности суда, связанной с применением данных криминалистики, проявляется в судебном следствии - центральной части стадии судебного разбирательства, так как именно здесь судьи непосредственно воспринимают показания подсудимых, потерпевших, свидетелей, заключения экспертов, сопоставляя их с материа-

219 лами предварительного расследования. Криминалистические познания, в первую очередь тактические рекомендации по производству следственных действий и методические рекомендации по раскрытию отдельных видов преступлений, на этом этапе могут быть использованы судом с учетом того, что суд не связан с выводами и оценками доказательств, полученных на досудебных стадиях, и оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела, руководствуясь законом и своим правосознанием. В случае несогласия с выводами органов расследования суд может принять меры к получению дополнительных доказательств.

В этой деятельности суда немаловажную роль играет наличие и уровень не только правовых знаний, но специальных криминалистических познаний, дающих возможность как наиболее эффективно оценить ранее собранные доказательства на предварительном расследовании (т.е. ретроспективный аспект), так и построить наиболее тактически оптимально судебное заседание или провести отдельные судебные действия. В любом случае это должно способствовать повышению качества осуществления судом правосудия и вынесению законных, обоснованных и справедливых приговоров.

9) В настоящее время происходит процесс уточнения функций суда и освобождения его от не свойственной правосудию деятельности, в пер- вую очередь обвинительной. Этим проблемам посвящен ряд решений Конституционного Суда. Однако такой подход верен в части проявления инициативы суда при доказывании виновности лица в совершении преступления. Если же, например, сторона обвинения представила суду достаточно доказательств, на основе исследования которых в судебном заседании вопросы о составе преступления и виновности подсудимого возможно разрешить однозначно, то может оказаться недостаточно сведений для разрешения вопросов, связанных с назначением наказания (ст. 303 УПК). В дан-

220 ном случае суд должен иметь возможность для постановления законного, обоснованного и справедливого приговора не только проверить и оценить собранные доказательства, но и принять меры к получению дополнительных данных, требующихся для назначения конкретного наказания подсудимому, виновность которого уже фактически установлена. - то есть речь идет о вопросах процессуального и криминалистического исследования личности обвиняемого (подсудимого).

10) Уголовно-процессуальный закон предусматривает определенную процессуальную форму фиксации хода и результатов следственных действий, соблюдение которой может быть проверено и оценено в различных стадиях уголовного процесса другими участниками. Наличие такой возможности в первую очередь направлено на оценку допустимости использования в качестве доказательств фактических данных, установленных в ходе производства конкретных следственных действий, так как составленные при этом протоколы являются самостоятельными источниками доказательственной информации.

Соответственно, наличие определенных требований в использовании положений криминалистической тактики при собирании и проверке доказательств, позволяет по результатам этой деятельности судить о их соблюдении. То есть у суда имеется реальная возможность оценивать собранные при производстве предварительного расследования доказательства с позиций критериев законности, допустимости и достоверности, с учетом их тактико- криминалистической составляющей.

С тактико-криминалистических позиций следственные действия, естественно, являются не равнозначными по существующим возможностям использования и применения тех или иных тактических рекомендаций и приемов, которые могут оказывать влияние на установление обстоятельств и фактов, имеющих значение для уголовного дела. Каждое следственное действие обладает присущей ему спецификой познавательных

221 приемов и операций, а поэтому их надо учитывать при оценке тактики его проведения в совокупности с теми условиями, той следственной ситуацией, которая существовала на конкретный момент производства предварительного расследования. Но с методической стороны, механизм основных тактических приемов, применяющихся при производстве отдельных следственных действий, одинаков при расследовании любого вида преступлений, будь это убийство, кража, разбой, причинение вреда здоровью и т. д.

11) Одним из направлений оценочной деятельности суда является анализ материалов дела, отражающих использование технических средств в деятельности по собиранию (выявлению, закреплению и исследованию) доказательств, с позиций соблюдения критериев правомерности, научной обоснованности и безопасности. Руководствуясь этими критериями, суд определяет, могут ли быть признаны законными и обоснованными факт использования данного средства и, как следствие, допустимы ли полученные с его помощью доказательства. Однако для разрешения последнего вопроса важным моментом является еще определение и учет той миссии, предназначения, которую конкретное техническое средство выполняет в процессе доказывания и установления истины по уголовному делу.

Вместе с тем закон явно недостаточно регулирует вопросы исполь- зования технических средств в уголовном процессе, что позволяет предложить ввести в него статью, по своему характеру и регламентируемым отношениям чем-то сходную с действующей ст. 133-1 УПК, определяющую участие специалиста в уголовном процессе. Содержание этой статьи может быть, например, следующим:

Статья…

  1. При необходимости или в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, лицо, производящее следственное действие, или участвующий в нем специалист вправе использовать любые научно обоснованные технико-криминалистические и иные технические средства и методы для поиска

222 (обнаружения, закрепления, изъятия и исследования) следов преступления и иных имеющих значение для дела фактов, а также средства аудио (звуковой), видео (статической и динамической) и аудио,-видеотехники для удостоверения обстоятельств и результатов проводимого действия.

  1. Не допускается применение технических средств и методов, могущих поставить под угрозу жизнь или здоровье участников процесса либо иных граждан, а также унижающих достоинство личности либо ограничивающих иные конституционные права и свободы.
  2. Об использовании конкретного технического средства ставятся в известность все участники следственного действия, о чем делается отметка в протоколе. В нем также отражаются основные характеризующие его сведения, порядок и условия применения.
  3. 12) Важным отдельным направлением оценки судом материалов предварительного расследования является оценка заключений криминалистических, как наиболее распространенного вида, экспертиз. Несмотря на то, что экспертные исследования проводятся специалистами, формирующими на этой основе научно обоснованные выводы, органы расследования, прокурор и суд не должны отдавать им какое-либо предпочтение в процессе доказывания. Наоборот, устанавливаемые заключениями экспертов фактические данные должны быть проверены и оценены в совокупности с другими доказательствами по уголовному делу и в случаях их недостаточной ясности, полноты или необоснованности могут быть назначены дополнительная или повторная экспертизы (ст. 81 УПК). Отсюда и вытекает значимость оценки судом проведенных в стадии предварительного расследования экспертиз как с позиций научной обоснованности содержащихся в заключениях экспертов выводов, их достоверности, так и с позиций их использования в доказывании обстоятельств дела. Кроме того, суд может не только назначить повторную или дополнительную экспертизу, но и. придя к выводу о том, что органы расследования не выяснили какие-

223 либо значимые для дела обстоятельства, требующие применения специальных познаний, может назначить новую экспертизу и провести ее в ходе судебного следствия.

