lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Погребной, Алексей Анатольевич. - Диагностические исследования ручного огнестрельного оружия и их применение в доказывании: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Саратов, 2000 198 с. РГБ ОД, 61:01-12/333-7

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ САРАТОВСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

ПОГРЕБНОЙ Алексей Анатольевич

Диагностические исследования ручного огнестрельного оружия и их применение в доказывании

Специальность 12.00.09-

уголовный процесс; криминалистика;

теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -Заслуженный юрист России кандидат юридических наук, профессор

А. Г. ЕГОРОВ

Саратов - 2000

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

диссертационного исследования на тему: “Диагностические исследования ручного огнестрельного оружия и их примене ние в доказывании” Введение 4

Глава I. Проблемы теории и практики диагностических судебно-

баллистических исследований ручного огнестрельного оружия 12

1.1. Теоретические основы судебно-балдиетической диагностики 12

1.1.1. Краткий обзор развития представлений о диагностике в криминали-

стике и судебной экспертизе 12

1.1.2. Гносеологическая сущность и структура диагностических исследова-

ний в судебной баллистике 20

1.2. Оптимизация категориального аппарата судебно-баллистической ди агностики 34

1.2.1. Проблемы использования в теории и практике судебно- баллистической экспертизы термина “исправность” ручного огне стрельного оружия 34

1.2.2. Анализ свойства “надежность работы” как критерия относимости са модельного устройства к огнестрельному оружию 40

1.3. Классификация, конструктивные особенности самодельного огне стрельного оружия и факторы, обусловливающие пригодность его к стрельбе 44

    1. Определение условий экспертных экспериментов с дульнозарядным

огнестрельным оружием 68

Основные выводы по главе первой 75

3 Глава II. Применение диагностики ручного огнестрельного оружия в раскрытии и расследовании преступлений 78

2.1. Процессуальные особенности применения диагностических исследований в ходе проверки материалов по делам о незаконном обороте ручного огнестрельного оружия 78 2.2. 2.3. Тактика назначения диагностической судебно-баллистической экспер- 2.4. тизы 101

2.3. Оценка лицом, ведущим производство, заключения эксперта по диаг ностическому исследованию ручного огнестрельного оружия 120

Основные выводы по главе второй 142

Заключение 145

Список использованной литературы 148

Приложения 174

4

ВВЕДЕНИЕ.

Актуальность темы исследования.

Актуальность темы нашего исследования определяется следующими факторами: во-первых, значительным количеством преступлений, в которых фигурирует огне- стрельное оружие, и негативным влиянием этого обстоятельства на общую криминальную обстановку в стране; во-вторых, важной ролью судебно- баллистической диагностики в раскрытии и расследовании этих преступлений; в- третьих, наличием множества проблемных вопросов в теории и практике диагностических исследований, а также применения этих исследований в расследовании преступлений, что в ряде случаев является причиной недостаточно эффективного решения задач уголовного процесса; в-четвертых, методической и практической ценностью развития теории судебно-баллистической диагностики.

В настоящее время, в стране образовалась исключительно высокая концентрация незаконно обращающегося среди населения различного оружия, что обусловлено частыми вооруженными конфликтами, созданием незаконных вооруженных формирований, незащищенностью общества от преступных посягательств, а также отсутствием эффективных государственных механизмов выявления фактов незаконного оборота оружия и контроля за его оборотом. По приблизительным подсчетам специалистов, в настоящее время у граждан России незаконно хранится около 1,5 млн. экземпляров незарегистрированного оружия. Только за 1999 год в результате операций “Арсенал” было изъято 180 тыс. единиц огнестрельного оружия, что на 22% больше, чем в 1998 году1. Сохраняется тенденция роста числа зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом огнестрельного оружия. Это видно из следующей таблицы2.

1997 год 1998 год 1999 год Всего, тыс. 57,6 66,2 73,3 Раскрыто, тыс. 52,9 63,4 71,8 Особенностью хищения и незаконного оборота оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ является не только собственная высокая степень их общественной опасно-

Состояние правопорядка в РФ и основные результаты деятельности органов внут- ренних дел и внутренних войск в 1999 году: Аналитические материалы. — М, 2000. 1 Там же.

5

ста, но также способность стимулировать рост различных видов тяжких преступлений. Прослеживается прямая взаимосвязь между ростом числа преступлений, совершенных с применением различных видов оружия, и количеством фактов его противоправного приобретения [68, 88]. Незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление и хищение оружия часто предшествует совершению значительного числа насильственных и корыстных преступлений и используется при этом для достижения преступных целей. Нередки обратные взаимосвязи этих видов преступного поведения, когда преступления совершаются с целью завладения оружием.

В эффективной борьбе с данными преступлениями наряду с другими средствами важна роль криминалистической экспертизы огнестрельного оружия. Причем особое место принадлежит диагностическим исследованиям. Проведенные нами статистические исследования показали, что в общем объеме решаемых с помощью судебно-баллистических исследований и экспертиз задач, доля диагностических составляет 60 -80 %.

Роль диагностической судебно-баллистической экспертизы в расследовании ука- занных преступлений трудно переоценить. Диагностика оружия позволяет решать широкий спектр задач специального характера, информационная ценность которых для правильного расследования уголовного дела очень высока. Данные, полученные в результате исследования состояния огнестрельного оружия, позволяют выяснять различные обстоятельства происшедшего события, в том числе устанавливать сам факт преступления. Диагностика оружия также имеет значение при формировании мнения лица, ведущего производство по делу, относительно субъективной стороны преступления, квалификации деяния обвиняемых.

Несмотря на то, что диагностические исследования ручного огнестрельного оружия востребованы практикой расследования преступлений и часто применяются, теоретическое обеспечение решения тех или иных экспертных задач не является со- вершенным. Так, в настоящее время отсутствуют четко определенные основные понятия судебно-баллистической диагностики, значительные нарекания вызывает категориальный аппарат, структура и содержание некоторых методик диагностических исследований, имеется масса иных вопросов, требующих разрешения. В настоящее время как таковой теории судебно-баллистической диагностики не существует, поскольку еще не произошло выделение из общего русла криминалистической диагностики ее бо-

6

лее частных видов - трасологической, судебно-баллистической, почерковедческой и иных. Пробел, обусловленный отсутствием единой теоретической основы диагностических исследований, сейчас заполнен отдельными, разрозненными методиками решения различных вопросов, интересующих следствие и суд. Очевидно, что в методическом плане, например, в аспекте использования единой терминологии, классификации задач, существующий порядок не является оптимальным. Наличие нерешенных проблем в теории и практике диагностических исследований часто приводит к ошибкам логического, методического характера при составлении заключений, что в результате снижает эффективность решения уголовно-процессуальных задач.

Таким образом, теория судебно-баллистической диагностики демонстрирует не- обходимость и, что немаловажно, возможность дальнейшего совершенствования.

Цели и задачи исследования.

Основной целью диссертационной работы является комплексная разработка раз- личных аспектов эффективного применения диагностических судебно- баллистических исследований в экспертно-следственной и судебной практике, а именно - в раскрытии и расследовании преступлений, в которых фигурирует огнестрельное оружие.

Достижение основной цели исследования предполагает решение следующих задач:

1) определение основных категорий судебно-баллистической диагностики; 2) 3) оптимизацию понятийного аппарата и методик диагностических исследований ручного огнестрельного оружия, разработку рекомендаций по решению различных диагностических задач; 4) 5) оптимизацию форм применения диагностики огнестрельного оружия в дока- зывании по уголовным делам. 6) Объект и предмет диссертационного исследования.

Объектом исследования являются различные вопросы экспертной диагностики ручного огнестрельного оружия. Предмет исследования составляют:

а) теоретические основы судебно-баллистической диагностики;

б) понятийный аппарат и содержание частных методик исследования ручного огнестрельного оружия;

7

в) деятельность экспертно-криминалистических подразделений, органов следствия и суда по применению диагностических судебно-баллистических познаний в рас- крытии и расследовании преступлений;

Методологические основы исследования.

Диссертационная работа выполнялась на основе философских законов и категорий диалектического материализма, системно-структурного подхода, общенаучных ме- тодов познания, теоретических положений криминалистики, общей теории судебной экспертизы и судебной баллистики, данных наук уголовного права, уголовного процесса, сведений иных областей знания, в частности, теории распознавания образов, технической диагностики и других.

Системно-структурный подход заключался в использовании его принципов - це- лостности, структурности, иерархичности, множественности описаний, многомерного подхода, единства исторического и логического. Применение системно-структурного подхода было обусловлено его универсальностью и эффективностью в исследовании диагностических исследований ручного огнестрельного оружия как самостоятельной области судебно-баллистических задач, имеющей определенную структуру, элементный состав и своеобразные типы связей составляющих ее элементов. Кроме того, системно-структурный подход позволяет достичь эффективных результатов в изучении конкретных объектов судебной баллистики. Практически любой объект судебно-баллистической экспертизы, в том числе огнестрельное оружие, может быть рассмотрен как система. Например, конструкция огнестрельного оружия, которая исследуется на предмет правильного функционирования ее компонентов при решении вопроса о возможности производства выстрела. В качестве системы могут быть рассмотрены также событие преступления, в котором фигурирует оружие, субъекты, его применяющие, а также сам процесс расследования преступлений.

Теоретические положения общей теории судебной экспертизы и судебной бал- листики использовались в определении познавательной сущности судебно- экспертной диагностики, являлись источниками принципов адаптации представлений о диагностике, сложившихся в иных областях знания, к специфике судебно-баллистической экспертизы. Использование выработанных теорией судебной экспертизы методов, способов, принципов познавательной деятельности эксперта по исследованию вещественных доказательств, а также накопленных сведений об особенностях самих объектов экспер-

8

тизы, обеспечивали обоснованность выводов и предложений, сделанных в результате критического анализа частных методик исследования, используемого в судебной баллистике понятийного аппарата и других составляющих этот раздел знания элементов.

Специальные познания в области криминалистики, уголовного права и процесса выступали в качестве базиса, исходного материала для изучения существующей экспертной и следственной практики в аспекте производства диагностических исследований огнестрельного оружия. На этой основе оценивалось реальное состояние дел на практике, определялись пути разрешения проблемных вопросов, в том числе рассматривались варианты оптимизации теоретической базы соответствующих наук и действующего законодательства.

Материал, на котором выполнена диссертация.

Среди источников информации, которые использовались в подготовке диссерта- ционного исследования, можно выделить теоретические, эмпирические и нормативные.

Теоретическую основу диссертации составило изучение следующих научных трудов.

  1. По общей теории криминалистической и судебно-экспертной диагностики: Н. А. Авилова, Л. Е. Ароцкера, А. И. Винберга, С. А. Гиляровского, Г. Л. Грановского, С. В. Дубровина, 3. И. Кирсанова, Ю. Г. Корухова, Н. А. Новоселовой, А. И. Рудиченко, В. И. Свалова, Ю. П. Седых-Бондаренко, Н. А. Селиванова, В. А. Снеткова, В. П. Тарасова, К. Е. Тарасова и других ученых.
  2. По вопросам диагностических исследований огнестрельного оружия в судебной баллистике: В. Е. Бергера, В. Ф. Гущина, И. А. Дворянского, А. Г. Егорова, Б. Н. Ермоленко, А. И. Каледина, Б. М. Комаринца, С. Д, Кустановича, В. Н. Ладина, Ю. Н. Лукина, М. С. Пестуна, В. М. Плескачевского, М. Н. Русакова, Л. Ф. Сав-рань, Г. А. Самсонова, Е. И. Сташенко, Е. Н. Тихонова, А. И. Устинова, В. Ф. Чер-вакова, И. А. Чулкова и других ученых.
  3. По вопросам применения специальных познаний, в том числе судебно- баллистических, в уголовном процессе: Л. Е. Ароцкера; В. Д. Арсеньева, Д. И. Бедня- кова, Р. С. Белкина, А. И. Винберга, В. М. Галкина, Ю. П. Дубягина, В. А. Дулова, Б. А. Зайцевой, В. А. Михайлова, Ю. К. Орлова; В. И. Романова; 3. М. Соколовского, В. В. Степанова, М. С. Строговича, Н. В. Терзиева, В. И. Эртевциана и других ученых.

9

Эмпирический фундамент диссертационного исследования сформирован резуль- татами изучения практики производства диагностических судебно-баллисти-ческих исследований и экспертиз (350 материалов), практики их применения в доказывании по делам, связанным с ручным огнестрельным оружием (326 уголовных дел), результатами анкетирования и интервьюирования работников экспертно- криминалистических подразделений (40 опрошенных), органов предварительного следствия и суда (120 опрошенных). Исследование проводилось с помощью специально разработанных матриц, анкет, в судах г. Москвы, г. Саратова и Саратовской области, районных отделах внутренних дел и экспертно- криминалистических подразделениях г. Саратова и Саратовской области. Эмпирическую базу диссертации составили также экспериментальные исследования дульнозарядного огнестрельного оружия с затравочным отверстием; изучение конструктивных и функциональных особенностей образцов самодельного огнестрельного оружия, имеющихся в коллекции СЮИ МВД РФ. Автор выражает признательность доценту кафедры криминалистического оружиеведения СЮИ МВД РФ Л. Ю. Воронкову за помощь в разработке рекомендаций по проведению экспериментов с дульнозарядным оружием, имеющим затравочное отверстие.

Разработка темы диссертационного исследования осуществлялась на основе Конституции РФ, Уголовного кодекса РФ, Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, Федерального закона РФ “Об оружии”, постановлений Пленума Верховного Суда СССР, постановлений Пленума Верховного Суда РФ, приказов и инструкций о порядке производства судебных экспертиз по линии МЮ РФ и МВД РФ, положений ГОСТов.

Научная новизна исследования, по мнению автора, заключается в следующем.

Во-первых, в подходе к определению сущности судебно-баллистической диагно- стики, основанном на анализе составляющих ее мыслительных операций. Выявление познавательных этапов, присущих диагностике, позволило уточнить ее соотношение с такими категориями, как идентификация, установление групповой принадлежности, классифицирование, а также оптимизировать их значение.

Во-вторых, в выявлении и описании структуры диагностического процесса при решении различных задач, а именно - в раскрытии двух форм судебно-экспертной диагностики - классификационного метода и метода диагностического тестирования.

В-третьих, в формулировании и обосновании ряда положений, касающихся оп- тимизации понятийного аппарата диагностических исследований огнестрельного ору-

10

жия, а также в разработке методических рекомендаций по экспертному исследованию дульнозарядного огнестрельного оружия с затравочным отверстием.

В-четвертых, в подходах к решению проблем применения судебно-баллистических познаний в стадии проверки материалов о преступлении; в разработке тактических рекомендаций назначения судебно-баллистической экспертизы в ходе рас- следования уголовных дел, в которых фигурирует огнестрельное оружие.

Положения, выносимые на защиту.

  1. Определения судебно-экспертной и судебно-баллистической диагностики; понятие, структура и содержание форм диагностики.
  2. Предложения по оптимизации понятийного аппарата диагностических исследований, касающиеся термина “исправность”.
  3. Методические рекомендации по определению навески бездымного пороха для экспериментальных выстрелов с дульнозарядным оружием, имеющим затравочное отверстие.
  4. Предложения, направленные на повышение эффективности применения диагностических исследований в уголовном процессе: о необходимости законодательного закрепления возможности проведения экспертизы в качестве следственного действия до возбуждения уголовного дела, и конкретная формулировка изменений в УПК РСФСР; о необходимости закрепления в уголовно-процессуальном кодексе нормы, допускающей в случае назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела продление сроков проверки материалов до момента окончания экспертизы, и конкретная формулировка изменений; о необходимости закрепления в УПК РСФСР оснований обязательного проведения судебно-баллистической экспертизы в некоторых ситуациях, и формулировка этих оснований.
  5. Теоретическая и практическая значимость результатов исследования.

Теоретическое значение исследования состоит в разработке основных категорий судебно-баллистической диагностики, выявлении структуры решения с ее помощью различных задач. Помимо этого теоретическую ценность представляет выявление проблемных аспектов экспертного диагностирования ручного огнестрельного оружия и применения его в уголовном процессе, которые определяют перспективные направления научных исследований в этой области.

Практическое значение работы заключается в том, что полученные результаты могут быть применены в экспертных исследованиях самодельного огнестрельного

и

оружия, а также для оптимизации понятийного аппарата, структуры и содержания методик диагностических судебно-баллистических исследований. Помимо этого результаты исследования могут использоваться для повышения эффективности расследования уголовных дел, в которых фигурирует ручное огнестрельное оружие, а также в образовательной подготовке субъектов уголовного процесса, имеющих дело с ручным огнестрельным оружием как с предметом преступления или объектом исследования, в частности, следователей и экспертов-криминалистов.

Внедрение и апробация результатов исследования.

Основные положения диссертационного исследования отражены в трех опубли- кованных научных работах.

Материалы диссертации обсуждались на межкафедральном научно-практическом семинаре в Саратовском юридическом институте МВД РФ.

Результаты исследования рекомендованы к использованию в практической дея- тельности Саратовской лаборатории судебной экспертизы МЮ РФ. а также экспертно-криминалистического управления УВД Саратовской области.

Структура диссертации.

Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы и приложений.

Глава I. Проблемы теории и практики диагностических судебно- баллистических исследований ручного огнестрельного оружия.

1.1. Теоретические основы судебно-баллистической диагностики.

1.1.1. Краткий обзор развития представлений о диагностике в криминалистике и судебной экспертизе.

История криминалистики содержит немало примеров решения таких задач, которые сейчас мы бы с полным правом назвали диагностическими1. Ю. Торвальд описывает случай из судебной практики (1879 г.), когда подсудимый был оправдан на основании вывода оружейника о том, что из пистолета подсудимого “как мини- мум уже восемнадцать месяцев не вылетало ни одной пули” [111, 290]. В работах Г. Гросса (1913 г.) упоминаются возникающие в ходе расследования задачи, по со- держанию соответствующие многим из тех диагностических задач, которые явля- ются предметом криминалистического исследования в настоящее время2. В 1941 г. Э. Локар описал методику диагностики пола и возраста по пальцевым отпечаткам [См.: 59].

Как видно, в криминалистике давно решаются задачи, выходящие за рамки возможностей идентификационных исследований. Но в отличие от последних, об- щепринятого понимания сущности таких задач не сложилось. Более того, попытки сформировать теоретическую базу их решения криминалистический мир воспринял не сразу. Объяснялось это тем обстоятельством, что криминалистическую экс- пертизу (а в зарубежной литературе - и криминалистику в целом) рассматривали подчас, как “науку об идентификации” [34, 214]. Применение теории криминали- стической идентификации в экспертной практике оказалось настолько эффектив- ным, что дало основание некоторым ученым выдвинуть тезис об отождествлении как едином методологическом фундаменте криминалистической экспертизы [162, 57; 57, 57-58: 244: 299, 5].

До формулировки собственного определения диагностики условимся, что данным термином мы будем называть исследования “неидентификационного” характера (в старой терминологии). 2 Приводится по: [205, 68].

13

Анализируя экспертную практику, большинство исследователей все же признало ограниченным такой подход и пришло к выводу, что реальное содержание криминалистической экспертизы значительно шире. Н. В. Терзиев, в частности, отмечал тот факт, что идентификация не является единственным предметом кри- миналистической экспертизы1. Часто при криминалистических исследованиях ре- шаются вопросы о механизме и условиях образования следов, дистанции выстрела, способе взлома, наличии подделки в документе, давности возникновения следов и др. [108, 13]. Б. М. Комаринец справедливо считал: “Сужение сферы применения криминалистической экспертизы до случаев разрешения только задач идентифика- ции значительно ее обеднит и отрицательно скажется на расследовании преступле- ний, так как лишит следствие и дознание возможности разрешать с помощью экс- пертных криминалистических исследований вопросы о важнейших для дела фак- тах’” [184, с. 13].

Это действительно так. В настоящее время, соблюдение принципа быстрого и полного раскрытия преступлений требует проведения множества не связанных с идентификацией исследований в судебной баллистике, трасологии, почерковедении, технико-криминалистическом исследовании документов и других экспертизах, причем объем таких исследований зачастую превышает количество идентифи- кационных.

Теоретическая работа началась с попыток отграничения перечисленных выше экспертиз от идентификационных и поиска подходящего для них наименования. Это закончились дихотомическим определением их как “неидентификационных” на основании отсутствия в этих исследованиях задач установления или исключения тождества [См. например: 126, 68; 152; 164; 37, 9; 53, 42; 95, 10]. “Все иные криминалистические экспертизы, с помощью которых вопросы о тождестве не разрешаются… являются неидентификационными экспертизами” — отмечает Г.

1 Используемая автором терминология требует уточнения, - как правильно отмечает Ю. Г. Корухов, идентификация является не предметом, а задачей или методом экс- пертизы [50, 8].

14

А. Самойлов [53, 42]’. Предложенное основание достаточно для разграничения групп экспертиз и с точки зрения логики безукоризненно, но не раскрывает гно- сеологическую сущность выделяемой группы, “…термин “неидентификационная” экспертиза указывает только на то, что она чем-то отличается от экспертизы иден- тификационной” [34, 213; см. также об этом: 23; 92, 3]. Это обусловило дальнейшие попытки объяснения сущности таких экспертиз.

Надо отметить, что некоторые авторы вообще не видят никаких затруднений в использовании термина “неидентификационные” экспертизы. Например, Ю. П. Седых-Бондаренко отмечает, что “…невозможно найти краткое наименование дан- ного вида криминалистической экспертизы” [95, 9], и, что “…следует оставить традиционное, уже устоявшееся наименование…” [95, 10]. На это можно заметить, что любое систематизированное дробление чего-либо является средством установ- ления связей между понятиями, ориентации в их многообразии, точного понимания их содержания. Естественное развитие научного знания приводит к увеличению числа различных классификаций.

Некоторые криминалисты считают, что диагностические вопросы не обязательно решать в рамках экспертного исследования. Так, А. Н. Эртевциан пишет, что “криминалистические исследования, не связанные с установлением тождества, например, прочтение залитых текстов и некоторые другие… не требуют экспертизы” [299, 5]. На наш взгляд, очевиден спорный аспект подхода, снижающий его методическую ценность - фактическое исключение эксперта из процесса решения сложных вопросов, требующих применения специальных познаний.

Попытка определения сущности не связанных с идентификацией экспертиз была предпринята с помощью введения понятия экспертизы факта [58; 121; 274].

1 Налицо смешение понятий “экспертиза” и “экспертная задача”. Ю. Г. Корухов в связи с этим высказал правильную, на наш взгляд, мысль о бесперспективности деления криминалистической экспертизы на виды по основанию, учитывающему сущность и методику процесса исследования. “Криминалистическая экспертиза едина, различаются лишь категории задач, решаемых этой экспертизой. Поэтому речь должна идти не о делении криминалистической экспертизы на идентификационную и противоположную ей - неидентификационную, а о содержании задач идентификационных, диагностических, классификационных, возможно, и иных, с четким определением их сущности и специфики” [191, 6].

15

По определению А. Р. Шляхова, такая экспертиза проводится с целью выяснения сущности факта, например, установления способов совершения взлома или подделки подписей, положения стрелявшего, определения свойства или качества вещества и др. [121, 5]. Заключение эксперта при этом сводится к констатации наличия или отсутствия факта [274, 36].

Согласиться с мнением А. Р. Шляхова трудно, так как фактически любая экспертиза констатирует наличие или отсутствие факта, в том числе идентификационная - выводом о наличии или отсутствии тождества [19, 226; 57, 52].

Неточная формулировка нового понятия, не раскрывающая особенностей рассматриваемой группы экспертиз, привела к неоднозначной трактовке сущности экспертизы факта в криминалистической литературе. Некоторые криминалисты, например, исключают идентификацию и стадию сравнительного исследования из экспертизы факта [121, 5], другие считают экспертизу факта идентификационным исследованием, основанным на методе сравнения [57, 55]. Оба мнения спорны, т. к. отождествляют сравнительное исследование с криминалистической идентификацией.

В соответствии с общепринятым пониманием криминалистической идентификации [94, 14, 19, 63; 95, 6], сравнительное исследование является идентификацией лишь при наличии известной или предположительной связи сравниваемых объектов с событием преступления и конечной цели в виде установления или исключения их тождества.

Сторонники “идентификационного” подхода в основу экспертизы факта кладут исследование состояния тождества, в рамках которого сравниваются свойства одного объекта в различное время его существования [См.: 57, 56; 58]. Противоречивость этой точке зрения придает тезис авторов о том, что такое сравнительное исследование имеет цель не установить тождество сравниваемых объектов, а лишь способствовать уяснению характеристик поступившего на экспертизу объекта [57, 54].

Определяя содержание экспертизы факта посредством общей методики кри- миналистической экспертизы, представители “неидентификационного” подхода исключают из нее стадию сравнительного исследования, считая, что выводы экспертизы факта формулируются на основе осмотра и синтеза результатов [121, 5]. В

16

то же время, криминалисты допускают сравнение как метод исследования [95, 23- 30].

На наш взгляд, принимать этот тезис в качестве основы для определения со- держания диагностических задач нельзя на том основании, что наличие или отсут- ствие стадии сравнительного исследования не является их общим признаком. Не- которые диагностические исследования действительно не содержат стадии сравне- ния, например, устанавливающие возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок или кинетическую энергию снаряда . В иных случаях эта стадия обяза- тельно должна иметь место, например, при установлении типа, вида огнестрельного оружия, боеприпасов. Отсутствие этой стадии в некоторых диагностических ис- следованиях влечет необоснованность выводов эксперта.

Таким образом, попытка отграничения неидентификационных исследований на основе использования или не использования метода сравнения оказалась не- удачной. А. И. Винберг и Р. С. Белкин по этому поводу считали, что “сравнительный метод действительно применяется в неидентификационной экспертизе, но не всегда” [19, 227).

Освещая развитие взглядов относительно криминалистической диагностики, нельзя не привести оригинальную точку зрения Н. А. Селиванова, предложившего именовать неидентификационные экспертизы неиндивидуально идентификацион- ными или группофикационными [См.: 244]. В качестве гносеологической основы всех экспертиз Н. А. Селиванов выделяет процесс идентификации и считает, что “все те криминалистические экспертизы, посредством которых не устанавливается индивидуальное тождество, относятся к разряду устанавливающих групповое тож- дество (групповую принадлежность) [244, 58].

Нецелесообразность сведения всей криминалистической экспертизы к процессу идентификации была рассмотрена нами ранее. Кроме того, в литературе уже давно сложилось правильное, на наш взгляд, отношение к идентификации и групповому тождеству. Наиболее ярко выразил его Р. С. Белкин, который считал, что “смысл процесса идентификации заключается только в установлении конкретного

1 В связи с этим очевидна спорность возведения метода сравнения в принцип неидентификационной экспертизы, которая становится невозможной без его применения [См.: 69].

17

тождества. Идентичность, тождество заключается в абсолютной индивидуальности объекта и отличии его от всех других, даже ему подобных, объектов того же вида… Термин “групповая идентификация” внутренне противоречив: идентификация может быть только индивидуальной, поскольку процесс идентификации есть процесс индивидуализации, а не, наоборот, причисления его к группе” [20, 22-23].

Впервые для решения криминалистических и уголовно-процессуальных задач термин “диагностика” применил Б. Я. Петелин в 1971 году [См.: 233]. Систематизированная разработка теории диагностики в криминалистике была начата В. А. Снетковым. В 1972 году он попытался ввести термин “криминалистическая диагностика” определив ее как “учение о распознавании криминалистических объектов по их признакам” [98, 103]. В последующем, учение о диагностике развивал Г. Л. Грановский [См.: 149], работавший над алгоритмами решения диагностических задач, а наибольшее освещение оно получило в работах Ю. Г. Корухова [См.: 50; 189; 51; 190; 191].

Появление в научном обороте нового термина вызвало неоднозначную реакцию - от поддержки [См. например: 279; 23; 178; 219; 226; 229; 234 и др.], до полного неприятия [См.: 244].

Среди сторонников нового термина можно условно выделить две группы - к первой относятся полностью отказавшиеся от использования понятия “неиденти-фикационные” задачи, ко второй - считающие диагностику частью более высокого класса неидентификационных задач.

В позиции представителей первой группы прослеживается строгая научная дисциплина и логика, выражающаяся в использовании для обозначения экспертных задач точных, однозначных терминов. Так, экспертные задачи, ранее именовавшиеся “неидентификационными”, Ю. К. Орлов разделяет на классификационные. диагностические, атрибутивные, ситуалогические, каузальные и нормативист-ские [См.: 213]; А. Р. Шляхов, В. Ф. Орлова - на классификационные, диагностические, ситуалогические [274, 45]; В. В. Зырянов выделяет задачи по распознаванию, реконструкции и реставрации, классифицируя задачи по распознаванию на атрибутивные, классификационные и диагностические [286, 11] .А. И. Винберг выделяет диагностическую и ситуационную экспертизу [См.: 142]. Это лишь часть имеющихся подходов.

18

Отстраняясь от содержательной стороны изложенных взглядов, необходимо подчеркнуть положительное значение отказа от использования термина “неиден- тификационные задачи” в построении классификаций экспертных задач. На наш взгляд, это правильный подход, так как понятие - “неидентификационные задачи” в настоящее время практически полностью утратило свои функции в науке. Ранее этот термин был необходим для обозначения определенной группы задач, и, вполне соответствовал существовавшему теоретическому уровню криминалистики и судебной экспертизы. Анализ развития иных областей науки свидетельствует о сходстве процессов формирования различных понятий. Вначале им присуща неко- торая эклектичность, обобщенность, а затем, по мере углубления и уточнения на- учного знания, появляется конкретность, точно отражающая то или иное явление.

Придерживаясь иного мнения на сей счет, некоторые авторы, выделяя диаг- ностические задачи, считали их составным элементом более высокого класса задач - все тех же неидентификационных [См.: 152; 92; 265]. Так, например, В. И. Свалов и В. П. Тарасов выделяют среди неидентификационных трасологических задач классификационные и диагностические [92, 6]. Г. Л. Грановский выделяет среди неидентификационных задач диагностику события, диагностику состояния объекта, реконструкционные и ситуационные задачи [152, 58]. Встречались попытки классификации неидентификационных задач без выделения среди них диагности- ческих [См. например: 69; 95J.

Для обеих групп сторонников термина “диагностика” характерен широкий спектр взглядов относительно ее сущности и отношений с другими категориями науки. Это можно проследить из следующей классификации подходов, в качестве оснований которой выбраны различные аспекты понятия “диагностика”.

А. Методологический уровень диагностики как инструмента познания.

Диагностика рассматривается как особый познавательный процесс [См.: 50; 229, 55] и как частный метод познания [142, 73].

Б. Гносеологическая сущность диагностики.

Сущность диагностики одни авторы сводят к процессу установления группового тождества [244, 58]; вторые в основе диагностики видят механизм распознавания и воспринимают ее либо как составную часть теории распознавания образов наряду с установлением групповой принадлежности [178, 52-53] либо как са-

19

мостоятельный познавательный процесс, лежащий в основе многих исследований, в том числе по установлению групповой принадлежности [227, 26; 230, 46; 92, 3-4; 98, J03].

В. Цели применения диагностики.

Принимая тезис о том, что сущность диагностики в распознавании, некоторые криминалисты в ее содержание вкладывают исследования, направленные либо на установление природы и состояния объектов, механизма явлений (процессов), причины, места, времени какого-либо действия, его способа и т. п. [229, 55; 233, 57], либо установление состояния объекта [См.: 142; 152, 58; 179; 213]; состояния, его причины, механизма [152, 58; 274, 45]. Согласно другому подходу, диагностика состоит в распознавании только лишь состояния объекта с точки зрения установления его функциональных особенностей, и не может содержать исследований, связанных с установлением времени и механизма события [265, 41; см. также: 213].

Г. Предмет криминалистической диагностики.

В качестве предмета криминалистической диагностики предлагается понимать установление причинно-следственных связей [142, 73; 212]; изучение связей и отношений между состоянием явления и его свойствами [233, 57; 234, 27]; изучение диагностических свойств, особенностей их отображения в следах [205, 68] и

др.

Проведенный анализ литературы показал, что в настоящее время отсутствует общепринятое понимание сущности диагностики и лежащих в ее основе законо- мерностей. Это обусловливает различные толкования соотношения диагностики с процессами идентификации, установления групповой принадлежности, классифи- цирования и т. д., и, соответственно, ошибки в классифицировании экспертных задач. В настоящее время понятийный аппарат криминалистики и судебной экспертизы в той его части, которая касается диагностики, далек от единообразия и однозначности, что естественно, снижает его методологический уровень. Уточнение и унификация используемых в теории и практике криминалистики и судебной экспертизы терминов и понятий является сейчас первостепенной задачей.

20

Итак, налицо необходимость более глубокого и тщательного анализа гносео- логической основы диагностики в применении к конкретным криминалистическим задачам. Это станет предметом нашего рассмотрения в следующем параграфе.

1.1.2. Гносеологическая сущность и структура диагностических исследований в судебной баллистике.

Формирование оптимального для криминалистики и судебной экспертизы понимания диагностики и унификация на этой основе понятийного аппарата требует тщательного анализа существующих в науке мнений относительно диагностики. Перейдем к детальному изучению методически ценных, с нашей точки зрения, взглядов.

В работах многих авторов сущность диагностики раскрывается посредством определения ее целей, которые можно выделить в качестве основания для класси- фицирования подходов.

Один из них выражается в понимании диагностического процесса как средства распознавания сущности или природы1 предмета. Так, выдвигая тезис о том, что сущность диагностики в распознавании, В. А. Снетков в содержание диагно- стического процесса вкладывает установление сущности или природы объекта на основе определения его групповой принадлежности [253, 54; 98, 103].

Формулируя таким образом содержательную сторону диагностирования, В. А. Снетков, на наш взгляд, правильно выделяет в качестве ее основы процедуру установления групповой принадлежности, но вместе с тем ограничивает сферу применения этой операции только лишь вопросами установления сущности или природы объекта. Однако тот факт, что основным звеном процесса диагностирова- ния часто является процедура установления групповой принадлежности, не явля- ется свидетельством того, что определяемая таким образом сущность объекта,

В абстрактном понимании сущность или природа предмета - это его внутреннее со- держание, выражающееся в единстве всех многообразных и противоречивых форм его бытия [Философский энциклопедический словарь/Гл. редакция: Л. Ф. Ильичев, П. Н. Федосеев, СМ. Ковалев, В. Г. Панов - М.: Сов. Энциклопедия, 1983. - С. 665.]. Сущность предмета помимо прочего характеризуют свойства класса предметов, к которому он относится.

21

представляет собой единственную цель диагностики. Реально в процессе диагно- стирования, в том числе с помощью процедуры установления групповой принад- лежности, решаются и другие задачи: выясняется состояние объектов, возможность и обстоятельства определенных действий и другие.

Сущность иного подхода заключается в ограничении процесса диагностического исследования рамками распознавания состояния объекта [142; 152, 58; 179; 213]; состояния объекта, его причины, механизма [229, 55]; состояния объекта с точки зрения установления его функциональных особенностей, без исследования времени и механизма события [265, 41] и т. п.

Желание авторов конкретизировать сущность криминалистической диагностики закончилось сужением ее гносеологического содержания. Тот факт, что в процессе диагностирования кроме всего прочего устанавливается сущность или природа объекта, на наш взгляд, вполне очевиден. Это хорошо иллюстрирует врачебная диагностика, когда врач на основе анализа состояния пациента устанавливает наличие заболевания, а затем, изучая клиническую картину, определяет конкретное заболевание1. Философская трактовка также не подвергает сомнению этот тезис. Так, С. А. Гиляровский и К. Е. Тарасов в этой связи отмечают, что “иногда сферу диагностики (распознавания) суживают, ограничивая лишь областью установления причин и характера аномального состояния тех или иных объектов… В действительности сфера применения диагностического процесса и характерных для него мыслительных операций гораздо шире. Любое распознавание объекта … связано с определением его класса, рода, вида и т. д.” [29, 33-34]. Известно, что определение класса2, к которому принадлежит исследуемый объект, лежит в основе установления его сущности или природы.

1 Сущность диагностических исследований, проводимых в различных областях зна- ния, в том числе - в криминалистике и судебной экспертизе, идентична. В то же вре- мя диагностический процесс имеет свою специфику, которая обусловлена особенностями объектов исследования, характером решаемых задач и другими факторами. Единство же содержания диагностики позволяет нам для определения судебно-баллистической диагностики использовать сведения о медицинской, технической, криминалистической диагностике.

•у

Класс, множество - конечная или бесконечная совокупность объектов, выделенная по общему для них признаку (свойству или отношению), мыслимая как нечто целое [31. с. 77].

22

Имеющиеся в рассмотренных точках зрения спорные аспекты нашли разрешение в подходе А. И. Рудиченко, суть которого заключается в понимании процесса диагностики как распознающего не только природу (принадлежность к какому либо классу) самого объекта, но также особенности состояния и причины этого [235, 38; 296]. Н. С. Романов, А. И. Рудиченко, В. И. Свалов и В. П. Тарасов добавляют к этим целям также исследование механизма явлений (процессов), причины, места, времени какого-либо действия, его способа и т. п. [229, 55; 233, 57; 92, 7-8]. Эта точка зрения среди прочих является более предпочтительной, поскольку точнее отражает систему целей диагностического процесса.

Характерной чертой вышеперечисленных подходов является попытка определения сущности диагностики посредством перечисления ее целей - распознавания состояния или групповой принадлежности или того и другого вместе. Методо- логическая ценность такого способа определения понятия невысока, поскольку не прибавляет реальных знаний о содержательной стороне процесса диагностирования и лежащих в его основе закономерностях. На наш взгляд, для ясного понимания сущности диагностики необходимо проанализировать ее специфические черты, связанные со структурой и содержанием применяемых мыслительных операций, методов. Выявление этих особенностей диагностики позволит точно определить ее гносеологическую сущность. В этой связи перейдем к рассмотрению подходов, определяющих содержательную сторону диагностики.

В криминалистической литературе диагностику нередко отождествляют с распознаванием. Так, К. Е. Тарасов определяет диагностику как процесс распозна- вания сущности изучаемого явления на основе выявленных его признаков и отне- сения с их помощью изучаемого явления к определенному классу явлений, уста- новленных наукой, опытом и т. д. [107, 4]. В. А. Снетков диагностику также видит в распознавании определенного конкретного явления на основе абстрактного знания об общем, необходимом, существенном, что отличает такие явления от прочих [251, 25; 253, 54]. Сходной точки зрения о распознавательной сущности диагно- стирования придерживаются и другие ученые: А. И. Винберг и Н. Т. Малаховская [23], Н. С. Романов [229], А. И. Рудиченко [233], Т. В. Толстухина [265].

23

Имеют место и более категоричные подходы, например, 3. И. Кирсанова, который предлагает диагностику считать составной частью процесса распознавания наряду с установлением групповой принадлежности [178; 179].

На наш взгляд, распознавание1 в самом деле непосредственно связано с диагностическим процессом, но их содержание отнюдь не тождественно. Про- цесс распознавания не только не равнозначен диагностическому процессу, но так- же весьма ограничены возможности его применения в “чистом виде” для решения диагностических задач. Содержание процедуры распознавания заключается в ус- тановлении факта относимости объекта к определенному множеству на основе сравнения признаков объекта с формализованным словарем признаков этого мно- жества. Условиями успешного распознавания являются: наличие формализованных классов и описывающих эти классы словарей признаков, что в целом составляет так называемый “эталон” объекта. Диагностический процесс содержит принципиально сходную с этой, но не идентичную процедуру. Особенности соотношения соответствующих процессов в распознавании и диагностировании и, следова- тельно, распознавательных и диагностических задач выражаются в следующем. Во- первых, установление сущности объекта, то есть его принадлежности к опреде- ленному множеству не является самоцелью диагностирования. Установление при- надлежности в диагностических исследованиях часто выступает в качестве подза- дачи, средства получения исходной информации, необходимой субъекту для по- следующих исследований. Определение природы объекта позволяет восполнить недостаток первичной информации о свойствах объекта, установить его неизвест- ные качества. Суждение о диагностируемом объекте формируется на основе экст- раполяции свойств множества, к которому он отнесен2. Во-вторых, в процессе ди

1 Процесс распознавания основан на положениях теории распознавания образов, - на учного направления, связанного с разработкой принципов и построением систем, предназначенных для определения принадлежности данного объекта к одному из за ранее выделенных классов объектов [Большая советская энциклопедия. 3-е изд. — М., 1972. —Т. 21.-С. 468].

2 Этот аргумент применим также в том случае, если понимать под распознаванием не формализованный инструмент теории распознавания образов, а общий метод позна ния.

24

агностики могут отсутствовать формализованные эталоны, обязательные для нор- мального функционирования системы распознавания. В диагностическом исследо- вании в качестве эталона могут выступать знания о совокупности предметов, обла- дающих набором сходных признаков, закрепленные в личном или общественном опыте. Акт диагностирования в случае использования субъектом собственного опыта является уникальным, и его повторение иным субъектом исключено. Кроме того, в диагностике важное место занимают интуитивные формы познания, помо- гающие сократить процедуру последовательного перебора классов и мгновенно определить искомое множество.

Таким образом, диагностирование и распознавание являются категориями различного уровня. Содержание процесса распознавания как общепознавательной процедуры и как инструмента теории распознавания образов не соответствует сущности диагностического исследования в судебной экспертизе. Распознаванию принадлежит лишь один из этапов диагностики - отнесение объекта к определенному классу.

В криминалистической литературе для обозначения “распознавательного” этапа исследования и определения сущности диагностики нередко употребляют термины “классифицирование” и “установление групповой принадлежности”. Причем в различных источниках имеются противоречивые толкования этих понятий и взгляды на их соотношение с познавательными процессами в судебной экспертизе, в частности, с идентификацией и диагностикой.

Большинство авторов понимают классифицирование как процесс отнесения объекта к заранее определенной классификационной группе и отождествляют со- держание классификационных задач и задач по установлению групповой принад- лежности либо включают установление групповой принадлежности в классифика- ционные задачи. Этот подход характерен для А. И. Винберга и Н. Т. Малаховской [23], А. Р. Шляхова и В. Ф. Орловой [274, 45], Ю. П. Седых-Бондаренко [95, 3-4], Т. М. Пучковой [227, 56-58] и других. В работах иных ученых, в частности, В. А. Снеткова встречается значение термина “классифицирование” как процедуры упо- рядоченного распределения объектов по их свойствам [252]. Классифицирование в

25

этом смысле заключается в систематизации совокупности однородных объектов по тем или иным основаниям.

Проведенный нами анализ показал, что термин “классифицирование” действительно имеет несколько значений. Во-первых, он обозначает формальнологическую операцию деления объема понятия, который распределяется на известные классы (множества) на основании некоторого признака[31, 142]. А. Ф. Дубин пишет, что “классифицирование в широком смысле представляет собой процесс, в ходе которого для одного и того же исходного объема понятий последовательно избираются различные классификационные основания. В результате возникает столько классификаций, сколько использовано оснований деления” [203, с. 30]. Иными словами, логическая операция классифицирования заключается в по- строении классификаций на основе некоторого объема или исходного множества. Например, понятие “огнестрельное оружие” по основанию “длина ствола” можно разделить на короткоствольное, имеющее ствол средней длины и длинноствольное. Во-вторых, классифицирование - это процесс разнесения объектов по классам на основе их сравнения с образцами1. В этом значении классифицирование применя- ется в биологической систематике, лежит в основе алгоритмов автоматического классифицирования документов или фигур (распознавания образов) и др. После деления второго значения по основанию “степень организованности классифика- ции”, совокупность классификационных задач выглядит следующим образом: а) собственно классификационные как операции деления логического объема понятия; б) отнесение объекта к стандартизованной классификации (справочные данные, ГОСТ и др.); в) отнесение объекта к произвольной классификации (личный опыт и т. п.).

Исходя из анализа значений упомянутых терминов следует вывод, что процессы распознавания, установления групповой принадлежности и классифи- цирования с точки зрения цели - отнесения объекта к определенному классу, идентичны. Поэтому правомерно будет распространить результаты рассуждений о процессах диагностики и распознавания на соотношение диагностики с классифи- цированием. Классифицирование или установление групповой принадлежности

1 Большая советская энциклопедия. 3-е изд. — М., 1972. — Т. 12. - С. 795.

26

может стать основой диагностического процесса при решении некоторых задач и является логической операцией, рамки которой ограничены сопоставлением признаков исследуемого объекта с признаками ранее определенного класса объектов и выводом о сходстве (различии). Операция классифицирования является частью диагностического процесса, инструментом решения подзадачи исследования. А. И. Рудиченко отмечает, что “…все классификационные процессы по своей природе являются диагностическими…” [234, 26]. Подобной точки зрения придерживаются также В. И. Свалов и В. П. Тарасов [92, 6].

