lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Веретенников, Игорь Андреевич. - Задержание подозреваемого как комплексный правовой институт: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2001 202 с. РГБ ОД, 61:01-12/680-8

Posted in:

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИИ

ВЕРЕТЕННИКОВ Игорь Андреевич

ЗАДЕРЖАНИЕ ПОДОЗРЕВАЕМОГО КАК КОМПЛЕКСНЫЙ ПРАВОВОЙ ИНСТИТУТ

Специальность 12.00.09-

Уголовный процесс, криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

/ Научный руководитель -доктор юридических наук, профессор

В.Н.Григорьев

Москва •\2001

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 3

Глава I. Основа, содержание и структура института задержания по дозреваемого 15

§ 1. Сущность задержания подозреваемого 15

§ 2. Деятельность по задержанию подозреваемого как основа право вого института 42

§ 3. Содержание и структура правового института задержания по дозреваемого 57

§ 4. Иерархия норм правового института задержания подозревае мого и проблемы их кодификации 76

Глава II. Проблемы совершенствования отдельных норм института

задержания подозреваемого 88

§ 1. Понятие подозреваемого 88

§ 2. Обеспечение участия защитника подозреваемого 109

§ 3. Основания задержания подозреваемого 129

§ 4. Обыск и досмотр в структуре института задержания подозре ваемого 144

§ 5. Прокурорский надзор и судебный контроль и за охраной прав и законных интересов подозреваемого 151

Заключение 165

Список использованной литературы 178

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Человек, его права и свободы провозглашены в Российской Федерации высшей ценностью. В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Российское Государство взяло под свою охрану от преступных пося- гательств права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, окружающую среду, конституционный строй Российской Федерации (ст. 2 УК РФ). Для выполнения этой задачи уголовное законодательство Российской Федерации определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений. В соответствии со ст. 2 УПК РСФСР задачами уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Закон предоставляет правоохранительным органам для решения задач уголовного судопроизводства различные правовые средства, среди ко- торых задержание подозреваемого занимает важное место. Это — эффективная мера, создающая необходимые условия для выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Задержание непосредственно затрагивает неприкосновенность личности, в связи с чем эта

4 мера находится под особым контролем. В международных и внутригосударственных правовых актах установлены основные стандарты и гарантии неприкосновенности личности и допустимые пределы изъятия при задержании подозреваемого.

Так, Всеобщая декларация прав человека, принятая резолюцией 217 (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.1, провозглашает, что никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию (ст. 9). «Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей, — записано также в ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г., — никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом». Резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи от 9 декабря 1988 г. принят Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заклю- чению в какой бы то ни было форме3.

Аналогичные положения имеются и в российских правовых доку- ментах. В частности, Декларация прав и свобод человека и гражданина, принятая Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г.4, предусматривает, что каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность и что задержание может быть обжаловано в судебном порядке (ст. 8). В соответствии с Конституцией Российской Федерации, принятой всенарод-

Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 1-8.

2 Ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г. и вступил в силу 23 марта 1976 г. — Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291.

Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 300-311.

4 Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. №52. Ст. 1865.

5 ным голосованием 12 декабря 1993 г., каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (ст. 22). Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР1 устанавливает основания и порядок задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. В Федеральном законе от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»2 урегулированы порядок и определены условия содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, гарантии их прав и законных интересов. В связи с ратификацией Российской Федерацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод3 Федеральным законом от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ1 в УПК РСФСР внесены ряд существенных изменений и дополнений, непосредственно касающихся института задержания подозреваемого.

Столь значительное внимание, уделяемое задержанию подозревае- мого, не случайно. Эта деятельность протекает в условиях повышенной конфликтности, противостояния. Преодолевая сопротивление, сотрудники правоохранительных органов нередко превышают установленные законом допустимые пределы применения принуждения. Это порождает многочисленные ошибки и нарушения.

На практике получили распространение случаи задержания до воз- буждения уголовного дела, при отсутствии оснований и мотивов, с целью давления на подозреваемого и получения «признания» в совершении преступления; небрежного составления протокола задержания; фальсифика-

1 Далее - УПК РСФСР, УПК.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 20. Ст. 2143; 2001. №2. Ст. 163.

6

ции материалов задержания; несвоевременного уведомления прокурора о задержании; превышения сроков задержания и т.д.2 Как показывает анализ материалов уголовных дел, по которым предпринималось задержание подозреваемого, редко можно встретить такой случай, когда задержание было бы полностью безупречно с точки зрения соблюдения закона. По данным ГИЦ МВД России количество преступлений, квалифицируемых по ст. 301 УК РФ (Незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей), из года в год все возрастает. Если их количество, зареги- стрированное в 1995 г., принять за 100 %, то в 1996 г. этот показатель составит уже 194,1 %, в 1997 г. - 241,2 % по отношению к показателю 1995 г., в 1998 г.-429,4 %3.

Все эти факторы свидетельствуют о необходимости проведения на- учных исследований проблем, связанных с задержание подозреваемого.

Категория задержания подозреваемого давно употребляется в юри- дической практике. Уже в Уставе уголовного судопроизводства, принятого в 1864 г., в главе шестой «О пресечении обвиняемому способов уклоняться от следствия» неоднократно упоминается о задержании (ст. 430-432). В юридической литературе уделено внимание сущности задержания подозреваемого, его порядку и условиям применения4, месту в системе мер уго-

1 Российская газета. 2001. 23 марта.

2 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 10-11.

3 См.: Тарасов Н.В. Преступления, совершаемые сотрудниками милиции: кри минологический аспект. - М.: Юридический институт МВД России, 2001. С. 10.

4 Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном про цессе (Уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование). - Душанбе: Таджикский гос. ун-т, 1963; Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Ка зань: Изд-во Казанского ун-та, 1974; Сергеев А.И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. - Горь кий: Горьковская ВШ МВД СССР, 1976; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно- процессуального задержания. - М.: Академия МВД СССР, 1980; Гуляев А.П., Данилюк С.А., Забарин С.Н. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1988; и др.

7 ловно-процессуального принуждения1, роли в доказывании по уголовному

2 3

делу . Исследовано процессуальное положение подозреваемого , освещены

4

проблемы укрепления гарантий законности задержания подозреваемого , предпринято обстоятельное комплексное исследование задержания подозреваемого как единой проблемы уголовного процесса, криминалистики и оперативно-розыскной деятельности5.

В этих и других работах задержание подозреваемого рассматривается главным образом как институт уголовно-процессуального права. Специальное обоснование данная позиция получила в кандидатских диссертациях А.А.Чувилева6, А.А.Жураускаса7, И.А.Пантелеева8. Однако анализ реальных действий, предпринимаемых фактически при задержании подозре-

1 Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М: Юрид. лит., 1964; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопро изводстве. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1978; Зинатуллин 3.3. Уголовно- процессуальное принуждение и его эффективность (Вопросы теории и практики). - Ка зань: Изд-во Казанского ун-та, 1981; и др.

2 Шейфер С. Доказательственное значение задержания подозреваемого // Соц. Законность. 1972. № 3. С. 55-56; Дубинский А. Я. Некоторые вопросы правовой регла ментации задержания подозреваемого в совершении преступления // Материалы теоре тической конференции по итогам научно-исследовательской работы профессорско- преподавательского состава за 1972 год. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1973. С. 87- 92; и др.

Галкин И.С, Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. - М.: Юрид. лит., 1968; Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - Минск: Вышэйшая школа, 1969; и др.

Чувилев А. Анализ статистических данных о законности задержания подозреваемых // Соц. Законность. 1973. № 10. С. 65-67; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предвари- тельного расследования - М.: ВНИИ МВД СССР, 1981; и др.

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999.

6 Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уголовном процессе: Ав- тореф. дисс. канд. юрид. наук.-. М.: Всесоюзн. ин-т по изуч. причин и разраб. мер пре-дупр. преступности, 1968.

’ Жураускас А.А. Институт уголовно-процессуального задержания в условиях дальнейшей демократизации советского общества: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- . М., 1991.

8 Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе России: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.-Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2000.

8 ваемого, и их правовой природы свидетельствует о неточности подобного подхода. В юридической литературе высказывалось положение о сложности правовой природы действий, предпринимаемых при задержании подозреваемого1, но специального диссертационного исследования в этом направлении не проводилось.

