lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Пантелеев, Игорь Анатольевич. - Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Екатеринбург, 2000 160 с. РГБ ОД, 61:01-12/65-6

Posted in:

Министерство образования Российской Федерации

УРАЛЬСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИИ

На правах рукописи

Пантелеев Игорь Анатольевич

ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

ИНСТИТУТА ПОДОЗРЕНИЯ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ

Специальность 12. 00. 09 - уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук

^ 2 Научный руководитель -

, ^ ‘) доктор юридических наук,

/ C/V “ профессор А.А. Давлетов

Екатеринбург - 2000

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. Место и значение подозрения

в уголовном процессе 16

§ 1. Социальная обусловленность подозрения

в уголовно-процессуальной деятельности 16

§ 2. Подозрение — этап привлечения лица

к уголовной ответственности 33

ГЛАВА II. Проблемы подозрения в современном

уголовном процессе России 51

ГЛАВА III. Концепция совершенствования института

подозрения в уголовном процессе России 71

§ 1. Основания подозрения лица в причастности

к совершению преступления 71

§ 2. Система уголовно-процессуальной деятельности

на этапе подозрения 91

§ 3. Подозреваемый как субъект уголовного процесса 121

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 147

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 152

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. Совершенствование правовой системы России, осуществляемое, прежде всего, в целях укрепления гарантий прав личности, в уголовном судопроизводстве выводит на первый план проблему статуса участников уголовно-процессуальной деятельности. Среди них в настоящее время наиболее актуальной является подоз- реваемый в совершении преступления. Именно на этапе подозрения, как свидетельствует практика, допускается значительная часть нарушений прав человека. Главная причина этого заключается в недостаточной нормативной регламентации уголовно-процессуальной деятельности на этапе подозрения. Происшедшие в последние годы изменения в процес- суальном положении подозреваемого: расширение права на защиту, су- дебное обжалование ареста и др. не устранили первопричины проблемы — подозрение как институт уголовного процесса остаётся, по существу, «белым пятном» в уголовно-процессуальном законодательстве.

В Уголовно-процессуальном кодексе РСФСР 1960 года этапу подозрения в уголовно-процессуальной деятельности посвящено лишь несколько норм. Это — понятие подозреваемого (ст. 52), основания задержания подозреваемого (ст. 122), порядок его допроса (ст. 123), право подозреваемого на защиту (ст. 19), применение меры пресечения к по- дозреваемому (ст. 90). Практика органов дознания и следствия выявила в связи с подозрением такое количество вопросов, на большинство ко- торых действующий УПК РСФСР ответов не даёт. Назовём лишь ос- новные из них.

Закон не содержит прямого определения подозрения, предлагая вывести его из понятия подозреваемого, которым, согласно ст. 52 УПК РСФСР, является лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, либо к которому применена мера пресечения до обвинения.

4 Такой подход к подозрению не раскрывает его действительной природы, во-первых, потому, что подозрение формулируется через принуждение, тогда как не принуждение порождает подозрение, а наоборот - подозрение влечёт применение к лицу мер принуждения; во- вторых, задержание подозреваемого и применение к нему меры пресечения далеко не исчерпывают ситуаций, при которых человек реально оказывается под подозрением органов уголовного преследования.

Одна из острейших проблем проявилась в том, что в результате правовой неопределённости подозрения на практике возникли два вида задержания лица по подозрению в совершении преступления: задержание физическое, когда человек фактически ограничивается в свободе и задержание юридическое, при котором физическое задержание получает процессуально-правовое оформление в виде протокола задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР. При этом между физическим и юридиче- ским задержанием неизбежно возникает временной интервал, измеряемый часами, а иногда и сутками, который в настоящее время представляет собой абсолютную «правовую пустоту», т.к. никаких норм, опреде- ляющих статус личности в этой ситуации, в нашем законодательстве нет.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не называет точек отсчёта, с которых начинается подозрение; не предлагает юридического акта, которым лицо прямо ставится в положение подоз- реваемого; не содержит точно исчисляемого срока существования лица под подозрением; не предусматривает формы освобождения лица от по- дозрения в случае его неподтверждения и т.д.

В результате несовершенства уголовно-процессуального законо- дательства страдают обе стороны, участвующие на этапе подозрения, -и органы уголовного преследования и личность, оказавшаяся под подоз- рением. Первые восполняют правовой вакуум теми методами и средст-

5

вами, которые вырабатывает местная практика, и которые чаще всего не обеспечивают эффективность уголовно-процессуальной деятельности и не отвечают современным требованиям защиты прав и интересов личности. Последняя же испытывает на себе все издержки деятельности «силовых» органов, возможные в условиях произвола.

Юридическая наука советского периода идеологически была ори- ентирована лишь на одну схему исследования - «от права к практике», пытаясь объяснить всё многообразие жизни с позиции действующего законодательства. Такой подход во многом был обречён на неудачу и, прежде всего, по причине методологической. Советский законодатель, решая проблему подозрения, произвольно сформулировал в ст. 52 УПК РСФСР понятие подозреваемого, оставив без внимания главное — само подозрение. В результате и теория и практика пошли по пути «подозре- ваемый - подозрение», тогда как реальная картина в этой части уголовно- процессуальной деятельности может быть, на наш взгляд, представлена в противоположной методологической схеме — «от подозрения к подозреваемому».

Мы исходим из того, что при раскрытии и расследовании преступлений объективно возникают ситуации, когда орган дознания или следствия располагает фактическими данными (информацией), свидетельст- вующими о причастности конкретного лица к расследуемому преступ- лению, тогда как оснований для предъявления этому лицу обвинения ещё нет. Это означает возникновение по делу подозрения, которое, в свою очередь, является основой появления в деле подозреваемого. Именно через эту причинно-следственную связь может быть уяснена роль, место и статус подозреваемого, а также решены сугубо процессуальные вопросы, связанные с появлением, развитием и окончанием подозрения как этапа уголовно-процессуальной деятельности. Комплекс-

б

ному решению проблемы подозрения в данном методологическом ключе посвящено настоящее диссертационное исследование.

Уголовно-процессуальная наука в основном уделяла внимание не подозрению, а подозреваемому. Данный субъект уголовного процесса был исследован такими авторами, как Р.С. Абдрахманов, Н.А. Акинча, СП. Бекешко, Б.А. Денежкин, Л.М. Карнеева, Н.Н. Короткий, A.M. Ла- рин, Я.О. Мотовиловкер, И.Л. Петрухин, Р.Д. Рахунов, В.М. Савицкий, М.Ю. Стецовский, М.С. Строгович, Л.В. Франк, А.А. Чувилев, B.C. Шадрин, П.С. Элькинд, А.Е. Ямпольский и другими.

Кандидатская диссертация Н.А. Козловского «Подозрение в советском уголовном процессе» (1989 г.) была, пожалуй, единственной работой, в которой понятию подозрения уделено больше внимания, чем процессуальному положению подозреваемого.

В последнее десятилетие проблема подозрения с учётом происшедших в нашей стране изменений по существу не исследовштась. Новые потребности следственной практики, изменившееся законодательство (в первую очередь конституционное), иные научные подходы, а также разработка нового УПК России обусловили актуальность данной темы исследования и выбор её автором.

Целью диссертационного исследования является разработка ка- чественно новой концепции подозрения в уголовном процессе; теорети- ческое решение в рамках предлагаемой концепции всего комплекса во- просов, возникающих в уголовно-процессуальной деятельности на этапе подозрения.

Для достижения поставленной цели в работе решались следующие задачи:

  1. Выявить путём анализа отечественного и зарубежного уголовно- процессуального права методологическую базу подозрения.

7

  1. Определить место и роль подозрения в уголовно-процессуальной деятельности.
  2. Изучить современную практику уголовно-процессуальной дея- тельности на этапе подозрения.
  3. Используя методологическую, нормативную и практическую базы, выработать комплексное системное решение проблемы подозрения в уголовном процессе.
  4. Сформулировать на основе разработанной концепции подозрения предложения по совершенствованию уголовно-процессуального за- конодательства и практики его применения.
  5. Методологическую основу исследования составляет материали- стическая философия, различные методы научного исследования: срав- нительно-правовой, логико-юридический, системный, исторический и

ДР-

Выводы и предложения, сделанные в ходе научных разработок,

опираются на положения Конституции Российской Федерации, между- народные правовые акты, уголовное и уголовно-процессуальное законо- дательство РФ.

В процессе работы была изучена многочисленная литература в области философии, общей теории права, уголовного и уголовно- процессуального права. Кроме того, произведен анализ предложенных на сегодняшний день проектов нового Уголовно-процессуального ко- декса Российской Федерации.

В исследовании проблемы подозрения и разработке предлагаемой его концепции автор опирался на работы А.А. Давлетова, З.Д. Еникеева, 3.3. Зинатуллина, Ф.М. Кудина, A.M. Ларина, В.З. Лукашевича, М.И. Пастухова, И.Л. Петрухина, B.C. Шадрина.

8

Эмпирическую базу исследования составили результаты изучения 300 уголовных дел, а также опрос 188 субъектов уголовно-процессуальной деятельности Свердловской, Тюменской и Челябинской областей, проведённый по специальным анкетам.

Обобщена монографическая и иная специальная отечественная литература по уголовному процессу, а также труды зарубежных юри- стов.

Научная новизна исследования заключается в том, что в юридической литературе впервые на диссертационном уровне предпринята попытка комплексной разработки современной теоретической и нормативной концепции института подозрения в уголовном процессе.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ:

  1. Подозрение объективно обусловлено содержанием и задачами самой уголовно-процессуальной деятельности и призвано обозначить состояние (правоотношение), сложившееся между органом уголовного преследования с одной стороны и гражданином с другой в ходе предва- рительного расследования в связи с причастностью данного лица к пре- ступлению при обстоятельствах, исключающих возможность предъяв- ления ему обвинения.
  2. Подозрение является элементом ведущего института уголовного процесса — привлечения лица к уголовной ответственности, занимая ме- сто его предварительного этапа и исполняя роль обоснованного предпо- ложения о совершении лицом расследуемого преступления. Этапу по- дозрения присущи следующие свойства, объединяющие его с обвинени- ем: а) выдвижение против подозреваемого лица тезиса подозрения - ут- верждения органа расследования о причастности к преступлению с ука-

9 занием на уголовно-правовую квалификацию деяния; б) наличие у лица специального статуса — подозреваемого с процессуальным положением во многом сходным с обвиняемым; в) возможность применения к по- дозреваемому характерных для лица, привлекаемого к уголовной ответ- ственности, мер уголовно-процессуального принуждения; г) наличие у подозреваемого, так же как и у обвиняемого, права на защиту.

  1. Основаниями подозрения являются фактические данные (ин формация), свидетельствующие о причастности лица к совершению преступления. В уголовно-процессуальной деятельности основаниями подозрения являются:

а) указание лица в постановлении о возбуждении уголовного дела как участника преступления;

б) явка лица с повинной;

в) задержание лица при обстоятельствах, указанных в ст. 122 УПК РСФСР;

г) наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на лицо как на участника преступления;

д) наличие у лица, производящего расследование, иных данных, свидетельствующих о причастности гражданина к совершению престу пления.

  1. При наличии оснований подозрения органу уголовного пресле дования необходимо выносить постановление о привлечении лица в ка честве подозреваемого. Только таким образом фактически возникшее подозрение приобретает надлежащее юридическое оформление и явля ется необходимым условием решения всех процессуальных вопросов, возникающих на этапе подозрения: приобретение лицом соответствую щего правового положения, исчисления сроков подозрения, принятия решения об освобождении от подозрения и др.

10

  1. Структура (система) подозрения состоит из следующих элементов: а) привлечение лица в качестве подозреваемого; б) допрос подозреваемого; в) решение вопроса о задержании подозреваемого в порядке ст. 122 УЕОС РСФСР; г) решение вопроса о применении к подозреваемому меры пресечения; д) окончание подозрения в форме привлечения лица в качестве обвиняемого либо освобождения от подозрения в форме спе- циального постановления об этом.
  2. На основе разработанной концепции подозрения предлагается следующая нормативная модель главы УПК РФ «Подозрение и подоз- реваемый»
  3. Статья 1. Подозрение

Подозрение — это выраженное в специальном процессуальном решении утверждение органа уголовного преследования о причастности лица к совершению расследуемого преступления, при отсутствии достаточных доказательств для предъявления ему обвинения.

Статья 2. Основания подозрения

Основаниями подозрения являются:

а) указание лица как участника преступления в постановлении о возбуждении уголовного дела;

б) явка лица с повинной;

в) допроцессуальное задержание лица при обстоятельствах, ука занных в ст. 122 УПК РСФСР;

г) наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на лицо как на участника преступления;

д) наличие у органа уголовного преследования иных данных, сви детельствующих о причастности лица к совершению преступления.

11

Статья 3. Привлечение лица к делу в качестве подозреваемого

При наличии какого либо из оснований подозрения и необходимости производства с заподозренным лицом процессуальных действий орган уголовного преследования обязан вынести постановление о привлечении данного лица к делу в качестве подозреваемого.

Статья 4. Постановление о привлечении лица в качестве по- дозреваемого

В постановлении о привлечении лица в качестве подозреваемого наряду с обязательными атрибутами процессуального решения должно быть указано: фамилия, имя, отчество, год рождения привлекаемого в качестве подозреваемого; преступление, в совершении которого подозревается лицо, с указанием времени, места и других фактических обстоятельств, изложение которых возможно в данный момент расследования, а также уголовный закон, предусматривающий данное преступление.

Статья 5. Подозреваемый

Подозреваемым является физическое лицо, в отношении которого органом уголовного преследования в связи с имеющимися основаниями подозрения вынесено постановление о привлечении в качестве подозре- ваемого.

Следователь, дознаватель не вправе допрашивать лицо в качестве свидетеля, если по делу против этого лица имеются основания для по- дозрения.

Подозреваемый вправе: знать, в чем он подозревается и получить копию постановления о привлечении его к делу в качестве подозреваемого; иметь защитника с момента предъявления ему постановления о привлечении в качестве подозреваемого; давать показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения, а равно по другим обстоя-

12 тельствам дела; отказаться от дачи показаний; представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; давать показания на языке, которым владеет, и пользоваться бесплатной помощью переводчика; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием и делать замечания на протоколы; участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или ходатайству защитника либо законного представителя; приносить жалобы на действия и решения прокурора, следователя и дознавателя; получить копию решения об освобождении от подозрения в случае его неподтверждения.

Подозреваемый исполняет обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом, в части, соответствующей его процессуальному статусу.

Статья 6. Предъявление подозрения

Постановление о привлечении лица в качестве подозреваемого предъявляется лицу непосредственно перед первым его допросом, а в случае принудительного привода подозреваемого — не позднее трёх ча- сов с момента доставления лица.

Подозреваемому разъясняется сущность подозрения, а также права и обязанности подозреваемого, изложенные отдельным текстом. После этого подозреваемому вручается копия постановления о привлечении в качестве подозреваемого и перечень его прав и обязанностей.

Предъявление подозрения производится с участием защитника, если его участие обязательно, или об его участии ходатайствует подозреваемый.

Статья 7. Допрос подозреваемого

Немедленно после предъявления подозрения следователь производит допрос подозреваемого с соблюдением общих правил допроса.

13

В начале допроса следователь выясняет у подозреваемого признаёт ли он предъявленное ему подозрение, о чём делается соответствующая запись в протоколе допроса.

В случае отказа подозреваемого от дачи показаний, подозреваемому даётся возможность изложить в протоколе допроса причину отказа.

Статья 8. Применение мер процессуального принуждения к по- дозреваемому

К подозреваемому при расследовании уголовного дела могут быть применены следующие меры процессуального принуждения:

  • обязательство о явке;
  • привод;
  • процессуальное задержание на срок до 48 часов;
  • меры пресечения, в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, кроме ареста.
  • Статья 9. Срок подозрения

Лицо может оставаться под подозрением не более 10 суток. Этот срок исчисляется с момента вынесения постановления о привлечении в качестве подозреваемого, а в случае физического задержания лица ми- лицией с составлением соответствующего протокола — с момента со- ставления данного протокола. Срок подозрения завершается вынесением постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, а в случае неподтверждения подозрения — вынесением постановления об осво- бождении лица от подозрения.

14 Статья 10. Освобождение от подозрения

Если в ходе расследования дела предъявленное подозрение не нашло своего подтверждения, то орган уголовного преследования обязан специальным постановлением освободить лицо от подозрения.

В постановлении об освобождении от подозрения указывается сущность подозрения, вьщвинутого против лица, отсутствие оснований для предъявления ему обвинения, решение органа уголовного преследования о снятии с данного лица возложенного подозрения.

Копия постановления об освобождении от подозрения вручается под расписку лицу, находившемуся под подозрением.

Практическое значение диссертации состоит в том, что полученные результаты и выводы могут быть использованы при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства, а также следственной практики. Законодательная и практическая реализация концепции подозрения позволит значительно повысить эффективность всей уго- ловно-процессуальной деятельности, особенно на первоначальных эта- пах расследования. Это, в свою очередь, должно способствовать усиле- нию гарантий прав и законных интересов подозреваемого в уголовном процессе. При этом мы ориентируемся не столько на действующий УПК РСФСР, сколько на подготовку нового Уголовно-процессуального ко- декса России, где могла быть реализована предлагаемая концепция по- дозрения.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования.

Положения и выводы диссертации были изложены на научных конфе- ренциях и семинарах, в выступлениях перед сотрудниками правоохра- нительных органов УВД Свердловской области, а также в публикациях автора.

15 Результаты исследования по данной теме используются диссертантом при преподавании курса «Уголовный процесс» в Уральском юридическом институте МВД России.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и библиографического списка.

16 ГЛАВА 1

Место и значение подозрения в уголовном процессе

§ 1. Социальная обусловленность подозрения в уголовно- процессуальной деятельности

Общепризнанно, что одним из терминов, характеризующих состояние неопределённости по отношению к кому-либо или предположения о чём- либо, является «подозрение», которое используется как в обыденной жизни, так и в правовой сфере. В русском языке существует несколько толкований слова «подозрение». Например, СИ. Ожегов под «подозрением» понимает: «1. Предположение, основанное на сомнении в правильности, законности чьих-нибудь поступков, в справедливости чьих-нибудь слов, в честности чьих-нибудь намерений. Задержан по подозрению в краже. Быть под подозрением или на подозрении у кого- нибудь (вызывать к себе подозрение, подозрительное отношение со сто- роны кого-нибудь). 2. Предположение о возможности чего-нибудь. Есть подозрение, что он может опоздать. Подозрение на корь»1. В. Даль, разъясняя значение слова «подозрение», как «догадок на кого, сомнения, недоверия, обвинения», делает акцент на правовую сферу его при- менения: «На него падает подозрение в стачке с ворами. Оставить кого по суду в подозрении, не обвинив и не оправдав, постановить, что есть повод считать его виновным»2.

Изучение наиболее фундаментальных нормативных источников России позволяет говорить о том, что термин «подозрение» на законодательном уровне был закреплён в начале XVIII в. «Краткое изображение процессов» 1716 года содержит специальную главу, посвященную

1 Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1987. С. 466.

2 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. III. M., 1982. С. 174.

17 «распросу с пристрастием», где обоснованное подозрение судьи о со- вершении лицом преступления является условием применения пытки при допросе последнего. С указанного периода подозрение в уголовном процессе исполняет роль вероятного вывода органа уголовного судо- производства о причастности лица к совершённому преступлению. При наличии у судьи подозрения, лицо вовлекалось в уголовный процесс для производства допроса с целью выяснения его причастности к преступ- лению и собирания доказательств его виновности или невиновности.

Свод законов Российской империи, который явился более систе- матизированным законодательным сборником второй половины XIX в., воспроизвёл основные черты теории доказательств «Краткого изобра- жения процессов». Но, поскольку основное средство получения призна- ния обвиняемого — пытка — уже было исключено, составители Свода развили доказательственную систему положениями, заимствованными из немецкого розыскного процесса. Эти положения должны были опре- делить силу каждого из видов доказательств и различных их комбинаций. Вместе с тем, эта система должна была неизбежно привести к рас- ширению и, помимо существующего оправдательного и обвинительного приговора, применению третьего его вида — оставления в подозрении, поскольку без пытки трудно было при плохом качестве следствия полу- чить те доказательства, которые исключали невиновность подсудимого. В итоге, судебная система получила «отдушину» в виде третьего вида приговора — оставления в подозрении, что явилось удобным выходом при наличии сомнения в виновности или невиновности лица в совершении преступления. По статистике этот вид составлял огромный процент среди всех судебных приговоров — 87, 5 %\ «Оставление в подозрении» ставило подсудимого в тяжелейшее положение: он выходил из суда, не

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. 2-е изд. Сиб., 1914. С. 46.

18 будучи ни обвинён, ни оправдан, и мог вторично подвергнуться уголовному преследованию по тому же делу.

До Судебной реформы 1864 г. российское законодательство в части уголовного процесса под подозрением понимало: 1) определённую форму причастности лица к совершённому преступлению, как одно из условий вовлечения в уголовно-процессуальную деятельность, и 2) предположение следственного судьи о том, что данное лицо возможно виновно в совершении преступления, но доказательств для предъявления обвинения ещё нет.

Дальнейшее развитие Российского уголовного процесса привело к тому, что законодатель, видя порочность практики вынесения приговора в форме оставления в подозрении, в «Основных положениях уголовного судопроизводства», утверждённых Александром II 29 сентября 1862 г. закрепил положение, согласно которому «приговор может быть только или осуждающий, или оправдывающий подсудимого. Оставление в по- дозрении не допускается»1. Иными словами, все неясности по поводу доказанности совершения преступления конкретным лицом должны быть сняты ещё до заключительного момента в разбирательстве уголовного дела — вынесения приговора.

Это демократическое преобразование вдохнуло свежую струю в совершенствование уголовно-процессуальной деятельности. Запрет на применение в суде подозрения создал одну из предпосылок реформиро- вания уголовного процесса России. В частности, значительное изменение претерпело досудебное производство по уголовному делу. Согласно Указу Александра II от 8 июня 1860 г. об «Учреждении судебных следо- вателей» и одновременно с ним изданных «Наказа судебным следовате- лям» и «Наказа полиции о производстве дознания по происшествиям,

1 Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб, 1995. С. 751.

19 могущим включать в себе преступление или проступок»1, в России в се- редине XIX в. установились две формы расследования: дознание и след- ствие.

Положительным моментом данного переустройства явилось пре- доставление полиции, поскольку она наиболее приближена к факту со- вершения преступления, права на производство неотложных действий по закреплению следов преступления и задержанию преступника «по горячим следам». После выполнения всех необходимых действий, мате- риалы передавались следователю, и только он (а не судья) мог, при на- личии собранных доказательств, предъявить гражданину обвинение. Кроме того, заслуживает внимания тот факт, что если раньше выдвиже- ние подозрения являлось прерогативой судьи, то законодатель в период Судебной реформы середины XIX в. возложил это право не на судью, а на органы полиции.

Итогом Судебной реформы 1864 г. явилось то, что в уголовном процессе сложилась следующая конструкция. Органы полиции при наличии подозрения в совершении лицом преступления передавали материалы следователю, который в свою очередь формулировал обвинение, а суд разрешал вопрос о виновности или невиновности лица путём вынесения приговора. При этом лицо поочерёдно находилось сначала в статусе подозреваемого, затем обвиняемого, и после того как дело разбиралось в суде — подсудимого и осуждённого. Такой порядок последовательной смены этапов подозрения, обвинения и осуждения имел место при нормальном, обычном движении уголовного дела.

Особой спецификой отличался порядок «начатия дел» в институте мировых судей по Уставу уголовного судопроизводства (УУС). В жало- бе, приносимой мировому судье, по возможности указывалось, в связи с чем начинается производство по уголовному делу — в связи с подозре-

1 Правила и формы для производства следствий. М., 1870. С. 314.

20

нием или обвинением в отношении определённого лица. Если в жалобе заявителя о преступлении человек указывался как обвиняемый, то в дальнейшем и при вызове к судебному следователю (ст. 377 УУС), и при его приводе (ст. 394 УУС) он именовался именно обвиняемым и следователь был «обязан снять с обвиняемого первоначальный допрос немедленно и никак не позже суток после явки или привода его» (ст. 398 УУС). Если же в жалобе было сформулировано лишь подозрение против лица, то его следовало именовать подозреваемым.

В большинстве же случаев, подозреваемый в уголовном процессе появлялся чаще всего, когда: а) следователь отсутствовал на месте со- вершения преступления и б) полицией было произведено его задержание.

При отсутствии следователя полиция производила дознание, в ходе которого, до прибытия следователя, обязана была предупредить уничтожение следов преступления и пресечь уклонение подозреваемого от следствия (ст. 256 УУС).

Полиция, как орган дознания, имела право задерживать лицо по подозрению в совершении преступления по фактически тем же основа- ниям, которые предусмотрены в ст. 122 УПК РСФСР, т.е. когда:

1) подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или тотчас после его совершения; 2) 3) потерпевшие от преступления или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо; 4) 5) на подозреваемом или в его жилище найдены будут явные следы преступления; 6) 7) вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому или оказались при нём; 8) 9) он сделал покушение на побег, или пойман во время или после побега; 10)

21

6) подозреваемый не имеет постоянного жительства или оседлости (ст. 257 УУС).

Подозреваемым именовалось лицо также тогда, когда следователь при производстве следствия об одном преступлении обнаруживал признаки другого, не связанного с первым, и, не имея права в подобных случаях без предложения лиц прокурорского надзора приступать к «ис- следованию вновь открытого преступления», самостоятельно принимал меры к пресечению уклонения подозреваемого от следствия (ст. 314 УУС).

В России до 1917 г. правом выдвижения подозрения обладали сле- дующие участники уголовного процесса:

  1. Заявитель, в жалобе которого указывалось на подозрение в отношении лица, совершившего преступное деяние.
  2. Следователь, который при расследовании одного уголовного дела обнаруживал признаки другого и принимал меры, направленные на пресечение уклонения подозреваемого от следствия.
  3. Служащий полиции, который обнаруживал лицо, совершившее преступление, и до прибытия следователя принимал меры к его задер- жанию, предупреждению уничтожения следов и закреплению доказа- тельств.
  4. В рассматриваемый период не существовало чёткого различия между статусом подозреваемого и обвиняемого. Грань между ними, как участниками уголовного процесса, была очень условной. Их объединяло одно — оба они рассматривались в качестве лиц, подвергающихся уго- ловному преследованию. Различие же между ними проводилось либо в зависимости от степени обоснованности вывода о причастности лица к совершению преступления, либо в зависимости от того, кем и в какой

22

части уголовного судопроизводства поднимался вопрос об уголовном преследовании того или иного лица1.

С учётом социальной значимости и необходимости для уголовно- процессуальной деятельности, подозрение было воспринято советским законодательством в начальный период его создания. Поскольку подоз- рение чаще всего выдвигалось милицией при непосредственном обна- ружении преступления, то УПК РСФСР 1922 г. предусмотрел производ- ство дознания в той форме, в какой она была в УУС. Дознание являлось этапом производства, следующим непосредственно за возбуждением уголовного дела, осуществляемым милицией для безотлагательного за- крепления доказательств и задержания подозреваемого лица, пока к рас- следованию не приступил следователь2.

Принятие УПК РСФСР 1923 г. и внесение в него позднее ряда изменений и дополнений привело к тому, что грань в специфике расследования уголовных дел в следствии и дознании оказалась фактически стёрта, а последнее в правомочиях проведения большинства следственных и иных процессуальных действий встало на один уровень со следствием. При этом, такое сложное по своему характеру следственное действие как допрос подозреваемого органом дознания из исключения превратилось в норму, а впоследствии такая практика распространилась в органах следствия. Стало обычным, что сначала лицо допрашивалось как подозреваемое, а затем — при достаточном подтверждении подозрения - привлекалось и допрашивалось уже в качестве обвиняемого3. Иными словами, в уголовно-процессуальной деятельности в тридцатые годы XX в. появилась опасная тенденция — этап подозрения становился обязательным при расследовании уголовных дел, приняв на «вооруже-

1 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. 2-е изд. Волго град, 1999. С. 107.

2 Здесь и далее (если не оговорено иное) под «следователем» мы понимаем как следователя, так и лица, производящего дознание в порядке ст. 120 действующего УПК РСФСР.

3 Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 277.

23 ние» весь арсенал принудительных мер, которые применялись к лицу только после обвинения. Практика предшествующих обвинению допро- сов, когда на следователя и органы дознания не возлагалась обязанность разъяснять подозреваемым даже сущность подозрения и, к тому же, производство допроса связывалось с возможностью применения к до- прошенному мер пресечения (ст. 102 УПК 1923 г. с изменениями и до- полнениями от 16. 10. 1924 г.), разумеется, отнюдь не способствовала обеспечению прав подвергавшихся уголовному преследованию, приво- дила к ошибкам в ходе расследования1.

Более того, принятый УПК РСФСР 1929 г. внёс изменения, установившие единый порядок окончания расследования уголовных дел. Органы дознания получили право приостанавливать и заканчивать дознание по делам, предварительное следствие по которым не обязательно. И хотя эти изменения не затронули ст. 101 УПК РСФСР, не распространявшую на деятельность органов дознания правила о предъявлении обвинения и допросе обвиняемого (ст.ст. 128-142 УПК РСФСР в редакции от 15.02.23 г.), однако, фактически органы дознания стали обязаны по делам, по которым не обязательно предварительное следствие, при наличии к тому оснований, привлекать лиц в качестве обвиняемых, предъявлять им обвинение и допрашивать обвиняемых, ибо без этого они не могли обеспечить принятие законных и обоснованных решений об окончании дознания (ст.ст. 202-207 УПК РСФСР 1929 г.)2.

Понимая, какие последствия может повлечь подобная практика, Прокуратурой СССР был издан специальный Циркуляр от 5 июня 1937 г. № 41/26 «О повышении качества расследования». В нём отмечалось, что некоторые следователи и другие работники расследования на осно- вании данных, позволяющих сделать предположение о виновности лица

1 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 108.

2 История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и про куратуры. М., 1955. С. 489-490.

24

в совершении преступления, ставят это лицо в совершенно неопреде- лённое положение подозреваемого, и предписывалось органам дознания и предварительного следствия: «при допросе граждан, подозреваемых в совершении преступления, не допускать наименования их «подозревае- мыми» и вообще устранить из следственной практики фигурирование на следствии того или иного лица в положении «подозреваемого». Если в отношении того или иного лица имеются данные, указывающие на со- вершение им преступлений, - привлекать это лицо к уголовной ответст- венности и допрашивать в качестве «обвиняемого»1.