Таким образом, наличие криминалистических познаний дает суду возможность самостоятельно оценить условия и результаты использования следователем или дознавателем технико- криминалистических средств; «увидеть» применявшиеся ими тактические приемы производства отдельных следственных действий; определить соблюдение методических рекомендаций при выдвижении версий, выборе методов их проверки и дать всему этому соответствующую криминалистическую и правовую оценку.

224 Список использованной литературы:

Правовые и иные акты. Проекты

  1. Short guide to the European Convention on Human Rights. Stras- bourg, Council of Europe, 1994.
  2. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному про- цессу 1955-1991 гг.: Сборник правовых актов / Отв. ред. Р.Х Якупов, сост. В.Н. Галузо. М., 1997.
  3. Конституция Российской Федерации М, 1993.
  4. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С. А. Пашин. М., 1992.
  5. Концепция уголовно-процессуального законодательства//Гос. и право. 1992. №8.
  6. Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств- участников СНГ. Рекомендательный законодательный акт от 17 февраля 1996 г. СПб, 1996.
  7. Научно-практический комментарий УПК РСФСР / Под ред. Л. Н. Смирнова. М, 1970.
  8. О судебной системе Российской Федерации: Федеральный Конституционный закон 1996 г.
  9. О судебном приговоре: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.04.1996 г.
  10. О некоторых вопросах применения судами Конституции Рос- сийской Федерации при осуществлении правосудия. Постановление №8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г.//Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1998. № 1. С.36.
  11. О судебном приговоре: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 апреля 1996 г. // Российская газета. 1996. 22 мая.

225

  1. О применении судами Российской Федерации постановлений Пленума Верховного Суда СССР: Постановление №8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. Июль. № 7. С. 11-12.
  2. Предварительное следствие: Сборник нормативных актов / Сост.: В.Н. Галузо, Р.Х. Якупов М., 1998.
  3. Приказ МВД РФ № 816 от 20.10.1999 г.
  4. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. // Собрание законодательства. 1999. № 14.
  5. Проект УПК РФ. Часть общая. (Версия первая) // Рос. юстиция.
  6. №9.
  7. Проект УПК РФ. Часть общая. (Версия вторая) // Рос. юстиция.
  8. № 11.
  9. Ряписов С. В., Рыжаков А. П. УПК РСФСР с постатейными ма- териалами. М., 1999.
  10. Работа судов Российской Федерации в 1997 г. // Рос. юстиция.
  11. №6. С. 55;
  12. Работа судов Российской Федерации в первом полугодии 1998г. // Рос. юстиция. 1999. № 3. С. 49.
  13. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР, ч. 2. М,
  14. С. 341.
  15. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР. М, 1997.
  16. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации 1961-1993 гг. М., 1994.
  17. Состояние законности в Российской Федерации (1993-1995 гг.). Аналитический доклад. М, 1995.
  18. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В. М. Савицкого. М., 1990.

226

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. За- конопроект, принятый Государственной Думой в 1-м чтении. М., 1997.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект. М, 1996. С. 15.
  3. Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР 1960г. по состоянию на 15 января 2000 г.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Общая часть. Проект ГПУ Президента РФ. М., 1995.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект Министерства юстиции РФ, М., 1994.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект НИИ проблем укрепления и правопорядка при Генеральном прокуроре РФ. М, 1994.
  7. Уголовно-процессуальный кодекс РФ. Проект. // Юридический вестник. Сентябрь, 1995. №31 (122). С. 23.
  8. Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г.
  9. Федеральный Закон о прокуратуре РФ 1995 г.
  10. Монографии, учебники, пособия:

  11. Алексеев В. Б. Оценка доказательств в стадии надзорного про- изводства. М., 1971.
  12. Андреев И. С, Грамович Г. И., Порубов Н. И. Криминалистика: Учеб. пособие / Под ред. Н. И. Порубова. Минск, 1997.
  13. Ароцкер Л. Е. Вопросы криминалистической экспертизы в практике Верховного Суда СССР и Верховного Суда УССР. Киев, 1969.
  14. Ароцкер Л. Е. Использование данных криминалистики в су- дебном разбирательстве. М., 1964.
  15. Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказа- тельств. М., 1964.

227

  1. Баев О. Я. Содержание и формы криминалистической тактики. Воронеж, 1975.
  2. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987.
  3. Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 1. Общая теория советской криминалистики. М., 1977.
  4. Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 2: Частные криминалистические теории. М., 1978.
  5. Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. Т. 3: Кримина- листические средства, приемы и рекомендации. М., 1979.
  6. Белкин Р. С. Ленинская теория отражения и методологические проблемы криминалистики. М., 1970.
  7. Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966.
  8. Белкин Р. С. Эксперимент в следственной, судебной и экспертной практике. М., 1964.
  9. Белозеров Ю. Н., Марфицын П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. М., 1994.
  10. Бойков А. Д. Третья власть в России: Очерки о правосудии, за- конности и судебной реформе. 1990-1996 гг. М., 1997.
  11. Большая медицинская энциклопедия. Т.25 / Под ред. Б. В. Пет- ровского. М., J 985.
  12. Бохан В. П. Формирование убеждений суда. Минск, 1973.
  13. Быховский И. Е., Корниенко И. А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголов- ных дел. Л., 1981.
  14. Варфоломеева Т. В. Производные вещественные доказательства. М., 1980.

228

  1. Васильев А. Н. Проблемы методики расследования отдельных видов преступлений. М., 1978.
  2. Васильев А. Н. Следственная тактика. М., 1976.
  3. Васильев А. Н. Тактика отдельных следственных действий. М., 1981.
  4. Васильев А. Н., Яблоков Н. П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984.
  5. Вахитов Ш. К. Судебное рассмотрение дел о преступных на- рушениях правил охраны труда. М, 1986.
  6. Веретехин Е. Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. Казань, 1988.
  7. Викторский С. И. Русский уголовный процесс. М, 1912.
  8. Винберг А. И. Криминалистика. Введение в науку. М., 1962.
  9. Винберг А. И. Криминалистическая экспертиза в советском уголовном процессе. М., 1956.
  10. Виницкий Л. В. Теория и практика освидетельствования на предварительном следствии. Караганда, 1982.
  11. Власов В. И. Направление судами уголовных дел для дополни- тельного расследования. Кемерово, 1977.
  12. Возгрин И. А. Криминалистическая методика расследования преступлений. Минск, 1983.
  13. Вопросы технико-криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений: Сб. научных статей / Под ред. В. Н. Хрусталева. Саратов, 1996.
  14. Воробьев Г. А. Планирование судебного следствия. М., 1978.
  15. Воробьев Г. А. Тактика и психологические особенности судебных действий. Краснодар, 1986.
  16. Вышинский А Я. Теория судебных доказательств в судебном праве. М., 1950.