Определив, таким образом, соотношение процессов классификации и диагностики, необходимо кратко остановиться на выявлении отличий диагностирования от процесса идентификации. Основные различия этих процессов, как отмечает В. А. Снетков, заключаются в их целях и содержании [251]1.

Различие в целях очевидно, - идентификация устанавливает или исключает тождество, диагностика определяет сущность, состояние объекта, различные обстоятельства событий и т. д. В едином процессе экспертного исследования эти познавательные процессы находятся в отношении цели и средства, причем диагностика и идентификация в разных стадиях процесса могут выступать в различных значениях. Диагностика как цель исследования может осуществляться с помощью

1 В. А. Снетков упоминает также различие в объектах, которое заключается в том, что в процессе диагностирования изучается один неизвестный к началу исследования объект, при идентификации - минимум два, причем при диагностике лишь один объект находится в известной или предполагаемой связи с исследуемым событием, а при идентификации - все [251; 98, 104-105], На наш взгляд, этот тезис достаточно спорен, поскольку на начальном этапе диагностики эксперт также не знает ни сам объект, ни класс, к которому он относится. Кроме того, для диагностики может про сто поступить несколько объектов. Что же касается связи с событием преступления, Ф то в идентификации могут участвовать объекты с различных мест разных преступле-

ний (применение одного экземпляра оружия в разных преступлениях), а в диагностике источниками эталонов нередко являются сведения, полученные на основе анализа ранее совершенных преступлений. Следует признать также не совсем точным суждение, что «при идентификации проверяемый объект всегда существует материально, а при диагностике он может отсутствовать как материальная субстанция» [51, 123]. Для

гельно существование самого оружия в при- причем на момент исследования не обяза

роде.

27

такого познавательного средства, как идентификация, и наоборот, отмечает Н. С, Романов [229, 55].

Различия в содержании выражаются в том, что в процессе диагностирования сопоставляются знания об определенном классе объектов со знаниями, получен- ными в ходе исследования конкретного объекта, а при идентификации объект ус- танавливается путем сопоставления признаков двух или более конкретных объектов [251; 98, 104-105]. Иными словами, различие состоит в видах устанавливаемых отношений: при диагностике определяется отношение принадлежности объекта к определенному множеству известных объектов: О е Мо [229, 55]: где О, - иссле- дуемый объект, Мо - множество объектов, е - символ принадлежности, а при идентификации - отношение приравнивания: А=Аь где А - исследуемый объект, А\ - сравнительный объект.

Для более детального понимания диагностики и формулирования ее определения рассмотрим структуру процесса диагностики. Необходимо построить оптимальные способы решения различных задач, представив их в виде систем мыслительных операций по выявлению и интерпретации признаков объекта.

В литературе встречается мнение Н. С. Романова, который в качестве упомянутых систем мыслительных операций, или по его выражению, “технологических основ” диагностирования выделяет процесс идентификации и знаковое (семиотическое) отношение [229, 53-54; 230, 47]. Этот подход, по нашему мнению, не является оптимальным по следующим причинам. Во-первых, идентификационное исследование не может выступать в качестве основы диагностирования. Эти по- знавательные процессы самостоятельны, но могут сопутствовать друг другу, чере- доваться. Проведению идентификации часто предшествует диагностирование, на- пример, при установлении пригодности следа для идентификации, и наоборот, по- сле идентификации объекта эксперт часто решает диагностические задачи. Во- вторых, анализ семиотических отношений самостоятельно в процессе экспертного познания не проводится. Семиотический, а точнее семантический анализ эксперт проводит в рамках распознавательных или классификационных операций.

28

На наш взгляд, в качестве систем мыслительных операций или форм диагностики целесообразно выделять классификационный метод1 и метод диагностического тестирования. Различные формы диагностики не предполагают различия ее целей. Диагностика имеет целью установление сущности, состояния, обстоятельств существования объекта, возможности совершения с ним определенных действий и др. В то же время, различные формы эффективны в решении определенных задач и применение той или иной формы зависит от целей экспертизы и характера объекта исследования.

Для наглядности изучения различных форм диагностики мы построили их алгоритмы. Это важно также для систематизации знаний о сущности диагностики, упорядочения знаний о структуре решения различных задач и содержании приме- няемых для этого мыслительных операций2. В качестве принципов формирования алгоритмов мы приняли уровневую структурную организацию процесса решения задачи и обязательность наличия в структуре решения задачи исследовательского и оценочного компонентов [74, 261]. В качестве способа описания алгоритмов бы- ли выбраны принятые в технической диагностике нисходящие блок-схемы про- грамм, содержащие упорядоченные совокупности процедур.

Итак, классификационный метод, в самом общем виде, состоит в выявлении и оценке значения признаков объекта; подборе классов объектов, признаки которых соответствуют признакам изучаемого объекта; сравнении признаков объекта с признаками классов объектов и получении вывода о сходстве (различии); выведе- нии нового знания об исследуемом объекте на основе экстраполяции на него

Наименование “классификационный метод” носит условный характер, поскольку диагностические исследования подобного рода содержат и другие, не менее важные познавательные операции. Название принято постольку, поскольку классифицирование является основным этапом решения соответствующей диагностической задачи. 2 Это важно также в связи с тем. что в криминалистической литературе вопросы программирования методик диагностических исследований практически не освещены. Имеющиеся алгоритмы диагностики [50; 74, 269, 272], к сожалению, не акцентируют внимание на ее содержательной стороне. Перечисление общих, организационных этапов решения задач не позволяет представить суть исследований, которые необходимо провести в той или иной стадии. Это обстоятельство, а также отсутствие работоспособных алгоритмов решения диагностических задач оказывает негативное влияние на развитие теоретического обеспечения экспертной деятельности и саму практику производства экспертиз [149].

29

свойств класса, к которому принадлежит объект (см. приложение 5, схема 1). Клас- сификационный метод применяется для решения таких классификационных и си- туационных задач, как: а) установление родовых характеристик объекта: вида и модели оружия, относимости объекта к огнестрельному оружию; б) установление соответствия параметров оружия определенным стандартам: приемов стрельбы требованиям, установленным технической документацией; конструкции самодель- ного огнестрельного устройства особенностям оружия определенной модели и др.; в) установление условий применения огнестрельного оружия и боеприпасов: дис- танции стрельбы; модели оружия, из которого выстрелена пуля, стреляна гильза и др. Диагностические исследования по установлению сущности или природы огра- ничиваются установлением сходства признаков объекта с признаками класса. В тех же случаях, когда необходимо получение информации о неизвестных свойствах объекта, диагностика после установления принадлежности объекта к классу про- должается операцией экстраполяции свойств класса на исследуемый объект.

Диагностический процесс, основанный на использовании метода диагностического тестирования или экспериментальной проверки гипотезы, применяется для решения задач, связанных с исследованием технического состояния огнестрельного оружия, а именно: установления возможности определенных действий; некоторых баллистических свойств, например, начальной скорости полета снаряда и его кинетической энергии, характера действия на цель; а также качеств, обеспечиваю- щих надежность работы оружия. В обобщенном виде структура метода содержит стадии выявления и интерпретации диагностических признаков, построения гипо- тезы о наличии у объекта определенного свойства или состояния и ее проверки с помощью различных измерительных, расчетных средств или эксперимента (см. приложение 5, схема 2). Цель применения метода диагностического тестирования заключается в установлении свойств объекта на момент исследования, обстоя- тельств и возможности определенных действий путем экспериментальной проверки выдвинутого предположения о конкретном выражении того или иного свойства.

Некоторые диагностические задачи, в частности, установление меткости и кучности стрельбы, решаются совместным применением классификационного метода и метода диагностического тестирования. Вначале проводится тестирование для выявления параметров исследуемого объекта, т. е. имеющейся кучности и при-

30

цельности стрельбы. Затем проводится сравнение с эталонными значениями рас- сеивания пуль для данной модели оружия и формируется суждение о характере этих свойств в исследуемом объекте, а на этой основе - о его состоянии.

Следует отметить, что рассмотренные алгоритмы диагностики жестко не за- фиксированы и их этапы в процессе различных исследований могут быть изменены. Обусловлено это тем обстоятельством, что возникающие в экспертной практике задачи настолько разнообразны и насыщены проблемными ситуациями, что их эффективное решение становится невозможным без определенной адаптации ме- тодик исследования. Это подчеркивает Г. Л. Грановский, указывая, что “… процесс решения задач невозможно целиком подчинить каким-либо правилам - многое при решении задачи зависит от эвристических способностей самих авторов” [152, с. 73]. Установление в алгоритмах единой последовательности мыслительных операций для всех экспертных диагностических исследований сужает область их применения. Поэтому в исследованиях необходимо творчески подходить к применению алгоритмов и, вполне возможны отступления от указанной последовательности этапов.

Формы диагностики в процессе экспертного исследования являются само- стоятельными познавательными процедурами, но вместе с тем не взаимоисклю- чающими. В. А. Снетков верно подчеркивает, что “единство процесса диагностики в разных исследованиях не исключает, а предполагает специфику каждого его вида, определяемого конкретными условиями диагностирования и, прежде всего, спецификой изучаемых объектов” [251, 26]. В процессе исследования могут в раз- личной последовательности применяться рассмотренные нами формы (методы) ди- агностики. Применение того или иного метода зависит от целей исследования, особенностей конкретного объекта, а также возможности решить задачу опреде- ленным методом.

Необходимо отметить также самостоятельность категорий “формы диагностики” и “стадии экспертного исследования”. В криминалистической литературе, однако, эти понятия нередко смешиваются. Так, А. И. Рудиченко, определяя этапы диагностического познания при решении экспертной задачи, фактически оперирует (выделяет) различными стадиями экспертного исследования [232].

31

На наш взгляд, этапы диагностического познания по отношению к стадиям экспертного исследования должны выступать в качестве общих принципов, общей методики исследовательской работы, содержащей рекомендуемую для решения тех или иных задач совокупность и последовательность мыслительных операций, способов оценки результатов и построения логически верных умозаключений. Стадии экспертизы целесообразно выделять на организационном уровне как поло- жения, позволяющие логично и наглядно представить полученные результаты в заключении эксперта.

Эффективное диагностирование, как и любой другой познавательный процесс, возможно лишь при наличии определенных условий, среди которых можно выделить объективные и субъективные. Объективными условиями являются: на- личие возможности решить поставленную задачу диагностическим методом; нали- чие теоретических предпосылок решения данной диагностической задачи, т. е. вы- явленных закономерностей взаимодействия объектов и их свойств, а также методик, алгоритмов исследования; наличие у объекта исследования достаточной сово- купности диагностических признаков; наличие необходимых технических средств. К ЧИСЛУ субъективных УСЛОВИЙ можно отнести наличие у субъекта знаний: о мето- дах исследования объекта, т. е. диагностической технике; о диагностическом зна- чении признаков объекта, т. е. основах семантического анализа; об особенностях мышления при решении диагностической задачи, т. е. методологии процесса диаг- ностического познания, его логической структуре.

Предваряя определение понятия судебно-экспертной диагностики необходимо сформулировать характеризующие ее особенности. Это позволит отличить диагностику от иных познавательных процессов, имеющих место в судебной экс- пертизе.

К числу специфических особенностей диагностики как познавательного процесса в целом, можно отнести следующие: а) использование априорного знания о признаках класса объектов, с которым сравниваются признаки объекта; б) непол- нота первоначальной информации о природе и свойствах объекта; в) сложность интерпретации признаков; г) формирование вывода на основе анализа как собст- венных признаков объекта исследования, так и признаков класса, к которому он отнесен.

32

Как познавательный процесс, применяемый в криминалистике и судебной экспертизе, диагностику характеризует то, что: а) в судебно-экспертной диагно- стике часто отсутствуют формализованные эталоны; б) диагностика имеет место в связи с расследованием преступления и направлена на установление истины по уголовному делу; в) субъекты диагностики являются участниками уголовного про- цесса.

Таким образом, судебно-экспертную диагностику можно определить как познавательный процесс, заключающийся в выявлении и интерпретации признаков объекта на основе его тестирования или использования априорного знания о признаках класса, к которому относится исследуемый объект, в це- лях постановки вывода о его сущности, состоянии, различных обстоятельст- вах существования.

Это определение сущности диагностического процесса нам представляется наиболее общим и применимым как в криминалистике, так и в судебной экспертизе, в частности, в судебной баллистике. В то же время, нельзя считать предложенную формулировку универсальной и единственно возможной. Содержание диагно- стического процесса весьма многообразно1, поэтому наряду с общим определением диагностики, целесообразно выделять иные формулировки, наполненные спецификой конкретного вида экспертизы. Рассмотрим в связи с этим сущность диагностического процесса в судебной баллистике.

В судебно-баллистической экспертизе наиболее распространенной задачей диагностики является установление вида технического состояния огнестрельного оружия. Эта задача имеет большое распространение также в иных экспертизах, где объектом исследования являются механические устройства. Это обстоятельство дало основание многим ученым определять диагностику как процесс, направлен- ный на установление технического состояния объекта [142; 152, 58; 179; 213; 265, 41; 274, 45]2.

Различные аспекты понятия “диагностика”, применяемого в судебно-следственной и экспертной практике показывает ее классификация (см. приложение 4). 2 В. А. Снетков сущность диагностики видит в процедуре установления групповой принадлежности [253, 54; 98, 103].

33

На наш взгляд, тот факт, что наиболее распространенной задачей диагностики в судебной баллистике является установление технического состояния оружия не означает, что решение этого вопроса является сущностью диагностики, ее гно- сеологическим базисом. Диагностика технического состояния объекта, например, - огнестрельного оружия, в своей основе предполагает промежуточный этап, заклю- чающийся в установлении групповой принадлежности. Изучив параметры текущего состояния огнестрельного оружия, эксперт в целях определения вида этого со- стояния, проводит их сравнение с эталонными значениями для данной системы и устанавливает соответствие текущих параметров эталонным. Конкретным примером может послужить решение вопроса о пригодности заводского оружия к стрельбе в определенных, предусмотренных конструкцией режимах.

Ключом для логически обоснованных суждений о сущности диагностики является четкое разграничение категорий “познавательный процесс “ и “экспертная задача”. Их смешение не позволяет представить истинное содержание диагностики и приводит к различным терминологическим и методическим ошибкам. Познавательный процесс в обобщенном виде представляет собой комплекс мыслительных процедур, объединенных общим гносеологическим базисом, и на- правленных на решение определенной задачи, в нашем случае - установление тех- нического состояния. Таким образом, диагностика технического состояния является ни чем иным, как экспертной задачей, предполагающей решение вопросов о пригодности оружия к стрельбе, возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок и т. д.

В определении понятия судебно-баллистической диагностики, выявлении ее специфики, примем за основу гносеологическую сущность диагностирования и ха- рактер решаемых с ее помощью задач. Исходя из этого, судебно-баллистическая диагностика нам представляется как познавательный процесс, основанный на мыслительных операциях классифицирования и экстраполяции, методах тес- тирования технических систем, направленный на установление родовых ха- рактеристик, технического состояния и свойств ручного огнестрельного ору- жия, боеприпасов и иных объектов судебно-баллистической экспертизы.

34

1.2. Оптимизация категориального аппарата судебно-баллистической диагностики.

1.2.1. Проблемы использования в теории и практике судебно-баллистической экспертизы термина “исправность” ручного огнестрельного оружия.

Как показало изучение практики производства экспертиз, оптимизация и унификация терминов и понятий, используемых в процессе диагностических ис- следований, является актуальной задачей. Особенно это касается исследований технического состояния оружия, и, в частности, решаемого судебно- баллистической экспертизой вопроса об “исправности” оружия1. Проблема заклю- чается в том, что на фоне большого количества исследований на предмет исправ- ности, имеются несколько подходов в понимании этого термина. Это затрудняет оценку выводов эксперта, поскольку неизвестно, в каком именно значении он ис- пользовал термин. В конечном счете, неясно, какие именно обстоятельства, т. е. какой вид технического состояния огнестрельного оружия установил эксперт.

Поскольку достоверность результата исследования может обеспечить лишь единообразное понимание экспертами термина “исправность огнестрельного ору- жия”, представляется важным проанализировать его значение и выяснить целесо- образность его использования в практике судебно-баллистических экспертиз.

Разночтения термина в криминалистической литературе обусловлены, в основном, наличием понятия технической исправности, которое предприятие-изготовитель понимает как соответствие всех конструктивных и баллистических свойств огнестрельного оружия определенным ГОСТам и техническим условиям .

1 Необходимость в уточнении термина “исправность” отмечали В. С. Аханов, Б. Н. Ермоленко, Б. М. Комаринец и другие ученые [16; 37, 74; 49].

2 Существует также военно-техническое понимание исправности. В этом смысле ис правно оружие, не имеющее дефектов, препятствующих его эксплуатации или за трудняющих ее. Исследованию подвергаются ствол, прицельные, ударно- спусковые приспособления, а также их размеры, прочность крепления, взаимодействие. Учиты вается также точность боя и другие факторы [120].

35

Некоторые криминалисты, в частности, И. А. Дворянский, А. И. Устинов, считают допустимым использование рассматриваемого термина в трактовке изготовителя [157; 267, 121]. По их мнению, любое отклонение состояния оружия от принятых стандартов должно являться основанием для признания оружия неисправным. Категоричность этой точки зрения исключает возможность использования термина исправность в практике судебно-баллистических экспертиз, что правильно отмечают многие криминалисты [16; 37, 75\ 101; 264; 265 и др.]. Причины этого следующие.

Во-первых, установление факта технической неисправности не несет никакой информации о действительном состоянии оружия, поскольку любой обнаруженный дефект, существенный или не существенный, предопределяет вывод о не- исправности объекта. Малейшее отклонение от установленных норм, например ца- рапина на рукоятке, является основанием для признания оружия технически неис- правным. Практически все промышленные изделия, побывавшие в эксплуатации и получившие определенный износ неисправны, поскольку всем требованиям они соответствуют лишь в момент приемки отделом технического контроля.

Во-вторых, используя трактовку изготовителя невозможно применять понятие исправности к самодельным огнестрельным устройствам. Для самодельного оружия не существует каких либо технических норм, стандартов, с которыми про- изводится сравнение при определении вида технического состояния заводского оружия.

В-третьих, установление технической исправности не входит в компетенцию эксперта баллиста, так как требует специальных познаний в оружейном деле, знаний технических условий и ГОСТов. Исследования технической исправности огне- стрельного оружия требуют привлечения специалистов-оружейников.

Необходимость адаптации термина исправность к специфике судебно- баллистической экспертизы, вызванная изложенными причинами, привела к появ- лению криминалистической трактовки термина. Так, сложилось понимание ис- правности как такого состояния оружия, при котором все механизмы, приспособ- ления и детали, обеспечивающие производство безотказной и безопасной стрельбы в наличии, не имеют существенных дефектов и взаимодействуют согласно соот- ветствующей нормативно-технической документации [120, 7]. Сходной трактовки

36

придерживаются А. Г. Егоров, А. В. Стальмахов, А. М. Сумарока, А. Г. Сухарев [101].

Этот подход к пониманию исправности огнестрельного оружия не разрешил ряд проблем, в частности, неприменимость понятия в исследованиях самодельных огнестрельных устройств. Это обусловлено сохранившейся привязкой определения состояния оружия к техническим нормам. В рассматриваемом смысле криминали- стическая исправность практически идентична понятию технической исправности. Основное отличие состоит лишь в устранении из рассмотрения несущественных дефектов, не влияющих на производство выстрела, например, потертостей лакового покрытия, вмятин поверхности и других.

Ограниченность сферы применения криминалистической исправности ис- следованиями заводского оружия обусловила поиск иных его определений. Так, в литературе имеют место попытки рассматривать исправность применительно к ме- ханике изделия. Е. И. Сташенко и А. И. Устинов полагают, что “… если отвлечься от способа изготовления оружия и руководствоваться его общей конструкцией, особенностями технического исполнения отдельных узлов и принципами взаимо- действия деталей механизма, то вполне можно рассматривать техническую ис- правность самодельного оружия” [257, 50-51]. Руководствуясь такими соображе- ниями Б. Н. Ермоленко и X. М. Тахо-Годи (в примечании к статье Ю. Н. Лукина) предлагают использовать понятие фактической исправности [37, 79; 60, 68]’. Фак- тически исправным авторы считают соответственно: оружие, состояние деталей которого обеспечивает нормальное взаимодействие механизмов, а также надежную и безопасную эксплуатацию оружия [37, 75]; оружие, имеющее части, необходи- мые для производства выстрела [60, 68].

Указанные подходы следует признать рациональными. На наш взгляд, сфор- мулировать работоспособное понятие криминалистической исправности можно только на основе полного отказа от ее увязки с техническими нормами. Для этого необходимо пересмотреть определение состояния оружия, поскольку исправность

1 В. С. Аханов предлагает использовать понятие практической исправности, которая означает полное наличие правильно собранных и взаимодействующих деталей, не имеющих значительных дефектов [16, 59]. Однако проверка “правильности” сборки оружия подразумевает использование технических норм.

37

является одним из его видов. Существующее понимание состояния как соответствия или несоответствия признаков оружия в целом и отдельных его частей установленным для них нормам [16, 58], не способно отразить те свойства и функции, которыми реально обладает исследуемый объект. Исследование объекта в этом ракурсе позволит лишь установить факт и степень отличия от принятых норм, но не характер имеющихся свойств. Оптимальным представляется понимание состояния огнестрельного оружия как совокупности морфологических и функциональных признаков, объективно отражающих способность оружия выполнять свое целевое назначение. На основе этого определения, криминалистическая исправность, как вид технического состояния, оценивается исходя из способности оружия выполнять свое целевое назначение. Такое понимание исправности позволяет адекватно отразить действительные свойства оружия и может быть успешно применено в уголовно-процессуальной деятельности органов следствия и суда.

Итак, попытки “ослабить” значение термина “техническая исправность”, адаптировать его к специфике судебно-баллистических исследований, которые основаны на использовании технических норм, бесперспективны. Привязка решения вопроса об исправности к таким нормам автоматически накладывает жесткие рамки на проводимые исследования и ограничивает сферу применения термина.

Рациональным представляется понимание исправности оружия как вида состояния, установление которого не требует сравнения с техническими нормами. Однако в этой трактовке состояние криминалистической исправности идентично состоянию оружия, пригодного к стрельбе или отдельному выстрелу. С точки зрения механики взаимодействия частей огнестрельного оружия, задействованных в производстве выстрела, исправное оружие всегда пригодно к стрельбе или отдельному выстрелу, а неисправное всегда непригодно ни к стрельбе, ни к отдельному выстрелу.

Этот вывод следует не только из понимания исправности безотносительно технических стандартов. Криминалистическая трактовка термина, допускающая использование в исследовании технических норм [101; 120], также позволяет утверждать, что фактическое содержание понятий исправности и пригодности сходно. Под криминалистической исправностью понимается такое состояние механиз-

38

мов, приспособлений и деталей, которое обеспечивает производство безотказной и безопасной стрельбы. Если абстрагироваться от аспекта соответствия деталей тех- ническим нормам и оценивать состояние оружия в аспекте возможности выстрела из него, то криминалистическая исправность фактически является синонимом при- годности оружия к стрельбе (производству выстрела). У некоторых авторов можно найти косвенное подтверждение этого тезиса. Так, С. Д. Кустанович отмечает, что “во всех экспертизах, когда из оружия необходимо производить выстрелы, предва- рительно определяется его исправность, например, при определении возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок, определении экземпляра оружия по стреляным пулям и гильзам. Этот вопрос может быть поставлен и в такой форме: “Возможно ли производство выстрела из данного экземпляра оружия?” [56, 16]. В. С. Аханов также отмечает, что исправность оружия в судебной баллистике “… оп- ределяют прежде всего для установления возможности ведения из оружия огня во- обще или при определенных условиях в частности” [16, 59].

Итак, содержание понятий криминалистической исправности и пригодности оружия к производству выстрела (стрельбе) фактически идентично. Исходя из тезиса о том, что в науке нет необходимости в двух терминах с одинаковым значением, следует обоснованный вывод, что целесообразно отказаться от ис- пользования понятия исправности как вида технического состояния. Однако прежде необходимо выявить иные функции, которые несет понятие судебно- баллистической исправности и проверить их значимость.

В экспертных исследованиях установление исправности имеет целью анализ материальной части оружия и поиск различных отклонений его от нормального со- стояния. Полное исследование материальной части оружия в конечном счете необ- ходимо для объяснения возможной непригодности оружия к производству выстре- ла и возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок. Однако для дости- жения этих целей нет необходимости в выделении в методике отдельного этапа ус- тановления исправности и решения этого вопроса применительно к состоянию оружия в целом.

Необходимость использования термина “исправность” некоторые авторы объясняют взаимосвязью технической исправности и некоторых иных видов тех- нического состояния. Так, Д. П. Рассейкин считает, что в понятие технической ис-

39

правности по существу включен также вопрос и о возможности самопроизвольного выстрела [84]. Этот подход нам представляется не вполне правильным. Техническая исправность и возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок - различные виды технического состояния оружия, характеризующие разные его свойства. “Самопроизвольный выстрел” может произойти не только из технически не- исправного оружия, но также технически исправного, в связи с его конструктив- ными особенностями.

Следует также отметить, что в уголовно-правовом аспекте решение вопроса об исправности не играет никакой роли. Технически неисправное оружие не теряет свойств предмета преступлений, предусмотренных ст. ст. 222-223 УК РФ, а также свойств орудия иных преступлений. Следовательно, техническая неисправность оружия не является основанием для освобождения от уголовной ответственности. В расследовании указанных преступлений значение имеет установление пригодности оружия к производству выстрела . В этой связи правильно высказался Д. П. Рассейкин, что “следователя… интересует не техническая исправность оружия в широком понимании этого слова, а пригодность его к стрельбе…” [84, J08].

Таким образом, использование термина “исправность” для определения вида состояния огнестрельного оружия в судебно-баллистической экспертизе нецелесообразно. Необходимо исключить этап установления исправности из ме- тодики экспертного исследования состояния оружия. Предложение Т. В. Толсту- хиной заменить его иным понятием [265] нет необходимости принимать по тем же причинам. В установлении факта технической либо криминалистической исправ- ности оружия в целом нет необходимости. В то же время,понятие исправности мо- жет использоваться для обозначения особенностей конструкции огнестрельного оружия, обусловливающих возможность выстрела без нажатия на спусковой крю- чок и др.

Это обстоятельство чрезвычайно важно в исследованиях самодельных огнестрель- ных устройств, поскольку является одним из критериев его относимости к огне- стрельному оружию.

40

1.2.2. Анализ свойства “надежность работы” как критерия относимости само- дельного устройства к огнестрельному оружию.

В криминалистической литературе к критериям относимости самодельных устройств к огнестрельному оружию1 относят соответствующее целевое назначе- ние предмета [159; 175, 4; 197; 110], наличие основных элементов огнестрельного оружия [16, 85-86; 175, 2-3; 197; 198; 222; 248; 110, 9-10], пригодность его к производству выстрела [157, 79; 37, 81; 198, 248] и достаточную поражающую способность [146, 202; 175; 196; 197; 60, 64; 248; 110, 9-10; 115, 38]. Кроме упомянутых, многие криминалисты одним из обязательных критериев относимости считают также надежность работы оружия. Однако существующие в литературе мнения о содержании критерия, по ряду причин нельзя признать пригодными для использования в практике экспертизы. Поэтому представляется важным проанализировать указанный критерий и выяснить целесообразность его корректировки или использования в судебной баллистике.

В военном деле среди качеств, обеспечивающих надежность работы оружия, выделяют достаточную прочность деталей; относительную безопасность обраще- ния при стрельбе; безотказность службы; простоту обращения и легкость обучения владению оружием [16, 85]. Очевидно, что безотказность службы, простота обра- щения и легкость обучения владению оружием в качестве критериев выступать не могут. Эксперт не владеет соответствующими специальными познаниями в военном деле, не владеет критериями оценки этих свойств. Кроме того, в большинстве образцов самодельного оружия эти свойства заведомо низки, а также не играют существенной роли в получении криминалистической информации о нем.

Невозможность применения составных элементов военного критерия надежности в судебной баллистике, обусловила необходимость их адаптации к специфике решаемых судебной баллистикой задач. Однако, суждения о критерии надежности в судебной баллистике, во-первых, немногочисленны, а во-вторых, имеют ряд недостатков. Так, единственное ясно сформулированное мнение В. Н. Ладина о со- держании судебно-баллистической надежности заключается в ее понимании как правильности и прочности изготовления оружия; безотказности и долговременно-

сти его использования для стрельбы [197]. К негативным чертам подхода, на наш взгляд, относятся следующие. Во-первых, автор не раскрывает содержание понятий безотказности и долговременности использования предмета для стрельбы и чем долговременность отличается от прочности. Во-вторых, упоминание признака правильности изготовления автоматически исключает возможность оценки “су- дебно-баллистической” надежности самодельного оружия, поскольку для него не существует стандартов, по которым можно установить правильность изготовления. В итоге содержание предложенного критерия прочности оружия осталось аморф- ным, что затруднило его экспертную оценку.

Наиболее распространенной точкой зрения на судебно-баллистический критерий надежности стало его понимание как наличия достаточной прочности конструкции самодельного огнестрельного устройства. Прочность понимается как способность предмета выдержать определенное количество выстрелов без разрушения. Так, одним из условий относимости считается пригодность предмета к производству двух-трех выстрелов [198, 248]; возможность производства более одного выстрела без разрушения стреляющего предмета [196]; большое количество выстрелов без разрушения деталей [146, 202]; возможность производства из него более одного выстрела (т. е. если предмет разрушается при первом же выстреле из него, его нельзя считать огнестрельным оружием) [110, 9-10]; пригодность его к многократной стрельбе без разрушения стреляющего предмета (без разрушения целости стреляющего предмета) [60, 64]; способность конструкции пистолета и его отдельных частей (прежде всего ствола), выдержать при правильном соотношении минимального заряда и снаряда, достаточного для поражения цели, нагрузку более одного выстрела без разрушения частей и пистолета в целом [260, 15]; возмож- ность использования для производства многократных выстрелов (не менее 2-х без внешнего разрушения деталей) обычными приемами [175, 2-3].

Анализ приведенных подходов показал, что они не являются оптимальными. Это обусловлено следующими факторами: а) дублированием критерия пригодности оружия к стрельбе критерием надежности-прочности; б) отсутствием учета
характера разрушения предмета; в) раздельным

В дальнейшем для удобства описания примем - критерии относимости.

42

применением критериев прочности и наличия достаточной поражающей способно- сти. Рассмотрим эти аргументы подробнее.

Во-первых, оценка критерия прочности связана с оценкой пригодности оружия к производству выстрела. Фактически в рамках одного свойства оружия выделены два критерия. Наш тезис весьма ярко подтверждают слова С. Д. Кустановича о том, что “под пригодностью к стрельбе понимается возможность производства более одного выстрела без разрушения стреляющего предмета” [196, 193]. Прочность конструкции уже включена в критерий пригодности оружия к производству выстрела, поэтому нет необходимости выделять отдельный критерий надежности- прочности.

Во-вторых, в существующем критерии надежности-прочности не учтен характер разрушения устройства. В литературе упоминается необходимая прочность и надежность, “целость” всей конструкции, однако особенности оценки указанных свойств не раскрыты. Важным упущением является то, что не сделано различий между полным разрушением предмета и разрушением отдельного механизма или несущественной детали. Исходя из нынешнего содержания критерия, не будет яв- ляться оружием предмет, у которого, например, при первом же выстреле отделится щечка рукоятки или прицел. В то же время, даже полное разрушение устройства нельзя считать абсолютно объективным признаком, поскольку оно может произойти вследствие неверных условий заряжания1, износа конструкции, ее низкого качества и др. Экспериментальный выстрел может быть последним в серии выстрелов из данного устройства .

Например, использование заводского боеприпаса со стандартной навеской пороха, в тех случаях, когда преступник рассчитывал оружие на выстрелы с ослабленной навеской или слишком большая навеска в случаях, когда боеприпас, на применение которого рассчитано оружие, неизвестен.

2 В этой связи Ю. Н. Лукиным предлагается предварительно устанавливать наличие признаков выстрела из предмета. В том случае, если таких признаков обнаружить не удается, а при экспериментальной стрельбе предмет разрушается, автор предлагает не признавать его огнестрельным оружием [60, 66]. Нам кажется, что наличие (отсутствие) признаков выстрела не дает достаточной информации об объекте для такого вывода, поскольку ствол мог быть прочищен после стрельбы или в нем мог быть просто воспламенен пороховой заряд без выбрасывания снаряда. К сожалению, автор не раскрывает свое мнение о той ситуации, когда признаки выстрела все же обнаружены, а предмет разрушается.

43

В-третьих, ряд экспертных и следственных ошибок может повлечь раздельное применение критериев прочности и наличия достаточной для поражения цели кинетической энергии снаряда. В настоящее время факт разрушения стреляющего устройства является основанием для вывода о том, что устройство не является оружием независимо от поражающей способности снаряда. В ситуациях, когда устройство разрушается, а снаряд не получает необходимую кинетическую энер- гию, это обстоятельство не вызывает затруднений, и Е. Н. Тихонов здесь правильно предлагает не признавать предмет огнестрельным оружием [260, 19]. Однако раздельное применение критериев приводит к противоречию в тех ситуациях, когда устройство разрушается, а снаряд получает необходимую для поражения человека кинетическую энергию. Если исходить из того, что огнестрельное устройство должно отвечать всем критериям относимости, то его нельзя признавать оружием. В то же время, упомянутое устройство представляет общественную опасность, по- скольку на момент изъятия могло быть успешно применено для поражения челове- ка. На наш взгляд, это достаточное основание для квалификации деяния лица по ст.ст. 222, 223 УК РФ. В этом случае, особенно если разрушается какая-либо не- существенная деталь, вывод эксперта о том, что устройство не является оружием, фактически будет неверен. Ведь оружие может быть специально изготовлено не- пригодным для многократных выстрелов. Такое устройство фактически является оружием однократного применения как, например, взрывные устройства. Одно- кратность применения взрывных устройств, как известно, не является основанием для отказа признать их оружием и освобождения лица от уголовной ответственно- сти.

Итак, существующий критерий надежности-прочности имеет ряд существенных недостатков, которые затрудняют его оценку и негативно отражаются на качестве и объективности экспертных исследований. На наш взгляд, необходимо уточнить критерий надежности-прочности, связав разрушение устройства с наличием возможности последующего выстрела из него. Факт разрушения огнестрельного устройства должен использоваться как самостоятельный критерий относимости только в том случае, если характер разрушения исключает возможность следующего выстрела.

44

§ 1.3. Классификация, конструктивные особенности самодельного огне- стрельного оружия и факторы, обусловливающие пригодность его к стрельбе.

Выделение основных конструктивных решений самодельных огнестрельных устройств актуально потому, что их устройство весьма разнообразно, и эксперт не в состоянии иметь представление о всех возможных конструкциях, особенностях их функционирования. Знание этого материала позволит эксперту более квалифи- цированно и быстро решать вопросы об относимости объектов к оружию, пригод- ности их к производству выстрелов (стрельбе), оценивать результаты своего ис- следования, в том числе экспериментальной его части. Сведения о характерных для той или иной конструкции дефектах позволят корректировать условия проведения экспериментов.

Актуальность работы обусловлена также недостаточностью освещения этого вопроса в криминалистической литературе. Комплексно составлено лишь пособие А. И. Устинова по исследованию самодельного огнестрельного оружия [115], в ко- тором рассмотрены некоторые его образцы. Однако в аспекте конструктивных и функциональных особенностей, препятствующих производству выстрела из уст- ройства и применению его по назначению, вопрос практически не освещен. Нам представляется важным хотя бы частично восполнить этот пробел.

Освещение конструкций самодельных огнестрельных устройств обусловливает необходимость их предварительного классифицирования.

В наиболее общем виде огнестрельное оружие можно классифицировать по основанию “способ изготовления” или “происхождение” на оружие заводской и не заводской сборки. Оружие не заводской сборки по характеру исходного мате- риала можно разделить на следующие классы и подклассы: 1. Самодельное огнестрельное оружие.

1.1. Оружие, изготовленное из полностью самодельных деталей. 1.2. 1.3. Оружие, изготовленное с использованием деталей заводского производства. 1.4. 1.5. Оружие, изготовленное из всех деталей заводского производства. Для 1.2 и 1.3 возможны варианты: 1.6. а) используемые детали заводского производства предназначались для сборки огнестрельного оружия:

45

б) используемые детали заводского производства не предназначались для сборки огнестрельного оружия;

в) некоторые детали предназначались для сборки огнестрельного оружия, некоторые нет.

  1. Переделанное огнестрельное оружие.
  2. Приспособленное огнестрельное оружие1.
  3. Конструктивные особенности переделанного и приспособленного оружия достаточно хорошо освещены в криминалистической литературе [16; 197; 260], по- этому предметом нашего рассмотрения будет являться полностью самодельное ог- нестрельное оружие, и оружие, изготовленное с использованием деталей заводско- го оружия2.

Предваряя рассмотрение конструктивных решений и особенностей технического состояния указанных подклассов оружия, остановимся на освещении общих для всех конструкций самодельных устройств дефектов, препятствующих производству выстрела из оружия и применению его по назначению. Отметим, что дефекты, не оказывающие существенного влияния на применение оружия по назначению, например, отсутствие прицельного приспособления, отсутствие ствола у револьвера при сохранении возможности выстрела из каморы барабана, рассматриваться не будут.

Основной причиной непригодности устройства к производству выстрела является несовершенство конструкции, вызванное недостаточной квалификацией из- готовителя, недостаточным качеством материалов, отсутствием необходимого оборудования и др. Эти обстоятельства могут обусловить проявление таких общих дефектов, как недостаточная прочность ствола; отсутствие звеньев механической

Переделанное оружие подразумевает изменение конструктивных свойств заводского огнестрельного оружия, не позволяющее применять конструкцию по первоначальному назначению, например обрезы охотничьих ружей; приспособленное - оружие, изготовленное из устройств и деталей, первоначально не являющихся огнестрельным оружием, например, пистолет для подводной охоты, строительно-монтажный пистолет. Содержание понятий рассмотрено в криминалистической литературе [178; 101]. 2 Исходным материалом для изучения являлись: образцы оружия в коллекции кафедры криминалистического оружиеведения СЮИ МВД РФ; анализ описаний оружия в криминалистической литературе [115]; опрос экспертов-криминалистов; изучение материалов экспертных заключений и исследований.

46

цепи устройства; несогласованное взаимодействие деталей и механизмов и других дефектов. Ясно представить конкретное выражение этих дефектов позволит их рассмотрение в увязке с тем механизмом устройства, в котором они присутствуют, например, с воспламеняющим механизмом.

В большинстве образцов самодельного огнестрельного оружия воспламенение заряда осуществляется механически, с помощью ударного механизма. Изучение их конструкций и особенностей функционирования позволило выявить следующие характерные дефекты, обусловливающие невозможность воспламенения инициирующего состава патрона.

  1. Неправильное положение бойка ударника (или курка) относительно ини- циирующего состава применяемого боеприпаса. Этот дефект может быть обуслов- лен, например, наличием люфта курка в воспламеняющих механизмах куркового типа, наличием нескольких положений ударника в конструкциях курково- ударникового типа.
  2. Неспособность бойка проникнуть в капсюль на глубину, достаточную для воспламенения инициирующего состава. Конкретные проявления дефекта: закли- нивание ударника из-за его деформации, загрязнение канала ударника; большая площадь поверхности бойка; недостаточное возвышение бойка над поверхностью патронного упора; недостаточная величина давления бойка на капсюль, обуслов- ленная дефектами ударного механизма, например, ослаблением или отсутствием боевой пружины, загрязнением элементов ударного механизма и другими причи- нами.
  3. Рассмотрим подробнее конструктивные и функциональные особенности, а также некоторые типичные дефекты, препятствующие применению по назначению конкретных образцов полностью самодельного огнестрельного оружия, и оружия, изготовленного с использованием деталей заводского оружия. Для удобства осве- щения разделим эти подклассы огнестрельного оружия на следующие типы: пис- толеты, револьверы, стреляющие трубки и атипичное1. В экспертной и следст-

1 Рассматривать атипичное оружие, т. е. оружие, не имеющее признаков наиболее распространенных, исторически сложившихся типов ручного огнестрельного оружия мы не будем ввиду отсутствия в нашем распоряжении достаточного количества его образцов.

47

венной практике встречаются также экземпляры самодельных пистолетов- пулеметов, автоматов и т. д. Мы же рассматриваем наиболее распространенные типы.

ПИСТОЛЕТЫ.

Определяя основание группировки самодельных пистолетов надо отметить, что классификации заводского оружия часто строятся по таким основаниям, как, например, тип ударно-спускового механизма (УСМ). Однако в качестве основания классифицирования самодельного оружия тип ударно-спускового механизма неце- лесообразно использовать по следующим причинам. Во-первых, не все его образцы имеют ударно-спусковой механизм и отдельные элементы, составляющие суть термина, например, непосредственно ударное и спусковое приспособление. Так, у большинства “поджигов” отсутствует курок и ударник, инициирование порохового заряда осуществляется пламенем. Кроме того, самодельное оружие, имеющее ку- рок, ударник или то и другое вместе, не обязательно имеют спусковой механизм. Для производства выстрела иногда достаточно отвести подпружиненный курок или ударник назад и отпустить. Во-вторых, у некоторых самодельных пистолетов ударный механизм совмещен с механизмом запирания. Например, подвижный подпружиненный затвор, который участвует в процессе запирания, выполняя од- новременно функцию патронного упора и ударника (см. приложение 7, рис. 8, от- метка 4, рис. 10, отметка 3).

Изложенное позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, термин “ударно- спусковой механизм” малоприменим в описании конструкции самодельного оружия. Более универсальным и точным является термин “воспламеняющий механизм”. Во-вторых, поскольку совмещение ударника и затвора часто встречает- ся в образцах самодельных пистолетов, их классифицирование по типу ударно- спускового механизма методически нецелесообразно. Группировка оружия по это- му основанию не позволит выявить другие, не менее важные для производства вы- стрела элементы оружия и их конструкцию, что значительно снижает информатив- ность классификации его по этому основанию. Поэтому более подходящим осно- ванием для выделения видов самодельных пистолетов, нам представляется “уст-

48

ройство приспособления запирания”1. Под приспособлением запирания мы пони- маем конструктивный элемент оружия, закрывающий ствол со стороны его казенной части при выстреле.

Итак, по устройству запирающего приспособления можно выделить следующие виды самодельных пистолетов (см. классификацию в приложении 6):

  1. Запирание подвижного ствола жестко фиксированным патронным упором.

Подвиды по способу крепления ствола:

1.1. Подвижный ствол, подпираемый боевой пружиной (см. приложение 7, рис. 1, 2).

Устройство обычно состоит из корпуса, закрепленного на рамке; ствола, движущегося внутри корпуса; надетой на ствол боевой пружины и подпирающей его; патронного упора с бойком; спускового крючка с выступом для постановки оружия на боевой взвод; пружины спускового крючка; рамки, имеющей рукоятку2. Патронный упор имеет разновидности: может быть неотъемлемой частью жестко фиксируемой заглушки - приложение 7, рис. 2, отметка 8; отдельной деталью в виде ввинченного в заглушку болта или иного предмета с плоской поверхностью - приложение 7, рис. 1, отметка 7.

Ствол оружия данных конструкций крепится к корпусу. Крепление ствола осуществляется раздельным либо совместным применением следующих способов. Для обоих способов характерно, что казенная часть ствола несколько больше по диаметру, чем остальная часть, так как является упором для боевой пружины. Пер- вый способ (см. приложение 7, рис. 2) заключается в обеспечении соответствия с

Нам представляется более подходящим для самодельного огнестрельного оружия употребление термина - приспособление, поскольку воспламенение взрывчатого вещества и запирание канала ствола не всегда осуществляется механизмами. Понятие механизма предполагает комплекс взаимодействующих деталей. Вместе с тем, достаточно часто встречаются т. н. поджиги, в которых отсутствует отдельный механизм для воспламенения заряда, это производится спичкой, фитилем через затравочное отверстие. Неверно говорить также, что запирание канала ствола поджига осуществляется механизмом. Обычно запирание достигается какой-либо жестко фиксированной заглушкой или сплющиванием конца трубки.

2 Оружие может иметь также иные детали - предохранительную скобу, щечки руко- ятки, шомпол и другие. Поскольку существенного влияния на производство выстрела они не оказывают и для характеристики конструкции значения особого не имеют, в описаниях мы их не указываем.

49

одной стороны: диаметра казенной части ствола и внутреннего диаметра корпуса (предполагается его цилиндрическая форма внутри), с другой: диаметра передней части ствола, и отверстия в передней части корпуса, также являющейся упором для пружины (часть корпуса). Второй способ заключается в следующем. Также обес- печивается соответствие последних из вышеизложенных диаметров. Отличие от первого способа заключается в том, что в казенную часть ствола ввинчиваются ру- коятки, движущиеся по специальным вырезам в корпусе (см. приложение 7, рис. 1). Помимо этого во втором способе может быть реализовано совмещение диаметров казенной части и внутреннего диаметра корпуса.