По существу указания подзаконного акта, каким является данный Циркуляр, ставились выше требований закона, поскольку в действовав- ший тогда УПК РСФСР никаких изменений, в связи с указанной позицией прокуратуры, не вносилось. Фигура подозреваемого была по прежнему закреплена в ряде статей (ст.ст. 100, 102, 104, 145 УПК РСФСР 1929 г.).

В итоге, идея подозрения в уголовном процессе, заложенная ещё в начале XVIII в. как причина появления в уголовно-процессуальной деятельности подозреваемого, к середине XX в. приобрела на практике па- радоксальный, искажённый вид: при наличии у органа уголовного пре- следования фактических данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступления, оно наделялось статусом либо свидетеля, либо обвиняемого, но никак не подозреваемого! Нормы уголовно- процессуального закона, которые закрепляли статус подозреваемого, становились неудобными практике расследования уголовных дел, пы- тающейся исключить из уголовно-процессуальной деятельности не только этап подозрения, но и фигуру подозреваемого.

Разрешить данную проблему должна была наука уголовного процесса. Однако, советский учёный был мало обеспокоен проблемой по-

1 Социалистическая законность. 1937. № 7. С. 115-116.

25 дозрения. Его волновало другое: если подозреваемый закреплён в УПК РСФСР, то необходимо установить критерии его появления в уголовном процессе. Отправной точкой зрения служило мнение М.С. Строговича -считать подозреваемыми только тех, в отношении кого при производстве по уголовному делу, до привлечения в качестве обвиняемого, применяется задержание или одна из мер пресечения1. М.С. Строгович, обладавший в то время огромным авторитетом в науке и возглавивший комиссию Президиума Верховного Совета РСФСР по подготовке нового Уголовно-процессуального кодекса, воплотил свою идею в ст. 52 ныне действующего УПК РСФСР, согласно которой подозреваемым признаётся: 1) лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления; 2) лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения. Такая позиция нашла отражение практически во всех научных изданиях и публикациях недалёкого советского прошлого, и, как справедливо отмечает B.C. Шадрин, «…видимо, повлияла на отрицательное решение в теории уголовного процесса вопроса об отнесении подозреваемого к субъектам права на защиту наряду с обвиняемым»2. Опираясь на точку зрения М.С. Строговича, учёные пытались лишь комментировать закон, внося различные предложения по совершенствованию процессуального статуса подозреваемого, упуская из виду главное — подозрение, то есть то, что порождает фигуру подозреваемого в уголовном процессе.

Изложенное позволяет констатировать, что с середины XIX в. и по сегодняшний день понятие подозрение связывается в основном с при- менением органом дознания (милицией и другими силовыми органами) к лицу такой меры принуждения, как задержание. Подтверждением этому служат, например, Закон «О милиции» от 18 апреля 1991 г. (в ред.

1 Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951. С. 118.

2 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 109-110.

26

Федерального закона от 6.12.99 г. № 209-ФЗ), предоставляющий со- трудникам милиции право «проверять у граждан и должностных лиц документы, удостоверяющие личность, если имеются достаточные ос- нования подозревать их в совершении преступления, производить в предусмотренных законом случаях и порядке уголовно-процессуальные действия, задерживать… лиц, подозреваемых в совершении преступле- ния» (ст. 11), а также Закон «О государственной границе Российской Федерации» от 10 августа 1994 г. (в ред. Федерального закона от 31.07.98 г. № 153-ФЗ), позволяющий осуществлять пограничными наря- дами «задержание и личный досмотр лиц, в отношении которых имеются основания подозревать их в нарушении режима Государственной границы, .. .доставление таких лиц в расположение подразделений, час- тей органов и войск Федеральной пограничной службы Российской Фе- дерации или иные места для выяснения обстоятельств нарушения» (ст. 30).

Сближение России с другими странами мира, вступление в Совет Европы обусловливают необходимость более внимательного изучения международных стандартов в области прав человека, анализа особенно- стей обеспечения прав участников расследования в зарубежных странах.

Сравнительное исследование двух основных систем зарубежного права — континентальной и англо-американской — позволяет придти к выводу, что уголовному процессу большинства стран знаком термин «подозрение» и его употребление связано с: а) необходимостью допроса лица по поводу причастности к преступлению и б) ограничением свободы передвижения, то есть с его задержанием или арестом. Уголовно- процессуальная деятельность в отношении подозреваемого (Франция, Австрия) относится к компетенции полиции и осуществляется при по- лицейском дознании, что делает её во многом схожей с современной российской практикой расследования преступлений.

27

В некоторых государствах континентальной системы права (Германия, Италия, Австрия) процессуальная фигура подозреваемого появляется уже во время полицейского дознания, то есть до возбуждения уголовного преследования. В то же время в других странах возбуждение уголовного преследования перед судом (следственным судьёй) не всегда предполагает появление не только подозреваемого, но и обвиняемого. Так, во Франции предварительное следствие может проводиться и в тех случаях, когда совершившее уголовно наказуемое деяние лицо ещё не обнаружено1. В Австрийском уголовном процессе обвиняемым призна- ётся физическое лицо, в отношении которого в конкретном уголовном деле ведётся судопроизводство2, однако, это лицо на различных этапах движения дела называется: при возбуждении уголовного преследования — подозреваемым; при вынесении предположения о начале предвари- тельного расследования либо вынесения обвинительного акта - обви- няемым…»3.

В англо-американской системе права процессуальное положение лица, фактически заподозренного в совершении преступления, заметно меняется в зависимости от того, через какую форму предварительного расследования проходит дело - в форме полицейского дознания или предварительного следствия.

Например, в Англии законодательная регламентация полицейского дознания практически отсутствует (если не считать норм об основаниях и порядке производства ареста), и о подозреваемом, как участнике уголовно-процессуальной деятельности, на этой ступени уголовного процесса можно говорить лишь условно, исходя из фактически склады-

1 Лубенский А.И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических го сударств. М., 1977. С. 8.

2 Piatzgummer W. Grundzuge des osterreichischen Strafprozessrechtes. Wien. 1977. S. 62.

3 Бутов В.В. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988. С. 41.

28 вающихся отношений между лицом, заподозренным в совершении пре- ступления, и органами полицейского расследования.

Эти отношения весьма неопределённы. Полиция может, например, в течение долгого времени, иногда годами, вести расследование против какого-то лица, не ставя его официально в известность о тяготеющем над ним подозрении. При этом, заподозренному лицу не предоставлено права подавать жалобу по поводу законности проводимого в отношении его расследования, несмотря на то, что действия полиции могут отрица- тельно сказаться на его общественном положении1.

С того момента, как полиция принимает решение допросить данное лицо на причастность к преступлению, её действия в определённой мере начинают регулироваться так называемыми судейскими правилами (Judges’ Rules) и приложенной к ним административной инструкцией, изданной министерством внутренних дел2.

В соответствии с судейскими правилами полиция вправе подвергнуть лицо, заподозренное в совершении преступления, допросу независимо от того, находится ли он на свободе или заключён под стражу. При этом, допрашиваемый гражданин не получает никакого особого правового статуса по сравнению с теми гражданами, которые вызваны в качестве свидетелей и на которых не падает подозрение в совершении пре- ступления. Более того, считается, что на нём, как и на других гражданах, лежит обязанность помогать полиции в обнаружении и поимке преступ- ников.

Когда в распоряжении полицейского служащего, ведущего рас- следование, оказываются доказательства, содержание которых даёт «достаточные основания» для подозрения лица в совершении преступ- ление, ему, в соответствии с судейскими правилами, должно быть сде-

1 S. Prevezer. England: pre-trial procedure. - In: J.A. Courts (ed.). The accused. A comparative study. London, 1966, pp. 22-23.

2 Judges’ Rules and Administrative Directions to the Police. London, Crown copyright, 1964.

29 лано следующее предупреждение: «Вы не обязаны отвечать, если Вы не желаете делать этого, но то, что Вы скажете, может быть запротоколи- ровано и использовано в качестве доказательства». После того, как будет собрана определённая совокупность доказательств, заподозренному лицу предъявляют обвинение.

Существование подозрения в уголовном процессе России, а также в других государствах континентальной системы права, продиктовано, прежде всего, тем, что сложный процесс раскрытия и расследования преступлений не даёт быстрого перехода «от незнания к знанию», т.е. от начала производства по уголовному делу к моменту предъявления обви- нения. В этом временном промежутке происходит количественное на- копление познавательной информации, а также доказательств, дающих фактическую базу для перехода количества в качество, т.е. перехода по- дозрения в обвинение.

Цель любого расследования состоит в раскрытии преступления, т.е. установлении лица его совершившего, что выражается в вынесении обвинительного акта в отношении этого лица. Однако, достижение этой цели всегда представляет собой сложный познавательный процесс, в ко- тором происходит накопление знания, переход от «незнания к знанию». Поскольку обвинение в строго юридическом смысле должно предъяв- ляться лицу только при полной доказанности (достаточности доказа- тельств), то в процессе такого накопления нередко перед органами рас- следования предстаёт человек, против которого имеются определённые данные о его причастности к совершению преступления, хотя оснований для предъявления обвинения ещё не имеется. Это означает, что в рас- следовании дела появляется особый этап — подозрение, которое всегда предшествует обвинению и выступает своего рода «предобвинением».

Этап «предобвинения», каким является подозрение, всегда предполагает познавательную неопределённость, т.е. ту или иную степень

30 вероятного знания. Знания следователя о совершении лицом преступления здесь неполные, отрывочные, не позволяющие сразу предъявить обвинение человеку, против которого обращено уголовное преследование. При этом человек, оказавшийся под подозрением, не может быть на этапе подозрения ни свидетелем (уже поздно), ни, тем более, обвиняемым (ещё рано), а должен получить соответствующий процессуальный статус с присущими ему правами и обязанностями с тем, чтобы противостоять подозрению и от него защищаться.

В теории уголовного процесса принято считать, что общественные отношения в сфере уголовного судопроизводства осуществляются в форме уголовно-процессуальных отношений, участники которых наде- лены правами и обязанностями1. Это положение непосредственно отно- сится и к области уголовно-процессуальной деятельности в части по- дозрения.

Особенностью уголовно-процессуальных отношений является то, что они призваны обозначить то состояние, которое существует в правовой сфере между физическими лицами, на которые обращена уголовно- процессуальная деятельность, и органами, ведущими уголовный процесс. А поскольку, правоотношение всегда предполагает правовую регламентацию двух сторон — органов уголовного процесса и других субъектов, то это даёт основания утверждать, что подозрение также яв- ляется правоотношением, складывающимся между органом уголовного преследования с одной стороны и гражданином с другой в ходе предва- рительного расследования в связи с причастностью данного лица к пре- ступлению при обстоятельствах, исключающих возможность предъяв- ления ему обвинения.

1 См. подробно: Уголовно-процессуальное право. Учебник под ред. П.А. Лупинской. Изд. 2-е, переработанное и дополненное. М.: Юрист, 1997. С. 36-38.

31

Орган уголовного преследования, при наличии юридического факта (преступления), обязан совершить предписанные ему законом действия, реализовать свои полномочия в виде возбуждения уголовного дела, избрания меры пресечения в отношении подозреваемого, прекращения дела и т.д. В то же время гражданин, вовлечённый в уголовный процесс в связи с причастностью его к преступлению, должен быть наделён спе- циальным статусом подозреваемого с характерными для него правами и обязанностями, которые он реализует в рамках правоотношений для за- щиты своих прав и законных интересов (право на защиту, право прино- сить жалобы на действия и решения следователя и др.).

В период разработки нового Уголовно-процессуального кодекса России подозрение, как часть уголовно-процессуальной деятельности, признаётся всеми авторами предлагаемых проектов УПК РФ, хотя нахо- дит своё нормативное отражение по-разному.

Так, в Теоретической модели УПК РСФСР 1990 г. о подозрении речь идёт в главе 5, подготовленной Л.Д. Кокоревым. Автор ограничивается определением подозреваемого как лица, которое задержано по подозрению в совершении преступления (ст. 41). В Проекте Общей части УПК РФ 1994 г., разработанного в Государственно-правовом управ- лении Президента РФ (ст. 78), а также в Модельном УПК для государств- участников СНГ, принятом в виде рекомендательного законодательного акта на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников Содружества Независимых Государств 17 февраля 1996 г. (ст. 95), суть подозрения также сводится к дефиниции подозреваемого, которым является физическое лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления.

Проект УПК РФ, принятый в первом чтении 6 июня 1997 г. и внесённый в 1999 г. на второе чтение, в части подозрения концептуально остался на тех же позициях, что и действующий УПК РСФСР. Цен-

32 тральной остаётся норма, определяющая понятие подозреваемого. Согласно ст. 42 Проекта таковым признаётся лицо в тех же двух случаях: если оно задержано по подозрению в совершении преступления, либо к нему до обвинения применена мера пресечения. Новым здесь является введение третьего основания появления подозреваемого -возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица. Кроме этого, термин «подозрение» упоминается и в текстах других статей данного Проекта: «лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, подлежит освобождению по постановлению дознавателя, следователя, прокурора, если не подтвердилось подозрение в совершении преступления» (ст. 90); «добровольное сообщение лица о совершенном им преступлении, когда в отношении этого лица ещё не выдвинуто подозрение…» (ст. 152) и др.

Мы разделяем принципиальный подход юристов России к подозрению как к неотъемлемому этапу предварительного расследования. Теоретически, при решении судьбы подозрения в новом российском уголовно-процессуальном законодательстве, допускаются два варианта. Первый — вообще отказаться от подозрения, учитывая ту фактическую неопределённость, которая объективно присуща подозрению. В этой не- определённости неизбежно сохраняются условия для необоснованного ограничения прав и законных интересов личности. Однако, оставление двух процессуальных статусов: свидетеля и обвиняемого, минуя подоз- рение, чревато ещё большими возможностями для произвола со стороны органов уголовного преследования. Поэтому, на наш взгляд, наиболее оправданным в современном и перспективном уголовном процессе Рос- сии является сохранение института подозрения, но не в том виде, в каком мы имеем его по действующему УПК РСФСР, а в качественно новом. А именно, концептуально, системно продуманным, максимально нормативно урегулированным во всех деталях с тем, чтобы с одной сто-

33 роны органы предварительного расследования имели возможность эф- фективно работать на этом этапе раскрытия преступлений, а с другой — человек, оказавшийся под подозрением, был достаточно надёжно огра- ждён от беззакония и произвола.

§ 2. Подозрение — этап привлечения лица к уголовной ответственности

Подозрение является частью целого — стадии предварительного расследования, выступая в качестве элемента более общей системы. Это требует от исследователя, в первую очередь, нахождения места и роли подозрения в системе уголовно-процессуальной деятельности. Посколь- ку, как отмечалось, проблема подозрения в теории уголовного процесса практически не исследовалась, то данный вопрос остаётся по-существу в науке «белым пятном».

Поиск отправных точек в решении этого вопроса привёл нас к институту привлечения лица к уголовной ответственности, так как именно с ним мы видим прямую связь подозрения как правоотношения между заподозренным лицом и органом уголовного преследования, а также как деятельность этого органа на данном этапе предварительного расследо- вания.

В Основах уголовного законодательства 1958 г. были разграничены понятия уголовной ответственности и наказания, которые в настоящее время являются фундаментальными, базовыми институтами в науке уголовного права. Такая новелла не могла не отразиться и на уголовно- процессуальном праве. В УПК РСФСР 1960 г. материальные термины — «уголовная ответственность» и «наказание» - были интерпретированы в процессуальные и законодательно закрепились, как «привлечение к уго- ловной ответственности» и «осуждение» (ст. 2).

34

В научной литературе достаточно широкое распространение получила точка зрения, согласно которой привлечение к уголовной ответст- венности осуществляется только при вынесении обвинительного приго- вора, которым подсудимый признаётся виновным и ему назначается справедливая мера уголовного наказания. На этой позиции находится большая группа процессуалистов1. Это связано, прежде всего, с тем, что привлечение к уголовной ответственности рассматривается как форма реализации уголовной (материальной) ответственности. И если рассмат- ривать данную точку зрения с позиции презумпции невиновности, со- гласно которой гражданин может быть признан виновным только по вступлению приговора в законную силу, то она может заслуживать под- держки. Однако, при таком утверждении получается, что привлечение к уголовной ответственности является исключительной компетенцией суда (судьи) и представляет собой своеобразный итог в уголовном деле. И если это так, то чем является предшествующая привлечению к уголовной ответственности судом деятельность органов дознания и следствия? На этот вопрос в науке существуют две основные точки зрения. Первая — поскольку деятельность следователя после привлечения лица в качестве обвиняемого носит ярко выраженный обвинительный характер, то её называют обвинительной деятельностью, или обвинением ; вторая - эту деятельность именуют как уголовное преследование3.

1 См.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные отношения. М., 1975. С. 127; Грошевой ЮМ. Ос вобождение от уголовной ответственности в стадии судебного разбирательства. Харьков, 1979. С. 32; Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. М., 1971. С. 6-8; Мотовиловкер Я.О. Об институте «привлечение к уголовной ответственности» и содержании уголовно- процессуальной деятельности/Проблемы укрепления социалистической законности и правопо рядка. Куйбышев, 1979. С. 76; Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Моршакова Т.Г. Теоретические ос новы эффективности правосудия. М., 1979. С. 9; Шадрин B.C. Указ. раб. С. 99 и др.

2 См. например: Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Дис. докт. юрид. наук. Свердловск, 1973. С. 254-279; Строгович М.С. Избранные труды; В 3 т. Т. 2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. М., 1992. С. 45 и др.

3 См. например: Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 25-38; Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уго ловным делам. Ижевск, 1997. С. 7-8; Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Учебное пособие. Уфа, 2000. С. 3-10 и др.

35

С позиции закона процессуальная деятельность по привлечению к уголовной ответственности всегда предшествует осуждению и осущест- вляется в рамках стадии предварительного расследования1. Это под- тверждается как нормами материального, так и процессуального зако- нодательства.

Согласно ст. 234 УПК РСФСР, при наличии обстоятельств, указанных в статьях 5-9 и п. 2 ст. 208 УПК РСФСР, судья прекращает дело. Копия постановления судьи о прекращении дела вручается лицу, привле- кавшемуся к уголовной ответственности (курсив мой — И.П.), и потер- певшему. Статья 234 помещена в главе, посвященной полномочиям судьи до судебного разбирательства дела и подготовительным действиям к судебному заседанию. Если уголовное дело прекращается в стадии на- значения судебного заседания, а копия постановления о прекращении дела должна быть вручена лицу, привлекавшемуся к уголовной ответст- венности, то сама процедура привлечения к уголовной ответственности, вне всякого сомнения, должна произойти в предшествующей стадии - предварительного расследования. В Уголовном кодексе РФ предусмот- рена статья о незаконном освобождении от уголовной ответственности лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, прокурором, следователем или лицом, производящим дознание (ст. 300). В уголовно-процессуальной деятельности большинство названных субъектов, за исключением прокурора, имеют место только в стадии предварительного расследования, так как в стадии возбуждения уголов- ного дела нет ни подозреваемого, ни тем более обвиняемого. Обвиняе- мый, дело в отношении которого принято к производству судом, имену- ется уже подсудимым (ст. 46 УПК РСФСР).

1 Исключение составляют дела частного обвинения, при подаче жалобы непосредственно в суд.

36 Название деятельности по привлечению к уголовной ответственности, как уголовное преследование, на наш взгляд, не совсем точно отражает специфику последнего. Дело в том, что если моменты начала привлечения к уголовной ответственности и уголовного преследования могут совпадать с возбуждением уголовного дела, то момент окончания привлечения к уголовной ответственности в стадии предварительного расследования приходится на выполнение ст. 201 УПК РСФСР по делу, в то время как уголовное преследование продолжается и на последующих стадиях уголовного процесса вплоть до снятия с лица судимости. Поэтому прав 3.3. Зинатуллин, утверждая, что «Уголовное преследова- ние начинается с момента возбуждения уголовного дела и имеет место на всём протяжении производства по уголовному делу, во всех стадиях уголовного процесса, т.е. до тех пор, пока есть основания считать опре- делённое лицо виновным в совершении преступления и заслуживающим применения к нему подлежащей отбытию той или иной меры уголовного наказания… По своему содержанию уголовным преследованием ох- ватывается весь возможный комплекс действий и отношений, связанных с задержанием лица по подозрению в совершении преступления, приме- нением мер уголовно-процессуального пресечения, производством ком- плекса действий, связанным с собиранием, исследованием и оценкой средств доказывания (доказательств, их источников и способов получе- ния и использования доказательств), направленных на его изобличение, обоснование уголовной ответственности и осуждения, а также обеспе- чение правового режима отбывания назначенного по приговору суда на- казания»1. Следовательно, понятие уголовное преследование гораздо шире как в своих границах, так и по своему содержанию, нежели при- влечение к уголовной ответственности, осуществляемое органами уго- ловного преследования (прокуратуры, следствия, дознания).

1 Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Указ. раб. С. 7-8.

37

Отсюда следует вывод, что уголовно-процессуальная деятельность по привлечению лица к уголовной ответственности, являясь компетенцией органов уголовного преследования, осуществляется в стадии пред- варительного расследования.

Вместе с тем, учёные вкладывали разное содержание в понятие привлечение к уголовной ответственности, стараясь увязать его с обви- нением. Так, по мнению Н.С. Алексеева и В.З Лукашевича, «привлечение к уголовной ответственности осуществляется органом дознания или следователем с момента вынесения постановления о привлечении в ка- честве обвиняемого, а окончательно устанавливается уголовная ответст- венность с назначением меры уголовного наказания только судом в об- винительном приговоре»1. По иному раскрывает смысл привлечения к уголовной ответственности Л.М. Карнеева, которая исходит из того, что привлечение к уголовной ответственности представляет собой «едино- временный процессуальный акт», совпадающий с «процессуальным ак- том привлечения лица в качестве обвиняемого» . А по утверждению М.С. Строговича, «привлечение к уголовной ответственности понимается как постановка вопроса об уголовной ответственности обвиняемого, как исследование этого вопроса с участием обвиняемого» .

Таким образом, привлечение к уголовной ответственности сводится данными авторами к привлечению лица в качестве обвиняемого. Ос- новной причиной такого толкования привлечения к уголовной ответст- венности, т.е. его взаимосвязи исключительно с обвинением, послужила позиция советской судебной практики, формируемой высшими судеб- ными инстанциями, которая при определении момента сроков давности привлечения к уголовной ответственности исходит из того, что датой

1 Алексеев Н.С, Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. Л., 1970. С. 69-70.

2 Карнеева Л.М. Указ. раб. М., 1971. С. 16.

3 Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984. С. 29-30.

38 привлечения к уголовной ответственности должна считаться дата выне- сения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В итоге, привлечение к уголовной ответственности превратилось в синоним при- влечения лица в качестве обвиняемого1. Так, комментируя один из Указов Президиума Верховного Совета СССР, В.М. Савицким была высказана точка зрения, согласно которой «возмещение ущерба, причинённого, в частности, незаконным привлечением гражданина к уголовной от- ветственности» употребляется в уголовно-процессуальном законе как синоним «привлечения в качестве обвиняемого». Несомненно, что… в рассматриваемом Указе речь идёт о процессуальном акте привлечения в качестве обвиняемого.. .»2.

Немалая заслуга в утверждении такого понимания привлечения к уголовной ответственности принадлежит учёным-материалистам. С их точки зрения, поскольку реализация уголовно-правовых отношений не- разрывно связана с осуществлением уголовной ответственности в прямом материально-правовом смысле, реализацией правовой обязанности совершившего лица отвечать за содеянное3, применяемые в отношении обвиняемого процессуальные меры правоограничительного характера и вообще необходимость подвергаться процедуре участия в производстве по уголовному делу уравниваются с наказанием по приговору суда. Данная позиция проявляется в утверждении: «Предъявление обвинения и есть привлечение к уголовной ответственности. Всё последующее производство по делу — дознание, предварительное следствие, произ- водство в суде, наказание лица, совершившего преступление, - есть не что иное, как уголовная ответственность» .

1 Более подробно см.: Лукашевич В.З. Привлечение к уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. С. 32, 35, 43; Громов Н.А. Институт привлечения к уголовной от ветственности. Саратов, 1991. С. 21-22.

2 Савицкий В.М. Имущественные последствия реабилитации/УПравоведение. 1982. № 6. С. 54.

3 Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., 1963. С. 26.

4 Наташев А.Е., Стручков Н.А. Основы теории исправительно-трудового права. М., 1967. С. 8.

39

Таким образом, в науке уголовно-процессуального права произошло отождествление двух процессуальных институтов — обвинения и привлечения к уголовной ответственности. Причиной сложившегося положения, когда привлечение к уголовной ответственности уравнивается в настоящее время с обвинением, являлась позиция советского за- конодателя, суть которой заключалась в том, чтобы только с обвинения признавать лицо привлечённым к уголовной ответственности. По этой причине предшествующая обвинению деятельность по привлечению к уголовной ответственности (подозрение) фактически выпала и из уго- ловно-процессуального законодательства, и из научных разработок.

Попытка рассматривать привлечение к уголовной ответственности под углом зрения обвинения представляется нам узким подходом. При такой позиции получается, что уголовно-процессуальная деятельность по привлечению лица к уголовной ответственности на стадии предвари- тельного расследования охватывает только один институт обвинения, исключая из этой системы подозрение, что является неприемлемым с точки зрения прав и свобод человека, оказавшегося под подозрением. Но утверждение такой позиции учёными ни в коем случае не является их слабостью. Дело в том, что, анализируя привлечение к уголовной от- ветственности, они последовательно придерживались общепринятой то- гда установке о недопустимости критики «буквы закона», видя своё предназначение в толковании действующего законодательства. Именно потому, что подозрение было оставлено законодателем без должного правового регулирования, то вопрос о его месте и роли вообще не вста- вал, и, тем более, не рассматривался в связи с привлечением лица к уго- ловной ответственности. Этот подход был обусловлен и оправдан в со- ветское время с его явно репрессивным уголовным процессом, особенно в досудебных стадиях. В настоящее время признание подозрения как этапа уголовно-процессуальной деятельности и его сущности как уго-

I

j ловного преследования, настоятельно требует исследования подозрения

в рамках института привлечения к уголовной ответственности.

! Поэтому, если подозрение зачастую предшествует обвинению, а

место последнего находится в институте привлечения к уголовной от- \ ветственности, то, следуя закону логики, место подозрения именно в

указанном институте. Ведь не может быть, чтобы подозрение против I лица шло параллельно его же обвинению. Даже гипотетически это

i

j предположив, получим грубое нарушение всей системы уголовного

процесса, элементы которой идут строго последовательно - стадия за стадией, один этап сменяет другой и т.д.

На наш взгляд, деятельность органов уголовного преследования

по привлечению лица к уголовной ответственности включает в себя не один этап обвинения, а два, причём смежных и последовательных — подозрения и следующего за ним обвинения. Такой вывод основывается,

т прежде всего, на присущем уголовному процессу условии стадийности.

I Стадии уголовного процесса всегда последовательно сменяют друг дру-

га. При этом, внутри каждой стадии могут находиться составные её части - этапы, на которых осуществляется определённая деятельность органов уголовного судопроизводства. Например, стадия предварительного расследования, говоря языком криминалистики, делится на два этапа

; - первоначальный и последующий. В уголовном процессе своя терми-

нология, в соответствии с которой на предварительном расследовании выделяется этап неотложных следственных действий, этап обвинения и

др. Следуя традиционному представлению об обвинении, получается,

I

что последующий этап расследования является этапом обвинения, с ко-торого начинается привлечение лица к уголовной ответственности. И если само обвинение начинается с последующего этапа, то приходится признать, что первоначальный этап с момента появления в нём заподозренного лица и до предъявления ему обвинения является этапом по-

4i 1-~—ш^хаж J дозрения. При этом, следует особо подчеркнуть, что этап подозрения начинается не только с момента возбуждения уголовного дела, поскольку очень часто оно возбуждается в отсутствии лица, совершившего пре- ступление, т.е. по факту совершения преступления, а с момента, когда заподозренное лицо установлено, но достаточных доказательств для предъявления ему обвинения ещё нет.

Отсутствие подозрения, как нормативно признанного этапа уголовно- процессуальной деятельности с достаточно определённым его местом и ролью, породило не только отождествление обвинения и привлечения лица к уголовной ответственности, но и дало основание рассматривать предшествующую обвинению деятельность как этап формирования обвинения1.

Мы полагаем, что в случае отсутствия подозрения и подозревае мого по уголовному делу, действительно вся деятельность следователя » на первоначальном этапе расследования выступает как формирование

обвинения. В этом случае по делу обвинительные доказательства находят своё выражение в акте привлечения лица в качестве обвиняемого. Если же обвинению предшествует подозрение и подозреваемый, то в уголовно-процессуальной деятельности появляется качественно иной, самостоятельный этап расследования, который, в конечном счёте, может рассматриваться как формирование обвинения (если подозрение перейдёт в обвинение). Однако, будучи качественно иным по характеру и содержанию, подозрение требует признания его как отдельного этапа предварительного расследования, который может и не стать частью (этапом) формирования обвинения (если подозрение своё подтверждение не нашло).

1 Парадеев В.М. Формирование обвинения на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1978. С. 11.

42

Вместе с тем, необходимо различать фактическое и строго процес- суальное (юридическое) подозрение. Фактическое подозрение представ- ляет собой возникшее в сознании следователя, на основе имеющихся по делу данных, отношение к лицу, как к причастному к совершению пре- ступления. В частности, факт возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица есть одно из проявлений такого отношения следователя к заподозренному лицу. Подозрение же юридическое не может быть иным, как в форме специального правового акта, в котором выражается подозрение, и главное, которое официально предъявляется этому лицу с этого момента приобретающего данный статус.

Подводя итог вышеизложенному, мы полагаем, что подозрение в системе уголовного процесса является элементом деятельности по привлечению лица к уголовной ответственности, поскольку обладает рядом общих свойств, объединяющих его с обвинением. Подтверждением этому служит следующее.

Во-первых, привлечение к уголовной ответственности неразрывно связано с квалификацией противоправного деяния лица в соответствии с диспозицией нормы Уголовного кодекса. При решении вопроса о вовле- чении человека причастного к совершению преступления в уголовное дело, следователь должен оценить фактические обстоятельства совер- шённого деяния через призму уголовного закона. При совпадении фак- тических обстоятельств с диспозицией нормы уголовного закона орган уголовного преследования выдвигает тезис подозрения, а если доказа- тельств виновности лица достаточно для предъявления обвинения, то тезис обвинения.