Нуждается в продвижении и сам подход к исследованию. Перед юридической наукой стоит задача комплексного исследования всех различных по своей правовой природе действий, предпринимаемых при задержании подозреваемого и так или иначе затрагивающих неприкосновенность личности.

Этим определяется актуальность темы диссертационного исследова- ния как с теоретической, так и с практической точек зрения.

Объект исследования - специфические закономерности в правовом регулировании задержания подозреваемого, охватывающие весь комплекс предпринимаемых правоохранительными органами действий. Предмет исследования составляет комплекс действий, предпринимаемых органами дознания и предварительного следствия при задержании подозреваемого, совокупность регулирующих их правовых норм и возникающие при этом правоотношения. Особое внимание уделено проблемам правовой природы задержания подозреваемого на «стыках» различных по своей природе комплексов действий. Исследование строится на основе анализа реальной дея- тельности, предпринимаемой органами дознания и предварительного следствия при задержании подозреваемого, норм, регулирующих эту деятельность, материалов практики, статистических данных, результатов предпринятых научных исследований.

1 Мирский Д.Я. Правовая природа задержания лица, подозреваемого в совершении преступления // Труды Иркутского ун-та. Серия юрид. Т. 45, вып. 8, ч. 4. - Ир- кутск: Иркутский гос. ун-т, 1969. С. 298; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого

9

Цели исследования - выработка единой теории задержания подоз- реваемого как комплексного правового института и подготовка на этой основе предложений по совершенствованию его нормативного регулирования и практики проведения.

Для достижения указанных целей перед исследованием поставлены следующие основные задачи:

  • теоретическое обоснование института задержания подозреваемого;
  • выработка обобщенного представления о сущности задержания подозреваемого;
  • определение деятельности по задержанию подозреваемого как основы правового института ;
  • раскрытие содержания и структуры правового института задер- жания подозреваемого;
  • выявление иерархии норм и проблем кодификации правового ин- ститута задержания подозреваемого;
  • обоснование решения теоретических и практических проблем со- вершенствования отдельных норм института задержания подозреваемого, регулирующих:
  • а) понятие подозреваемого;

б) обеспечение участия защитника подозреваемого;

в) основания задержания подозреваемого;

г) обыск и досмотр в структуре института задержания подозреваемо го;

д) прокурорский надзор и судебный контроль за охраной прав и за конных интересов подозреваемого;

органами внутренних дел: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская ВШ МВД СССР, 1989. С. 25.

10

  • анализ новейших норм института задержания подозреваемого и выработка рекомендаций по их практическому применению;
  • выработка научных рекомендаций и предложений по совершенст- вованию законодательного регулирования и повышению эффективности действий по задержанию подозреваемого, предпринимаемых органами дознания и предварительного следствия, определение конкретных путей реализации их на практике.
  • Методология и методика исследования. В работе над диссертацией автор исходит из общепринятых человечеством и закрепленных в меж- дународно-правовых актах норм, гарантирующих каждому человеку защиту его экономических, социальных, культурных, гражданских и политических прав.

Исследование осуществлялось на основе современной научной ме- тодологии. Применялись логический, исторический, юридико- догматический, системно-структурный, сравнительно-правовой, социологический методы анализа правовых и социальных явлений.

Автор опирается на достижения науки уголовного процесса, крими- налистики, организации расследования преступлений, административной деятельности ОВД, прокурорского надзора. При научном осмыслении собранного материала и изложении содержания диссертации широко использованы исследования общетеоретических проблем задержания подозреваемого в трудах Н.С.Алексеева, Г.А.Абдумаджидова, Т.В.Аверьяновой, Р.С.Белкина, Ю.Н.Бел Озерова, В.П.Божьева, И.Е.Быховского, А.Н.Васильева, Н.Т.Ведерникова, И.А.Возгрина, А.Ф.Волынского, В.Н.Григорьева, А.П.Гуляева, В.Г.Даева, А.Я.Дубинского, С.П.Ефимичева, О.А.Зайцева, Л.М.Карнеевой, Л.Д.Кокорева, Н.И.Кулагина, В.П.Лаврова, А.М.Ларина, В.Д.Ломовского, И.М.Лузгина, П.А.Лупинской, Г.М.Миньковского, В.А.Михайлова,
И.Л.Петрухина, В.М.Савицкого,

11

А.Б.Соловьева, В.Т.Томина, Г.П.Химичевой, С.И.Цветкова, А.А.Чувилева, С.А.Шейфера, Н.Г.Шурухнова, П.С.Элькинд, Н.П.Яблокова, Н.А.Якубович и других.

Включены в научный оборот материалы судебной реформы в России середины прошлого века по вопросам задержания подозреваемого. В процессе исследования проанализированы международно-правовые акты, конституционное законодательство Российской Федерации, других государств, законодательство в области уголовного права и процесса, административной и оперативно-розыскной деятельности. Использованы нормативные и текущие материалы прокуратуры, МВД, других ведомств, обзоры и руководящие разъяснения высших судебных органов. Привлечена правовая, философская и социологическая литература, относящаяся к теме исследования.

Изучены организация работы правоохранительных органов различ- ных ведомств (МВД, ФСНП, ФСБ, прокуратуры) по задержанию подозреваемого в Москве, Московской, Тверской, Калининградской областях. Проанализирована обзорная, уголовно-процессуальная, управленческая и иная документация дежурных частей органов внутренних дел, изучены по специально разработанной программе материалы 320 уголовных дел. С целью выявления особенностей и проблем задержания подозреваемого опрошены с применением методов интервьюирования, свободного рассказа и разведывательного опроса 194 работника различных категорий (руководители следственных групп, следователи, оперативные работники различных подразделений).

Научная новизна результатов диссертационного исследования определяется комплексным подходом к исследованию проблем правового регулирования задержания подозреваемого. Она заключается в том, что

12 соискатель на новом, более высоком уровне общности выявил тенденции и закономерности, проявляющиеся в данной правовой сфере.

Получены новые результаты в определении сущности и содержания деятельности правоохранительных органов при задержании подозреваемого.

В результате диссертационного исследования создана обобщенная теоретическая модель правового института задержания подозреваемого, раскрыты его содержание и структура, показано место в правовой системе и значение для реализации конституционного права граждан на неприкосновенность личности.

На основе решения теоретических вопросов предложены аргументи- рованные варианты решения ряда прикладных проблем, вызывающих острые дискуссии в теории и на практике, среди которых: понятие подозреваемого и его задержания; обеспечение участия защитника подозреваемого; основания задержания подозреваемого; обыск и досмотр в структуре института задержания подозреваемого; прокурорский надзор и судебный контроль за охраной прав и законных интересов подозреваемого.

Прокомментированы новые нормы, введенные в институт задержания подозреваемого Федеральным законом от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ, и высказаны аргументированные рекомендации по их практическому применению.

Положения, выносимые на защиту:

1) теоретическое обоснование института задержания подозреваемого как комплексного правового института; 2) 3) обобщенное представление о сущности задержания подозреваемо- 4) го;

3) определение деятельности по задержанию подозреваемого как ос новы правового института и ее структуры;

13

4) содержание и структура правового института задержания подоз- реваемого; 5) 6) иерархия норм правового института задержания подозреваемого и решение проблем их кодификации; 7) 8) решение теоретических и практических проблем совершенствова- ния отдельных норм института задержания подозреваемого, регулирующих: 9) а) понятие подозреваемого;

б) обеспечение участия защитника подозреваемого;

в) основания задержания подозреваемого;

г) обыск и досмотр в структуре института задержания подозреваемо го;

е) прокурорский надзор и судебный контроль за охраной прав и за- конных интересов подозреваемого;

7) системный комментарий новейших норм института задержания подозреваемого и рекомендации по их практическому применению; 8) 9) научные рекомендации и предложения по совершенствованию за- конодательного регулирования и повышению эффективности действий по задержанию подозреваемого, предпринимаемых органами дознания и предварительного следствия, определение конкретных путей реализации их на практике. 10) Теоретическое и практическое значение диссертационного ис- следования состоит в научном обосновании специфических закономерностей, проявляющихся в деятельности органов дознания и предварительного следствия при задержании подозреваемого и правовом регулировании этой деятельности, исследовании понятийных категорий, предложении решений проблем процессуального порядка, организации и технологии

14 деятельности правоохранительных органов в различных складывающихся на практике ситуациях.