Фиксацию ствола в момент выстрела в заднем положении осуществляет боевая пружина. Постановка оружия на боевой взвод либо не производится, либо осуществляется выступом спускового крючка (см. приложение 7, рис. 1, 2, отметки 12, 11 соответственно).

Особенность конструкции - ствол является составным элементом механизмов воспламенения и запирания.

Для данного типа конструкции возможны следующие дефекты: отсутствие, поломка или недостаточная сила боевой пружины; загрязнение канала, по которому движется ствол и (или) направляющих вырезов, несоответствие диаметров казенной части ствола и внутреннего диаметра корпуса; неправильное расположение, форма, недостаточное возвышение бойка над поверхностью патронного упора. Не- обходимо также обращать внимание на наличие свободного пространства между боевой пружиной и внутренней поверхностью корпуса, а также чистоту обработки этой поверхности и дефекты пружины, поскольку при снятии ствола с боевого взвода возможны зацепы пружины за поверхность. Помимо поверхности корпуса пружина может цепляться за выступ спускового крючка, который обеспечивает постановку оружия на боевой взвод. Эти факторы могут снизить энергию движения ствола настолько, что она будет недостаточной для разбития капсюля.

Отсутствие рукояток взвода может иметь различные последствия. Так, для конструкций, в которых с помощью рукояток осуществляется крепление ствола, при их отсутствии невозможно производство выстрела. В конструкциях, в которых рукоятки служат для удобства заряжания и взведения оружия, их отсутствие может сделать невозможным или небезопасным заряжание, постановку на боевой взвод и

50

использование оружия. В обеих ситуациях необходимо установить возможность использования вместо рукояток иных предметов, например, гвоздей, штифтов.

Специфическим дефектом конструкции с патронным упором в виде ввинченного в заглушку болта и креплением ствола с помощью рукояток взвода (см. приложение 7, рис. 1) является промежуток между дном патрона и бойком на патронном упоре. Этот дефект обусловлен ограничением расстояния, который может пройти ствол назад (в зависимости от длины вырезов в корпусе для рукояток) и слишком глубоким ввинчиванием болта в заглушку.

1.2. Подвижный ствол, качающийся в вертикальной плоскости (см. приложение 7, рис. 3, 4).

Типичный состав данных устройств: рамка; ствол; соединительный элемент; воспламеняющий механизм.

Крепление ствола к рамке осуществляется с помощью оси, на которой он вращается (см. приложение 7, рис. 3, За, отметки 14) или двух пластин, прикрепленных соответственно к верхней части рамки и нижней части ствола, соединенных осью (см. приложение 7, рис. 4, отметки 7, 8). Фиксация ствола в момент выстрела обеспечивается с одной стороны осью, на которой он вращается, с другой разного рода фиксаторами: запирающей планкой, закрывающей верхнюю часть ствола (см. приложение 7, рис. 4, 4а, отметки 3); штифтом, входящим в отверстие казенной части ствола (см. приложение 7, рис. 3, отметка 13); штифтом или выступом, взаимодействующим с подствольным крюком (см. приложение 7, рис. За, отметка 13); пружинной защелкой, входящей в отверстие нижнего прилива ствола [106, 16- 18] и другими способами.

В данных конструкциях более распространены курково-ударниковые механизмы (см. приложение 7. рис. 3), в которых воспламенение заряда происходит бойком ударника, расположенного в канале патронного упора, при ударе по нему курка. Ударник обычно подпружинен и после отведения курка назад возвращается в исходное положение, что обеспечивает предохранение от несанкционированного выстрела при запирании заряженного оружия.

51

Реже встречаются механизмы куркового типа, где в патронном упоре сделана проточка для курка1. Подобное устройство рассмотрено в литературе [106, 19].

Боевые пружины в механизмах куркового и курково-ударникового типа имеют различные конструкции. Практически все выполняются в рукоятке. Чаще пружины работают на стягивание, и, прикрепляясь одним концом к нижней части вращающегося на оси курка, обеспечивают необходимое ускорение его верхней части, которая наносит удар по капсюлю или ударнику (см. приложение 7, рис. 3, отметка 10). В некоторых конструкциях использована способность пружины к рас- прямлению. Пружины могут быть пластинчатыми (см. приложение 7, рис. 6, отметка 7) и спиральными. В последнем случае сжатая пружина располагается на штифте, который одним концом закреплен на курке, а другим входит в паз пружинного упора в рукоятке (см. приложение 7, рис. 5, отметки 11, 12, 13). При распрямлении пружина давит на пружинный упор и курок, обеспечивая его движение. Для указанного типа пружин возможны разновидности детали, взаимодействующей с курком (см. приложение 7, рис. 5а, 56).

Воспламеняющие механизмы куркового и курково-ударникового типа по типу спускового приспособления можно разделять на механизмы одинарного и двойного действия.

В большинстве конструкций самодельного оружия спусковой механизм одинарного действия. Производство выстрелов осуществляется отведением курка назад и отпусканием или автоматическим взведением курка на боевой взвод и спуском при нажатии на спусковой крючок либо предварительной постановкой курка на боевой взвод с последующим спуском. Для первого варианта достаточно наличие подпружиненного курка, однако, подобное действие возможно также во всех конструкциях, имеющих спусковой механизм. Конструкции, позволяющие уста- навливать курок на боевой взвод, составляют большинство. Типичная схема вклю- чает курок с боевым взводом и спусковой крючок с зубом боевого взвода (выпол- няющим функцию шептала) (см. приложение 7, рисунок 3). После выстрела для производства последующего необходимо вновь поставить курок на боевой взвод и нажать на хвост спускового крючка. При этом зуб крючка выходит из зацепления с

Эта конструкция более характерна для самодельных револьверов.

52

боевым взводом курка, который под действием боевой пружины устремляется вперед и наносит удар по капсюлю (ударнику).

Спусковой механизм двойного действия встречается реже и более характерен для механизмов куркового и курково-ударникового типа1. Эта конструкция допускает производство выстрела как с предварительной постановкой курка на боевой взвод и последующим спуском, так и автоматическим взведением и спуском курка при нажатии на хвост спускового крючка. Типичный состав конструкции механизма аналогичен составу механизма одинарного действия за исключением иного взаиморасположения курка и спускового крючка, а также расположения, формы и размеров боевого взвода курка и зуба боевого взвода спускового крючка (см. приложение 7, рис. 5). Для производства выстрела необходимо нажать на хвост спускового крючка. При этом зуб боевого взвода крючка начинает давить на боевой взвод курка, перемещая его назад. В процессе этого наступает момент, когда зуб крючка выходит из зацепления с боевым взводом курка, вследствие чего он под действием боевой пружины устремляется вперед и наносит удар по капсюлю (ударнику).

Особенностью конструкции является ствол, качающийся в вертикальной плоскости.

Специфическими дефектами данного типа конструкций являются: невозможность запирания канала ствола, обусловленная загрязнением поверхности рамки, на которую он опирается, возвышением шляпок винтов, крепящих пластины с осью и т. п.; разрушение, поломка или ослабление пружины фиксаторов ствола, вследствие чего при выстреле может произойти открывание канала ствола. Последний дефект незначителен, поскольку безопасный выстрел можно произвести, придерживая ствол сверху рукой. Помимо этих и рассмотренных ранее общих дефектов, касающихся состояния боевой пружины, бойка и других элементов, могут иметь место дефекты ударно-спускового механизма. К их числу можно отнести: сбивание бойка; расплющивание задней части ударника, не позволяющее ему свободно перемещаться в канале ударника и нанести удар по капсюлю; отсутствие,

1 Принципиально возможен спусковой механизм двойного действия в воспламеняющем механизме ударникового типа, однако мы в ходе исследования такого не встретили.

53

поломка или недостаточная сила пружины спускового крючка, не позволяющая поставить курок на боевой взвод; неправильное взаиморасположение курка и зуба боевого взвода спускового крючка, препятствующее их нормальному взаимодейст- вию1; загрязнение штифтов курка, спускового крючка и другие дефекты.

1.3. Ввинчивающийся в патронный упор ствол (см. приложение 7, рис. 6).

Конструкция состоит из корпуса, в котором жестко закреплен патронный упор с встроенным ударником и ввинченным стволом, а также спускового крючка с пружиной, курка с боевой пружиной. Крепление ствола обеспечивается с одной стороны, его связкой с патронным упором, с другой - соответствием внешнего диаметра ствола и внутреннего диаметра корпуса, в котором он расположен. Эти приспособления одновременно фиксируют ствол в момент выстрела. Данную кон- струкцию можно было бы считать разновидностью так называемых “поджигов”, если бы не возможность открывания канала ствола с казенной части и наличие УСМ.

Особенностями конструкции являются: съемный ствол и его крепление-фиксация резьбовым соединением с патронным упором; выполнение ударника в одном корпусе с патронным упором; патронный упор, выполненный в виде отдельной детали, прикрепленной к рамке пистолета; рамкой иногда может являться внешняя оболочка пластмассового игрушечного пистолета, что маскирует оружие. Съемный ствол обеспечивает не только дополнительную маскировку оружия, но также возможность преступником избежать наказания. Изъятие устройства без ствола исключит уголовную ответственность за действия с ним несмотря на то об- стоятельство, что возможность быстрого приведения устройства в пригодное к вы- стрелу состояние (ввинчивание ствола с патроном) превращает его в огнестрельное оружие.

В качестве специфического дефекта в данной конструкции может проявиться невозможность полного ввинчивания ствола в патронный упор из-за нарушения целости резьбы, ее загрязнения и т.п., вследствие чего боек ударника может не

1 Здесь следует учитывать, что зуб спускового крючка может занимать несколько положений относительно боевого взвода курка. Это возможно при овальности отверстия для оси спускового крючка (см. приложение 7, рис. 6, отметка 9). При этом зуб боевого взвода крючка только в одном его положении может взаимодействовать с курком.

54

доставать до капсюля. Помимо этого дефекта возможны иные, связанные с кон- кретным типом воспламеняющего механизма.

1.4. Подвижный ствол, фиксируемый подпружиненным шариком (см. при- ложение 7, рис. 5).

Конструкция пистолета состоит из рамки с вмонтированным в патронном упоре ударником (патронный упор составляет одно целое с рамкой); ствола, нахо- дящегося в подвижном кожухе; подпружиненного шарика-фиксатора ствола; спус- кового крючка с пружиной; курка с боевой пружиной.

Ствол жестко зафиксирован в кожухе. Кожух крепится к рамке с помощью привинченной к нему пластины, продольно перемещающейся по пазу с нижней стороны рамки. В момент выстрела ствол фиксируется в заднем положении распо- ложенным в рамке подпружиненным шариком, который входит в выемку на нижней части кожуха. Свобода перемещения ствола регулируется силой пружины шарика и силой крепления пластины к нижней части рамки.

Устройство ударно-спускового механизма, его дефекты, способ постановки оружия на боевой взвод и схема производства выстрела аналогичны рассмотренным в пункте 1.2. особенностям оружия с курково-ударниковым типом воспламеняющего механизма.

Особенностями данной конструкции являются: жесткая фиксация ствола в кожухе, который прикрепляется в рамке и участвует в процессах заряжания, запирания канала ствола и т. д.; наличие экстрактора.

К числу специфических дефектов можно отнести возможность открывания канала ствола при выстреле силой трения снаряда о стенки поверхности ствола. Это может быть обусловлено слабой фиксацией кожуха - недостаточной силой пружины шарика-фиксатора, слабым креплением пластины кожуха к рамке.

  1. Запирание неподвижного ствола подвижным затвором.

Подвиды:

2.1. Продольно-скользящий затвор, подпираемый боевой пружиной (затвор и ударник одно целое).

Этот подвид запирания разделяется на следующие разновидности. По распо- ложению затвора-ударника: на внешний кожух-затвор (см. приложение 7, рис. 7) и

55

затвор, расположенный в канале коробки (или корпуса) затвора (см. приложение 7, рис. 8, 9, 10).

Конструкция пистолетов с затвором-ударником в виде внешнего (покрывающего ствол) кожуха включает: рамку с жестко фиксированным стволом; кожух-затвор с бойком на патронном упоре, подпираемый боевой пружиной и спусковой механизм, состоящий в данном случае из спускового крючка, спусковой тяги и шептала с пружиной. Кожух-затвор состоит из цилиндрического корпуса и вставленной в него с одной стороны металлической заглушки с выступом, закрепленной винтами. Цилиндр с выступом является патронным упором с бойком, и совместно с кожухом выполняет функцию ударника. Боевая пружина расположена на стволе и упирается с одной стороны, в казенную часть ствола, а с другой, в переднюю часть кожуха- затвора.

Фиксация затвора в переднем положении в момент выстрела обеспечивается его массой и боевой пружиной.

Постановка оружия на боевой взвод либо не проводится (выстрел можно произвести, слегка оттянув кожух назад) либо осуществляется с помощью выемки в нижней части кожуха и шептала (или выступом спускового крючка). Особенностью конструкции является совмещение в одной детали функций кожуха-затвора и ударника, а также наличие спусковой тяги с шепталом.

Возможными дефектами являются: поломка пружины шептала; загрязнение паза шептала, что может затруднить снятие оружия с боевого взвода при выстреле.

Пистолеты, в которых затвор-ударник расположен в канале коробки затвора, могут быть классифицированы по степени ее подвижности. Коробки затвора могут быть: неподвижные, жестко связанные со стволом и рамкой (см. приложение 7, рис. 8, 10); и подвижные, например, качающиеся в вертикальной плоскости (см. приложение 7, рис. 9).

Конструкции с неподвижной коробкой затвора состоят из: цилиндрического корпуса (коробки затвора) с каналом внутри, закрытого с одной стороны заглушкой; затвора-ударника с боевой пружиной, расположенного внутри коробки; ствола, являющегося неотъемлемой частью коробки или привинченного к ней; спускового крючка с пружиной и рамки.

56

Постановка на боевой взвод осуществляется с помощью зуба спускового крючка, в который упирается передней частью затвор-ударник при отведении его назад (см. приложение 7, рис. 8, отметка 12) или упором рукоятки затвора (см. приложение 7, рис. 10, отметка 9). Запирание канала ствола в момент выстрела производится массой затвора-ударника, подпираемого боевой пружиной. Особенность конструкции: совмещение одной деталью функций затвора и ударника.

Возможные специфические дефекты: отсутствие упора для боевой пружины; наличие посторонних предметов, загрязнения в канале затвора-ударника; недоста- точная чистота обработки канала затвора-ударника и (или) деформация боевой пружины, вследствие чего она цепляется за поверхность канала и не позволяет ударнику получить необходимую энергию для накалывания капсюля; перекос за- твора-ударника, обусловленный значительным различием диаметра ударника и внутреннего диаметра канала ударника, конструкцией направляющего ударник приспособления (для устройств с широким окном в верхней части коробки затвора и постановкой на боевой взвод упором рукоятки затвора - приложение 7, рис. 10); нарушение взаиморасположения инициирующего состава и бойка в переднем по- ложении затвора-ударника, которое также может быть вызвано различием выше- упомянутых диаметров; зацепы зуба боевого взвода крючка за поверхность затво- ра-ударника и боевую пружину при спуске ударника с боевого взвода (вызванные чрезмерной силой пружины крючка, поднимающей вверх зуб боевого взвода, де- формацией пружины и др.), не позволяющие ударнику получить необходимую энергию.

Конструкции с подвижной коробкой затвора состоят из: рамки со стволом; качающейся в вертикальной плоскости коробки затвора с затвором-ударником, боевой пружиной и пазами для рукояток взвода затвора; фиксатора коробки затво- ра. Ствол жестко зафиксирован в канале корпуса рамки. Крепление затвора- ударника осуществляется ввинченными в его боковые части рукоятками взвода, которые продольно перемещаются в пазах коробки затвора.

Фиксация коробки затвора в закрытом положении либо не осуществляется (предполагается удержание рукой) либо производится с помощью различных фик- саторов. Запирание канала ствола производится массой затвора-ударника, подпи- раемого боевой пружиной.

57

Особенностями конструкции являются: запирание канала ствола массой затвора- ударника, подпираемого боевой пружиной при наличии подвижной коробки затвора.

Возможные специфические дефекты: невозможность закрытия коробки затвора из-за посторонних предметов, загрязнения рамки; отсутствие рукояток взвода ударника; загрязнение или посторонние предметы в канале коробки ударника; дефекты боевой пружины и др.

2.2. Подвижный затвор, откидывающийся вправо (см. приложение 7, рис. 12), вверх-назад (см. приложение 7, рис. 11), продольно-скользящий (см. приложение 7, рис. 13) и др.

Конструкция оружия с подвижным затвором и воспламеняющим механизмом курково- ударникового типа состоит из: рамки со стволом; подвижного затвора с ударником (см. например, приложение 7, рис. 12); спускового механизма, состоящего из спускового крючка с пружиной; курка с боевой пружиной. Запирание канала ствола осуществляется поворотом затвора и фиксацией его защелкой или иным приспособлением.

Конструкция оружия с подвижным затвором и воспламеняющим механизмом ударникового типа состоит из: ствола с рамкой; затвора с ударником, имеющим рукоятки взвода и боевой пружиной. Канал подпружиненного ударника располагается позади патронного упора, в котором сделан паз для бойка (см. приложение 7, рис. 11). Запирание канала ствола осуществляется патронным упором затвора, который в момент выстрела фиксируется защелкой или иными приспособлениями.

Для конструкций с курково-ударниковым и ударниковым типами воспламеняющих механизмов запирание канала ствола иногда осуществляется продольно-скользящим затвором. Фиксация затвора в момент выстрела, и, следовательно, запирание канала ствола может осуществляться различными защелками, а также массой самого затвора, подпираемого пружиной (см. приложение 7, рис. 13)1.

Воплощением этой разновидности запирания является массивный кожух-затвор, подпираемый возвратной пружиной. Это характерно для совершенных конструкций, изготовленных по ТИПУ заводского оружия.

58

Выделение конструкций с продольно-скользящим затвором в отдельный подвид и их отличие от конструкции, рассмотренной в пункте 2.1. обусловлено тем, что в данном случае затвор не выполняет функции ударника. Его функции ограничены запиранием канала ствола.

Возможные дефекты: невозможность закрытия и фиксации затвора; дефекты подвижной коробки затвора и воспламеняющего механизма, рассмотренные выше.

2.3. Вращающийся на оси, подпружиненный массивный курок, выполняющий одновременно функцию затвора (см. приложение 7, рис. 14).

Конструкция состоит из: рамки со стволом; курка с боевой пружиной и спускового крючка с пружиной. Иногда ствол выполняется в виде отверстия, просверленного в корпусе рамки, или трубки, вставленной в это отверстие.

В конструкции реализован курковый тип УСМ. Курок одновременно выполняет функцию воспламеняющего и запирающего приспособления, что отличает эту конструкцию от рассмотренного ранее механизма запирания ствола неподвижным патронным упором с проточкой для курка.

Возможные дефекты: открывание ствола в момент выстрела из-за недостаточной массы курка и силы пружины, а также рассмотренные ранее дефекты боевой пружины, бойка и др.

  1. Запирание жестко связанной со стволом заглушкой (дульнозарядные “поджиги”)1.

Подвиды по способу воспламенения заряда:

3.1. Курковое с помощью капсюля, пистона и других зажигательных приспособлений (см. приложение 7, рис. 15). 3.2. 3.3. Открытым огнем с помощью спички, фитиля и т. п. 3.4. Подобное оружие иногда не совсем верно называют “самопалами”. Термин “самопалы”, как отмечают А. И. Устинов и В. Ф. Черваков, исторически сложился для обозначения дульнозарядных длинноствольных ружей - пищалей, которые имели кремниевый ударный замок для воспламенения заряда [115, 9; 119, 40]. Поэтому его использование применительно к самодельному оружию вообще, что допускает С. Д. Кустанович [196], или к дульнозарядным пистолетам с затравочным отверстием в частности, не вполне корректно. Более логично называть такое оружие “поджигами”.

59

Конструктивные особенности данных подвидов самодельных пистолетов, особенности заряжания, производства выстрела в необходимой мере освещены А. И. Устиновым [115], поэтому подробно останавливаться на этом не будем.

Отметим лишь некоторые аспекты, в частности, разновидности исполнения заглушки, запирающей ствол. Ствол, изготовленный из мягкого металла часто сплющивается с одного конца, затем подгибается, и прикрепляется к деревянной рамке (гвоздем, шурупом и др.). В некоторых случаях стволом может быть глухое отверстие в рамке. Канал ствола, изготовленного из трудного в обработке металла, может закрываться упором рамки (своеобразным “щитком колодки”); металличе- ской пластиной, жестко прикрепленной к рамке; ввинченной или вставленной в него со стороны казенной части заглушкой. Заглушка может прикрепляться различными способами, например, винтами через боковые части ствола.

Для данного типа конструкций возможны следующие дефекты: открытие канала ствола при выстреле из-за слабого крепления заглушки; загрязнение затравочного отверстия или брандтрубки; загрязнение канала ствола и др.

  1. Запирание поворотом рычага затвора.

Данный тип запирания более характерен для конструкций, использующих части соответствующего заводского оружия, например, затвора малокалиберной винтовки. Реже встречаются полностью самодельные механизмы запирания пово- ротом рычага затвора.

Самодельные пистолеты, классифицированные по указанным выше видам и подвидам, могут быть сгруппированы по иным основаниям. Так, по степени авто- матики можно выделить автоматические и неавтоматические пистолеты. Абсолют- ное большинство составляют неавтоматические пистолеты. Автоматические встре- чаются крайне редко, их конструкции обычно копируют устройство заводского оружия. Принцип автоматики обычно основан на отдаче свободного затвора. Один из таких образцов рассмотрен А. И. Устиновым [115, 22-24]. РЕВОЛЬВЕРЫ.

Классификация самодельных револьверов по типу запирающего приспособления, на наш взгляд, нецелесообразна. Запирание канала ствола у большинства револьверов осуществляется задней частью рамки (См., например, приложение 7, рис. 16. 25), реже - массивным курком, подпираемым боевой пружиной и (или) от-

60

дельным приспособлением в виде планки, выполняющей функцию патронного упора (см. приложение 7, рис. 17). То же относится к такому основанию классифицирования, как тип воспламеняющего механизма. Самодельные револьверы по этому критерию можно разделить на два вида: курковые и курково-ударниковые1. Их устройство и тип спускового механизма принципиально сходны с рассмотренными нами типами воспламеняющих механизмов пистолетов, однако могут иметь место некоторые особенности, связанные с приспособлениями для поворота и фиксации барабана в момент выстрела.

Оптимальным основанием классифицирования самодельных револьверов нам представляется способ фиксации барабана в момент выстрела, то есть устройство приспособления, которое обеспечивает, с одной стороны, соответствие осей каморы барабана и канала ствола (далее по тексту - соосность), а с другой, исключает прорыв пороховых газов. Использование этого основания обусловлено важностью обеспечения фиксации барабана для возможности применения оружия по целевому назначению. Прорыв газов может привести во-первых, к тому, что снаряд не получит необходимую энергию для поражения цели; во-вторых, к разрушению предмета, например, при попадании пули в боковую часть казенного среза ствола и в-третьих, к причинению вреда здоровью стрелка пороховыми газами, а также частями снаряда и оружия в том случае, если снаряд при выстреле не попадет в ствол.

В классифицировании револьверов по способу фиксации барабана основное внимание, на наш взгляд, необходимо уделять приспособлениям, обеспечивающим, во-первых: соосность каморы и ствола; во-вторых, отсутствие зазора между передним срезом каморы и казенной частью ствола и, в-третьих, обеспечивающим неподвижность барабана в момент выстрела при соблюдении первых двух условий. Данные приспособления являются самостоятельными составляющими элементами процедуры фиксации барабана, и в различных образцах реализуются в различном соотношении. Рассмотрим их конструкции более подробно.

Теоретически может существовать револьвер, у которого каморы барабана представляют собой слепые отверстия, заряжание осуществляется с передней стороны камор, а воспламенение заряда через запальное отверстие. Однако нам такие образцы не встречались.

61

Конструкции приспособлений, обеспечивающих соосность каморы и ствола разнообразны. Эту функцию может выполнять:

  1. Подпружиненный шарик, взаимодействующий с выемкой в барабане. Пружина с шариком может быть расположена в глухом отверстии на рамке (см. приложение 7, рис. 19), а также на ввинчивающемся в сквозное отверстие на рамке болте (см. приложение 7, рис. 18а). Расположение шарика может быть различным: в нижней части рамки (см. приложение 7, рис. 18а), в передней (см. приложение 7, рис. 19).
  2. Металлическая пластина, входящая в вырезы на барабане (см. приложение 7, рис. 20). Одной стороной пластина прикреплена к рукоятке. Пластина обладает пружинящими свойствами и при ручном повороте барабана взаимодействует с его вырезами, что обеспечивает соосность каморы и ствола и одновременно неподвижность барабана в момент выстрела.
  3. Фиксатор на спусковом крючке, входящий в паз на барабане (см. приложение 7, рис. 16, отметка 12). Фиксатор представляет собой закрепленную на оси в выступе спускового крючка тонкую пластину, перемещающуюся в вырезе рамки. Использование такого фиксатора характерно для ударно-спускового механизма с предварительной постановкой курка на боевой взвод. При взведении курка его боевой взвод давит на зуб боевого взвода крючка. Это обеспечивает движение вверх второго выступа крючка, на котором расположен фиксатор. Фиксатор дви- жется вверх и входит в паз на барабане, обеспечивая соосность каморы и ствола (нормальное функционирование фиксатора возможно при работе собачки, переме- щающей барабан и подводящей паз к поднимающемуся фиксатору). Особенностью конструкции является то, что при спуске курка с боевого взвода фиксатор выходит из паза, вследствие чего барабан при выстреле практически ничем не зафиксирован.
  4. Выступ на спусковом крючке и собачка (см. приложение 7, рис. 23, 16). При нажатии на хвост спускового крючка его выступ входит в зацепление с вырезами на барабане и фиксирует барабан в нужном положении. Собачки могут быть прикреплены к спусковому крючку (см. приложение 7, рис. 23, отметка 7) и курку (см. приложение 7, рис. 16, отметка 7). При нажатии на хвост крючка или взведении курка собачка перемещается вверх, и, поворачивая барабан вокруг своей оси,

62

располагает камору напротив ствола. Эти приспособления обеспечивают одновре- менно неподвижность барабана в момент выстрела.

В некоторых конструкциях приспособлений обеспечения соосности нет, это производится вручную.

В большинстве конструкций приспособления для обеспечения соосности каморы и ствола не являются приспособлениями фиксации барабана, они могут быть лишь частью механизма фиксации. Однако фиксация указанными приспособлениями все же может иметь место в устройствах, в которых отсутствует зазор между передней частью каморы и казенной частью ствола, при хорошей подгонке барабана к рамке. В последнем случае, например, подпружиненный шарик обеспечивает также неподвижность барабана при выстреле.

Приспособления, обеспечивающие отсутствие зазора между передней частью каморы и казенной частью ствола при выстреле выполняются следующим образом:

  1. В виде расточки передней части каморы и выступающей за пределы рамки казенной части ствола (см. приложение 7, рис. 18, отметки 2, 3). Расточки шире диаметра камор на 1-2мм (в зависимости от толщины стенок ствола) и углубляются в каморы на 1-1.5мм. Расточки могут выполняться как с одной, так и с обеих сторон барабана (с другой стороны они служат для размещения фланцев заряжаемых патронов). Казенные части стволов выступают за пределы рамки на 2-4 мм. Ствол может ввинчиваться в рамку, что в некоторых случаях обеспечивает неподвижность барабана. Некоторые барабаны изготавливаются таким образом, что их можно ставить на ось любой стороной к стволу, причем их функционирование в обоих положениях одинаково. Если расточку имеют каморы лишь со стороны ствола, неправильная его постановка на ось может привести к тому, что надежное соединение каморы и ствола при выстреле обеспечено не будет.
  2. Точной подгонкой размеров барабана и внутренней части рамки (см. приложение 7, рис. 19). Передняя и задняя стороны барабана соприкасаются с пе- редней и задней стенками рамки. В подобных конструкциях для свободного вра- щения барабана в задних частях камор делаются расточки для фланцев патрона (см. приложение 7, рис. 19, отметка 4).

63

  1. В виде пружины, подающей барабан вперед (см. приложение 7, рис. 17, отметка 6). Пружина располагается на оси барабана и упирается с одной стороны в заднюю стенку рамки, а с другой в дно канала пружины в барабане. В совокупности с расточками в каморах и выступающим стволом это обеспечивает также неподвижность барабана в момент выстрела.
  2. В виде разводной шайбы, при повороте которой барабан подается вперед и фиксируется в переднем положении (см. приложение 7, рис. 21, отметка 6). Шайба, закрепленная на оси барабана, имеет резьбу, на которую навинчивается барабан. Придерживая барабан и поворачивая шайбу можно добиться перемещения барабана вперед вплоть до стенки рамки и фиксации в этом положении. В совокупности с расточками в каморах и выступающей казенной частью ствола это обеспечивает также неподвижность барабана в момент выстрела.
  3. Использование револьверного патрона, длина которого превышает длину каморы (по аналогии с револьвером “Наган”). Выступание дульца патрона позволяет ему при подаче барабана вперед войти в ствол и обеспечить надежность соединения каморы и ствола при выстреле.
  4. Использование в самодельных револьверах указанных приспособлений в совокупности с перечисленными выше способами обеспечения соосности ствола и каморы обычно бывает достаточно для того, чтобы добиться неподвижности барабана. Например, точной подгонки размеров барабана и внутренней части рамки в совокупности с подпружиненным шариком вполне достаточно для производства нормального выстрела. Однако в некоторых конструкциях барабан при выстреле не фиксируется. Так, собачка, расположенная на курке, помогает лишь повернуть барабан (см. приложение 7, рис. 16, отметка 7). При снятии курка с боевого взвода собачка освобождает барабан.

Изучение приспособлений, обеспечивающих фиксацию барабана, показало невозможность выделения способов фиксации по какому-то одному основанию, по особенностям обеспечения соосности, например, и другим. Поэтому мы выделяем разновидности фиксации на основе наиболее характерных сочетаний рассмотренных выше составляющих элементов фиксации.

Итак, фиксация барабана самодельных револьверов осуществляется:

64

/. Выступом спускового крючка и выступающей казенной частью ствола или без таковой (см. приложение 7, рис. 22, 22а, отметки 2, 15). При нажатии на хвост спускового крючка выступ поднимается и входит в зацепление с вырезом на барабане, обеспечивая соосность каморы и ствола, а также неподвижность ба- рабана в момент выстрела. Специфические дефекты: отсутствие взаимодействия выступа спускового крючка и выреза на барабане; зазор между каморой и казенной частью ствола; возможность попадания выступа в иной вырез на барабане, который не участвует в обеспечении соосности. В некоторых конструкциях фиксация барабана обеспечивается только в определенных режимах стрельбы, например, стрельбе самовзводом. При ручном отведении курка назад и отпускании возможен выстрел при нарушенной соосности, поскольку выступ спускового крючка в фик- сации барабана не задействован .

Разновидностью этой конструкции является фиксация выступом спускового крючка и собачкой, закрепленной на нем (см. приложение 7, рис. 23). При нажатии на хвост спускового крючка его выступ входит в зацепление с вырезом на барабане, при этом собачка поднимается и, взаимодействуя с храповым колесом, поворачивает барабан. Это обеспечивает, во-первых, расположение оси каморы с новым патроном соответственно оси ствола; во-вторых, неподвижность барабана в момент выстрела и в-третьих (в большинстве случаев), автоматическое взведение и снятие курка с боевого взвода. В данной конструкции возможны дефекты: заклинивание собачки в пазу для нее, из-за чего невозможен поворот барабана (следовательно, подача патрона), его фиксация, а также взведение курка; загрязнение или конструктивное несовершенство паза в рамке для выступа спускового крючка, вследствие чего невозможны перечисленные выше действия и иные дефекты. При ручном отведении курка назад и его отпускании возможен выстрел при нарушенной соосности и свободном барабане.

  1. Выступом казенной части ствола и расточкой каморы (см. приложение 7, рис. 18, отметки 2, 3). При наличии только лишь выступа и расточки для производства выстрела необходимо их сопоставить и придерживать барабан рукой.

Безопасная стрельба с помощью этого приема возможна, если слегка нажать на хвост СПУСКОВОГО крючка и придерживать его для фиксации барабана.

65

В том случае, если ствол может ввинчиваться, фиксация барабана осуществляется введением казенной части ствола в расточку каморы. Выступ казенной части ствола и расточка каморы могут быть реализованы совместно с иными приспособлениями обеспечения отсутствия зазора и неподвижности ствола, например, разводной шайбой (см. приложение 7, рис. 21) или пружиной барабана (м. приложение 7, рис. 17). Возможные дефекты: нарушение резьбы разводной шайбы; отсутствие, поломка, недостаточная сила пружины, подающей барабан вперед; несоответствие диаметра расточки и внешнего диаметра казенной части ствола и др.

  1. Точной подгонкой размеров барабана, рамки и подпружиненным шариком (см. приложение 7, рис. 19) или пластиной (см. приложение 7, рис. 20). Вращение барабана осуществляется вручную. Подпружиненный шарик или пластина обеспечивают соосность каморы и ствола и относительную неподвижность барабана, точная подгонка размеров предотвращает прорыв пороховых газов при выстреле. В некоторых случаях, при несоответствии размеров барабана и внутрен- ней части рамки отсутствие зазора может обеспечиваться выступом казенной части ввинчивающегося в рамку ствола. Кроме того, выступ казенной части жестко за- крепленного ствола может быть рассчитан таким образом, чтобы соприкасаться с передней частью каморы. К числу дефектов можно отнести: отсутствие шарика, поломку подпирающей его пружины, что затрудняет соотнесение осей каморы и ствола (особенно при точной подгонке размеров барабана и рамки); недостаточную силу пружины; поломку пластинчатой пружины, и другие. Недостатком конструк- ции является возможность производства выстрела при нарушенной соосности.

В рассмотренных способах фиксации реализованы три ее элемента - соответствие осей ствола и каморы, отсутствие зазора между каморой и стволом и не- подвижность барабана в момент выстрела. Однако они находят отражение не во всех образцах самодельных револьверов. Встречаются иные сочетания указанных приспособлений-элементов фиксации, а также конструкции, где некоторые эле- менты отсутствуют. Так, например, возможна фиксация выступающей казенной частью ствола, фиксатором спускового крючка и собачкой курка (см. приложение 7, рис. 16); расточкой каморы, выступающей казенной частью ствола и подпружи- ненным шариком в рамке (см. приложение 7, рис. 18а).

66

Варианты фиксации барабанов самодельных револьверов многообразны. Поэтому в каждом конкретном случае необходима оценка экспертом способа фиксации барабана на основе изучения рассмотренных нами ее элементов.

Рассмотрим кратко иные конструктивные особенности самодельных револьверов, в частности, устройство ударных механизмов и способов заряжания револьверов.

Устройство ударных механизмов принципиально не отличается от рассмотренных выше пистолетных. В конструкциях револьверов реализованы курковые и курково- ударниковые воспламеняющие механизмы и их соотношение примерно одинаково. Типичная схема куркового механизма включает: спусковой крючок с пружиной; курок с бойком; боевую пружину (см. приложение 7, рис. 17, 22, 23). В механизмах с запиранием канала ствола задней частью рамки в ней имеется паз для движения курка. Курково- ударниковые механизмы состоят из спускового крючка с пружиной; курка с боевой пружиной; подпружиненного (как правило) ударника с бойком, расположенного в канале в задней части рамки (см. приложение 7, рис. 16). Некоторые механизмы имеют также дополнительные приспособления, например, спусковую тягу (или штифт) спускового крючка и шептало (см. приложение 7, рис. 22). По типу спускового механизма курковые и курково-ударниковые механизмы можно разделить на самовзводные (см. приложение 7, рис. 17, 23) и с предварительной постановкой на боевой взвод (см. приложение 7, рис. 16). Характерные дефекты ударно-спусковых механизмов практически идентичны рассмотренным выше пистолетным УСМ.

Способы заряжания самодельных револьверов различны. Можно выделить заряжание: с помощью переламывания револьвера, когда открывается доступ ко всем каморам барабана (см. приложение 7, рис. 24); непосредственно в открытые с задней стороны барабана каморы; через вырез в щитке, прикрывающего каморы (см. приложение 7, рис. 25); с предварительным снятием барабана; специфическим видом является заряжание через вырез в разводной шайбе, выполняющей одновременно функцию патронного упора (см. приложение 7, рис. 21). Встречаются иные виды заряжания. Разряжение барабана обычно осуществляется шомполом, но встречаются приспособления, автоматически выбрасывающие стреляные гильзы. Подобная конструкция описана А. И. Устиновым [115].

67

СТРЕЛЯЮЩИЕ ТРУБКИ.

Стреляющие ручки, трубки, часто встречаются в экспертной практике, что обусловлено простотой их изготовления, возможностью использования подручных средств, возможностью скрытого ношения и другими факторами. Широкое распро- странение стреляющих трубок дает основание считать их сложившимся типом ручного огнестрельного оружия.

Стреляющие трубки можно классифицировать по типу спускового механизма на следующие виды:

  1. С механической фиксацией на боевом взводе (см. приложение 7, рис. 26).

Конструкция устройства состоит из двух свинченных металлических трубок, одна из которых выполняет функцию ствола, а другая - коробки ударника. Во второй трубке располагается ударник с бойком и рукояткой взвода, подпираемый боевой пружиной. На корпусе второй трубки имеется “Г” - образный вырез для рукоятки ударника, а внутри, в передней части имеется перегородка с отверстием для бойка. Перегородка выполняет функцию патронного упора. Для постановки оружия на боевой взвод необходимо отвести ударник назад за рукоятку взвода и поставить ее на “Г” - образный вырез на корпусе трубки. Разновидностью конструкции является постановка ударника на боевой взвод с помощью выступа шептала, который входит в паз на ударнике (см. приложение 7, рис. 27).

  1. С ручным удержанием на боевом взводе (см. приложение 7, рис. 28).

Состав данной конструкции аналогичен рассмотренной выше за исключением устройства ударника и рукоятки взвода. В данном случае ударник представляет собой подпружиненный штифт, на одной стороне которого имеется металлическая шайба с бойком, а на другой - рукоятка для взведения оружия. Штифт, на котором расположена боевая пружина, одной стороной продет в отверстие в крышке корпу- са второй трубки. Пружина одной стороной упирается в заглушку, другой в шайбу с бойком.

В рассмотренных видах стреляющих трубок могут проявиться рассмотренные ранее дефекты ударниковых воспламеняющих механизмов, например, недос- таточное возвышение бойка, сила боевой пружины и др. Помимо этого специфиче- ским дефектом является возможность попадания бойка при спуске ударника с бое-

68

вого взвода в заднюю часть перегородки второй трубки (патронного упора) вслед- ствие ненадлежащего взаимодействия деталей, обеспечивающих его попадание в канал бойка. Это может быть обусловлено, например (для второй из рассмотренных конструкций), значительно меньшим диаметром шайбы с бойком, нежели внутренний диаметр трубки, в которой она движется, и другими причинами.

§ 1. 4. Определение условий экспертных экспериментов с дульнозарядным ог- нестрельным оружием.

Среди общего количества изымаемого самодельного огнестрельного оружия особое место занимают дульнозарядные или шомпольные пистолеты, в которых за- ряжание осуществляется со стороны дульного среза, а воспламенение заряда через затравочное отверстие. Распространенность самодельного оружия такого типа объясняется легкостью его изготовления, возможностью использования доступных широкому кругу лиц материалов и оборудования.

Экспертное исследование таких объектов, в частности, проведение экспери- ментального выстрела затруднено из-за отсутствия информации об используемом в них типе и массе заряда и снаряда, а также об условиях заряжания.

В криминалистической литературе имеются несколько рекомендаций по опре- делению навески порохового заряда для экспериментального выстрела из дульноза-рядного стреляющего устройства.

В соответствии с традиционным способом [101, 93], экспериментальную стрельбу следует начинать с одной трети заряда стандартного боеприпаса калибра, соответствующего диаметру ствола шомпольного пистолета. Если при этом снаряд не получает необходимой кинетической энергии, рекомендуется увеличивать заряд до тех пор, пока энергия снаряда не станет больше энергии на нижней границе поражения тела человека либо не произойдет разрушение оружия.

Способ А. И. Каледина [175, 15] основан на использовании экспериментально полученного им значения коэффициента полезного действия дульнозарядного огне- стрельного оружия. Учитывая значение полной энергии, выделяемой при сгорании определенной навески дымного пороха1, значение потерь тепловой энергии в шом-

Автор предлагает пользоваться только дымным порохом.

69

польных пистолетах и конечную энергию снаряда, необходимую для поражения тела человека, автор предлагает определять навеску дымного пороха по
формуле:

0.05* S со = ; где 0.05 - минимальная удельная кинетическая энергия, необходимая

для причинения проникающего ранения телу человека; S - площадь поперечного се- чения снаряда, в мм; знаменатель 5 - сокращенное в процессе вывода формулы зна- чение энергии, выделяемой при сгорании 1 г дымного пороха. При использовании навески пороха, вычисленной по данной формуле, снаряд при вылете из канала ствола заведомо обладает минимальной энергией, необходимой для поражения тела человека.

Е. Н. Тихонов [260, 16-18] для определения навески пороха предлагает исходить из закономерностей количественного и качественного соотношения вида и массы зарядов и снарядов для стандартного огнестрельного оружия, а именно - охот- ничьих ружей 32 калибра (диаметр ствола этих ружей ~ 12.10 мм наиболее соответствует диаметру ствола большинства экземпляров дульнозарядного оружия). Средняя масса дымного пороха в этих ружьях составляет 3 г, бездымного - 0.85 г, а дробового снаряда - 15 г. На основе этой пропорции и известной массы круглой свинцовой картечины [67], диаметр которой равен диаметру ствола исследуемого устройства (например. для 6.5 мм ствола масса картечины составляет 1.47 г) определяется необхо-

З.Ог-15г 3.0-1.47 л„п. _

димая навеска дымного пороха: => х = = 0.294г; и бездымного

х-1А7г 15

0.85г-15г 0.85-1.47 ЛЛОЛ1

=> х =	= 0.08J1.

х-\Л7г 15

Расчет зарядов для различных калибров шомпольных пистолетов по указанным рекомендациям показал, что итоговые навески дымного пороха (по формулам А. И. Каледина и Е. Н. Тихонова) примерно совпадают (кроме оружия крупного калибра), однако навески бездымного, рассчитанные по традиционному способу [101] и формуле Е. Н. Тихонова, существенно различаются. Так, согласно предложенной Е. Н. Тихоновым пропорции, минимальный (начальный) заряд бездымного пороха для пистолета калибра 5.6 мм составляет 0.05 г, в то время как по традиционной рекомендации начальный заряд должен составить 0.02 г (полная навеска 5.6мм спортивно-охотничьего патрона кольцевого воспламенения составляет О.Обг). Кроме того, исходя из положений традиционной методики неизвестно, навеску порохового заряда ка-

70

кого именно стандартного патрона следует брать за основу расчета заряда шомполь- ного пистолета. Ведь, например, 1/3 пороховой навески 9-мм пистолетного патрона Парабеллум составляет 0.33 г, что равно полной навеске заряда 9-мм пистолетного патрона ПМ.

Для устранения имеющихся различий результатов определения навесок пороховых зарядов для шомпольного оружия по различным методическим рекомендациям, мы решили провести экспериментальную проверку работоспособности рассчитанных по ним пороховых навесок.

Нами была проведена серия из 34 экспериментальных выстрелов из дульноза- рядного оружия. В качестве стволов мы использовали стальные трубки с различным внутренним диаметром, в которые с одной стороны ввинчивался на резьбе болт. Для герметизации резьбового соединения болта и трубки использовалась свинцовая про- кладка. Запальные отверстия располагались непосредственно у дна трубки, образо- ванного поверхностью ввинченного болта. Основные технические характеристики трубок сведены в таблицу 1.

Таблица 1: Технические характеристики трубок, использованных в экспериментах.

№ Длина ствола, мм Диаметр внут- ренний, мм Толщина стенок, мм Диаметр затравочного отверстия, мм 1 190 9.8 4.05 1.2 2 124 9 3.4 1.2 3 190 8 2.7 1.2 4 139 6.3 | 3.3 1.2 5 139 5.4 { 3.1 1.2 Для заряжания трубок применялись дымный порох, бездымные охотничьи пороха «Сокол» и «Барс» и порох к стандартному 5.6 мм спортивно-охотничьему патрону кольцевого воспламенения. Пыжи комплектовались из круглых кусочков плотного картона, фрагментов войлока, кусочков газетной бумаги и прослойки пластилина. Усилие уплотнения заряда и пыжа - 5 кг. В качестве снарядов мы использовали круглые свинцовые пули строго по калибру оружия. Характеристики снарядов приве- дены в таблице 2.