229

  1. Гончаренко В. И. Научно-технические средства в следственной практике. Киев, 1984.
  2. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказа- тельств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978.
  3. Грамович Г. И. Научно-технические средства: современное со- стояние, эффективность использования в раскрытии и расследовании преступлений. Минск, 1989;
  4. Грамович Г. И. Основы криминалистической техники. Минск, 1981.
  5. Григорьев В. Н. Задержание подозреваемого органами внут- ренних дел. Ташкент, 1989.
  6. Громов Н. А. Институт привлечения к уголовной ответственности. Саратов, 1991.
  7. Гросс Г. Руководство для судебных следователей, как система криминалистики. СПб, 1908.
  8. Грошевой Ю. М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975.
  9. Грошевой Ю. М. Сущность судебных решений в советском уголовном процессе. Харьков, 1979.
  10. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск, 1991.
  11. Дементьев СИ. Построение уголовно-правовых санкций в виде лишения свободы. Ростов н / Д, 1986.
  12. Джатиев B.C. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов н / Д, 1990.
  13. Диалектика и теория творчества. М., 1987.
  14. Дубинский А. Я. Исполнение процессуальных решений следо- вателя: правовые и организационные проблемы. Киев, 1984.

230

  1. Ефимичев С. П. и др. Обеспечение социалистической законности в деятельности следственного аппарата органов внутренних дел. Вол- гоград, 1989.
  2. Ефимичев С. П., Кулагин Н. И., Ямпольский А. Е. Допрос. Волгоград, 1978.
  3. Ефимичев С. П., Кулагин Н. И., Ямпольский А. Е. Следственный осмотр. Волгоград, 1983.
  4. Жалинский А. Э. Освидетельствование в советском уголовном процессе. Львов, 1964;
  5. Жбанков В. А. Образцы для сравнительного исследования в уголовном судопроизводстве. М„ 1969.
  6. Жогин Н. В., Фаткуллин Ф. Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965.
  7. Зажицкий В. И. Использование доказательств в судебном засе- дании//Сов. юстиция. 1988. № 19.
  8. Закатов А. А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии. Волгоград, 1976.
  9. Закатов А. А., Оропай Ю. Н. Использование научно-технических средств и специальных знаний в расследовании преступлений. Киев, 1980.
  10. Закатов А. А., Ямпольский А. Е. Обыск. Волгоград, 1983.
  11. Зархин Ю.М. Тенденции развития уголовно-процессуального права России. Ижевск, 1996.
  12. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1995.
  13. Зинатуллин 3. 3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993.
  14. Зинатуллин 3. 3., Гордон Э. С, Глебов В. Г. Освидетельствование при расследовании уголовных дел. Ижевск, 1987.

231

  1. Зинатуллин З.З., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997.
  2. Золотых В. В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М. - Ростов н / Д, 1999.
  3. Ищенко Е. П. Использование научно-технических средств при расследовании уголовных дел. Свердловск, 1985.
  4. Каз Ц. М. Проблемы доказывания в суде первой инстанции. Саратов, 1978.
  5. Карнеева Л. М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988.
  6. Карнеева Л. М., Соловьев А. Б., Чувилев А. А. Допрос подозре- ваемого и обвиняемого. М., 1969.
  7. Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судо- производстве. М., 1994.
  8. Колмаков В. П. Следственный осмотр. М., 1969.
  9. Колмаков В.П. Введение в курс науки советской криминалистики. Одесса, 1973.
  10. Комарков В. С. Тактика допроса. Харьков, 1975.
  11. Комиссаров В. И. Теоретические проблемы следственной тактики. Саратов, 1987.
  12. Комментарий к Уголовно-процеосуальному кодексу РСФСР / Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова, М., 1985.
  13. Кони А.Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1959.
  14. Коновалова В. Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков, 1978.
  15. Корноухое В. И., Богданов В. М., Закатов А. А. Основы общей теории криминалистики. Красноярск, 1993.
  16. Корнаухов В. И., Богданов В. М., Бордиловский 3. И., Закатов А. А. Курс криминалистики: Часть 1. Красноярск, 1995.

232

  1. Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978.
  2. Костаков А.А. Допустимость и относимость доказательств. Л., 1991.
  3. Кривошеев А. С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. М., 1971.
  4. Криминалистика / Под ред. И. Ф. Пантелеева и Н. А. Селиванова. М., 1993.
  5. Криминалистика. Т. 1 / Под ред. Р. С. Белкина, В. Г. Коломац- кого, И. М. Лузгина. М., 1995.
  6. Криминалистика. Т. 2 / Отв. Ред. Б. П. Смагоринский. Волгоград, 1994.
  7. Криминалистика. Часть 1. М., 1950.
  8. Криминалистика: Учебник / Под ред. И. Ф. Пантелеева, Н. А. Селиванова. М., 1993.
  9. Криминалистический словарь. М, 1993. С. 30.
  10. Куклин В. И. Неотложные следственные действия. Казань, 1967.
  11. Куклин В. И. Расследование разбойных нападений и грабежей. Саратов, 1977.
  12. Курашвили Г. К. Изучение следователем личности обвиняемого. М., 1982.
  13. Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Карпеца. М., 1989.
  14. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989.
  15. Ларин А. М. От следственной версии к истине. М., 1976.
  16. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М., 1970.
  17. Леви А. А. Звукозапись в уголовном процессе. М., 1974.

233

  1. Леви А. А. Научно-технические средства в уголовном судо- производстве. М., 1981.
  2. Лупинская П. А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966.
  3. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание и формы. М., 1976.
  4. Матюшин Б. Т. Общие вопросы оценки доказательств в судо- производстве: Учеб. пособие. Хабаровск, 1987.
  5. Медведев С. И. Негативные обстоятельства и их использование в раскрытии преступлений. Волгоград, 1973.
  6. Мирецкий С. Г. Приговор суда. М., 1989.
  7. Митричев С. П. Предмет, метод и система советской кримина- листики. М., 1956.
  8. Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905.
  9. Михеенко М. М. Доказывание в советском уголовном процессе. Киев, 1984.
  10. Морщакова Т. Г., Петрухин И. Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М., 1987.
  11. Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984.
  12. Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971.
  13. Образцов В. А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1996.
  14. Осмотр места происшествия: Справочник следователя / Под ред. А. А. Леви. М„ 1982.
  15. Очередин В. Т. Допустимость и недопустимость по уголовным делам доказательств. Волгоград, 1998.