Тезис подозрения, также как и обвинения, выдвигается органом уголовного преследования в виде строго определённой формулы — сово- купности фактических обстоятельств и юридической квалификации деяния, который находит своё отражение в официальных решениях (до-

43 кументах) следователя. Например, на этапе подозрения об уголовно- правовой квалификации действий лица можно судить из содержания протокола задержания по ст. 122 УПК РСФСР, где указана конкретная статья УК РФ, по которой подозревается лицо в совершении преступле- ния, о чём ему объявляется. Началом этапа обвинения является специ- альное постановление органа уголовного преследования о привлечении в качестве обвиняемого, в котором также излагаются фактические об- стоятельства, указывающие на преступление, а также юридическая ква- лификация этого деяния (статья УК РФ), в совершении которого обви- няется гражданин. При этом, формула обвинения может быть гораздо шире по своему содержанию, нежели формула подозрения. В реальной практике имеют место ситуации, когда в формулу обвинения необходимо включить ссылку на нормы не только Особенной, но и Общей частей УК. Например, если необходимо указать стадию совершения преступления, на которой оно было пресечено и не доведено поэтому до конца. Аналогичным образом следователь поступает, если необходимо указать: а) на роль обвиняемого в групповом преступлении; б) на совершение преступления в составе организованной преступной группы; в) на руко- водство ею1. Таким образом, выдвижение против лица органом уголов- ного преследования тезиса причастности к преступлению в виде формулы подозрения или обвинения, то есть фактической и юридической ква- лификации деяния, является неотъемлемым условием деятельности ор- ганов уголовного преследования по привлечению лица к уголовной от- ветственности.

Во-вторых, орган уголовного преследования, решив привлечь лицо к уголовной ответственности, должен наделить его соответствующим процессуальным статусом. По действующему уголовно-процессуальному закону статус подозреваемого во многом схож со ста-

1 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1995. С. 213.

44

тусом обвиняемого. Так, анализ статей 46 и 52 УПК РСФСР позволяет сделать вывод, что большинство прав и обязанностей, предоставленных обвиняемому, совпадают с правами и обязанностями подозреваемого. Например, также как и обвиняемый, подозреваемый имеет право на за- щиту, а также вправе: знать, в чём он подозревается (обвиняется), и да- вать объяснения; представлять доказательства; заявлять ходатайства; знакомиться с протоколами следственных действий, произведённых с его участием, а также с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения; иметь защитника; участвовать при рассмотрении судьёй жалоб в порядке, предусмотренном статьёй 220” УПК РСФСР; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора; иметь с определённого момента свидания с защитником, родственниками и иными лицами. Кроме имеющихся прав подозреваемый и обвиняемый обязаны: являться по вызовам дознавателя, следователя, прокурора; не уклоняться от участия в предварительном следствии (дознании); не пре- пятствовать проведению расследования путём уничтожения, фальсифи- кации доказательств, подговора свидетелей и других незаконных дейст- вий и др.

В-третьих, против подозреваемого могут быть обращены большей частью одинаковые и специфичные меры уголовно-процессуального принуждения, которые применимы к обвиняемому. Поскольку в уголов- ном процессе принято меры уголовно-процессуального принуждения разделять на две группы: меры пресечения и иные меры процессуального принуждения1, то к подозреваемому по действующему УПК РСФСР могут применяться: а) все меры пресечения, в порядке ст. 90; б) все следственные действия, носящие принудительный характер, например:

1 Уголовно-процессуальное право. Учебник. Под ред. П.А. Лупинской. С. 210.

45 выемка предметов и документов (ст. 167); наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и выемку её из почтово- телеграфного учреждения (ст. 174); прослушивание телефонных и иных переговоров (ст. 351 Основ); освидетельствование (ст. 181); получение образцов для сравнительного исследования (ст. 186) и др.; в) иные меры принуждения, в том числе: наложение ареста на имущество (ст. 175); привод (ст. 123); помещение в медицинское учреждение при производстве судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы (ст. 188) и др. Правовым основанием для применения мер уголовно- процессуального принуждения является постановление о возбуждении уголовного дела. До этого момента ни о каком принуждении в отношении подозреваемого говорить нельзя.

В-четвёртых, происшедшие за последнее время изменения в нашем обществе позволили критически подойти к вопросу о гарантиях прав личности в уголовном судопроизводстве. Так, если государство в лице органов расследования начинает уголовное преследование лица, совершившего преступление (т.е. начинает «нападать»), то оно же обя- зано предоставить этому лицу возможность защищаться («обороняться» от «нападения») всеми законными способами и средствами.

С курсом на правовое государство положения, касающиеся права на защиту оказались в центре критики. В результате: сначала в общесо- юзном законе (1990 г.), а затем в 1992 г. редакции некоторых статей УПК РСФСР изменились. Редакция ст. 19 УПК РСФСР приобрела следующую формулировку: «подозреваемому и обвиняемому обеспечивается право на защиту», а в статьи 46 и 52 УПК РСФСР внесли изменения, суть которых заключается в том, что и подозреваемый, и обвиняемый имеют право на защиту. Причём это право по закону предоставляется только тому лицу, против которого обращено уголовное преследование. И обвиняемый, и подозреваемый - лица, в отношении которых

46 ведётся уголовное преследование, в отличие от потерпевшего, который, имея право на адвоката (ст. 56 УПК РСФСР), не привлекается к уголов- ной ответственности.

В то же время подозрение обладает специфическими характеристиками, отличающими его от обвинения.

Подозрение является необязательным этапом привлечения к уголовной ответственности. Практика расследования уголовных дел многообразна и сложна. Здесь вполне допустима ситуация, когда органом уголовного преследования может быть собрано такое количество доказательств, которое предоставит возможность предъявить обоснованное обвинение лицу без предварительного его вовлечения в дело в качестве подозреваемого. При этом, безусловно, должно соблюдаться требование, при котором такое лицо при необходимости производства с ним следственных действий не должно ставиться в положение «изобличаемого свидетеля» или фигурировать в качестве лица без определённого процессуального положения.

Некоторые авторы полагают, что лицо, прежде чем оно будет привлечено в качестве обвиняемого, обязательно должно пройти статус по- дозреваемого1. В этой связи мы разделяем точку зрения А.В. Солтано- вича, согласно которой закрепление в уголовно-процессуальном законе требования об обязательности во всех случаях привлечения лица в каче- стве подозреваемого видится недопустимым. Автор справедливо утвер- ждает, что «это повлечёт за собой перемещение всей тяжести предвари- тельного расследования на установление наличия или отсутствия осно- ваний для подозрения, его формулирование и проверку порой без дейст-

1 Боровский Э. Понятие подозреваемого в советском уголовном процессе//Вестник МГУ. Серия 10. Право. М., 1963. № 3. С. 33-34; Ямпольский А.Е. Процессуальная природа понятия подозре- ваемого//Республиканская научная конференция «Проблемы совершенствования советского законодательства и деятельности государственных органов». Тез. докл. Минск, 1969. С. 193; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и об- виняемого в стадии предварительного расследования. Дис. канд. юрид. наук. Киев, 1977. С. 25, 58-60, 62.

47

вительной в этом необходимости по каждому конкретному делу. Тем самым, акт привлечения лица в качестве обвиняемого превратиться, по сути дела, в формальную процедуру»1.

В отличие от этапа обвинения, который может длиться не один месяц, подозрение является кратковременным (до десяти суток) этапом в уголовно-процессуальной деятельности. При этом мы имеем в виду не фактическое подозрение против лица, которое может длиться неопреде- лённое время, а юридическое, т.е. чётко закреплённое в юридическом, процессуальном акте. И если этап обвинения лежит в границах от выне- сения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого до на- значения судебного заседания, то этап подозрения — от процессуального акта, ставящего личность в статус подозреваемого, до момента перехода его в статус обвиняемого.

Поскольку обвинение базируется на наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления лицу обвинения, то их собирание, проверка, а в особенности и оценка требуют от органа уголовного преследования более тщательного и взвешенного подхода. С момента привлечения лица в качестве обвиняемого следователь уже начинает вести расследование с обвинительным уклоном. На этапе же подозрения такой обвинительный уклон недопустим, так как закон однозначно указывает на выявление не только обвинительных, уличающих, но и оправдывающих лицо обстоятельств (ст. 20 УПК РСФСР). Именно этап подозрения позволяет следователю определиться в направлении расследования. Называя данный этап формированием обвинения, кон- статируется тот факт, что следователь с самого начала встаёт на путь обвинения, не оставляя личности шансов на всестороннее и объективное исследование обстоятельств дела.

1 Солтанович А. В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Бела- русь. Дис. канд. юрид. наук. Минск, 1992. С. 47-49.

48

Обвинение является переломным моментом в уголовном деле. К этому моменту следователь обладает «стопроцентным» внутренним убеждением о виновности лица. Подозрение же, напротив, отличается таким набором доказательств, которое образует правовую неопределённость. Этих доказательств явно недостаточно на этапе подозрения для принятия решения о предъявлении лицу обвинения. А поскольку лицо уже участвует в деле в качестве подозреваемого, то такая неопределённость должна быть в кратчайший срок разрешена — или переходить на этап обвинения или заканчивать этап подозрения с одновременным ос- вобождением лица от подозрения.

На этапе подозрения к лицу, привлечённому к уголовной ответст- венности, должен применяться более «мягкий» набор принудительных мер, чем на этапе обвинения. Подозрение - это ещё не обвинение. Однако, по действующему УПК РСФСР к подозреваемому из всех мер про- цессуального принуждения, применяемых на предварительном рассле- довании к обвиняемому, вообще не применяется только одна - отстра- нение от должности (ст. 153 УПК РСФСР). Более того, как справедливо заметил B.C. Шадрин, «применение к подозреваемому в порядке ст. 90 УПК мер пресечения, главным образом заключения под стражу, давно из исключения превратилось в правило»1. Поэтому, сложившаяся практика в применении принуждения к подозреваемому, на наш взгляд, является недопустимой. Нельзя подозреваемого ставить на одну ступень с обвиняемым, поскольку этим не обеспечиваются гарантии охраны прав личности в уголовном процессе. Например, как показывает следственная практика, применив к подозреваемому заключение под стражу до предъявления обвинения, орган уголовного преследования при непод- тверждении подозрения даже не пытается отменять эту меру пресечения, при этом все усилия направляя не на установление истины по делу,

1 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 114.

49 а на оправдание законности заключения подозреваемого под стражу. Изучение диссертантом уголовных дел показало, что после процессу- ального задержания подозреваемого в порядке ст. 122 УПК РСФСР в 83 % (!) случаев применяется мера пресечения, связанная с лишением сво- боды, т.е. заключение под стражу, сохраняясь в 75 % случаев после предъявления обвинения1. Такое «исключительное» применение данной меры пресечения в отношении подозреваемого вынуждает следователя перед прокурором оправдывать обоснованность её использования, дабы не быть уличённым в заведомо незаконном заключении под стражу по ст. 301 УК РФ2.

Помимо этого, отличие подозрения от обвинения заключается в содержании правомочий подозреваемого и обвиняемого. В частности, подозреваемый не имеет права знакомиться с материалами, направляе- мыми в суд в подтверждение законности продления срока содержания под стражу, поскольку этот срок продлению не подлежит, а подозревае- мый или освобождается из-под стражи или ему предъявляется обвинение. В силу кратковременности этапа подозрения и его существования только на стадии предварительного расследования к подозреваемому не применимы те права, которые обвиняемый получает в судебных стадиях уголовного процесса. Кроме того, по действующему УПК РСФСР, за- держанный подозреваемый не вправе вести переписку с защитником, родственниками и иными лицами (ч. 3 ст. 52), а также если любой обви- няемый как в следствии, так и в дознании, имеет право на защитника с момента предъявления обвинения, то это право имеет не любой подоз- реваемый, а только задержанный в порядке ст. 122 УПК РСФСР или за- ключённый под стражу до предъявления обвинения и др. Что касается последнего, то Проект УПК РФ в ст. 42 вполне справедливо предостав-

1 Изучено 300 уголовных дел Военного и Ленинского федерального суда г. Екатеринбурга.

2 Более подробно о мерах принуждения, применяемых к подозреваемому, будет сказано в третьей главе диссертации.

50 ляет право иметь защитника не только задержанному или арестованно- му подозреваемому, но и любому другому.

Таким образом, можно сделать вывод, что подозрение в уголовном процессе занимает место предварительного этапа привлечения лица к уголовной ответственности, которое в свою очередь является частью уголовного преследования. Такой принципиальный подход к определе- нию места подозрения в системе уголовно-процессуальной деятельности нужен обеим сторонам. Он позволяет эффективно работать не столько на конечный результат обвинения или осуждения, сколько на всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела с тем, чтобы конституционные права личности, оказавшейся под подозрением, были минимально ущемлены со стороны органов уголовного преследования.

51

ГЛАВА 2

Проблемы подозрения в современном уголовном процессе России

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 г. практически проигнорировал этап подозрения в уголовно-процессуальной деятель- ности, ограничившись несколькими нормами. Это - понятие подозре- ваемого (ст. 52), основания задержания подозреваемого (ст. 122), поря- док его допроса (ст. 123), право подозреваемого на защиту (ст. 19), при- менение меры пресечения к подозреваемому (ст. 90). Практика органов уголовного преследования выявила в связи с подозрением такое количе- ство вопросов, на большинство которых действующий УПК РСФСР от- ветов не даёт и дать не может.

Закон не содержит прямого определения подозрения, предлагая вывести его из понятия подозреваемого, которым, согласно ст. 52 УПК РСФСР, является лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения. Такой подход к подозрению совершенно не раскрывает его действительной природы, во-первых, потому, что подозрение фор- мулируется через принуждение, тогда как не принуждение порождает подозрение, а наоборот — подозрение влечёт применение к лицу мер принуждения; во-вторых, задержание подозреваемого и применение к нему меры пресечения далеко не исчерпывает ситуаций, при которых человек реально оказывается под подозрением органов уголовного пре- следования. В связи с этим следует отметить, что именно крайне не- удачная конструкция подозрения в действующем УПК РСФСР является первопричиной множества проблем в практике её применения.

Одна из острейших проблем проявилась в том, что в результате правовой неопределённости подозрения на практике возникли два вида

52 задержания лица по подозрению в совершении преступления: задержа- ние физическое, когда человек фактически ограничивается в свободе (поимка, захват, доставление в милицию) и задержание юридическое, при котором физическое задержание получает процессуально-правовое оформление в виде протокола задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР.

Нередко до возбуждения уголовного дела лицо в момент совершения преступления задерживается «на месте» сотрудниками милиции, осуществляющими охрану общественного порядка, т.е. происходит его захват и доставление в дежурную часть отдела внутренних дел для ре- шения вопроса о возбуждении уголовного дела и возможного процессу- ального задержания по ст. 122 УПК РСФСР. И если в научной литерату- ре задержанное при указанных обстоятельствах лицо определяется как подозреваемый, появление которого возможно до возбуждения уголов- ного дела1, то сотрудники милиции, ориентируясь на основания задер- жания подозреваемого, указанные в законе, толкуют закон расшири- тельно, т.е. полагают, что применение ст. 122 УПК РСФСР относится к их компетенции, расценивая лицо подозреваемым. Однако по смыслу уголовно-процессуального закона лицо становится подозреваемым не с момента его поимки (захвата), доставления в милицию, а после состав- ления протокола задержания по ст. 122 УПК РСФСР, т.е. не со времени физического (допроцессуального), а с момента юридического (процес- суального) задержания.

Анализ ст. 122 УПК РСФСР позволяет сделать вывод, что речь в ней идёт не о процессуальном, а о физическом задержании. Во-первых, характер обстоятельств, названных основаниями задержания (лицо за- стигнуто при совершении преступления, на него указали очевидцы, у

1 Денежкин Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Дне. канд. юрид. наук. Сара- тов, 1975. С. 28.

53 него обнаружены явные следы преступления) говорит о том, что задер- жание заподозренного лица производится до возбуждения уголовного дела и, причём, не следователем, находящимся в это время у себя в ка- бинете, а органом дознания, точнее сотрудниками милиции, осуществ- ляющими охрану общественного порядка. Во-вторых, такое задержание оформляется протоколом, хотя применение любой меры процессуально- го принуждения возможно только после возбуждения уголовного дела и только по постановлению следователя.

В связи с этим, мы полагаем, что основания задержания подозреваемого, указанные в ст. 122 УПК РСФСР, представляют собой ситуации допроцессуального (физического) задержания лица и относятся к милицейской деятельности по охране общественного порядка, но не к уголовно-процессуальной деятельности органов дознания и следствия в стадии предварительного расследования. А для того, чтобы разграничить эти два вида задержания необходима качественно новая конструкция, позволяющая чётко отмежевать допроцессуальную и процессуальную деятельность в связи с подозрением лица в совершении преступления.

Существование на этапе подозрения такого участника уголовного процесса как подозреваемый имеет своё назначение: введение в процес- суальные рамки взаимоотношений следователя с лицом, в отношении которого сформировалось подозрение в сложных следственных ситуа- циях. В простых ситуациях заподозренное лицо обычно дожидается того момента, когда следователь соберёт необходимые и достаточные данные для предъявления обвинения. При этом заподозренное лицо не получает статуса подозреваемого, а сразу переходит в положение обвиняемого. Сложные же ситуации, возникающие при расследовании уголовных дел, требуют иногда применения неотложных принудительных мер по отно- шению к заподозренному лицу для предотвращения наступления небла-

54 гоприятных для интересов расследования последствий (например: про- должения преступной деятельности, оказания противодействия уста- новлению истины по делу и т.п.). Иначе говоря, следователь вынужден вступать в процессуальные отношения с таким лицом и этому лицу не- обходим свой определённый процессуальный статус.

Следует сказать, что законодательная конструкция таких взаимо- отношений оказалась настолько неудачной, что вызывает другой рас- пространённый вопрос, возникающий на этапе подозрения - в качестве кого допрашивать лицо, фактически заподозренное в совершении пре- ступления, но ещё не признанное подозреваемым в соответствии со ст. 52 УПК РСФСР. Необходимость такого допроса обусловлена тем, что, прежде чем применить к лицу задержание или меру пресечения, от него следует получить объяснения по поводу оправданности применения этих мер.

Одна из наиболее типичных практических ситуаций наглядно де- монстрирует данную проблему. Так, при несении службы на железнодо- рожном вокзале в г. Екатеринбурге сотрудниками отдела уголовного ро- зыска был замечен подозрительный молодой человек 3., который подо- шёл к лежащему на полу неизвестному мужчине и вытащил из подго- ловника лежащего полиэтиленовый пакет, после чего, при попытке скрыться, был физически задержан и доставлен в дежурную часть ЛОВД на ст. Свердловск1. По их представлению произошло «задержание подозреваемого»2. Приняв заявление от пострадавшего Л. о краже, взяв объяснения с сотрудников ОУР и от 3., дежурный по ЛОВД, рас- сматривая 3. как подозреваемого, передал собранные материалы следо- вателю. Последний, убедившись в наличии признаков состава преступ-

1 Уголовное дело № 100 (1994 г.). Архив Военного суда г. Екатеринбурга.

2 На вопрос «Кто такой подозреваемый в Вашем представлении?» 38 % респондентов ответили как «лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления в порядке ст. 122 УПК с составлением протокола задержания», а 18 % - «лицо, физически задержанное по подозрению в совершении преступления и доставленное в милицию».

55 ления, возбудил уголовное дело по факту кражи, после чего признал Л. потерпевшим по делу и допросил в этом качестве, а сотрудников мили- ции допросил в качестве свидетелей.

Если определение статуса указанных лиц не вызывает у следователя сомнений и допрашивать их необходимо только в качестве свидетелей (исключение составляет Л. как потерпевший), то определить статус 3. для следователя оказывается серьёзной проблемой. 3. необходимо допросить для решения вопроса об ограничении его свободы, но в каком качестве он должен быть допрошен?

В юридической литературе по данному вопросу высказаны разные мнения. Одни авторы полагают, что в подобном случае лицо должно быть допрошено в качестве свидетеля1. Другие считают, что лиц, данные о которых имеются в материалах уголовного дела и указывают на совершение ими преступления, следует допрашивать по правилам до- проса подозреваемого2.

Противоречивость допроса как свидетелей лиц, подлежащих при- влечению к уголовной ответственности, неоднократно вызывала серьёз- ные возражения в науке и судебной практике . В постановлении Пленума Верховного Суда СССР было чётко определено, что допрос подозре- ваемого в качестве свидетеля ограничивает его возможности по осуще- ствлению права на защиту и поэтому противоречит закону4.

Исходя из недопустимости существования в уголовном процессе «изобличаемых свидетелей» или «свидетелей-подозреваемых» надо по-

1 Соловьев А.Д. Привлечение в качестве обвиняемого. Киев, 1963. С. 19; Франк Л.В. Задержа ние и арест подозреваемого в советском уголовном процессе. Душанбе, 1963. С. 78.

2 Рагинский М.Ю., Миньковский Г.М. Комментарий статьям 52 и 76. Научно-практический ком ментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1963. С. 129,178.

3 Мотовиловкер Я.О. Показания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 24; Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидетеля, эксперта, пе реводчика и понятого в советском уголовном процессе. М., 1966. С. 6-7; Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М., 1968. С. 96-97; Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Указ. раб. С. 99; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 156-157.

4 См.: Научно-практический комментарий к УПК РСФСР, М, 1995. С. 125.

56 лагать, что фактически заподозренное лицо (в нашем примере 3.) по смыслу действующего УПК РСФСР нельзя допрашивать ни в качестве свидетеля (оно уже не свидетель), ни в качестве подозреваемого (оно ещё не подозреваемый в строгом смысле ст. 52 УПК РСФСР).

Однако, в действительности такая ситуация по-прежнему разрешается на практике в пользу допроса заподозренного лица в качестве свидетеля. Так, по материалам уголовного дела, в период с 10 по 12 февраля 1996 г. в с. Александровском неизвестными лицами, проникших в помещение магазина «Продукты» путём пролома потолочного перекрытия, тайно были похищены продукты питания на крупную сумму1. Оперативно- розыскные мероприятия позволили установить, что данную кражу совершил Ю. Для того, чтобы проверить причастность Ю. к краже, следователь принял решение допросить его в качестве свидетеля, предупредив об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний. Получив под давлением признательные показания от Ю., у следователя появилось фактическое основание задержать Ю. по ст. 122 УПК РСФСР.

Несомненно, что такая процедура допроса заподозренного лица в качестве подозреваемого и перевода его из статуса свидетеля в статус подозреваемого, является недопустимой. Следовательно, выход остаётся один — допрашивать таких лиц в качестве подозреваемых. Однако, в со- ответствии с законом, как подозреваемые могут быть допрошены лишь те лица, которые задержаны по подозрению в совершении преступления либо к которым применена мера пресечения до предъявления обвинения. Но, как правильно замечает В.Я. Дорохов, применение таких мер процессуального принуждения «специально для того, чтобы лицо можно было бы допросить в качестве подозреваемого, противоречит требо-

1 Уголовное дело № 88 (1997 г.). Архив Военного суда г. Екатеринбурга.

57

ваниям законности»1. Возникает вопрос: как поступать в тех случаях, когда применение задержания либо меры пресечения нецелесообразно или к этому нет оснований, а лицо должно допрашиваться по поводу его же собственных деяний? Ведь получается, что такое лицо, не являясь ни обвиняемым, ни подозреваемым, ни свидетелем, оказывается в худшем положении, чем любой из названных субъектов. Причиной данной про- блемы, прежде всего, является то, что действующее уголовно- процессуальное законодательство не даёт чёткого разграничения сви- детеля от фактического подозреваемого. Более того, до введения в действие ст. 51 Конституции РФ проблема допроса заподозренного лица сначала в качестве свидетеля, а затем в качестве подозреваемого, не вы- зывала больших трудностей. Однако после принятия в 1993 г. Консти- туции РФ позиция судебной практики, в указанной статье, получила за- конодательную базу в виде освобождения лица от обязанности свиде- тельствовать против самого себя. А поскольку право лица не давать по- казания против себя самого и близких родственников имеет универ- сальный характер и имеет одинаковое значение как для обвиняемого или подозреваемого, так и свидетеля, то в следственной практике возникли определённые проблемы. Если ранее допрос фактического подоз- реваемого в качестве свидетеля был возможен, поскольку свидетель за отказ от дачи любых показаний мог быть привлечён к уголовной ответ- ственности, то положения ст. 51 Конституции уравняли свидетеля, об- виняемого и подозреваемого в праве давать или не давать показания против себя самого. Таким образом, в настоящее время сложилась си- туация, при которой допрос заподозренного лица (фактического подоз- реваемого) в качестве свидетеля стал практически затруднён.

На наш взгляд, одним из отличий свидетеля от заподозренного лица является характер вопросов, которые могут быть поставлены ему

1 Дорохов В.Я. Указ. раб. С. 30.

58 следователем. Свидетель может и должен рассказать только о действиях других лиц и окружающих его обстоятельствах. Если же следователь ставит вопросы о собственных действиях лица при обстоятельствах, связанных с расследуемым преступлением, то такое лицо уже не может быть свидетелем, поскольку изложенные им фактические данные могут быть в дальнейшем обращены против самого этого лица. По этому поводу в юридической литературе вполне обоснованно разъяснялось, что, как бы сильны ни были субъективные подозрения следователя в отношении определённого лица, но, допрашивая это лицо в качестве свидетеля, он не вправе ставить вопросы, изобличающие это лицо в совершении преступления1.

Следует отметить, что перевод лица из категории «заподозренного» в категорию подозреваемого осуществляется на сегодняшний день единственно возможным путём: сбора доказательств его причастности к преступлению и принятия на основе собранных доказательств одного из процессуальных решений, с которыми закон связывает появление в уго- ловном процессе фигуры подозреваемого — либо задержания лица в по- рядке ст. 122 УПК РСФСР, либо применения к нему одной из мер пре- сечения до предъявления обвинения (ст. 52 УПК РСФСР). Буквальное толкование закона предполагает обязанность следователя сначала при- нять решение, переводящее гражданина в положение подозреваемого, а уже потом проверять имеющееся подозрение. Иными словами, сначала ограничить человека в его законных правах (вплоть до фактического лишения его свободы), а потом разбираться правильно ли он поступил. При этом законодатель, если соответствовать нормам, регулирующих уголовно-процессуальную деятельность на этапе подозрения, даже не позволяет следователю допросить «заподозренного» перед принятием достаточно ответственного по своим правовым последствиям решения,

1 Калашникова Н.Я. Указ. раб. С. 7.

59 как помещение его в камеру ИВС или СИЗО. Между тем не только ло- гика расследования преступлений, но даже простой здравый смысл дик- туют прямо противоположную последовательность действий: сначала выслушать человека, а затем уже принимать решение о применении процессуальных мер принуждения. 90 % (!) опрошенных следователей и дознавателей утверждают, что вначале необходимо допросить лицо в качестве подозреваемого, а затем применить к нему меру принуждения.

Необходимо отметить, что в отличие от законодателя следственная практика не стоит на месте, а пытается найти оптимальные пути, которые могут привести к наименее болезненному выходу из этого искусственного тупика.

В частности, появились попытки решить эту проблему путём устного собеседования следователя с заподозренным лицом. В ходе такой беседы следователь уясняет для себя позицию заподозренного лица, не протоколируя и не превращая её в формальный допрос, по завершении которой может принять более взвешенное решение с учётом полученной информации. Однако, на наш взгляд, от такого решения данной пробле- мы следует отказаться по двум причинам. Во-первых, не зафиксирован- ные в протоколе разговоры следователя с участниками процесса, заин- тересованными в исходе дела (подозреваемый, обвиняемый и др.), всегда создают почву для заявлений об оказанном давлении, которое хотя и трудно доказать, но не менее трудно и опровергнуть. С учётом толкова- ния всех сомнений в пользу обвиняемого в суде достаточно установить лишь сам факт такого «неформального» общения, чтобы подобные заяв- ления подсудимого обрели определённую почву под собой. Во-вторых, для «собеседуемого» лица, не искушённого тонкостями юриспруденции, разница между допросом и беседой со следователем трудноуловима, по- этому у него резонно могут возникнуть вопросы о целях такого «нефор- мального» разговора, о его последствиях и, соответственно, о реализа-

60 ции в связи с возможными неблагоприятными последствиями такой бе- седы, его конституционного права на защиту.

На практике нередко используется вариант получения от заподозренного лица объяснения. Такой способ приобретения информации от лица формально не является допросом и в то же время регламентирован уголовно-процессуальным законом в качестве процессуального действия. Но получение объяснений является проверочным действием на стадии возбуждения уголовного дела и в других стадиях уголовного процесса не может быть использовано как доказательство (ч. 2 ст. 69 УПК РСФСР).

Соблюсти логику расследования на практике помогает вариант фактического допроса заподозренного лица в качестве подозреваемого до вынесения протокола задержания. В данном случае следователь, толкуя закон расширительно, наделяет заподозренное лицо процессу- альными правами подозреваемого «на шаг» раньше до появления преду- смотренного законом юридического основания для этого. При этом по- ложительным является то, что, с одной стороны, права гражданина фак- тически не ущемляются и, с другой стороны, следователь получает фор- мальную возможность первого допроса лица без участия защитника, что существенно, например, по организационным причинам. Если допрос происходит в нерабочее (вечернее) время, то организовать прибытие ад- воката, не имеющего соглашения с подозреваемым, практически невозможно. Однако существует судебный прецедент применения к таким показаниям положения ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, т.е. такие доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеюпщми юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения. В целом же данный вариант можно считать менее ущербным, чем преды- дущие, но и не идеальным, поскольку следователь всегда рискует ли-

61

шиться одного из доказательств, хотя в любом случае он и не должен слишком опираться на собственные показания подозреваемого в конст- рукции своего обвинения. Следует отметить немаловажное обстоятель- ство, что при таком способе соблюдается «дух закона», но не соблюда- ется его «буква».

Таким образом, в результате правовой неопределённости страдают обе стороны, участвующие на этапе подозрения, — и органы уголовного преследования и личность, оказавшаяся под подозрением. Первые вос- полняют правовой вакуум теми методами и средствами, которые выра- батывает местная практика, и которые чаще всего не обеспечивают эф- фективность уголовно-процессуальной деятельности и не отвечают со- временным требованиям защиты прав и интересов личности. Последняя же испытывает на себе все издержки деятельности «силовых» органов, возможные в условиях произвола.

В последние годы с особой остротой встала проблема обеспечения права подозреваемого на защиту, закреплённая в ст. 19 УПК РСФСР. Опираясь на ст. 52 УПК РСФСР, следственная практика исключает участие адвоката-защитника до задержания лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР или заключения его под стражу.