Апробация результатов исследования происходила в форме обсу- ждения диссертационных материалов на научно-практических конференциях, подготовки научных публикаций и методических рекомендаций, внедрения соответствующих научных разработок в учебный процесс и практическую деятельность правоохранительных органов.

Основные положения и выводы диссертации доложены соискателем на Всероссийском «круглом столе» в Ростовском юридическом институте МВД России (Ростов-на-Дону, 2000 г.), и научно-практической конференции, проводившейся в Тульском филиале Юридическом института МВД России (Тула, 2000 г.), а также на ряде оперативных совещаний в следственных подразделениях ГУВД города Москвы.

Результаты диссертационного исследования нашли отражение в трех публикациях, которые рекомендованы для изучения по курсу уголовного процесса. Материалы диссертационного исследования используются в учебном процессе Юридического института МВД России, Московского института МВД России, ряда других вузов, имеются акты о внедрении их в практическую деятельность правоохранительных органов.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав (включающих девять параграфов), заключения и списка использованной литературы.

Глава I

ОСНОВА, СОДЕРЖАНИЕ И СТРУКТУРА ИНСТИТУТА ЗАДЕРЖАНИЯ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

§ 1. Сущность задержания подозреваемого

Познание сущности уголовно-процессуального принуждения пред- полагает выяснение его социальной ценности в системе прав граждан1. Ценностное изучение данного института принуждения дополняет содержательную характеристику права в области общественных отношений, так как категория ценности всегда выражает «одну из сторон всеобщей связи и взаимозависимости явлений, что социальная ценность любого правового установления может определяться только в данной системе общественных отношений» . Вопрос о ценности данного института целесообразно рассмотреть применительно к субъектному составу отношений задержания.

Рассматриваемые субъект власти и субъект претерпевания являются носителями интересов, реализуемых в соответствии с их волей. Соотнося эти интересы и действия по их осуществлению с комплексом субъективных прав и обязанностей, законодатель устанавливает на стороне первого субъекта право власти, а второго наделяет правом свободы. Действующее

1 См.: Петровский В.Г. Организационные и тактические основы проведения опе ративно-розыскных мероприятий и следственных действий при задержании подозре ваемого: Дисс. … канд. юрид. наук. - М: ЮИ МВД России, 1998. С. 10 и след.

2 Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффективность право вой формы. - Казань: Казанский ун-т, 1977. С. 8-10.

16

законодательство, которое содержит нормы, регулирующие процесс задержания, является своеобразной комбинацией этих прав.

Для естественно-правовых теорий характерно придание понятию свободы абсолютного значения, и факт каждого ее ущемления, со стороны власти, рассматривается в качестве беззакония. Объяснение задержания как формы ущемления свободы личности его необходимостью практически ничего не изменяет в подходе к понятию принуждения, поскольку подразумевается не закономерная необходимость задержания, а субъективная потребность достижения конкретной цели. Однако никакая цель не может быть противопоставлена праву свободы, если оно носит абсолютный характер. Следовательно, соотношение права власти и права свободы в отношениях, возникающих в процессе задержания, нельзя рассматривать с точки зрения некой относительной необходимости ущемления абсолютных прав личности. Такая мысль находила отражение в трудах ведущих русских правоведов еще в начале века1.

Оправдание задержания одной лишь субъективной необходимостью ограничения свободы может стать оправданием произвола власти. Правовая материя должна быть в данном случае подвергнута социологическому и политическому анализу. При таком анализе правовые нормы, носящие объективный регулирующий характер в процессе задержания, подлежат оценке с точки зрения политики права, указывающей на социальное значение и ценность этого права.

Правовая политика государства может быть определена как изби- раемое направление правомерного развития общества. Такая политика выражается в стремлении государства обеспечить, в той или иной мере, защиту прав и интересов каждой личности, существующей и развивающейся в обществе, а также интересов существования и развития общества в це-

17

лом. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность, однако понятие свободы отдельной личности должно учитывать и сочетаться с понятием прав и свобод у других личностей в обществе. Необходимость защиты интересов правопослушных граждан влечет обязанность государственных органов в применении принудительных мер к лицам, нарушающим общие права. Отношения, связанные с субъективным пониманием интересов и свобод личности, должны, в правовых отношениях, сочетаться с осознанием свобод и интересов общества.

Анализ правоотношений показывает, что субъективному составу от- ношений процесса задержания определяющей является социальная ценность отношений правосудия (уголовного судопроизводства), находящаяся в соответствующем соотношении с социальной ценностью свободы личности. Реальное отправление уголовного судопроизводства есть важное средство организации общественной жизни, воспитания общественного созна-ния, репрессирования (санкционирования) негативных явлений . В данном случае имеется объективная необходимость принуждения для обеспечения исполнения обязанностей участниками уголовного процесса.

Соотношение права на задержание и права на свободу определяется мерой социальной ценности, соответственно, правосудия и личности. Оценка свободы личности, в сочетании с оценкой правовых интересов общества, влияет на организацию и порядок применения задержания. Цели государства и общества, состоящие в осуществлении правосудия, не противопоставляются ценности личности, ибо цели правосудия и цели правомерного существования личности в обществе в идеале совпадают. Оценка личности в процессе организации уголовного судопроизводства и осуще-

Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. - СПб., 1906. 2 Петровский В.Г. Организационные и тактические основы проведения оперативно- розыскных мероприятий и следственных действий при задержании подозреваемого: Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: ЮИ МВД России, 1998. СИ.

18

ствления задержания определяется интересами общества, как совокупности личностей, обладающих правами.

Отдельная личность является участником сложного комплекса об- щественных отношений и каждое ущемление ее прав деформирует правоотношения, затрагивая интересы всего общества. Кроме индивидуального в этом случае, наносится и социальный ущерб. Совершенствованию отношений в интересах свободы личности и интересах общества может способствовать правовое регулирование таких отношений. Можно выделить два направления такого правового регулирования:

  • установление сферы деятельности лица по общедозволительному типу регулирования;
  • ограничение сферы деятельности властных органов при применении принуждения по запретительному типу регулирования1.
  • В первом случае предполагается, что личность действует по социально позитивным мотивам и должна быть ограждена от вмешательства и принуждения со стороны властных органов. Во втором случае законодатель строго определяет обстоятельства, по которым возможно ущемление прав личности, причинение ей личного ущерба, не причиняя ущерб ценности правосудия и социальным отношениям в целом.

Вопрос о соотношении социальной ценности правовых институтов и социальной ценности свободы личности тем более важен, что уголовное судопроизводство осуществляется в социальных интересах, требующих правильного применения уголовного закона, установления истины по уголовному делу. Но уголовное судопроизводство в значительной степени является и процессом реализации прав личности, которые сопряжены с правами властных органов по принуждению этой личности. Соотнося, таким образом, право власти на задержание и право свободы личности с позиции

19

социальной значимости и на основе анализа состава правовых норм, следует прийти к заключению, что право свободы личности может быть ущемлено по определенным основаниям, когда приоритет отдается ценности правосудия, интересам государства и общества.

С позиции отношений, складывающихся в уголовно-процессуальном принуждении, в одну из групп таких оснований можно выделить юридические факты, определяемые нарушениями субъектом претерпевания законодательной процессуальной нормы. При этом цели, преследуемые властным органом, имеют большую социальную ценность по сравнению с целями нарушителя. Принудительная мера применяется к нарушителю в виде санкции за правонарушение (например, возложение ответственности). Применение мер принуждения в виде санкции - это необходимая реакция в ответ на нарушение или несоблюдение предписаний положительной правовой нормы. Она выражается в лишении правонарушителя определенных прав или в возложении на него обязанностей вследствие причинения ущерба социальной ценности правосудия.

Наиболее справедливыми, с точки зрения соответствия ценности власти и ценности свободы, были бы условия применения уголовно- процессуального принуждения, когда сами принудительные меры были бы санкцией за нарушение процессуальной нормы. Однако такое процессуальное закрепление мер принуждения не всегда возможно. Иногда необходима защита, охранение социальной ценности уголовного судопроизводства, общественных отношений, развивающихся в его рамках, в то время как интересы государства и общества в осуществлении правосудия настолько велики, что принуждение применяется не как санкция за правонарушение, а как предупредительная мера.