71

Диаметр, мм Масса, кг Площадь попереч- ного сечения, см2 9.8 0.006 0.75 9 0.004 0.63 8 0.003 0.50 6.3 0.001 0.31 5.4 0.0009 0.22 Для взвешивания порохо- Таблица 2: Характеристики снарядов. вых навесок и снарядов применялись электронные весы SAR-TORIUS LC 1201 S, с точностью взвешивания 0,001г. Измерение скорости снаряда производилось на участке 30-80 см от дульного среза с помощью регистратора скорости РС-2. Работа установки была предварительно проверена с помощью стандартного малокалиберного оружия.

Результаты серии экспериментальных выстрелов с использованием дымного пороха показали, что имеющиеся рекомендации по определению навески дымного пороха [175; 260] эффективны. Рассчитанные на их основе заряды дымного пороха обеспечивают снаряду достаточную для поражения тела человека кинетическую энергию. Однако в настоящее время дымный порох постепенно выходит из употреб- ления и используется, в основном, старыми охотниками, не желающими менять ис- пытанные способы заряжания своих ружей. Экспертные учреждения не всегда имеют в своем распоряжении дымный порох. В то же время, бездымный порох, в частности охотничий порох «Сокол», имеет большее распространение, что делает рекомендации по его применению в шомпольных пистолетах более актуальными.

Результаты выстрелов с применением бездымных порохов сведены в таблицу 3. Таблица 3: Сведения об экспериментальных выстрелах с использованием бездымных порохов.

Номер Вид и навеска без- Скорость Удельная ки- Примечания ствола дымного пороха, г пули, м/с нетическая энергия пули,

Дж/см2

Ствол № 1. Сокол - 0.65 - - Не стреляет

Сокол - 0.8

- Не стреляет

Сокол - 1 227 206.1

Ствол № 2. Сокол - 0.4 - - Не стреляет

Сокол - 0.6

- Не стреляет

72

Номер

i Вид и навеска без- Скорость Удельная ки- | Примечания J ствола 1 дымного пороха, г пули, м/с нетическая энергия пули,

Дж/см2 i i

Сокол - 0.7 292 270.6

Сокол-0.8 340 366.9

Сокол - 0.2

- Не стреляет \ Ствол № 3.

i Сокол - 0.31 117 41.06

Сокол - 0.4 230 158.7

Ствол № 4. Сокол - 0.2 - - Не стреляет

Сокол - 0.26

- Не стреляет

Сокол - 0.3 289 134.7

Сокол - 0.36 327 172.4

Сокол-0.12

- Не стреляет

Сокол-0.15

- Не стреляет

Сокол-0.21 178 64.8

Сокол - 0.32 183 68.5

Порох к стандарт-

- Не стреляет Ствол № 5. ному 5.6 мм спор- тивно-охотничьему патрону кольцевого : воспламенения - 0.06

j Тот же порох -0.12

- Не стреляет

1 Тот же порох -0.18

- Не стреляет Схожие результаты имеют место при использовании охотничьего пороха «Барс».

Анализ полученных данных позволил сформулировать следующие выводы. Во- первых, как показала серия экспериментальных выстрелов с изменением навесок зарядов на 0.1 г., различие между навесками бездымного пороха, при которых

73

выстрел невозможен1 и навесками, обеспечивающими выстрел, составляет около 0.1 г. пороха. При этом минимальная навеска, при которой становится возможным вы- стрел, обеспечивает сообщение снаряду энергии, значительно превышающей значе- ние энергии на нижней границе поражения тела человека.

Во-вторых, использовать бездымный пистолетный порох стандартных патронов нецелесообразно, что показали результаты выстрелов с использованием пороха 5.6 мм спортивно-охотничьего патрона кольцевого воспламенения. Трех полных на- весок пороха этого патрона оказалось недостаточно для производства выстрела. Для экспериментов необходимо использовать бездымный порох к охотничьим ружьям.

В-третьих, навески бездымного пороха, необходимые для производства выстрела существенно больше навесок, рассчитанных по имеющимся рекомендациям, и значительно превышают полные навески некоторых стандартных патронов (см. таб- лицу 4).

В-четвертых, минимальные навески бездымного и дымного пороха необходимые для производства выстрела из шомпольного пистолета малого калибра примерно одинаковы, для пистолетов нормального и крупного калибра навеска бездымного пороха превышает навеску дымного (см. таблицу 4).

Таблица 4: Сопоставление расчетных и экспериментально полученных начальных навесок дымного и бездымного порохов при исследовании шомпольного оружия.

№ Ка- либр Дымный порох Бездымный порох «Сокол»

Расчетная навеска, г Навеска, рассчитанная

по способу

Е. Н. Тихонова, г Необходи- мая для выстрела навеска, г

Способ А. И. Каледина Способ Е. Н. Тихонова

1 9.8 0.75 1.2 0.34 1 2 9 0.63 0.8 0.22 0.7-0.8 Под выстрелом мы понимаем процесс выбрасывания снаряда из канала ствола поро- ховыми газами, при котором снаряд приобретает минимальную энергию, необходи- мую для причинения проникающего повреждения телу человека.

74

№ Ка- либр Дымный порох Бездымный порох «Сокол»

Расчетная навеска, г Навеска, рассчитанная Необходи-

по способу Е. Н. Тихонова, г мая для выстрела навеска, г

Способ А. И. Способ Е. Н.

Каледина Тихонова

-» 8 0.5 0.6 0.17 0.3-0.4 4 6.3 0.31 0.29 0.05 0.3 5 5.4 0.2 0.19 0.05 0.2-0.3 Этот вывод имеет ряд следствий. Во-первых, использовать для определения навески данные о пропорциональном соотношении масс снарядов и зарядов бездымного пороха охотничьего оружия [260] нецелесообразно. Условия горения бездымного пороха в шомпольных пистолетах с затравочными отверстиями существенно отличаются от условий его горения в казнозарядном оружии. Значительное количество пороховых газов при воспламенении заряда прорывается через затравочное отверстие, что обусловливает малое давление в канале ствола шомпольного пистолета и низкую скорость горения бездымного пороха. В связи с этим выстрел как таковой отсутствует и для его производства (создания нужного давления) необходимо значительно увеличивать навеску бездымного пороха.

Во-вторых, традиционный способ определения массы заряда [101] неэффективен, поскольку проводимые на его основе экспериментальные исследования связаны с большими затратами времени на подбор навесок пороховых зарядов.

Сделанные выводы позволили сформировать оптимальный способ определения навески бездымного пороха для проведения экспериментальных выстрелов из дуль- нозарядных пистолетов с затравочным отверстием.

Для определения начальных навесок бездымного охотничьего пороха в формулу, предложенную А. И. Калединым [175], необходимо вносить поправку (X), учиты- вающую калибр пистолета и характер горения данного пороха в дульнозарядном оружии с затравочным отверстием. Для оружия малого калибра (5.4-6.5мм) поправка составляет 1.1; для оружия нормального калибра (6.5-9мм) - 1.2; для оружия крупно-

75

го калибра (более 9 мм) - 1.3. С учетом этой рекомендации формула принимает вид:

0.05*5 „ со = *Х .

5

Навески бездымного пороха, полученные в соответствии с этой рекомендацией, были использованы для производства выстрелов из шомпольных пистолетов с тол- щиной стенок стволов 0.9 - 1.8 мм. Результаты опытов показали, что рассчитанные по нашим рекомендациям навески бездымного пороха достаточны для придания снаряду необходимой кинетической энергии и не приводят к разрыву и деформации стволов.

Основные выводы по главе первой:

  1. Классифицирование как познавательная процедура имеет несколько значений в зависимости от сферы и целей ее применения. В судебной экспертизе можно выделять три значения “классифицирования”: деление логического объема понятия, отнесение объекта к стандартизованной классификации и отнесение объекта к произвольной классификации.
  2. Процессы распознавания, установления групповой принадлежности и классифицирования (в одном из значений) по своим целям идентичны и заключа- ются в отнесении объекта к определенному классу. Содержание указанных процес- сов и диагностики не тождественно. Распознавание, установление группы или классифицирование в некоторых исследованиях является составной частью про- цесса диагностики. Помимо операции отнесения к классу диагностика включает процедуру экстраполяции свойств этого класса на исследуемый объект. В процессе решения отдельных задач диагностика не содержит процедуру отнесения к классу.
  3. Для обозначения принципиальных особенностей диагностики как процесса познания, содержащихся в конечных целях, структуре и содержании мыслительных операций, целесообразно выделять две формы диагностики - классификационный метод и метод диагностического тестирования (экспериментальной проверки гипотезы).
  4. Классификационный метод состоит в выявлении и оценке значения признаков объекта; подборе классов объектов, признаки которых соответствуют признакам изучаемого объекта; сравнении признаков объекта с признаками классов объектов и получении вывода о сходстве (различии); выведении нового знания об

76

исследуемом объекте на основе экстраполяции на него свойств класса, к которому принадлежит объект.

  1. Структура метода диагностического тестирования характеризуется наличием стадий выявления и интерпретации признаков, построения гипотезы о наличии у объекта определенного свойства или состояния и ее проверки с помощью различных измерительных, расчетных средств или эксперимента.
  2. Судебно-экспертная диагностика - это познавательный процесс, заключающийся в выявлении и интерпретации признаков объекта на основе его тестирования или использования априорного знания о признаках класса, к которому относится исследуемый объект, в целях постановки вывода о его сущности, состоянии, различных обстоятельствах существования.
  3. Судебно-баллистическая диагностика - это познавательный процесс, ос- нованный на мыслительных операциях классифицирования и экстраполяции, ме- тодах тестирования технических систем, направленный на установление родовых характеристик, технического состояния и свойств ручного огнестрельного оружия, боеприпасов и иных объектов судебно-баллистической экспертизы.
  4. В судебной баллистике имеют место два познавательных процесса - иден- тификация и диагностика. В то же время в рамках этих процессов могут быть выделены различные экспертные задачи. Использование в качестве основания классификации судебно-баллистических экспертных задач конечной цели исследований позволяет выделить идентификационные, диагностические, классификационные и реконст-рукционные экспертные задачи. Отдельную группу составляют ситуационные задачи, точнее ситуационный подход, в рамках которого могут быть реализованы все вышеперечисленные группы задач.
  5. Использование в судебно-баллистической экспертизе термина “исправность” для определения состояния огнестрельного оружия в целом, нецелесообразно. Необходимо исключить этап установления исправности из методики экспертного исследования состояния оружия. В то же время понятие исправности может использоваться для обозначения особенностей конструкции огнестрельного оружия, обусловливающих возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок и др.
  6. Существующий критерий надежности-прочности имеет ряд существенных недостатков, которые затрудняют его оценку и негативно отражаются на каче-

77

стве и объективности экспертных исследований. На наш взгляд, необходимо уточ- нить критерий надежности-прочности, связав разрушение устройства с наличием возможности последующего выстрела из него. Факт разрушения огнестрельного устройства должен использоваться как самостоятельный критерий относи-мости только в том случае, если характер разрушения исключает возможность следующего выстрела.

  1. Для экспериментальных выстрелов из дульнозарядного оружия с затравочным отверстием целесообразно использовать бездымный порох к охотничьим

и д, 0.05*5 ._ v

ружьям. Навеска этого пороха определяется по формуле: а> = * X; где Х- по правка, учитывающая калибр пистолета и характер горения бездымного пороха в дульнозарядном оружии с затравочным отверстием. Для оружия малого калибра (5.4- 6.5мм) поправка составляет 1.1; для оружия нормального калибра (6.5-9мм) - 1.2; для оружия крупного калибра (более 9 мм) -1.3.

78

Глава II: Применение диагностики ручного огнестрельного оружия в раскрытии и расследовании преступлений.

2.1. Процессуальные особенности применения диагностических исследований в ходе проверки материалов по делам о незаконном обороте ручного огнестрельного оружия.

Преступления, связанные с незаконным оборотом ручного огнестрельного оружия, а также его применением при совершении иных преступлений получили, по ряду известных причин, в настоящее время широкое распространение. Эффективная борьба с ними требует не только проведения ряда организационно- профилактических и следственных мероприятий, но также специальных экспертных исследований, позволяющих установить важные фактические данные по делу, определить следственные версии, уличить виновных.

Необходимость применения специальных судебно-баллистических познаний в предшествующих уголовному процессу стадиях, при проверке материалов до возбуждения уголовного дела (в соответствии со ст. 109 УПК РСФСР), обусловлена прямой зависимостью правильной квалификации преступления, определения формы вины лица, обстоятельств преступления, от правильно установленных свойств, состояния предмета или орудия преступления - огнестрельного оружия, на основании которых следователь формирует суждение об уголовно-правовом значении действий с ним. Так, например, решая вопрос о наличии в действиях лица признаков состава преступлений, предусмотренных ст.ст. 222, 223, 226 УК РФ, необходимо, прежде всего, установить, относятся ли изъятые у него предметы к оружию, ответственность за незаконное ношение, хранение, приобретение, изго- товление, сбыт, а также за хищение которых предусмотрена данными статьями [5, п. I]. Особые трудности в установлении этого факта возникают при изъятии само- дельного огнестрельного оружия, “криминальный” характер свойств которого, мо- жет значительно варьироваться либо отсутствовать вообще.

Неприменение специальных познаний в ходе проверки может привести к следственной ошибке в виде необоснованного возбуждения или отказа в возбуж- дении уголовного дела по перечисленным видам преступлений.

79

Эти обстоятельства обусловили повсеместную практику применения специальных познаний для установления фактических данных, свидетельствующих о наличии или отсутствии общественно опасного деяния, в рамках процедуры проверки материалов до возбуждения уголовного дела1. Необходимость такой практики не вызывает сомнений, но, вместе с тем, существующие формы применения специальных познаний не являются оптимальными и не вполне обеспечивают эф- фективное решение задач уголовного процесса. Рассмотрим эту проблему более подробно.

Действующее российское уголовно-процессуальное законодательство не позволяет проводить следственные действия, к числу которых относится также экспертиза, до возбуждения уголовного дела (ст. 109 УПК РСФСР). Исключение из общего правила сделано лишь для осмотра места происшествия, проводимого с целью обнаружения следов преступления, иных вещественных доказательств, выяснения обстановки происшествия, а также иных обстоятельств, имеющих значение для дела (ст. 178 УПК РСФСР). Правовое поле осмотра места происшествия, формируемое его целями и процессуальными функциями, исключает возможность проведения в его рамках специальных экспертных исследований объектов с целью получения и закрепления новой доказательственной информации. С другой стороны, в уголовно- процессуальном кодексе отсутствуют прямо указанные основания, порядок и средства применения специальных познаний до возбуждения уголовного дела, вне рамок следственного осмотра.

Отсутствие оптимальной нормативной регламентации применения специальных познаний до возбуждения уголовного дела, вынуждает работников органов предварительного расследования использовать средства, явно в законодательстве не предусмотренные, что значительно снижает эффективность их применения.

Традиционно сложившаяся правоприменительная практика, позволяющая исключить случаи необоснованного возбуждения уголовного дела или отказа в его возбуждении при наличии сведений о совершении преступления в сфере незакон- ного оборота огнестрельного оружия, предусматривает использование для провер-

1 О сущности специальных познаний и формах их применения в расследовании пре- ступлений опубликовано значительное количество работ: 15; 39; 82; 100; 127; 134; 147; 155; 167;’ 183; 201; 204; 292; 185; 216; 276; 299 и др.

80

ки этих сведений специальных познаний в виде предварительного (предшествую- щего возбуждению уголовного дела) экспертного исследования. В процессе этого исследования выясняются: принадлежность объекта к категории “огнестрельное оружие”, различные аспекты его технического состояния, и ряд иных диагностиче- ских вопросов, имеющих уголовно-правовое значение. Исследование завершается составлением справки об исследовании, использование которой в уголовном про- цессе возможно благодаря статье 69 УПК РСФСР, упоминающей в числе материа- лов, с помощью которых устанавливаются фактические данные, т. е. доказательства, иные документы. Основанием для проведения предварительных исследований с составлением справки по результатам является поручение лица, производящего дознание, следователя, прокурора или судьи, реализующего с его помощью свои полномочия по истребованию материалов в порядке ст. 109 УПК РСФСР. Полу- ченная таким образом справка об исследовании, содержащая фактические данные, достаточные для предположения о наличии в деянии состава преступления, стано- вится основанием к возбуждению уголовного дела (ст. 108 УПК РСФСР).

Использование в уголовном процессе такого рода предварительных исследований, завершающихся получением документального подтверждения о существовании интересующих следствие фактах, имеет ряд положительных черт.

Во-первых, очевидным плюсом является снижение вероятности следственной ошибки, выражающейся в необоснованном возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела. Установленные сведущим лицом фактические данные о принадлежности объекта к огнестрельному оружию и его состоянии, являются достаточным основанием для принятия следователем обоснованного решения о дальнейшем производстве по делу.

Во-вторых, полученные в ходе исследования результаты могут иметь существенное значение для выяснения обстоятельств происшествия, построения версий, эффективного проведения оперативно-розыскных мероприятий, оказывают влияние на дальнейшее направление расследования.

В-третьих, сроки предварительного исследования, как правило, значительно меньше сроков проведения экспертизы, что обусловлено решением ограниченного числа вопросов и применением сокращенных методик. Это позволяет оперативно

81

устанавливать важные фактические данные и принимать с их учетом решения по делу.

Однако преимущества использования в уголовном процессе специальных познаний в форме предварительных исследований, оформляемых справками, не перевешивают и не оправдывают недостатков этой формы. Сведем аргументы “против” использования справок к следующим.

Во-первых, несмотря на то, что в следственной и судебной практике используются представленные по поручению органов следствия или суда справки, акты и т. п. о различных исследованиях, процессуальный статус этих документов не определен и возможность их использования в процессе носит спорный характер. По мнению В. В. Степанова, сложившаяся практика расширительного толкования понятия истребования материалов, предусмотренного ст. 109 УПК РСФСР, в качестве процессуальной основы предварительных исследований является вынужденной [103], и вызвана недостатком средств предварительной проверки оснований воз- буждения уголовного дела. Действительно, статья 109 УПК предусматривает осно- вания для деятельности следователя по получению различных материалов, свиде- тельствующих о наличии преступления, но не для проведения специальных иссле- дований потенциальных или существующих вещественных доказательств. Смысл термина “истребование материалов” означает получение либо уже имеющихся в наличии организации материалов, либо тех, которые могут быть непосредственно подготовлены на основании имеющихся сведений. Истребование материалов не предполагает проведение каких-либо дополнительных мероприятий, направленных на получение принципиально новых сведений, - это более характерно для специ- альных исследований. В. М. Галкин обосновано считает, что в случаях, когда зако- нодатель имеет в виду право требовать производства специальных исследований, он прямо формулирует его [144]. Например, в ст. 70 УПК в порядке собирания до- казательств наряду с правом требовать предоставление предметов и документов устанавливается право требовать производства ревизий, что, как следует из текста статьи, относится к возбужденным делам.

Таким образом, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и судья, не пользуются правом поручать проведение различных специальных исследо-

82

ваний в ходе проверки материалов о преступлении, и, имеющаяся практика не от- вечает смыслу закона.

Во-вторых, проводить различного рода исследования объектов при составлении справки специалист не вправе, поскольку в уголовном законодательстве не предусмотрено такой формы применения специальных познаний. УПК РСФСР оперирует лишь понятием экспертного исследования, проведение которого воз- можно лишь по возбужденному уголовному делу. Кроме того, в настоящее время отсутствуют даже ведомственные нормативные источники для таких исследований - п. 3.2 Положения о производстве экспертиз в ЭКП ОВД (приложение к приказу МВД РФ от 1 июня 1993 г. № 261), регламентировавший производство предвари- тельных исследований объектов был исключен в соответствии с приказом МВД РФ от 25 июня 1995 г. №265.

В настоящее время, как правильно считают В. М. Юрин и Л. Г. Юрина, лишь статья 178 УПК РСФСР может служить процессуальным основанием для использования специальных познаний до возбуждения уголовного дела, предусматривающая основания для производства осмотра различных объектов [277, 28]. Добавим к этому статью 179 УПК РСФСР, регламентирующую порядок производства такого осмотра, применения при этом технических средств и помощи специалистов. Но все же, несмотря на отсутствие достаточного процессуального обеспечения, повсеместно практикуются различные исследования объектов, в том числе экспериментальные, поскольку без них в большинстве случаев невозможно полу- чить сколь-нибудь полезный для следствия результат.

В-третьих, практика предварительных исследований объектов приводит к нерациональному использованию рабочего времени и средств специалиста, выну- жденного неоднократно проводить исследование одного объекта. Связано это с тем, что орган, осуществляющий судопроизводство, прекрасно осведомлен о про- цессуальном статусе справки, а точнее, о его отсутствии. Поэтому, получив в виде справки основание к возбуждению уголовного дела, орган назначает по этому же объекту полноценную экспертизу, в полном соответствии с требованиями уголов- но-процессуального законодательства и постановлений Пленума Верховного Суда. Продуктивность работы экспертных подразделений значительно снижается, не го-

83

воря уже о неэффективном расходовании на проведение исследований государст- венных средств.

В-четвертых, имеются предпосылки для снижения объективности выводов эксперта по результатам экспертизы, проводимой после предварительного исследования. Эксперт зависим от данного им ранее вывода. Это обусловлено, во-первых, естественным нежеланием признавать собственные ошибки и, возможно, непрофессионализм, а во-вторых, негативным отношением руководства ОВД к по- добным ошибкам, поскольку в этом случае фактически допускается необоснован- ное возбуждение уголовного дела, что снижает статистические показатели о дея- тельности подразделения.

В-пятых, наиболее неприятным с точки зрения последствий, является возможность разрушения огнестрельного оружия в процессе предварительного исследования. Особенно велика такая вероятность для самодельного оружия, для которого характерна несовершенная конструкция, изготовленная из деталей низкого качества. В результате разрушения оружия в ходе эксперимента следствие лишится важной, порой единственной улики, причем лишится без достаточного на то осно- вания ввиду не процессуального характера исследований. В то же время отказаться от эксперимента невозможно, поскольку с его помощью устанавливается пригод- ность изъятого предмета к выстрелу, что является одним из критериев его относи- мости к категории огнестрельного оружия. Без решения этого вопроса составление справки до возбуждения уголовного дела теряет всякий смысл, поскольку основа- ний для начала процесса лицо, ведущее производство по делу не получает.

Итак, проведенный анализ применения специальных познаний в ходе проверки оснований возбуждения уголовного дела, позволил выявить в практике предварительных исследований ряд существенных недостатков, заметно снижаю- щих эффективность решения задач уголовного процесса. Очевидно, что сущест- вующий процессуальный порядок реализации судебно-баллистических познаний требует корректировки с целью повышения законности в стадии возбуждения уго- ловного дела, оптимизации взаимодействия следственных и экспертных органов и т. п. Рассмотрим возможные варианты разрешения намеченных проблем, определив иные формы применения специальных познаний.

84

Определим несколько моделей выполнения участниками процесса своих функций, учитывающих сделанные нами выводы и позволяющие оптимизировать и повысить эффективность1 экспертной деятельности в начальных стадиях уголовного процесса и результативность самого процесса. В качестве основных выделим две модели, главное различие которых заключается в необходимости или отсутствии необходимости вмешательства в действующее процессуальное законодательство.

Сущность предложений в рамках первой модели заключается в рациональном использовании нормативного материала действующего УПК РСФСР. На сего- дняшний день рассмотрение предоставляемых им возможностей имеет наиболь- шую практическую ценность, поскольку ситуация, сложившаяся с принятием про- екта уголовно-процессуального кодекса, отодвигает перспективу его вступления в силу в отдаленное будущее. Кроме того, его содержание в плане оптимизации применения специальных познаний в расследовании дела, в том числе, в начальных стадиях процесса, оставляет желать лучшего.

Представляется, что положительные функции предварительных исследований, в частности, получение основания к возбуждению уголовного дела при наличии фактических данных об относимости объекта к категории огнестрельного оружия, могут быть реализованы, например, с помощью научной консультации следователя по конкретному уголовному делу специалистом в области судебной баллистики. С некоторой натяжкой получение консультации может быть прирав- нено к получению объяснений в порядке ст. 109 УПК РСФСР. Орган предвари- тельного расследования, проинформированный, возможно в устной форме о нали- чии в изъятом предмете основных механизмов, позволяющих отнести его к катего- рии “огнестрельное оружие”, возбуждает уголовное дело и назначает экспертизу2. В целях повышения безопасности исследования и сохранности представленного объекта экспериментальные методы исследования не применяются, основной упор делается на использование расчетных и измерительных методов.

1 Об эффективности судебно-экспертной деятельности см.: 83; 129; 133; 153; 278; 295.

2 Вопросы непроссуальной помощи сотрудника криминалистического подразделения следователю рассматривает Е. И. Зуев [40].

85

Основным недостатком устной консультации специалиста, является, очевидно, лишение следствия документального основания для возбуждения дела, что не обеспечивает “прозрачность” процедуры принятия решения о начале производства. В практике следствия, отсутствие в уголовном деле письменного заключения, кон- сультации или иного документального подтверждения обоснованности возбужде- ния уголовного дела по факту совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ, служит поводом для вмешательства в расследование надзирающе- го прокурора. Подобная практика нам представляется не вполне корректной, по- скольку в уголовно-процессуальном кодексе нет специальных указаний на необхо- димость наличия в деле письменного документа в виде справки, акта или консуль- тации специалиста для обоснованного возбуждения уголовного дела.

В качестве иного способа устранения из оперативно-следственной практики предварительных исследований, можно назвать применение следователем собст- венных специальных познаний в области судебной баллистики, которое может лечь в основу для принятия решения о начале производства по делу1.

Специальные познания следователя можно определить как “совокупность современных теоретических знаний и практических навыков в области науки, тех- ники, искусства и ремесла, полученных в результате специальной подготовки и профессионального опыта и применяемых с целью расследования и предупрежде- ния преступлений”[256, 135). В какой-то мере, такими познаниями в области мето- дики исследования вещественных доказательств, применения научно-технических средств, лицо, ведущее производство по делу обладает, поскольку получило соот- ветствующую подготовку при изучении курса криминалистики в юридическом Ву- зе. Весомыми источниками являются также личный опыт расследования дел, спра- вочная литература, инструкции, рекомендации, комментарии и т. п.

1 Следует оговориться, что нами рассматривается лишь возможность самостоятельного решения следователем в ходе проверки материалов в порядке статьи ст. 109 УПК РСФСР, вопроса о принадлежности объекта к огнестрельному оружию, и, принятия на этой основе решения о наличии оснований к возбуждению уголовного дела. При этом учитывается, что компетенция следователя не ограничивается решением указанного вопроса. Следователь применяет свои судебно-баллистические познания в явной или неявной форме и в иных случаях, например, в ходе подготовки материалов к экспертизе, формулирования вопросов эксперту, описания состояния оружия в протоколе его осмотра, при оценке данного экспертом заключения и т. д.

86

На наш взгляд, право применения собственных познаний лицом, ведущим производство, и, возможность использования их результатов Для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, вытекает из п. 6 ст. 108 УПК РСФСР, предусматривающего в качестве повода для начала процесса непо- средственное обнаружение следователем признаков преступления. Признаками преступления, т. е. фактическими данными, достаточными для предположения о совершении лицом деяния, предусмотренного ст. ст. 222, 223 УК РФ, кроме прочих, являются свойства изъятого предмета, позволяющие следователю отнести его к категории огнестрельного оружия. Для обнаружения и исследования таких свойств, лицо, ведущее производство, в соответствии со ст. 179 УПК РСФСР, имеет право применять различные научно-технические средства. В указанном значении, применение собственных специальных познаний следователем не означает выполнение им функций эксперта или специалиста и не является препятствием для объективной проверки собранных по делу фактических данных1.

Интерес представляет рассмотрение вопроса о пределах применения следователем собственных познаний и соотношении его компетенции с компетенций специалиста в области судебной баллистики.

Мнение Т. Ф. Шарковой о возможности следователя, обладающего специальными знаниями, использовать для исследования вещественных доказательств все научно- технические приемы, методы и средства, какие он считает необходимым применить для проверки или получения новых сведений по проверяемому факту [270, 88], на наш взгляд, является спорным. Представляется, что пределы правовой компетенции следователя в применении специальных познаний должны быть ограничены следующими критериями:

Во-первых, следует согласиться с точкой зрения М. В. Салтевского, который ограничивает пределы криминалистических познаний следователя рамками произ- водства неидентификационных исследований [91, 32]. Компетенция следователя в

Различные аспекты самостоятельного применения следователем своих специальных познаний и их соотношения со знаниями специалиста, рассматривают многие авторы: Б. М. Комаринец [47]; В. Кисляков и Н. Корниенко [180]; Е. Ф. Коновалов [187]; 3. М. Соколовский [254]. И. Н. Сорокотягин [99] и другие.

87

исследовании вещественных доказательств должна ограничиваться установлением вопросов диагностического характера.

Вторым, и главным критерием, наличие которого допускает проведение сле- дователем самостоятельных исследований огнестрельного оружия, является оче- видность решаемых им вопросов и общедоступность применяемых для этого средств.

Критерий очевидности полученных в ходе исследования фактических данных. означает возможность их установления простейшими методами и понятность для всех участников процесса, и, прежде всего, понятых [182, 43-45]. Действия следователя должны ограничиваться исследованиями, в которых выводы строятся на непосредственном выявлении свойств объекта и констатации их наличия или отсутствия. 3. М. Соколовский справедливо отмечает, что следователь не компе- тентен проводить исследования, заканчивающиеся построением выводов на основе оценки выявленных признаков объекта, т. к. он не может быть источником сведений о фактах [255].

Установление новых, неочевидных фактических данных, с помощью оценки выявленных признаков, требует для своего удостоверения специальной процессу- альной формы и может быть выражено только в заключении эксперта. К фактиче- ским данным такого рода можно отнести, например, установление принадлежности к огнестрельному оружию самодельного предмета необычной конструкции, не позволяющей отнести его к какому-либо известному типу огнестрельного оружия. Исключительной компетенций эксперта является также исследование изъятого объекта с целью выяснения его пригодности к производству выстрела, а в случае признания его не пригодным - технической возможности приведения в пригодное состояние.

Таким образом, если вопросы, интересующие следователя, могут быть решены общедоступными способами, и, результат решения является очевидным, при- влечение специалиста в области судебной баллистики нецелесообразно. Запрос на проведение предварительных исследований в очевидных ситуациях лишь затормо- зит процесс расследования. Владеющий криминалистическими познаниями следо- ватель вполне может самостоятельно решить вопрос о принадлежности предмета к огнестрельному оружию в очевидных ситуациях - изъятии заводского оружия или

88

самодельного1, конструкция которого позволяет обосновано предполагать о его целевом предназначении. На целевое предназначение объекта указывает наличие основных частей огнестрельного оружия, перечисленных в ст. 1 Закона РФ “Об оружии” [2], безотказное функционирование механизма и другие признаки. Уста- новление этих фактических данных достаточно для возбуждения по факту изъятия предмета уголовного дела, после чего следователь может в полной мере использо- вать все уголовно-правовые средства собирания доказательств, в том числе назна- чать судебно-баллистическую экспертизу.

Следователю необходимо владеть специальными знаниями в том объеме, который позволяет однозначно решить вопрос о возможности или невозможности ус- тановить принадлежность объекта к огнестрельному оружию самостоятельно. Дру- гими словами, необходимый минимум криминалистических познаний следователя - умение адекватно оценить ситуацию и принять соответствующее решение о при- менении специальных познаний в той или иной форме.

Целесообразность самостоятельного установления фактов, не требующих экспертного исследования самим следователем, обладающим криминалистически- ми познаниями и навыками владения техническими средствами обнаружения, фик- сации и исследования материальных и иных объектов преступного события отме- чает А. И. Винберг, 3. А. Ковальчук, И. М. Сорокотягин и другие ученые [143, 49; 182, 45: 256, 137]. Эта позиция представляется правильной, так как использование специальных знаний в рассматриваемой форме намного ускоряет расследование уголовного дела и значительно экономит расходы на производство различных спе- циальных исследований, в том числе экспертизы по возбужденному уголовному делу.

Главным условием применения следователем собственных специальных познаний является полная сохранность объекта исследования, которая обеспечивает-

1 В этой связи представляет интерес издание пособия для следователей в виде каталога наиболее распространенных конструкций самодельного огнестрельного оружия, в котором нашло бы отражение описание его конструкций, особенностей технического состояния и т. д. Представляется, что основой такого пособия вполне может стать параграф 1.3. этой работы.

89

ся применением неразрушающих методов исследования - наблюдения, измерения, сравнения и т. д. Это необходимо для обеспечения результативности последующего экспертного исследования, проведение которого в большинстве случаев необхо- димо при расследовании преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ.

Процессуальная важность полученных результатов, которая выражается в получении оснований для возбуждения или отказа в возбуждении уголовного дела, обусловливает необходимость фиксации сделанных выводов. Основным средством фиксации фактических данных в практике следствия является протокол.

В соответствии со ст. 141 УПК РСФСР, в случае применения при производстве следственного действия научно-технических средств, в протоколе кроме прочего необходимо указать полученные результаты. Поэтому, применив специальные знания, следователь фиксирует их результаты в протоколе осмотра места про- исшествия или предмета.

Общим криминалистическим правилом составления протокола следственного действия является фиксация только признаков исследуемых объектов. Н. А. Се- ливанов отмечает, что любые попытки следователя фиксировать в протоколе свои мнения, сложившиеся в результате анализа и сопоставления доказательств несо- стоятельны [245]. Поэтому следователь, обязан ограничиться лишь фиксацией ос- новных признаков огнестрельного оружия, его свойств, состояния, различных об- стоятельств происшествия и т. д.

В протоколе могут найти отражение выводы, но лишь сделанные на основе выявленных признаков, без их оценки. При этом фактическими данными являются сами признаки, а источниками фактических данных - объекты. В случае если имеет место оценка признаков исследуемого объекта и построение на этой основе вы- водов, то последние становятся фактическими данными, а их источником, - как объекты, так и субъект исследования [225. 29]. В данном случае следователь явным образом входит в компетенцию эксперта, и процессуальная фиксация этого недопустима. Отражая в протоколе собственные выводы, следователь должен таким образом указать признаки, обстоятельства, чтобы их описание однозначно свидетельствовало о принадлежности объекта к категории огнестрельного оружия. Этот тактический шаг позволяет следователю указать в протоколе основания для

90

последующего возбуждения уголовного дела без проведения предварительных ис- следований.

Завершая рассмотрение вопроса, необходимо отметить, что в практике рас- следования эта форма применения специальных познаний не практикуется. В. Д. Арсеньев [132, 41] в связи с этим ссылается на ограничения ст. ст. 59, 63, 64, 67 УПК РСФСР, запрещающих участие в расследовании дела лица, производящего дознание, следователя, прокурора или судьи, если он был по данному делу экспер- том или специалистом. На наш взгляд, такой подход достаточно спорен, поскольку, применяя собственные специальные познания в ходе предварительной проверки оснований к возбуждению дела, лицо, ведущее производство, не приобретает процессуального статуса соответствующих лиц. Его функции и цели ограничены установлением фактических данных, достаточных для принятия решения о возбу- ждении уголовного дела, и, применение для этого собственных познаний не озна- чает исполнение процессуальных функций эксперта или специалиста, а также отказа от назначения экспертизы в процессе предварительного расследования. Таким образом, процессуальных ограничений на применение следователем собственных специальных познаний и самостоятельное решение некоторых несложных вопросов в процессе расследования преступления, в уголовно-процессуальном кодексе нет.

К числу отрицательных факторов, ставящих под сомнение эффективность реализации лицами, ведущими производство по делу, собственных специальных знаний, можно отнести их слабую криминалистическую подготовку. Но даже при наличии глубоких знаний следователю трудно провести квалифицированную оценку объекта в сложных ситуациях. Например, в таких, когда признаки огне- стрельного оружия носят неочевидный, спорный характер, и не позволяют прийти к однозначному выводу о свойствах оружия на основе внешнего осмотра. Квали- фицированное решение вопросов в таких случаях требует оценки совокупности признаков, применения различных методов исследования, в том числе эксперимен- тальных. Поскольку результатом такого исследования является получение новой информации об огнестрельном оружии, то вопрос может быть решен только про- ведением криминалистической экспертизы. Вновь возвращаемся к исходной про-

91

цессуальной проблеме — наличия законодательного ограничения на применение специальных познаний до возбуждения уголовного дела в виде экспертизы.

Таким образом, изучение существующей практики применения специальных познаний в ходе проверки материалов о наличии признаков состава преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ, а также возможности оптимизации этой практики в рамках правового поля действующего уголовно-процессуального законодательства, позволяют сделать ряд выводов.

Во-первых, существующие возможности следственных органов для решения вопроса о возбуждении уголовного дела весьма ограничены. В современном уголовно- процессуальном законодательстве отсутствуют необходимые предпосылки, обеспечивающие оптимальную реализацию специальных познаний, в том числе, в области судебной баллистики в начальных стадиях уголовного процесса.

Во-вторых, практика предварительных исследований огнестрельного оружия с целью получения оснований возбуждения уголовного дела не является обоснованной в процессуальном и целесообразной в практическом смысле.

В-третьих, изученные нами другие формы применения специальных познаний в рамках действующего законодательства, в должной мере не востребованы практикой ввиду ряда неудобств, связанных с документальным оформлением процесса, слабостью криминалистической подготовки следственного аппарата, и иных факторов.

Сделанные выводы показывают, что необходим поиск более действенных механизмов реализации специальных познаний в ходе проверки оснований возбуждения уголовного дела, поскольку даже самое умелое маневрирование в пределах нынешнего процессуального закона не позволит разрешить все поставленные проблемы. Устранением негативных явлений, сопровождающих применение специальных знаний, “симптомов”, невозможно уничтожить их причину, саму “болезнь”, - несовершенство законодательных конструкций, вынуждающее правоприменителей использовать аналогию закона и расширительное толкование его норм. Наибольший эффект в решении поставленных проблем может быть достигнут лишь с помощью корректировки действующего уголовно- процессуального законодательства.

92

Из этих рассуждений закономерно следует рассмотрение второй модели изменения существующей следственно-экспертной практики, в рамках которой предлагается оптимальный, на наш взгляд, вариант нормативной регламентации специальных исследований до возбуждения уголовного дела, предусматривающий внесение соответствующих изменений в нормы уголовно-процессуального права.

В настоящее время, как известно, единственным следственным действием, которое в виде исключения разрешается проводить до возбуждения уголовного дела, является осмотр места происшествия (ст. 178 УПК РСФСР). Его целями является обнаружение следов преступления и других вещественных доказательств, выяс- нение обстановки происшествия и иных обстоятельств, имеющих значение для дела. Общей целью осмотра является выяснение оснований к возбуждению уголовного дела, для чего законодатель предусмотрел для этого следственного действия исключение - возможность его проведения до возбуждения уголовного дела. Од- нако в практике расследования незаконного оборота огнестрельного оружия, как было выяснено ранее, возникают ситуации, когда с помощью одного лишь осмотра невозможно установить основания возбуждения уголовного дела и для квалифици- рованной оценки деяния необходимо решение вопросов, требующих глубоких спе- циальных познаний в области судебной баллистики.

Вариант дополнительной нормативной регламентации предварительных ис- следований объектов до возбуждения уголовного дела представляется тупиковым, поскольку в таком случае в процессуальном законодательстве будут существовать два института с аналогичными функциями - предварительные исследования и су- дебная экспертиза. При этом многие негативные черты предварительных исследо- ваний сохраняются, за исключением, разве что, недостаточного процессуального оформления.

Наиболее эффективной формой реализации судебно-баллистических познаний является, на наш взгляд, проведение экспертизы как средства собирания дока- зательств, позволяющего получить наиболее достоверные и обоснованные резуль- таты. По делам о незаконном обороте огнестрельного оружия, экспертиза является самым достоверным средством проверки наличия оснований к возбуждению уго- ловного дела - средством установления принадлежности объекта к категории огне- стрельного оружия. Поэтому мы считаем целесообразным расширить в УПК

93

РСФСР перечень следственных действий, проведение которых возможно до возбуждения уголовного дела, добавив к ним производство экспертизы.

Следует отметить, что исследования различных аспектов применения специальных познаний, и, в частности, экспертизы до возбуждения уголовного дела ведутся давно. В этой области опубликовано значительное количество научных работ: 86; 136; 137; 140; 141; 156; 177; 165; 169; 168; 181; 188; 192; 193; 185; 208; 231; 236; 246; 259; 263, в которых многие авторы поддерживают идею о необходимости внесения соответствующих изменений в уголовно-процессуальное зако- нодательство1. Цель нашей работы - обоснование необходимости внесения таких изменений на основе анализа практики применения судебно-баллистических по- знаний в стадии проверки материалов по делам, в которых фигурирует огнестрель- ное оружие.

Представляется, что в случае внесения изменений в УПК РСФСР, возможность назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела необходимо регла- ментировать тактическими рекомендациями. В этой связи мы считаем, что необхо- димость в применении специальных знаний в форме экспертизы до возбуждения уголовного дела возникает в ситуациях, во-первых, отсутствия информации, когда нет достаточных данных для квалифицированной оценки происшествия, и, во- вторых, когда специальное исследование объектов является единственным источ- ником столь необходимых следователю данных, единственным средством проверки первичных сведений по делу.

Интерес представляет рассмотрение вопроса о соотношении осмотра места происшествия и экспертизы в случае законодательной регламентации ее проведе-

1 Следует обратить внимание на попытки некоторых авторов обосновать возможность проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела в практике следствия без внесения изменений в УПК, ссылаясь на нормы действующего законодательства [145; 41; 211]. Авторы ссылаются на законодательный прецедент, касающийся осмотра места происшествия, и считают, что экспертиза, по аналогии с ним, может быть проведена до возбуждения уголовного дела. Такой подход представляется не вполне обоснованным, поскольку следственные действия, к которым относится также экспертиза, могут проводиться только по возбужденным уголовным делам. В этой связи мы считаем правильным мнения В. М. Савицкого, М. С. Строговича и других ученых, считающих недопустимым проведение процессуальных действий, в том числе экспертизы до возбуждения уголовного дела в рамках действующего процессуального законодательства [См.; 90, 100: 104. 271].

94

ния до возбуждения уголовного дела. Необходимость в проведении экспертизы может возникнуть как в процессе осмотра места происшествия, так и после него. В случае проведения экспертизы в ходе осмотра необходимо учитывать особенности этих процессуальных действий. Экспертиза, в случае ее проведения в ходе осмотра места происшествия, должна представлять собой самостоятельное следственное действие с четко обозначенным статусом - функциями, целями, субъектами, про- цедурой и др. Проводимое в процессе осмотра места происшествия экспертное ис- следование не должно входить в его процессуальное поле, подменять процессу- альные функции осмотра - обнаружение следов преступления, выяснение обста- новки происшествия и т. д. Экспертиза должна иметь иные правовые основания, нежели те, что регламентируют применение специальных познаний в процессе ос- мотра (ст. 179 УПК РСФСР).

В связи с этими рассуждениями, высказываемые в литературе мнения о до- пустимости и целесообразности производства криминалистических экспертиз в ходе осмотра места происшествия [184; 243; 109 и др.] до возбуждения дела, пред- ставляются не вполне обоснованными. Совмещение функций экспертного исследо- вания и осмотра места происшествия недопустимо и противоречит принципам уго- ловного процесса. В. М. Юрин и Л. Г. Юрина обосновано полагают, что проведение экспертизы в рамках осмотра нельзя считать оптимальным вариантом, поскольку, “во-первых, процессуальная форма осмотра места происшествия в подобных случаях наполняется содержанием, которое ей, собственно, не присуще… Во- вторых. происходит подмена следственного действия другими самостоятельными средствами познания. В-третьих, отражение в протоколе осмотра места происше- ствия результатов такого рода исследований противоречит принципу объективности осмотра, закрепленного в ст. 182 УПК.”[277, 28].

К числу несомненных плюсов проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела относится практически полное исключение случаев необоснованного возбуждения уголовных дел, необоснованных отказов в возбуждении и возмож- ность сохранения важных доказательств по делу [141, 7-8]. Полученное в ходе проверки материалов о преступлении экспертное заключение является достаточным основанием к возбуждению уголовного дела и создает оптимальные условия для быстрого и полного раскрытия преступлений. Высокая информативность пол-

95

ноценной экспертизы, возможность выяснения широкого круга вопросов на ранних стадиях процесса, создает предпосылки для принятия следователем оперативных решений по делу, способствует быстрому и полному раскрытию и расследованию преступления. Очевидным приобретением в случае внесения соответствующих из- менений, является также устранение проблем процессуального характера, возни- кающих в связи с использованием в процессе предварительных исследований, по- скольку в их проведении отпадает необходимость.