Это проявляется в том, что нередко на практике физически задержанное лицо без какого-либо предварительного допроса задерживается в порядке ст. 122 УПК РСФСР, а затем допрашивается как подозре- ваемый1. Однако в этом случае подозреваемому предоставлено право на защиту, в частности, потребовать адвоката-защитника, который до пер- вого допроса вправе остаться с подозреваемым наедине и выработать позицию защиты. После чего подозреваемый может дать совершенно другую картину преступления, чем до этого. Исходя из этого, болыпин-

1 Из 300 изученных уголовных дел в 110 для постановки лица в статус подозреваемого приме- нялось задержание по ст. 122 УПК РСФСР, что составляет 36 %.

62

ство следователей предпочитают другой вариант, когда к задержанному лицу без предварительного допроса на основании п. 2 ч. 1. ст. 52 УПК РСФСР применяется мера пресечения в виде подписки о невыезде1. Как следует из материалов одного из уголовных дел, 11 сентября 1996 г. в 19 часов на автомобильной стоянке около проходной Управления механи- зации г. Новоуральска Свердловской области военнослужащий У., на- ходясь в нетрезвом состоянии, с целью присвоения материальных цен- ностей, находившихся в салоне автомобиля, и его угона, разбил камнем стекло дверцы автомобиля, причинив потерпевшему ущерб на крупную сумму. Затем У. проник в салон, где пытался завести двигатель, но был задержан работниками милиции. Следователь 16 сентября 1996 г. по- становил возбудить по материалам проверки в отношении У. уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного статьёй 15 и ча-стью первой статьи 144 УК РСФСР . И хотя все объективные данные свидетельствовали о наличии подозрения в отношении У., 17 сентября 1996 г. с 10.30 до 11.45 час. он допрашивался в качестве свидетеля без приглашения профессионального юриста-адвоката, который на данный момент был чрезвычайно необходим для оказания юридической помощи. После допроса У. в качестве свидетеля следователь, получив таким способом от него признательные показания, фактически нарушив норму УПК, применил подписку о невыезде для того, чтобы У. официально признать подозреваемым, после чего допросил в качестве подозреваемо- го без приглашения адвоката, а затем принял решение о задержании в порядке ст. 122 УПК РСФСР для того, чтобы за это время собрать дос- таточные доказательства для обвинения и решить вопрос о применении меры пресечения в виде заключения под стражу.

1 Из 300 изученных уголовных дел в 156 для постановки лица в статус подозреваемого приме нялась мера пресечения в виде подписки о невыезде, что составляет 52 %.

2 Уголовное дело № 142 {1998 г.). Архив Военного суда г. Екатеринбурга.

63

Анализ подобных ситуаций позволяет констатировать, что фактически задержанный человек длительное время до составления протокола процессуального задержания квалифицированной защиты лишён. Это, на наш взгляд, не соответствует ст. 48 Конституции РФ, согласно которой каждый задержанный имеет право на адвоката-защитника.

В уголовно-процессуальной деятельности следователь сталкивается ещё с одной неожиданной проблемой — освобождения лица от подозрения. Уголовно-процессуальный закон прямо не регламентирует процедуры официального снятия с гражданина выдвинутого подозрения. Советский законодатель при разработке действующего УПК РСФСР исходил из того, что всякое подозрение обязательно должно перерасти в обвинение1. Но как быть следователю, когда подозрение не подтвердилось?

Неразрешённость этой проблемы можно проследить на следующем примере из следственной практики. Следователь К., рассмотрев со- общение о причинении телесного повреждения Б., установил, что 6 фев- раля 1996 г. в квартире № 1 дома № 11 по ул. Октябрьской в с. Лебедки- но Артемовекого района гр-ну Б. причинено проникающее ножевое ра- нение грудной клетки слева. По решению следователя было возбуждено уголовное дело по факту причинения телесного повреждения Б. по при- знакам ч. 1 ст. 108 УК РСФСР. В ходе расследования под подозрение попал В. Действуя в соответствии с предписаниями УПК РСФСР, сле- дователь 7 февраля 1996 г. в 7.45 час. задержал В. по ст. 122 УПК РСФСР и в этот же день допросил его в качестве подозреваемого. Однако В. свою причастность к совершению данного преступления отрицал и, поскольку срок задержания истекал, а доказательств для обвинения и оснований для применения меры пресечения не было, следователь при-

1 Из 300 изученных уголовных дел в 260 подозреваемому было предъявлено обвинение, что составляет 87 %.

64

нял решение освободить 9 февраля 1996 г. В. из изолятора временного содержания (ИВС).

Возникает закономерный вопрос, а разве освобождение из ИВС снимает подозрение с В.? Безусловно, нет. У освобождённого В. нет никаких гарантий того, что его вновь не вызовут на допрос и не ограничат в свободе. Причиной освобождения из ИВС на сегодняшний день служит не отпадение оснований для подозрения, а истечение срока задержания по ст. 122 УПК РСФСР. И поэтому 29 февраля 1996 г. В. вновь был допрошен, но уже в качестве свидетеля. Причём ему задавались те же вопросы, что и при допросе, будучи подозреваемым. Как видно из постановления о возбуждении ходатайства о продлении срока предвари- тельного следствия: «Допрошенный в качестве подозреваемого по на- стоящему делу В. по поводу возникшего в его отношении подозрения заявил, что не наносил удар ножом гр-ну Б. Затем, будучи допрошенный в качестве свидетеля, признал, что в ходе ссоры с Б. нанёс последнему удар, но чем он не помнит. Также он не помнит, брал ли в руки нож из-за того, что был сильно пьян». 11 апреля 1996 г. В. был вновь задержан по ст. 122 УПК РСФСР и допрошен в качестве подозреваемого. По ис- течении срока задержания В. был арестован и 19 апреля 1996 г. ему было предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 108 УК РСФСР.

Поскольку действующим УПК РСФСР не предусмотрена процедура освобождения от подозрения, но лицо, которое находилось в статусе подозреваемого, каким-то образом необходимо исключать из уголовного процесса, то на практике следователи выносят различные по названию постановления: о прекращении уголовного преследования, о пре-

65 крашении уголовного дела в отношении отдельного лица, о прекраще- нии уголовного дела в части и т.п.1

При таких обстоятельствах юристы возлагают надежду на новый УПК России, разработка которого идёт в настоящее время. Однако обращение к Проекту УПК РФ, поступившему в Государственную Думу ко второму чтению, производит удручающее впечатление, т.к. институт подозрения так и не получил цельной и системной регламентации, достаточной для решения на современном уровне всего комплекса практических вопросов, ежедневно возникающих в деятельности органов дознания и следствия.

Что же содержит Проект УПК в части подозрения?

По-существу, Проект придерживается той же позиции, что и дей- ствующий УПК РСФСР. Норма, регламентирующая статус подозревае- мого, остаётся главной. Согласно ст. 42 Проекта, подозреваемым при- знаётся лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, либо осуществлено его задержание по подозрению в совершении преступле- ния, либо к нему до обвинения применена мера пресечения.

Расширяется право подозреваемого на защиту. Если в настоящее время право на защитника имеет не любой подозреваемый, а только лишённый свободы: задержанный и арестованный, то Проект, вполне обоснованно, предоставляет право на защитника любому подозреваемому (ст. 21).

Значительно увеличивается количество статей, регламентирующих задержание подозреваемого (ст. 87-92 Проекта). Однако принципи- альный подход к задержанию остался неизменным — те же основания задержания, что и в ст. 122 УПК РСФСР, тот же протокол задержания,

1 Из 300 изученных уголовных дел в 16 (5 %) следователи выносили постановление о прекра- щении уголовного преследования, в 12 (4 %) подозреваемый был освобождён из ИВС в связи с истечением процессуального срока и в 12 (4 %) судьба подозрения разрешалась в постановле- нии об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении лица.

66

тот же допрос лица подозреваемым после составления протокола о за- держании. Ряд новшеств представляет собой детализацию традиционного порядка задержания подозреваемого: освобождение задержанного, уведомление родственников подозреваемого о задержании и др. Качест- венно новым является то, что Проект пытается сократить до минимума временной промежуток между задержанием физическим и процессуаль- ным. Для этого орган дознания или следствия, согласно ст. 88 Проекта, обязан в срок не более трёх часов с момента доставления лица составить протокол задержания, с которого исчисляется 48-часовой конституци- онный срок задержания подозреваемого.

Такое решение, на наш взгляд, не только не снимает проблему разделения задержания на два вида, но и усугубляет её. Достаточно ска- зать, что в большинстве случаев физическое задержание заподозренного лица происходит до решения вопроса о возбуждении уголовного дела. По Проекту выходит, что доставленное лицо не позднее 3-х часов чаще всего будет задержано на 48 часов (а расплывчатость оснований задер- жания позволяет сделать это в любой ситуации), тогда как основания для возбуждения дела за этот короткий срок ещё могут остаться не ус- тановленными. Это означает возможность задержания лица на 48 часов с последующим отказом в возбуждении уголовного дела. Тем самым Проект допускает отступление от одного из основополагающих посту- латов уголовного процесса — недопустимости применения мер уголовно- процессуального принуждения до возбуждения уголовного дела.

Кроме указанных норм, Проект в ст. 96 предусматривает возможность применения меры пресечения к подозреваемому. По сути, в ней содержатся те же правила, что и в ст. 90 УПК РСФСР.

Изложенное практически исчерпывает нормативную регламентацию подозрения в Проекте УПК РФ. Нетрудно заметить, что институт подозрения своего надлежащего оформления не получил. Все острые

67 вопросы, возникающие в уголовно-процессуальной деятельности на этапе подозрения, остаются открытыми. Более того, к ним добавляются новые, в частности, связанные с упомянутым оформлением задержания до возбуждения уголовного дела, а также с введением нового основания признания лица подозреваемым - возбуждения в отношении лица уго- ловного дела.

Кроме этого, в теории уголовного процесса и, как следствие этого, в законе отсутствуют ясные и однозначные ответы на вопросы о понятии подозрения, об основаниях следователя подозревать лицо в совершении преступления, порядке признания лица подозреваемым, а также о сроках подозрения.

Эти неурегулированные уголовно-процессуальным законодательством вопросы отчётливо нашли отражение при расследовании уголовного дела в отношении Генерального прокурора РФ Ю.И. Скуратова. Поскольку «отношение Президента Российской Федерации к Генераль- ному прокурору уже давно стало устойчиво негативным. Об этом свиде- тельствуют судьбы В. Степанкова, А. Казанника, А. Ильюшенко, а теперь и Ю. Скуратова»1, то Указом Президента Российской Федерации от 2 апреля 1999 года № 415 Генеральный прокурор РФ был отстранён от должности на период расследования возбуждённого в отношении него уголовного дела. И дело здесь вовсе не в том, прав был или нет Прези- дент РФ, что своим Указом отстранил Ю.И. Скуратова от должности, вызвав спор между ним и Советом Федерации относительно принад- лежности полномочия по изданию данного акта, ставший предметом рассмотрения в Конституционном Суде РФ. Проблема лежит гораздо глубже.

1 Особое мнение судьи Конституционного Суда Российской Федерации В.О. Лучина. Постанов- ление КС РФ по спору о компетенции между Советом Федерации и Президентом РФ относи- тельно принадлежности полномочия по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора РФ от должности в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела от 1 де- кабря 1999 г. № 17-П//Рос. газета. 1999. 7 декабря.

68

На разрешение того же Конституционного Суда РФ можно поставить, на наш взгляд, ряд сугубо процессуальных вопросов. Если в отношении Генерального прокурора РФ возбуждено уголовное дело, то вправе ли следователь допрашивать Ю.И. Скуратова в качестве свидетеля? Думается, ответ будет отрицательным. Тогда почему при возникшем в отношении него подозрении он не допрашивался в качестве по- дозреваемого? Ответ мог бы последовать примерно такой: для примене- ния указанных в ст. 52 оснований для поставления лица в статус подоз- реваемого не было, а официального юридического акта, которым бы ли- цо признавалось подозреваемым, аналогичного постановлению о при- влечении в качестве обвиняемого, действующий Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР не предусматривает. А поскольку дос- таточных доказательств для предъявления обвинения Ю.И. Скуратову до сих пор нет, возникает следующий вопрос, на каком основании Гене- ральный прокурор РФ был отстранён от должности, в то время как при- менение данной меры процессуального принуждения, согласно ст. 153 УПК РСФСР, возможно только в отношении обвиняемого, и она не применима в отношении подозреваемого и уж тем более в отношении свидетеля1. Более того, УПК РСФСР устанавливает предельный десяти- суточный срок нахождения лица в статусе подозреваемого, точнее при- менения к нему мер принуждения. И поскольку закон не устанавливает предельный срок подозрения, нетрудно заметить, что подозрение в от- ношении Ю.И. Скуратова длится уже не один месяц, а логического за- вершения этой эпопеи не видно.

Объяснение вышеназванного несовершенства уголовно-процессуального законодательства можно найти лишь одно. Законодатель советского периода, не будучи озабоченным тонкостями «прав и

1 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1995. С. 224.

69 свобод человека» предложил в качестве критерия определения процес- суального статуса гражданина меру процессуального принуждения - за- держание или меру пресечения, что противоречит не только идее право- вого государства, но и элементарной логике предварительного рассле- дования.

Оценивая эти проблемы подозрения в современном уголовном процессе России, следует сделать следующие основные выводы.

Во-первых, существующее состояние уголовно-процессуального законодательства в части подозрения не отвечает конституционным требованиям обеспечения прав и законных интересов личности, оказав- шейся под подозрением. С другой стороны, обнаруживается явный не- достаток надлежащих условий для эффективной деятельности органов уголовного преследования на одном из ведущих и сложнейших этапов, каким является подозрение. Поэтому сложившаяся на базе УПК РСФСР практика изобилует нормативно неурегулированными ситуациями, раз- решение которых ложится большей частью на плечи конкретных дозна- вателей и следователей. Их же профессиональная квалификация и пра- восознание оставляет желать лучшего.

Во-вторых, традиционная конструкция подозрения, построенная по схеме: принуждение — подозреваемый — подозрение, не соответствует объективной природе данного этапа уголовного процесса, развивающе- гося в действительности в принципиально ином направлении — от по- дозрения к подозреваемому, а затем к принуждению. Поэтому необходим отказ от искусственной модели подозрения и поиск новой её модели, основанной на реальной логике возникновения и развития подозрения.

В-третьих, подозрение лица в совершении преступления проявляется не только в самой уголовно-процессуальной деятельности, но и зачастую вне и до неё — в деятельности органов милиции по охране обще-

70

ственного порядка и других правоохранительных органов, непосредст- венно осуществляющих физическое задержание лица. Отсюда вытекает необходимость комплексного подхода к проблеме подозрения, позво- ляющего последовательно и взаимосвязано решать вопросы подозрения как в допроцессуальной (милицейской), так и процессуальной (следст- венной) деятельности.

В-четвёртых, этап подозрения в уголовном процессе настолько значим, что, безусловно, претендует на статус института уголовно- процессуального права. На сегодня совокупность уголовно- процессуальных норм, регламентирующих подозрение, свойствами пра- вового института не обладает, в первую очередь, в силу своей концепту- альной незавершённости. Подозрение как институт уголовного процесса нуждается в цельной, последовательной и полной нормативной регла- ментации, позволяющей в итоге представить её как систему, т.е. как упорядоченную, внутренне согласованную структуру, содержащую однозначные и исчерпывающие ответы на любые вопросы, возникающие в рамках этой структуры.

71

ГЛАВА 3

Концепция совершенствования института подозрения в уголовном процессе России

§ 1. Основания подозрения лица в причастности к совершению

преступления

В основе подозрения как уголовно-процессуального явления лежит информация, которой обладает следователь или дознаватель, о при- частности конкретного лица к расследуемому преступлению. При этом информация, из содержания которой следует вывод о совершении лицом преступления, может быть получена органом уголовного преследования как из оперативных, так и процессуальных источников. Но в целом данная информация (подозрение), как замечает Н.А. Козловский, «основывается только на сведениях, фактах, полученных в установлен- ном уголовно-процессуальным законом порядке»1. На наш взгляд, это может означать, что только при наличии определённого, конкретного основания подозрения следователь вправе начать уголовное преследо- вание лица с последующим привлечением его к уголовной ответствен- ности.

Наличие информации, свидетельствующей о причастности лица к преступлению, во многом определяет характер деятельности органа рас- следования на этапе подозрения и его отношение к заподозренному лицу. Если у следователя имеются, к примеру, лишь неподтверждённые оперативные данные, то их необходимо тщательно проверить, прежде чем вовлекать заподозренное лицо в уголовное дело, поскольку есть большая вероятность того, что этот человек к расследуемому делу или не имеет ни какого отношения, или может участвовать в нём в качестве

1 Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1989. С. 12.

72 свидетеля. А преждевременная постановка лица в статус подозреваемо- го с последующим применением к нему процессуального принуждения может повлечь за собой неблагоприятные последствия как для самого лица, так и для органа уголовного преследования. Следователем на этапе подозрения может быть собран такой уличающий материал, что объ- ективно порождает у следователя обоснованное подозрение против лица, и позволяет вовлечь последнего в уголовное дело в качестве подоз- реваемого, допросить и, при необходимости, применить меру принуж- дения. Однако, неопределённость термина «по подозрению», закреплён- ного в ст. 52 УПК РСФСР, не даёт органу уголовного преследования на этапе подозрения возможность предельно чётко обозначить круг об- стоятельств, при которых действительный свидетель будет отграничен от фактического подозреваемого.

В уголовно-процессуальной деятельности есть несколько ситуаций, объективно позволяющих органу уголовного преследования заподозрить лицо в совершении преступления.

  1. Указание лица в постановлении о возбуждении уголовного дела как участника преступления.

По смыслу уголовно-процессуального закона уголовное дело воз- буждается не в отношении лица, а по факту преступления. В ст. 3 УПК РСФСР сказано, что «…прокурор, следователь и орган дознания обязаны в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления…».

Тем не менее, в следственной практике нередки случаи, когда уже в момент решения вопроса о возбуждении уголовного дела лицо, прича- стное к преступлению, уже известно. Так, М. «25 марта 1996 г. около 20.00 час. на ул. Луначарского в г. Екатеринбурге, управляя закреплён- ным за ним автомобилем КАМАЗ гос. № 62-27 ВБ допустил наезд на

73

пешехода П., который скончался на месте происшествия»1. А поскольку действия М. подпадали под признаки ст. 252 УК РСФСР, следователь, как представляется, немедленно возбудил уголовное дело и приступил к расследованию, указав данные о лице (фамилию, имя, отчество) в по- становлении о возбуждении уголовного дела.

В Уголовном кодексе РФ есть составы преступлений, которые сформулированы таким образом, что событие преступления неразрывно связано с действиями конкретного лица. Это, например, нарушения пра- вил дорожного движения (ст. 264 УК РФ), злоупотребление должност- ными полномочиями (ст. 285 УК РФ), дезертирство (ст. 338 УК РФ), са- моуправство (330 УК РФ) и др. Данные о лице, которое совершило тако- го рода преступления, как правило, фиксируются в постановлении о воз- буждении уголовного дела.

То, что по фактам очевидных преступлений возбуждаются уголовные дела в отношении конкретных лиц находит подтверждение в самом федеральном законодательстве в виде положений: «Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено…» (ст. 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации»); «возбуждение против них (имеются в виду прокурор и следователь прокуратуры) уголовного де- ла…» (ст. 42 Закона РФ «О прокуратуре Российской Федерации»); «лицу, в отношении которого возбуждено дело…» (ч. 4 ст. 415 УПК РСФСР); «…в отношении священнослужителя» (п. 11 ст. 5 УПК РСФСР); «лицо, в отношении которого… возбуждено уголовное дело в связи с подозрением его в совершении преступления…» (ч. 1 ст. 68 УПК Республики Казахстан) и др.

Исключить на практике случаи, когда уголовное дело возбуждается в отношении конкретного лица, практически невозможно. И они довольно распространены. Проведённое в ряде регионов страны обобще-

1 Уголовное дело № 89 (1997 г.). Архив Военного суда г. Екатеринбурга.

74 ние судебно-следственной практики показало, что в 820 случаях из 1109 уголовных дел, рассмотренных народными судами Вологодской и Самарской областей, в постановлении о возбуждении уголовного дела указано конкретное лицо как предположительно совершившее преступле- ние1. В любом случае указание в постановлении о возбуждении уголов- ного дела фамилии, имени, отчества лица как субъекта преступления есть ни что иное, как выражение органом уголовного преследования по- дозрения против этого лица. А поскольку данные о лице, совершившего такого рода преступления, нередко фиксируются в постановлении о воз- буждении уголовного дела, то некоторыми учёными предлагается счи- тать лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело, подозре- ваемым2.

Эта же позиция получила отражение в Проекте УПК РФ. Изначально (после принятия в первом чтении ГД РФ) статья 42 Проекта раскрывала понятие подозреваемого как «лицо, в отношении которого, на основаниях и в порядке, установленном законом, в связи с подозрением в совершении преступления возбуждено уголовное дело в соответствие со статьёй 256 настоящего Кодекса…». Причём непременным условием законодателя в данном случае являлось то, что возбуждение уголовного дела в отношении лица могло иметь место при совершении им только таких составов преступлений, по которым производство предваритель- ного следствия необязательно, т.е. подпадающих в разряд очевидных и не требующих производства предварительного следствия в двухмесяч- ный срок. Вместе с тем, если Проект УПК РФ, принятый в первом чтении, возбуждение уголовного дела в отношении лица связывал только с определённой категорией дел — по которым предварительное следствие необязательно, то Проект УПК РФ, поступивший в Государственную

1 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 113-114.

2 Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процессе//Соц. законность. 1959. № 4. С. 35; Денежкин Б.А. Указ. раб. С. 29.

75 Думу РФ для второго чтения в той же ст. 42 названную оговорку снимает. Из этого следует вывод, что если лицо совершило любое преступление и данные о нём были зафиксированы в постановлении о возбуждении уголовного дела, то это лицо признаётся подозреваемым.

Вариант постановки лица, в отношении которого возбуждено уголовное дело, в статус подозреваемого вызвал обоснованную критику юристов, отметивших ряд недостатков данной нормы. Так, A.M. Ларин, Э.Б. Мельникова и В.М. Савицкий указывают, что в Проекте УПК РФ:

  • отсутствует чёткий механизм надлежащего информирования такого подозреваемого о существующем подозрении и принадлежащих ему процессуальных правах, т.е. неясно, когда лицо, производящее рас- следование, обязано разъяснить подозреваемому его права, а также обеспечить осуществление этих прав;
  • согласно норме закона подозреваемый вправе знать, в чём он подозревается и получить копию постановления о возбуждении против него уголовного дела. Однако, соответствующие статьи, регламенти- рующие порядок возбуждения уголовного дела, предусматривают, что о принятом решении сообщается только заявителю и лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело. Встаёт вопрос о том, когда же и каким образом должна быть выполнена соответствующая обязанность следователя?;
  • неясно, в какой момент к подозреваемому будет допущен защитник. Согласно Проекту — это момент вынесения постановления о возбуждении уголовного дела. Практически это невозможно, так как лицо, в отношении которого возбуждено дело, и защитник узнают об этом гораздо позднее. В действительности защитник заподозренному лицу реально будет нужен перед первым допросом, который будет про-

76 ведён тогда, когда в этом возникнет необходимость для органов расследования1.

Кроме этого, В.П. Малков усматривает, что в предлагаемой новелле процессуальное положение заподозренного лица окажется в зависимости от того, укажет или не укажет следователь данные о нём в постановлении о возбуждении дела2.

Вместе с тем, по пути признания подозреваемым лица, в отношении которого возбуждено уголовное дело, пошло не только российское законодательство, но и бывших союзных республик. Так, в УПК РК в части седьмой ст. 286 закреплено, что «лицо, в отношении которого воз- буждено уголовное дело, допрашивается в качестве подозреваемого».

Критикуя такой вариант появления в уголовном процессе подоз- реваемого, ещё М.С. Строгович утверждал, что «постановление о воз- буждении уголовного дела не может ставить лицо в положение подозре- ваемого потому, что оно выносится до начала следствия, до проверки материалов, служивших поводом к возбуждению дела»3. С мнением М.С. Строговича солидарны СП. Бекешко и Е.А. Матвиенко, которые считают, что данное предложение «теоретически и практически несостоятельно». Лицо, против которого возбуждено уголовное дело, может стать подозреваемым только в ходе предварительного расследования, если подтвердятся данные о его причастности к преступлению и исклю- чительные обстоятельства потребуют применения к нему мер процессу- ального принуждения, то есть вовлечения его в производство по уго-

1 Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В,М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки. М., 1997. С. 157.

2 Малков В.П. Комментарий к главам «Доказательства» и «Возбуждение уголовного де- ла»//Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР (под ред. зам. Председателя Верховного Суда РФ В.И. Радченко и проф. В.Т. Томина). Изд. 2-е, переработанное. М., 1999. См. также: Башкатов Л., Ветрова Г. О состязательности//Рос. юстиция. 1995. № 1. С. 19.

3 Строгович М.С. О подозреваемомЯСоц. законность. 1961. № 2. С. 35.

77 ловному делу в качестве участника процесса до привлечения к уголов- ной ответственности1.

Учитывая изложенное, следует отметить, что предложение о признании лица подозреваемым актом вынесения постановления о возбуждении уголовного дела не выдерживает критики и, на наш взгляд, не может быть принято.

Безусловно, факт вынесения постановления о возбуждении уголовного дела с указанием данных лица, в отношении которого оно возбуждено, имеет важное юридическое значение, поскольку этим констатируется возникновение правоотношения между органом уголовного процесса, возбудившим дело, и гражданином. Но из этого никак не следует, что данное обстоятельство автоматически ставит человека в процессуальное (юридическое) положение подозреваемого по уголовному делу. Необходимо учитывать, что большинство уголовных дел возбуждается не в отношении конкретного лица, а по факту преступления. Изучение нами практики расследования преступлений показало, что большинство следователей при изложении постановления о возбуждении уголовного дела стремятся избегать ссылки на данные лица, причастного к совершению преступления, хорошо сознавая, что тем самым они порождают для себя не урегулированные законом проблемы в даль- нейших взаимоотношениях с этим лицом и его адвокатом.

В тех же случаях, когда избежать указания данных лица (фамилии, имени, отчества и др.) в постановлении о возбуждении уголовного дела невозможно, имеет место, на наш взгляд, не признание данного лица подозреваемым, а появление основания подозрения. Признание же ор- ганом уголовного преследования лица подозреваемым, т.е. субъектом

1 Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969. С. 33-34.

78 уголовно-процессуальной деятельности, требует специального, отдель- ного решения.

  1. Явка лица с повинной.

В уголовно-процессуальной деятельности возможна ситуация, когда лицо добровольно приходит в орган дознания или следствия с устным или письменным заявлением о совершении им преступления. Данный факт законодательно закреплён в виде явки с повинной (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ; п. 5 ч. 1 ст. 108 и ст. 111 УПК РСФСР).

Особенность явки с повинной заключается, во-первых, в том, что орган уголовного преследования получает сведения из одного источника и о признаках преступления и о лице его совершившем и, во-вторых, в том, что явившийся с повинной гражданин признаётся в совершении им преступления. Несомненно одно — явка лица, совершившего престу- пление, с повинной, как в стадии возбуждения уголовного дела, так и предварительного расследования ставит данное лицо до вынесения ему обвинения под подозрение. В связи с этим в практике расследования преступлений возникает как минимум два вопроса: каков процессуальный статус этого лица и чем является явка с повинной для следователя?

По мнению М.Ю. Рагинского, лицо, явившееся с повинной, не может рассматриваться в качестве подозреваемого в процессуальном смысле. Ему следует либо предъявить обвинение (если для этого имеются достаточные основания) и допросить в качестве обвиняемого, либо применить к нему любую меру пресечения и допросить в качестве по- дозреваемого1. Однако, с таким утверждением трудно согласиться. Предъявление обвинения, на наш взгляд, в этом случае преждевременно, поскольку требует до обвинения допроса явившегося лица и проверки его показаний. В этой связи мы поддерживаем Н.А. Козловского, ко- торый критически оценивает данную позицию с постановки вопроса:

1 Комментарий к УПК РСФСР (Под ред. А.М. Рекунова, А.К. Орлова). М., 1985. С. 89.

79 «Но откуда к моменту явки с повинной лица может быть накоплено достаточно данных, чтобы тут же ему предъявить обвинение? Ведь о пре- ступлении стало известно только от лица, явившегося с повинной. Как быть, если таких данных нет? Вряд ли можно согласиться с тем, что в таком случае нужно избирать меру пресечения. При такой трактовке причина подменяется следствием, поскольку мера пресечения избирается не для того, чтобы признать лицо подозреваемым, а наоборот, является следствием признания лица подозреваемым»1.

Оригинальной, на наш взгляд, является позиция И.С. Галкина и В.Г. Кочеткова, которые считают, что явка с повинной относится к числу данных, дающих основание подозревать лицо в совершении преступ- ления, но лишь при условии, если это лицо не имеет постоянного места жительства или когда с достоверностью не установлена его личность2. Нетрудно заметить, что здесь явку с повинной относят к «иным данным», предусмотренным в ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР. Однако, вызывает возражение связь явки с повинной как основание для подозрения с на- личием сведений о личности или постоянном месте жительства. При таком подходе получается, что если лицо добровольно заявляет о совершении им преступления и при этом предъявляет свой паспорт с регистрацией по месту постоянного пребывания, то нет основания для подозрения, каковым, на наш взгляд, является явка с повинной. Искусственность такого положения очевидна. Кроме того, ст. 111 УПК РСФСР прямо обязывает устанавливать личность явившегося с повинной.

Как известно, уголовный процесс предусматривает письменную форму регистрации преступлений. Поэтому поводами к возбуждению уголовного дела в ч. 1 ст. 108 УПК РСФСР называются в основном за- явления и сообщения, которые могут быть письменными или устными.

1 Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе. Дис. канд. юрид. наук. С. 130.

2 См.: Галкин И.С, Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. С. 27- 28.

80

Устные заявления, в свою очередь, подлежат занесению в протокол. На этом фоне термин «явка с повинной», как повод к возбуждению дела, выглядит не совсем корректно, поскольку приближен к уголовно- правовой терминологии. В науке давно утвердилось мнение, что поводом к возбуждению уголовного дела в данном случае является не сам факт явки с повинной, а заявление о повинной. Учитывая такой момент, ст. 152 Проекта УПК РФ следующим образом даёт его определение: «Заявлением о повинной считается добровольное сообщение лица о со- вершённом им преступлении, когда в отношении этого лица ещё не вы- двинуто подозрение или ему не предъявлено обвинение в совершении данного преступления». Думается, что именно в такой редакции данная статья и будет окончательно принята.

В уголовно-процессуальной деятельности заявление о повинной может быть сделано как в стадии возбуждения уголовного дела, так и в стадии предварительного расследования.