234

  1. Палиашвили А. Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М., 1973.
  2. Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроиз- водстве. М, 1964.
  3. Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уго- ловного судопроизводства. М., 1984.
  4. Петренко В. М. Предъявление для опознания при расследовании преступлений. М, 1985.
  5. Петрухин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989.
  6. Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М, 1985.
  7. Петрухин И. Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964.
  8. Пещак Я. Следственные версии. М., 1976.
  9. Популярная медицинская энциклопедия / Под ред. А. Н. Бакулева и Ф. Н. Петрова. М., 1961.
  10. Популярная медицинская энциклопедия / Под ред. Б. В. Пет- ровского. М., 1979.
  11. Порубов Н. И. Научные основы допроса на предварительном следствии. Минск, 1978.
  12. Потапов С. М. Введение в криминалистику. М., 1946.
  13. Радаев В. В. Криминалистическая характеристика преступлений и ее использование в следственной практике. Волгоград, 1987.
  14. Расследование отдельных видов преступлений / Под ред. О. Я. Баева и А. Г. Филиппова. М., 1995.
  15. Ратинов А. Р. Обыск и выемка. М, 1961.
  16. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М. 1977.

235

  1. Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство. Пг, 1914.
  2. Руководство для следователей. М., 1981.
  3. Руководство для следователей/Под ред. Н. А. Селиванова, В. А. Снеткова. М., 1997.
  4. Салтевский М. В. Собирание криминалистической информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980.
  5. Селиванов Н. А. и др. Советская криминалистика. Теоретические проблемы. М., 1978.
  6. Селиванов Н. А. Советская криминалистика: система понятий. М., 1982.
  7. Сибилева Н. В. Допустимость доказательств в советском уго- ловном процессе. Киев, 1990.
  8. Следственные действия (процессуальная характеристика, так- тические и психологические особенности) / Под ред. Б. П. Смагоринского. М., 1994.
  9. Следы на месте происшествия: Справочник следователя / Под ред. В. Ф. Статкуса. М., 1991.
  10. Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1913.
  11. Собирание, исследование и оценка доказательств. М., 1966.
  12. Советский уголовный процесс / Под ред. М. И. Бажанова и Ю. М. Грошевого. Киев, 1983.
  13. Советский уголовный процесс / Под ред. С. В. Бородина. М., 1982.
  14. Советский уголовный процесс. Возбуждение уголовного дела и предварительное расследование / Под общ. ред. С. В. Бородина и И. Д. Перлова. М., 1968.
  15. Современный словарь иностранных слов. СПб., 1994.

236

  1. Стецовский Ю. И., Ларин А. М. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988.
  2. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М, 1968.
  3. Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955.
  4. Строгович М. С. Учебник уголовного процесса. М., 1936.
  5. Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. М.,1995.
  6. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973.
  7. Тимербаев А. Т., Сердюк Л. В. Тактика проверки заявления об алиби на предварительном следствии. Хабаровск, 1987. С. 44.
  8. Толковый словарь русского языка / Под ред. Б. М. Волина и Д. Н. Ушакова. М, 1940.
  9. Толковый словарь русского языка. Т. 2 / Под ред. Д. Н. Ушакова. М., 1938.
  10. Толковый словарь русского языка. Т. 4 / Под ред. Б. М. Волина и Д. Н. Ушакова. М., 1940.
  11. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991.
  12. Торбин Ю. Г., Баранов Е. В. Освидетельствование подозреваемого на предварительном следствии. Киев, 1981.
  13. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / Под ред. П. А. Лупинской. М, 1997.
  14. Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П. А. Лупинской. М, 1997.
  15. Уголовно-процессуальное право/Под ред. П.А. Лупинской. М. 1997.

237

  1. Уголовный процесс / Под ред. Н. С. Алексеева, В. 3. Лукашевич, П. С. Элькинд. М, 1972.
  2. Уголовный процесс: Учебник. М, 1948.
  3. Уголовный процесс / Под ред. В.П. Божьева. М., 1997.
  4. Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко М., 1997.
  5. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1973.
  6. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказыва- ния.. Казань, 1976.
  7. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991.
  8. Философский словарь / Под ред. М. М. Роэенталя и П. Ф. Юдина. М, 1968.
  9. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. СПб., 1910.
  10. Ханаусек Т. Полиграф в системе исследований и криминали- стических действий (перевод с польского). М., 1977.
  11. Хлынцов М. Н. Криминалистическая информация и моделиро- вание при расследовании преступлений. Саратов, 1982.
  12. Цветков П. П. Исследование личности обвиняемого. Л., 1973.
  13. Цветков П. П. Предъявление для опознания в советском уго- ловном процессе. Л., 1972.
  14. Цыпкин А. Судебное следствие и криминалистика // Социали- стическая законность. 1938. №12. С.44.
  15. Чеджемов Т. Б. Судебное следствие. М., 1979.
  16. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962.
  17. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. Харьков, 1952.
  18. Шавер Б. М., Винберг А. И. Криминалистика. М., 1940.
  19. Шадрин В. С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997.

238

  1. Шаламов М. П. Некоторые проблемы советской криминалистики. М., 1965.
  2. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981.
  3. Шейфер С. А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов, 1986.
  4. Шейфер С. А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972.
  5. Шляхов А. Р. Классификация судебных экспертиз и типизация их задач. М., 1977.
  6. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976.
  7. Юридический энциклопедический словарь / Под ред. А. Я. Су- харева. М., 1984.
  8. Якимов И. Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М., 1929.
  9. Якимов И. Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М, 1925.
  10. Якушин С. Ю. Тактические приемы при расследовании пре- ступлений. Казань, 1983.
  11. Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. М, 1959.
  12. Проблемы реформы уголовно-процессуального законодательства в проектах УПК РФ: Материалы научно-практической конференции 15-16 декабря 1994 г. М, 1995.
  13. Статьи, рецензии, тезисы

  14. Злобин Г. А., Яни С. А. Проблема полиграфа // Труды ВНИИСЗ. Т. 6: Проблемы совершенствования советского законодательства. М.,
  15. С. 125-129.

239

  1. New York Times, 1983, February, 13, p. 4.
  2. Астафьев Ю. А. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве // Юридические записки. Вып. 2: Жизнь в науке: к 100-летию со дня рождения М.С. Строговича. Воронеж, 1995. С. 67-75.
  3. Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе доказательств // Сов. юстиция. 1993. № 2. С. 1.
  4. Балакшин В. Истина в уголовном процессе // Российская юстиция.
  5. №2. С. 18.
  6. Басков В. И. Истина в уголовном судопроизводстве // Вести. Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1995. №3. С. 38-47.
  7. Безруков В., Винберг А., Майоров М., Тодоров Р. Новое в кри- миналистике // Социалистическая законность. 1965. №10.
  8. Белкин Р. С. Версии и планирование в процессе доказывания // Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 425.
  9. Белкин Р. С. Криминалистика и научно-технический прогресс // Труды ВШ МВД СССР. Вып. 34. М., 1972. С. 8.
  10. Белкин Р. С, Краснобаев Ю. И. О предмете советской крими- налистики // Правоведение. 1967. №4.
  11. Бердичевский Ф. Ю. Процессуальная природа освидетельство- вания и некоторые вопросы, связанные с практикой его применения // Вопросы предупреждения преступности. Вып. 3. М., 1966.
  12. Божьев В. П. Осмотр и освидетельствование // Комментарий к УПК РСФСР / Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. М., 1981. С. 231.
  13. Бозров В. Судебное следствие и криминалистика // Советская юстиция. 1990. №8. С. 11.
  14. Бойков А.Д. О перспективах развития уголовно-процессуального законодательства/ЛПроблемы правового регулирования в современных условиях. Ч. 3. Ижевск, 1997.