Создание возможности проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела будет способствовать реализации указаний самого уголовно-процессуального закона, в соответствии с которым “дело может быть возбуждено только в тех слу- чаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления” (ст. 108 УПК РСФСР). Следственная практика показывает, что получение таких достаточных данных с помощью одного лишь осмотра места происшествия весьма затруднительно.

Важно рассмотреть некоторые аспекты, связанные с соблюдением принципов уголовного процесса, в частности — презумпции невиновности, а также прав обвиняемого в случае внесения в законодательство новелл, предусматривающих возможность проведения судебно-баллистической экспертизы до возбуждения уголовного дела.

Нам представляется, что в данном случае презумпция невиновности не нарушается, поскольку лицо, производящее дознание, следователь, прокурор или судья действуют в рамках ст. 109 УПК РСФСР, т. е. не устанавливают виновность или невиновность лица, а лишь проверяют наличие факта преступления с помощью средства, имеющего максимальную достоверность. Данное экспертом заключение также не утверждает виновность или невиновность подозреваемого или об- виняемого (это является правовым вопросом, к компетенции эксперта не относя- щимся), а устанавливает лишь фактические данные, позволяющие обоснованно су- дить о наличии в действиях лица состава преступления. В данном случае функции экспертизы близки к функциям осмотра места происшествия, - выявление следов, установление обстоятельств, на основании анализа которых лицо, ведущее произ- водство по делу судит о наличии состава преступления. При этом осмотр не нару-

96

шает прав обвиняемого и принцип презумпции невиновности, являясь необходимой частью расследования любого преступления.

Проведенное экспертное исследование до возбуждения уголовного дела не доказывает виновность лица, либо факт преступления, а является объективным ис- точником предположения о его совершении при отсутствии обстоятельств, исклю- чающих производство по делу (ст. 5 УПК). Это предположение вытекает из сведе- ний (ст. 108 УПК), поступивших в распоряжение лица, ведущего производство по делу или истребованных и полученных им в порядке ст. 109 УПК. В. М. Галкин справедливо считает, что постановление о возбуждении уголовного дела отражает только необходимость и готовность проведения следственных действий, но не предрешает дальнейшее производство по делу [144]. Достоверный вывод о суще- ственных обстоятельствах дела, включая событие преступления, может быть сделан только по итогам рассмотрения дела в суде.

Права обвиняемого при назначении и производстве экспертизы, предусмотренные ст. 185 УПК РСФСР, в случае ее проведения до возбуждения уголовного дела будут автоматически распространяться на это следственное действие, что обеспечит их соблюдение.

Назначение экспертизы в ходе проверки материалов по факту совершенного преступления при отсутствии обвиняемого также не ущемляет его процессуальных прав. Обязанность следователя ознакомить обвиняемого с постановлением о на- значении экспертизы не исключает возможности проведения экспертизы до предъ- явления обвинения. В случае признания обоснованным возбуждения уголовного дела, следователь выносит соответствующее постановление, принимает меры к привлечению в качестве обвиняемого виновного лица (если он еще не установлен), предъявляет ему материалы экспертизы и принимает решения по ходатайствам.

Кроме того, экспертиза, в отличие от осмотра места происшествия, не ущемляет или почти не ущемляет прав граждан, так как не предполагает проникновения в жилые помещения и иных явных вмешательств в конституционные права граждан. Поэтому авторы, выступающие против внесения экспертизы в стадию возбуждения уголовного дела ввиду якобы ущемляемых ею прав граждан, непоследовательны, поскольку, отвергая экспертизу, допускают гораздо более “жесткий” с точки зрения ограничения свобод граждан следственный осмотр.

97

Представляется также спорным мнение В. М. Галкина, считающего проведения экспертизы до возбуждения уголовного дела нереальным [144, 136]. Автор апеллирует к тому, что материалы для эффективного производства экспертизы (образцы для сравнительного исследования и т. п.), должны быть получены с по- мощью иных следственных действий - осмотра, выемки, допроса и др. Мнение ав- тора представляется спорным постольку, поскольку проведение предварительных исследований, которые он допускает в стадии возбуждения уголовного дела, также требует представление специалисту различных материалов. Представляется, что необходимые материалы для производства экспертизы до возбуждения уголовного дела могут быть истребованы в порядке статьи 109 УПК. Образцы для сравнитель- ного исследования, источником которых является доставленное лицо, могут быть получены только в добровольном порядке. Надо отметить, что для решения диаг- ностических вопросов, связанных с огнестрельным оружием, получение образцов от лица, как правило, не требуется.

Таким образом, подход авторов, считающих производство экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела нецелесообразным, не выдерживает критики.

Действительная трудность, на наш взгляд, заключается в согласовании сроков проведения экспертизы и сроков проверки материалов для возбуждения уголовного дела. В соответствии со ст. 109 УПК, срок проверки составляет 3-е суток, а в исключительных случаях может быть продлен до 10-и суток. Процессуальные же сроки производства криминалистических экспертиз согласно п. 14 Положения о производстве экспертиз в ЭКП ОВД (приложение к приказу МВД РФ от 1 июня 1993 г. № 261) не должны превышать 15 суток с момента поступления материала. При этом срок экспертизы может быть продлен руководителем ЭКП по согласованию с лицом, назначившим экспертизу.

Целесообразным решением, на наш взгляд, является продление сроков проверки материалов в случае назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела до момента окончания экспертизы, но не более чем на срок, предусмотренный ведомственным нормативным актом для данного вида исследования. Установить одинаковую продолжительность проведения всех экспертиз, ограничив ее сроками проверки материалов невозможно ввиду особенностей объектов, методов и методик исследования в различных экспертизах. Диагностические

98

судебно-баллистические вопросы при наличии необходимого оборудования и ма- териалов, а также квалификации экспертов могут быть решены в достаточно ко- роткое время, соответствующее сроку проверки материалов - 3 или 10 суток. Вместе с тем, существуют, например, психиатрические экспертизы, различного рода исследования финансово-хозяйственной деятельности предприятий и др., проведе- ние которых вследствие особенностей методики исследования, объема работы и иных факторов, занимает значительное количество времени. Предусмотреть единые сроки для всех возможных экспертных исследований весьма затруднительно. Предлагаемый вариант ограничения сроков проведения экспертизы представляется наиболее оптимальным, поскольку позволит провести полноценное и качественное исследование в нормальных, естественных условиях, без лимита времени и пону- каний следователя’. Однако для этого необходимо решить важнейшую задачу - провести стандартизацию методик экспертных исследований в различных областях знания и нормативно урегулировать сроки их проведения.

Следует отметить возможный аргумент против подобного подхода к увеличению сроков проверки материалов - возможность затягивания экспертного исследования, вследствие чего эффективность решения задач уголовного процесса будет заметно снижена. Риск этого, безусловно, присутствует в том случае, если действительно имеет место преступление. При этом длительное производство экспертизы негативно скажется на возможностях дальнейшего расследования дела — у лица будет достаточно времени для уничтожения иных следов преступления, психоло- гического воздействия на возможных свидетелей и др. Но в то же время, если со- става преступления нет, об эффективности расследования не может быть и речи. Представляется, что обеспечение законности все же является первоочередной за- дачей, поэтому рассматриваемому аргументу не следует придавать слишком боль- шого значения. Ведь до получения результатов экспертизы невозможно говорить о наличии состава преступления. Таким образом, проведение экспертизы позволяет рационально использовать систему уголовного преследования и обеспечить со-

Кстати, срок производства предварительных исследований, до их отмены, в соответ- ствии с приказом МВД РФ № 261 от 01.06.93 г. равнялся сроку производства экспер- тизы - 15-ти суткам.

99

блюдение основополагающих принципов уголовного процесса, в том числе пре- зумпции невиновности.

Кроме того, проведение экспертизы не лишает лицо, ведущее производство по делу, права и обязанности продолжать проверку материалов с помощью иных средств - истребования различных материалов, получения объяснений, результаты которых могут стать основанием для возбуждения уголовного дела. Возможность продления сроков проверки материалов с помощью назначения экспертизы не должна стать инструментом для необоснованного затягивания принятия решения по делу. Если в период производства экспертизы из иных источников были получены основания или поводы к возбуждению дела, лицо, ведущее производство немедленно выносит соответствующее постановление и проводит необходимые следственные действия.

Что касается привязки сроков проверки материалов к срокам проведения экспертизы, которые в свою очередь зависят от правил, установленным ведомст- венным актом, то следует отметить, что действующий УПК РСФСР не регламен- тирует сроки проведения экспертизы по возбужденному уголовному делу. Это и в настоящее время отдается на откуп ведомственным нормативно-правовым актам. Как видно из практики расследования уголовных дел, такой порядок не становится причиной нарушения сроков следствия и снижения его эффективности.

Итак, вышеизложенное очевидно свидетельствует о необходимости внесения изменений в действующее уголовно-процессуальное законодательство, регламен- тирующее процесс применения специальных знаний в стадии возбуждения уголов- ного дела. В этой связи рассмотрим модель процессуальных изменений действую- щего УПК РСФСР.

Конструируя норму закона, регламентирующую производство экспертизы до возбуждения уголовного дела, следует признать нецелесообразным включение в нее перечень составов преступлений и видов экспертиз, допустимых в процессе проверки материалов. Сколь угодно полный перечень не позволит учесть всех воз- можных на практике ситуаций, и, кроме того, загромождение статьи подробными, исчерпывающими списками не улучшает ее восприятие. Следует учитывать также часто меняющиеся наименования экспертиз, дискуссии по различным основаниям их классификаций, что является причиной незнания большинством следователей и

100

судей точного наименования назначаемой экспертизы. Поэтому лучшей представ- ляется такая модель нормы, которая бы лаконично регламентировала наиболее об- щие условия назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела без перечис- ления составов преступлений и видов экспертиз.

Итак, статью 184 УПК РСФСР необходимо дополнить следующим абзацем, расположив его после первого абзаца: “В случаях, когда экспертиза является единственным источником сведений о наличии либо отсутствии состава пре- ступления, она может быть назначена до возбуждения уголовного дела. По ре- зультатам проведения экспертизы немедленно принимается решение о возбу- ждении или отказе в возбуждении уголовного дела”.

Регламентируя сроки производства экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела, в статью 109 УПК целесообразно внести следующее дополнение: “В случае если для установления признаков состава преступления была назначена экспертиза, срок принятия решения может быть увеличен до завершения экспертного исследования, но не более чем на период, отведенный для произ- водства экспертиз данного вида ведомственным нормативным актом”. Этот блок необходимо расположить после первого абзаца.

В основе принятия лицом, ведущим производство по делу решения о назначении экспертизы до возбуждения уголовного дела, должны лежать рассмотренные выше предпосылки, а именно - недостаток информации и отсутствие возможности установить фактические данные иным путем, например, консультацией или применением собственных познаний.

Подводя итог рассмотрению проблемы, следует заметить, что проведение экспертизы до возбуждения уголовного дела, в случае закрепления этой процедуры в процессуальном законодательстве, обеспечит наиболее результативное примене- ние специальных познаний и эффективное решение задач уголовного судопроиз- водства в расследовании преступлений, связанных с хищением и незаконным обо- ротом огнестрельного оружия. Эта форма является оптимальным вариантом про- верки материалов о данных преступлениях.

101

2.2. Тактика назначения диагностической судебно-баллистической экс- пертизы.

Деятельность следователя по уголовному делу носит в основном процессуальный характер и состоит в принятии решений и их реализации. Вместе с этим, следователь осуществляет ряд непроцессуальных мероприятий, - принимает так- тические решения и обеспечивает их исполнение, решает организационно- технические вопросы. Эти формы деятельности осуществляются следователем также при назначении и производстве экспертизы.

Вопросы процессуальной формы назначения экспертизы, а также организации ее проведения хорошо освещены в литературе1. Поэтому основное внимание уделим рассмотрению тактических аспектов применения этой формы специальных познаний. Тактика назначения следователем экспертизы и решение связанных с этим вопросов, является наименее освещенной и одновременно наиболее актуаль- ной проблемой. Результаты ее анализа могут найти практическое применение в расследовании преступлений.

Тактику назначения экспертизы можно определить как совокупность ме- роприятий по оценке следственной ситуации, принятии решения о проведении экспертизы и др., направленных на обеспечение наиболее результативного использования экспертизы в уголовном процессе как средства доказывания. Тактическое мастерство следователя по назначению экспертизы находит выражение в грамотном анализе следственной ситуации, в умении следователя определить объем доказательственной информации, которую необходимо и возможно получить с помощью экспертизы.

Принятие следователем тактического решения о назначении экспертизы тесно взаимосвязано с определением круга обстоятельств, в установлении которых возникает необходимость в той или иной следственной ситуации, т. е. с выявлением объема экспертного задания и формулированием вопросов эксперту. Объем

1 См., например, о процессуальных аспектах: 42; 63; 202; 211; 228; 64; 65; 170; 214; 13; 21; 27; 85; 122; 130; 131; 148; 284; 200; 215 и др.; об организационно- технических: 46; 161; 174; 78 и др. Комплексно, вопросы теории и практики судебной экспертизы, в том числе проблемные, рассматриваются в следующих работах: 38; 55; 81; 88; 105; 112; 122; 124; 125; 206; 209; 218; 247; 290; 293; 171; 285 и др.

102

экспертного задания представляет собой совокупность фактических данных, которые требуется установить проведением экспертного исследования. При

этом необходимо ясно различать объем заданий по конкретным составам преступ- лений и типичным следственным ситуациям, и объем заданий в зависимости от изъятого объекта - полностью самодельного оружия, заводского, переделанного, приспособленного и т. д.

Изучение практики расследования уголовных дел, в которых фигурирует ог- нестрельное оружие, позволило определить рекомендации по использованию экс- пертизы в процессе расследования преступлений, соблюдение которых, как нам представляется, позволит повысить результативность ее применения как важного инструмента получения фактических данных. Предлагаемый вариант действий лица. ведущего производство по делу, не является жестко зафиксированным алгоритмом, но представляет собой упорядоченную совокупность рекомендаций, основанных на анализе следственной практики и требований нормативной базы и рассчитаны на творческое применение следователем, обладающим минимальной кри- миналистической подготовкой и следственным опытом.

По большинству дел, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ (ст. ст. 222, 223 УК РФ), а также его применением при совершении иных преступлений, необходимо применение специальных еудебно- баллистических познаний, в том числе в виде экспертизы. Это обусловлено требо- ванием полноты, всесторонности и объективности исследования обстоятельств уголовных дел (ст. 20 УПК). Ручное огнестрельное оружие - достаточно сложная механическая конструкция, свойства и состояние которой в различные периоды ее существования под действием тех или иных факторов изменяются. А поскольку, относимость стреляющего устройства к огнестрельному оружию и его состояние прямо влияют на квалификацию действий лица, в ходе расследования указанных категорий преступлений необходимо точное установление фактических данных, характеризующих эти свойства и состояние оружия на момент расследования. Объективное решение этих задач в силу их сложности и специфики возможно

103

только в рамках судебно-баллистической экспертизы, что и является основанием для ее назначения (ст. 78 УПК РСФСР)1.

Сказанное, однако, не означает, что проведение экспертизы является обязательным следственным действием по всем делам, в которых фигурирует огнестрельное оружие. Необходимость этого возникает, на наш взгляд, при наличии определенных условий в тех или иных ситуациях, а также для решения определенных задач. Только после определения таких условий и задач, возможно и необходимо предусмотреть тактическую рекомендацию об обязательном назна- чении судебно-баллистической экспертизы. Избирательность в выделении обстоя- тельств, касающихся огнестрельного оружия, и, требующих обязательного уста- новления, позволит обеспечить более качественное проведение расследования за счет исключения случаев безосновательного назначения экспертизы и немотиви- рованного отказа от ее проведения в тех ситуациях, в которых она необходима. Рассмотрим в связи с этим ситуации, в которых судебно-баллистическая экспертиза обязательна.

В большинстве случаев назначение судебно-баллистической экспертизы вызвано необходимостью: а) исследования огнестрельного оружия, установления его состояния и свойств; б) проверки, анализа и интерпретации экспертом имеющихся фактических данных о состоянии и свойствах оружия; в) проверки имеющихся по делу следственных версий, их корректировки и формирования новых; г) принятия мер по предотвращению преступлений.

Назначение судебно-баллистической экспертизы для установления состояния и свойств огнестрельного оружия является едва ли не самым распространенным в практике расследования явлением. Обусловлено это тем, что в соответствии с действующими нормативными актами, решая вопрос о наличии в действиях лица признаков состава преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ, судам необходимо устанавливать, относится ли изъятый у него предмет к оружию, ответ- ственность за незаконное приобретение, передачу, сбыт, хранение, небрежное хра- нение, перевозку, ношение, а также хищение которого предусмотрена данными

Некоторые вопросы, связанные с назначением судебно-баллистической экспертизы освещены в литературе [66; 158; 163; 262).

104

статьями. В случае необходимости применения специальных познаний для уста- новления этого факта, по делу необходимо проведение экспертизы [5, п. У]. Экс- пертное установление относимости объекта к огнестрельному оружию напрямую сопряжено с определением соответствия его свойств определенным параметрам, характерным для огнестрельного оружия - наличия основных механизмов огне- стрельного оружия, соответствия критериям оружейности, огнестрельности и др. Кроме того, основной вопрос о состоянии огнестрельного оружия, - его пригод- ность к производству выстрела, может быть разрешен только путем проведения экспертизы и является обстоятельством, подлежащим обязательному установлению по делам, связанным с небрежным хранением оружия [1]. Вывод о годности оружия к использованию или наличия технической возможности приведения его в пригодное состояние является необходимым условием признания лица виновным1.

Проверка экспертом имеющихся фактических данных о состоянии огнестрельного оружия, необходима для подтверждения информации о состоянии или свойствах оружия в том случае, если она подвергается сомнению со стороны подозреваемого или имеет менее достоверный источник, чем экспертиза. Установление новых, и проверка имеющихся сведений об обстоятельствах преступного события, может явиться основой для проверки, корректировки и построения новых следственных версий о преступлении.

Для принятия мер по предотвращению преступлений имеет значение выяснение вопросов, касающихся способа изготовления огнестрельного оружия. Факт самодельного или заводского способа изготовления в большинстве случаев изъятия стреляющих устройств очевиден. Экспертным путем можно выяснить характе- ристики применявшегося при изготовлении оборудования и материалов (заводское, кустарное, подручные средства). Полученные результаты могут сыграть оп-

1 Более чем спорно мнение Г. А. Цимакуридзе о том, что следственные органы должны привлекать к уголовной ответственности лиц, имеющих огнестрельное оружие без соответствующего разрешения независимо от того, пригодно оно в настоящее время к стрельбе или нет [269]. На наш взгляд, подобные действия допустимы лишь при изъятии заводского огнестрельного оружия. Что касается самодельного, то сам факт его относимости к огнестрельному оружию, за незаконные действия с которым наступает уголовная ответственность, зависит от положительного решения вопроса о его пригодности к стрельбе. Между тем, автор имеет в виду все огнестрельное оружие, независимо от способа его изготовления.

105

ределяющую роль в формировании следственных и оперативных версий об источ- никах приобретения лицом данного оружия и принятии соответствующих мер по предотвращению распространения его в дальнейшем. Кроме того, решение вопроса о характере изготовления объекта имеет значение для квалификации деяния лица по ст. 223 УК РФ, объективная сторона которой предусматривает ответственность за изготовление огнестрельного оружия.

Таким образом, необходимость обязательного проведения экспертизы по уголовному делу, независимо от конкретного состава преступления возникает в следующих случаях1:

1) для установления пригодности стреляющего устройства к производству вы- стрела (стрельбе), когда возникают сомнения в этом; 2) 3) для установления принадлежности к огнестрельному оружию самодельного стреляющего устройства; 4) 5) для определения функционального предназначения и баллистических свойств самодельного стреляющего устройства, изготовленного способом переделки. 6) Необходимость выяснения пригодности стреляющего устройства к производству выстрела возникает в том случае, когда изъят самодельный предмет и лицо утверждает, что он непригоден к стрельбе, и, следовательно, не является огне- стрельным оружием. Установление непригодности в этом случае влечет за собой прекращение уголовного дела по причине отсутствия состава преступления. Выяс- нение экспертизой этого факта в совокупности с установлением технической воз- можности приведения устройства в пригодное состояние является одним из условий наступления ответственности по ст. ст. 222-223 УК РФ (вторым является уста- новление намерения привести устройство в пригодное состояние, - это решается следственным путем).

Очевидна значимость экспертного исследования для решения вопроса о при- надлежности самодельного стреляющего устройства к огнестрельному оружию, поскольку этот факт является главным условием наступления уголовной ответст- венности по ст. ст. 222, 223 УК РФ.

Представляется целесообразным внесение этих положений в ст. 79 УПК РСФСР, предусматривающую основания обязательного проведения экспертизы.

106

От задачи по установлению относимости к огнестрельному оружию “самоделок”, изготавливаемых, как правило, полностью из подручных материалов или с использованием частей заводского оружия, следует отличать задачу определения целевого предназначения переделанного оружия. Последняя задача выделяется по- тому, что при исследовании переделанного оружия, кроме установления баллисти- ческих свойств, необходимо также устанавливать факт и характер изменения прежнего функционального предназначения. Определение функционального пред- назначения и баллистических свойств переделанного огнестрельного оружия необ- ходимо для фиксации факта утраты своих свойств предметом, из которого изго- товлено стреляющее устройство, а также для установления нового целевого пред- назначения и пригодности к использованию по этому целевому назначению. Реше- ние этих вопросов крайне важно для квалификации деяния при изъятии обрезов охотничьих ружей, установления субъективной стороны преступления, а также принятия мер по предотвращению преступлений.

Отсутствие заключения эксперта в уголовных делах, при расследовании которых имелись рассмотренные ситуации, дает основание считать судебное следствие неполным или односторонним, и, следовательно, приговор, согласно ст. 342 УПК РСФСР подлежит отмене. Это обусловлено отсутствием доказательства, яв- ляющегося одним из важнейших средств установления виновности или невиновно- сти лица в незаконных действиях с оружием. Поэтому очень важна квалифициро- ванная оценка следователем складывающейся ситуации, правильное и своевремен- ное принятие решения о применении специальных познаний в форме экспертизы. Значимость грамотной оценки следователем ситуации, которую предстоит рассле- довать, при решении вопроса о назначении “неидентификационной” экспертизы огнестрельного оружия отмечает также И. А. Скитович [249, 79].

Предложенные рекомендации по назначению экспертизы не вступают в про- тиворечие с общими правилами собирания и оценки доказательств, т. к. не пред- решают результаты оценки и не препятствуют использованию для проверки и оценки выводов эксперта иных доказательств. Заключения эксперта оцениваются в соответствии с правилами ст. ст. 71, 80 УПК РСФСР.

Кроме того, перечисление случаев обязательного назначения экспертизы не означает, что в делах, связанных с незаконным оборотом огнестрельного оружия и

107

его применением при совершении иных преступлений, экспертиза назначается только при наличии этих условий. В тех случаях, когда отсутствуют перечисленные обстоятельства, предопределяющие принятие следователем решения, вопрос назначения экспертизы решается в зависимости от ее значения для выяснения об- стоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу, важности фак- тических данных, которые могут быть установлены заключением эксперта.

Преступления, в которых фигурирует огнестрельное оружие, не ограничи ваются его изготовлением и незаконным оборотом, ответственность за которые предусмотрена ст. ст. 222, 223 УК РФ. Огнестрельное оружие может применяться при совершении иных преступлений, в числе которых следующие составы: ст. ст. 105-109; 111-115; 118; п. “г” ч. 2 ст. 126; п. V* ч. 2 ст. 127; п. “г” ч. 2 ст. 162; п. “в” ч. 2 ст. 205; ч. 1 ст. 212; ч. 3 ст. 213; ч. 2 ст. 227; п. “б” ч. 3 ст. 286; п. “в” ст. 313; п. “б” ч. 2 ст. 333; п. “б” ч. 2 ст. 334; п. “г” ч. 2 ст. 335; ч. 2 ст. 338; ч. 1 ст. 349 УК РФ. Огнестрельное оружие может также являться предметом совершения преступлений по составам, предусмотренным ст. ст. 346-349 УК РФ. Рассмотрим тактику назна чения экспертизы и определим объемы экспертных заданий по некоторым следст венным ситуациям, возникающим в практике расследования наиболее распростра ненных составов (См. таблицу 5). Таблица 5.

№ Следственные ситуации Тактика назначения и объем задания /. В расследовании преступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ 1.1 Изъято самодельное стреляющее устройство. Лицо утверждает, что предмет изготовлен им как макет огнестрельного оружия для психологического воздействия в экстремальных ситуациях и не пригоден к стрельбе. Назначить экспертизу для установления факта относимости изъятого предмета к категории огнестрельного оружия и воз- можности его применения по назначению (для поражения живой цели). 1.2 Изъято заводское оружие. Лицо

утверждает, что оружие не при-

; годно к производству выстрела.

Мотивировка ношения та же - Назначить судебно-баллистическую экс- пертизу для установления пригодности оружия к производству выстрела в пред- ставленном виде, а в случае подтвер-

108

Следственные ситуации

Тактика назначения и объем задания

противника в экстремальной си- туации.

психологическое воздействие на j ждения непригодности - установления i

технической возможности приведения в пригодное состояние и условий этого. На экспертизу представить все предметы, детали, изъятые у лица при досмотре, внешний вид которых свидетельствует о возможности их использования как составной части огнестрельного оружия (гвозди, металлические цилиндры, штифты, пружины и др.).

Изъято оружие - самодельное ‘ Назначить экспертизу для установления

1.3

или завод ское. При досмо тре у лица обнар ужено заявле ние о на-

относ имост и объек та к катего рии огне- j стрел ьного
оружи я,
приго дност и к |

ходке огнестрельного оружия и j стрельбе и способа изготовления. Пору-

желании сообщить об этом в от- дел милиции.

чить проведение оперативно- розыскных мероприятий, направленных на обнаружение в жилище лица следов изготовле- ния оружия или установление факта приобретения.

  1. В расследовании преступлений против жизни, здоровья и собственности, при совершении которых применялось огнестрельное оружие

Ст. ст. 105-109, 111-115 УК РФ (убийство, причинение вреда здоровью)

2.1

Имею тся подоз ревае мый, у кото- рого изъят о оружи е, и очеви дцы проис шеств ия. Дейст вия лица та- ковы, что позво ляют предп ола- гать о его желан ии произ вести выстр ел (приц елива ние). Вы- стрел а произ веден о не было.

Необх одимо назна чить экспе ртизу для устан овлен ия факта приго дност и (не- приго дност и) огнест рельн ого оружи я к произ водст ву выстр ела.

109

Следс твенн ые ситуа ции

Такти ка назна чения и объем задан ия

2.2.

Имеется потерпевший, получивший вред здоровью, или труп. Имеется подозреваемый, который не признает себя виновным, а свидетели происшествия отсутствуют. Обвиняемый выдвигает версию о выстреле из оружия без нажатия на спусковой крючок.

2.3.

Имеются потерпевший и подоз- реваемый. Свидетели происшествия отсутствуют. Подозреваемый выдвигает версию о причинении смертельного ранения потерпевшим самому себе. Обстоятельства выстрела неясны (ситуация часто возникает при использовании самодельного стреляющего устройства).

2.4. I Обнаружен труп. На месте про- исшествия обнаружено огнестрельное оружие. Отсутствуют очевидцы, подозреваемый.

Необходимо назначить экспертизу для установления возможности выстрела из оружия без нажатия на спусковой крю- чок при определенных обстоятельствах, выявленных следствием. При необходимости назначить комплексную медицинскую и баллистическую экспертизу для установления огнестрельного характера ранения, факта выстрела из оружия и причинения ранения изъятым оружием (возможно - идентификация по следам на пуле, извлеченной из тела потерпевшего).

Назначить экспертизу для установления относимости устройства к огнестрельному оружию (пригодности его к стрельбе), а также выяснить вопрос о приемах стрельбы из данного устройства (механизме производства выстрела).

Необходимо назначить экспертизу для определения пригодности оружия к вы- стрелу, способа изготовления оружия (желательно завод и страну изготови- тель). Предварительно назначить дактилоскопическую экспертизу.

по

Следс твенн ые ситуа ции

Такти ка назна чения и объем задан ия

П. “г” ч. 2 ст. 162 УК РФ (разбой, совершенный с применением оружия)

2.5.

Имеет ся потер певши й. Извес тен либо неизв естен подоз ревае мый, котор ый, угрож ая приме нение м оружи я, завла дел (пыта лся завла- деть) имущ ество м потер певше го. Огнес трель ное оружи е не приме нялос ь , что подтв ержда ется сви- детел ьским и показ аниям и.

Необх одимо назна чить экспе ртизу для устан овлен ия относ имост и приме ненно го при совер шении прест уплен ия пред- мета к огнест рельн ому оружи ю и при- годно сти оружи я к стрел ьбе.

Рассмотрим некоторые положения более подробно.

П. 2.1. В случае пригодности получает обоснование версия о добровольном отказе от совершения преступления, что служит основанием для освобождения лица от уголовной ответственности в соответствии с ч. 2 ст. 31 УК РФ. Факт непригодности может свидетельствовать о покушении на преступление, которое не доведено до конца по причинам, не зависящим от лица. Определяя объем задания необходимо ставить вопрос о технической возможности приведения оружия в пригодное состояние, поскольку, в соответствии с разъяснением Пленума Верховного Суда [5], это необходимо для квалификации деяния и признания лица виновным.

П. 2.2. Установление невозможности выстрела без нажатия на спуск при наличии у потерпевшего огнестрельного ранения или обнаружении трупа становится аргументом в пользу версии о виновности подозреваемого. Установление возмож- ности такого выстрела обосновывает версию о непреднамеренном выстреле. В случае подтверждения экспертизой версии обвиняемого, ее данные становятся косвенным доказательством. При получении таких данных необходимо применение иных средств доказывания, например, следственного эксперимента.

П. 2.3. Решение вопроса о приемах стрельбы необходимо в тех ситуациях, когда обвиняемый выдвигает версию о причинении потерпевшим ранения самому себе или о случайном выстреле. Например, установление возможности производ-

В случае применения оружия, тактика назначения экспертизы и объем экспертного задания аналогичны описанным в вышестоящем пункте.

Ill

ства выстрела путем оттягивания ствола вперед и отпускания подтверждает версию обвиняемого о том, что потерпевший, пытаясь отнять у него оружие, схватил его за ствол и дернул, в результате чего произошел выстрел. Установление этого обстоятельства исключает либо снижает степень вины обвиняемого и меру наказа- ния.

П. 2.4. Установление непригодности оружия к стрельбе при обнаружении трупа свидетельствует об инсценировке убийства, которое могло быть совершено в ином месте и иным способом, а также иным лицом, чем то, на которое указывают отпечатки пальцев, изъятые с оружия, и номер, указывающий на владельца. Однако следует иметь ввиду возможность приведения оружия в непригодное к выстрелу состояние после совершения преступления.

П. 2.5. Решение вопроса об относимости объекта к оружию необходимо для квалификации деяния по п. “г” ч. 2 ст. 162 УК РФ, т. е. как вооруженного разбоя. В случае использования при совершении преступления макетов оружия, деяние ква- лифицируется как простой разбой» поскольку применение оружия рассчитано на психологический эффект и не представляет опасность для жизни и здоровья потер- певшего [5, п. 13]. Пригодность огнестрельного оружия к использованию по функ- циональному назначению является квалифицирующим признаком и обеспечивает применение п. “г” ч. 2 ст. 162 УК РФ. Кроме того, для применения п. “г” ч. 2 ст. 162 УК РФ необходимо также установление факта применения оружия, которое может выражаться в психическом и физическом воздействии на потерпевшего. Ус- тановление факта производства выстрела из оружия подтвердит версию о приме- нении оружия.

Рассматривая некоторые следственные ситуации, мы учитывали наличие у следствия огнестрельного оружия. В то же время, в расследовании преступлений нередки ситуации, когда оружие отсутствует. В этой связи необходимо отметить, что диагностические исследования позволяют получить информацию об объекте без его непосредственного изучения. Исходной информацией могут послужить показания участников происшествия. Получив сведения об обстоятельствах дела, различных характеристиках примененного оружия, эксперт, владеющий криминалистическими знаниями о конструкции различных моделей оружия, особенностях их функционирования, может предварительно высказать обоснованные суждения о моде-

112

ли примененного оружия, его состоянии, свойствах, механизме функционирования и др., даже без исследования самого объекта.

Анализ практики расследования преступлений, позволил выявить некоторые типичные недостатки назначения судебно-баллистической экспертизы. К чис- лу таких недостатков, основной причиной которых является неумение определить значение экспертизы для установления фактических данных по делу, можно отнести следующие1:

1) назначение экспертизы при отсутствии в этом реальной необходимости; 2) 3) назначение экспертизы для решения вопросов, не требующих специальных по- знаний в области судебной баллистики. 4) Назначение экспертизы при отсутствии в этом реальной необходимости часто обусловлено отсутствием элементарных криминалистических познаний у лица, ведущего производство, а также стремлением следователя обеспечить формальную полноту следствия, обезопасить себя от возвращения дела на дополнительное рас- следование. Следствием этого является назначение экспертизы “post factum”, когда необходимые обстоятельства уже выяснены с помощью иных средств доказывания. Роль экспертизы при этом сводится к подтверждению уже имеющихся по делу фактических данных либо к формальному присутствию в уголовном деле без должной оценки ее результатов.

В целях повышения эффективности использования экспертизы в расследовании дела, исключения случаев необоснованного ее назначения, представляется необходимым определить конкретные ситуации, в которых следователь может без ущерба для следствия обойтись без экспертизы. Подобный избирательный подход к назначению экспертизы в различных ситуациях лишь повысит эффективность расследования за счет сокращения его сроков и исключения решения второстепенных вопросов. Так, нецелесообразно назначение судебно- баллистической экспертизы для установле-

1 Помимо тактических недостатков могут иметь место процессуальные нарушения в направлении огнестрельного оружия на экспертизу. Так, нам встречался случай, когда в уголовном деле имеется сопроводительное письмо о направлении оружия на предварительное исследование, однако справки эксперта нет (См.: Архив Ленинского районного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1-680/97 г.). Таким образом неясно - на каком основании лицо, ведущее производство, возбудило уголовное дело, каким образом, какое оружие и в каком состоянии вновь появилось в деле.

из

ния относимости объекта к огнестрельному оружию при очевидности его заво- дского происхождения.

Анализ практики расследования уголовных дел, в которых фигурирует огне- стрельное оружие показывает, что лица, ведущие производство по делу, выносят на разрешение экспертизы вопрос о принадлежности предмета к огнестрельному оружию независимо от очевидности способа его изготовления. Так, практически всегда ставится вопрос о принадлежности обрезов охотничьих ружей к огне- стрельному оружию1, аналогичный вопрос имеет место в отношении пистолетов

заводского производства, например, ПСМ и других. В этой связи необходимо от- метить, что заводской способ изготовления огнестрельного оружия, как правило, очевиден. Оружие заводского изготовления заведомо отвечает всем криминали- стическим критериям относимости к огнестрельному оружию и обладает всеми его признаками. Это имеет отношение ко всем образцам заводского оружия, в том числе переделанным, например, обрезам охотничьих ружей. Укорочение ствола и приклада ружья не меняет его качественную определенность, его сущность как ог- нестрельного оружия. На наш взгляд, специальных познаний следователя доста- точно для того, чтобы установить принадлежность заводского оружия, пусть не- сколько видоизмененного, к огнестрельному оружию, без назначения судебно- баллистической экспертизы.

Не следует назначать экспертизу огнестрельного оружия в том случае, если предметы явно не относятся к их числу, например, разного рода игрушечных пис- толетов, макетов оружия и т. д. Для установления принадлежности таких предметов к огнестрельному оружию достаточно внешнего осмотра без применения спе- циальных познаний. Однако при этом следует помнить, что самодельное оружие нередко маскируется под игрушечные пистолеты и проводить осмотр очень тща- тельно.

Одним из недостатков тактики назначения экспертизы, характерных для расследования преступлений, является также неумение лица, ведущего производ-

1 См.: Архив Ленинского районного народного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1- 36/99г., также 1-39/99г. и другие.

2 См.: Архив Ленинского районного народного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1- 40/99г.

114

ство, правильно определить объем экспертного задания и комплекс вопросов, что объясняется недостаточным знанием возможностей диагностической экспертизы и отсутствием навыка использования ее данных в совокупности с иными доказатель- ствами. Анализ практики назначения судебно-баллистических экспертиз позволил выявить типичные недостатки в определении объема задания и формулирова- нии вопросов, выносимых на разрешение экспертизы:

1) постановка вопросов, выходящих за пределы компетенции судебно- баллистической экспертизы и эксперта; 2) 3) постановка задачи, решение которой невозможно в ввиду отсутствия необхо- димой научно обоснованной методики исследования; 4) 5) постановка задач, решение которых затруднительно в связи с недостаточным отражением в материалах дела исходных данных, необходимых для экспертного исследования; 6) 7) постановка значительного числа вопросов, в решении которых, исходя из об- стоятельств дела нет необходимости. Следствием такого экстенсивного подхода часто бывает снижение качества экспертного заключения как источника до- казательств - решая частные, второстепенные вопросы, эксперт упускает из виду важные обстоятельства, имеющие существенное значение для расследования дела; 8) 9) необоснованное сокращение объема экспертного задания, что выражается в по- становке не имеющих значения для дела вопросов; 10) 11) постановка вопросов, дублирующих друг друга; 12) 13) формулировка вопросов с нарушением правил логики, некорректных вопросов с точки зрения ранее применявшихся специальных познаний1. 14) На наш взгляд, в целях обеспечения эффективности расследования, снижения нагрузки на следственный и экспертно-криминалистический аппарат, необходимо максимально ограничивать перечень вопросов, выносимых

1 Примером последнего нарушения может послужить постановка вопроса о том, производился ли выстрел из оружия после последней чистки его канала ствола в том случае, если в процессе ранее проведенного предварительного исследования эксперт решал этот же вопрос или вопрос о пригодности оружия к производству выстрелов (См.: Архив Ленинского районного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1-680/97 г., № 1-40/99 г.).

115

на разрешение эксперта. Безусловно, необходимо ставить вопросы, решение ко- торых обязательно по рассматриваемым делам, а также необходимость в решении которых возникает в той или иной следственной ситуации. Вместе с тем, постановка следователем только самых необходимых вопросов по делу положительно ска- жется на оперативности их экспертного решения.

Лучшим вариантом нам представляется предварительная консультация лица, ведущего производство, с потенциальным экспертом с целью выяснения возмож- ностей данной экспертизы, обстоятельств, которые реально может установить экс- перт, особенностей методик исследования и др. Это позволит правильно формули- ровать важные вопросы и исключать те, решение которых невозможно в связи с отсутствием методик исследования и необходимого оборудования, а также нецеле- сообразные вопросы.

Особое внимание следует уделять формированию объема задания в зависимости от вида стреляющего устройства, изъятого у подозреваемого, его состояния и свойств1. Установленные экспертизой баллистические и технические характери- стики оружия в ряде случаев не только являются основанием возбуждения уголов- ного дела и влияют на квалификацию деяния лица, степень его ответственности, но также необходимы для обеспечения доказанности обвинения по ст. 222, 223 УК РФ. В этой связи интерес представляет проблема уголовно-правовой оценки действий с обрезами длинноствольных гладкоствольных охотничьих ружей.

Квалифицированная уголовно-правовая оценка действий с обрезами часто зависит от фактических данных, которые для своего установления требуют применения специальных познаний. Поэтому при изъятии обреза гладкоствольного ружья, как правило, назначается судебно-баллистическая экспертиза.

Изучая материалы уголовных дел, возбужденных по ст. ст. 222 ч. 1 УК РФ мы выяснили, что следователи обычно ставят перед экспертом следующие вопросы: является ли обрез огнестрельным оружием, пригоден ли он к производству вы-

Некоторые аспекты определения объема исследования при назначении судебно- баллистической экспертизы разрабатывали Кульчицкий С. М., Анцелиович Л. С. [194] и Е. Н. Тихонов [261].

116

стрела, каким образом изготовлен, к какому виду, системе, модели относится, ис- правно ли оружие .

Решение перечисленных вопросов, несомненно, имеет большое значение для расследования преступлений. Вместе с тем, на наш взгляд, установление этих об- стоятельств при изъятии обреза недостаточно для квалификации деяния лица по ст. ст. 222, 223 УК РФ, и, следовательно, для наступления уголовной ответственности по этим составам. Выносимые следователем на разрешение экспертизы вопросы свидетельствуют о его уверенности в том, что любой обрез охотничьего оружия всегда является запрещенным к обороту. Представляется, что это не так.

Известно, что уголовная ответственность за незаконный оборот по ст. ст. 222, 223 УК РФ таких образцов гладкоствольного охотничьего оружия, которые не изъяты из гражданского оборота, не наступает [5, п. 4]. Длинноствольное гладкоствольное охотничье оружие в смысле указанных статей Уголовного кодекса РФ не является огнестрельным оружием - объектом преступления, что оговорено в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. № 5 “О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ”. В связи с этим возникает вопрос, каким образом квалифици- ровать действия лица с обрезом гладкоствольного охотничьего оружия? Ведь до переделки в обрез, охотничье ружье в соответствии с разъяснением Пленума не считалось оружием и действия с ним уголовно не наказуемы.

Сложившаяся практика идет по пути установления факта относимости обреза к огнестрельному оружию. Однако это обстоятельство очевидно - охотничье ружье фактически огнестрельным оружием является. Законодатель, не вводя это оружие в перечень предметов преступления, подчеркивает его низкую степень общественной опасности и целевое назначение - использование для охоты. Установив принадлежность обреза к огнестрельному оружию, следователь не получает юридических оснований для привлечения лица к ответственности. На указанном факте не может быть основано решение о том, что обрез является предметом пре-

1 См. например: Архив Ленинского районного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1-36/99 г., № 1-39/99 г., № 1-4/98 г. и другие.

117

ступлений, предусмотренных ст. ст. 222, 223 УК РФ и действия с ним уголовно на- казуемы.

На наш взгляд, для наступления ответственности и обеспечения доказанности обвинения по ст. ст. 222, 223 УК РФ за незаконный оборот и изготовление обрезов гладкоствольных охотничьих ружей, не изъятых из гражданского оборота, помимо решения вопроса о пригодности к стрельбе, модели и т. д., необходимо ус- тановление факта утраты ими свойств охотничьего ружья и характера приобретен- ных в результате переделки качеств. Эти предложения основаны на требованиях существующего уголовно-процессуального законодательства и их выполнение обеспечит соблюдение принципа законности в расследовании рассматриваемой ка- тегории дел.

Необходимость решения вопроса об утрате свойств обусловлена тем, что только в этом случае изготовление обрезов из охотничьих ружей, в том числе из гладкоствольных, а также их ношение, хранение, приобретение, сбыт или хищение, образует состав преступления, предусмотренный ст. ст. 222, 223, 226 УК РФ. Упо- мянутое постановление Пленума Верховного Суда РФ выделяет этот признак в ка- честве условия для наступления уголовной ответственности [5, п. 4).

Экспертное решение вопроса об утрате свойств охотничьего ружья и о при- обретенных в результате переделки качеств проводится с учетом комплекса факто- ров - его технических и баллистических свойств на момент исследования. Решаю- щее значение при этом имеет исследование влияния на свойства охотничьего ору- жия такого фактора, как укорочение длины ствола и ружья в целом. При необхо- димости проводятся эксперименты, и их результаты сравниваются со справочными данными для модели ружья, из которого изготовлен обрез.

Признаками утраты свойств охотничьего ружья является значительное рассеивание дроби; уменьшение пробивной способности дробового заряда; невозможность прицельной стрельбы. Утрата свойств кучности стрельбы, пробивной способности и прицельности, обусловливает невозможность использования обреза по целевому предназначению охотничьего ружья - промысловой или любительской охоты на зверя и птицу.

Помимо признака утраты свойств, свидетельствовать о запрещении оружия к обороту МОГУТ его линейные характеристики - общая длина и длина ствола. В со-

118

ответствии со ст. 6 Закона РФ “Об оружии” запрещено к обороту охотничье огне- стрельное оружие, имеющее длину ствола или длину ствола со ствольной коробкой менее 500 мм и общую длину менее 800 мм [2]. Пленум Верховного Суда РФ в упомянутом постановлении запрещенным к обороту считает также оружие, имею- щее конструкцию, которая позволяет сделать его общую длину менее 800 мм, и при этом не теряется возможность производства выстрела. Изъятие у лица оружия, подпадающего под эти признаки, влечет наступление уголовной ответственности по ст. 222, 223, 226 УК РФ [5, п. 4].