1 Там же. С. 12.

20

Таким образом, вторая группа оснований к применению уголовно- процессуального принуждения заключается в юридических фактах, указывающих на возможность противоправного поведения лица или на наличие иных обстоятельств, способных причинить ущерб социальной сфере правосудия. Ценность правосудия, в этом случае, имеет приоритет над ценностью свободы личности. По таким основаниям, главным образом, и осуществляется процесс задержания.

Итак, при ценностном подходе к изучению уголовно-процессуального принуждения выделяется группа мер процессуального принуждения, в которые входит и такая мера как задержание.

Уголовно-процессуальное принуждение может реализоваться, как в форме уголовно-процессуальных санкций, определяющих ответственность лица, так и в форме непосредственных мер принуждения. Санкция, как структурный элемент правовой нормы, является необходимым условием уголовно-процессуальной ответственности, в связи с этим, уголовно-процессуальная ответственность является следствием реализации санкций. Вместе с тем, санкции не всегда реализуются в виде ответственности, а могут применяться в виде различных мер восстановления законности.

Меры уголовно-процессуального принуждения, как отмечалось, могут выступать и в виде непосредственные мер принуждения, к которым могут относиться физические и иные способы задержания.

Задержание подозреваемого традиционно характеризуется как мера уголовно-процессуального принуждения, заключающаяся в кратковременном аресте лица, подозреваемого в совершении преступления1.

См.: Уголовный процесс / Под ред. Н.С.Алексеева, В.З.Лукашевича, П.С.Элькинд. - М.: Юрид. лит., 1972. С. 282; Советский уголовный процесс / Под ред. Д.С.Карева. - М: Юрид. лит., 1975. С. 228;Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П.А.Лупинской. Изд. 2-е. - М: Юристъ, 1997. С. 254; и

др.

21

В юридической литературе встречается и иной взгляд на сущность задержания подозреваемого. Утверждается, что это и мера процессуального принуждения, краткосрочное лишение свободы, и следственное действие, направленное на собирание доказательств1.

Предпринятый нами опрос следователей и дознавателей органов внутренних дел также показал неоднозначность позиции по этому вопросу среди практических работников. В частности, 37,3 % из 107 опрошенных отнесли задержание подозреваемого к числу мер уголовно-процессуального принуждения, 40,2 % - назвали его следственным действием, 12,6 % опрошенных отметили двойственную природу. Обращает на себя внимание тот факт, что достаточно большая доля опрошенных (9,9 %) выбрали в качестве варианта ответа «Затрудняюсь ответить». Однако в ходе контрольных выборочных опросов выяснилось, что это не столько означает отсутствие у практических работников позиции, сколько отражение ее запутанности в теории, на что уже обращалось внимание в юридической литературе2.

Представление о задержании подозреваемого как следственном дей- ствии обычно основывается на том, что уголовно-процессуальный закон (ст. 119 УПК) называет его в числе неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления - осмотра, обыска, выемки, освидетельствования, допроса. Однако анализ процедуры данных

Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. - М.: ВЮЗИ, 1972. С. 44; Советский уголовный процесс / Под ред. С.В.Бородина. - М: Академия МВД СССР, 1982. С. 272; Дубинский А. Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1987. С. 53; Следственные действия (процессуальная характеристика, тактические и психологические особенности). Изд. 2-е / Под ред. Б.П.Смагоринского. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. С. 95-96; Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств.- Тула: Б.н.и., 1996. С. 54; и др.

2 См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 65 и след.

22

действий, установленной в уголовно-процессуальном кодексе, свидетельствует об их существенном различии.

Осмотр, обыск, выемка, освидетельствование и допрос по своей за- конодательной конструкции предназначены для получения доказательств преступления, задержание же подозреваемого регламентировано только в качестве меры уголовно-процессуального принуждения. Это обстоятельство особенно отчетливо прослеживается по тексту Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Чтобы быть способом собирания доказательств, задержание должно располагать комплексом определяемых уголовно-процессуальным законом и осуществляемых следователем поисковых, познавательных и удостоверительных операций, соответствующих особенностям следов определенного вида и приспособленных к эффективному отысканию, восприятию и закреплению содержащийся в них доказа- тельственной информации1. Однако само по себе задержание не содержит ни поисковых, ни познавательных, ни удостоверительных операций.

К тому же, нормы об этих действиях находятся в разных разделах кодексов: осмотр, обыск, выемка, освидетельствование, допрос - в главах о следственных действиях (гл. 11, 12, 14, 15 УПК), задержание подозреваемого - в главе о дознании (гл. 9 УПК). Нормы о задержании сохранились в этой главе по традиции с тех времен, когда закон, не наделявший органы дознания правом применять меры пресечения, допускал при дознании задержание подозреваемого (ст. 105 УПК РСФСР 1922 г.). В проекте Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации они находятся в разделе о мерах процессуального принуждения2.

См.: Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1986. С. 104.

2 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Проект. - М.: Ми- нистерство юстиции Российской Федерации, 1994. С. 61. В УПК ряда бывших союзных

23

Сторонники трактовки задержания подозреваемого как следственного действия видят суть его в том, что основания задержания, имея важное доказательственное значение, в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР подлежат отражению в протоколе, который ст. 87 УПК РСФСР относит к числу источников доказательств по уголовному делу. Зафиксированные в такой форме сведения об обстоятельствах задержания подозреваемого, по мнению авторов, приобретают статус доказательства. Между тем эти сведения фактически получаются в результате предшествующих задержанию подозреваемого или предпринимаемых одновременно с ним следственных действий и других способов собирания доказательств. К моменту составления протокола задержания они должны быть уже удостоверены надлежащим образом. Это - необходимое требование при задержании, одно из условий его обоснованности.

«Конкретное изложение в протоколе оснований задержания связано не с доказательственным значением протокола, - убедительно рассуждает И.М.Гуткин, - а с необходимостью обоснования решения о заключении под стражу лица, подозреваемого в преступлении»’.Протокол задержания в этих случаях уподобляется постановлению, в котором следователь или работник дознания ссылаются в обоснование принятого решения на фактические данные, почерпнутые из других источников. Именно эти источники фигурируют в процессе доказывания по уголовному делу. Протокол

республик (Киргизии, Латвии, Литвы, Таджикистана, Узбекистана) нормы о задержании подозреваемого были вынесены в отдельные главы (гл. 32 УПК УзССР), воспроизводившие текст Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, а в УПК Казахской ССР помещены в главу УШ об общих условиях дознания и предварительного следствия. В УПК Республики Узбекистан, утвержденном Законом от 22 сентября 1994 г., нормы о задержании помещены в раздел четвертый «Процессуальное принуждение» (Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. - Ташкент: Адолат, 1995. С. 106).

1 Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. -М.: Академия МВД СССР, 1980. С. 50.

24

задержания практически не используется в качестве доказательства. Как отмечает В.Н.Григорьев, из более семисот изученных им уголовных дел лишь в четырех в обвинительных заключениях или в приговорах были ссылки на протокол задержания подозреваемого, составленный в соответствии со ст. 122 УПК1. В нашей многолетней следственной практике вообще таких случаев не встречалось.

Таким образом, на основании изложенного можно сделать вывод о том, что задержание подозреваемого является исключительно мерой уголовно-процессуального принуждения2.

В юридической литературе обоснованно обращается внимание на то, что система государственных мер, лишающих человека свободы, включает в себя различные виды, среди которых: 1) наказание за совершение правонарушения; 2) превентивные процессуальные меры; 3) принудительное помещение лица в медицинское или воспитательно- трудовое учреждение как мера защиты; 4) принудительное помещение лица в психиатрическое учреждение для проведения экспертизы3. Задержание подозреваемого относится ко второму виду указанных мер, включающих процессуальные меры превентивного характера. В числе этих мер кроме уголовно-процессуального задержания обоснованно называются также административное задержание, содержание под стражей как мера пресечения по уголовным делам, задержание в процессе исполнения приговора4.

Процессуальный признак задержания подозреваемого означает его служебную роль по отношению к материально-правовому составу. Эта ме-

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 68.

2 Там же. С. 68.

3 Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. СП.

4 Там же. СИ.

25

pa предназначена для использования лишь в связи с производством по факту совершения уголовного преступления.