240

  1. Бризицкий А., Зажицкий В. Относимость и достоверность до- казательств в уголовном судопроизводстве // Советская юстиция.
  2. №2. С. 6.
  3. Вакарельский И. О дальнейшем внедрении науки в практику органов суда и прокуратуры // Социалистическое право. 1960. № 4. С. 15.
  4. Васильев Л. М. Истина в уголовном деле: отказ или необходи- мость // Проблемы применения российского права в АПК. Краснодар. 1997.
  5. Винберг А. Криминалистическая одорология // Социалистическая законность. № 11. 1971.
  6. Винберг, Ю. Корухов. Регламентация применения научно- технических средств // Социалистическая законность. 1983. № 11. С. 47.
  7. Виницкий Л. В. О процессуальной сущности освидетельство- вания// Актуальные проблемы совершенствования производства следственных действий. Ташкент, 1982. С. 82.
  8. Вышинский А.Я. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе // Социалистическая законность. 1936. №7.
  9. Гарин К. Криминалистику - на службу судебному следствию // Социалистическая законность. 1955. № 9. С. 13.
  10. Голунский С. А. К вопросу о реформе предварительного рас- следования // Проблемы социалистического права. Сб. № 4. М, 1938. С. 25.
  11. Голунский С. А. О вероятности и достоверности в уголовном суде // Проблемы уголовной политики. Кн. 4 М., 1937. С. 20, 61.
  12. Голунский С.А. Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М, 1959. С. 122.
  13. Григорьева Н. В. Исключение из разбирательства дела недо- пустимых доказательств // Рос. юстиция. 1995. № 11. С. 5.

241

  1. Григорьева Н.В. Принципы уголовного судопроизводства и доказывание//Рос. юстиция. 1995. №8.
  2. Громов Н. Заключение эксперта как источник доказательств // Законность. 1997. № 9. С. 42.
  3. Давлетов А.А. Оценочная деятельность в уголовно- процессуальном познании//Актуальные проблемы советского уголовного процесса. Свердловск, 1987.
  4. Добровольская Т., Короткова Е. Опознание личности и вещей на судебном следствии // Социалистическая законность. 1956. № 6. С. 55.
  5. Доказательства и доказывание/УГос. и право. 1996. №5.
  6. Доля Е. А. Оценка доказательств в российском уголовном про- цессе // Государство и право. 1996. № 1. С. 79-82.
  7. Ефимичев С. П., Зинатуллин 3. 3. Освидетельствование в практике следственных органов // Проблемы предварительного следствия. Вып.
  8. Волгоград, 1979. С. 26.
  9. Зажицкий В. И. Использование доказательств в судебном засе- дании//Сов. юстиция. 1988. № 19.
  10. Зеленецкий В. С. Сущность совокупности доказательств в со- ветском уголовном процессе/УПроблемы доказательственной деятельности по уголовным делам. Красноярск, 1985.
  11. Зинатуллин 3.3. «Пороги» на путях правосудия // Научная ин- формация по вопросам борьбы с преступностью. М., 1993. № 144.
  12. Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. О средствах уголовно- процессуального доказывания и их оценке//Вестн. Удм. ун-та. 1996. № 1.
  13. Зинатуллин 3.3., Крысин С.Г. Оценка средств уголовно- процессуального доказывания в условиях современного законотворчест-ва//Вестн Удм. ун-та. 1998. № 1.
  14. Кабанов П. О псевдонаучных методах раскрытия преступлений // Законность. 1997. № 1. С. 31.

242

  1. Карнеева Л., Мусиенко А.. Доказательственное значение мате- риалов, полученных в результате применения киносъемки, видео- и звукозаписи / Советская юстиция. 1983. № 3. С. 11.
  2. Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (об уст- ранении действительных и мнимых противоречий в уголовном процессе)// Гос. и право. 1997. № 6.
  3. Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств // Гос. и право. 1997. №6.
  4. Кокорев Л.Д. Судебная реформа: идеи и реальности // Проблемы судебной реформы. Воронеж, 1994. Вып.1.
  5. Колб Б. Природа и причины следственных ошибок // Законность.
  6. № 3. С. 44.
  7. Комиссаров В. Использование полиграфа // Законность. 1995. № П. С. 44—45.
  8. Комиссаров В. Предъявление для опознания живых лиц // За- конность. 1994. № 9. С. 33.
  9. Коновалов Е. Ф. Следы запаха человека: криминалистический и процессуальный аспекты // Судебно-экспертные исследования человека и его деятельности. Свердловск, 1985. С. 66.
  10. Коновалова Е. В. Криминалистическая тактика: принципы и функции // Криминалистика и судебная экспертиза. Вып. 22. Киев,
  11. С.40.
  12. Копылов И. А. Тактическме решения следователя // Проблемы совершенствования деятельности следственных и экспертных подразделений ОВД. Волгоград, 1989. С. 35.
  13. Кореневский Ю. В. Криминалистика и судебное следствие // Советское государство и право. 1987. № 4. С. 56.
  14. Кореневский Ю. В. Нужна ли суду истина? // Российская юстиция. 1994. №5. С. 20-22.

243

  1. Корухов Ю., Орлов Ю., Эджубов Л. Оценка достоверности за- ключения эксперта // Социалистическая законность. 1991. № 11. С. 45.
  2. Кузнецов Н.П. Концепция судебной реформы и некоторые проблемы доказывания в уголовном процессе/ТПроблемы судебной реформы. Воронеж, 1994. Вып. 1.
  3. Ларин А. М. К прогнозу развития советского уголовного про- цесса // Совершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. С. 35.
  4. Ларин А. М. О принципах уголовного процесса и гарантиях
  5. прав личности в проекте УПК - 1997 // Российская юстиция. 1997. №
  6. С.
  • 9.
  1. Ларин А. М. Полиграф и права личности в уголовном процессе // Советское государство и право. 1981. № 6. С. 99.
  2. Лившиц Ю. Д. Осмотр и освидетельствование // Комментарий к уголовно-процессуальному кодексу Казахской ССР. Алма-Ата, 1969. С.266.
  3. Лузгин И. М. Развитие методики расследование отдельных видов преступлений // Правоведение. 1977. № 2. С. 62.
  4. Лукьянова Л. М. Применение криминалистических познаний в суде // Правовые формы и эффективность доказывания по уголовным делам. Тольятти, 1994. С. 66.
  5. Лупинская П. А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дела судом присяжных // Рассмотрение дел судом присяжных. Научно-практическое пособие для судей. Варшава, 1997.
  6. Лупинская П. Основания и порядок принятия решений о недо- пустимости доказательств // Российская юстиция. 1994. № 11. С. 2.
  7. Лупинская П. Допустимость доказательств: пора обеспечить единство судебной практики // Российская юстиция. 1998. №11.