В то же время следует иметь в виду, что изолированно от критерия утраты свойств признак общей длины и длины ствола не дает достаточных оснований для разграничения оружия одной модели на не запрещенное к обороту, и оружие, за незаконные действия с которым наступает уголовная ответственность. Критерий длины обреза не является достаточным для установления его “криминальности” по той причине, что не всякое укорочение ствола или общей длины ружья, соответст- венно менее 500 и 800 мм, приводит к значительному изменению его свойств. Су- ществуют разрешенные к обороту модели охотничьего оружия, например, “ружье фермера”, общая длина которого составляет 615 мм, а длина ствола 400 мм. Кроме того, укорочение стволов и изменение ложи иногда производят для облегчения веса ружья. Поэтому установление факта укорочения ствола или обрезания ложи не всегда является основанием для наступления уголовной ответственности по ст. 222, 223 УК РФ. Факт укорочения ствола или ружья в целом должен в каждом случае критически оцениваться совместно с признаком утраты или изменения свойств. В то же время надо иметь ввиду, что изменение технических характеристик ружья, которое может быть выражено в любом, даже незначительном укорочении ствола или ружья в целом, является основанием для изъятия данного оружия в соответст- вии с п. 4. ч. 1 ст. 27 Закона РФ “Об оружии”.

Таким образом, в целях обеспечения полноты и всесторонности расследования лицо, ведущее производство по делу, обязательно должно выяснить: из ружья какой модели изготовлен данный обрез; возможность использовать обрез по функциональному назначению ружья, из которого он изготовлен (утрату свойств охотничьего ружья), баллистические и конструктивные особенности. Вопросы о пригодности обреза к производству выстрела, возможности вы-

119

стрела без нажатия на спусковой крючок при определенных обстоятельствах, и не- которые другие следователь поручает выяснить эксперту в зависимости от кон- кретной следственной ситуации. При этом нет необходимости в постановке вопроса об относимости обреза охотничьего ружья к огнестрельному оружию. Этот факт является очевидным и вполне может быть самостоятельно установлен лицом, ве- дущим производство по делу.

Также самостоятельно следователь может установить новое целевое предна- значение обреза на основе выводов эксперта об утраченных и приобретенных в ре- зультате переделки качествах1. Целевое назначение объективно характеризует ут- рата обрезом свойств охотничьего ружья (значительное снижение дальности боя, прицельности и кучности стрельбы) и приобретение новых, не характерных для ружья свойств, например, скрытого ношения, складывания и т. п. Значительное снижение дальности боя, прицельности и кучности стрельбы предопределяет воз- можность использования оружия для поражения живой силы только при стрельбе с близкого расстояния, в упор. Поскольку в условиях охоты необходимость выстрела в упор практически не возникает (такие свойства обеспечат лишь ее безрезультат- ность), а качества скрытого ношения не имеют значения, единственно разумным объяснением изготовления обреза остается возможность его неожиданного приме- нения для поражения человека.

Представляется, что, в случае изъятия обреза охотничьего длинноствольного гладкоствольного ружья, установление этих обстоятельств обеспечит доказанность обвинения и обоснованность приговора по ст. ст. 222, 223 УК РФ.

Заканчивая параграф, следует отметить, что правильная тактика назначения судебно-баллистической экспертизы в совокупности с учетом организационно- технических, процессуальных аспектов, позволит значительно повысить эффек- тивность использования экспертизы в расследовании преступлений. Гармоничное сочетание выделенных аспектов и выполнение лицом, ведущим производство по делу, рекомендаций по ним, обеспечит максимальную реализацию экспертизы как важного средства доказывания, источника ценных фактических данных. При этом

1 Нам представляется избыточным решение в экспертном порядке вопроса о новой видовой принадлежности обреза по назначению, что предлагает А. И. Каледин [36, 571.

120

наилучший результат обеспечивается не простым следованием установленным правилам, а грамотной оценкой следственных ситуаций, принятием обоснованных решений о назначении экспертизы, правильной интерпретацией полученных ре- зультатов и т. д., что становится возможным при наличии у следователя необходи- мой квалификации.

Грамотная тактика назначения следователем экспертизы по уголовному делу во многом предопределяет возможности дальнейшего использования полученных в ходе ее проведения результатов в доказывании по уголовному делу. В этом про- цессе немаловажное значение имеет правильная оценка результатов проведенного исследования.

2.3. Оценка лицом, ведущим производство, заключения эксперта по диагностическому исследованию ручного огнестрельного оружия.

Анализ практики использования диагностической судебно-баллистической экспертизы как источника доказательств в расследовании и рассмотрении уголов- ных дел по ст. ст. 222, 223 УК РФ, позволяет высказать тезис о неадекватной про- цессуальным требованиям и криминалистическим рекомендациям оценке следова- телем и судом материалов экспертизы. Несмотря на то, что различные аспекты оценки заключения эксперта безотносительно рамок конкретной экспертизы, нашли достаточное освещение в литературе [63; 128 и др.], и, в виде криминалистических положений входят в программу обучения по специальности “Юриспруденция”, в работе органов предварительного расследования и суда по оценке и использованию заключений нами были выявлены следующие недостатки:

1) оставление без внимания того, что заключение эксперта не соответствует тре- бованиям процессуальной формы; 2) 3) отсутствие развернутой оценки заключения; 4) 5) некритическое отношение следователя и суда к выводам эксперта, неправильная интерпретация их доказательственного значения. 6) Кратко рассмотрим перечисленные недостатки.

Пункт 1: Часто оставляется без внимания тот факт, что заключение эксперта не отвечает требованиям ст. ст. 80, 191 УПК РСФСР, например, не содержит ис- следовательской части, данных об экспериментальных действиях с представлен-

121

ными на экспертизу предметами в тех случаях, когда они обязательны, без доста- точной мотивировки не содержит ответа на ряд поставленных следователем вопро- сов и др.

Пункт 2: Изучение обвинительных заключений, приговоров1 (постановлений, определений о прекращении уголовного дела) по делам, связанным с Незаконным оборотом огнестрельного оружия и его применением при совершении иных преступлений, показало следующее. В них, как правило, фигурируют лишь ссылки на заключение эксперта или перечисление выводов, вместо суждения об их доказа- тельственном значении, а также отсутствуют сведения об оценке материалов экс- пертиз, данные которых используются в обвинительных заключениях и приговорах в качестве доказательств. Так, суд обычно (в 80% случаев), в процессе доказывания лишь перечисляет выводы эксперта и ссылается на то, что вина подсудимого полностью доказана материалами дела, в том числе заключением экспертизы2.

Подобная практика представляется не вполне обоснованной. В обвинительных заключениях и приговорах должны найти отражение результаты полноценной оценки заключения, поскольку вследствие того, что в них приводятся лишь выводы эксперта либо упоминание об экспертизе, становится неясно, кто и когда признал предмет оружием, была ли экспертиза и каков вывод. На необходимость все- сторонней оценки заключения эксперта обращает внимание также Пленум Верхов- ного Суда СССР, в постановлении которого № 1 от 16 марта 1971 г. “О судебной экспертизе по уголовным делам” отмечается, что “результаты оценки заключения эксперта должны найти полное отражение в приговоре. Суд обязан указать, какие факты установлены заключением эксперта, а не ограничиваться лишь ссылкой на его заключение” [7, п. 14], указать основания для признания выводов эксперта дос- товерными или, наоборот, для признания заключения эксперта недопустимым. Не- обходимость тщательной проверки материалов экспертного исследования обу- словлена тем, что экспертиза, в соответствии со ст. 69 УПК РСФСР, является одним из источников получения доказательств, которые подлежат тщательной, все-

1 Результаты оценки заключения эксперта отражаются также в постановлениях, опре делениях о назначении повторной (дополнительной), экспертизы.

2 См.: Архив Ленинского районного суда г. Саратова. Уголовное дело № 1-906/97 г., № 1-4/98 г. и другие.

122

сторонней и объективной проверке со стороны лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда” (ст. 70 УПК). Письменная оценка дает возможность вышестоящим судам проверить ее правильность и принять обоснованное решение в случае обжалования приговора.

Пункт 3: По ряду уголовных дел, связанных с расследованием хищения и не- законного оборота огнестрельного оружия, а также его применения при соверше- нии иных преступлений, фактические данные, установленные заключением экс- перта, воспринимались некритично, как сведения, обладающие большей достовер- ностью, обоснованностью, и, следовательно, преимуществом перед иными доказа- тельствами по делу.

Следует признать такую практику не вполне соответствующей требованиям оценки доказательств (ч. 2 ст. 71 УПК РСФСР), в соответствии с которыми сведения, полученные в процессе экспертного исследования, не имеют преимущества перед иными доказательствами, и не имеют заранее установленной силы для следователя или суда. Текущая практика расследования и судебного рассмотрения дел не вполне соответствует также разъяснениям упомянутого нами Пленума Верховного Суда СССР, в постановлении которого сказано, что “заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, подлежит оценке по внутреннему убеждению судей…” [7, п. 14]. Оценка заключения по внутреннему убеждению предполагает непредвзятое, независимое суждение о его существе, критическое отношение к установленным экспертизой фактам. При этом необходимость обяза- тельного назначения экспертизы в тех или иных ситуациях не означает предре- шенности итогов оценки ее результатов.

Выявленное проведенным исследованием положение дел представляется не вполне правильным. Всесторонняя оценка заключения должна проводиться и необходима для установления достоверности и обоснованности выводов эксперта и грамотного их использования в качестве доказательств по уголовному делу. Лицо, ведущее производство по делу и суд, для обеспечения полноты следствия обязаны и вполне могут оценить заключение эксперта с точки зрения его научной обоснованности, достоверности и полноты. При этом они могут использовать следующие средства:

123

1) собственные специальные познания и криминалистическую подготовку; 2) 3) личный опыт расследования или рассмотрения уголовных дел; 4) 5) специальную литературу, в которой рассматриваются теоретические и практи- ческие аспекты применения соответствующих познаний сведущим лицом, а также рекомендации по оценке результатов исследований; 6) 7) консультации специалиста в соответствующей области знания; 8) 9) допрос эксперта, проводившего экспертизу. 10) Качественная оценка материалов экспертизы может быть достигнута при условии своевременного и обоснованного назначения экспертизы в тех или иных следственных ситуациях (эти рекомендации были рассмотрены в предыдущем па- раграфе), а также всесторонней и полной оценки заключения эксперта и правильной интерпретации его выводов. Соблюдение последнего условия, как показывает проведенный анализ, вызывает у следователей и судей наибольшие затруднения, поскольку требует наличия соответствующих специальных познаний. Поскольку в литературе различные аспекты оценки диагностической судебно-баллистической экспертизы огнестрельного оружия на стадиях предварительного следствия и су- дебного разбирательства практически не освещены, а также учитывая важность этих знаний в правоприменительной практике, рассмотрим структуру и содержание мероприятий, а также конкретные рекомендации по оценке соответствующих заключений в процессе доказывания по уголовным делам, возбужденным по ст. ст. 222, 223 УК РФ.

Объектом оценочной деятельности являются материалы экспертизы, к числу которых относятся: постановление следователя о назначении экспертизы1, заклю- чение эксперта и содержащиеся в нем выводы, иллюстрационный и иной вспомо- гательный материал, исследуемые объекты и образцы.

Структура оценочной деятельности следователя и суда при исследовании материалов диагностической судебно-баллистической экспертизы огнестрельного

1 Процессуальные требования к составлению постановления о назначении экспертизы приведены в ст. 184 УПК РСФСР, и, не требуют особого комментария, кроме пожелания более подробного обоснования необходимости назначения экспертизы и описания обстоятельств дела. Основное внимание уделим анализу мероприятий по оценке непосредственно заключения эксперта.

124

оружия, на наш взгляд, должна содержать следующие основные элементы, которые. в свою очередь, разделяются на несколько этапов:

I. Проверка соблюдения процессуальной формы производства эКсперти-зы . II. III. Анализ содержательной стороны. IV. V. Интерпретация выводов эксперта и оценка возможности их использования в доказывании. VI. Рассмотрим подробнее структуру и конкретное содержание указанных меро- приятий.

Пункт I: В ходе проверки соблюдения требований процессуальной формы основное внимание уделяется оценке:

1.1. соблюдения требований ст. ст. 187, 189, 191, 288 УПК, регламентирующих порядок производства экспертизы на следствии и в суде, а также обязательные требования к оформлению материалов экспертизы; 1.2. 1.3. квалификации и компетентности эксперта, которому назначено произ- водство экспертизы; 1.4. 1.3. качества и полноты представленных на экспертизу материалов. Рассмотрим подробнее некоторые аспекты указанных положений, вызываю щие наибольшие трудности в оценочной деятельности следователя и суда.

1.1. Уголовно-процессуальное законодательство (ст. 191 УПК РСФСР), а также ведомственные нормативные акты [8], предусматривают обязательные требования к структуре и содержанию заключения эксперта, которое должно обязательно содержать вводную часть, исследовательскую и резолютивную.

Во вводной части необходимо проверить наличие: номера, даты и места со- ставления заключения; сведений об эксперте (должности, месте работы, ФИО, об- разовании, ученой степени и звании, специальности, стаже работы); указания ос- нований для производства экспертизы; описания известных эксперту обстоятельств дела и их источника; описание поступивших материалов; перечисления вопросов, вынесенных на разрешение эксперта; данных о присутствовавших лицах, имевшихся ходатайствах, а также сведений о предупреждении эксперта об ответ-

125

ственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ в соответствии со ст. 275 УПК РСФСР2.

Как показывает изучение практики, наибольшие трудности в оценке правильности составления вводной части возникают в случае изменения экспертом вопросов, поставленных следователем. Следователи и судьи часто выражают негативное отношение к изменению и дополнению вопросов экспертом. Нам это представляется не вполне оправданным.

Исходя из смысла ст. ст. 191, 288 УПК РСФСР, эксперт действительно не имеет права изменять вопросы следователя или суда. Его полномочия ограничиваются лишь возможностью указания в своем заключении новых обстоятельств, о которых ему не были поставлены вопросы, если они имеют значение для дела. В то же время редакция экспертом вопросов являются вынужденной и вполне объяснимой. Проведенными нами в предыдущем параграфе исследованиями выявлен ряд недостатков практики определения экспертного задания и постановки вопросов эксперту. Зачастую эксперт объективно не в состоянии ответить на некорректно с точки зрения правил криминалистики, методики исследования и логики, постав- ленные вопросы.

Учитывая эти особенности сложившейся практики расследования дел, пред- ставляется, что эксперту в соответствующих ситуациях, все же необходимо предоставить право изменения формулировок вопросов для приведения их в соответствие с требованиями методик, их возможностями и др. Однако реали- зация этого права должна быть упорядочена определенными условиями, правилами. На наш взгляд, такими правилами должны стать: аргументация изменения формулировки; информирование об изменении редакции лица, назначившего экс- пертизу и согласование с ним своих действий; редактирование вопросов, по воз- можности, без изменения их первоначального содержания.

Основными мотивами для изменения перечня вопросов, на наш взгляд, должны являться следующие:

1 Вопросы проверки процессуальной формы назначения экспертизы не рассматрива ются.

2 При отсутствии таких сведений заключение не может быть использовано в качестве доказательства по делу.

126

А. Для исключения вопросов:

1) дублирование смысла в формулировках нескольких вопросов; 2) 3) несоответствие вопросов компетенции эксперта и виду экспертизы, отсутствие необходимых для исследования оборудования, материалов, методик экспертного исследования. 4) Б. Для изменения вопросов:

1) некорректная с точки зрения криминалистики и соответствующей методики ис- следования формулировка при наличии принципиальной возможности решения вопроса; 2) 3) логические, лингвистические и иные ошибки. 4) При наличии указанных оснований, во вводной части заключения эксперт должен указать список вопросов, изложенный в постановлении, а затем предложить свой вариант понимания их сущности, свою редакцию и мотивировать ее. Без мотивировки допустима группировка вопросов в порядке хода исследования. После окончательного варианта редакции перечня вопросов эксперт может привести дополнительные вопросы, в решении которых, на его взгляд, имеется необходи- мость.

Таким образом, при оценке вводной части заключения необходимо устанавливать их соответствие вопросам, содержащимся в постановлении о назначении экспертизы, и, в случае расхождений - проверить наличие мотивации для редакти- рования вопросов и указание в заключении их первоначальной редакции.

Анализируя правильность составления исследовательской части заключения необходимо проверить наличие описания порядка и результатов экспертного ис- следования. Понятными для всех участников процесса формулировками, если не требуется использование специальных терминов, должны быть описаны состояние объектов, применявшиеся методы и методики исследования, использованные экс- пертом материалы, порядок проведения исследований. Должны найти отражение использовавшиеся справочно-нормативные документы, приведена оценка резуль- татов исследования. Содержание исследовательской части может быть изложено в порядке проведения этапов экспертизы. В том случае, если в ходе исследования был проведен эксперимент, необходимо установить описание его целей, условий, описания опытов, их количества, применявшихся технических средств, организа-

127

цию, итоги каждого опыта (с учетом разных условий), средства фиксации резуль- татов и непосредственно общий результат экспериментов с оценкой его результа- тов.

Резолютивная часть должна содержать оценку достоверности результатов проведенного исследования и их значимости для постановки выводов, сами моти- вированные ответы эксперта на поставленные вопросы, а также подпись эксперта под данным им заключением.

1.2. Необходимость оценки личности эксперта, степени его подготовки, обу словлена указанием Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 “О судебной экспертизе по уголовным делам” о том, что “оценивая выводы эксперта, суды должны учитывать его квалификацию…“[7, п. 14]. Свидетельствовать о ква лификации эксперта могут данные о его образовании, специальности, месте и ста же его научной, практической, экспертной работы по данной специальности, узкой специализации, указанные в справке, прилагаемой к заключению эксперта, либо во вводной части заключения.

Проверка компетентности эксперта не означает недоверия к обоснованности и достоверности установленных им обстоятельств. Ее необходимость обусловлена тем обстоятельством, что, в соответствие со ст. 78 УПК РСФСР, постановка эксперту вопросов, выходящих за пределы его специальных познаний, в частности - правовых, недопустима. В процессе установления компетентности выясняется со- ответствие решаемых экспертом задач характеру его специальных познаний.

1.3. Оценка представленных на экспертизу материалов проводится по крите риям их доброкачественности, достоверности и полноты. В упомянутом постанов лении Пленум Верховного Суда отмечает, что “оценивая выводы эксперта, суды должны учитывать… были ли представлены эксперту достаточные материалы и надлежащие объекты исследования” [7]. Неполнота материалов, предоставленных в распоряжение эксперта, создает неустранимые сомнения в достоверности его вы водов [7].

Достоверность определяется надлежащим процессуальным оформлением объектов и иных материалов, что гарантирует их относимость к делу. При использовании в экспертизе данных об обстоятельствах преступления, полученных след-

128

ственным путем, необходимо оценивать достоверность этих данных и указывать их источник.

Надлежащий характер или доброкачественность материалов, определяется их физическим состоянием, позволяющим провести полноценное исследование. Это достигается соблюдением рекомендаций по упаковке, хранению и т. д., которые хорошо освещены в литературе [175; 199; 78 и др.].

Полнота представленных на экспертизу материалов предполагает передачу эксперту такой их совокупности, которая позволит, применив соответствующую методику исследования для решения диагностической задачи, получить эффектив- ный и достоверный результат. Оценивая полноту материалов, направленных экс- перту для решения различных диагностических задач необходимо установить пре- доставление эксперту (в том случае, если имелось):

1) непосредственно оружия или устройства в состоянии, при котором оно было изъято; 2) 3) патронов, изъятых у подозреваемого или обвиняемого, находившихся в оружии или рядом с ним; 4) 5) штатных боеприпасов для установления пригодности к производству выстрела и решения иных задач; 6) 7) сведений, имеющих значение для всестороннего исследования огнестрельного оружия, например, указаний на конкретные обстоятельства расследуемого события, при которых мог произойти выстрел, при постановке вопроса о возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок; 8) 9) различных предметов, механизмов, изъятых у подозреваемого, которые могли быть использованы в качестве деталей оружия или средств для его ремонта или изготовления, при вынесении на экспертизу вопроса о пригодности оружия к стрельбе эксперту (если имеются). 10) Соблюдение всех предусмотренных процессуальным законодательством требований производства экспертизы определяет допустимость заключения экс- перта и, соответственно, установленных им фактических данных как источника доказательств по делу. Отсутствие указанных сведений в материалах экспертизы является основанием для его исключения из числа доказательств и назначения по- вторной экспертизы.

129

Пункт II: Анализ содержательной стороны заключения эксперта, на наш взгляд, должен быть направлен на установление:

  1. Всесторонности и объективности решения различных диагностических задач.
  2. Правильности использования терминологии, соблюдения правил логики при изложении материала.
  3. Рассмотрим подробнее указанные мероприятия.

2.1. Тщательная оценка всесторонности и объективности необходима в связи с тем, что суд должен каждое заключение оценивать с точки зрения научной обос- нованности и достоверности установленных им фактических данных.

Рассмотрим кратко обязательные составляющие исследования при экспертном решении некоторых диагностических задач, обеспечивающие необходимый уровень достоверности выводов эксперта и их значимости для расследования уго- ловного дела:

  1. Установление возможности совершения определенных действий, напри мер, выстрела из оружия при тех или иных обстоятельствах, выстрела без нажатия на спусковой крючок при указанных обстоятельствах и т. д.

При оценке исследования, посвященного решению вопроса о возможности определенных действий, например - выстрела без нажатия на спусковой крючок, надо проверять соблюдение экспертом условий, содержащихся в материалах дела, наличие ссылок на источники этих сведений и точность их интерпретации. Необ- ходимо установить, насколько точно экспертом были соблюдены эти обстоятель- ства в процессе экспериментов, и каким образом их результаты влияют на вывод. Имеет смысл также изучение условий производства экспериментов, например, со- стояния и положения частей ударно-спускового механизма при выстрелах, количе- ства экспериментов, и др. Это необходимо с целью выяснения достоверности по- лученных результатов.

  1. Установление относимости объекта к огнестрельному оружию.

Решение этого вопроса имеет значение лишь в отношении самодельного ог- нестрельного оружия. В исследовательской части заключения эксперта должны найти отражение не только описание конструкции и различных технических пара- метров, но также данные об экспериментальных действиях со стреляющим устрой-

130

ством и их результатах. Связано это с тем, что положительное решение вопроса о принадлежности объекта к огнестрельному оружию сопряжено с установлением пригодности стреляющего устройства к производству выстрелов и наличия доста- точной убойной силы снаряда. Только в этом случае достоверно определяется его функциональное предназначение для поражения целей - критерий относимости объекта к оружию. Поэтому обязательно необходимо выяснять, на каком фактиче- ском материале основан вывод эксперта. В том случае, если принадлежность объ- екта к оружию обосновывается положительными результатами сравнения объекта с типичными образцами оружия, без производства экспериментальных выстрелов или без измерения кинетической энергии выстреленного снаряда, выводы эксперта нельзя признать обоснованными и достоверными.

При решении вопроса об относимости переделанного или приспособленного объекта к огнестрельному оружию должны быть установлены: факт, способ пере- делки предмета, характер приобретенных качеств и по возможности, новое целевое назначение. Это необходимо для наступления ответственности по ст. ст. 222, 223 УК РФ, поскольку в первоначальном состоянии сигнальные, стартовые и т. д. пистолеты и револьверы, в смысле указанных статей к огнестрельному оружию не относятся [5].

  1. Установление исправности и пригодности оружия к производству выстрела (стрельбе).

При оценке выводов эксперта необходимо четко отграничивать понятие при- годности оружия к стрельбе от понятия исправности, и, учитывать, что пригодное оружие может быть как исправным, так и неисправным. Термин исправность с точки зрения качества методики бесполезен, кроме того, квалификацию деяния лица определяет факт пригодности оружия к стрельбе. Поэтому отказ эксперта от решения вопроса об исправности не является экспертной ошибкой, и никак не влияет на полноту, обоснованность экспертного исследования и эффективность расследования преступления. Соответственно при назначении экспертизы нет не- обходимости ставить вопрос об исправности.

В том случае, если экспертизой установлена непригодность оружия к производству выстрела в заключении эксперта должна быть установлена техническая возможность приведения оружия в пригодное состояние (в том случае, если был

131

поставлен соответствующий вопрос). Это обстоятельство, как было выяснено в па- раграфе 3.2., требуется обязательно установить, поскольку ответственность по ст. 222 УК РФ наступает за незаконные действия не только с годным к функциональ- ному использованию огнестрельным оружием, но также с непригодным, если ви- новный имел намерение и реальную возможность приведения его в пригодное со- стояние. Таким образом, если оружие непригодно, а дефекты, препятствующие производству выстрела устранимы, эксперт должен установить способы и средства этого и попытаться привести оружие в пригодное состояние, не зависимо от способа его изготовления. При этом пределы экспертной инициативы, на наш взгляд, должны ограничиваться применением простейших приемов, использованием подручных средств, материалов, не требующих для своего приспособления к механизму оружия стационарного оборудования.

При оценке всесторонности и объективности исследования объектов основное внимание следует обращать на относимость и научную обоснованность ис- пользованных экспертом методов и методик исследования для решения конкретно- го вопроса. При этом практика идет по такому пути, что если ведомственными нормативными актами предусмотрена совокупность обязательных действий экс- перта и (или) определяется перечень способов и методик исследования, применение которых обязательно для соответствующих специалистов, допущенных к про- изводству экспертиз данного вида, эксперт обязан выполнить установленные ре- комендации и оговорить это в заключении. В противном случае возникают сомне- ния в полноте и достоверности выводов [9, 498-499]. К сожалению, типовые мето- дики решения диагностических судебно-баллистических задач, кроме методики установления относимости к огнестрельному оружию [62], в настоящее время от- сутствуют. Эксперт вынужден пользоваться имеющимися в криминалистической литературе рекомендациями, которые у разных авторов могут существенно варьи- роваться. Различие подходов в литературе затрудняет объективную оценку научной обоснованности примененных экспертом методик и обоснованность сделан-

132

ных им выводов1. В связи с этим, представляется необходимым провести работу по разработке и утверждению типовых методик диагностических исследований руч- ного огнестрельного оружия и рекомендовать их к применению экспертам.

Следует подчеркнуть, что официально утвержденные методики должны носить рекомендательный, но не императивный характер. На наш взгляд, эксперт не должен быть связан какими либо ограничениями, поскольку предусмотреть все конкретные варианты исследований в типовой методике затруднительно, и, в некоторых ситуациях необходим творческий подход к решению задачи. Это вытекает из смысла ст. 80 УПК РСФСР, согласно которой эксперт дает заключение от своего имени на основании произведенных исследований в соответствии с его специаль- ными познаниями. В то же время применение новой, оригинальной методики не- обходимо обосновать.

Объективность экспертного исследования предполагает непредвзятое отношение эксперта к исследованию материалов экспертизы, ограничение исследования рамками своих специальных познаний. Нарушение объективности может быть выражено, например, в даче заключения при недостаточности сведений или на ос- нове материалов дела, анализ которых не входит в компетенцию эксперта. В связи с этим, при оценке заключения необходимо сравнивать содержание исследователь- ской части и выводов заключения с материалами дела с целью выяснения действи- тельных оснований установленных фактических данных. В случае механического повторения ставших известными эксперту материалов дела в исследовании и по- строении на их основе выводов, обоснованность и объективность выводов подвер- гается сомнению.

Оценивая объективность проведенного исследования, необходимо установить, не вышел ли эксперт за пределы своих специальных познаний. Выход за пределы компетенции может иметь место, например, в тех ситуациях, когда эксперт решает вопросы правового характера - влекут ли действия с представленным на экспертизу оружием уголовную ответственность, запрещено ли к обороту данное

1 В связи с этим представляется необходимым рекомендовать эксперту при производстве экспертизы включать в исследовательскую часть ссылки на литературные источники, в которых излагаются те или иные рекомендации по проведению исследований.

133

оружие и т. д. Выход экспертом за рамки своей компетенции может иметь место также в тех случаях, когда эксперт обосновывает свои суждения на основе специ- альных знаний иного рода (в то же время сходных), нежели обладает сам. Кон- кретным примером может служить установление экспертом технической исправ- ности заводского оружия, что является прерогативой специалиста оружейника. Эксперт баллист вправе делать вывод об исправности оружия только в криминали- стическом смысле.

2.2. Оценивая правильность используемых экспертом терминов и определений в исследовании, связанном с установлением состояния огнестрельного оружия, следует иметь в виду, что для обозначения различных компонентов оружия используются термины и определения ГОСТа [3], подлежащие обязательному применению во всех документах, в которых фигурирует описание оружия. Пред- ставляется, что указанные термины должны применяться в судебно-баллистических исследованиях не только заводского, но также самодельного оружия при описании деталей и механизмов, функциональное назначение которых сходно с назначением частей и механизмов заводского оружия.

Однако оценка терминологии должна быть дифференцированной. В исследованиях заводского оружия терминология должна строго соответствовать утвержденной. При исследовании самодельного, в том случае, если нарушения в использовании терминологии не повлияли на правильность вывода, им не следует придавать значения. В то же время, наличие в заключении эксперта ошибок тер- минологического плана свидетельствует о недостатке специальных судебно- баллистических познаний и познаний в оружейной технике у эксперта, проводив- шего экспертизу.

Основным условием эффективной оценки содержательной стороны заключения эксперта, является владение следователем и судом соответствующими кри- миналистическими познаниями. Соблюдение рассмотренных этапов оценочной деятельности обеспечит объективное установление достоверности и научной обос- нованности выводов эксперта

Пункт III: Анализ и интерпретация выводов эксперта является заключительным и важнейшим этапом оценки заключения эксперта как источника доказательств, в ходе которого выясняются установленные исследованием обстоятельст-

134

ва, факты, их доказательственное значение, относимость к делу. Как показал анализ практики, это единственное мероприятие в структуре оценочной деятельности, которое действительно проводят следователи и судьи.

Интерпретация - это выявление сущности выводов, их доказательственного значения, т. е. объема сведений о подлежащих установлению фактических обстоятельствах с учетом их значимости для разрешения дела. Правильная интерпретация выводов эксперта о техническом состоянии огнестрельного оружия обеспечивает оптимальное использование результатов экспертизы в доказывании по уголовному делу и необходима для:

1) установления лиц, совершивших преступление; 2) 3) определения субъективной и объективной стороны преступления; 4) 5) формирования следственных версий по делу и определения направления рас- следования; 6) 7) обоснованного принятия решений о проведении следственных действий; 8) 9) обеспечения достоверности и обоснованности приговора по уголовному делу. 10) Ошибки в интерпретации могут оказать самое негативное влияние на ход расследования или судебного рассмотрения дела, вплоть до формирования у сле- дователя или суда неправильного представления не только о субъективной и объ- ективной стороне расследуемого события, но также о наличии или отсутствии в деянии лица состава преступления. Причины ошибок в интерпретации выводов различны, к их числу можно отнести, например: неосведомленность следователя о содержании методик диагностических исследований, незнание правил логического анализа1 и др. В связи с этим, перечислим некоторые ошибки в интерпретации, причины которых кроются в специфике диагностических исследований, и не могут быть известны следователю или суду, имеющим средний уровень специальных по- знаний:

1) придание выводу эксперта об исправности оружия значения пригодности ору- жия к использованию по функциональному назначению;

В некоторых случаях знание этого важно, поскольку иногда имеют место логиче- ские нарушения в построении самих выводов.

135

2) трактовка вывода о пригодности оружия к производству отдельных выстрелов как вывода о пригодности оружия к стрельбе или непригодности к стрельбе как вывода о непригодности к производству выстрелов.

Некоторые трудности наблюдаются также в проблеме оценки вероятностных выводов, и, выводов о невозможности проведения исследований.

Следует отметить, что вероятный вывод по диагностическому исследованию ручного огнестрельного оружия - редкое явление, поскольку сущность традицион- но решаемых при этом вопросов позволяет формулировать категорические сужде- ния. Однако вероятный вывод вполне уместен при диагностировании оружия по мысленному образу без его непосредственного изучения, при реконструкции со- стояния оружия на определенный момент времени и других ситуациях.

Вопрос о вероятностных выводах может быть рассмотрен с двух позиций. Во- первых, с точки зрения процессуального статуса вероятных выводов, и, во-вторых, с точки зрения интерпретации их значения и эффективности использования содержащейся в выводах информации при расследовании дела.

В литературе имеет место спор о правомерности выводов, сформулированных в вероятной форме и возможности их использования в качестве доказательств по делу. Некоторые авторы, в частности, В. М. Галкин, М. С. Строгович считают вероятностные заключения неправомерными [28, 76-77 и 104, 247 соответственно], другие, причем их большинство, считают предположительные заключения право- мерными [80, 78; 102, 51 и др.]. Думается, что правомерность вероятностных вы- водов неоспорима, эксперт вправе формулировать выводы в соответствии со своими специальными познаниями на основании результатов проведенного им иссле- дования (ст. 80 УПК РСФСР). Полученные выводы эксперта, независимого в своих суждениях, являются отражением его мыслительной работы по всесторонней оценке объекта исследования. Вопрос о правомерности может быть поставлен лишь в отношении проблемы использования вероятностных выводов в доказывании по уголовному делу. В этом случае предположительные выводы независимо от степени вероятности однозначно не имеют доказательственной силы и, в соответ-

1 Наиболее распространенные вопросы диагностического характера: относимость самодельного устройства к огнестрельному оружию; пригодность оружия к стрельбе и возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок.

136

ствии с разъяснением Пленума Верховного Суда СССР, не могут быть положены в основу приговора [7]. Эти выводы могут быть использованы в производстве по делу лишь в совокупности с другими данными - при построении и проверке версий, планировании расследования и т. д.

В то же время, при оценке вероятностных выводов не следует впадать в крайности. Так, на наш взгляд, представляется спорным утверждение В. Д. Ар-сеньева о том, что вероятностное заключение эксперта’ не является доказательством [128, 29]. Тот факт, что вероятностные выводы содержат не подлежащие установлению обстоятельства, а версию о них, не является основанием к отказу от использования заключения эксперта в качестве источника доказательств. Вероятностный вывод эксперта, на наш взгляд, все же имеет некоторую доказательственную силу2, и может явиться основанием для выдвижения следственных и судебных версий с целью их последующей проверки иными средствами доказывания, получения сведений о субъективной стороне преступления и т. д. Однако большее доказа- тельственное значение в случае вероятностного вывода имеет не сам вывод, а кате- горично установленные промежуточные факты (ст. 69 УПК РСФСР).

В современной криминалистической литературе помимо анализа процессуального статуса вероятных выводов, много внимания уделяется изучению их гно- сеологической сущности. Так, детальному исследованию природы вероятного зна- ния в криминалистике посвящена работа И. А. Овсянникова [70], в которой рас- сматриваются проблемы повышения эффективности использования вероятностных выводов при расследовании уголовных дел.

В работе исследуется вопрос определенности вероятных выводов, т. е. такого их аспекта, который характеризует, насколько велика вероятность наличия того или иного явления, изложенного в выводе. Автор считает, что вероятные экспертные выводы должны быть не предположительными суждениями, а определенными, указывающими на степень вероятности события. Вероятный вывод, выраженный в

К заключению эксперта не может быть применена категория - вероятное. Вероятно- стными могут быть только выводы, содержащие фактические данные. 2 Доказательствами по делу являются любые фактические данные, на основе которых устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела (ст. 69 УПК РСФСР).

137

такой форме, имеет большую практическую значимость для расследования уго- ловного дела, нежели обычный, предположительный вывод.

Следует отметить, что идея автора достаточно интересна и в перспективе может найти применение в экспертной деятельности. Однако некоторые ее аспекты все же требуют дополнительной проработки. Так, на наш взгляд, имеет смысл постановка вероятного вывода лишь с указанием численной вероятности того или иного события. Для этого необходимо проведение многочисленных статистических исследований в рамках каждой экспертизы с целью определения распростра- ненности того или иного объекта, состояния, свойства и т. д. В противном случае - без опоры на статистические исследования, вывод не может быть определенным, а остается более или менее обоснованным предположением. Вывод же в форме «бо- лее вероятно» или «менее вероятно» по сути, ничем не отличается от вывода «воз- можно выстрелена», «возможно оставлен» и др.

Итак, «определенный» вероятный вывод целесообразно формулировать с указанием численной вероятности события. Однако характер диагностических задач судебно- баллистической экспертизы не требует и не позволяет формулировать вероятные выводы с большей или меньшей степенью определенности, поскольку состояние одного и того же огнестрельного оружия в разные периоды времени различно. Определенные вероятные выводы трудно сформулировать, поскольку оружие непосредственно не изучается, а вести статистику состояний всех экземпляров разных моделей оружия невозможно. Этот же аргумент применим в отношении второй задачи, решение которой потенциально может завершиться вероятным выводом - реконструкции оружия или его состояния при непосредственном иссле- довании объекта. Эксперт не может знать все возможные особенности прошлого состояния предмета. Кроме того, знание - насколько вероятно то или иное явление, например, существование самодельного оружия, для производства выстрела из которого необходимо оттянуть ствол вперед, не имеет особой ценности для рас- следования уголовного дела - чаще важнее лишь принципиальная возможность существования такого оружия.

Итак, реальные ситуации диагностических судебно-баллистических исследований оружия, в которых возможны вероятные выводы, мало распространены в экспертной практике. В том случае, если такая ситуация имеет место, степень оп-

138

ределенности, и, соответственно, формулировка вероятного вывода не имеет суще- ственного значения - принципиальную роль играет наличие вывода.

Учитывая характер диагностических задач, малую вероятность возникновения объективных предпосылок постановки вероятностных выводов, следователю и суду необходимо тщательно оценивать обоснованность их формулирования. Веро- ятностные выводы могут быть обусловлены объективными и субъективными фак- торами: несовершенством методики, отсутствием необходимого материала, харак- тером объекта исследования, обычной перестраховкой эксперта в сложных ситуа- циях. а также недостаточной компетентностью эксперта, его профессиональной подготовкой. Проконсультировавшись с экспертом, проводившим исследование или с иным специалистом, необходимо установить возможность дачи экспертом категорического вывода, и, если подтвердится необоснованность вероятностного вывода, следователь или суд могут назначить повторную экспертизу.

В том случае, если для вероятностного вывода имеются объективные предпосылки, необходимо создать условия для дальнейшего использования заключения в деле в совокупности с иными доказательствами. В некоторых случаях может быть полезной неформальная консультация с экспертом с целью установить, - к какому категорическому выводу он склоняется. Знание мнения эксперта поможет составить более полное представление об обстоятельствах расследуемого события, составить план расследования, провести следственные действия, результатом которых может стать подтверждение обстоятельств, установленных экспертом в вероятной форме.

Аналогичного подхода требует оценка следователем и судом сообщения эксперта о невозможности разрешения вопросов (дачи заключения). В том случае, если эксперт в заключении ответил на часть поставленных вопросов, необходимо установить наличие в заключении указания о невозможности дать ответы в полном объеме и мотивацию этого (ст. 82 УПК РСФСР).

Объективными предпосылками невозможности дачи заключения или решения отдельных вопросов, могут явиться, например, недостаточность представленных на экспертизу материалов, необходимость применения иных специальных познаний, а также результаты самого исследования.

139

Фактические данные, установленные экспертным исследованием необходимо, в соответствии с требованиями ст. 71 УПК РСФСР, оценить в совокупности с иными доказательствами по делу. По результатам оценки заключения эксперта лицо, производящее дознание, следователь, прокурор или суд принимает следующие решения:

1) признает заключение полным, и обоснованным, а полученные сведения досто- верными, относимыми и имеющими значение для расследования по делу; 2) 3) признает заключение неполным или недостаточно ясным; 4) 5) признает заключение необоснованным, а выводы недостоверными или выражает сомнение в его правильности. 6) Указанные решения в ряде случаев влекут за собой назначение дополнительной или повторной экспертизы в порядке ст. 81 УПК РСФСР, а также проведение различных следственных действий для проверки или дополнительного разъяснения установленных экспертом фактических обстоятельств, например, его допрос.

Общими юридическими основаниями назначения дополнительной экспертизы являются: недостаточная ясность или полнота заключения; появление новых вопросов по существу данного экспертом заключения; показания обвиняемого, не согласующиеся с выводами эксперта. Дополнительная экспертиза может быть на- значена по решению суда или ходатайству сторон. Предпосылкой проведения но- вого исследования является невозможность ликвидировать неполноту или неяс- ность заключения допросом эксперта. Например, исследование только одного об- разца оружия из нескольких представленных на экспертизу и дача заключения по этому образцу, ответ только на часть поставленных следователем вопросов без мо- тивировки сужения объема задания и др.

Юридическими основаниями назначения повторной экспертизы являются: противоречие выводов эксперта другим доказательствам по делу; появление при расследовании или судебном рассмотрении дела новых обстоятельств, влияющих на выводы эксперта; нарушение уголовно-процессуального закона при назначении и производстве экспертизы; неполнота исследования и (или) сомнения в его обосно- ванности; возражения или ходатайства обвиняемых; необоснованность или необъективность примененной экспертом методики исследования; недостаточная квали-

140

фикация эксперта. Фактическими основаниями для назначения повторной экс- пертизы при оценке результатов диагностических исследований, могут явиться, например, следующие обстоятельства:

  1. Постановка вывода о принадлежности нескольких представленных стреляющих устройств к огнестрельному оружию на основании исследования одного объекта.
  2. Постановка вывода о непригодности оружия к стрельбе при недостаточном ко- личестве экспериментов (менее 2-х).
  3. Постановка вывода о принадлежности самодельного устройства к огнестрель- ному оружию на основании внешнего осмотра, применения измерительных методов или сравнения со справочными данными, без проведения экспериментальных действий. Разновидностью этого основания является также постановка отрицательного вывода о принадлежности (пригодности) устройства на основании недостаточного количества экспериментов, не обеспечивающего установление объективных данных (например, на основании одной неудачной попытки выстрела).
  4. Постановка вывода о принадлежности самодельного устройства к огнестрель- ному оружию путем экспериментального установления его пригодности к про- изводству выстрелов без измерения кинетической энергии снаряда, т. е. выяснения возможности его применения по назначению и др.
  5. В результате оценки заключения эксперта может сформироваться ситуация, в которой часть заключения признается полной и обоснованной, а содержащиеся по этой части выводы достоверными. Часть заключения (и основанные на ней выводы) по разным причинам может быть признана необоснованной. Основанием этого может явиться, например, выход эксперта, при установлении ряда обстоятельств, за рамки своей компетенции, применение для установления тех или иных обстоятельств различных автоматизированных методик, не прошедших экспертизу и утверждение в установленном законом порядке и др. Если это имеет место, соот- ветствующая часть заключения рассматривается как не имеющая доказательствен- ного значения.

Определяя возможность использования результатов экспертизы в расследовании преступления или судебном рассмотрении дела, необходимо учитывать, что

141

заключение эксперта как доказательство должно отвечать требованиям ст. 69 УПК РСФСР, т. е. относимости и допустимости. В том случае, если заключение не отве- чает этим требованиям, оно подлежит исключению из числа доказательств по делу. Так, фактические данные, установленные заключением эксперта, не могут быть положены в основу обвинительного заключения или приговора в случаях, если они: а) получены с нарушением процессуальных требований назначения и производства экспертизы; б) получены экспертом, в компетенцию которого не входит решение вынесенных на экспертизу вопросов; в) противоречат фактическим данным, установленным иным заключением эксперта по аналогичному вопросу или иным материалам дела и др.

Независимо от результатов оценки заключений, они приобщаются к делу и могут быть использованы при оценке доказательств в иных стадиях процесса.

Объективная оценка заключения экспертизы в некоторых случаях требует допроса эксперта. Основания этой процедуры на предварительном следствии и в процессе судебного рассмотрения дела устанавливают ст. ст. 192, 289 УПК РСФСР. Исходя из смысла указанных статей, допрос эксперта может иметь место только после исследования данного им заключения, т. к. его показания лишь расширяют письменное заключение, но не становятся новым видом доказательств.

Поводами для допроса эксперта по существу данного им заключения может стать необходимость:

  • уточнения или разъяснения примененных им терминов и понятий; выяснения сути установленных им фактических данных;
  • выяснения сущности и содержания использованных экспертом методик, методов, материалов и технических средств исследования;
  • уточнения компетенции эксперта;
  • дополнения сделанных экспертом выводов и др.
  • Представляется, что в случае вызова на допрос, эксперт не вправе отказаться от дачи показаний по существу данного им заключения. Установленные диагно- стическим исследованием фактические данные являются важными доказательст- вами по делу и оказывают существенное влияние на его исход. Поэтому лицо, ве- дущее производство, вправе требовать от эксперта необходимых для правильного разрешения дела разъяснений и дополнений.

142

Допрос эксперта значительно увеличивает эффективность оценки заключения, и, в частности, позволяет максимально точно выяснить установленные экспертом обстоятельства по делу. Кроме того, в ходе допроса могут быть выяснены дополнительные вопросы, не входившие в экспертное задание и имеющие значение для расследования.