Превентивный характер задержания подозреваемого означает, что эта мера используется исключительно для обеспечения нормального про- изводства, предпринимаемого в связи с фактом уголовного преступления. По этому признаку проводится отграничение данной меры от мер уголовного, административного и дисциплинарного наказания (лишения свободы как уголовного наказания, административного ареста, дисциплинарного ареста). Этот признак лежит в основе определения цели задержания подозреваемого.

В законе цель задержания подозреваемого прямо не сформулирована. В Федеральном законе «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» (ст. 3) лишь сказано, что содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений осуществляется в целях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР. В УПК РСФСР об этих целях прямо ничего не сказано.

Ранее цель задержания была сформулирована в Положении о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении пре- ступления, утвержденном Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1976 г.1 В соответствии со ст. 1 Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, задержание предпринимается в целях выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Формально указанное Положение уже не действует, однако содержащаяся в нем норма о цели задержа-

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 29. Ст. 426. Со дня вступления в силу Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» этот Указ считается не действующим на территории Российской Федерации.

26

ния подозреваемого в законодательном порядке не менялась и продолжает действовать в виде доктрины. В учебной и научной литературе, в частности, она воспроизводится без каких-либо изменений1. А.П.Рыжаков, например, обоснованно отмечает, что хотя в настоящее время приведенные нормы Положения не действуют, производство задержания в иных целях противоречит смыслу указанного уголовно-процессуального института2.

Следовательно, целью задержания лица, подозреваемого в соверше- нии преступления, является выяснение причастности задержанного к преступлению и разрешение вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу3.

Приводя доктринальное определение цели задержания подозревае- мого, следует заметить, что некоторые авторы пытаются его дополнить, несколько расширив. Так, А.И.Трусов включает в цель задержания помимо выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу также выяснение его личности4, В.С.Чистякова - воспрепятствование подозреваемому продолжать преступную деятельность, скрыться от следствия и суда, помешать установлению истины5. Подобные представления являются не вполне точными. Выяснение личности подозреваемого, в частности, является составной частью выяснения причастности задержанно-

1 См.: Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф.Гуценко. - М.: Зерцало, ТЕ- ИС, 1996. С. 137; Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания до казательств.- Тула, Б.н.и.,1996. С. 62; Уголовно-процессуальное право Российской Фе дерации: Учебник / Под ред. П.А.Лупинской. Изд. 2-е. - М.: Юристъ, 1997. С. 256.

2 Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказа тельств.- Тула, Б.н.и.,1996. С. 62.

3 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 70.

4 Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф.Гуценко. - М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. С. 137.

5 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П.А.Лупинской. Изд. 2-е. - М: Юристъ, 1997. С. 256.

27

го к преступлению и не составляет отдельной цели задержания. Что же касается воспрепятствования подозреваемому продолжать преступную деятельность, скрыться от следствия и суда, помешать установлению истины, это точнее характеризовать как задачи задержания, а сведения о подобных намерениях традиционно относятся к мотивам задержания.

Наряду с доктринальным в правоохранительной практике можно встретить и так называемое бытовое представление о целях задержания подозреваемого. Оно охватывает суждения о задержании подозреваемого с целью принуждения к даче показаний, признанию в совершении преступления, наказания за отказ от сотрудничества, ограждения от расправы и т.п. В нашей практике такой подход встречался не часто, но подобного рода факты, к сожалению, имели место. Такое представление проистекает из ограниченности теоретической подготовки отдельных сотрудников право- охранительных органов, обусловлено технологическими сложностями реализации предписаний закона, многочисленными организационными и психологическими проблемами практической деятельности в сфере борьбы с преступностью1. Мы бы добавили к этому еще и недостаточную разработанность соответствующих проблем в науке уголовного процесса.

Вредность подобных представлений о целях задержания на практике обычно проявляется в различных нарушениях закона, злоупотреблениях, влекущих порой тяжкие последствия. Поэтому оставлять без внимания их нельзя. И речь здесь идет не только о борьбе с нарушениями закона. Порой серьезное отношение к милицейской «бытовухе», попытка непредвзято осмыслить ее позволяет увидеть серьезные изъяны в правоохранительной практике и своевременно принять соответствующие меры законодательного и организационного характера по их предупреждению и устранению. Не

1 См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 71.

28

случайно в приказе Генерального прокурора Российской Федерации № 10 от 21 февраля 1995 г. «Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений» содержится прямое предписание: «Не допускать использования задержания как средства получения от подозреваемого признания вины в совершении преступления». Серьезный анализ подобных явлений, наконец, позволит своевременно развенчать нередко встречающиеся попытки воинствующих «практиков» возвести их в ранг нормы и закона.

Как показывает анализ, содержание задержания подозреваемого как меры уголовно-процессуального принуждения заключается в лишении лица свободы. На задержанных по подозрению в совершении преступления распространяется специально установленный Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» режим. В соответствии со ст. 15 этого закона он обеспечивает соблюдение прав подозреваемых, исполнение ими своих обязанностей, их внешнюю и внутреннюю изоляцию, постоянный надзор за ними, а также выполнение задач, предусмотренных УПК РСФСР. Задержанные лица содержатся в камерах для задержанных, а в отдельных случаях и в иных специально оборудованных для этих целей помещениях. Камеры для задержанных оборудуются в изо- ляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел (ИВС)1. Время содержания задержанного под стражей за-считывается в срок наказания (п. 6 ст.315УПК РСФСР).

ИВС для органов внутренних дел являются подразделениями милиции общест- венной безопасности (см.: постановление Правительства Российской Федерации от 7 декабря 2000 г. № 926 «О подразделениях милиции общественной безопасности» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 50. Ст. 4905). Их строительство и оборудование осуществляется в соответствии с техническими требованиями, установленными в Наставлении по содержанию, охране и конвоированию подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, утвержденном приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. № 41 дсп.

29

Лишение свободы составляет содержание и такой меры уголовно- процессуального принуждения, как заключение под стражу. На лиц, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу, также распространяется специально установленный режим. Он установлен в ст. 15 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» и по сути является аналогичным. Заключенные под стражу содержатся, как правило, в следственных изоляторах (СИЗО), однако могут находиться определенное время в ИВС. Время, которое заключенный содержался под стражей в порядке меры пресечения, также за-считывается в срок наказания (п. 6 ст. 315 УПК РСФСР).

Лишение свободы составляет содержание и другой меры, которая предусмотрена административным законодательством, - административного задержания. В соответствии со ст. 239 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях в случаях, прямо предусмотренных законодательными актами Российской Федерации, в целях пресечения административных правонарушений, когда исчерпаны другие меры воздействия, установления личности, составления протокола об административном правонарушении при невозможности составления его на месте, если составление протокола является обязательным, обеспечения своевременного и правильного рассмотрения дел и исполнения постановлений по делам об ад- министративных правонарушениях, допускается административное задержание лица.

О том, что содержанием административного задержания лица является лишение свободы, с очевидностью свидетельствуют установленные законом сроки административного задержания. В частности, административное задержание лица, совершившего административное правонарушение, может длиться не более трех часов. Лица, нарушившие пограничный режим или режим в пунктах пропуска через государственную границу, мо-

30

гут быть задержаны на срок до трех часов для составления протокола, а в необходимых случаях для установления личности и выяснения обстоятельств правонарушения - до трех суток с сообщением об этом письменно прокурору в течение двадцати четырех часов с момента задержания или на срок до десяти суток с санкции прокурора, если правонарушители не имеют документов, удостоверяющих их личность. Лица, совершившие мелкое хулиганство, могут быть задержаны до рассмотрения дела народным судьей или начальником (заместителем начальника) органа внутренних дел (ст. 242). При этом срок административного задержания исчисляется с момента доставления нарушителя для составления протокола, а лица, находящегося в состоянии опьянения, - со времени его вытрезвления. Лица, которым применено административное задержание, содержатся в специально оборудованных для этого местах, обеспечивающих их изоляцию. В органах внутренних дел, в частности, для этих целей имеются комнаты для содержания доставленных1.