244

  1. Майлис Н. П., Самошина 3. Г. Современные возможности и тенденции развития судебной экспертизы // Вестник Московского университета. Серия 11, Право. 1997. № 6. С. 25.
  2. Макаров А. М.. Доказательственное значение применения научно- технических средств // Социалистическая законность. 1979. № 3. С. 56.
  3. Манне Г. Ю. Криминалистика, ее значение и место в системе юридического образования // Советское право. 1926. №6. С. 24.
  4. Маркс Н. А., Сорокотягин М. Н. Тактические особенности ос- видетельствования // Гарантии прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1975. С.65.
  5. Махов В. Н. Освидетельствование // Руководство для следова- телей. 4.1/ Отв. ред. В.В.Найденов, П.А.Олейник. М., 1981. С.406.
  6. Морщакова Т. Г. Направление уголовных дел судом первой инстанции для дополнительного расследования // Комментарий судебной практики за 1980 год. М., 1981. С. 134.
  7. Мотовиловкер Я.О. Некоторые аспекты вопроса о допустимости (недопустимости) источников доказательств в советском уголовном судопроизводстве/^ оказывание по уголовным делам. Красноярск, 1986.
  8. Назаров А. Д. О восполнении в суде пробелов предварительного следствия // Вопросы уголовного процесса и криминалистики. М.,
  9. С. 28.
  10. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения // Российская юстиция. 1998. № 1.
  11. Никандров В. И. Об оценке локазательств участниками уго- ловного процесса // Государство и право. 1992. №5. С. 62.
  12. Овсянников И. О допустимости вероятностного заключения эксперта // Российская юстиция. 1998. № 6.

245

  1. Палиашвили А. Я. Использование звукозаписи, киносъемки и стенографии в уголовном процессе // Советское государство и право.
  2. № 2. С. 87.
  3. Пашин С. А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состязательное правосудие: Труды научно-практических лабораторий. Ч. 2. М., 1996. С. 343.
  4. Пашин С. Допустимость доказательств // Советская юстиция,
  5. 1993, №7. С. 28.

  6. Пашин С.А. Допустимость доказательств/УРос. юстиция. 1994. №7,
  7. Петрухин И. Оценка заключения эксперта // Советская юстиция.
  8. №3. С. 19.
  9. Петрухин И. Экспертиза в суде // Советская юстиция. 1968. № 2. С. 14.
  10. Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие // Гос. и право.
  11. №10.

  12. Подголин Е. Особенности оценки материалов, прилагаемых к протоколам следственных действии // Советская юстиция. 1970. № 2. С. 13.
  13. Пономарев Г., Никандров В. Экспертиза в суде: больше прав ее участникам // Советская юстиция. №7. 1993. С. 6.
  14. Рахунов Р. Д. Вещественные и письменные доказательства в советском уголовном процессе // Ученые записки ВИЮН. Вып. 10.
  15. С. 236.
  16. Савицкий В.М. Теоретическая модель нового уголовно- процессуального регулирования//Сов. гос. и право. 1990. № 2.
  17. Селиванов А., Леви А. Правовая регламентация применения научно-технических средств в уголовном судопроизводстве / Социалистическая законность, 1979, № 11. С. 46;

246

  1. Селиванов Н. А. Значение и правовые формы использования научно-технических средств в уголовном судопроизводстве // Курс советского уголовного процесса: Общая часть / Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М, 1989. С. 234.
  2. Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно- технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений // Вопросы криминалистики, № 12. М., 1964. С. 9.
  3. Селиванов Н.А. Критерии допустимости применения тактических приемов при расследовании // Законность, 1994, № 4.
  4. Селина Е. Процессуальные гарантии свободной оценки заключений эксперта // Российская юстиция. 1998. № 10.
  5. Строгович М. С. О криминалистической одорологии // Вопросы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970.
  6. Терзиев Н. В. К вопросу о системе науки советской криминалистики // Правоведение. 1961. №2. С. 154.
  7. Торбин Ю.Г. Криминалистическое значение исследования тела и одежды подозреваемого в совершении преступления // Вестник МГУ, 1971,-№4, -С. 80.
  8. Трусов А.И. О допустимости и относимости доказа-тельств//Сов. юстиция. 1990. № 4.
  9. Хилобок М. П. Тактика следственного осмотра // Криминалистика. 4.2 / Под ред. Р. С. Белкина и И. М. Лузгина. М., 1980. С. 100.
  10. Холодный Ю. И., Барченков Е. В. Использование полиграфа в интересах коммерческой безопасности // Системы безопасности. № 6.
  11. С. 92.
  12. Цомартов В. Н. О тактических приемах допроса // Вестник-МГУ.
  13. №4.
  14. Эйсман А. А. Теория доказательств в системе научного знания // Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.

247

  1. Шавер Б. Предмет и метод советской криминалистики // Со- циалистическая законность. 1938. № 6. С. 66.
  2. Шейфер С.А., Черкасова Н.Ю. Непосредственность при иссле- довании доказательств - важная гарантия установления истины в суде первой инстанции // Проблемы повышения качества уголовно- процессуальной деятельности в условиях перестройки. Ижевск, 1989.
  3. Яблоков Н. П. Объект и предмет криминалистического изучения // Вестник Московского ун-та. Сер. 11. Право. 1997. № 1. С. 20.
  4. Диссертации, авторефераты

  5. Алексеев В. Б. Теоретические основы судебного надзора (по уголовным делам):Автореф. дис. … д-ра. юрид. наук. М., 1978.
  6. Грушина Е. П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе : Автореф. дис. … кан. юрид. наук. М.,
  7. С. 12.
  8. Зинатуллин 3. 3. Эффективность уголовно-процессуального принуждения: Дис…. д-ра юрид. наук. Казань. 1984.
  9. Крысин С. Г. Теоретические основы оценки средств уголовно- процессуального доказывания: Автореф. дис. … кан. Юрид. наук. Волго- град, 1999.
  10. Божьев В. П. Уголовно-процессуальные правоотношения: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук. М., 1994.
  11. Гришина Е. П. Достоверность доказательств и способы ее обеспечения в уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М.,1996.
  12. Кротова Л. А. Процессуальные гарантии достижения задач уголовного судопроизводства: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань. 1982.