Завершая рассмотрение параграфа необходимо еще раз подчеркнуть, что правильная оценка лицом, ведущим производство по делу или судьей заключения эксперта, возможна лишь при наличии у них определенного уровня специальных познаний. Изучение практики расследования и судебного рассмотрения дел пока- зывает, что основная масса работников обладает необходимым уровнем и квали- фицировано оценивает результаты экспертизы. Вместе с тем, в оценочной деятель- ности встречаются некоторые недостатки, вызванные недостатком времени и средств проверки материалов экспертизы. Для их устранения необходимо провести работу по изданию различных кратких пособий для следователя по оценке мате- риалов различных экспертиз в ракурсе решения ими тех или иных вопросов.

Основные выводы по главе второй:

  1. Практика предварительных исследований огнестрельного оружия с целью получения оснований возбуждения уголовного дела не является обоснованной в процессуальном и целесообразной в практическом смысле. Изученные нами другие формы применения специальных познаний в рамках действующего законода- тельства (консультации специалиста в порядке ст. 109 УПК РСФСР и применение следователем собственных специальных познаний в порядке п. 6 ст. 108 УПК РСФСР), в должной мере не востребованы практикой ввиду ряда неудобств, свя- занных с документальным оформлением процесса, слабостью криминалистической подготовки следственного аппарата, и иных факторов.
  2. Целесообразно расширить в УПК РСФСР перечень следственных действий, проведение которых возможно до возбуждения уголовного дела, добавив к ним производство экспертизы. Статью 184 УПК РСФСР необходимо дополнить следующим абзацем, расположив его после первого абзаца: “В случаях, когда экс- пертиза является единственным источником сведений о наличии либо отсутствии состава преступления, она может быть назначена до возбуждения уголовного дела.

143

По результатам проведения экспертизы немедленно принимается решение о воз- буждении или отказе в возбуждении уголовного дела”.

  1. В уголовно-процессуальном кодексе целесообразно закрепление нормы, допускающей в случае назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела продление сроков проверки материалов до момента окончания экспертизы, но не более чем на срок, предусмотренный ведомственным нормативным актом для дан- ного вида исследования. В статью 109 УПК целесообразно внести следующее до- полнение: “В случае если для установления признаков состава преступления была назначена экспертиза, срок принятия решения может быть увеличен до завершения экспертного исследования, но не более чем на период, отведенный для производ- ства экспертиз данного вида ведомственным нормативным актом”. Этот блок не- обходимо расположить после первого абзаца ст. 109 УПК РСФСР.
  2. В основе принятия лицом, ведущим производство по делу решения о назначении экспертизы до возбуждения уголовного дела, должны лежать следующие предпосылки: недостаток информации и отсутствие возможности установить инте- ресующие его фактические данные иным путем (например, консультацией или применением собственных познаний).
  3. Проведение экспертизы не является обязательным следственным действием по всем делам, в которых фигурирует огнестрельное оружие. Необходимость обяза- тельного проведения экспертизы по уголовному делу, независимо от конкретного состава преступления возникает в следующих случаях: для установления пригодности стреляющего устройства к производству выстрела (стрельбе), когда возникают сомнения этом; для установления принадлежности к огнестрельному оружию самодельного стреляющего устройства; для определения функционального предназначения и баллистических свойств самодельного стреляющего устройства, изготовленного способом переделки. На наш взгляд, целесообразно внесение дополнительных пунктов в ст. 79 УПК РСФСР, предусматривающую основания для обязательного проведения экспертизы, в указанной редакции.
  4. Особое внимание следует уделять формированию объема исследования в зависимости от вида стреляющего устройства, изъятого у подозреваемого, его со стояния и свойств. Так, при изъятии обреза гладкоствольного охотничьего ружья в целях обеспечения полноты и всесторонности расследования лицо, ведущее произ-

144

водство по делу, обязательно должно выяснить: из ружья какой модели изготовлен данный обрез; возможность использования обреза по функциональному назначению ружья, из которого он изготовлен (установить утрату свойств охотничьего ружья), баллистические и конструктивные особенности.

  1. Учитывая недостатки в назначении экспертизы и формулировании во просов, выносимых на ее разрешение, следует предоставить право эксперту изме нять редакцию и содержание вопросов, указанных в постановлении следователя. Однако это допустимо при соблюдении некоторых условий. Общими правилами редакции, на наш взгляд, должны стать: аргументация изменения формулировки; информирование об изменении редакции лица, назначившего экспертизу и согла сование с ним своих действий; редактирование вопросов, по возможности, без из менения их первоначального содержания. Основными мотивами для изменения пе речня вопросов, на наш взгляд, должны являться следующие.

А. Для исключения вопросов: дублирование смысла в формулировках нескольких вопросов; несоответствие вопросов компетенции эксперта и виду экспертизы, отсутствие необходимых для исследования оборудования, материалов, методик экспертного исследования.

Б. Для изменения редакции вопросов: некорректная с точки зрения криминалистики и соответствующей методики исследования формулировка при наличии принципиальной возможности решения вопроса; логические, лингвистические и иные ошибки.

  1. Необходимо усилить криминалистическую подготовку следователей с целью создания предпосылок самостоятельного решения ими в некоторых следст венных ситуациях специальных вопросов, не требующих глубоких экспертных по знаний, а также повышения эффективности расследования преступлений, в кото рых фигурируют объекты криминалистических исследований.

145

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Проведенным исследованием были комплексно разработаны различные про- блемные аспекты экспертного диагностирования ручного огнестрельного оружия, в частности, основные категории судебно-баллистической диагностики, вопросы методического и информационного обеспечения решения ряда диагностических задач, различные стороны применения диагностических исследований в уголовно- процессуальной деятельности. Важнейшие результаты диссертационного исследо- вания заключаются в следующих положениях.

  1. Судебно-экспертная диагностика - это познавательный процесс, заключающийся в выявлении и интерпретации признаков объекта на основе его тестирования или использования априорного знания о признаках класса, к которому относится исследуемый объект, в целях постановки вывода о его сущности, состоянии, различных обстоятельствах существования.
  2. Судебно-баллистическая диагностика - это познавательный процесс, ос- нованный на мыслительных операциях классифицирования и экстраполяции, ме- тодах тестирования технических систем, направленный на установление родовых характеристик, технического состояния и свойств ручного огнестрельного оружия, боеприпасов и иных объектов судебно-баллистической экспертизы.
  3. Структура диагностического процесса при решении различных задач не постоянна и зависит от конечных целей исследования и применяемых мыслитель- ных операций. Целесообразно выделять две основные формы диагностики - клас- сификационный метод и метод диагностического тестирования (экспериментальной проверки гипотезы). Классификационный метод состоит в выявлении и оценке значения признаков объекта; подборе классов объектов, признаки которых соот- ветствуют признакам изучаемого объекта; сравнении признаков объекта с призна- ками классов объектов и получении вывода о сходстве (различии); выведении но- вого знания об исследуемом объекте на основе экстраполяции на него свойств класса, к которому принадлежит объект. Структура метода диагностического тес- тирования характеризуется наличием стадий выявления и интерпретации признаков, построения гипотезы о наличии у объекта определенного свойства или состояния и ее проверки с помощью различных измерительных, расчетных средств или эксперимента.

146

  1. Использование в судебно-балдиетической экспертизе термина “исправность” для определения состояния огнестрельного оружия в целом, нецелесообразно. Необходимо исключить этап установления исправности из методики экспертного исследования состояния оружия. В то же время понятие исправности может использоваться для обозначения особенностей конструкции огнестрельного оружия, обусловливающих возможность выстрела без нажатия на спусковой крючок и др.
  2. Для экспериментальных выстрелов из дульнозарядного оружия с затравочным отверстием целесообразно использовать бездымный порох к охотничьим ружь-
  3. ям. Навеска этого пороха определяется по формуле: со = * X; где X - поправ ка, учитывающая калибр пистолета и характер горения бездымного пороха в дульно- зарядном оружии с затравочным отверстием. Для оружия малого калибра (5.4- 6.5мм) поправка составляет 1.1; для оружия нормального калибра (6.5-9мм) - 1.2; для оружия крупного калибра (более 9 мм) - 1.3.

  4. Целесообразно расширить в УПК РСФСР перечень следственных дейст вий, проведение которых возможно до возбуждения уголовного дела, добавив к ним производство экспертизы. Статью 184 УПК РСФСР необходимо дополнить следующим абзацем, расположив его после первого абзаца: “В случаях, когда экс пертиза является единственным источником сведений о наличии либо отсутствии состава преступления, она может быть назначена до возбуждения уголовного дела. По результатам проведения экспертизы немедленно принимается решение о воз буждении или отказе в возбуждении уголовного дела”.

  5. В уголовно-процессуальном кодексе целесообразно закрепление нормы, допускающей в случае назначения экспертизы до возбуждения уголовного дела про дление сроков проверки материалов до момента окончания экспертизы, но не более чем на срок, предусмотренный ведомственным нормативным актом для данного вида исследования. В статью 109 УПК целесообразно внести следующее дополнение: “В случае если для установления признаков состава преступления была назначена экс пертиза, срок принятия решения может быть увеличен до завершения экспертного ис следования, но не более чем на период, отведенный для производства экспертиз дан ного вида ведомственным нормативным актом”. Этот абзац необходимо расположить после первого абзаца ст. 109 УПК РСФСР.

147

  1. Необходимость обязательного проведения судебно-баллистической экспертизы по уголовному делу, независимо от конкретного состава преступления возникает в следующих случаях: для установления пригодности стреляющего устройства к производству выстрела (стрельбе), когда возникают сомнения этом; для установле- ния принадлежности к огнестрельному оружию самодельного стреляющего устройства; для определения функционального предназначения и баллистических свойств самодельного стреляющего устройства, изготовленного способом переделки. На наш взгляд, целесообразно внесение перечисленных положений в ст. 79 УПК РСФСР, предусматривающую основания для обязательного проведения экспертизы.

Полученные результаты позволили, на наш взгляд, достичь главную цель диссертационного исследования и решить его задачи.

148

Список использованной литературы: Раздел I. Нормативный материал.

  1. Бюллетень Верховного Суда РФ — 1997. — № 2.
  2. Закон РФ “Об оружии’7/”Российская газета” № 241 от 18.12.96г.
  3. Оружие стрелковое. Механизмы и детали. Термины и определения: ГОСТ 21209—75.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 года № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за банди- тизм»//”Российская газета” от 30.01.97г.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 25 июня 1996 года № 5 “О судебной практике по делам о хищении и незаконном обороте оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ’УЛ’Российская газета” № 154 от 15.08.96г.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966 г. № 31 “О судеб- ной практике по делам о грабеже и разбое’У/Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ. 1961—1993. — М., 1994.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года № 1 “О судебной экспертизе по уголовным делам’У/Бюллетень ВС СССР. № 2. 1971.
  8. Приказ МВД РФ от 1 июня 1993 г. № 261.
  9. Сборник Постановлений Пленумов по уголовным делам. — М.: Спарк.
  10. Стрельба и характеристики стрельбы из стрелкового оружия. Термины и опреде- ления: ГОСТ 23081-78. — М: Изд-во стандартов, 1978. — 12 с.
  11. Техническая диагностика. Основные термины и определения: ГОСТ 20911—75. — М.: Изд-во стандартов, 1978. — 30 с.
  12. Управление качеством продукции. Основные понятия, термины и определения. ГОСТ 15467-79. —М., 1981.
  13. Раздел II. Книги, монографии, учебные пособия и лекции.

  14. Александров М. К., Терзиев Н. В. Экспертиза на следствии и в суде. — М., 1997. — 63 с.
  15. Алимджанов Б. А., Вальдман В. М. Компетенция эксперта в уголовном процессе: (Теоретические аспекты). Т.: Узбекистан, 1986.

149

  1. Арсеньев В. Д. Проведение экспертизы на предварительном следствии: Уч. пос. — Волгоград, 1978. — С. 72—78.
  2. Аханов В. С. Криминалистическая экспертиза огнестрельного оружия и следов его применения. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1979. — 230 с.
  3. Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. — М.: Юридическая литература, 1991. — 208 с.

  4. Белкин Р. С. Криминалистическая эниклопедия. — М.: Издательство БЕК, 1997.
  5. Белкин Р. С, Винберг А. И. Криминалистика (общетеоретические проблемы). — М., 1973.
  6. Белкин. Р. С. Сущность экспериментального метода исследования в советском уголовном процессе и криминалистике. — М.: ВШ МВД РСФСР, 1961.
  7. Бородин С. В., Палиашвили А. Я. Вопросы теории и практики судебной экспертизы. — М., 1963.
  8. Винберг А. И. Вопросы криминалистики в уголовно-процессуальном законода- тельстве. — Советское государство и право. — 1961. — № 4.
  9. Винберг А. И., Малаховская Н. Т. Судебная экспертология. — Волгоград, 1979.
  10. Винберг А. И.. Шавер Б. М. Криминалистика. — М., 1949.
  11. Виноградов И. В., Кочаров Г. И., Селиванов Н. А. Экспертизы на предварительном следствии. — М.: Госюриздат, 1967.
  12. Виноградов И. В., Кочаров Г. И., Селиванов Н. А. Экспертизы на предварительном следствии. Справочное пособие. — М., 1959.
  13. Вопросы производства экспертиз на предварительном следствии: Учебно- практическое пос. — Саратов: СВШ МВД РФ, 1993. — 76 с.
  14. Галкин В. М. Средства доказывания в уголовном процессе. — М., 1968. Ч. 2.
  15. Гиляровский С. А., Тарасов К. Е. Диалектический материализм и медицинская диагностика. — М., 1973.
  16. Горелик А. А., Скрипкин В. А. Методы распознавания. — М.: Высшая школа, 1989. — 232 с.
  17. Горский Д. П. и др. Краткий словарь по логике. — М.: Просвещение, 1991. — 208 с.
  18. Готт В. С, Семенюк В. И., Урсул А. Д. Категории современной науки. — М., 1984.

150

  1. Грамович Г. И. Основы криминалистической техники: (Процессуальные и кри- миналистические аспекты). — Мн.: Выш. школа, 1981.
  2. Грановский Г. Л. Основы трасологии (особенная часть). — М., 1965.
  3. Денисюк А. Н. Участие специалиста-медика в деятельности органов внутренних дел по расследованию преступлений: Учебное пособие. — К.: НИиРИО Киевской высшей школы МВД СССР им. Ф. Э. Дзержинского, 1988.
  4. Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. — М., 1996.
  5. Ермоленко Б. Н. Теоретические и методические проблемы судебной баллистики. — Киев: РИО МВД УССР, 1976. — 152 с.
  6. Железняк А. С. Материальные следы - важный источник криминалистической информации (понятие, процессуально-правовая природа). Лекция. — Омск, 1975.
  7. Закатов А. А., Оропай Ю. Н. Использование научно-технических средств и спе- циальных знаний в расследовании преступлений. — К.: РИО МВД УССР, 1980.
  8. Зуев Е. И. Непроцессуальная помощь сотрудника криминалистического подразделения следователю. — М.: ВНИИС МВД СССР, 1975. — 40 с.
  9. Иванов В. А. Дознание в советском уголовном процессе. — ЛГУ, 1966.
  10. Иванов В. П., Штейнгауз М. С. Назначение экспертизы следователем и судом. — Минск, 1975.
  11. Использование специальных знаний в следственной и судебной практике/В. К. Лисиченко, В. В. Циркаль. Учебное пособие. — Киев: КГУ, 1987. 100 с.
  12. Использование специальных познаний при расследовании преступлений: Меж- вузовский сб. науч. тр. — Волгоград, 1996. — 128 с.
  13. Ищенко П. П., Корма В. Д. Получение розыскной информации в ходе предвари- тельного изучения следов применения огнестрельного оружия. Методические рекомендации. — Волгоград, 1988.
  14. Каминский М. К., Любовицкий А. В., Камашев Г. М., Карипова С. В. Руково- дство по подготовке и проведению судебных экспертиз. — Ижевск: Детектив- информ, 1999.
  15. Комаринец Б. М. Использование следователем данных судебной баллистики. Руководство для следователей/Под ред. Н. В. Жогина. — М., 1971.

151

  1. Комаринец Б. М. Криминалистическое отождествление огнестрельного оружия по стреляным гильзам. — М: НИИК ГУМ МВД СССР, 1955.
  2. Комаринец Б. М. Судебно-баллистическая экспертиза: Учебно-методическое по- собие. — М.: ВНИИСЭ, 1974. — Вып. 1.
  3. Корухов Ю. Г. Криминалистическая диагностика при расследовании преступлений: научно практическое пособие. — М.: Норма-Инфра, 1998. — 283 с.
  4. Корухов Ю. Г. Основы теории криминалистической диагностики (глава учебни- ка)//Криминалистика. Т. 1.—М., 1995. —С. 114—130.
  5. Криминалистика социалистических стран/Под ред. В. Я. Колдина. М.: Юрид. лит., 1986.
  6. Криминалистическая экспертиза. — ВШ МООП РСФСР, 1966. — Вып. 1.
  7. Крылов И. Ф. Очерки истории криминалистики и криминалистической экспертизы. — Ленинград, 1975.
  8. Крылов И. Ф. Судебная экспертиза в уголовном процессе. — Ленинград, 1963.
  9. Кустанович С. Д. Судебная баллистика. — М.: Госюриздат, 1956. — 407 с.
  10. Кучеров И. Д. Соотношение тождества и различия. — Минск, 1968.
  11. Кучеров И. Д. Теоретическое объяснение экспертизы факта в криминалисти- ке//Судебная экспертиза. — Минск, 1964. — С. 83—90.
  12. Локар Э. Руководство по криминалистике. — М., 1941.
  13. Лукин Ю. Н. Вопросы исследования самодельного огнестрельного ору- жия//Экспертная техника. ЦНИИСЭ. Вып. 28. —М., 1969. — С. 57—75.
  14. Лукьянов И. Р. Сущность категории “свойство”. - М., 1982.
  15. Методики производства судебно-баллистических экспертиз. — М.: РФЦСЭ, 1997. — 71 с.
  16. Михайлов В. А., Дубягин Ю. П. Назначение и производство судебной экспертизы в стадии предварительного расследования. — Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1991. —257 с.
  17. Назначение и производство криминалистических экспертиз/Отв. ред. Г. П. Ари- нушкин, А. И. Винберг, А. Р. Шляхов. — М., 1976.
  18. Назначение и производство судебных экспертиз (пособие для следователей, судей и экспертов)/Отв. ред. Г. П. Аринушкин, А. Р. Шляхов. — М.: Юридическая литература,
  19. — 320 с.

152

  1. Назначение судебно-баллистической экспертизы. — Свердловск, 1986.
  2. Настольная книга охотника-спортсмена. Т. 1. — М., 1955.
  3. Незаконный оборот оружия и меры борьбы по его пресечению: (Материалы ГУ- ОПП МВД РФ)//Вестник МВД РФ. — 1994. — № 6. — С. 87—92.
  4. Новоселова Н. А. О неидентификационных исследованиях в криминалистиче- ской экспертизе. — Минск, 1970.
  5. Овсянников И. А. Вероятное знание в судебном и экспертном исследованиях по уголовным делам. — М.: Академия управления МВД РФ, 2000.
  6. Ожегов С. И. Словарь русского языка. — М., 1963.
  7. Орлов Ю. К. Формы выводов в заключении эксперта. — М., 1983.
  8. Осипов Н. Н., Копнин П. В. Основные вопросы теории диагноза. — Томск: ТГУ,
  9. —120 с.
  10. Основы судебной экспертизы. Ч. 1. Общая теория. — М.: РФЦСЭ, 1997. — 430 с.
  11. Палиашвили А. Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. — М.: Юрид. лит., 1973.
  12. Патроны ручного огнестрельного оружия и их криминалистическое исследова- ние/М. М. Блюм, А. С. Волнов. А. В. Жук, Т. Ф. Одиночкина, А. И. Устинов, В. Ф. Филиппов. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1982. - 296 с.
  13. Плескачевский В. М. Оружие в криминалистике. Понятие и классификация. — М.: ООО «НИПКЦ ВОСХОД», 1999.-387 с.
  14. Подготовка материалов и вещественных доказательств для трасологической и судебно-баллистической экспертизы. — Вильнюс: НИИСЭ МЮ Литовской ССР,
  15. —30 с.
  16. Поль К. Д. Естественно-научная криминалистика: (Опыт применения научно- технических средств при расследовании отдельных видов преступлений): Пер. с нем. — М.: Юрид. лит., 1985. 304 с.
  17. Поташник Д. П. О логической структуре вероятного вывода эксперта//Труды ВНИИСЭ. — М., 1971. — Вып. 3.
  18. Прасолова Э. М. Теория и практика криминалистической экспертизы: Учебное пособие. — М.: Изд—во УДН, 1985.
  19. Применение экспертизы и других форм специальных познаний в советском су- допроизводстве: Межвуз. сб. науч. тр. — Свердловск: ЮИ МВД, 1984. — 118 с.

153

  1. Проблемы эффективности судебно-экспертной деятельности. — М.: ВНИИСЭ МЮСССР, 1977. —34 с.
  2. Рассейкин Д. П. Расследование преступлений против жизни. — Саратов: Саратовский университет, 1965.
  3. Рекомендации по назначению судебных экспертиз: Уч. пос. — Саратов: СВШ МВД РФ, 1995. —64 с.
  4. Рооп X. Экспертиза и возбуждение уголовного дела//Некоторые вопросы борьбы с преступностью. — Алма-Ата, 1970.
  5. Российская Е. Р. Криминалистика. Вопросы и ответы: Учебное пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 1999.
  6. Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском и арбитражном процессе: Практическое пособие. — М.: Право и закон, 1996. — 220 с.
  7. Русаков М. Н. Криминалистическое исследование оружия и следов его применения: Учебное пособие. — Омск, 1981.
  8. Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора. — М., 1975. — С. 100.
  9. Салтевский М. В. Собирание криминалистической информации техническими средствами на предварительном следствии. Учебное пособие. — Киев: НИиРИО КВШ МВД СССР, 1980.
  10. Свалов В. И., Тарасов В. П. Неидентификационная трасологическая экспертиза: Лекция. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1988. 15 с.
  11. Свенсон А., Вендель О. Раскрытие преступлений. Современные методы рассле- дования уголовных дел/Под ред. С. П. Митричева. — М., 1957.
  12. Сегай М. Я. Методология судебной идентификации. — Киев, 1970.
  13. Седых-Бондаренко Ю. П. Криминалистическая неидентификационная экспертиза. — М., 1973.
  14. Словарь основных терминов судебных экспертиз. — М., 1980.
  15. Смирнов В. А., Анисов А. М., Арутюнов Г. П. и др. Логика и клиническая диаг- ностика. Теоретические основы. — М.: Наука, 1994. — 297 с.
  16. Снетков В. А. Проблемы криминалистической диагностикиУ/Труды ВНИИ МВД СССР. — М., 1972. — № 23.

154

  1. Сорокотягин И, Н. Использование специальных познаний в проверочной и орга- низационной деятельности следователя: Уч. пос. — Свердловск: СЮИ, 1989. — 49 с.
  2. Сорокотягин И. Н. Специальные познания в расследовании преступлений/Отв. ред. Л. Я. Драпкин. — Ростов: Изд-во Ростовского ун-та, 1984.
  3. Стальмахов А. В., Сумарока А. М., Егоров А. Г., Сухарев А. Г. Судебная баллистика и судебно-баллистическая экспертиза: Учебник/Под общ. ред. А. Г. Егорова. —Саратов: СЮИ МВД РФ, 1998. — 176 с.
  4. Старченко А. А. Роль аналогии в познании. — М., 1961.
  5. Степанов В. В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. — Саратов, 1972. — С. 95—96.
  6. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. — М., 1958. — С. 271.
  7. Судебная экспертиза по уголовным делам (Обзор судебной практи-ки)//Бюллетень ВС СССР. — 1971.— № 3.
  8. Сырков С. М., Фефилатьев Л. В. Проведение предварительных исследований ма- териальных следов на месте происшествия. Уч. пос. — М., 1986.
  9. Тарасов К. Е. Некоторые вопросы методологии диагноза. — М, 1965.
  10. Терзиев Н. В. Идентификация и определение родовой (групповой) принадлежности. — М., 1961.
  11. Терзиев Н. В. Некоторые вопросы следственного осмотра места происшествия. — М, 1955.
  12. Тихонов Е. Н. Судебно-баллистическая экспертиза: Уч. пос. — Барнаул, 1991. — 96 с.
  13. Торвальд Ю. Век криминалистики. — М.: Прогресс, 1991.
  14. Турчин Д. А. Теоретические основы учения о следах в криминалистике. — Вла- дивосток, 1983. —188 с.
  15. Уемов А. И. Логический анализ системного подхода к объектам и его место среди других методов исследования. — Системные исследования. — М., 1969.
  16. Устинов А. И. Криминалистическое исследование материальной части огне- стрельного оружия. — М.: ВНИИ МВД СССР, 1971. —24 с.
  17. Устинов А. И. Криминалистическое исследование самодельного огнестрельного оружия. — М., 1964.

155

  1. Устинов А. И. Самодельное огнестрельное оружие и методика его экспертного определения. — М: ВНИИООП, 1968. — 28 с.
  2. Филатов Н. М. Краткие сведения об основах стрельбы из винтовок и пулеметов. — М., 1936.
  3. Черваков В. Ф. Очерки судебной баллистики. —М., 1953.
  4. Черваков В. Ф. Судебная баллистика. — М.: Юриздат, 1987. — 248 с.
  5. Чулков И. А., Гаглошвили А. У., Масленников А. А. Криминалистическое ис- следование технического состояния ручного огнестрельного оружия (лекция). — Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1994. — 28 с.
  6. Шляхов А. Р. Общие положения методики криминалистической экспертизы. — М, 1961.
  7. Шляхов А. Р. Судебная экспертиза. Организация и проведение. — М.: Юридическая литература, 1979.
  8. Юрин А. И. Осмотр места происшествия по фактам, связанным с применением огнестрельного оружия (Судебно-медицинский аспект): Лекция. — Ташкент, 1983.
  9. Раздел III. Статьи, тезисы и рецензии.

  10. Аверьянова Т. В. Проблемы судебной экспертизы в условиях реформы правовой системы//Проблемы действия права в новых исторических условиях. Труды Академии МВД РФ. — М., 1993. —С. 151—156.

  11. Алимджанов Б. Г. Некоторые вопросы совершенствования уголовно-процессуального законодательства о судебной экспертизе//Судебная экспертиза и вопросы броьбы с преступностью. — Ташкент, 1977. — С. 27—30.
  12. Ароцкер Л. Е. Сущность криминалистической экспертизы/ЛКриминалистическая экспертиза. — Вып. 1. — М., 1966.
  13. Арсеньев В. Д, О допустимости и пределах использования некоторых экспертных и иных специальных познаний и научно-технических средств в уголовном процессе/ЛВопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1980. — № 43. — С. 59—69.

156

  1. Арсеньев В. Д. Актуальные вопросы оценки заключения эксперта как доказательства по уголовному делу/ЛГеоретические и методические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1985. — С. 20—39.
  2. Арсеньев В. Д. Вопросы эффективности использования заключения эксперта как судебного доказательства/ЯТроблемы эфективности судебно-экспертной деятельности. — М., 1977. — С. 19—23.
  3. Арсеньев В. Д. Основания назначения судебной экспертизы//Актуальные обще- теоретические и методические проблемы судебной экспертизы. — М, 1975.
  4. Арсеньев В. Д. Особенности правового регулирования проведения судебной экспертизы в экспертных учреждениях//Правовые проблемы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1976. — Вып. 22.
  5. Арсеньев В. Д. Специальные знания и научно-технические средства в уголовном процессе (понятий и основные формы использования)//Криминалистические и процессуальные проблемы расследования: Межвузовский тематический сборник. — Барнаул: Изд. АТУ, 1983. — С. 38-47.
  6. Арсеньев В. Д., Матийченко Б. А. Некоторые положения эффективности судебно- экспертной деятельности (по уголовным делам)//Общетеоретические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1982.
  7. Афанесян Г. А.. Гольдман А. М. Формы применения специальных познаний и их развитие в советском уголовном процессе/ЛВестник МГУ. Серия 11. Право. — 1990. — №3. — С. 35—49.
  8. Безлепкин В. Г. Проблемы уголовно-процессуального доказывания//Советское государство и право. — 1991. — №8. — С. 101.
  9. Белкин Р. С. Нерешенные вопросы организации и правового статуса судебной экспертизы//Вопросы теории судебной экспертизы и совершенствования деятельности судебно-экспертных учреждений: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1988. — С. 28—38.
  10. Белкин Р. С, Мирский Д. Я. Процессуальные аспекты назначения экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела/ЯТроцессуальные аспекты судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М: ВНИИСЭ, 1986.
  11. Бергер В. Е. Криминалистическая и уголовно-правовая оценка обрезов охотничьего ружья//Использование научных методов и технических средств в борьбе

157

с преступностью. (Материалы межведомственной научно-практической конференции криминалистов и судебных медиков)/Под ред. д-ра юрид. наук А. В. Дулова. —Минск, 1965. — С. 204—207.

  1. Буркацкий В. Л., Житомирский М. М. Об оценке и использовании результатов экспертизы оружия нетрадиционных вид ов/УВ опросы теории и практики судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1990. — С. 220—230.
  2. Бурнашев Н. А. Вопросы допустимости назначения судебных экспертиз и получения образцов для сравнительного исследования в стадии возбуждения уголовного дела/УЭкспертная практика. — М., 1980. — Вып. 15. —С. 21—26.
  3. Быков В. М. Проблемы применения технико-криминалистических средств и специальных познаний при расследовании преступлений//Использование современных технико-криминалистических средств и специальных познаний в борьбе с преступностью: Материалы научно-практической конференции 24-25 апреля 1997 г. — Саратов: ЮИ МВД РФ, 1998. — 90 с.
  4. Винберг А. И. Идентификационная, диагностическая и ситуационная кримина- листические экспертизы//Советское государство и право. — 1978. — № 9. — С. 71—75.
  5. Винберг А. И. Некоторые актуальные вопросы советской криминалисти- ки//Советское государство и право. — 1962. — № 5.
  6. Галкин В. М. Об экспертизе в стадии возбуждения уголовного дела/Отв. ред. проф. д- р юрид. наук Р. С. Белкин/ЛГруды ВНИИСЭ. — М., 1973. — Вып. 5. — С. 130—146.
  7. Галкин И. С, Кочетков В. Г. Задержание подозреваемого. — Советская милиция. — 1965.— №7.
  8. Георгиев Л. И. Криминалистическое исследование самопалов “авторучек’У/Советская криминалистика на службе следствия: Сборник ста-тей/Отв. ред. Н. А. Селиванов. — М.: Госюриздат, 1961. — Вып. 14. — С. 198— 205.
  9. Глотов О. М. Формы использования специальных познаний в советском уголов ном процессе должны быть расширены/УВопросы экспертизы в работе защитни ка.—Л., 1970.

158

  1. Гордон Э. С. Производство экспертизы при расследовании уголовных дел и охрана прав обвиняемых/УПроблемы повышения качества уголовно-процессуальной деятельности в условиях перестройки: Межвуз. сб. науч. тр. — Ижевск: Удмуртский гос. ун-т, 1989. — С. 100—105.
  2. Грановский Г. Л. Классификация и общая характеристика экспертных алгорит- мов//Проблемы теории судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1980. — Вып.
  3. — С. 59—78.
  4. Грановский Г. Л. Ситуационный анализ в криминалистике и судебной эксперти- 3e//XXVI съезд КПСС и укрепление законности и правопорядка. —М., 1982. — С. 232— 239.
  5. Грановский Г. Л. Теоретические вопросы программирования трасологической экспертизы/УПрограммирование и ситуалогические методики трасологических исследований: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1979. — Вып. 27. — С. 8.
  6. Грановский Г. Л. Экспертные задачи: понятие, структура, стратегия реше- ния/ЛГеоретические и методические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М: ВНИИСЭ, 1985. —С. 55—81.
  7. Григорьев Г. А. Об эффективности использования специальных познаний (краткое сообщение)//Следственная практика. — М.: ВНИИСЭ, 1980. — Вып. 128. —С. 88—91.
  8. Гришин А. И. Использование материалов непроцессуальных исследований при производстве дознания и предварительного следствия//Использование достижений науки и техники в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений. Общая теория криминалистической техники, тактики и методики. 1 сек-ция./Отв. ред. А. И. Демидов. — Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. — С. 119-121.
  9. Громов Н. А. Заключение эксперта как источник доказательств//Законность. — 1997. — № 9. — С. 42^5.
  10. Громов Н. А., Николайченко В. В., Францифоров Ю. В. Производство экспертизы до возбуждения уголовного дела//Российская юстиция. — 1999. — № 3.
  11. Дворянский И. А. Экспертное установление возможности производства выстрела из огнестрельного оружия и его доказательственное значение в уголовных де- лах//Криминалистика на службе следствия. — Вильнюс, 1967.
  12. Дворянский И. Некоторые вопросы назначения и проведения судебно-

159

баллистических экспертиз по определению обстоятельств выстрела/УЭкспертиза при расследовании преступлений. (Информационные материалы)/Отв. ред. И. Петраускас. — Вильнюс, 1966. — Вып. 5. — С. 39—49.

  1. Диагностическая экспертиза огнестрельного оружия и боеприпасов. Глава 3//Особенности исследования некоторых объектов традиционной криминали- стической экспертизы: Уч. пос. — М.. 1993. — С. 113-167.
  2. Драпкин Л. Я. Методологические аспекты ситуационного подхода в криминали- стике/УПроблемы развития криминалистики в условиях научно-технического прогресса: Межвуз. сб. науч. тр./Отв. ред. И. Ф. Герасимов. — Свердловск: СЮИ им. Р. А. Руденко, 1982.
  3. Дубинский А. Я. Действия следователя, обеспечивающие эффективное произ- водство экспертизы/УСовременные проблемы судебной экспертизы и пути по- вышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью: Тезисы республиканской научной конференции. — Киев, 1983.
  4. Дулов В. А. Разграничение пределов использования криминалистической техники следователем и экспертом/ЛВопросы судебной экспертизы: Материалы научной конференции 28 июня — 2 июля 1960 г. — Л.: Изд-во Ленинградского ун- та, 1960.
  5. Ермоленко Б. Н. Назначение судебно-баллистической экспертизы//Советское право. — Киев: РИО МООП УССР, 1963. — № 3. — С. 172—180.
  6. Ермоленко Б. Н. Неидентификационные исследования в судебной баллисти- ке//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1975. — Вып. 11.— С. 244— 251.
  7. Зайцева Е. А. О производстве экспертизы в стадии возбуждения уголовного де- ла//Современные проблемы расследования преступлений: Материалы межвузовской конференции. — Волгоград, 1997. — С. 73—75.
  8. Зельдес И., Леви А. Организация судебных экспертиз: практика США, проблемы России//Российская юстиция. — 1996. — № 7.
  9. Ибрагимов А. И. Всегда ли нужно заключение эксперта?//Социалистическая за- конность. — 1971. —№ 12.

160

  1. Иванов В. Н. О проведении судебно-баллистической экспертизы на месте про- исшествия/ЛВопросы криминалистической и судебной экспертизы. — Минск, 1970. —С. 155—166.
  2. Иванов В. П., Штейнгауз М. С. О допустимости назначения экспертизы до воз- буждения уголовного дела//Вопросы криминалистики и судебной экспертизы. — Минск,
  3. — Вып. 5. — С. 63—69.
  4. Иванов В. П., Штейнгауз М. С. Фактические и юридические основания назначения экспертиз//Научно-практический семинар по вопросам судебной экспертизы. — Минск,
  5. — Вып. 1. — С. 1—16.
  6. Ищенко П. П. К вопросу о совершенствовании уголовно-процессуального зако- одательства, регламентирующего деятельность судебных экспертиз и назначение экспертиз/ААктуальные проблемы судебной психологии и экспертизы на предварительном следствии: Межвуз. сб. науч. тр./Отв. ред. Н. С. Сорокотягин. — Свердловск, 1981. — С. 96—103.
  7. Каз Ц. М. Пределы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела//Ученые записки Саратовского юридического института им. Д. И. Курского. — Саратов, 1964. — Вып. П. —С. 48—49.
  8. Каледин А. И. Об обязательном производстве судебно-баллистической экспертизы нестандартного огнестрельного оружия/ЛГеоретические и практические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1979. — Вып. 38. — С. 80—85.
  9. Каледин А. И. Подготовка материалов и назначение судебно-баллистической экспертизы нестандартного огнестрельного оружия и боеприпасов к не- му//Социалистическая законность. — 1981. — № 9. — С. 31—33.
  10. Каледин А. И. Судебно-баллистическое исследование самодельного огнестрельного оружия//Экспертная практика и новые методы исследования. — М.: ВНИИСЭ, 1981. — Вып. 9. — 20 с.
  11. Каплунов И. М. Использование заключений по судебно-баллистическим и тра- сологическим экспертизам в доказывании по делам о преступлениях против личности/ЛВнедрение научно-технических средств и рекомендаций в практику расследования и судебного разбирательства уголовных дел. — Ташкент, 1979. — С. 41—43.

161

  1. Карнеева А. Нужна стадия возбуждения уголовного дела//Социалистическая за- конность. — 1990. — № 5.
  2. Кирсанов 3. И. Криминалистическое распознавание и диагностика//Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью: Тезисы республиканской научной конференции. — Киев, 1983.
  3. Кирсанов 3. И. Понятие и сущность криминалистического распознава- ния//Криминалистические и процессуальные проблемы расследования: Межву- зовский тематический сборник/Отв. ред. д-р юрид. наук Е. Н. Тихонов — Барнаул: Изд-во АГУ, 1983. — С. 11—30.
  4. Кисляков В., Корниенко Н. Предварительное исследование в работе следовате- ля//Соц. законность. — 1972. — № 4. — С. 64—66.
  5. Коваленко Б. Понятие и правомерность проведения специальных исследований в стадии возбуждения уголовного дела//Укрепление законности и правопорядка, усиление охраны прав и законных интересов: Межвуз. сб. науч. тр. — М.: МВШ МВД РФ, 1988. — С. 12—16.
  6. Ковальчук 3. А. К вопросу о разграничении компетенции следователя и эксперта при исследовании вещественных доказательств/ЛСриминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1964. — Вып. 1. — С. 42—47.
  7. Комаринец Б. М. Криминалистическая экспертиза на месте происшест- вия/УВопросы судебной экспертизы. Тезисы докладов научной конференции Тбилисской научно-исследовательской криминалистической лаборатории и кафедры уголовного права Тбилисского государственного университета, посвященной 10- летию организации Тбилисской НИКЛ. — Тбилиси, 1962. — С. 23— 27.
  8. Комаринец Б. М. Участие экспертов - криминалистов в проведении следствен- ных действий по особо опасным преступлениям против личности//Теория и практика судебной экспертизы. — М., 1964. — Вып. 1 (11).
  9. Комиссарова Я. В. Дискуссионные вопросы назначения экспертиз по уголовным делам/УИспользование достижений науки и техники в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений. Общая теория криминалистики и перспекти-

162

вы развития криминалистической техники, тактики и методики. 1 секция/Отв. ред. А. И. Демидов. — Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. — С. 96—98.

  1. Коновалов Е. Ф. Анализ и использование в доказывании следователем и судом материалов судебных экспертиз (по результатам исследования)//Актуальные проблемы судебной психологии и экспертизы на предварительном следствии: Межвуз. сб. науч. тр./Отв. ред. Н. С. Сорокотягин. — Свердловск, 1981. — С. 57—71.
  2. Коновалов Е. Ф. Соотношение специальных знаний следователя и специалиста- криминалиста//Применение специальных познаний в борьбе с преступностью. — Свердловск, 1983. — С. 23—27.
  3. Кононенко И. П., Надгорный Г. М. Совершенствование законодательства о су- дебной экспертизе в уголовном процессе/Жриминалистика и судебная экспертиза.— Киев, 1982.—Вып. 24.— С. 18—25.
  4. Корухов Ю. Г. Методологические основы экспертной криминалистической ди- агностики//Современное состояние и перспективы развития традиционных видов криминалистической экспертизы. — М.: ВНИИСЭ, 1987.
  5. Корухов Ю. Г. Проблемы криминалистической диагностики/ЯТовышение эффективности использования криминалистических методов и средств расследования преступлений. — М.: Академия МВД СССР, 1985. — С. 99—116.
  6. Корухов Ю. Г. Сущность неидентификационных трасологических экспер- тиз//Вопросы современной трасологии: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1978. — Вып. 36.
  7. Костров А. И. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства о судебной экспертизе/ЯТроблемы совершенствования законодательства и пра- воприменительной деятельности в СССР. — Минск, 1983. — С. 361—362.
  8. Кравец С. П.. Шамилов Н. Я. Экспертиза в стадии возбуждения уголовного де- ла/Я1роблемы повышения качества уголовно-процессуальной деятельности в ус- ловиях перестройки: Межвуз. сб. науч. тр. — Ижевск: Удмуртский гос. ун-т, 1989. — С. 68—73.
  9. Кульчицкий С. М., Анцелиович Л. С. Определение объема исследования при на- значении судебно-баллистической экспертизы/Я1спользование научных методов и технических средств в борьбе с преступностью. (Материалы межведомствен-

163

ной научно-практической конференции криминалистов и судебных меди- ков)/Под ред. д-ра юрид. наук А. В. Дулова. — Минск, 1965. — С. 202—204.

  1. Курганский Г. Н. К вопросу о назначении экспертизы до возбуждения уголовно- го дела//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1979. — Вып. 19. — С. 32— 33.
  2. Кустанович С. Д. Экспертиза для установления относимости исследуемого объ- екта к огнестрельному оружию//Советская криминалистика на службе следствия: Сборник статей/Отв. ред. Н. А. Селиванов. — М., 1961. — Вып. 14. — С. 192—197.
  3. Ладин В. Н. Криминалистическое исследование основных признаков атипичного огнестрельного оружия//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1964. — Вып. 1. —С. 164—172.
  4. Ладин В. Н. Специфика заключения судебно-баллистической экспертизы ати- пичного огнестрельного оружия/ЛКриминалистика и судебная экспертиза. Рес- публиканский сборник межведомственных научных и научно-методических работ. Вып. 3. — Киев, 1966. — С. 246—252.
  5. Лайко В. Я. О некоторых недостатках в подготовке и оформлении материалов при назначении судебно-баллистических экспертиз//0 некоторых недостатках в подготовке и оформлении материалов при назначении криминалистических экспертиз. — М., 1975. — С. 23—30.
  6. Леви А. А. Вопросы правовой регламентации применения научно-технических средств в уголовном судопроизводстве//Теория и практика собирания доказа- тельственной информации техническими средствами на предварительном следствии. — Киев, 1980.
  7. Леви А. А. Вопросы, требующие решения//Социалистическая законность. —
  8. —№3.
  9. Лисагор И. Л. Процессуальные вопросы назначения и производства экспертизы в уголовном судопроизводстве//Ученые записки ВНИИСЗ. — М., 1968. — Вып. 15.
  10. Лубин А. Ф. Гносеологическая характеристика метода классификации в иденти- фикационной деятельности/ЛПроблемы развития криминалистики в условиях на-

164

учно-технического прогресса: Межвуз. сб. науч. тр./Отв. ред. И. Ф. Герасимов.

— Свердловск: СЮИ им. Р. А. Руденко, 1982. — С. 27—34.

  1. Лукашевич В. Б., Шимановский В. В. Процессуальные вопросы применения научно- технических средств в уголовном судопроизводстве//Правоведение. — 1992. — № 3. — С. 60—66.
  2. Майлис Н. П. Трасологическая диагностика — современное состояние и перспективы совершенствования//Современное состояние и перспективы развития традиционных видов криминалистической экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1987. — С. 66—72.
  3. Маркина Е. Познавательные задачи проведения судебной экспертизы в уголовном процессе как критерии ее допустимости//Уголовное право. — 1998. — № 3.
  4. — С. 58—62.

  5. Мельникова Э. Б. Компетенция криминалистической экспертизы и оценка за- ключения эксперта в свете нового уголовно-процессуального законодательст-ва//Вопросы криминалистики. № 3. — М., 1962.
  6. Мирский Д. Я. О дальнейшем укреплении законности в стадии возбуждения уголовного дела//Материалы теоретической конференции, посвященной 50-летию Советской власти. — Свердловск, 1968.
  7. Мирский Д., Орлов Ю. Процессуальные последствия назначения экспертизы по уголовному делу//Советская юстиция. — 1990. —№ 21. — С. 22—23.
  8. Можар И. М., Цепковская Т. Г. Об использовании заключений судебно- трасологической и судебно-баллистической экспертиз в уголовном судопроиз- водстве/УКриминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1979. — Вып. 19. — С. 89—92.
  9. Мусаев С. Г. Назначение и проведение судебной экспертизы на предварительном следствии/ЛВопросы судебной экспертизы. — Баку: Азербайджанский НИИСЭ, 1967. — № 5.
  10. Носко Ю. Л. О классификации судебно-баллистических исследова- ний//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1980. — Вып. 21. — С. 91—93.