Лишение лица свободы составляет, наконец, основное содержание и такой меры принуждения как задержание в процессе исполнения приговора. Это вытекает, в частности, из установленных законом оснований и порядка его производства. Так, в соответствии со ст. 48 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (УИК РФ) в случае уклонения осужденного к ограничению свободы от получения предписания о выезде к месту отбывания наказания или невыезда к месту отбывания наказания в установленный срок осужденный задерживается органом внутренних дел с санкции прокурора на срок до 15 суток для установления причин нарушения порядка следования к месту отбывания наказания. В

1 Среди сотрудников милиции получило распространение жаргонное обозначение этих комнат, обусловленное характером материала, из которого изготовлены изо- лирующие конструкции, - «аквариум» (органическое стекло), «обезьянник» (металлическая решетка).

31

случае невыезда без уважительных причин орган внутренних дел направляет задержанного к месту отбывания наказания в порядке, установленном для осужденных к лишению свободы. Аналогичные нормы установлены применительно к случаям задержания осужденного, злостно уклоняющегося от отбывания наказания в виде ограничения свободы (ст. 58 УИК РФ).

Следовательно, задержание подозреваемого по своему содержанию сходно с заключением под стражу в качестве меры пресечения, с административным задержанием лица и задержанием в процессе исполнения приговора. В связи со сказанным возникает вопрос о соотношении указанных процессуальных мер.

В юридической литературе появилась точка зрения о том, что задер- жание подозреваемого занимает подчиненное положение по отношению к заключению под стражу1. Единство содержания позволяет утверждать об известном сходстве задержания подозреваемого и заключения под стражу. В пользу этого говорит также одинаковость ряда общих условий применения указанных мер: возможность применения лишь в связи с уголовным преступлением, допустимость только в рамках производства по уголовному делу, ограниченность круга полномочных на применение этих мер должностных лиц и т.д. Вместе с тем, в юридической литературе порой подчеркивается автономность данных мер уголовно- процессуального принуждения, их самостоятельность. Так, И.Л.Петрухин утверждает, что уголовно-процессуальное задержание - не арест, а самостоятельный вид ли-шения свободы . Не отрицая относительной самостоятельности задержания подозреваемого, мы полагаем, что по сути своей оно занимает подчи-

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 74.

2 Петрухин И.Л. Задержание // Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. - М: ИГПАН СССР, 1987. N. 51; Его же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. С. 14.

32

ненное место по отношению к заключению под стражу и выступает в качестве его начального этапа. Об этом свидетельствует развитие института задержания подозреваемого.

Устав уголовного судопроизводства 1864 г. не предусматривал за- держания подозреваемого, он устанавливал лишь меры пресечения обвиняемому способов уклоняться от следствия, среди которых— взятие под стражу (ст. 416). Применял эту меру судебный следователь. Полиция, выступавшая в качестве органа дознания, такого полномочия, как правило, не имела. Только в экстренных, не терпящих отлагательства случаях ей предписывалось принимать до прибытия судебного следователя меры пресечения подозреваемому способов уклоняться от следствия (ст. 256), т. е. меры, предусмотренные в ст. 416 Устава уголовного судопроизводства.

Чтобы исключить необоснованное расширение полномочий полиции и ограничить случаи взятия лиц под стражу, в ст. 257 Устава уголовного судопроизводства перечислялись ситуации, когда полиция принимала меры к пресечению подозреваемому способов уклониться от следствия: 1) подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или тотчас после его совершения; 2) потерпевшие от преступления или очевидцы прямо укажут на подозреваемое лицо; 3) на подозреваемом или в его жилище найдены явные следы преступления; 4) вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому или оказались при нем; 5) подозреваемый сделал покушение на побег или пойман во время или после побега; 6) он не имеет постоянного места жительства или оседлости.

Причем, сам акт заключения под стражу именовался задержанием. Например, в ст.431 Устава говорилось, что «постановление о взятии под стражу предъявляется обвиняемому при самом отправлении его в место заключения и во всяком случае до истечения суток от времени его задер-

33

жания». Таким образом, фактически сложилась самостоятельная мера принуждения — задержание подозреваемого, применяемая полицией в строго ограниченных случаях до прибытия судебного следователя.

Отдельное закрепление задержание подозреваемого получило в со- ветском уголовно-процессуальном законодательстве, в частности, в ст. 105 УПК РСФСР 1922 г.: «Задержание органами дознания лица, подозреваемого в совершении преступления, допускается лишь как мера предупреждения уклонения подозреваемого от следствия и суда…». Задержание подозреваемого допускалось в тех же названных выше шести случаях. Создавая условия для решения вопроса об аресте подозреваемого, эта мера носила предварительный характер. Закон уполномочивал на ее применение только органы дознания, которые не имели самостоятельного права арестовывать. Следователь вправе был сразу же принять решение об аресте, поэтому не наделялся полномочиями задерживать подозреваемого.

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и Союзных рес- публик 1958 г. правом производить задержание подозреваемого наряду с органами дознания наделили следователя. В результате задержание подозреваемого превратилось в отдельную меру процессуального принуждения, которая стала выполнять роль своеобразного буфера, препятствующего скоропалительным, недостаточно обоснованным арестам. Если ранее следователь мог принять в отношении подозреваемого лишь одно из двух решений - арестовать или оставить на свободе, то действующее законодательство в экстренных ситуациях, когда отсутствуют достаточные основания для того и другого решения, предоставляет ему возможность принять третье — лишить подозреваемого свободы с тем, чтобы в установленные законом сроки обстоятельнее разобраться н обоснованно решить вопрос о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу либо его освобождении.

34

Дальнейшее развитие законодательства, в частности, утверждение в 1976 г. Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, привело к созданию самостоятельного правового института задержания. Однако это не устранило соподчинен-ности задержания и заключения под стражу. Наоборот, появились нормы, непосредственно указывающие на связь данных мер процессуального принуждения.

В соответствии со ст. 1 Положения о порядке кратковременного за- держания лиц, подозреваемых в совершении преступления, задержание предпринимается в целях выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Хотя о целях здесь говорится во множественном числе, речь идет по существу о двуединой цели1. Выяснение причастности к преступлению — не самоцель, а предпосылка решения вопроса о применении указанной меры пресечения. Задержание с одной лишь целью выяснить причастность лица к преступлению без решения вопроса о мере пресечения не соответствует закону.

Такой взгляд, конечно, не означает, что логическим завершением за- держания во всех случаях должен быть арест подозреваемого. Этот вопрос решается следователем или лицом, производящим дознание, с учетом конкретных обстоятельств преступления, личности подозреваемого и тактических особенностей расследования. По смыслу закона обращение следователя или работника дознания за санкцией на заключение задержанного под

В Комментарии к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления, о цели задержания говорится в единственном числе (Гуляев А.П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. - М: Юрид. лит., 1982. С. 5). В последующем авторы разделили указанную двуединую цель на две отдельные - См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений /

35

стражу необязательно. Если подозрение в совершении преступления не подтвердилось или отсутствует необходимость применения к задержанному меры пресечения, то лицо освобождается из-под стражи. В пользу такого понимания закона высказались 78,9 % опрошенных нами следователей.

Представление о задержании подозреваемого как автономной мере процессуального принуждения, не преследующей цели разрешить вопрос о заключении под стражу, приводит на практике к различным злоупотреблениям. Работники органов внутренних дел порой производят задержание, чтобы получить от лица «признательные» показания. Известен пример, когда по необоснованному обвинению ряд лиц содержались в следственном изоляторе более полутора лет.

Наряду с конечной целью, связанной с решением вопроса о приме- нении меры пресечения, задержание имеет и непосредственные цели или, точнее говоря, задачи: лишить подозреваемого возможности скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу или заниматься преступной деятельностью1. Последние совпадают с целями такой меры пресечения как заключение под стражу, которые определяются как лишение обвиняемого возможности скрыться от дознания, предварительного следствия и суда, или препятствовать установлению истины по уголовному делу, или заниматься преступной деятельностью, а также обеспечение исполнения приговора2. Это еще одно проявление того, что задержание подозреваемого, являясь начальным этапом заключения под стражу, направлено в конечном счете на достижение целей этой меры пресечения.

Под ред. П.Г.Мищенкова. - М.: Изд-во БЕК, 1996. С. 5-6.

1 См.: Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания, с. 8— 9.

•у

См.: Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. - М.: Московская высшая школа милиции МВД ССССР, 1989. С. 6.