В стадии возбуждения уголовного дела необходимо учитывать два варианта развития такой ситуации:

а) когда органу расследования впервые становится известно о фак те преступления из заявления лица, совершившего преступление;

б) когда лицо является с повинной уже после регистрации заявле ния или сообщения о преступлении, но до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела.

В том случае, когда лицо является с повинной до возбуждения уголовного дела, составляется протокол явки с повинной, который, чаще всего, является поводом к возбуждению уголовного дела. При этом от лица, явившегося с повинной, могут быть получены только объяснения. Показания же, как доказательства, могут быть, как известно, получены только путём следственного действия — допроса лица, поставленного в процессуальное положение подозреваемого.

81

Если лицо явилось с повинной после возбуждения уголовного дела, но до вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого, то в этом случае, как и в случае явки с повинной до возбуждения уголовного дела, факт добровольного прихода лица должен быть зафиксирован соответствующим протоколом. Здесь протокол явки с повинной служит одной цели — закрепления факта добровольного прихода лица, которое в дальнейшем может быть оценено как обстоятельство, смягчающее наказание, или как основание освобождения лица от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ, ст. 7 УПК РСФСР).

Случаи явки с повинной до и после возбуждения уголовного дела объединяет то, что для следователя явившееся с повинной лицо является никем иным как заподозренным лицом, т.е. появляется фактическое по- дозрение. Саму же явку с повинной необходимо, на наш взгляд, расце- нивать не как основание признания лица подозреваемым, а как одно из оснований подозрения.

Вместе с тем, особо следует подчеркнуть одно обстоятельство. Пленум Верховного Суда РФ в п. 4 Постановления № 40 от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» указал, что «При решении вопроса о том, имело ли место такое смягчающее об- стоятельство, предусмотренное пунктом «и» части первой статьи 61 УК РФ, как явка с повинной, судам необходимо проверять, являлось ли за- явление, поданное в органы расследования, или сообщение (в любой форме) о преступлении, сделанное должностному лицу органа рассле- дования, добровольным и не связано ли это с тем, что лицо было задер- жано в качестве подозреваемого и подтвердило своё участие в соверше- нии преступления» (подчеркнуто мной — И.П.).

Комментируя это Постановление, следует отметить, что в нём чётко прослеживается связь лица, явившегося с повинной, с подозреваемым

82 по уголовному делу. Если лицо явилось с повинной, то оно должно пребывать не в положении свидетеля или сразу получить статус обвиняемого, а должно с самого начала приобрести статус подозреваемого. Поэтому, указанная норма Постановления требует, прежде всего от следователя, обращения с лицом, явившимся с повинной, как с фактическим подозреваемым.

  1. Задержание лица при обстоятельствах, указанных в ст. 122 УПК РСФСР.

В действующем уголовно-процессуальном законодательстве пре- дусмотрена возможность вовлечения лица в уголовный процесс путём его задержания. Данное обстоятельство получило нормативное закрепление в ст. 122 УПК РСФСР, в соответствии с которой орган дознания вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления в случае: 1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; 2) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее пре- ступление; 3) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления; 4) наличия иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении пре- ступления, но при условии если: а) это лицо покушалось на побег, б) не имеет постоянного места жительства, в) не установлена его личность.

Советский законодатель, создавая нормативную базу деятельности органов дознания, исходил из того, что если основной функцией милиции является охрана общественного порядка, то она первая реагирует на факт совершения преступления путём физического задержания лица его совершившего, т.е., в частности, действует в соответствии с положением, описанном в п. 1 ч. 1 ст. 122 УПК. На наш взгляд, содержание указанной статьи позволяет сделать вывод, что применение задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР осуществляется преимущественно до

83 возбуждения уголовного дела и вне сферы действия уголовного процесса.

Однако, с течением времени, оказалось, что форма (название) ст. 122 УПК РСФСР не соответствует её содержанию, что породило дву- смысленность толкования как правоприменителем, так и учёными, тер- мина «задержание».

Во-первых, закон говорит, что задержание относится к одному из неотложных следственных действий, указанных в ст. 119 УПК РСФСР. Причём все следственные действия, за исключением осмотра места про- исшествия, проводятся органом дознания и следователем только после возбуждения уголовного дела, т.е. на стадии предварительного рассле- дования. Во-вторых, если исходить из названия статьи 122 УПК РСФСР, то получается, что подозреваемого можно задержать исключительно по- сле возбуждения уголовного дела, так как: а) лицо получает данный ста- тус только на стадии предварительного расследования и на других ста- диях уголовного процесса его не существует; б) субъектами такого за- держания выступают не сотрудники милиции, а дознаватель и следова- тель. В-третьих, в процессуальной науке задержание зачастую пытаются сравнить с мерами пресечения, точнее, с одной - арестом1. Но меры процессуального принуждения (привод, отстранение от должности и др.), в том числе меры пресечения, применяются исключительно после возбуждения уголовного дела. Это подтверждается и уголовно- процессуальной практикой, где следователь или дознаватель, после воз- буждения уголовного дела выносят протокол, в соответствии со ст. 122 УПК РСФСР и производят процессуальное задержание на срок до 72 часов, поскольку в их понятии задержание — это краткосрочный арест как мера процессуального принуждения.

1 Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Указ. раб. С. 87; Похмелкин В.А. Задержание по советскому уго- ловно-процессуальному законодательству//Сов. гос. и право. 1958. № 12. С. 103.

84

Таким образом, можно наблюдать различное толкование термина «задержание», которое имеет два несовпадающих значения — как задер- жание фактическое (физическое) и юридическое (уголовно- процессуальное). Как справедливо заметил В.М. Савицкий, в термино- логических системах процессуального закона (уголовного, гражданского, административного) нередко встречаются «несоответствия термина понятию (ложная ориентация термина)»1. По нашему мнению, подобный случай и наблюдается при использовании термина «задержание».

Для того, чтобы по возможности избежать различного толкования термина «задержание», необходимо ответить на вопрос: кто в своей дея- тельности применяет фактическое (физическое) задержание, а кто юри- дическое (уголовно-процессуальное)? Бесспорно, первое, как мы уже отмечали ранее, применяет сотрудник милиции, для которого это форма реагирования на преступление, а второе следователь, для которого это мера процессуального принуждения, препятствующая лицу, а точнее, уже подозреваемому, скрыться от расследования. Причём фактическое задержание в большинстве случаев всегда предшествует юридическому2.

Следователь не вправе задерживать лицо по тем основаниям, которые перечислены в ст. 122 УПК РСФСР. Эти обстоятельства (случаи) являются основаниями не процессуального, а физического задержания лица работниками милиции, осуществляющими охрану общественного порядка. Перед следователем же вопрос о процессуальном задержании встаёт только после возбуждения уголовного дела (ч. 6 ст. 127 УПК РСФСР). Но прежде чем составить протокол по ст. 122 УПК РСФСР, следователь должен получить данные от фактически задержанного че-

1 Савицкий В.М. Язык процессуального закона. М., 1987. С. 23.

2 Может быть ситуация, когда для вовлечения заподозренного лица в уголовный процесс сле дователь, не применяя задержания по ст. 122 УПК, сразу выносит постановление о применении меры пресечения до предъявления обвинения, тем самым, по действующему УПК, ставя это лицо в статус подозреваемого.

85 ловека, т.е. выслушать его объяснения по поводу его задержания, что процессуально возможно только путём проведения допроса.

Поскольку физически задержанный человек связан с ситуациями его очевидной причастности к преступлению, то для следователя он есть никто иной, как заподозренное лицо, т.е. лицо фактически подозреваемое в совершении преступления. Поэтому, само задержание хотя и отнесено к внепроцессуальной деятельности чаще всего органов милиции, то для следователя факт такого задержания и его оформление: рапортами работников милиции, объяснениями лиц, изъятыми материалами, оз- начает появление основания для подозрения.

Если провести до конца логическую схему деятельности следователя в данной ситуации, то, на наш взгляд, ему необходимо принять решение об официальном признании физически задержанного лица подозреваемым по уголовному делу, допросить его в качестве подозреваемого, и только затем решать вопрос об уголовно-процессуальном задержании, т.е. кратковременном его лишении свободы на срок до 72 часов по действующему УПК РСФСР (48 часов по Конституции РФ).

Сам факт задержания лица на месте преступления или непосредственно после его совершения; когда очевидцы прямо указывают на данное лицо, как на совершившее преступление и т.д. означает ни что иное, как задержание по подозрению. Поэтому следователь, после принятия уголовного дела к своему производству, располагая данными о том, что лицо ранее было физически задержано в связи с названными в ст. 122 УПК РСФСР обстоятельствами, неизбежно оказывается в состоянии подозрения по отношении к этому лицу.

  1. Наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на лицо как на участника преступления.

Предыдущие три ситуации: возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица, явка с повинной и задержание лица по подоз-

86 рению в совершении преступления, в той или иной степени рассматри- вались юристами в уголовно-процессуальной науке в связи с подозрени- ем. Однако, эти ситуации не исчерпывают перечень случаев возникно- вения у следователя подозрения.

Зачастую в ходе предварительного расследования в деле появляются доказательства, прямо указывающие на причастность лица к совершению преступления. Как правило, это показания потерпевших, свидетелей- очевидцев, соучастников преступления - подозреваемых или обвиняемых, протоколы опознаний, обысков, выемки, освидетельствования и др. Если в результате закрепления и оценки таких доказательств следователь пришёл к выводу о причастности лица, на которое эти доказательства указывают, к совершению преступления, то это означает, что у органа расследования сложилось обоснованное подозрение.

Так, следователем было возбуждено уголовное дело по факту хищения чужого имущества по признакам ч. 2 ст. 144 УК РСФСР (ч. 2 ст. 158 УК РФ). В ходе расследования в качестве свидетеля был допрошен П., который в своих показаниях указал следующее: «13 февраля я встретил М. с его другом. Они шли мне навстречу, держа в руках четыре пакета. На предложение приобрести у них тушёнку в банках, сгущенку, какао и жевательную резинку, я ответил согласием и купил 11 банок тушёнки. О краже в магазине я в это время не знал. Днём ко мне пришёл следователь и сообщил о совершённой краже из магазина, после чего я позвонил капитану милиции Н., которому сообщил про увиденную в пакете М. тушёнку…»1. Очевидно, что при таких обстоятельствах М. должен быть допрошен по уголовному делу. В качестве кого его допросить? Если М. предварительно физически не задержан, не явился с повинной и, разумеется, его фамилия не указана в постановлении о возбуждении уголовного дела, то, казалось бы, прямых традиционных оснований для

1 Уголовное дело № 88. 1997 г. Архив Военного Суда г. Екатеринбурга.

87 подозрения нет. Однако понятно, что для добросовестного следователя

М. свидетелем не является и таковым не может допрашиваться. Распро- странённая практика допроса подобного лица свидетелем не только не соответствует статусу этого субъекта, но и не даёт эффективного ре- зультата при расследовании уголовных дел, так как такой свидетель, ис- пользуя конституционное право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, чаще всего отказьгоается от дачи показаний. Если же следователь под угрозой уголовной ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний добивается правдами и неправдами получения показаний такого лица, то это в любом случае связано, как свидетельствует изученная нами практика, с нарушением прав и закон- ных интересов личности.

Поэтому мы полагаем, что и в данном случае процессуальное положение лица должно определяться тем фактическим состоянием отражённых в уликах доказательств, которое оно в действительности занимает по уголовному делу, а также тем психологическим отношением, которое испытывает следователь по отношению к такому лицу. Иными словами, это — состояние подозрения, которое должно получить официальное выражение, и которое ставит во взаимовыгодное положение и органы уголовного преследования, и лицо, против которого оно обращено.

Таким образом, четвёртым основанием подозрения в уголовном процессе мы считаем наличие в уголовном деле доказательств, указы- вающих на лицо как на участника преступления.

  1. Наличие у лица, производящего расследование, иных данных, свидетельствующих о причастности гражданина к совершению преступлен ия.

Как отмечалось, критерием подозрения в уголовном процессе не- обходимо признавать, в конечном счёте, психологическое подозрение

88 следователя, сформировавшееся у него на основе тех или иных фактических данных. Перечень оснований подозрения будет неполным, если не назвать ещё одно.

Специфика рассмотренных четырёх оснований в том, что все они имеют прямое отражение в материалах уголовного дела, поскольку вытекают из процессуальных источников: постановления о возбуждении уголовного дела; протокола явки с повинной; материалов физического задержания лица; доказательств, свидетельствующих о причастности лица к преступлению. Нередко, при отсутствии того или иного из этих ситуации, следователь в ходе расследования уголовного дела формирует убеждение о причастности конкретного лица к расследуемому преступлению. Это происходит большей частью на основе оперативно-розыскной информации, а нередко путём выдвижения версий. В первом случае информация прямо свидетельствует против этого лица, во втором — следователь, исходя из оценки обстоятельств преступления, приходит к вероятному выводу о причастности к нему того или иного лица. В случае появления этого лица в уголовном деле и необходимости его допроса следователь обязан определиться с его процессуальным положением. Если предмет допроса такого лица не охватывает обстоятельства причастности к преступлению, т.е. следователь не выражает к допра- шиваемому своего подозрения, то нет никаких препятствий для допроса лица в качестве свидетеля. Если же следователь в той или иной форме предъявляет лицу подозрение (а конкретно это выражается в постановке перед допрашиваемым вопросов о его собственных действиях в связи с преступлением), то свидетелем данное лицо быть не может. Оно должно приобрести наиболее соответствующее его реальному положению статус подозреваемого с официальным предъявлением имеющегося подозрения и быть допрошено в качестве данного участника уголовного процесса.

89

Поскольку в этом случае основание подозрения в материалах уголовного дела не отражено и со стороны не может быть проконтролировано, то данная ситуация всецело остаётся «на совести» лица, производящего расследование. Здесь оно оказывается перед выбором — рассматривать фактически заподозренное лицо свидетелем и допросить его таковым, соблюдая при этом положения ст. 51 Конституции РФ и нормы, регламентирующие правовое положение свидетеля, либо выдвинуть против лица подозрение и действовать по отношению к нему как к пол- ноценному подозреваемому, соблюдая его права и законные интересы, в первую очередь, право на защиту.

Таким образом, наличие любой из пяти перечисленных ситуаций, свидетельствующих о причастности лица к совершённому преступлению, означает появление оснований подозрения, что должно исключить для заподозренного лица статус свидетеля и повлечь приобретение им процессуального положения подозреваемого с соответствующими пра- вами и обязанностями.

Следует подчеркнуть, что предложенные ситуации являются лишь основаниями уголовно-процессуального подозрения, т.е. сами по себе не могут расцениваться как факты появления в уголовном деле подозре- ваемого. При наличии у следователя основания подозрения он в праве, но не обязан, вовлечь лицо в дело в качестве подозреваемого. В против- ном случае фигура подозреваемого станет обязательной при расследо- вании уголовных дел, а предъявление обвинения в чисто формальную процедуру.

Но, впрочем, и не это является главным в уяснении роли оснований подозрения. А основное предназначение оснований подозрения, за- креплённых в уголовно-процессуальном законе, заключается, по нашему мнению, в создании надёжного препятствия вовлечению фактических подозреваемых (заподозренных лиц) в уголовный процесс в каче-

90

стве свидетелей. Ведь на сегодняшний день под нормативное определение свидетеля по уголовному делу — «В качестве свидетеля для дачи по- казаний может быть вызвано любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по данному делу» (ст. 72 УПК РСФСР) — подпадает не только действительный свидетель, но и будущий потерпевший, подозреваемый и обвиняемый, поскольку каждый из них — «лицо», и каждому из них «могут быть известны какие- либо обстоятельства».

Поэтому, как только появляется любое из пяти оснований подозрения, то для следователя это означает одно — допрос лица в качестве свидетеля исключён! В противном случае это будет расцениваться как существенное нарушение уголовно-процессуального законодательства.

Если же лицо признаётся свидетелем, то это должно означать, что оно никак не подпадает под подозрение и обязано давать показания обо всём, что ему известно по расследуемому делу, за исключением сведений о собственных действиях, которые могут быть обращены против его самого, и сведений против близких родственников. Более того, после- дующий перевод такого свидетеля в статус подозреваемого не допустим. Данное уточнение понятия свидетеля обусловлено такими факторами, как положения ст. 51 Конституции РФ, приоритет прав и свобод личности, присущий правовому государству, а также обеспечение права на защиту лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

Может показаться, что такое наше предложение не отвечает задачам предварительного расследования, создаёт дополнительные препятствия для эффективного раскрытия преступлений. Такие опасения напрасны, так как с полной реализацией ст. 51 Конституции РФ «работать» с фактическим подозреваемым формально как со свидетелем стало затруднительно. Различные формы давления, применяемые к такому свидетелю, большей частью себя не оправдывают, поскольку суды стали

91 намного строже подходить к оценке заявлений свидетелей о примене- нии к ним в стадии предварительного расследования незаконных методов получения показаний. Предлагаемый нами подход к подозрению по- зволяет с одной стороны более эффективно обеспечить права и законные интересы личности в уголовном процессе, а с другой — дать воз- можность органам уголовного преследования задействовать весь арсенал процессуальных действий, предоставленных законодателем на этапе подозрения.

В заключении данного вопроса следует отметить следующее. Во-первых, предложенные основания подозрения не только соответствуют новым правовым нормам и общественным ценностям, но и дают большие гарантии обеим сторонам — органам уголовного преследования ясно и однозначно ставить человека в то процессуальное положение, которое он действительно занимает по делу, обеспечивая его при этом не только правами, но и требуя от него выполнения определённых обязанностей; личности же предоставляется возможность отстаивать свои интересы через набор тех правомочий, который предоставляется законом тому или иному участнику уголовно-процессуальной деятельности. Во-вторых, основания подозрения служат одному - они требуют от органа уголовного преследования вынесения официального юридического акта подозрения лица в причастности к совершению преступления.

§2. Система уголовно-процессуальной деятельности

на этапе подозрения

Основания подозрения являются той отправной базой, на которой строится всё подозрение как этап привлечения лица к уголовной ответ- ственности на стадии предварительного расследования. Однако, это только исходное начало, после которого следует ряд процессуальных

92 действий, образующих в единстве систему подозрения. Как и всякое от- носительно самостоятельное целое, эта система должна состоять из не- скольких элементов, строго упорядоченных между собой и образующих структуру подозрения в уголовном процессе.

В силу известных причин вопрос о системе подозрения в уголовно- процессуальной науке вообще не исследовался. Разумеется, построение любой структуры зависит от избранной концепции автора. В прин- ципиальном подходе идея подозрения выражена нами в основаниях по- дозрения. Теперь необходимо, отталкиваясь от них и следуя логике предварительного расследования в современном российском уголовном процессе, определиться со всеми элементами подозрения и расположить их в согласованную систему.

Поскольку основания подозрения объективно возникают в ходе расследования уголовного дела, а сам вопрос о юридическом оформле- нии подозрения встаёт только при наличии оснований подозрения, то структурно первым элементом системы подозрения является та процес- суальная форма, в которую юридически облекается фактическое подоз- рение. И здесь мы можем вести речь о привлечении лица в качестве по- дозреваемого.

  1. Привлечение лица в качестве подозреваемого.

Поскольку наука уголовного процесса неоднозначно подходит к субъекту уголовно-процессуальной деятельности, именуемого подозреваемым, учёные расходились во мнениях не столько в предназначении данного акта, сколько в большей степени в вопросе каким процессуальным документом лицо вовлекается в дело в качестве подозреваемого.

Так, по мнению Л.М. Карнеевой, формулирование подозрения и появление подозреваемого находит выражение в следующих процессу- альных документах: постановлении о возбуждении уголовного дела против конкретного лица; протоколе задержания подозреваемого; по-

93 становлении об избрании подозреваемому меры пресечения до предъявления обвинения; протоколе допроса, из содержания которого видно, что допрашиваемому задавались вопросы для получения у него объяснений по поводу его личной деятельности в связи с расследуемым преступлением1. Сходной точки зрения придерживается А.А. Чувилев, который также считает, что для признания лица подозреваемым необхо- дим процессуальный акт, которым лицо ставится в положение подозре- ваемого. К числу таких актов автор относит: протокол задержания; по- становление о применении меры пресечения до предъявления обвинения; протокол допроса в качестве подозреваемого; протокол об ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы, касающейся деятельности подозреваемого; постановление о производстве обыска; постановление о производстве освидетельствования; протокол предъявления для опознания; постановление о наложении ареста на имущество2. По мнению Э. Боровского, лицо является подозреваемым в силу «самых различных обстоятельств, а не только в результате задержания или избрания в отношении него меры пресечения до предъявления обвинения; подозреваемым лицо может стать и в силу применения к нему таких мер процессуального принуждения, как обыск, личный обыск, наложение ареста на корреспонденцию и др.»3.

Как видно, все эти авторы стоят, по-существу, на единой позиции. Опираясь на положения действующего уголовно-процессуального зако- нодательства, в соответствии с которым подозреваемым является лицо, к которому применена мера принуждения — задержание или мера пресе- чения, учёные-процессуалисты советского периода, понимая недоста- точность этих двух ситуаций, предложили расширить круг ситуаций, в

1 Карнеева Л.М. К вопросу о подозреваемом в советском уголовном процессе/Советская крими налистика на службе следствия. М., 1959. Вып. 12. С. 11.

2 Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1968. С. 9.

3 Боровский Э. Указ. раб. С. 34.

94 которых лицо оказывается подозреваемым. Но каким бы разнообразным ни был этот перечень, суть остаётся неизменной — подозреваемым считается то лицо, к которому орган уголовного преследования применяет меру уголовно-процессуального принуждения.

Таким образом, в литературе учёные предлагают разные процессуальные формы признания лица подозреваемым. Считая неприемлемым указанные точки зрения, мы поддерживаем B.C. Шадрина, который полагает, что «поскольку практически невозможно достаточно чётко разграничить случаи, когда, например, обыск будет производиться у ли- ца, на основании имеющихся данных заподозренного в совершении пре- ступления, а когда у других лиц, на практике в категорию подозреваемых произвольно станут зачисляться многие граждане, к преступлению никоим образом не причастные»1.

На наш взгляд, эта концептуальная позиция и, прежде всего, зако- нодателя, не отвечает сути подозрения, месту и назначения мер принуж- дения в уголовном процессе. В данном случае подозрение определяется через принуждение, опережает его. По мнению советского законодателя, подозреваемый это тот, к кому до обвинения можно применить меру принуждения. Получается, что в момент применения меры процессу- ального принуждения лицо вообще не имеет правового положения, т.е. принуждение обращается неизвестно против кого. В настоящее время такой подход ничем не оправдан, ведёт к ограничению прав и законных интересов личности и требует принципиально иного решения.

Мы полагаем, что меры принуждения должны применяться только после приобретения лицом того или иного процессуального положения, и только при тех условиях, которые установлены законом и соответствуют данному правовому статусу. В этой связи мы присоединяемся к мнению Л.М. Карнеевой, согласно которому «появление подозреваемо-

1 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 111.

95 го лица определяется не применением к нему этих мер, а прежде всего наличием данных, дающих основание подозревать это лицо в совершении преступления и, следовательно, применять к нему меры процессуального принуждения»1. Логически неверным было бы считать, что человека подозревают потому, что к нему применяли уголовно-процессуальное задержание или меру пресечения, а не потому, что для принятия этих мер имеется подозрение совершении им преступления. Предлагаемый вариант — с возбуждением уголовного дела признавать лицо подозреваемым — также не решает проблемы подозрения и подозреваемого. Совмещать различные процессуальные акты — возбуждение уголовного дела и признание лица подозреваемым, как правильно указывает И.Л. Петрухин, было бы неверным2. Первый из них дает начало производству расследования преступления, а второй определяет процессуальное положение подозреваемого как участника предварительного расследования, поскольку с момента официального признания лица по- дозреваемым он наделяется определенным кругом прав и обязанностей. Следовательно, только через официальную, первоначальную постановку подозрения и производную, второстепенную роль принуждения можно полноценно закрепить подозреваемого в соответствии с логикой уго- ловно-процессуальной деятельности.

Существующая законодательная конструкция, закреплённая в ст. 52 УПК РСФСР, в своей сущности уникальна. И в первую очередь потому, что следствие здесь поставлено на место причины. В связке «подозрение» - «подозреваемый» первый элемент - подозрение, объективно являясь причиной, упоминается в законе только при формальном появлении второго элемента — подозреваемого. Если строго следовать логике советского законодателя, то не подозреваемый появляется в связи со

1 Карнеева Л.М. Указ. раб. С. 7-8.

2 Петрухин И.Л. Задержание/Проблемы кодификации уголовно-процессуального права. М., 1987. С. 56-57.

96 сформировавшимся подозрением, а подозрение формируется только с появлением подозреваемого. Но это не только противоречит логике рас- следования преступлений, но и действующим философским категориям. Прав поэтому Б.А. Денежкин, утверждая, что «применение к подозре- ваемому предусмотренных законом мер процессуального принуждения является лишь следствием признания лица подозреваемым»1.

То, что относится к процессуальному задержанию, можно отнести и мерам пресечения. В законе (ст. 90 УПК РСФСР) сказано, что мера пресечения может быть применена к подозреваемому. Дословно это оз- начает, что лицо уже является подозреваемым, и к нему применена эта мера. Лицо же, которое ставится в статус подозреваемого самой мерой пресечения, юридически становится подозреваемым лишь после выне- сения постановления о применении к нему этой меры и объявлении ему об этом. Поэтому, следует согласиться с мнением Б.А. Денежкина, согласно которого «правильнее такое лицо было бы считать заподозренным в совершении преступления, а не подозреваемым»2.

Такое развитие подозрения вполне логично, если мера пресечения сменяет процессуальное задержание, поскольку, согласно ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР, в течение срока задержания прокурором должен быть ре- шён вопрос о заключении подозреваемого под стражу. Если же приме- нение меры пресечения до предъявления обвинения рассматривать в чистом виде, вне связи с процессуальным задержанием, то возникает ряд вопросов, большей частью тех же, что и при процессуальном задер- жании. Так, если к лицу сразу применить подписку о невыезде или залог, то к какому субъекту уголовного процесса применена эта мера пре- сечения? Справедливо по данной проблеме мнение А.А. Давлетова. Он утверждает, что: «Законодатель советского периода, не будучи озабо-

1 Денежкин Б.А. Указ. раб. С. 14.

2 Он же. С. 100.

97 ченным тонкостями «прав и свобод человека», дал в качестве критерия определения процессуальной судьбы гражданина меру процессуального принуждения — задержание и меру пресечения. Сначала задержать, аре- стовать, а затем разобраться - принцип оправданный и неоспоримый, а главное — понятный и беспроблемный ещё в недавнем в нашем прошлом … В настоящее же время определение статуса лица по уголовному делу через меру принуждения выглядит явным анахронизмом, поскольку противоречит не только идее правового государства, но и многим поло- жениям УПК, а также элементарной логике предварительного расследо- вания»1.

Действительно, в уголовном процессе лицо в течение определённого периода времени может оставаться подозреваемым и после истечения предельного срока процессуального задержания и тогда мера пресечения действует до вынесения постановления о привлечении к делу в качестве обвиняемого. Более того, к лицу, которое ещё не является обвиняемым, в порядке исключения можно и нужно применять одну из мер пресечения. Но применяться она должна к заподозренному лицу, которое официально поставлено в процессуальный статус подозреваемого. В настоящее же время и процессуальное задержание, и мера пресечения, согласно закону, применяются к лицу, которое не имеет своего собственного процессуального положения.

Таким образом, очевидно, что положения ст. 52 УПК РСФСР не вписываются в рамки правового государства, а, следовательно, их необ- ходимо приводить в соответствие с требованиями Конституции РФ о приоритете прав и свобод человека. Приведением в нормальное поло- жение всей цепочки «от подозрения к подозреваемому, и от него к мерам принуждения» явилось бы, на наш взгляд, официальное выдвижение против лица подозрения, возможное только в форме специального

1 Давлетов А.А. Подозрение и защита. Учебно-практическое пособие. Екатеринбург, 1997. С. 20.

98 решения органа уголовного преследования — постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого.

Понимая уязвимость признания лица подозреваемым через меры принуждения многие авторы предложили необходимым вынесение по- становления о привлечении лица в качестве подозреваемого.

Одна группа процессуалистов, выступая за данное постановление, предлагают считать его дополнительным вариантом появления подозре- ваемого в уголовном процессе наряду с предусмотренными в ст. 52 дей- ствующего УПК1. Так, согласно точке зрения Н.Н. Коротких, «Мотиви- рованное постановление о привлечении в качестве подозреваемого должно быть вынесено во всех случаях (за исключением тех, когда лицо задержано по подозрению в совершении преступления либо к нему применена мера пресечения…), когда собранные доказательства указы- вают на конкретное лицо как на совершителя преступления, однако при условии, что их еще недостаточно для предъявления обвинения и нет оснований к применению задержания либо меры пресечения или же их применение нецелесообразно» . По мнению Б.А. Денежкина «Процессу- альным актом, определяющим положение лица, вовлекаемого в процесс… может служить специальное постановление следователя о признании лица подозреваемым в случаях не предусмотренных ст. 52 УПК РСФСР»3.

Другая группа учёных придерживается мнения, что данное поста- новление необходимо выносить в чистом виде, без каких-либо оговорок

1 Ривкин М. Положение подозреваемого в процессе предварительного следствия//Рабочий суд. 1924. № 8-10. С. 112; Асташенков В.Г. О появлении подозреваемого в советском уголовном процессе/Вопросы государства и права. Томск, 1968. Т. 199. С. 179-180; Ямпольский А.Е. Указ. раб. С. 193; Михайленко А. Р. Подозреваемый при возбуждении уголовного дела//Ученые запис ки СЮИ, вып. XIX, ч. 2. Саратов, 1970. С. 253.

2 Короткий Н.Н. Указ. раб. С. 65.

3 Денежкин Б.А. Указ. раб. С. 32-33.

99 на положения ст. 52 УПК1. А.В Солтанович утверждает, что только вы- несение указанного постановления, а не проведение следственных дей- ствий или применение к лицу процессуального принуждения с закреп- лением в соответствующих постановлениях и протоколах, может ставить лицо в положение подозреваемого и, естественно, предшествовать по времени допросу подозреваемого, ознакомлению с постановлением о назначении экспертизы с его участием, производству обыска, наложению ареста на имущество, освидетельствованию, предъявлению для опознания . З.Д. Еникеевым верно замечено, что в фактическом смысле фигура подозреваемого может возникнуть и в случаях, когда лицо не подвергается процессуальному задержанию или мере пресечения, дело возбуждено не против него, а, скажем, по факту преступления. Поэтому возникает вопрос о процедуре, процессуальном оформлении выдвижения фактического подозрения. В подобных случаях, отмечает З.Д. Ени-кеев, правильно было бы вынесение постановления о привлечении лица к участию в деле в качестве подозреваемого3. Следует отметить, что из всех современных проектов УПК, только в одном из них — Теоретической модели УПК РСФСР 1990 г. — такое предложение выносилось на законодательный уровень. В ней раскрывается понятие подозреваемого и однозначно сказано, что «о привлечении лица к участию в деле в качестве подозреваемого выносится постановление» (ст. 41).