248

  1. Кузнецов Н. П. Доказывание и его особенности на стадиях уго- ловного процесса России: Автореф. дис…. д-ра юрид. наук. Воронеж, 1998.
  2. Сибилева Н. В. Допустимость доказательств в советском уго- ловном процессе: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Харьков, 1986.
  3. Силагадзе М. Д. Доказывание в советском юридическом процессе его предмет и пределы: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1986.
  4. Слепнева И. Е. Проверка судом законности и обоснованности процессуальных решений органов расследования в досудебных стадиях: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Волгоград, 1998.
  5. Тетенькин Б. А. Проверка доказательств в структуре уголовно- процессуального доказывания: Автореф. дис. … канд. .юрид. наук. М., 1986.
  6. Черкасова Н. Ю. Исследование доказательств в суде первой инстанции: Автореф. дис…. канд. юрид наук. Казань, 1993.
  7. Чернышев В. А. Проблемы функций в российской науке уго- ловного процесса: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Ижевск, 1999.
  8. Шейфер Л. С. Формы закрепления доказательств в судебном заседании: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1989.
  9. Шестакова С. Д. Проблемы состязательности в российском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб, 1998.
  10. Шумилин С. Ф. Законность и обоснованность судебных решений, принимаемых в стадии предания суду: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Харьков, 1981.

249 Приложения

Приложение 1 АНКЕТА

для проведения анализа по материалам уголовного дела № по вопросам его оценки

  1. Основные сведения об уголовном деле

— Возбуждено по признакам ст. УК России — — Кем возбуждено уголовное дело: —

— органом дознания — — органом предварительного следствия — — прокурором — — Описание преступления:

  • время года, суток
  • место, обстановка
  • обстоятельства преступления
    1. Сведения о предварительном расследовании
  • Первоначальные (неотложные) следственные действия

  • осмотр места происшествия
  • задержание
  • допрос
  • освидетельствование
  • выемка
  • обыск

250

  • другое

  • Последующие следственные действия:

  • осмотры
  • допросы
  • освидетельствование
  • обыск, выемка
  • экспертизы
  • опознание
  • эксперимент
  • другое
  • Выявленные следы преступления:

  • на теле, одежде потерпевшего

  • на теле, одежде подозреваемого, обвиняемого

  • предметы, орудия преступления и т. п.

  • следы пальцев рук, взлома, веществ и т.п.

  • другое

  • Применявшиеся научно-технические и
    криминалистические средства:

  • для поиска следов преступления - осветители с различным спектром излучения, увеличительные средства, металлоиска- тели, иное
  • для фиксации хода и результатов следственных действий - фотоаппаратура, видеозапись, иное

251

  • Обвинение предъявлено по ст. УК России
  • Обвинение изменялось на ст. УК России
  • Обвиняемые освобождались от уголовной ответственности на основании ст. УПК России
  • Привлекались новые обвиняемые
  • Окончательное обвинение в обвинительном
    заключении ст. УК России
    1. Сведения о судебном разбирательстве дела
  • Изменялось ли обвинение

  • при назначении судебного разбирательства на ст.

УК России

  • исключалось в судебном заседании обвинение по ст. УК России или по отдельным эпизодам преступле ния или за недоказанностью

  • окончательное обвинение по приговору суда ст. УК
  • изменялось обвинение в кассационной инстанции на ст. УК
  • Выявлены процессуальные нарушения, допущенные органами предварительного расследования

  • судом первой инстанции, какие - ,из

них по ходатайству защитника -

  • судом кассационной инстанции - , из

них по ходатайству защитника -

252

  • Соглашались ли судьи с предложениями сторон по вопросам ис следования доказательств

  • да, с какими именно
  • нет, с какими именно
  • Проводились ли повторные (дополнительные) экспертизы, ранее проводившиеся при расследовании дела

  • да, какие именно и по

чьей инициативе - суда, - сторон

  • нет, но вызывались для допроса эксперты, проводившие ранее экспертизы, какие -
  • нет
  • Назначались ли судом новые экспертизы

  • да, какие именно и по

чьей инициативе - суда, - сторон

  • нет

  • Привлекались ли к судебному следствию специалисты

  • да, какие именно .

какие технические средства они использовали

  • нет

  • Использовались ли судом самостоятельно технические средства для исследования доказательств

  • да, какие именно
  • нет
  • Заявлялись ли суду ходатайства сторон о недопустимости ис пользования конкретных доказательств по криминалистическим параметрам

  • нет

253

  • да, с чем они были связаны:

  • с несоблюдением тактических рекомендаций
  • с применением технических средств
  • с несоблюдением правил фиксации и закрепления получен- ных доказательств
  • с привлечением специалистов
  • другое-

Имеются ли в описательной части приговора ссылки на криминалистические причины, по которым суд отверг конкретные доказательства

  • нет
  • да, какие именно -
  • Обосновываются ли в приговоре выводы суда об установленных доказательствах с помощью криминалистических положений или использованных технических средствах

  • нет
  • да, какими именно -

254

Приложение 2 АНКЕТА

для опроса судей по изучению вопросов оценки материалов уголовных дел, по которым проводилось предварительное расследование

Уважаемые коллеги!

Просим Вас внимательно ознакомиться с вопросами настоящей анкеты и дать на них соответствующий Вашему мнению ответ, выделив его любым способом (подчеркиванием, обводкой, крестиком и т.п.) или дописав необходимые сведения.

На один вопрос анкеты может быть дано одновременно несколько ответов.

Благодарим Вас за оказанное содействие.

  1. Укажите Ваш стаж работы
  • судьей -
  • следователем -
  • прокурором -
  • адвокатом -
  • другое-
    1. Как Вы оцениваете уровень следственной деятельности
  • отличный - хороший - посредственный - плохой
  1. Когда у Вас формируется позиция по делу
  • до судебного след- - до судебного разби- - не формируетс я

ствия рательства преждевременно

255

  1. Реагируете ли Вы на признание вины подсудимым и как

да — нет -

  • пытаюсь выяснить причину - продолжаю судебное разбиратель-
  • проверяю наиболее тщательно ство в обычном порядке обвиняющие доказательства
  • ускоряю судебное следствие
  • формально
    1. Как Вы готовитесь к судебному заседанию
  • изучаю все материалы дела
  • изучаю основные процессуальные документы
  • изучаю протоколы следственных действий с криминалистических позиций
  • планирую судебное следствие
  • только знакомлюсь с фабулой дела
    1. Что влияет на формирование Вашего внутреннего убеждения при оценке материалов уголовного дела доказательств
  • достаточность доказательств
  • выводы следователя
  • профессиональный опыт
  • личный жизненный опыт
  • личное отношение к преступлению
  • общественное мнение и значимость дела
    1. Какими критериями Вы руководствуетесь при оценке дока зательств и всех материалов дела
  • законностью
  • объективностью
  • справедливость
  • беспристрастность