36

Утверждение, что задержание — не вид ареста, обычно аргументи- руется тем, что оно в противном случае по Конституции стало бы возможным лишь по судебному решению или с санкции прокурора1. Конституционность задержания действительно является одним из проблемных вопросов. Однако отрицание соподчиненности его с арестом данной проблемы не решает. По нашему мнению, задержание представляет собой специфический случай ареста, когда судебное решение (а в настоящее время -санкция прокурора) также требуется, но в отличие от обычных случаев оно получается не до лишения лица свободы, а на его начальном этапе. Тем самым обеспечивается конституционность задержания.

Содержание задержанного под стражей без судебного решения (санкции прокурора) обусловливает кратковременный характер данной меры. Отмеченный выше факт того, что срок задержания подозреваемого входит в срок содержания обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения еще раз подтверждает вывод о том, что задержание подозреваемого — начальный этап заключения под стражу2.

Являясь начальным этапом заключения под стражу, задержание по- дозреваемого не составляет его обязательного элемента. Орган дознания или следователь могут по находящимся в их производстве уголовным делам применить к лицу меру пресечения непосредственно, без предварительного задержания его в качестве подозреваемого. Установленная в некоторых регионах местная практика, когда администрация ИВС или СИЗО при наличии санкционированного прокурором постановления о заключении под стражу требует составления в отношении арестованного протоко-

1 Петрухин И. Л. Задержание // Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. - М: ИГПАН СССР, 1987. С. 58; Его же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. С. 14 (В соответст вии со ст. 22 Конституции Российской Федерации только по судебному решению).

2 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный

37

ла задержания в порядке ст. 122 УПК РСФСР, незаконна. Нередко такая практика связана с необоснованным содержанием в ИВС лиц, заключенных под стражу и подлежащих помещению в СИЗО.

Задержание подозреваемого применяется только в случаях, не тер- пящих отлагательства. Именно это обстоятельство послужило причиной включения законодателем задержания в число неотложных следственных действий (ст. 119 УПК РСФСР). Подобные случаи возникают при сочетании двух условий: 1) необходимости немедленной изоляции подозреваемого из-за опасения, что оставленный на свободе он скроется от дознания или предварительного следствия или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью; 2) невозможности немедленного применения меры пресечения — заключения под стражу ввиду отсутствия достаточных оснований либо наличия объективных препятствий для ее надлежащего оформления (большая удаленность, ночное время, стихийное бедствие и т. п.).

Если нет хотя бы одного условия, задержание не применяется. В ча- стности, если не возникает опасения, что подозреваемый скроется, воспрепятствует установлению истины или будет заниматься преступной деятельностью, он не должен лишаться свободы. При наличии достаточных оснований предполагать такие последствия и реальной возможности оформить постановление и получить санкцию прокурора к подозреваемому сразу применяется мера пресечения — заключение под стражу.

Подобная связь еще раз свидетельствует о подчиненном характере задержания по отношению к заключению под стражу1.

Отметив единство сущности и соподчиненный характер задержания подозреваемого и заключения под стражу, обратим внимание и на их отли-

цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 79. 1 Там же. С. 80.

38

чительные черты. Обычно задержание отличают в учебной литературе от заключения под стражу по последовательности, стадиям, субъектам, срокам, порядку применения, участникам процесса, к которым она может быть применена, документальному оформлению, местам содержания.

В частности, задержание нередко предшествует избранию в качестве меры пресечения заключения под стражу, но не может следовать за ним. Задержание применяется лишь при производстве дознания и предварительного следствия, заключение под стражу может быть применено также и на любой из последующих судебных стадий уголовного процесса вплоть до вступления приговора в законную силу. На задержание подозреваемого закон уполномочивает орган дознания и следователя, мера пресечения может быть избрана также прокурором и судом. Срок задержания не может превысить 72 часов и продлению не подлежит; содержание под стражей не может продолжаться более двух месяцев и этот срок может быть продлен в общей сложности до полутора лет, а в некоторых случаях - еще на срок до шести месяцев1. Различие в процессуальном порядке применения выражается прежде всего в необходимости для заключения под стражу предварительного решения суда или санкции прокурора. При задержании подозреваемого такое требование отсутствует. Задержанию подлежит только подозреваемый, мера же пресечения применяется к обвиняемому (подсудимому, осужденному) и лишь в исключительных случаях - к подозреваемому. При задержании составляется протокол, о применении меры пресечения в виде заключения под стражу выносится постановление; составление протокола в этом случае не предусмотрено. Для содержания задержанных

В.М.Савицкий на основании буквального толкования текста ст. 97 УПК РСФСР не без оснований отмечает, что в общей сложности срок предварительного заключения может составить два с половиной года. - Савицкий В.М. Новый УК и старый УПК: проблемы взаимодействия // Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. - М.: Из- дательство БЕК, 1997. С. XLII.

39

предназначены изоляторы временного содержания, для заключенных под стражу в качестве меры пресечения - следственные изоляторы.

Как видим, приведенные отличительные черты отображают пре- имущественно внешнее проявление указанных мер процессуального принуждения и не затрагивает их существа.

Раскрывая сущность задержания подозреваемого, необходимо оста- новиться на соотношении данной меры процессуального принуждения с административным задержанием и задержанием в процессе исполнения приговора. Задержание подозреваемого и административное задержание имеют внешнее сходство по своему содержанию - обе эти меры проявляются в лишении лица свободы. Однако по сути своей они отличаются. Задержание подозреваемого является мерой процессуального принуждения, которая применяется в сфере борьбы с преступностью и предпринимается в связи с конкретным преступлением в рамках производства по нему уго- ловного дела. Административное задержание применяется в сфере обеспечения общественной безопасности в связи с административным правонарушением.

В целом аналогичным является соотношение задержания подозре- ваемого с задержанием в процессе исполнения приговора1.

Различная сущность исключает необходимость приведения внешних отличительных признаков указанных мер (сроки, субъекты и т.д.).

Следует однако заметить, что в некоторых ситуациях эти меры тесно переплетаются. Задержание начинается как административное, а в ходе него выясняется, что лицо совершило уголовное преступление. Анализ технологии деятельности, предпринимаемой при задержании подозреваемого, обстоятельно представленный в работах В.Н.Григорьева, без труда позво-

См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 81.

40

ляет отследить, до какого момента действия работников органов внутренних дел предпринимаются в рамках административной процедуры, а с какого они приобретают уголовно-процессуальный характер.

Как показывает практический опыт, у многих практических работ- ников правоохранительных органов сложилось несколько иное представление о задержании подозреваемого, отличающееся от приведенного выше. Согласно такому представлению задержание подозреваемого является совершенно самостоятельной мерой принуждения, связанной с заключением под стражу лишь последовательностью применения. В отличие от заключения под стражу задержание согласно такому представлению обладает своеобразным «облегченным» режимом применения. Это выражается прежде всего в том, что для задержания не требуется санкция прокурора. Главное же отличие заключается в совершенно ином психологическом отношении, согласно которому задержание - менее ответственная мера, применение которой более произвольно, чем заключение под стражу. Подобной позиции склонны придерживаться 29,2 % опрошенных нами следователей и 47,4 % - оперативных работников (всего было опрощено 87 работников подразделений уголовного розыска, БЭП, КФКМ)1.

Подобное представление основано на возведении признаков внешнего проявления задержания подозреваемого в ранг существенных, опреде- ляющих природу и конструкцию этого явления. В принципе оно имеет право на существование, однако только de lege ferenda. Действующей законодательной конструкции такое представление о задержании подозреваемого не соответствует. Это обстоятельство важно учитывать при совершенствовании уголовно-процессуального законодательства и практики

Есть основания предположить, что эти данные оказались фактически заниженными в связи с очевидным нелегитимным характером такой позиции.

? ЧбЛиотЕьАГ 41

его применения, своевременно предупреждать попытки возвести бытовое представление в ранг законодательной нормы.

Мы убеждены, что пресловутое задержание сроком на 30 суток, право на которое было предоставлено в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 года «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»1 имеет свои корни именно в бытовом представлении авторов текста этого документа о данной мере процессуального принуждения. Задержание на 30 суток вошло в практику именно как «облегченная» мера, которую можно применять налево и направо, не особенно утруждая себя поисками оснований. В качестве таковой она была замыслена, именно такой она и вошла в практику.