Оценивая взгляды юристов на рассматриваемый вопрос, необходимо отметить, что до начала «перестройки» учёные стремились сохранить «букву закона» и не подвергали сомнению подход законодателя к определению подозреваемого. С курсом на построение правового госу-

1 Михайленко А.Р. О законности признания лица подозреваемым в уголовном процес- се//Проблемы правоведения. Киев, 1979. Вып, 39. С. 113-114; Короткий Н.Н. Указ. раб. С. 29; Кокорев Л.Д. Участники уголовного процесса//Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. М., 1987. С. 47; Абдрахманов Р.С. Правовое положение подозреваемо го в советском уголовном процессе. Минск, 1990. С. 50.

2 Солтанович А. В. Указ. раб. С. 43, 47.

3 Еникеев З.Д. Указ. раб. С. 75.

100 дарства юристы всё чаще стали указывать на недостатки действующего законодательства в части подозрения и вполне обоснованно пришли к выводу о необходимости признания лица подозреваемым путём вынесения специального постановления об этом. Мы полагаем, что только таким образом в российском уголовном процессе может официально появиться подозреваемый как участник уголовного дела.

Может возникнуть закономерный вопрос, а не повлечёт ли введение в уголовно-процессуальную деятельность нового документа, выносимого при признании лица подозреваемым, формализм при производстве расследования? Н.А. Козловский, к мнению которого мы присое- диняемся, пишет, что на данный вопрос следует дать только отрица- тельный ответ потому, что «Во-первых, это постановление… необходимо в силу того, что оно влечёт определённые юридические последствия. Именно на основании этого документа лицо ставиться в положение по- дозреваемого со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во-вторых, на данном этапе предварительного расследования подозреваемый становится центральной фигурой в производстве по уголовному делу, вокруг которого сосредотачивается весь доказательственный материал. Поскольку подозреваемый не может находиться длительное время в этом качестве, то естественно все усилия органов следствия и дознания должны быть направлены как на доказывание подозрения, так и на его опровержение (ст. 20 УПК). В третьих, в случае не подтверждения подозрения, оно должно быть аннулировано. Однако для этого объ- ективно необходимо наличие сформулированного подозрения в процес- суальном акте»1. Более того, в Проекте УПК РФ в ст. 158 сказано, что если на момент возбуждения уголовного дела известно лицо, которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный вред, одновременно с постановлением о возбуждении уголовного дела

1 Козловский Н.А. Указ. раб. С. 136-137.

101 выносится постановление о признании данного лица потерпевшим. Получается, что для потерпевшего, т.е. субъекта, в отношении которого не ведётся уголовное преследование, с позиции законодателя, считается не лишним выносить специальное постановление, а для подозреваемого оно вызовет формализм в работе следователя? С этим нельзя согласить- ся. Принятие постановления о привлечении к делу в качестве подозре- ваемого при наличии любых оснований подозрения отвечает интересам и органов предварительного расследования, поскольку у них появляются необходимые предпосылки для эффективного уголовного преследования заподозренного лица, и самого подозреваемого, так как он своевременно приобретает тот статус, который позволяет защищаться от уголовного преследования.

Исходя из этого, целесообразно привести примерные реквизиты постановления, которым лицо признаётся подозреваемым. Содержание данного постановления аналогично подобным процессуальным актам: вводная, описательно-мотивировочная и резолютивная части. Но глав- ное, что должно быть отражено в данном акте — формулировка подозре- ния. Составители Общей части УПК, подготовленного в соответствии с распоряжением Президента РФ, попытались в ч. 4 ст. 78 раскрыть со- держание подозрения как фактическую и юридическую квалификацию деяния. Это не совсем правильно. Точнее было бы сказать, что подозре- ние включает в себя фактические обстоятельства и юридическую ква- лификацию деяния.

В отличие от обвинения, где описание преступления как с фактической, так и с юридической стороны должно быть максимально полным и точным, формулировка подозрения не может быть таковой, так как, во- первых, орган расследования ещё не располагает достаточными доказательствами, а во-вторых, исходя из тактики расследования дела,

102 следователь не заинтересован в доведении до подозреваемого лица всех обстоятельств, которые имеются в деле на данный момент.

Поэтому, формулировка подозрения всегда будет намного уже, чем обвинение, но при этом в описании деяния должен быть тот минимум, который позволит подозреваемому и его защитнику получить достаточно ясное представление о преступлении, в совершении которого лицо подозревается. К сожалению, на практике отсутствие какого-либо требования закона в этой части приводит к тому, что в абсолютном большинстве случаев суть подозрения сводится к указанию на ту статью УК РФ, в совершении которой подозревается человек. Иными словами, орган расследования в настоящее время предмет подозрения перед по- дозреваемым официально и в необходимой степени не формулирует.

Поддерживая мнение авторов, которые выступают за вынесение отдельного (ни с чем не связанного) постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого, приведём ряд аргументов в пользу данного процессуального решения, имеющего социальное и правовое значение.

Во-первых, в настоящее время в УПК РСФСР путём вынесения специального постановления лицо привлекается (признаётся) в качестве обвиняемого (ст. 143, 144), гражданского ответчика (ст. 138), потерпев- шего (ст. 136), гражданского истца (ст. 137). Однако, такое постановление в отношении подозреваемого не выносится, что не вполне объяснимо, поскольку все эти субъекты: подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик объективно относятся к одной группе — участников, отстаивающих по делу свой правовой интерес, поскольку совершенное преступление и его расследование так или иначе затрагивает интересы лично каждого из них. Именно поэтому они не только должны быть наделены широкими правомочиями в сравнении, например, со свидетелем, экспертом, специалистом, но и вовлекаться в уголовный процесс через особую процедуру - вынесение

103 постановления о признании (привлечении) лица тем или иным субъек- том. Во-вторых, правовое значение постановления о привлечении в ка- честве подозреваемого состоит в том, что человек официально получает данный процессуальный статус и приобретает соответствующие права и обязанности, в том числе право на защиту, с помощью которых он может эффективно противостоять выдвинутому против него подозрению. В- третьих, постановление о привлечении в качестве подозреваемого не- обходимо потому, что оно даёт официальное начало юридическому по- дозрению. Именно с этого момента начинается отсчёт десятисуточного срока нахождения лица в данном процессуальном статусе. В-четвёртых, первоначальная постановка лица в статус подозреваемого путём выне- сения об этом постановления требуется для того, чтобы в случае непод- тверждения подозрения оно было с человека также официально снято. Применяемые в настоящее время меры принуждения для постановки лица в статус подозреваемого, не могут являться началом юридического подозрения, поскольку отменив их, человек долгое время может нахо- диться под подозрением, формально будучи уже не подозреваемым. Строго говоря, в этом случае не подозрение снимается, а отменяется мера принуждения, ставящая лицо в статус подозреваемого, что в правовом государстве не допустимо.

Поэтому, раскрывая постановление о привлечении лица в качестве подозреваемого, мы предлагаем указать в законе следующее: «В поста- новлении о привлечении лица в качестве подозреваемого наряду с обя- зательными атрибутами процессуального решения должно быть указано: фамилия, имя, отчество, год рождения привлекаемого в качестве по- дозреваемого; преступление, в совершении которого подозревается лицо, с указанием времени, места и других фактических обстоятельств, из- ложение которых возможно в данный момент расследования, а также уголовный закон, предусматривающий данное преступление».

104

Всё изложенное позволяет нам обратиться к проблеме понятия по- дозрения в уголовном процессе, поскольку в рамках предлагаемой кон- цепции подозрение юридически находит своё отражение в постановлении о привлечении лица в качестве подозреваемого.

Одним из авторов, обратившихся к этой проблеме, является Л.В. Франк, который предложил следующее определение данного понятия: «Подозрение — это суждение следователя о взаимоотношении, взаимо- связи и соответствии между известными обстоятельством дела и опре- делённой личностью, основанное на достоверных фактах, опытно- научных положениях и умозаключениях, а также на непроверенных ещё данных, уличающих это лицо в совершении преступления с той или иной степенью вероятности»1. Несмотря на оригинальность этого определения, оно всё же носит общий характер, что ведёт к смешению подозрения со следственными (криминалистическими) версиями. Более того, сам автор отождествляет подозрение с версией о виновности конкретного лица2. В.В. Котровский пишет о том, что «версия о субъекте преступления наиболее близко подходит к понятию «подозрение».

В научной литературе встречались попытки рассматривать подозрение в нескольких значениях. В частности, A.M. Ларин выделяет два значения подозрения — криминалистическое и уголовно-процессуальное. По его мнению: «В специальном криминалистическом значении подозрение — это вывод (объясняющая часть) версии о субъекте преступления»4. Подозрение же в уголовно-процессуальном значении выступает как «вывод из версии, основание которой специально предусмотрено за- коном»5. Л.М. Карнеева предложила рассматривать подозрение не в двух, а в трёх значениях - как психологическую характеристику состоя-

1 Франк Л.В. Указ. раб. С. 64.

2 Он же. С. 64.

3 Котровский В.В. Подозреваемый по новому УПК РСФСР//Правоведение. 1962. № 3. С. 85.

4 Ларин А.М. От следственной версии к истине. М., 1976. С. 140.

5 Он же. С. 140.

105

ния сознания следователя, определяющую его субъективное отношение к исследуемому факту; как криминалистическое понятие, используемое при подборе оснований к решению задач расследования и для выдвижения версий и, наконец, как процессуальную категорию, когда с возникшим подозрением закон связывает наступление определённых процессуальных последствий»1. По мнению Н.А. Козловского, «Подозрение — это особая форма причастности лица к совершённому преступлению, выраженная в виде вывода органов уголовного судопроизводства и оформленного специальным процессуальным актом о предположительно преступном характере его деяний и необходимости вовлечения его в сферу уголовно- процессуальной деятельности в качестве подозреваемого»2.

Безусловно, подозрение — термин многоаспектный и может рас- сматриваться, как правильно отмечает Л.М. Карнеева, и в психологиче- ском, и в криминалистическом, и в уголовно-процессуальном смыслах. В данном случае мы ведём речь о подозрении, как уголовно- процессуальной категории. Следовательно, в основе определения понятия подозрения должны быть те положения и аксиомы уголовно- процессуального закона, которые характеризуют правовой статус участ- ников уголовного процесса. Отнесение подозреваемого к группе субъек- тов, отстаивающих по делу свой правовой интерес, появление которых в уголовном деле связано с вынесением специального процессуального решения, приводит к выводу о том, что подозрение, как уголовно- процессуальная категория, не может являться версией или психологиче- ским состоянием следователя, а имеет место лишь тогда, когда в отно- шении заподозренного лица официально выдвинут тезис подозрения в форме какого-либо процессуального акта. В этом смысле определение

1 Карнеева Л.М. Указ. раб. С. 61.

2 Козловский Н.А. Указ. раб. С. 50.

106 подозрения, данное Н.А. Козловским, является уголовно- процессуальной дефиницией и в ней наиболее точно изложена суть по- дозрения как уголовно-процессуальной категории. В качестве уточнения следует отметить, что право на выдвижение подозрения имеют не все органы уголовного судопроизводства, а только органы уголовного пре- следования, которые выдвигают его не в отношении лица, причастного к совершённому преступлению, а лица, причастного к совершению пре- ступления.

В итоге, на наш взгляд, подозрение — это выраженное в специальном процессуальном решении утверждение органа уголовного преследования о причастности лица к совершению расследуемого преступления, при отсутствии достаточных доказательств для предъявления ему об- винения.

Необходимость вынесения постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого возникает тогда, когда перед следователем реально находится заподозренное лицо, т.е. человек, против которого имеются основания подозрения. В связи с этим следователь должен допросить данное лицо, а поскольку его статус не определён, орган пред- варительного расследования обязан поставить его в надлежащее процес- суальное положение. Поэтому в абсолютном большинстве случаев при- влечение лица в качестве подозреваемого предшествует его допросу. Если же заподозренного лица нет, то расследование идёт без его участия и подозрение, как этап уголовного дела, может вообще не возникнуть. И лишь в одном случае — когда заподозренное лицо должно быть достав- лено для допроса путём привода, вынесенное постановление о привле- чении в качестве подозреваемого немедленно не предъявляется.

Но так или иначе, прежде чем допросить лицо в качестве подозреваемого, ему должно быть официально предъявлено подозрение. Это

107 второе действие органа предварительного расследования на этапе по- дозрения.

Процедура предъявления подозрения во многом схожа с порядком предъявления обвинения и должна состоять из трёх этапов:

а) ознакомление подозреваемого с постановлением о привлечении в качестве подозреваемого;

б) изложение сущности подозрения и при необходимости его ос нований;

в) разъяснение прав и обязанностей подозреваемого.

Наибольшую ценность и сложность для подозреваемого представляет последнее — уяснение его правомочий. Изучение следственной практики показало, что следователи зачастую либо вообще не сообщают подозреваемому о его правах, либо не разъясняют их, ограничиваясь за- читыванием текста ч. 2 ст. 52 УПК РСФСР. Возникает вопрос, а что же из него может понять далёкий от специфических терминологий уголовного процесса человек? Взять хотя бы одно из наиболее важных правомочий - право давать показания. В ст. 52 действующего УПК РСФСР об этом прямо не сказано. В ней говорится о праве «давать объяснения». Юристу известно несколько значений этого понятия, например, объяснение как проверочное действие стадии возбуждения уголовного дела (ст. 109 УПК РСФСР) и объяснение как позиция, отношение лица к тому или иному известному ему обстоятельству. Подозреваемый же, как субъект уголовно-процессуальной деятельности на стадии предварительного расследования, обладает правом давать показания, что на более доступном языке означает право лица изложить известные ему об- стоятельства либо отказаться от такого изложения без объяснения при- чины отказа и каких-либо последствий для себя. Иначе говоря, подозре- ваемому более ценно уяснить не столько своё право давать показания, сколько право отказаться от их изложения.

108

Следователь обязан разъяснить подозреваемому его права и обя- занности, которые должны быть закреплены в отдельном процессуаль- ном акте, получившим в настоящее время распространение в практике органов расследования. Поскольку в действующем законодательстве нормы о составлении такого акта не предусмотрено, то мы считаем не- обходимым составление отдельного протокола разъяснения прав и обя- занностей подозреваемого.

  1. Допрос подозреваемого.

Привлечение лица в качестве подозреваемого обусловлено необ- ходимостью его допроса. Поэтому моменты вынесения постановления и его предъявления максимально приближены и исчисляются буквально минутами. Фактически это происходит в ходе беседы следователя с гражданином, предшествующей его допросу. Располагая данными по делу: физического задержания, явки с повинной, факта возбуждения уголовного дела в отношении этого лица и другими, следователь прове- ряет наличие подозрения и немедленно формулирует его в своём реше- нии признать данное лицо подозреваемым по делу. После чего это по- становление предъявляется лицу, в отношении которого оно вынесено. В связи с этим следует особо подчеркнуть, что допрос подозреваемого в строго юридическом значении может быть только после того, как лицо стало подозреваемым, однако до того, как к нему могут быть применены меры процессуального принуждения, предусмотренные для подозревае- мого. Предварительное вынесение постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого делает логичным следующий за ним допрос, и снимает существующую по действующему УПК РСФСР проблему обоснованности применения меры принуждения к подозреваемому до его допроса.

Подозреваемый должен быть немедленно допрошен после предъявления ему подозрения. Однако возможность такого допроса зависит

109 от желания подозреваемого иметь защитника. Если подозреваемый отказался от участия защитника или по закону его участие необязательно, следователь приступает к производству допроса. Если же участие за- щитника необходимо, то для следователя возникает проблема своевре- менного привлечения защитника к делу и проведения допроса, поскольку подозреваемым может быть изъявлено желание иметь защитника, ко- торый в этот момент находится в другом городе, в командировке, участ- вует в другом деле и т.п. Здесь следователь не располагает тем довольно длительным сроком, который предшествует предъявлению обвинения и даёт возможность пригласить дежурного адвоката или по соглашению. Но в любом случае право подозреваемого на защитника должно соблю- даться и принятие выдвигаемых нами предложений безусловно повлечёт практическую сложность в своевременном обеспечении подозреваемого защитником. Однако эти трудности являются временными, поскольку практика в любом случае выработает определённый порядок своевременного предоставления защитника подозреваемому. В связи с этим определённо повышается значимость дежурных адвокатов, которые способны в любое время оказать юридическую помощь подозреваемому, пока в дело не вступил выбранный им конкретный защитник. Конечно, нельзя сразу отказывать в предоставлении подозреваемому выбранного им защитника в виду отсутствия последнего, однако срок, в течение которого ожидается прибытие такого защитника, не должен быть долгим. Представляется, что такой срок должен быть не более трёх часов, после чего подозреваемый обеспечивается либо дежурным адвокатом, либо защитником по назначению следователя.

Процедура допроса подозреваемого начинается с вопроса о том, каково его отношение к предъявленному подозрению, что может выразиться в одном из трёх вариантов ответе: а) признаю подозрение; б) не признаю подозрение; в) частично признаю подозрение, после чего изла-

по гаются показания подозреваемого. Предметом показаний подозреваемого являются выдвинутое против него подозрение, а также иные обстоятельства, имеющие значение для дела.

Допрос подозреваемого позволяет следователю получить ответы на многие вопросы. Во-первых, проверяются основания подозрения, так как, получив показания подозреваемого, следователь либо утверждается в своём подозрении, либо оно ставится под сомнение. Во-вторых, следо- ватель получает данные для сбора новых доказательств как в обоснова- ние подозрения, так и его опровержения. В-третьих, следователь приоб- ретает достаточно полное представление о личности подозреваемого, что имеет немаловажное значение и для оценки обстоятельств дела, и для применения к нему мер уголовно-процессуального принуждения.

Вместе с тем, предмет показаний подозреваемого должен быть со- гласован с формулировкой подозрения. В этой связи вызывает возраже- ние содержание ст. 76 УПК РСФСР^регулирующей предмет паказаний подозреваемого. Особенность данной статьи заключается в том, что по- дозреваемый вправе давать показания не по поводу выдвинутого в от- ношении него подозрения, а по поводу обстоятельств, послуживших ос- нованием для задержания или заключения под стражу, а равно по поводу иных известных ему обстоятельств дела. Представляется, что эта статья не совсем точно отражает предмет показаний подозреваемого. Поскольку на данном этапе расследования подозреваемый является ключевой фигурой уголовно-процессуальной деятельности, то допрос его должен быть направлен на установление обстоятельств, находящихся во взаимосвязи с имеющимся подозрением. Следовательно, предметом по- казаний подозреваемого должны служить такие факты, которые под- тверждают или опровергают обстоятельства, входящие в предмет дока- зывания. Поэтому в основу предмета показаний подозреваемого должны быть положены не обстоятельства послужившие основаниями для из-

Ill

брания мер процессуального принуждения, а те действия подозреваемо- го, которые охватываются предметом доказывания. К числу таких дей- ствий, например, относится поведение подозреваемого, связанное с со- бытием преступления, а не его поведение в период проведения досудеб- ного производства. С учётом изложенного, заслуживает внимания со- держание ч. 2 ст. 73 Проекта УПК РФ, в которой закреплено: «Подозре- ваемый вправе дать показания по поводу имеющегося против него по- дозрения, а равно об иных известных ему обстоятельствах, имеющих значение по делу, и доказательствах».

В случае отказа подозреваемого от дачи показаний, а это вполне возможно в практике расследования уголовных дел, подозреваемому должна быть предоставлена возможность изложить в протоколе допроса причину такого отказа.

  1. Решение вопроса об уголовно-процессуальном задержании по- дозреваемого.

По окончании допроса следователю необходимо определиться с вопросом о том, возможно ли дальнейшее эффективное расследование дела без изоляции подозреваемого. Если следователь располагает дан- ными о том, что подозреваемый, находясь на свободе, не скроется от расследования, не совершит нового преступления, не воспрепятствует установлению истины по делу, то к подозреваемому может быть приме- нена мера принуждения, не связанная с лишением свободы. Однако, во многих случаях по тяжести преступления, обстоятельствам его совер- шения и личности подозреваемого, оставление его на свободе не допус- тимо. Заключение подозреваемого под стражу, как меры пресечения, в данный момент исключено как в связи с недостаточностью доказательств, так и скоротечности ситуации. Поэтому, в арсенале органа предварительного расследования должна быть мера процессуального принуждения, состоящая в кратковременном аресте по решению самого

112 следователя и применяемая только к подозреваемому до решения во- проса о заключении под стражу. Эта мера процессуального принуждения на языке уголовно-процессуального закона именуется задержание подозреваемого.

Традиционное задержание подозреваемого (ст. 122 УПК РСФСР), сложившееся и существующее в следственной практике десятки лет, не соответствует логике расследования преступлений и гарантиям прав и законных интересов личности, поскольку используется как отправной момент этапа подозрения. В начале без каких-либо доказанных основа- ний, а, по-существу, на предположении лицо подвергается аресту и лишь затем начинается проверка обоснованности подозрения. Иными словами, мера принуждения предшествует подозрению, более того, само её применение расценивается как подозрение, тогда как обычная логика расследования требует первоначального выдвижения против лица по- дозрения и лишь последующего применения меры принуждения.

В настоящее время во многих случаях задержание используется как мера давления на подозреваемого и получения от него признания в совершении преступления. Так, В.Н. Григорьев справедливо утверждает, что на практике распространены случаи задержания с целью давления на подозреваемого и получения «признания» в совершении преступления1.

Решение проблемы задержания мы видим в коренном пересмотре сложившейся системы, в которой необходимо предусмотреть два вида задержания: а) допроцессуальное, милицейское задержание «на месте», ограниченное несколькими часами (на наш взгляд, не более шести часов), применяемое до возбуждения уголовного дела; б) задержание уголовно- процессуальное сроком до 48 часов по Конституции РФ (с включением в него срока милицейского задержания), применяемое только

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. Ташкент, 1989. С. 4.

из

после возбуждения уголовного дела органами уголовного преследова- ния, после предъявления лицу подозрения и его допроса.

В этом случае задержание будет исполнять ту роль, для которой изначально было предназначено — проверить причастность лица к пре- ступлению и решить вопрос о применении к данному лицу заключения под стражу как меры пресечения. Разумеется, такое задержание должно быть связано с рядом условий и применяться только в том случае, если для решения задач раскрытия и расследования преступлений подозре- ваемое лицо нельзя оставлять на свободе. Как и всякая мера принужде- ния, применяемая в стадии предварительного расследования, процессу- альное задержание должно оформляться не протоколом, а постановле- нием.

  1. Решение вопроса о применении к подозреваемому меры пресечения.

Этап подозрения от начала до конца пронизан активной доказа- тельственной деятельностью органов предварительного расследования. Здесь решается одна задача — раскрытие преступления, состоящая в вы- яснении причастности подозреваемого лица к расследуемому преступ- лению. При этом, орган предварительного расследования располагает и использует весь арсенал познавательных уголовно-процессуальных средств и, прежде всего, следственных действий: допросов, обысков, выемок, экспертиз и т.д. Целью этой деятельности является обвинение как логический и обоснованный результат того предположения, которое было выдвинуто при привлечении лица в качестве подозреваемого. Со- держание доказывания до обвинения остаётся практически неизменным, в зависимости от того, проходит ли предварительное расследование этап подозрения или нет, и поэтому в данном диссертационном исследовании эта сторона уголовно-процессуальной деятельности специальному рас- смотрению не подвергается. Говоря о структуре подозрения, мы имеем

114

ввиду те узловые моменты, которые раскрывают содержание и специфику деятельности органов уголовного преследования на данном этапе предварительного расследования.

После привлечения лица в качестве подозреваемого, предъявления подозрения и допроса подозреваемого, задержания подозреваемого ло- гика предварительного расследования ставит вопрос о применении к подозреваемому меры пресечения.

Назвав применение меры пресечения к заподозренному лицу одной из процессуальных форм выдвижения подозрения по уголовному делу (п. 2 ст. 52 УПК РСФСР), советский законодатель придал мерам пресечения дополнительную функцию. Если основная задача мер пресечения заключается в обеспечении надлежащего поведения лица, привлечённого к уголовной ответственности (уже после того, как состоялся акт привлечения), то, по смыслу ст. 52 УПК РСФСР, меры пресечения служат ещё и тому, чтобы с их помощью лицо, заподозренное в совершении преступления, юридически было поставлено в статус подозреваемого по уголовному делу.

В связи с этим, на практике сложились две ситуации, при которых мера пресечения используется на этапе подозрения. В первом случае лицо задерживается в порядке ст. 122 УПК РСФСР, после чего в течение срока задержания к подозреваемому применяется мера пресечения. Этот вариант соответствует и логике расследования, и прямому назначению меры пресечения как мере уголовно-процессуального принуждения. При этом к моменту применения меры пресечения лицо может оставаться подозреваемым, а может уже стать обвиняемым, если за период за- держания следствию удалось собрать достаточные для обвинения дока- зательства.

Вторая ситуация применения меры пресечения на этапе подозрения более сложна и заключается в следующем. Располагая данными по-

115 дозревать лицо в совершении преступления и не имея оснований для задержания подозреваемого в порядке ст. 122 УПК РСФСР, следователь применяет к заподозренному лицу меру пресечения (в абсолютном большинстве подписку о невыезде). Тем самым в уголовном деле, в со- ответствии со ст. 52 УПК РСФСР, появляется подозреваемый как пол- ноценный участник уголовно-процессуальной деятельности. Это позво- ляет законно допросить лицо в качестве подозреваемого, причём без участия защитника, поскольку действующее уголовно-процессуальное законодательство предоставляет право на защитника лишь тому подоз- реваемому, который был задержан или арестован.

После допроса подозреваемого, ставшего таковым в связи с применением к нему меры пресечения, нередко возникает необходимость задержания этого лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР, что зачастую приводит к заключению его под стражу, т.е. применению к подозреваемому иной меры пресечения. В результате складывается искусственная процессуальная конструкция, в которой «телега оказывается впереди лошади», так как мера пресечения опережает задержание подозреваемо- го. Происходит это потому, что мере пресечения законом отведена не- свойственная ей роль акта признания лица подозреваемым. Абсолютно все практические работники, как показало наше исследование, признают приведённую схему действий нелогичной, однако используют её как единственно возможную и оправданную в рамках действующего уго- ловно-процессуального законодательства в том случае, если при отсут- ствии оснований задержания лицо должно быть признано подозревае- мым по уголовному делу.

Предложенная нами идея признания лица подозреваемым путём вынесения специального акта о привлечении лица в качестве подозре- ваемого позволяет полностью решить названную проблему. В этом слу- чае мера пресечения освобождается от несвойственной ей функции по-

116

становки лица в статус подозреваемого и служит той цели, для которой она предназначена - обеспечить надлежащее поведение лица, привле- каемого к уголовной ответственности, до решения вопроса о его винов- ности.

Поэтому необходимость обращения органа предварительного рас- следования к мере пресечения возникает, в рамках выдвинутой нами концепции подозрения, только после привлечения лица в качестве по- дозреваемого, предъявления ему подозрения и допроса. Здесь возможны два варианта: а) подозреваемый не задержан в порядке ст. 122 УПК РСФСР; б) подозреваемый был задержан. В первом случае следователь (дознаватель) после допроса подозреваемого, с учётом его личности, тяжести преступления и других обстоятельств, немедленно избирает и применяет ту меру пресечения, которая может наиболее эффективно обеспечить поведение подозреваемого при дальнейшем расследовании уголовного дела. Если оснований для применения меры пресечения нет, то орган предварительного расследования вправе ограничиться отобра- нием у подозреваемого обязательства о явке, в соответствии с ч. 4 ст. 89 УПК РСФСР.

Во втором случае вопрос о применении меры пресечения откладывается на срок задержания подозреваемого и связан, прежде всего, с использованием такой меры пресечения, как заключение под стражу (арест). Кроме того, к подозреваемому, в соответствии с действующим уголовно-процессуальным законом, могут применяться и иные меры пресечения1.

  1. Окончание подозрения.

Срок существования лица в качестве подозреваемого в действующем уголовно-процессуальном законодательстве чётко не определён. Традиционно в теории и практике уголовного процесса он ограничива-

1 Подробнее о применении мер пресечения к подозреваемому см. § 3 настоящей главы.

117 ется десятью сутками, поскольку в ст. 90 УПК РСФСР указано, что в случае применения к подозреваемому меры пресечения обвинение ему должно быть предъявлено не позднее десяти суток с момента применения меры пресечения. Данную норму нельзя считать безупречной, так как, во- первых, в ней речь идёт об истечении срока подозрения только в случае п. 2 ст. 52 УПК РСФСР, оставляя открытым вопрос о сроках подозрения при задержании подозреваемого (п. 1 ст. 52 УПК РСФСР), которое, как известно, мерой пресечения не является, а во-вторых, моментом окончания десятисуточного срока ст. 90 УПК РСФСР называет факт предъявления обвинения, тогда как подозрение завершается не предъяв- лением обвинения, а привлечением лица в качестве обвиняемого. Строго говоря, ст. 90 УПК РСФСР определяет не срок существования подоз- рения, а срок предъявления обвинения лицу, к которому мера пресечения была применена до выдвижения против него обвинения.

Такая неопределённость в сроках подозрения порождает ряд прак- тических проблем. Так, остаётся неясным, как исчислять срок подозрения в случае задержания подозреваемого; каковы начальная и конечная точки отсчёта срока нахождения лица по подозрением и др.

Первопричиной проблемы срока подозрения является, на наш взгляд, отсутствие в уголовно-процессуальном законе требования о вынесении специального юридического акта о привлечении лица в качестве подозреваемого. Наличие такого акта ясно и однозначно определяет исходный момент подозрения, что необходимо и важно как для органа уголовного преследования, так и самого лица, оказавшегося под подоз- рением.