165

  1. Орлов Ю. К. Классификация экспертных исследований по их задачам//Новые разработки и дискуссионные проблемы теории и практики судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М, 1985. — Вып. 1.
  2. Орлов Ю. К. Основания назначения и проведения экспертизы/ЯТравовые проблемы судебной экспертизы: Сб. науч. тр./Отв. ред. В. Д. Арсеньев. — М.: ВНИИСЭ, 1976. — Вып. 22. — С. 90—107.
  3. Орлов Ю. К. Производство экспертизы по уголовным делам//Советская юстиция. —
  4. — № 14.
  5. Орлов Ю. К. Соотношение экспертизы с другими формами использования спе- циальных познаний в процессе доказывания//Вопросы теории судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М., 1977. — Вып. 31. — С. 39—55.
  6. Орлов Ю. К. Спорные вопросы судебной экспертизы/ЛРоссийская юстиция. — 1995. —№1.
  7. Орлов Ю. К. Экспертиза в досудебных стадиях уголовного процесса/УПравовые проблемы судебной экспертизы: Сб. науч. тр./Отв. ред. В. Д. Арсеньев. — М.: ВНИИСЭ,
  8. — Вып. 22. — С. 123—173.
  9. Орлова В. Ф., Шляхов А. Р. Принципы классификации задач криминалистической экспертизы//Актуальные проблемы теории судебной экспертизы. — М., 1984.
  10. Палиашвили А. Я. Анализ и оценка заключения эксперта в процессе судебных прений/ЛВопросы судебной экспертизы. — Баку, 1977. — Вып. 19. — С. 35—40.
  11. Палиашвили А. Я. Взаимоотношения судебно-следственных органов и экспертов при производстве экспертизы//Тр. Тбилисского гос. ун-та. Т. 119. — Тбилиси, 1967.
  12. Пестун М. С. Понятие самодельного огнестрельного оружия. — Ученые Записки Саратовского юридического института им. Д. И. Курского. — Вып. XI. — 1964.
  13. Петелин Б. Я. Методы практической диагностики личности в уголовном процес- се//Вопросы судебной психологии. — М., 1971.
  14. Плескачевский В. М. К оценке заключения судебно-баллистической экспертизы с применением исследования на месте происшествия/ЛВопросы судебной экспертизы. — Баку, 1973. — №. 12.

166

  1. Порошин Т. Н. О пределах применения криминалистических знаний следовате- лем в процессе предварительного расследования//Использование специальных знаний на первоначальном этапе расследования: Сб. науч. тр./Отв. ред. Ляпичев В. В. и др. — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1983. — С. 27—31.
  2. Пучков В. А. О формировании и развитии судебного материал оведе- ния//Рефераты криминалистических чтений. — ВНИИСЭ МЮ СССР, 1979. — Вып. 26.
  3. Пучкова Т. М. Сущность и классификация задач в судебных эксперти- зах//Теоретические и практические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр.
  4. — М.: ВНИИСЭ, 1979. — Вып. 38. — С. 52—73.

  5. Разгильдиев Б. Т., Николайченко В. В. Проблемы назначения эксперти- зы//Использование достижений науки и техники в предупреждении и раскрытии преступлений: Научно-практическая конференция. 1 секция. — Саратов, 1994.

— С. 121—123.

  1. Романов Н. С. Гносеологическая природа судебно-экспертной диагности- ки//Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффектив ности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью: Тезисы республиканской научной конференции./Отв. ред. А. Е. Яворский. — Киев, 1983.—С. 55—57.

  2. Романов Н. С. Судебно-экспертная диагностика как познавательный про- цесс/ЛВопросы теории и практики судебной экспертизы: Сб. науч. тр./Отв. ред. д-р юрид. наук, проф. Д. Я. Мирский. — М: ВНИИСЭ, 1983. — С. 44—56.
  3. Рооп X. О соотношении судебной экспертизы и возбуждения уголовного де- ла//Сборник материалов научно-практической конференции по процессуальным и методическим вопросам судебной экспертизы. — Таллин, 1971.
  4. Рудиченко А. И. Классификация и структура решения диагностических задач, их место в системе задач судебной экспертизы/ЛГеоретические вопросы судебной экспертизы. — М.: ВНИИСЭ, 1981. — Вып. 48. — С. 93—106.
  5. Рудиченко А. И. Основные понятия теории криминалистической диагности- ки//Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью:

167

Тезисы республиканской научной конференции/Отв. ред. А. Е. Яворский. — Киев, 1983. — С. 57—58.

  1. Рудиченко А. И. Предмет, понятие и функции теории криминалистической диаг- ностики/ЛКриминалистика и судебная экспертиза. — Киев: Вища школа,1982. — Вып. 25. —С. 25—28.
  2. Рудиченко А. И. Сущность диагностического метода исследования в судебной экспертизе/УКриминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1981. — Вып. 22.
  3. — С. 35—40.

  4. Савицкий В. М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного де- ла//Советское государство и право. — 1974. — № 8.
  5. Самойлов Г. А. Оценка следователем заключения эксперта-криминалиста//Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 10. — М., 1958.
  6. Самсонов Г. А. Экспертиза охотничьих ружей с целью установления возможности выстрела без нажатия на спусковой крючок/ЛГеория и практика криминалистической экспертизы. — М.: Госюриздат, 1958.
  7. Сегай М. Я. Научно-технический прогресс и методологические проблемы судебной экспертизы//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1973. — Вып. 10.
  8. Сегай М. Я., Стринжа В. К. О структуре экспертного познания/Жриминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1985. — Вып. 31. — С. 3—8.
  9. Сегай М.Я., Надгорный Г. М., Исакович М. М. Система обобщений практики на- значения и использования судебных экспертиз в уголовном судопроизводст- ве//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1990. — Вып. 41. — С. 3— 7.
  10. Седова Т. А. О доказательственном значении выводов эксперта, сформулированных в виде суждений возможности/ЛСриминалистика и судебная экспертиза.
  11. — Киев, 1973. —Вып. 10.

  12. Седых-Бондаренко Ю. П. Криминалистические неидентификационные исследо вания на месте происшествия и некоторые вопросы использования специальных познаний при их производстве/Лруды ВШ МВД РФ. — М., 1973. — Вып. 34. — С. 170—179.

168

  1. Селиванов Н. А. Нужна ли криминалистике такая диагности- ка//Социалистическая законность. — 1988. — № 6.
  2. Селиванов Н. А. Основания и формы применения научно-технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений//Вопросы борьбы с пре- ступностью. — М., 1968. — Вып. 7.
  3. Селиванов Н. А. Спорные вопросы судебной экспертизы//Социалистическая за- конность. — 1979. — № 5.
  4. Селина Е. Об экспертизе по уголовному делу в суде//Российская юстиция. —
  5. — № 2. — С. 29—30.
  6. Силкин П. Ф. Определение состояния и боевых свойств огнестрельного ору- жия/УКриминалистическая экспертиза. Вып. 5. Раздел 6. Баллистическая экспертиза. — М., 1967. — С. 50—58.
  7. Скитович И. А. Экспертиза оружия как средство проверки следственных вер- сий//Теоретические и практические вопросы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1979. — Вып. 38. — С. 73—80.
  8. Смык Г. К. Возможности использования специальных познаний при расследова- нии преступлений//Следственная практика. — М., 1979. — Вып. 121. — С. 32— 39.
  9. Снетков В. А. Диагностика при производстве криминалистических экспер- тиз//Современные вопросы криминалистической экспертизы: Сб. науч. тр./Отв. ред. Е. И. Казаков — Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1981. — С. 22—30.
  10. Снетков В. А. Основные понятия теории криминалистической идентификации и диагностики/Юсобенности исследования некоторых объектов традиционной криминалистической экспертизы: Уч. пос./Под ред. д-ра юрид. наук, проф. В. А. Снеткова. — М.: ЭКЦ МВД РФ, 1993. — С. 3—11.
  11. Снетков В. А. Понятие судебной диагностической экспертизы//Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с преступностью: Тезисы республи- канской научной конференции/Отв. ред. А. Е. Яворский. — Киев, 1983. — С. 53—55.
  12. Соколовский 3. М. О пределах применения криминалистических знаний следо- вателем при исследовании вещественных доказательств//Сборник реферативных

169

докладов расширенной научной конференции, посвященной 25-й годовщине со дня смерти И. С. Бокариуса. — Харьков, 1956. — С. 116—117.

  1. Соколовский 3. М. О применении следователем криминалистических знаний при исследовании вещественных доказательств//Советское государство и право. — 1957.— №1. — С. 69—73.
  2. Сорокотягин И. М. Применение следователем собственных специальных позна- ний в процессе расследования преступлений/ЛПовышение эффективности ис- пользования криминалистических методов и средств расследования преступлений. — М.: Академия МВД СССР, 1985. —С. 135—144.
  3. Сташенко Е. И., Устинов А. И. Основные направления развития судебно- баллистической экспертизы//Современное состояние и перспективы развития традиционных видов криминалистической экспертизы: Сб. науч. тр. — М.: ВНИИСЭ, 1987.
  4. Степутенкова В. К. Значение судебной экспертизы для уголовно-правовой оцен- ки исследуемого события/ЛПравовые и методологические проблемы судебной экспертизы: Сб. науч. тр. — М., 1974. — Вып. 10. — С. 83—107.
  5. Судебная экспертиза: проблемы и … пробелы//Соц. юстиция. — 1988. — № 4. — С. 23—25.
  6. Тихонов Е. Н. Актуальные вопросы методики установления принадлежности объекта к огнестрельному оружию, его виду и образцу//Экспертная практика и новые методы исследования. — М.: ВНИИСЭ, 1981. — Вып. 24. — 22 с.
  7. Тихонов Е. Н. Назначение судебно-баллистической экспертизы в случае исполь- зования патронов-заменителей для стрельбы из нарезного оружия//Доклады ито- говой научной конференции юридических факультетов (Декабрь, 1966). — Томск,
  8. —С. 180—184.
  9. Тихонов Е. Н. Некоторые актуальные вопросы теории и практики назначения судебно-баллистической экспертизы//Следственная практика. — М., 1978. — Вып. 19.
  10. Тихонов Е. Н. О производстве экспертизы лицом, участвовавшим в деле в каче- стве специалиста/УПроблемы укрепления социалистической законности в уголовном судопроизводстве. — Барнаул, 1985. —С. 136—142.

170

  1. Толстухина Т. В. О возможности использования теоретических понятий и методов современной механики в трасологических и судебно-баллистических экс- пертизах//Экспертная техника. — М., 1983. — Вып. 80. — С. 18—30.
  2. Толстухина Т. В. Об использовании в криминалистической диагностике основных терминов и понятий технической диагностики/УЭкспертная техника. — М.: 1983. — Вып.
  3. — С. 40—51.
  4. Устинов А. И. Судебно-баллистическая оценка самодельных пистолетов, изго- товленных для стрельбы капсюлями “Жевело’7/Труды ВНИИОП. — М., 1968. — № 12.— С. 73—75.
  5. Устинов А. И. Техническая исправность оружия, пригодность его к стрельбе и возможность производства из него отдельного выстрела/ЛГеория и практика криминалистической экспертизы. Сб. № 5. Судебно-баллистическая экспертиза. — М.: Госюриздат, 1958. — С. 118—134.
  6. Устинов А. И., Филиппов В. В., Ветчанинов В. Г. Некоторые типичные недостатки заключений судебно-баллистических экспертиз//Экспертная практика. — М., 1980.—Вып.
  7. —С. 103—108.
  8. Цимакуридзе Г. А. К вопросу об экспертном установлении пригодности оружия к стрельбе//Вопросы судебной экспертизы. Ч. 2. — Баку, 1965.
  9. Шаркова Т. Ф. О самостоятельных исследованиях вещественных доказательств, проводимых следователем/ЛСриминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1969. —Вып. 6.
  10. Шейфер С. А. Использование непроцессуальных познавательных мероприятий в доказывании по уголовному делу/ЛГосударство и право. — 1997. — № 9.
  11. Шляхов А. Р. Классификация судебных экспертиз. — В сб.: Общее учение о методах судебной экспертизы. — М., 1977.
  12. Шляхов А. Р. Формулирование заключения криминалистической эксперти- зы//Материалы научной конференции, посвященной проблемам криминалистической экспертизы. —М., 1958.
  13. Шляхов А. Р., Орлова В. Ф. Принципы классификации задач криминалистической экспертизы//Современные проблемы судебной экспертизы и пути повышения эффективности деятельности судебно-экспертных учреждений в борьбе с

171

преступностью: Тезисы республиканской научной конференции/Отв. ред. А. Е. Яворский. — Киев, 1983. — С. 45—47.

  1. Щеглов М. Е. Эффективность взаимодействия следователя и эксперта при на- значении экспертизы//Использование достижений науки и техники в предупре- ждении, раскрытии и расследовании преступлений. Общая теория криминалистики и перспективы развития криминалистической техники, тактики и методики: Научно- практическая конференция. 1 секция/Отв. ред. А. И. Демидов. — Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. — С. 31—35.
  2. Эйсман А. А. Критерии и формы использования специальных познаний при криминалистическом исследовании в целях получения судебных доказа- тельств//Вопросы криминалистики. — М., 1967. — № 6—7.
  3. Юрин В. М., Юрина Л. Г. Использование специальных познаний при проверке заявлений и сообщений о преступлении//Использование современных технико- криминалистических средств и специальных познаний в борьбе с преступностью: Материалы научно-практической конференции 24-25 апреля 1997 г. — Саратов: ЮИ МВД РФ, 1998. — 90 с.
  4. Яворский А. Е. Задачи повышения эффективности использования экспертизы судом//Криминалистика и судебная экспертиза. — Киев, 1980. — Вып. 20. — С. 3— 11.
  5. Раздел IV. Авторефераты диссертаций.

  6. Авилов Н. К. Гносеологические проблемы диагностического мышления: Авто- реф. дис. канд. фил ос. наук — Омск, 1973.

  7. Берлянд Г. Ш. Методологические и процессуальные основы использования за- ключений экспертов следователем и судом: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Харьков. 1971.
  8. Гобеев А. С. Ручное оружие как объект криминалистического исследования: Ав- тореф. дис. канд. юрид. наук. —Волгоград, 1999.
  9. Гортинский А. В. Теоретические и методические основы криминалистической диагностики и идентификации компьютерных печатающих устройств матричного типа: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Саратов, 2000.

172

  1. Дворкин А. И. Предварительное исследование вещественных доказательств при раследовании преступлений: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1974.
  2. Дулов А. В. Процессуальные проблемы судебной экспертизы: Автореф. дис. д- ра юрид. наук. —Минск, 1963.
  3. Зайцева Е. А. Совершенствование правового института судебной экспертизы в стадии расследования: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Волгоград, 1994. — 18 с.
  4. Зырянов В. В. Проблемы криминалистического оружиеведения: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Омск: ЮИ МВД РФ, 1998. — 23 с.
  5. Комаринец Б. М. Судебно-баллистическая экспертиза огнестрельного оружия: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. — М., 1975.
  6. Корухов Ю. Г. Организация и нормативное регулирование криминалистических исследований в деятельности правоохранительных и правоприменительных органов: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. — М., 1978.
  7. Латышов И. В. Теоретические и методические основы криминалистического ис- следования огнестрельного оружия незаводской сборки: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Волгоград. 1997.
  8. Палиашвили А. Я. Правовые проблемы экспертизы в советском уголовном про- цессе: Автореф. дис. д-ра юрид. наук. — Тбилиси, 1968.
  9. Плескаческий В. М. Оружие в криминалистике. Понятие и классификация: Ав- тореф. дис. д-ра юрид. наук. — М., 1999.
  10. Романов В. И. Процессуальные, тактические и этические вопросы применения научно-технических средств при расследовании преступлений: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Казань, 1997 г.
  11. Селина Е. В. Экспертиза как средство доказывания в суде первой инстанции по уголовным делам: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Краснодар, 1977. — 22 с.
  12. Смольяков П. П. Правовые и методические основы криминалистических иссле- дований самодельных взрывных устройств: Автореф. канд. юрид. наук. — Волгоград, 2000.
  13. Сурыгина Н. Е. Повышение эффективности использования специальных техни- ко-криминалистических познаний в раскрытии и расследовании преступлений: Автореф. дис. канд. юрид. наук. —М., 1992.

173

  1. Тарасов К. Е. Общая методология процесса диагностики как специфического вида познания: Автореф. дис. д-ра. филос. наук. — М., 1969.
  2. Тихонов Е. Н. Особенности расследования и производства экспертизы по делам, связанным с использованием атипичных боеприпасов: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1970.
  3. Шиканов В. И. Проблемы использования специальных познаний и научно- технических новшеств в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. канд. юрид. наук. —М.: ВЮЗИ, 1980.
  4. Эртевциан А. Н. Основные вопросы теории и практики криминалистической экспертизы. — Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Л., 1961.

1/4 ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

МАТРИЦА изучения уголовных дел и заключений эксперта, связанных с расследованием незаконного оборота ручного огнестрельного оружия и его применения

при совершении иных преступлений №

Раздел 1: Общие сведения

1.1 Уголовное дело (№, суд): 1.2 1.3 Возбуждено (дата, орган): 1.4 1.5 Поводы и основания возбуждения уголовного дела: проведенное экспертное ис- следование П; непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором, судом признаков состава преступления ?; иные обстоятельства: … 1.6 1.7 Квалификация преступления: 1.8 Раздел 2: Характеристика преступного деяния

2.1 Краткая фабула совершенного преступления

2.2 Преступление совершено: в одиночку П в группе лиц (компания) ? в группе лиц по предварительному сговору (ОПГ) П преступным сообществом ? 2.3 2.4 Преступление повлекло: 2.5 2.6 Причины, способствовавшие совершению преступления: 2.7 Раздел 3: Применение специальных познаний

3.1 Осмотр места происшествия произведен: СОГ (в полном составе) П; СОГ (без экс перта) П; следователем ОВД, прокуратуры ?; сотрудниками УР ?; участковым ин спектором ?; в составе (указать участников):

3.2 Данные о специалисте, принимавшем участие в осмотре (Ф.И.О, ЭКП, ОВД, иное):

3.3 Продолжительность осмотра места происшествия: 3.4 3.5 Технические средства, применяемые при осмотре: 3.6 3.7 Объекты, изъятые с места происшествия: 3.8 3.9 Проводились ли предварительные исследования огнестрельного оружия на месте происшествия до возбуждения уголовного дела: да D нетП 3.10

175 ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

3.7 Результаты предварительных исследований огнестрельного оружия на месте про- исшествия : 3.8 3.9 Проводились ли исследования огнестрельного оружия до возбуждения уголовного дела с выдачей справки (акта) о результатах: да ? нет ? 3.10 3.11 Общие сведения о проведенном исследовании (№, дата, специалист, ЭКП, ОВД, образование, стаж работы, основание производства; выводы специалиста): 3.12

3.10 Назначалась ли судебно-баллистическая экспертиза: да П нет ? 3.11 3.12 Общие сведения о проведенной экспертизе (№, дата, эксперт, ЭКП, ОВД, образо- вание, стаж работы, основание производства): 3.13 3.14 Характеристика исследуемого огнестрельного оружия: 3.15

3.12.1 способ изготовления: заводское П; переделанное П; самодельное и; приспособленное U 3.12.2 3.12.3 тип, вид, модель (для заводского, переделанного), первоначальное целевое на- значение (для приспособленного), прототип (для кустарного): 3.12.4 3.12.5 конструктивные особенности: 3.12.6

3.13 Вопросы, вынесенные на разрешение экспертизы в постановлении следователя: 3.14 3.15 Вопросы в редакции эксперта: 3.16 3.17 Особенности методики экспертного исследования: 3.18

3.17 Выводы эксперта: 3.18 3.19 Характер и количество решенных в конкретном исследовании экспертных задач: идентификационных и … диагностических D ,., классификационных ? … реконструкционных ? … 3.20 3.21 Использование результатов экспертизы при расследовании преступления: 3.22 3.23 Использование заключения эксперта в ходе судебного разбирательства: 3.24 3.25 Отражение результатов экспертизы в обвинительном заключении и приговоре:… 3.26 3.22 Какие непроцессуальные формы использования специальных познаний имели место: консультации (устные, письменные) ?; осмотр огнестрельного оружия на мес те происшествия с получением розыскной информации D; предварительные исследо вания огнестрельного оружия ?; иные (указать):

176 ПРИЛОЖЕНИЕ 2.

АНКЕТА ДЛЯ РАБОТНИКОВ ОРГАНОВ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ №

Уважаемый собеседник! Просим Вас ответить на ряд вопросов, касающихся производства судебно-баллистической экспертизы огнестрельного оружия и приме- нения ее результатов в уголовном процессе. Для этого Вам необходимо отметить один или несколько из предлагаемых вариантов ответа или дать свой письменный от- вет. Заполняйте анкету только в том случае, если Вам приходилось получать инфор- мацию, проводить проверки, возбуждать и расследовать уголовные дела по ст. ст. 222, 223, 226 УК РФ, а также по иным преступлениям, связанным с применением ручного огнестрельного оружия. Изложите позицию, основанную на Вашем опыте, личных убеждениях либо на результатах Ваших научных исследований.

  1. Ваша должность, место работы:
  2. Стаж работы в правоохранительных органах: в нынешней должности:
  3. Необходимо ли, на Ваш взгляд, внесение изменений в УПК РСФСР, предусматри- вающих возможность производства судебно-баллистической экспертизы в виде отдельного следственного действия до возбуждения уголовного дела? да ? нет О
  4. Как Вы считаете, сможет ли специалист, участвовавший в осмотре места проис- шествия объективно провести экспертизу по этому делу? да ? нет П
  5. В заключении эксперта о проведенном диагностическом судебно-баллистическом исследовании для Вас первостепенное значение имеет: точность и полнота решения экспертной задачи и; наличие категорического вывода, позволяющего установить фактические данные ?; объективность и обоснованность результатов исследования; полнота описания процесса исследования, его методики, условий и др. D; соблюдение процессуальной формы производства экспертизы П; иные факторы: …
  6. Если Вас не удовлетворяет качество и результаты судебно-балдиетических экс- пертиз ручного огнестрельного оружия, какие Вы могли бы выделить их недостатки: несоответствие решаемых экспертизой задач реальным запросам практики О; несоответствие выводов эксперта поставленным вопросам D; наличие вероятностных выводов ?; недостаточная научная обоснованность и объективность выводов эксперта G; иные (укажите):
  7. СПАСИБО ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО И БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ОТВЕТЫ!

177 ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

АНКЕТА ДЛЯ РАБОТНИКОВ ЭКСПЕРТНО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ

Уважаемый собеседник! Просим Вас ответить на ряд вопросов, касающихся производства судебно-баллистической экспертизы ручного огнестрельного оружия и применения ее результатов в уголовно-процессуальной деятельности. Для этого Вам необходимо отметить один или несколько из предлагаемых вариантов ответа или дать свой письменный ответ. Заполняйте анкету только в том случае, если Вам приходилось участвовать в осмотре места происшествия, проводить исследование, экспертизу, давать консультации и оказывать иное содействие органам предварительного расследования и суда в качестве специалиста в области судебной баллистики по делам о незаконном обороте ручного огнестрельного оружия, а также по иным преступлениям. связанным с его применением. Изложите позицию, основанную на Вашем опыте, личных убеждениях либо на результатах Ваших научных исследований.

  1. Ваша должность, место работы:
  2. Образование (в т. ч. ученая степень и звание):
  3. Стаж работы в правоохранительных органах: в нынешней должности:
  4. Как Вы оцениваете материально-техническую оснащенность Вашего ЭКП для ре- шения задач диагностической судебно-баллистической экспертизы: достаточна для решения всех диагностических задач ?; достаточна для решения ограниченного числа диагностических задач ?; недостаточна П.
  5. В чем состоят основные трудности при решении диагностических задач в судеб- но-баллистической экспертизе ручного огнестрельного оружия: отсутствие соот- ветствующих научно обоснованных и рекомендованных к применению в офици- альном порядке методик исследования ?; недостаточная материально-техническая оснащенность подразделения ?; выбор имеющейся методики и методов исследо- вания П; оценка полученных результатов и формулировка выводов П; иное:
  6. В случае отсутствия соответствующей методики исследования для разрешения вынесенных на экспертизу вопросов Вы: проводите исследование по аналогии с методиками решения сходных задач и; отказываетесь от проведения исследования либо формулируете вывод в форме “провести исследование не представляется возможным в связи с отсутствием соответствующей методики” ?; иное (укажите):

1/8 ПРИЛОЖЕНИЕ 3.

  1. Каковы ваши действия и выводы по исследованию в том случае, если самодельное

огнестрельное устройство при экспериментальной проверке возможности произ водства выстрела из него разрушается?

  1. Укажите типичные ошибки, допускаемые следователями при подготовке и назна-

чении судебно-баллистической экспертизы ручного огнестрельного оружия:

8.1. при собирании объектов и направлении их на экспертизу: нарушение правил

изъятия, хранения и транспортировки, влекущее видоизменение либо уничтожение следов ?; длительный промежуток времени между изъятием объекта и направлением его на экспертизу, влекущий видоизменение либо уничтожение следов П; направление объектов на экспертизу с нарушением правил упаковки вещественных доказательств G.

8.2. при составлении постановления о назначении экспертизы: описание объектов,

направляемых на исследование, не соответствует действительности либо содер жит неправильные термины, определения и формулировки ?; недостаточное описание обстоятельств дела, имеющих значение для производства экспертизы ?; недостаточное описание условий обнаружения, транспортировки и хранения огнестрельного оружия ?; иные:

8.3. при постановке вопросов эксперту: формулировка вопросов с нарушением правил

логики Q; сформулированы не все значимые для дела вопросы, которые могут быть разрешены в экспертном учреждении ?; формулировка вопросов, которые выходят за рамки компетенции эксперта П; постановка вопросов, разрешение ко торых невозможно в связи с отсутствием соответствующей методики исследова ния П; иные: ,

Если, по Вашему мнению, в анкете не были освещены те или иные вопросы, просим Вас изложить свои предложения по этой теме в произвольной форме, а также высказать свои соображения о путях и средствах борьбы с преступлениями, связан- ными с незаконным оборотом огнестрельного оружия.

СПАСИБО ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО И БЛАГОДАРИМ ВАС ЗА ОТВЕТЫ!

179

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 4.

Классификация диагностики

По субъекту применения

По области применения

По виду экспертизы

По цели применения

По организационно-правовой Форме

Ч

Экспертная

Криминалисти ческая

Судебно- баллистическ ая

Установление сущности объекта

Процессуаль ная

(следственны е действия,

вт. ч. экспертиза)

Следственная

Судебно- экспертная

Трасологическа я

Установление состояния объекта

Непроцессуаль ная

(оперативно- розыскная

и ДР-)

Судебная

Почерковедче ская и другие.

Установление

механизма

функциониро вания

объекта

L

Оперативно- розыскная

Установление механизма

и обстоятельст в

определенны х

действий

180

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 5.

Схема 1. Алгоритм применения классификационного метода

1.1. Выявление и предварительное изучение признаков

1.2. Формирование диагностического комплекса признаков

1.3. Семантический анализ признаков

1.4. А: Подбор совокупности классов, имеющих сходные признаки

1.4. Б: Формирование гипотезы о принадлежности к конкретному классу

1.5. Сравнение признаков объекта с признаками классов (класса) объектов

Результат сравнения отрицательный

Сл*,,п, -г~г /.„-п,,™,,.„ „»„,™,..„„ ,5

1.5.1.1. Корректировка гипотезы,

формирование новой

(аналогично этапу 1.4. Б)

1.5.2.1. Оценка достоверности полученного результата

1.5.1.2. Сравнение признаков

объекта с признаками классов

(класса) объектов

(аналогично этапу1.5.)

1.5.2.2. Синтез умозаключения о

сходстве признаков

(вывода о принадлежности

объекта к одному из выделенных классов)

Результат отрицательный

Результат положительный

Завершение исследования

1.5.2.3. Экстраполяция сведений о

классе на

исследуемый объект

1.5.1.3. Вывод о невозможности проведения исследования

1.5.1.4. Продолжение исследования сэтапа 1.5.2.1.

1.5.2.4. Вывод о наличии конкретного

состояния (или не установленных

на этапе 1.1 свойств класса)

(при необходимости проверка)

Завершение исследования

Завершение исследования

181

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 5.

Схема 2. Алгоритм диагностического тестирования

2.1. Выявление и изучение признаков объекта

2.2. Формирование гипотезы о наличии конкретного состояния

или свойства, предусматривающей

результат в виде факта: имеется - отсутствует

Определение контролируемых параметров

2.3. Экспериментальная проверка гипотезы Подача воздействия на объект

2.4. Снятие показаний о реакции объекта Получение результата:

Предполагаемая реакция получена

Предполагаемой реакции не имеется

2.5.1.1. Оценка достоверности результата

2.5.2.1. Оценка наличия, сущности и влияния сбивающих факторов

Результат достоверен

Результат недхтоверен

Сбивающие Лекторы имеются

Сбивающих (Ьакторов нет

2.5.1.2. Формулирование вывода о наличии конкретного состояния или свойств

Завершение исследования

2.5.1.3. Выявление и устранение

причины,продолжение

исследования с этапа 2.2.

2.5.2.2. Устранение факторов,

изменение условий

проверки, продолжение

исследования с этапа 2.3.

2.5.2.3. Формулирование вывода

об отсутствии конкретного

состояния или свойств

Завершение исследования

182

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 6.

Пистолеты

Запирание с помощью подвижного ствола

и жестко фиксированного патронного

упора

“Г

Подвижный ствол, подпираемый поданой

Подвижный ствол,

качающийся в

вертикальной

плоское™

Ввинчивающийся Е

патронный упор

ствол

Подвижный ствол,

фиксируемый

подпружиненным

шариком

Запирание неподвижного ствола подвижным затвором

Продольно-скользящий затвор,

подпираемый боевой пружиной

(затвор и ударник -

одно целое)

Подвижный затвор, откидывающийся вправо, asepx- назад, продольно-скользящий и другие

вращающийся на оси, подпружиненный массивный курок-затвор

Запирание жестко связанной

со стволом заглушкой (дульнозарядные “поджиги”) - по способу воспламенения -

Курковое с помощью

капсюля, пистона и др.

приспособлений

Открытым огнем с помощью спички, фитиля и др.

Запирание поворотом

рычага затвора

и другие способы.

Виды и подвиды пистолетов по устройству запирающего приспособления.

183 ПИСТОЛЕТЫ .

ПРИЛОЖЕНИЕ 7

1 2 3

Рисунок 1.1— корпус; 2 - боевая пружина; 3 - ствол; 4 - рукоятка взвода; 5 - вырез в корпу- се для рукоятки взвода; 6 - боек; 7 - патронный упор; 8 - ввинченный в рамку болт; 9 - винт крепления корпуса к рамке; 10 - пружина спускового крючка; 11 - хвост спускового крючка; 12 - выступ спускового крючка; 13 - рамка.

Рисунок 2. 1 - навинченный на ствол цилиндр; 2 - ствол; 3 - цилиндрический корпус; 4 - боевая пружина; 5 - казенная часть ствола; 6 - окно в корпусе для заряжания; 7 - боек; 8 - заглушка; 9 - пружина спускового крючка; 10 - хвост спускового крючка; 12 - выступ спус- кового крючка.

184 ПРИЛОЖЕНИЕ?

Рисунок 3, За. 1 - ствол; 2 - отверстие в казенной части ствола; 3 — патронный упор; 4 — боек; 5 - пружина ударника; 6 - ударник; 7 — отверстие для штифта в рамке; 8 - курок; 9 - боевой взвод курка; 10 - боевая пружина; 11 - пружина спускового крючка; 12 - зуб боевого взвода спускового крючка; 13 - фиксирующий штифт; 14 - ось качающегося в вертикальной плоскости ствола; 15 - подствольный крюк; 16 - рукоятка фиксирующего штифта; 17 - вырез в рамке для рукоятки штифта; 18 - пружина штифта; 19 - отверстие в рамке для штифта.

Рисунок 4, 4а. 1 - ствол; 2 — паз в казенной части ствола; 3 - запирающая планка; 4 — фиксирующий планку винт; 5 - выемка в рамке для фиксирующего винта; 6 - паз в рамке.

185

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 7

Рисунок 5, 5а, 56. 1 - ствол в кожухе; 2 - брус; 3 - патронный упор; 4 - боек; 5 - пружина ударника; 6 - ударник; 7 - курок; 8 - экстрактор; 9 - пружина экстрактора; 10 - боевой взвод курка; 11 - боевая пружина; 12 - штифт боевой пружины; 13 - упор боевой пружины с отверстием для штифта; 14 - зуб боевого взвода спускового крючка; 15 - пружина спускового крючка; 16 - хвост спускового крючка; 17 - пластина крепления кожуха; 18 - рамка; 19 - паз в рамке; 20 - отверстие в рамке; 21 - пружина шарика-фиксатора; 22 — шарик-фиксатор ствола.

Рисунок 6. 1 - ввинчивающийся в патронный упор ствол; 2 - резьбовое соединение ствола и патронного упора; 3 - патронный упор; 4 - ударник; 5 - курок; 6 - боевой взвод курка; 7 - боевая пружина; 8 - зуб боевого взвода спускового крючка; 9 - отверстие для оси спускового крючка; 10 - рамка.

186 ПРИЛОЖЕНИЕ?

Рисунок 7. 1 - кожух-затвор; 2 - боевая пружина; 3 - ствол; 4 - окно в кожухе для заряжания; 5 - боек; 6 - массивный цилиндр; 7 - винт крепления цилиндра к кожуху; 8 - патронный упор; 9 - спусковая тяга; 10 - шептало; 11 — спусковой крючок; 12 - вырез в кожухе для по- становки на боевой взвод; 13 - пружина шептала.

Рисунок 8. 1 - ствол с коробкой затвора; 2 - вырез в коробке затвора для рукоятки взвода; 3 - боек; 4 - ударник-затвор; 5 - рукоятка взвода; 6 - боевая пружина; 7 - заглушка-упор для боевой пружины; 8 - рамка; 9 - пружина спускового крючка; 10 - спусковой крючок; 11 - предохранительная скоба; 12 - выступ спускового крючка; 13 - патронный упор.

187

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 7

Рисунок 9. 1 - ствол; 2 - боек; 3 - затвор-ударник; 4 - рукоятка взвода; 5 - боевая пружина; 6 - вырез в коробке затвора для рукоятки взвода; 7 - коробка затвора, качающаяся в верти- кальной плоскости; 8 - ось коробки затвора; 9 - патронный упор.

2 3 4

Рисунок 10. 1 - ствол; 2 — боек; 3 - затвор-ударник; 4 - боевая пружина; 5 - заглушка-упор для боевой пружины; 6 - отверстие в заглушке для затвора-ударника; 7 - рукоятка взвода; 8 - патронный упор; 9 - упор рукоятки взвода на рамке.

188 ПРИЛОЖЕНИЕ?

3 4 5 6 7 8 9

Рисунок 11. 1 - рамка с отверстием для ствола; 2 - ствол; 3 - патронный упор; 4 - боек; 5 - ударник; 6 - рукоятка взвода; 7 - боевая пружина; 8 — вырез в коробке ударника для рукоятки взвода; 9 - коробка ударника, качающаяся в вертикальной плоскости; 10 - канал ударника; 11 - ось коробки ударника.

Рисунок 12. 1 - ствол; 2 - патронный упор; 3 - ударник; 4 - пружина ударника; 5 - подвиж- ный затвор, откидьюающийся вправо; 6 - курок; 7 - боевая пружина; 8 - ось затвора.

ПРИЛОЖЕНИЕ 7

Рисунок 13. 1 - возвратная пружина; 2 - ствол; 3 - патронный упор; 4 — продольно- скользящий затвор; 5 - канал ударника; 6 - паз в рамке для движения затвора; 7 - рамка.

, л д „ , спусковой крючок; 6 — зуб

крючка; 7 - боевой взвод курка; 8 -

Рисунок 14. 1 - ствол; 2 - боек; 3 - курок; 4 - боевая пружина; 5 - боевого взвода спускового крючка; 7 - боевой взвод курка; 8 - рамка,

190 ПРИЛОЖЕНИЕ?

Рисунок 15. 1 - ствол; 2 - канал брандтрубки; 3 - капсюль “Жевело”; 4 - боек; 5 - курок; 6 - боевая пружина; 7 - боевой взвод курка; 8 - зуб боевого взвода спускового крючка; 9 - пру- жина спускового крючка; 10 - спусковой крючок; 11 — рамка.

РЕВОЛЬВЕРЫ.

1 2 3

4 5
6

Рисунок 16. 1 - ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - камора; 4 - выемки на задней части барабана для собачки; 5 - боек; 6 - ударник; 7 - собачка; 8 - курок; 9 - боевая пружина; 10 - боевой взвод курка; 11 - зуб боевого взвода спускового крючка; 12 - фиксатор; 13 -пазы для фиксатора; 14 - барабан; 15 - рамка; 16 - ось барабана.

191 ПРИЛОЖЕНИЕ 7

2 3 4 5 6 7 8

PUC. 17я

Рисунок 17, 17а. 1 - ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - расточка передней части каморы барабана; 4 - камора; 5 - качающаяся в вертикальной плоскости планка; 6 - пружина барабана; 7 - канал для пружины барабана; 8 - вырез для курка; 9 - курок; 10 - боевая пру- жина; 11 - зуб боевого взвода спускового крючка; 12 - спусковой крючок; 13 - барабан; 14 - рамка; 15 - боевой взвод курка.

4 5

Ж

Рисунок 18. 1- ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - расточка передней части каморы

барабана; 4 - камора барабана; 5 - барабан; 6 - рамка.

192 ПРИЛОЖЕНИЕ?

1

2 3 <?

1 X I

J

-ir

’ ‘ i

1г-

IL-

-J]

ч

1С с

1 -

1

Рисунок 18а. 1 - ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - расточка передней части ка- моры барабана; 4 - камора; 5 - барабан; 6 - рамка; 7 - выемки на внешней поверхности бара- бана; 8 - ввинчивающийся в отверстие рамки болт; 9- пружина; 10 - металлический шарик.

Рисунок 19. 1 - ствол; 2 - камора барабана; 3 — барабан; 4 - расточка в задней части каморы для фланцев патрона; 5 - рамка; 6 - ввинчивающаяся в рамку ось барабана; 7 - металличе- ский шарик; 8 - пружина шарика.

193 ПРИЛОЖЕНИЕ 7

Рисунок 20. 1 - ствол; 2 - камора барабана; 3 - барабан; 4 - вырезы на внешней стороне ба- рабана; 5 - рукоятка; 6 - металлическая пластина; 7 - рамка.

Рисунок 21. 1 - ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - расточка передней части камо- ры барабана; 4 - камора барабана; 5 - резьбовое соединение барабана и разводной шайбы; 6 - разводная шайба; 7 - рамка; 8 - барабан.

194

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 7

11 10 9 8

PUe. 22». 13 15

Рисунок 22, 22а. 1 - ствол; 2 - выступ казенной части ствола; 3 - камора; 4 - барабан; 5 - вырезы на внешней поверхности барабана; 6 - курок; 7 - боевая пружина; 8 - шептало; 9 - грань боевого взвода шептала; 10 - пружина шептала; 11 - спусковая тяга (штифт) спускового крючка; 12 - пружина спусковой тяги; 13 - спусковой крючок; 14 - рамка; 15 - выступ спускового крючка; 16 - боевой взвод курка; 17 - зуб боевого взвода спускового крючка.

Рисунок 23. 1 - ствол; 2 — барабан; 3 - камора; 4 - боек; 5 - курок; 6 - храповое колесо; 7 - собачка; 8 - боевой взвод курка; 9 - боевая пружина; 10 - зуб боевого взвода спускового крючка; 11 - выступ спускового крючка; 12 - пружина спускового крючка; 13 - вырезы на внешней поверхности барабана; 14 - рамка.

195

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 7

Рисунок 24. 1 - ствол; 2 — камора барабана; 3 - барабан; 4 - выемка в задней части рамки; 5 - рамка; 6 - ось; 7 - ось барабана.

Я±Ъ

Рисунок 25. 1 - рамка; 2 - вырез для заряжания в щитке; 3 - камора; 4 - взведенный курок; 5 - щиток, прикрывающий каморы; 6 - барабан.

196

ПРИЛ ОЖЕН ИЕ 7

СТРЕЛЯЮЩИЕ ТРУБКИ.

2 3 4 5 6

Рисунок 26. 1 - ствол; 2 - резьбовое соединение ствола и коробки ударника; 3 - боек; 4 - ударник; 5 - рукоятка взвода; 6 - вырез в коробке ударника для рукоятки взвода; 7 - боевая пружина; 8 - заглушка-упор для боевой пружины; 9 - “Г” - образный вырез - упор рукоятки взвода; 10 - коробка ударника; 11 - патронный упор.

13 121110 9 8

Рисунок 27. 1 - ствол; 2 - резьбовое соединение ствола и коробки ударника; 3 - канал бойка; 4 -коробка ударника; 5 - выступ шептала; 6 - пружина шептала; 7 - заглушка-упор для боевой пружины; 8 - боевая пружина; 9 - рукоятка взвода; 10 - ударник; 11 - паз шептала на ударнике; 12 - боек; 13 - вырез в коробке ударника для рукоятки взвода; 14 - патронный упор.

Рисунок 28. 1 - ствол; 2 - резьбовое соединение ствола и коробки ударника; 3 - боек; 4 ударник; 5 - боевая пружина; 6 - заглушка-упор боевой пружины; 7 - рукоятка взвода; 8 отверстие в заглушке для штифта ударника; 9 - коробка ударника; 10 - патронный упор.

19”

Утверждаю

wfT**i

Начальник Саратовской лабора- TopjTKcyAeoHOH экспертизы

Г. С. Шостак № 2000г.

АКТ

ч^> — <&/

О внедрении в практическую деятельность Саратовской лаборатории судебной экспертизы результатов диссертационного исследования адъюнкта СЮИ МВД РФ А. А. Погребного на тему “Диагностические исследования ручного огнестрельного оружия в судебной баллистике и некоторые аспекты их применения в уголовно- процессуальной деятельности”.

Комиссия в составе председателя - зав. криминалистическим отделом Саратовской лаборатории судебной экспертизы В. Г. Дьячкова и членов: ст. эксперта Саратовской АСЭ О. А. Селезнева; ст. эксперта А. Ю. Бабушкина заслушала доклад адъюнкта СЮИ МВД РФ А. А. Погребного о результатах его диссертационного исследования, связанных с оптимизацией терминологического аппарата и методического обеспечения диагностических исследований ручного огнестрельного оружия.

По мнению членов комиссии, предложения А. А. Погребного являются обоснованными и имеют значение для повышения качества экспертного решения различных диагностических задач, связанных с исследованием ручного огнестрельного оружия.

Комиссия приняла решение рекомендовать материалы диссертационного исследования А. А. Погребного к внедрению в практическую деятельность Саратовской лаборатории судебной экспертизы.

Председатель комиссии:

Члены комиссии:

В. Г. Дьячков

О. А. Селезнев А. Ю. Бабушкин

%

198

Утверждаю

Начальник ЭКУ УВД

АКТ

О внедрении в практическую деятельность баллистической лаборатории экспертно-криминалнстического управления УВД Саратовской области результатов диссертационного исследования адъюнкта СЮИ МВД РФ А. А. Погребного на тему “Диагностические исследования ручного огнестрельного оружия в судебной баллистике и некоторые аспекты их применения в уголовно-процессуальной деятельности”. Комиссия в составе:

Председателя - зам. начальника ЭКУ УВД подполковника милиции Петрова А.В. Членов: зам. начальника отдела ЭКУ УВД майора милиции Белоусова И.Н., ст. эксперта ЭКУ УВД майора милиции Тучина А.В., ст. эксперта ЭКУ УВД майора милиции Шабалина Д.В., заслушала доклад адъюнкта СЮИ МВД РФ А. А. Погребного о результатах его диссертационного исследования, связанных с оптимизацией терминологического аппарата и методической) обеспечения диагностических исследований ручного огнестрельного оружия.

По мнению членов комиссии, предложения А. А. Погребного являются обоснованными и имеют важное значение для повышения качества экспертного решения различных диагностических задач, связанных с исследованием ручного огнестрельного оружия.

Комиссия приняла решение рекомендовать материалы диссертационного исследования А. А. Погребного к внедрению в практическую деятельность баллистической лаборатории экс-пертно-криминалистического управления УВД Саратовской области.

Председатель комиссии: /тТ*’

Петров А.В.

Члены комиссии:

Белоусов И.Н. Тучин А.В. Шабалин Д.В.