256

  • научно-технической обоснованностью
  • собственный опыт
    1. Считаете ли Вы, что оценка материалов предварительного расследования должна включать криминалистические критерии
  • нет
  • да, какие именно:
  • оценку использования технико-криминалистических средств
  • оценку результатов следственных действий через призму тактики их проведения
  • оценку полноты выдвижения версий по уголовному делу и всесторонности их проверки
  • оценку использования возможностей криминалистических экспертных исследований
    1. Влияет ли отказ подсудимого от ранее данных показаний или отказ от дачи показаний в судебном заседании (в том числе с ссылкой на ст. 51 Конституции России) на принимаемые Вами решения
  • не влияет никак
  • требует более тщательной оценки всех материалов следствия
  • требует проверки показаний, данных на предварительном след- ствии, другими доказательствами
  • влияет на выбор назначаемого наказания в сторону его усиления
    1. Как Вы оцениваете заключение эксперта по уголовному де лу
  • наравне со всеми другими источниками доказательств
  • соглашаюсь с выводами эксперта не вникая в суть его исследований
  • изучаю только заключения наиболее распространенных экспертиз:

257

  • криминалистических: - трасологических; - баллистических; - почерковедческих; - других (укажите):
  • медицинских
  • психиатрических
  • бухгалтерских
  • других (укажите) -
  • вызываю эксперта для допроса по поводу непонятных выводов
  • назначаю дополнительную или повторную экспертизу для уст- ранения неясностей или сомнений в первоначальном заключении
    1. Считаете ли Вы необходимым судье обладать познаниями о методах экспертно-криминалистических и иных исследований для оценки заключений экспертов?
  • да
  • нет, достаточно выводов эксперта
  • нет, при необходимости вызываю для пояснений эксперта на допрос
    1. Как Вы относитесь к введению оценки доказательств с по зиций их недопустимости (в соответствии с разделом 10 УПК «Произ водство в суде присяжных»)
  • в целом положительно
  • допускаю только при рассмотрении дел судом присяжных
  • полагаю необходимым распространить на все случаи разбира- тельства дел
  • полагаю возможным решать вопрос о недопустимости доказа- тельств при разрешении вопросов до судебного разбирательства
    1. Какую информацию (сведения) Вы выделяете при оценке материалов уголовного дела
  • уголовно-правовую

258

  • уголовно-процессуальную
  • криминалистическую
  • доказательственную
  • иную -
    1. Как Вы относитесь к версии обвинения
  • исхожу только из версии обвинительного заключения
  • прослеживаю по материалам дела выдвижение следствием других версий
  • оцениваю полноту проверки других версий
  • планирую судебное следствие с учетом недостатков по проверке версий следователем
    1. Как Вы оцениваете использование научно-технических (в т. ч. криминалистических) средств в собирании доказательств
  • признаю полученные доказательства без сомнений
  • признаю доказательства, полученные только в результате экс- пертных исследований
  • во всех случаях проверяю полученные доказательства совокуп- ностью других доказательств
  • признаю доказательства, полученные только традиционными средствами и методами
  • подвергаю сомнению (или - не принимаю как доказательства) ре- зультаты недостаточно научно проверенных исследований, например:
  • одорологических (по запаху)
  • фоноскопических (по голосу)
  • психофизиологических («детекторы лжи»)
  • физикохимических (по микрочастицам)
  • иных -

259

  1. Прослеживаете ли Вы при рассмотрении дела тактические положения, реализованные на предварительном следствии
  • нет
  • да, какие именно:
  • анализирую следственные ситуации при собирании доказательств
  • оцениваю тактические решения следствия и их реализацию
  • прослеживаю наличие и содержание тактических комбинаций в процессе расследования дела
  • выделяю тактические приемы производства следственных действий и полученные благодаря им доказательства
  • иное -
    1. Имелись ли в Вашей практике случаи, когда Вы отвергали доказательства, полученные в результате следственных действий, по причине нарушения тактических приемов их производства
  • нет
  • да, с чем это было связано:
  • с предъявлением для опознания, а именно:

  • неправильный подбор объектов;
  • недостаточная степень сходства предъявленных объектов;
  • предварительное ознакомление (в том числе оперативно-розыскное) с опознаваемым объектом
  • предъявление фотографий при наличии реального объекта
  • предъявление уникальных (особо индивидуализированных) объектов
  • другое-
  • с допросом, очной ставкой, а именно:

  • ставились наводящие вопросы

260

  • использовались тактические «хитрости» («случайно» де- монстрировались доказательства, ссылались на показания других лиц или оперативные сведения и т.п.)
  • оказывалось психологическое давление (создание у допра- шиваемого впечатления о достаточной осведомленности о его личной жизни, широких возможностях следствия и т.п.)
  • -другое-
  • с следственным экспериментом, а именно:

  • не достаточно точно воссоздавались условия
  • не использовались реальные предметы
  • не достаточное количество повторных действий (опытов) было проведено
  • другое-
  • с обыском, выемкой, а именно:

  • использование недостаточного количества понятых (не в каждом значимом месте)
  • изъятие объектов, не указанных в постановлении
  • необоснованные повреждения, разрушения на месте обыска
  • другое -
  • с освидетельствованием, а именно:

  • присутствие понятых противоположного пола при раздевании освидетельствуемого
  • принудительное освидетельствование потерпевших, свиде- телей
  • использование специальных приборов, средств для установления физиологического состояния человека, предметов в его теле и т.п.
  • другое-

261 - с производством других следственных действий (укажите) -

  1. Считаете ли Вы допустимым использование как доказа тельств результатов проверки показаний на месте, ссылались ли Вы на такие данные в приговоре
  • нет
  • да, во всех случаях
  • да, только если инициатива проведения этого действия исходила от участников процесса
  • да, если результаты оформлены протоколом следственного экс- перимента, предъявления для опознания или другого следственного действия
  • да, если соблюдены тактические приемы, обеспечивающие объ- ективность полученных результатов
    1. Как относитесь к введению в УПК проверки показаний на месте как следственного действия
  • положительно
  • отрицательно
    1. Как Вы оцениваете результаты использования технических средств для фиксации хода и результатов следственных действий (фо тосъемки, звуко-видеозаписи и др.)
  • всегда знакомлюсь с такими результатами
  • обращаюсь к ним только при неясности данных, изложенных в протоколе
  • отдаю им большее предпочтение, чем протоколу, даже если между ними есть несоответствие
  • не принимаю их как доказательства в случае неправильного про- цессуального оформления в протоколе факта использования тех- нического средства

262 21. Как Вы относитесь к решениям Конституционного Суда РФ, исключившим возможность (право) суда возвращать дела для допол- Т нительного расследования.

  • положительно, это соответствует независимости суда
  • отрицательно, так как это лишает суд возможности активно участвовать в установлении истины по делу
  • отрицательно, так как это ведет к необоснованному прекращению уголовного преследования
  • отрицательно, так как это - (иное)