Вопрос о сроке подозрения имеет большое значение не только в плане точного его измерения, но и его длительности, протяжённости. При этом следует исходить из того, что подозрение есть неопределённость, состоящая в вероятном характере утверждения органа предвари-

118 тельного расследования о причастности лица к совершению преступления. Такая неопределённость, тем более сопровождаемая мерами принуждения к подозреваемому, долго существовать не может. Срок в десять суток, сложившийся в уголовном процессе России, представляется нам оптимальным. В этот временной отрезок орган уголовного преследования обязан провести активную познавательно- доказательственную работу и прийти к категорическому знанию — доказать виновность лица в совершении преступления и перевести подозрение в обвинение либо установить отсутствие оснований для обвинения и освободить лицо от подозрения.

Первый вариант развития подозрения в действующем уголовно- процессуальном законе предусмотрен. Ст. 143 УПК РСФСР содержит общую норму привлечения лица в качестве обвиняемого, а в ст. 90 УПК РСФСР говорится об обвинении применительно к подозреваемому. Од- нако достаточно точной и полной регламентации перехода подозрения в обвинение в УПК РСФСР не содержится. На наш взгляд, в УПК России должна быть специальная норма, в соответствии с которой обвинение следует предъявлять лицу, находящемуся под подозрением, не позднее десяти суток с момента привлечения данного лица в качестве подозре- ваемого.

Значительно сложнее обстоит дело с другим вариантом развития подозрения — когда выдвинутое подозрение не подтвердилось и основа- ний для предъявления обвинения подозреваемому в деле нет. К сожале- нию, в УПК РСФСР эта ситуация вообще не предусмотрена.

Указанное обстоятельство заслуженно расценивается как пробел в законодательной регламентации1. Логично предположить, что законода- тельная конструкция была создана с тем условием, при котором выдви- нутое подозрение во всяком случае должно перерасти в обвинение. Ме-

1 Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института. Минск, 1993. С. 91.

119 жду тем, достаточно противоречивая модель подозрения существующая в настоящее время, при которой нет ни логического начала, ни логического конца, оставаться в неизменном виде не должна.

Понимая незавершённость ситуации, следственная практика в большинстве случаев прикрывает данный правовой пробел, освобождая лицо от подозрения постановлением о прекращении уголовного пресле- дования. Признавая по существу обоснованность подобного решения, трудно согласиться с его формулировкой. Уголовное преследование — понятие достаточно широкое. Оно охватывает не только подозрение, но, главным образом, и обвинение. A.M. Ларин под уголовным преследова- нием понимает процессуальную деятельность, направленную на дока- зывание виновности определённого лица, состоящую в формулировании и обосновании вывода о совершении определённым лицом преступления1. Проект УПК РФ разъясняет термин «уголовное преследование» как деятельность, осуществляемую прокурором, следователем, органом дознания, дознавателем с целью изобличения на основе собранных до- казательств подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления либо запрещённого уголовным законом общественно-опасного деяния в состоянии невменяемости (п. 21 ст. 5). По утверждению 3.3. Зинатулли-на: «Уголовное преследование начинается с момента возбуждения уго- ловного дела и имеет место на всём протяжении производства по уго- ловному делу, во всех стадиях уголовного процесса, т.е. до тех пор, пока есть основания считать определённое лицо виновным в совершении преступления и заслуживающим применения к нему подлежащей отбы- тию той или иной меры уголовного наказания.. .»2.

Поэтому, говоря о прекращении уголовного преследования, остаётся выяснить, о чём идёт речь — об освобождении от подозрения или

1 Ларин А.М. расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986. С. 25, 38.

2 Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997. С. 7-8.

120 обвинения. С точки зрения Б.А. Денежкина, следователь должен выне- сти мотивированное постановление о снятии подозрения, а копию такого постановления вручить реабилитированному и направить прокурору1. Аналогичную по существу позицию занимает А.В. Солтанович, который утверждает, что «в случае непричастности подозреваемого к совершению преступления вывод об этом необходимо излагать в отдельном процессуальном документе. Таким документом может быть вынесенное постановление о реабилитации подозреваемого, копия которого вруча- ется реабилитированному под расписку, а также направляется прокуро- ру»2-

Разделяя данные мнения, добавим, что более точным названием

такого решения явилось бы «постановление об освобождении от подоз- рения». Его правомерно выносить и на основе действующего законода- тельства, руководствуясь положениями п. 12 ст. 34 действующего УПК РСФСР. С момента прекращения уголовного преследования подозре- ваемого ему должно быть предоставлено право на все виды материаль- ной и моральной компенсации в случае причинения ему в связи с неза- конным привлечением к участию в деле в качестве подозреваемого ка- кого-либо вреда3.

После освобождения от подозрения лицо в любом случае уже не подозреваемый, но может или остаться в уголовном деле, или вообще выйти из него. В первом случае бывший подозреваемый становится свидетелем. Для того чтобы показания такого свидетеля имели полно- ценное доказательственное значение и были получены в соответствии с законом, все его предыдущие сообщения должны быть исключены из используемых доказательств, а лицо допрошено вновь теперь уже в ка- честве свидетеля с соблюдением положений ст. 51 Конституции РФ. Ес-

1 Денежкин Б.А, Указ. раб. С. 32-33.

2 Солтанович А.В. Указ. раб. С. 171-172.

3 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 122.

121 ли показания бывшего подозреваемого не имеют доказательственной ценности, то после освобождения от подозрения лицо вообще выбывает из уголовного процесса и каким-либо его участником не является.

Таким образом, подозрение приобретёт полностью завершённый вид только в том случае, если оно будет надлежаще оформлено в начале постановлением о привлечении лица к делу в качестве подозреваемого, а в конце — постановлением о привлечении лица к делу в качестве обви- няемого, либо об освобождении лица от подозрения. В итоге уголовный процесс должен получить стройную структуру уголовно-процессуальной деятельности на этапе подозрения, состоящую из взаимосвязанных между собой и строго упорядоченных элементов:

  1. Привлечение лица в качестве подозреваемого.
  2. Допрос подозреваемого.
  3. Решение вопроса об уголовно-процессуальном задержании по- дозреваемого.
  4. Решение вопроса о применении к подозреваемому меры пресечения.
  5. Окончание подозрения.
  6. Целостность данной структуры проявляется в том, что любой элемент в ней органически связан между собой, и нарушение последовательности действий может привести к негативному результату, а проведение каждого процессуального действия обуславливается результатами предшествующей деятельности.

§ 5. Подозреваемый как субъект уголовного процесса

Нормативное закрепление понятия подозреваемого в ст. 52 УПК РСФСР обусловило соответствующее определение подозреваемого как участника уголовного дела в уголовно-процессуальной науке. Подозре-

122 ваемым признаётся лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, либо к которому применена мера пресечения до предъяв- ления обвинения1.

Не возвращаясь к анализу оснований подозрения, отметим, что эта дефиниция страдает незавершённостью. Поскольку законодатель говорит о том, что лицо подозреваемым признаётся (подчёркнуто мной -И.П.), то логично предположить, что в данной норме приведены основания подозрения, а само признание лица подозреваемым связано с после- дующим вынесением особого процессуального акта — постановления ор- гана предварительного расследования. Ведь именно таким образом оформляется появление в уголовном деле потерпевшего (ст. 53 УЕПС РСФСР) и гражданского истца (ст. 54 УПК РСФСР). Вначале законода- тель отмечает, что потерпевший, гражданский истец признаются тако- выми, а затем указывается, что «о признании гражданина потерпевшим лицо, производящее дознание, следователь и судья выносят постановле- ние, а суд — определение» (ст. 53, 136 УПК РСФСР, см. также ст. 54, 137 УПК РСФСР).

Применительно к подозреваемому такая логика нарушена, что объясняется, на наш взгляд, нежеланием советского законодателя дать правоприменителю достаточно завершённую фигуру подозреваемого. Такой подход к подозреваемому нелогичен ещё и потому, что все иные участники уголовного процесса, объединённые условно в группу лиц, отстаивающих по делу свой правовой интерес, появляются в деле на ос- нове специального постановления. Это: обвиняемый, потерпевший, гражданский истец и гражданский ответчик. Лишь подозреваемый, бес- спорно относящийся к этой группе субъектов, оказался без своего юри-

1 См., например: Уголовно-процессуальное право РФ. Учебник. Под ред. П.А. Лупинской. Изд. 2- е, переработанное и дополненное. М., 1997. С. 71; Семенцов В.А. Уголовный процесс (общая часть): Учебное пособие. Екатеринбург: Уральский институт коммерции и права, 1998. С. 52 и ДР-

123 дического оформления. Акты применения к лицу меры принуждения: протокола задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР и постановления о применении меры пресечения никак не могут компенсировать значимость специального юридического решения о признании лица подозреваемым.

Поэтому мы считаем, что необходимость вынесения постановления о признании (привлечении) лица подозреваемым вытекает из смысла действующего уголовно-процессуального законодательства, в связи с чем наше предложение об обязательности такого решения есть лишь ло- гическое продолжение положений УПК РСФСР. Однако главным в оп- ределении понятия подозреваемого в уголовном процессе является не его форма, а содержание. Поэтому мы полагаем, что подозреваемый это не только лицо, в отношении которого у органа предварительного рас- следования имеются основания подозрения, а также лицо, против кото- рого выдвинуто подозрение в форме постановления о привлечении в ка- честве подозреваемого.

С учётом изложенного, в соответствии с предлагаемой концепцией подозрения, подозреваемый — это физическое лицо, в отношении кото- рого органом уголовного преследования в связи с имеющимися основа- ниями подозрения вынесено постановление о привлечении в качестве подозреваемого.

Такой принципиальный подход к подозреваемому позволяет, прежде всего, прийти к ясному и однозначному определению того, кто есть подозреваемый по уголовному делу. Это, в свою очередь, исключает смешение подозреваемого и свидетеля, распространённое в современной следственной практике по причине нечёткости нормативной регла- ментации этих участников уголовного процесса.

Действующий уголовно-процессуальный закон даёт возможность рассматривать свидетелем лицо, против которого у органа предвари-

124 тельного расследования имеются основания подозрения, но нет оснований для задержания или применения меры пресечения. Ведь в соответствии со ст. 72 УПК РСФСР «в качестве свидетеля для дачи показаний может быть вызвано любое лицо, которому могут быть известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по данному делу».

Если к лицу не применено задержание или мера пресечения, рассуждают многие следователи и дознаватели, либо не предъявлено обвинение, то данное лицо является никем иным, как свидетелем. Поэтому в следственной практике очень распространён допрос «с пристрастием» в качестве свидетеля фактического подозреваемого. До принятия ст. 51 Конституции РФ такая практика была всеобщей и давала свои результаты в виде «признательных показаний» свидетеля. Со времени введения в действие ст. 51 Конституции РФ указанная практика стала не столь рас- пространённой, так как во многом утратила свою эффективность, однако ещё сохраняется и причина этого, на наш взгляд, заключается в неточном нормативном определении подозреваемого и свидетеля как участников уголовного дела.

Основа решения проблемы разграничения подозреваемого и свидетеля кроется в положениях ст. 51 Конституции РФ. В ней содержится общая норма о праве не свидетельствовать против себя самого. Как её понимать?

Человек, официально, чаще всего письменно излагающий то, что ему известно, не знает и не предполагает, как сказанное им может в дальнейшем обернуться против него. Поэтому данное право — это право на защиту себя (и близких родственников). С другой стороны, такое право не может быть безграничным, в связи с чем на том же лице лежит обязанность давать показания в качестве свидетеля под угрозой уголов- ной ответственности (ст.ст. 73, 307, 308 УПК РСФСР) в том случае, если изложенные сведения не будут обращены против данного лица. Из этого

125 можно сделать вывод, что положение ст. 51 Конституции РФ действует в том случае, если лицу задаются вопросы о его собственных действиях (или действиях близких родственников). Если же лицу задаются вопросы о действиях других лиц или окружающих обстоятельствах, то лицо, являющееся свидетелем, обязано давать показания. Только в этом случае можно прийти к согласованию положений ст. 51 Конституции РФ, с одной стороны, и УПК, УК РФ, с другой.

Изложенное даёт дополнительные аргументы в пользу предлагаемой нами концепции подозрения. Её суть в том, что при наличии факти- ческого подозрения лицо не может рассматриваться свидетелем, а должно быть признано подозреваемым. Поскольку на любой «подозрительный» вопрос следователя свидетель вправе ответить отказом на основании ст. 51 Конституции РФ, то проще и надёжнее объявить лицо подозреваемым в случае наличия оснований подозрения, а от полноценного свидетеля требовать выполнения им своих обязанностей по даче показаний.

В последнее десятилетие перечень прав подозреваемого значительно увеличился, и стал схож с правами обвиняемого, большинство из которых подробно раскрыто в юридической литературе1. Нам же пред- ставляется более уместным в настоящем исследовании рассмотреть те наиболее важные правомочия подозреваемого, которые нуждаются в существенной корректировке, исходя из проблем, которые обнажились в современной практике расследования уголовных дел с участием подоз- реваемого.

Прежде всего, существенно расширилось право подозреваемого иметь защитника. Однако, решая в разгар «перестройки» (1989 г.) проблему права подозреваемого на защиту, тогдашний советский законодатель принял явно половинчатое решение. С одной стороны, подозревае-

1 См.: Колосович С.А. Указ. раб.; Денежкин Б.А. Указ. раб. и др.

126 мый впервые в советский период приобрел наравне с обвиняемым право на защиту (ст. 19 УПК РСФСР). С другой же стороны, оказалось, что это право не полное, а урезанное, поскольку право на защитника было дано не любому подозреваемому, а только лишенному свободы: задержанному или арестованному. Здесь виделась такая логика. Если человек полностью ограничен в свободе, то ему необходимо предоставить квалифицированную юридическую помощь со стороны адвоката. Если же заподозренное лицо осталось на свободе, то такую помощь оно может получить самостоятельно.

Объяснение такому решению видится, прежде всего, в той неоп- ределённости правового положения подозреваемого, о которой уже го- ворилось. Если в соответствии с уголовно-процессуальным законом по- дозреваемый есть лицо, к которому применено задержание или мера пресечения, то и его право на защитника связывалось с применением мер принуждения. Вместе с тем, сделав заметный шаг вперёд в защите прав и законных интересов подозреваемого, законодатель советского периода не осмелился пойти до конца и не предоставил право на защитника лицу, юридически признанному подозреваемым, однако не лишённому при этом свободы.

Из этой ситуации следственная практика извлекла следующую схему действий. Заподозренное лицо допрашивалось в качестве свидетеля и уже здесь появлялись «признательные показания» (ст. 51 Конституции РФ не было и о праве не свидетельствовать против себя речи быть не могло) либо лицо официально признавалось подозреваемым путём применения к нему подписки о невыезде, а затем таковым допрашивалось. В обоих случаях защитник не мог участвовать в деле, т.е. заподозренное лицо оставалось один на один с оперативными работниками и следователем, что давало бескрайние возможности для «работы» с фактическим подозреваемым. Позже подозреваемый задерживался в поряд-

127 ке ст. 122 УПК РСФСР или заключался под стражу. Нередко при этом в дело входил защитник, однако эффективно противостоять уголовному преследованию он не мог, так как показания подозреваемого уже были закреплены, другие доказательства на основе его признания получены, поэтому допрос подозреваемого с участием адвоката-защитника зачастую превращался в пустую формальность.

По словам адвоката С. Ширинского, «угрозы и шантаж, задержание без надобности, содержание нередко почти без пищи и воды, без прогулок и передач в жарких или холодных камерах — всё это стало обыденной нормой. Известны факты, когда сильно избитых прятали в больницы, куда следователи не допускали даже адвокатов. Боясь огласки, их иногда держат в ИВС сверх положенных сроков, пока не пройдут следы побоев»1. Такая практика успешно действовала до принятия Конституции РФ 1993 г., когда постепенно в правовую жизнь стала входить ст. 51 Конституции РФ, суть которой сейчас известна практически каждому взрослому человеку. Положения этой статьи, а также ст. 48 Конституции РФ, предоставляющей каждому право на получение квалифицированной юридической помощи, привели к возникновению нормативной коллизии. С одной стороны, УПК РСФСР исключает участие адвоката-защитника при получении объяснений, допросе свидетеля или подозреваемого в случае применения к нему меры пресечения, не связанной с лишением свободы, а с другой стороны, Конституция РФ предоставляет право на получение квалифицированной юридической помощи любому лицу, нуждающемуся в такой помощи, а также даёт возможность отказаться от дачи показаний или объяснений против себя самого. В настоящее время всё чаще вызванные на допрос или получение объяснений граждане являются в орган уголовного процесса с адвока-

1 Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза правосудию//Рос. юстиция. 1997. № 12. С. 38; см. также: Синельщиков Ю. Насилие к задержанным: реальность и перспективы борь- бы//Законность. 2000. № 1. С. 10-13.

128 том и заявляют, что либо они отказываются давать показания или объяснения о своих действиях на основании ст. 51 Конституции РФ, либо согласны их дать, но только в присутствии своего адвоката. Так, граж- данин Б., в отношении которого было возбуждено уголовное дело, явил- ся к следователю вместе с адвокатом. Следователь заявил, что Б. вызван для допроса в качестве свидетеля, а после некоторой дискуссии с адво- катом уточнил, что согласен допрашивать Б. в качестве подозреваемого, после чего удалил адвоката из кабинета, сославшись на отсутствие у Б. права на защитника, как у лица не задержанного и не арестованного. В ответ на это Б. заявил, что он как подозреваемый использует свое право отказаться от дачи показаний, а даст показания лишь в том случае, если к нему будет допущен адвокат. Следователю ничего не оставалось, как пригласить защитника и провести допрос с его участием1.

Таким образом, в практике складывается ситуация более широкого обеспечения права подозреваемого на защиту, чем закреплённое в дей- ствующем УПК РСФСР. Поэтому мы считаем необходимым безотлага- тельно предоставить право на защитника любому подозреваемому по уголовному делу. Однако разрешение этой проблемы будет завершён- ным только в том случае, если вначале правильно решить вопрос о том, кто является подозреваемым в уголовном процессе. Предложенная нами концепция подозрения и подозреваемого позволяет однозначно и, дума- ется, обоснованно ответить на этот вопрос, а вслед за ним решить про- блему права подозреваемого на защиту и защитника. Справедливо по этому поводу высказался А.В. Пивень: «Дальнейшее усиление гарантий прав личности в уголовном процессе и, в частности, расширение прав подозреваемого, признание последнего полноправным субъектом права на защиту обуславливают необходимость наделения защитником подоз- реваемых и в тех случаях, когда они не задерживались либо не были за-

1 Данная ситуация предложена следователем при проведении анкетирования.

129 ключены под стражу. Определяющим фактором здесь должна служить не степень ограничения прав подозреваемого применённой в отношении его меры процессуального принуждения, а сам факт появления подозрения в отношении лица и участия его в деле в процессуальном качестве подозреваемого»1.

Одно из основных прав подозреваемого — право на выражение своего отношения к выдвинутому против него подозрению. В ст. 52 УПК РСФСР сказано только о праве подозреваемого «давать объяснения».

Известно, что термин «объяснения» имеет в уголовном процессе два значения: а) объяснение как процессуальная форма получения и за- крепления сведений от любых лиц в стадии возбуждения уголовного дела (ст. 109 УПК РСФСР); б) объяснение как форма изложения отношения допрашиваемого лица к тем обстоятельствам, которые интересуют орган уголовного процесса. В этом смысле говорится о праве обвиняемого «давать объяснения по предъявленному ему обвинению» (ст. 46 УПК РСФСР).

Можно предположить, что дача объяснений - это право обвиняемого и подозреваемого на изложение своего отношения на предъявленное обвинение или подозрение. Безусловно, это важное право лица, при- влекаемого к уголовной ответственности. Однако для него более важно другое, а именно — право давать показания в связи с обвинением или по- дозрением. Советский законодатель, думается, слукавил, «скромно» умолчав о праве подозреваемого и обвиняемого давать показания, а на- звал в законе их право «давать объяснения», полагая, что лицо, привле- каемое к уголовной ответственности, во всех случаях будет давать пока- зания, объясняя тем самым обстоятельства преступления.

1 Пивень А. В. Указ, раб. С. 47.

130

Для подозреваемого, обвиняемого важно, в первую очередь, знать о том, что он имеет право «на молчание», учитывая, что обязанность до- казывания лежит не на нём, а на органах уголовного преследования, а также то, что «каждое слово, сказанное подозреваемым, обвиняемым может быть обращено против него». Иными словами, лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, не обязано давать показания, вправе вообще отказаться от дачи показаний без каких-либо правовых послед- ствий для себя, а может дать показания, если сочтёт это необходимым, а орган предварительного расследования обязан принять как отказ от дачи показаний, так и желание дать их. Объяснения же есть содержание самих показаний, та их часть, в которой подозреваемый или обвиняемый предлагает своё видение, понимание обстоятельств преступления, в со- вершении которого подозревается или обвиняется.

Изучение нами практики показало, что следователи, дознаватели в отсутствие адвоката либо вообще не разъясняют права подозреваемому или обвиняемому, либо бегло зачитывают их, не разъясняя смысла. В результате непросвещённый гражданин не усваивает того, что он на за- конных основаниях может вообще не давать показаний. А ст. 51 Кон- ституции РФ нередко либо вообще не упоминается, либо его истинное значение не доводится до допрашиваемого лица. Мы столкнулись с таким уникальным случаем. Оперуполномоченный уголовного розыска спросил подозреваемого перед допросом: «Статью 51 Конституции знаешь?». «Нет» - ответил подозреваемый. «Разъясняю - заявил оперупол- номоченный. — Ты должен говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды! Распишись об этом в протоколе».

Разумеется, в конечном счете, соблюдение закона зависит от доб- росовестности и других личных качеств лица, производящего расследо- вание. Однако при более точном, ясном и полном изложении в тексте

131 закона правомочий участника процесса, возможностей для их наруше- ний будет меньше.

Учитывая изложенное, мы предлагаем изложить в тексте закона права подозреваемого в следующем виде: «Подозреваемый вправе: знать, в чем он подозревается и получить копию постановления о привлечении его к делу в качестве подозреваемого; иметь защитника с момента предъявления ему постановления о привлечении в качестве по- дозреваемого; давать показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения, а равно по другим обстоятельствам дела; отказаться от дачи показаний; представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; давать показания на языке, которым владеет, и пользоваться бесплатной помощью переводчика; знакомиться с протоколами следственных дей- ствий, произведенных с его участием и подавать замечания на протоколы; участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или ходатайству защитника либо законного представителя; приносить жалобы на действия и решения прокурора, следователя и дознавателя; получить копию решения об освобождении от подозрения в случае его неподтверждения».

Первоначальный этап предварительного расследования характерен повышенной активностью органов следствия и дознания по раскрытию преступления. Работа «по горячим следам», неотложные следственные действия направлены на скорейшее установление лица, совершившего преступление. При этом орган предварительного расследования исполь- зует весь арсенал следственных действий и мер процессуального при- нуждения. Появление в деле подозреваемого значительно усиливает деятельность органов уголовного преследования, всё внимание которых обращается на подозреваемого с тем, чтобы в ограниченный срок за- держания или применения меры пресечения собрать доказательства его

132 виновности. При этом к подозреваемому применяются различные меры процессуального принуждения.

Современные задачи совершенствования уголовно-процессуальной деятельности, приведения её в соответствие с международными и конституционными требованиями охраны прав и интересов личности требуют критического подхода к проблеме применения мер принуждения по советскому уголовно-процессуальному законодательству.

Как отмечалось, принуждение было поставлено во главу угла при определении процессуального положения подозреваемого. Не через по- дозрение, а через принуждение советский законодатель сформулировал понятие подозреваемого, что уже само по себе вызывает возражение. Учитывая, что всякое принуждение органом уголовного процесса к лицу (в любом процессуальном статусе) влечёт ограничение его прав и инте- ресов, а также неизмеримые морально-психологические издержки, при- менение принудительно-процессуальных мер должно быть связано с ря- дом условий и оговорок, обеспечивающих исключительность такого ог- раничения. Особая осторожность в использовании мер процессуального принуждения необходима в том случае, когда они направлены против подозреваемого — лица, виновность которого в совершении преступле- ния ещё не доказана, а имеется лишь предположение о его причастности к расследуемому деянию. В связи с этим Ф.М. Кудин справедливо пишет: «Во-первых, появление законного и обоснованного подозрения прямо обусловливает правомерность производства всех процессуально- принудительных действий, допустимых законом в отношении подозре- ваемого. Во-вторых, неосновательное поставление лица в положение подозреваемого автоматически влечёт неоправданное использование любой меры принуждения, допускаемой в отношении этого участника процесса. В-третьих, неправильный вывод о сущности подозрения, не- точное определение его объема, ошибочная квалификация действий ли-

133 ца могут привести к незаконному его задержанию, необоснованному применению меры пресечения либо неточному выбору её вида. В- четвёртых, признание подозрения неподтвердившимся неизбежно влечёт отмену мер принуждения»1.

Поскольку между подозрением и обвинением имеются существенные различия в степени доказанности вины в преступлении, постольку степень принуждения в них должна быть качественно разной. Если законное принуждение к обвиняемому вполне оправданно, то при- нуждение к подозреваемому должно быть по возможности минималь- ным, исключительным и ещё более урегулированным, чем к лицу, ви- новность которого подтверждена собранными по делу доказательствами.

В этой связи выдвинутая нами концепция подозрения и подозреваемого даёт возможность изначально снять проблему принуждения к лицу, против которого имеются основания подозрения. При наличии таких оснований советский законодатель требует подвергнуть заподозренное лицо принуждению и тем самым объявить его подозреваемым по уголовному делу. На наш взгляд, это принципиально неверно, а с точки зрения современных воззрений на законность и свободы человека недо- пустимо. При появлении оснований подозрения орган уголовного пре- следования должен признать лицо подозреваемым и не более того. Лишь затем, после признания лица подозреваемым, его допроса и оценки показаний можно вести речь о применении мер принуждения к по- дозреваемому.

Это условие может быть нарушено в одном случае — необходимости привода подозреваемого для первого его допроса. Действующий уголовно-процессуальный закон не предусматривает возможности при-

1 Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процессуального принуждения/Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования: Сб. науч. тр. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. С. 42.

134

вода подозреваемого. Однако в ходе предварительного расследования необходимость применения этой меры принуждения может возникнуть. Здесь, думается, полностью уместна аналогия привода обвиняемого, регламентированная ст. 147 УПК РСФСР. Привод подозреваемого до- пустим лишь после того, как лицо приобрело данное процессуальное положение, т.е. после вынесения постановления о привлечении лица в качестве подозреваемого. Кроме того, необходим предварительный вы- зов подозреваемого, неявка его без уважительной причины, вынесение постановления органом расследования о приводе.

Таким образом, для правильного уяснения роли и места привода как меры принуждения к подозреваемому необходимо определиться с главным вопросом — понятием подозрения и подозреваемого. Если по действующему УПК РСФСР лицо становилось подозреваемым в связи с применением к нему таких «жёстких» мер принуждения как задержание или меры пресечения, то советский законодатель, видимо, и не допускал мысли о том, что при таких обстоятельствах органы расследования могут столкнуться с проблемой неявки подозреваемого. Этот пробел в законе должен быть восполнен, причём с предварительным изменением всей конструкции подозрения.

Следует отметить, что Проект УПК РФ, внесённый на второе чтение в Государственную Думу РФ (Проект УПК РФ), предусматривает возможность привода подозреваемого. В ст. 111 Проекта закреплено: «В случае неявки по вызову без уважительных причин подозреваемый, об- виняемый… могут быть по мотивированному постановлению дознава- теля, следователя, прокурора, судьи или по определению суда подверг- нуты приводу (принудительному доставлению)». Однако конструкция подозрения и подозреваемого, как уже неоднократно отмечалось, оста- лась прежней, т.е. предварительного вынесения постановления о при- влечении лица в качестве подозреваемого перед применением меры

135 принуждения, в частности привода, в названном Проекте не предусматривается.

Особое место среди мер процессуального принуждения занимают следственные действия. Их назначение состоит в получении и закрепле- нии доказательств по уголовному делу. Те следственные действия, ко- торые связаны с правом подозреваемого давать показания — допрос, оч- ная ставка, не имеют принудительного характера и, если подозреваемый отказывается давать показания, могут производиться только формально для закрепления факта проведения этих действий и отказа от дачи пока- заний. Те же следственные действия, которые не состоят в даче показаний и связаны с активным участием подозреваемого — осмотр, обыск, выемка, эксперимент и др. не могут производиться, если подозреваемый не желает в них участвовать. В этом случае данные следственные дейст- вия будут осуществляться без подозреваемого. Если же следственные действия направлены на подозреваемого и не требуют активного его участия, а только присутствия: опознание, освидетельствование, экспер- тиза, получение образцов для сравнительного исследования, то в законе нет и не должно быть ограничений и запретов на проведение таких следственных действий на этапе подозрения. В итоге следует признать, что для достижения задач уголовного процесса органы преследования должны обладать правомочиями на производство любых следственных действий с подозреваемым, кроме тех, которые связаны с обеспечением права подозреваемого на отказ от дачи показаний или иной информации против себя самого.

Проект УПК РФ вполне обоснованно предоставляет органам уголовного преследования право на производство любых следственных действий с подозреваемым: осмотр (ст. 187); освидетельствование (ст. 190); следственный эксперимент (ст. 192); опознание (ст. 209); допрос (ст. 202) и др. При этом особо подчёркивается, что такие следственные

136 действия как осмотр, обыск, выемка и другие следственные действия, связанные с проникновением в жилое помещение, производятся только с согласия лица, в нём проживающего, либо на основании судебного решения (ст. 13), что соответствует конституционным требованиям о неприкосновенности жилища (ст. 25 Конституции РФ) и частной жизни (ст. 23 Конституции РФ), т.е. об ограничении этих прав только на осно- вании судебного решения.

Ст. 175 УПК РСФСР предусматривает возможность наложения ареста на имущество не только обвиняемого, но и подозреваемого. Эта принудительная мера полностью относится к компетенции органа пред- варительного расследования, т.е. единолично следователя или органа дознания без каких-либо дополнительных условий и гарантий, например, санкции прокурора.

Согласно ст. 35 Конституции РФ, «право частной собственности охраняется законом. Никто не может быть лишён своего имущества иначе как по решению суда». Эта новая конституционная норма требует пересмотра положений ст. 175 УПК РСФСР. На наш взгляд, возможность ареста имущества лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в стадии предварительного расследования должна быть сохранена, иначе возмещение гражданского иска или возможная конфискация имущества не будут в должной мере обеспечены. Однако если имущество обвиняемого по судебному решению может и должно быть арестовано, то подобное по отношению к имуществу подозреваемого следует исключить. В основе ограничения права собственности должно лежать обвинение, т.е. достаточность доказательств совершения преступления лицом, привлекаемым к уголовной ответственности. Если такой дока- занности нет, и орган предварительного расследования располагает лишь предположением о причастности лица к совершению преступле-

137 ния, то ограничение его конституционного права на собственность не- допустимо.

К сожалению, Проект УПК РФ предусматривает возможность наложения ареста на имущество не только обвиняемого, но и подозреваемого. В ст. 113 данного Проекта закреплено: «В целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества дознаватель, орган дознания, следователь, прокурор… вправе наложить арест на имущество подозреваемого…». По сути, российский законодатель в этой части также остаётся на тех же принципиальных позициях, что и советский, не учитывая современных конституционных положений о приоритете прав и свобод личности.

Среди мер процессуального принуждения имеется такое, как помещение лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в медицинское учреждение для судебно-медицинской или судебно-психиатриче-ской экспертизы. В соответствии со ст. 188 УПК РСФСР, такой мере может подвергаться не только обвиняемый, но и подозреваемый. При этом закон оговаривает, что подозреваемый может помещаться в медицинское учреждение даже в том случае, если он не находится под стражей. Такое помещение осуществляется с санкции прокурора. Если же подозреваемый арестован, то решение о его помещении в медицинское учреждение принимается одним следователем или органом дознания.

С точки зрения современных представлений о правах и свободах человека данная норма в отношении подозреваемого представляется яв- ным анахронизмом. Виновность лица в совершении преступления не доказана, орган уголовного преследования лишь предполагает причаст- ность лица к преступлению, а оно уже принудительно помещается в ме- дицинское учреждение, а это, чаще всего, «психушка», для проведения с ним каких-то исследований. Учитывая закрытый характер таких иссле-

138 дований и невозможность контроля со стороны защиты, можно утвер- ждать, что положения ст. 188 УПК РСФСР выражают сохранившуюся ещё с советских времён практику борьбы с инакомыслием при помощи психиатрии. Не отрицая необходимости подобных экспертных исследо- ваний в ходе предварительного расследования, мы считаем, что воз- можность помещения в медицинское учреждение подозреваемого должна быть исключена.

Однако в этой части Проект УПК РФ остался верен традициям недавнего советского прошлого, воспроизводя в неизменном виде положения ст. 188 УПК РСФСР. Согласно ст. 221 Проекта УПК РФ, «Если при назначении или проведении судебно-медицинской или судебно- психиатрической экспертизы возникает необходимость в стационарном наблюдении, то подозреваемый или обвиняемый может быть помещен в государственное медицинское учреждение, о чем указывается в поста- новлении о назначении экспертизы. Направление в государственное ме- дицинское учреждение для производства стационарной судебно-меди- цинской экспертизы подозреваемого или обвиняемого, не содержащегося под стражей, производится с санкции прокурора». Более того, в части пятой данной статьи закреплена новелла, согласно которой «при помещении подозреваемого в медицинское учреждение для проведения стационарной судебно-психиатрической экспертизы срок, в течение ко- торого ему должно быть предъявлено обвинение, прерывается до полу- чения заключения комиссии врачей-психиатров о психическом состоянии подозреваемого». Это может привести к тому, что подозреваемый не только будет лишён квалифицированной помощи адвоката, но и га- рантированного законом десятисуточного срока нахождения лица в данном процессуальном статусе. Иными словами, срок юридического (а не фактического!) подозрения при этом остаётся неопределённым во времени и будет зависеть от квалификации врачей-психиатров или сте-

139 пени сложности проводимого исследования, а не от требований закона. На наш взгляд, и в этой части Проект УПК РФ требует качественного пересмотра.

В системе мер процессуального принуждения обособленной группой выступают меры пресечения. Нетрудно предположить, что подход к ним советского законодателя и современные требования во многом не совпадают.

Разграничивая меры пресечения, теория и практика уголовного процесса выделяют меры пресечения, не связанные с лишением свободы: подписку о невыезде, залог, поручительство, отдачу несовершеннолетнего под присмотр, наблюдение командования воинской части, и связанные с лишением свободы, к которым относится одна — заключение под стражу или арест.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство, говоря о мерах пресечения к подозреваемому, ограничилось единственной 90 статьёй УПК РСФСР. В ней заложены следующие положения: а) к по- дозреваемому мера пресечения может применяться в исключительных случаях; б) обвинение подозреваемому, к которому применена мера пресечения, должно быть предъявлено не позднее десяти суток. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, мера пресечения отменяется.

Никаких указаний на то, при каких обстоятельствах можно признавать наличие исключительного случая применения меры пресечения к подозреваемому закон не содержит. Также в законе нет каких-либо оговорок и условий применения к подозреваемому меры пресечения, не связанной с лишением свободы, и состоящей в лишении свободы. В итоге получается, что к подозреваемому можно применять любую меру пресечения, в том числе и арест, а исключительность случая полностью отдана на усмотрение самого следователя (дознавателя), либо следова- теля и прокурора, санкционирующего залог и заключение под стражу.

140

Думается, такая практика не соответствует современным консти- туционным требованиям о соблюдении прав и свобод граждан по не- скольким причинам.

Во-первых, в большинстве случаев ограничение свободы подозреваемого на практике происходит два раза: один раз при уголовно- процессуальном задержании до 72 часов, и второй раз при применении меры пресечения — заключения под стражу до предъявления обвинения, тогда как к обвиняемому взятие под стражу применяется только один раз. Проведённое исследование показало, что из 108 уголовных дел, в которых фигурировал подозреваемый, в 90 (83 %) из них после процес- суального задержания по ст. 122 УПК РСФСР была применена мера пресечения, связанная с лишением свободы, т.е. заключение под стражу.

Во-вторых, в следственной практике из всех, предусмотренных УПК РСФСР, мер пресечения в порядке ст. 90 к подозреваемому применяется обычно лишь одна — заключение под стражу, и преимущественно тогда, когда истекают 72 часа отпущенные законом на задержание по- дозреваемого, а основания для перевода лица в статус обвиняемого от- сутствуют. Более того, обращает на себя внимание то, что согласно опубликованным данным, заключение под стражу до предъявления об- винения на практике довольно распространён. 85 % арестованных под- вергаются заключению под стражу именно в порядке ст. 90 УПК РСФСР1.

В-третьих, при анализе положений ст. 90 УПК РСФСР в юридической литературе указывается на то, что при определении исключительности ситуаций, на которые она рассчитана, в качестве ориентиров для правильного решения вопросов о применении меры пресечения следует рассматривать случаи, указанные в ст. 122 УПК как основания примене-

1 Руднев В. О судебном аресте//Российская юстиция. 1995. № 5. С. 44.

141

ния задержания . В то же время результаты исследований свидетельст- вуют, что в общем удельном весе существующих мер пресечения при- меняются лишь две — подписка о невыезде (60,7 %) и заключение под стражу (39,2 %)2. Если иметь в виду, что в качестве меры пресечения применяется практически либо подписка о невыезде, либо арест, то ста- новится ясно, что на роль подходящей для «исключительного случая» меры пресечения более всего претендует заключение под стражу3.

Если при таких обстоятельствах к подозреваемому применяется любая мера пресечения, не связанная с лишением свободы, то особых проблем не возникает, так как подозреваемый существенных ограничений в правах и свободах не несёт. Принципиально иная ситуация складывается в связи с арестом подозреваемого. Поэтому, в первую очередь, необходимо выяснить правомерность и оправданность заключения под стражу подозреваемого.

Исторически в России, особенно советского периода, сложилось представление о том, что каждый совершивший преступление «должен сидеть в тюрьме». Это представление до сегодняшнего дня сохраняется у значительной части прокурорских и следственных работников, а также судей. Действительно, для успешного решения задач уголовного про- цесса крайне удобно поместить подозреваемого или обвиняемого за ре- шётку тюремного учреждения и без особых проблем проводить предва- рительное расследование или судебное разбирательство уголовного дела. Права, свободы и интересы арестованного лица отходят на задний план, что в полной мере соответствовало репрессивной природе советского законодательства. Во многом это сохраняется и в настоящее время. Задержание, а затем арест подозреваемого используются как мощ-

1 Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. Казань, 1982. С. 67.

2 Там же. С. 74.

3 Шадрин B.C. Указ. раб. С. 119.

142 ный рычаг воздействия на него в целях получения «признательных» показаний. Необоснованное и преждевременное заключение под стражу подозреваемого породило тенденцию оправдания ареста любой ценой. Понимая, что в случае недоказанности вины подозреваемого его арест необходимо признавать незаконным со всеми вытекающими последст- виями, прокурорско-следственные работники нередко стремятся всеми правдами и неправдами довести дело до направления в суд с обвини- тельным заключением, сохраняя заключение под стражу как меру пре- сечения. Другими словами, арестовав подозреваемого, органы уголовно- го преследования обращают все свои усилия не столько на установление истины по делу, сколько на оправдание избранной меры пресечения пу- тём собирания сомнительных доказательств, квалификации деяния «с запасом прочности», а порой идут на прямую фальсификацию материа- лов дела.

Основная причина такой практики кроется в дозволении закона подвергать подозреваемого аресту. Изменение ситуации мы видим в том, чтобы исключить из уголовно-процессуального законодательства норму о возможности заключения под стражу лица, находящегося в положении подозреваемого, дозволив применять арест только к обвиняемому.

В случае принятия этого правила орган предварительного расследования будет действовать следующим образом. Если подозреваемый был процессуально задержан, то до истечения срока задержания орган уголовного преследования обязан собрать достаточные доказательства и предъявить лицу обвинение, после чего, в случае необходимости, избрать к нему заключение под стражу. Если же оснований для обвинения в срок задержания не установлено, подозреваемый освобождается с применением, при необходимости, любой меры пресечения, кроме ареста.

143

В том случае, когда подозреваемый не был подвергнут задержанию, к нему может в течение десяти суток применяться любая мера пресечения, за исключением заключения под стражу. По истечении десяти суток подозреваемому может быть предъявлено обвинение с немедленным изменением меры пресечения на арест.

Такой порядок никоим образом не скажется на эффективности расследования, более того, сделает его на этапе подозрения динамичнее, активнее и снимет множество нынешних проблем, связанных с заклю- чением под стражу подозреваемого. Главное же заключается в том, что права, свободы и законные интересы лица, заподозренного в совершении преступления, будут более надёжно защищены.

К нашему глубокому сожалению, Проект УПК РФ качественных изменений в части применения мер пресечения к подозреваемому не внёс, оставаясь по существу на тех же позициях, что и действующий УПК РСФСР. Согласно ст.ст. 93-96 Проекта, в исключительных случаях при наличии достаточных оснований полагать, что подозреваемый скроется от дознания, предварительного следствия, либо воспрепятствует расследованию, или будет продолжать заниматься преступной деятель- ностью дознаватель, следователь, прокурор в пределах своих полномо- чий вправе применить к этому лицу одну из мер пресечения: подписку о невыезде и надлежащем поведении; личное поручительство; передачу военнослужащего под наблюдение командования воинской части; отдачу несовершеннолетнего под присмотр; залог; домашний арест; заключение под стражу. При этом обвинение должно быть предъявлено по- дозреваемому не позднее десяти суток с момента применения меры пре- сечения, а если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу, - в тот же срок с момента задержания. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, мера пресечения немедленно отменяется.

144

С такой позицией составителей Проекта УПК РФ нельзя согласиться, поскольку вышеназванные проблемы применения мер пресечения к подозреваемому не отвечают современным представлениям о кон- ституционном соблюдении прав, свобод и законных интересов. Более того, к ним добавляются новые. В частности, Проект УПК РФ помимо меры пресечения, связанной с лишением свободы - заключением под стражей, в ст. 103 добавил новую меру пресечения в отношении подоз- реваемого, связанную с лишением свободы — домашний арест, которая применяется по решению суда, при наличии условий, позволяющих из- брать меру пресечения в виде заключения под стражу, но когда полная изоляция лица не вызывается необходимостью или нецелесообразна с учетом возраста, состояния здоровья, семейного положения и других обстоятельств.

Отличает заключение под стражу и домашний арест как мер пресечения только место содержания подозреваемого. В первом случае он содержится в следственном изоляторе, а во втором — в месте постоянно- го жительства, т.е. у себя дома. Однако сущность данных мер пресечения остаётся единой - ограничение свободы подозреваемого путём его строгой (или менее строгой) изоляции от общества. Так, в постановлении об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста указываются конкретные ограничения в свободе, которым подвергается арестованный, и орган или должностное лицо, на которые возлагается осуществление надзора за соблюдением установленных ограничений. Арестованному могут быть запрещены общение с определенными лицами, получение и отправление корреспонденции, ведение переговоров с использованием любых средств связи, а также установлены ограничения выхода из жилища. Место жительства арестованного может охраняться. За его поведением при необходимости устанавливается надзор.

145 Одним из положительных моментов применения мер пресечения к лицу, привлекаемому к уголовной ответственности, является, в частности, то, что Проект УПК РФ предусматривает заключение под стражу только по судебному решению и только в отношении тех преступлений, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Однако при этом сделана оговорка, позволяющая в исключительных случаях эту меру пресечения применять в отношении обвиняемого (подозреваемого) по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, если:

1) он не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; 2) 3) не установлена его личность; 4) 5) им нарушена ранее избранная мера пресечения; 6) 7) он скрылся от органов предварительного расследования или от суда. 8) Применение мер пресечения связано с такой специфической мерой процессуального принуждения, как обязательство о явке. В ч. 4 ст. 89 УПК РСФСР закреплено: «При отсутствии оснований, делающих необ- ходимым применение меры пресечения, у обвиняемого отбирается обя- зательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительст- ва». В законе ничего не сказано о возможности отобрания у подозревае- мого обязательства о явке, а в ст. 90 УПК РСФСР речь идёт только о применении меры пресечения к подозреваемому. Изучение нами практики предварительного расследования уголовных дел показало, что данная мера принуждения к подозреваемому вообще не применяется.

Между тем обязательство о явке отражает существенный аспект применения мер пресечения. По замыслу законодателя меры пресечения должны применяться только в том случае, если по делу имеются осно-

146

вания полагать, что лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, скроется, воспрепятствует установлению истины или совершит новое преступление. Если же таких оснований нет, то к лицу нельзя применять меру пресечения, а необходимо ограничиться отобранием у него обяза- тельства о явке.

Логично предположить, что допустимость отобрания обязательства о явке у обвиняемого, т.е. лица, виновность которого следователем уже доказана, в ещё большей степени предполагает возможность получения такого обязательства от подозреваемого, поскольку в его положении значительно меньше оснований скрыться, воспрепятствовать следствию, совершить ещё одно преступление. Поэтому, говоря о мерах пресечения к подозреваемому, мы считаем необходимым сделать специальную оговорку о том, что орган предварительного расследования должен вначале рассмотреть вопрос об отобрании у подозреваемого обязатель- ства о явке и только после этого, при невозможности таким образом обеспечить надлежащее поведение подозреваемого, применить к нему меру пресечения.

147 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведённое диссертационное исследование посвящено одной из наиболее актуальных проблем уголовного процесса. Эта проблема по- рождена крайне неудачной нормативной регламентацией института по- дозрения в уголовно-процессуальном законодательстве советского пе- риода. Поэтому, главная задача данной работы состояла в разработке, в первую очередь, теоретической концепции подозрения, отвечающей со- временным требованиям раскрытия и расследования преступлений с од- ной стороны, и защиты прав и законных интересов личности, оказав- шейся под подозрением по уголовному делу — с другой.

Выдвинутая в итоге концепция обусловлена, прежде всего, по- требностями практики и поэтому основывалась на современном опыте следственных органов и логике предварительного расследования.

Предложенная конструкция подозрения получила поддержку про- анкетированных автором следователей и дознавателей, по мнению кото- рых, её принятие законодателем позволило бы снять существующие проблемы подозрения и значительно эффективнее, чем в настоящее время, осуществлять уголовно-процессуальную деятельность на перво- начальном этапе предварительного расследования.

Данная теоретическая концепция подозрения легла в основу разработки нормативной модели института подозрения в уголовном процессе России. В ней, на наш взгляд, заложены все положения, необходимые и достаточные для эффективной деятельности правоприменителя на этапе подозрения, а также обеспечения прав и законных интересов подозреваемого лица.

148

Нормативная модель главы УПК России «Подозрение и подозреваемый»

Статья 1. Подозрение

Подозрение — это выраженное в специальном процессуальном решении утверждение органа уголовного преследования о причастности лица к совершению расследуемого преступления, при отсутствии достаточных доказательств для предъявления ему обвинения.

Статья 2. Основания подозрения

Основаниями подозрения являются:

а) указание лица как участника преступления в постановлении о возбуждении уголовного дела;

б) явка лица с повинной;

в) допроцессуальное задержание лица при обстоятельствах, ука занных в ст. 122 УПК РСФСР;

г) наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на лицо как на участника преступления;

д) наличие у органа уголовного преследования иных данных, сви детельствующих о причастности лица к совершению преступления.

Статья 3. Привлечение лица к делу в качестве подозреваемого

При наличии какого либо из оснований подозрения и необходимости производства с заподозренным лицом процессуальных действий орган уголовного преследования обязан вынести постановление о привлечении данного лица к делу в качестве подозреваемого.

Статья 4. Постановление о привлечении лица в качестве по- дозреваемого

В постановлении о привлечении лица в качестве подозреваемого наряду с обязательными атрибутами процессуального решения должно быть указано: фамилия, имя, отчество, год рождения привлекаемого в

149 качестве подозреваемого; преступление, в совершении которого подозревается лицо, с указанием времени, места и других фактических обстоятельств, изложение которых возможно в данный момент расследо- вания, а также уголовный закон, предусматривающий данное преступ- ление.

Статья 5. Подозреваемый

Подозреваемым является физическое лицо, в отношении которого органом уголовного преследования в связи с имеющимися основаниями подозрения вынесено постановление о привлечении в качестве подозре- ваемого.

Следователь, дознаватель не вправе допрашивать лицо в качестве свидетеля, если по делу против этого лица имеются основания для по- дозрения.

Подозреваемый вправе: знать, в чем он подозревается и получить копию постановления о привлечении его к делу в качестве подозреваемого; иметь защитника с момента предъявления ему постановления о привлечении в качестве подозреваемого; давать показания по поводу имеющегося в отношении его подозрения, а равно по другим обстоя- тельствам дела; отказаться от дачи показаний; представлять доказатель- ства; заявлять ходатайства и отводы; давать показания на языке, которым владеет, и пользоваться бесплатной помощью переводчика; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием и делать замечания на протоколы; участвовать с разрешения следователя или дознавателя в следственных действиях, проводимых по его ходатайству или ходатайству защитника либо законного представителя; приносить жалобы на действия и решения прокурора, следователя и дознавателя; получить копию решения об освобождении от подозрения в случае его неподтверждения.

150

Подозреваемый исполняет обязанности, предусмотренные настоящим Кодексом, в части, соответствующей его процессуальному статусу.

Статья 6. Предъявление подозрения

Постановление о привлечении лица в качестве подозреваемого предъявляется лицу непосредственно перед первым его допросом, а в случае принудительного привода подозреваемого — не позднее трёх ча- сов с момента доставления лица.

Подозреваемому разъясняется сущность подозрения, а также права и обязанности подозреваемого, изложенные отдельным текстом. После этого подозреваемому вручается копия постановления о привлечении в качестве подозреваемого и перечень его прав и обязанностей.

Предъявление подозрения производится с участием защитника, если его участие обязательно, или об его участии ходатайствует подозреваемый.

Статья 7. Допрос подозреваемого

Немедленно после предъявления подозрения следователь производит допрос подозреваемого с соблюдением общих правил допроса.

В начале допроса следователь выясняет у подозреваемого признаёт ли он предъявленное ему подозрение, о чём делается соответствующая запись в протоколе допроса.

В случае отказа подозреваемого от дачи показаний, подозреваемому даётся возможность изложить в протоколе допроса причину отказа.

Статья 8. Применение мер процессуального принуждения к по- дозреваемому

К подозреваемому при расследовании уголовного дела могут быть применены следующие меры процессуального принуждения:

  • обязательство о явке;

151

  • привод;
  • процессуальное задержание на срок до 48 часов;
  • меры пресечения, в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, кроме ареста.
  • Статья 9. Срок подозрения

Лицо может оставаться под подозрением не более 10 суток. Этот срок исчисляется с момента вынесения постановления о привлечении в качестве подозреваемого, а в случае физического задержания лица ми- лицией с составлением соответствующего протокола - с момента со- ставления данного протокола. Срок подозрения завершается вынесением постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, а в случае неподтверждения подозрения - вынесением постановления об осво- бождении лица от подозрения.

Статья 10. Освобождение от подозрения

Если в ходе расследования дела предъявленное подозрение не нашло своего подтверждения, то орган уголовного преследования обязан специальным постановлением освободить лицо от подозрения.

В постановлении об освобождении от подозрения указывается сущность подозрения, выдвинутого против лица, отсутствие оснований для предъявления ему обвинения, решение органа уголовного преследования о снятии с данного лица возложенного подозрения.

Копия постановления об освобождении от подозрения вручается под расписку лицу, находившемуся под подозрением.

152

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

I. Нормативные акты и официальные документы

  1. Конституция Российской Федерации. М., 1993.
  2. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР/Под ред. зам. Председателя Верховного Суда РФ В.И. Радченко и проф. В.Т. Томина. Изд. 2-е, переработанное. М., 1999.
  3. Комментарий к УПК РСФСР/Под ред. A.M. Рекунова, А.К. Орлова. М., 1985.
  4. Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу РСФСР/Под ред. В.М. Лебедева. М., 1995.
  5. Научно-практический комментарий к Уголовно- процессуальному кодексу РСФСР. М., 1963.
  6. О прокуратуре Российской Федерации. Федеральный закон от 17 января 1992 г. (Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ, 1992, № 8, ст. 366; Собрание законодательства РФ, 1995, № 47, Ст. 4472; Российская газета от 17 февраля 1999 г.).
  7. О статусе судей в Российской Федерации. Закон РФ от 26 июня 1992 г. с изменениями и дополнениями, внесёнными Законом РФ от 14 апреля 1993 г. и Федеральным законом от 21 июня 1995 г. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 30. Ст. 1792;
  8. № 17. Ст. 606; Собрание законодательства РФ. 1995. № 26. Ст. 2399.
  9. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1987.

153

  1. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве//Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Вер ховного Совета СССР. 1989. №> 23. Ст.ст. 441-442.

  2. Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 5 от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту»//Бюллетень Верховного Суда СССР.
  3. №4.
  4. Постановление Пленума Верховного суда СССР от 23.12.88 г. № 15 с изменениями, внесёнными в постановление Пленума Верховного Суда СССР от 29.03.91 г. № 5 «О некоторых вопросах применения в судебной практике Указа Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причинённого гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанно- стей»//Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. № 1.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. № 40 «О практике назначения судами уголовного наказаниям/Законность.
  6. № 9.
  7. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации по спору о компетенции между Советом Федерации и президентом Российской Федерации относительно принадлежности полномочия по изданию акта о временном отстранении Генерального прокурора Российской Федерации от должности в связи с возбуждением в отноше- нии него уголовного дела от 1 декабря 1999 г. № 17-П//Российская газе- та. 1999. 7 декабря.
  8. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Общая часть. ГПУ при Президенте РФ//Российская юстиция. 1994. №9.
  9. Правила и формы для производства следствий. М., 1870.

154

  1. Российское законодательство X - XX вв. Т. 8 (Судебная реформа). Под ред. профессора Виленского Б.В. М., 1991.
  2. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. М., 1990.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан: официальный текст Кодекса Республики Казахстан. Алматы, 1998.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Проект, подготовленный депутатами-членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе, принятый в первом чтении 6 июня 1997 г. и вносимый на рассмотрение Государственной Думой РФ во втором чтении. М., 1999.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 15 февраля 1923 гУ/УПК РСФСР, переработанный во исполнение Постановления четвёртой сессии Всероссийского Центрального исполнительного Ко- митета IX созыва. М., 1923.
  6. Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст. М., 1996.
  7. Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О милиции» от 31 марта 1999 г. № 68-ФЗ//Российская газета от 8 апреля 1999 г.
  8. //. Авторефераты и диссертации

  9. Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. Дис. докт. юрид. наук. Свердловск, 1973.
  10. Денежкин Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Дис. канд. юрид. наук. Саратов, 1975.
  11. Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе. Дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1989.

155

  1. Козловский Н.А. Подозрение в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1989.
  2. Колосович С.А. Правовой статус подозреваемого и проблемы его совершенствования. Дис. канд. юрид. наук. Москва, 1991.
  3. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. Дис. канд. юрид. наук. Киев, 1977.
  4. Парадеев В.М. Формирование обвинения на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Свердловск, 1978.
  5. Пивень А.В. Право подозреваемого на защиту в Российском уголовном процессе. Дис. канд. юрид. наук. Краснодар, 1999.
  6. Солтанович А.В. Право подозреваемого на защиту в уголовном процессе республики Беларусь. Дис. канд. юрид. наук. Минск, 1992.
  7. Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголов ном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1968.

III. Монографии и пособия

  1. Абдрахманов Р.С. Правовое положение подозреваемого в советском уголовном процессе. Минск, 1990.
  2. Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. Л., 1970.
  3. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969.
  4. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные отношения. М., 1975.
  5. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и её основание в советском уголовном праве. М., 1963.
  6. Бутов В.В. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, 1988.

156

  1. Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подоз- реваемого. М., 1968.
  2. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел. Ташкент, 1989.
  3. Громов НА. Институт привлечения к уголовной ответственности. Саратов, 1991.
  4. Грошевой Ю.М. Освобождение от уголовной ответственности в стадии судебного разбирательства. Харьков, 1979.
  5. Давлетов А.А. Подозрение и защита. Учебно-практическое пособие. Екатеринбург, 1997.
  6. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. III. M., 1982.
  7. Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно- процессуального пресечения. Казань, 1982.
  8. Еникеев З.Д. Уголовное преследование. Учебное пособие. У&а, 2000.
  9. Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997.
  10. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. М., 1955.
  11. Калашникова Н.Я. Гарантии прав свидетеля, эксперта, переводчика и понятого в советском уголовном процессе. М., 1966.
  12. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971.
  13. Карнеева Л.М., Чувилёв А.А. Обеспечение законности и обоснованности привлечения в качестве обвиняемого. М., 1976.
  14. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования. М., 1981.

157

  1. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1973.
  2. Ларин A.M. От следственной версии к истине. М., 1976.
  3. Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки. М., 1997.
  4. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М., 1986.
  5. Лубенский А.И. Предварительное расследование по законо- дательству капиталистических государств. М., 1977.
  6. Лукашевич В.З. Привлечение к уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985.
  7. Мотовиловкер Я.О. Показания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. М., 1956.
  8. Наташев А.Е., Стручков Н.А. Основы теории исправительно- трудового права. М., 1967.
  9. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1987.
  10. Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института. Минск, 1993.
  11. Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Моршакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., 1979.
  12. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. 2-е изд. Сиб., 1914.
  13. Савицкий В.М. Язык процессуального закона. М., 1987.
  14. Семенцов В.А. Уголовный процесс (общая часть): Учебное пособие. Екатеринбург: Уральский институт коммерции и права, 1998.
  15. Соловьев А.Д. Привлечение в качестве обвиняемого. Киев, 1963.
  16. Строгович М.С. Избранные труды: В 3 т. Т. 2 Гарантии прав личности в уголовном судопроизводстве. М., 1992.

158

  1. Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М., 1951.
  2. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984.
  3. Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном процессе. Душанбе, 1963.
  4. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951.
  5. Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб, 1995.
  6. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. 2-е изд. Волгоград, 1999.
  7. Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М., 1968.
  8. Judges’ Rules and Administrative Directions to the Police. London, Crown copyright, 1964.
  9. Platzgummer W. Grundziige des osterreichischen Stxafprozessrechtes. Wien. 1977.
  10. S. Prevezer. England: pre-trial procedure. - In: J.A. Courts (ed.). The accused. A comparative study. London, 1966.
  11. IV. Статьи

  12. Асташенков В.Г. О появлении подозреваемого в советском уголовном процессе/Вопросы государства и права. Томск, 1968. Т. 199.
  13. Башкатов Л., Ветрова Г. О состязательности/УРоссийская юстиция.
  14. №1.
  15. Боровский Э. Понятие подозреваемого в советском уголовном процессе/Вестник МГУ. М., 1963. № 1.

159

  1. Жуковский В., Шуман В. Много ли прав у защитни-

ка//Советская юстиция. 1991. № 1.

  1. Карнеева Л.М. Подозреваемый в советском уголовном процес- се//Социалистическая законность. 1959. № 4.
  2. Карнеева Л.М. К вопросу о подозреваемом в советском уголовном процессе/Советская криминалистика на службе следствия. Вып. 12. М., 1959.
  3. Котровский В.В. Подозреваемый по новому УПК РСФСРШравоведение. 1962. № 3.
  4. Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процес- суального принуждения/Уголовно-процессуальное принуждение и от- ветственность, их место в решении задач предварительного расследова- ния: Сб. науч. трудов. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987.
  5. Михайленко А.Р. О законности признания лица подозреваемым в уголовном процессе/ЯТроблемы правоведения. Киев, 1979. Вып. 39.
  6. Михайленко А.Р. Подозреваемый при возбуждении уголовного дела//Ученые записки СЮИ. Саратов, 1970. вып. XIX, ч. 2.
  7. Михайлов В.А. Защита прав человека в уголовном судопро- изводстве при применении мер пресечения/Проблемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел. М., 1994.
  8. Мотовиловкер Я.О. Об институте «привлечение к уголовной ответственности» и содержании уголовно-процессуальной деятельно- сти/Проблемы укрепления социалистической законности и правопорядка. Куйбышев, 1979.
  9. Петрухин И.Л. Задержание/Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. М., 1987.
  10. Похмелкин В.А. Задержание по советскому уголовно- процессуальному законодательству//Советское государство и право.
  11. №12.

160

  1. Ривкин М. Положение подозреваемого в процессе предварительного следствия//Рабочий суд. 1924. № 8-10.
  2. Руднев В. О судебном аресте/ЛРоссийская юстиция. 1995. № 5.
  3. Савицкий В.М. Имущественные последствия реабилита- ции//Правоведение. 1982. № 6.
  4. Синелыциков Ю. Насилие к задержанным: реальность и пер- спективы борьбы//Законность. 2000. № 1.
  5. Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации «О соблюдении прав граждан, страдающих психическими расстройствами»//Рос. газета. 1999. 2 августа.
  6. Строгович М.С. О подозреваемом//Социалистическая законность.
  7. №2.
  8. Ширинский С. Насилие при допросах - реальная угроза пра- восудию/УРоссийская юстиция. 1997. № 12.
  9. Ямпольский А.Е. Процессуальная природа понятия подозре- ваемого/Проблемы совершенствования советского законодательства и деятельности государственных органов. Минск, 1969.