Надо отметить, что задержания по Указу Президента на 30 суток по- лучили значительный резонанс и вызывали определенную тревогу в околокриминогенных кругах. Однако эта тревога была обусловлена не столько меткостью и обоснованностью, сколько огульностью применения данной меры принуждения. Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1997 г. «О признании утратившими силу некоторых актов Президента Рос-сийской Федерации» упомянутый Указ «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» был признан утратившим силу.

Суммируя отмеченные признаки и характерные черты, задержание подозреваемого можно определить как социально обусловленную, имеющую превентивный и неотложный характер меру уголовно- процессуального принуждения, применяемую в связи с производством по факту совершения уголовного преступления, состоящую в лишении лица

1 Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 8. Ст. 804.

2 Российская газета. 1997. 19 июня.

42

свободы путем помещения его в места содержания задержанных, которая применяется органом дознания или следователем под контролем суда (прокурора) в случаях, не терпящих отлагательства, в целях выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о заключении его под стражу и выступает в качестве кратковременного начального этапа этой меры до получения санкции прокурора либо освобождения задержанного.

В основу данного определения положена архитектоника определения задержания подозреваемого, данного в работе В.Н.Григорьева1. Однако приведенное определение является более полным, характеризующим сущность задержания подозреваемого с большего числа сторон, проанализированных в предшествующем изложении.

§ 2. Деятельность по задержанию подозреваемого как основа правового института

В юридической литературе обоснованно отмечается, что поскольку под правовым институтом понимается совокупность норм, обеспечиваю- щих относительно законченное регулирование в пределах определенного участка правовых отношений данного вида или рода, то проблема вычленения институтов уголовно-процессуального права связана прежде всего с обнаружением таких относительно обособленных участков уголовно-процессуальной деятельности2.

В предыдущем параграфе была обоснована трактовка задержания подозреваемого как начального этапа заключения под стражу. Подобный

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 84.

2 Курс советского уголовного процесса: Общая часть. - М: Юрид. лит., 1989. С. 75.

43

подход, приинятый во многих исследованиях, раскрывает сущность данной меры уголовно-процессуального принуждения, однако не исчерпывает ее характеристики. В системе деятельности органов внутренних дел по задержанию лишение подозреваемого свободы составляет лишь один из элементов. Водворению лица в ИВС предшествует большая подготовительная работа. После этого также предпринимается ряд действий, которые направлены на разрешение вопроса о применении меры пресечения в виде заключения под стражу. Для вычленения совокупности норм, регулирующих данный участок деятельности, и обоснования правового института задержания подозреваемого важное значение имеет анализ всей этой системы деятельности.

В законодательных актах система деятельности органов внутренних дел по задержанию подозреваемого не получила достаточно полного отражения. Термин «задержание» употребляется в них обычно в более узком смысле, прежде всего для обозначения меры уголовно- процессуального принуждения. Многие действия при этом вовсе не упоминаются. Фрагментарно они отражены и в ведомственных нормативных актах.

Попытки исследовать систему задержания встречаются в юридической литературе. Так, Д.Я.Мирский отмечает, что акт задержания правона- рушителя состоит из трех стадий: 1) доставление в милицию; 2) разрешение вопроса о том, имело ли место правонарушение, и в случае положительного ответа — является ли совершенное правонарушение административным проступком или содержит признаки преступления; 3) принятие к доставленному мер, предусмотренных законом, а именно; а) немедленное освобождение, если выяснится, что правонарушения не было; б) наложение административного взыскания, если совершено административное правонарушение; в) при обнаружении признаков преступления— возбуждение уголовного дела и выполнение необходимых процессуальных дейст-

44

вий, в том числе при наличии оснований, предусмотренных ст. 122 УПК РСФСР, водворение данного лица в ИВС1.

Такое представление в достаточной мере точно отражает действи- тельные обстоятельства задержания подозреваемого . Наиболее ценным в нем является обозначение общей схемы деятельности органов внутренних дел по задержанию подозреваемого и ее зависимости от полученных результатов. Однако приведенная позиция не свободна от недостатков. В ней в частности, отсутствует полный перечень конкретных действий, которые предпринимаются при задержании, их характеристика как единой системы.

В целом же позиция Д.Я.Мирского нашла признание и получила дальнейшее развитие в работах различных исследователей3. В частности, И.Л.Петрухин несколько расширил перечень действий, входящих в систему задержания подозреваемого4.

Еще более подробную систему действий, предпринимаемых при за- держании, приводит В.А.Образцов, который включает в нее:

а) анализ сложившейся по делу ситуации;

б) определение основания и целей (мотивов) задержания;

в) принятие решения о задержании;

Мирский Д.Я. Правовая природа задержания лица, подозреваемого в совершении преступления. — Труды Иркутского ун-та. Серия юрид. Т. 45, вып. 8, ч. 4. - Иркутск: Иркутский гос. ун-т, 1969. С. 298.

2 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 98.

3 См.: Пека Ю.Э. О сроках задержания подозреваемого. — Ученые записки Лат вийского ун-та. Т. 241. Рига: Латвийский гос. ун-т, 1975. С. 123—124; Петрухин И.Л. Задержание // Проблемы кодификации уголовно-процессуального права. - М.: ИГПАН СССР, 1987. С. 51-52; Он же. Неприкосновенность личности и принуждение в уголов ном процессе. - М: Наука, 1989. С. 56; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого ор ганами внутренних дел. - Ташкент: Ташкентская ВШ МВД СССР, 1989. С. 17-20; Справочник следователя (Практическая криминалистика: следственные действия). Вы пуск первый. - М.: Юрид. лит., 1990. С. 141-142.

Петрухин И.Л. Задержание // Проблемы кодификации уголовно-

45

г) доведение этого решения до сведения участников задержания (ко гда решение принимается лицом, которое непосредственного участия в за держании не принимает);

д) разработка программы задержания (определение круга и функций участников задержания, места, времени его проведения и т.д.);

е) исполнение решения о задержании подозреваемого (в том числе осуществление его захвата, если это необходимо), обеспечение профилак тического наружного осмотра одежды задерживаемого и досмотра вещей на месте захвата;

ж) доставление задерживаемого в изолятор временного содержания;

з) составление протокола задержания (в протоколе задержания должны отражаться сведения о личности, психическом, физическом со стоянии задержанного, наличии или отсутствии у него признаков опьяне ния, об одежде, обуви, о повреждениях и других следах на теле, одежде, обстоятельствах, месте, времени его задержания, поведении до, в процессе и после задержания);

и) водворение заподозренного в камеру для задерживаемых (как пра- вило, перед этим он должен быть допрошен; перед допросом необходимо удостовериться в его личности, объяснить ему сущность павшего на него подозрения, что отражается в протоколе допроса);

к) письменное уведомление надзирающего прокурора о задержании, когда прокурор не является участником задержания (не позднее 24 часов с момента задержания);

л) уведомление членов семьи задержанного (или иных родственников, близких) о его задержании.

процессуального права. -М.: ИГПАН СССР, 1987. С. 51-52.

46

Задержание может сопровождаться освидетельствованием, личным обыском, осмотром одежды задержанного и другими следственными действиями, о чем составляются отдельные протоколы1.

Свою структуру уголовно-процессуальной деятельности на этапе подозрения предложил И.А.Пантелеев, включивший в нее:

  1. Привлечение лица в качестве подозреваемого.
  2. Допрос подозреваемого.
  3. Решение вопроса об уголовно-процессуальном задержании по- дозреваемого.
  4. Решение вопроса о применении к подозреваемому меры пресечения.
  5. Окончание подозрения.2
  6. Еще более подробный перечень подобных действий приводится в работах В.Н.Григорьева. В результате если в системе деятельности по задержанию подозреваемого, приведенной Д.Я.Мирским, отмечается три действия, И.Л.Петрухиным - шесть, В.А.Образцовым - одиннадцать, в ранних работах В.Н.Григорьева - сначала девять, а затем - пятнадцать3, то в ходе последующих исследований ему удалось дополнительно выделить еще ряд элементов деятельности, так что в последнем его издании их насчитывается более двух с половиной десятков4. Среди них:

Справочник следователя (Практическая криминалистика: следственные действия). Выпуск первый. -М.: Юрид. лит., 1990. С. 141-142.

Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе России: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2000. С. 19.

3 Григорьев В.Н. Укрепление гарантий законности задержания подозреваемого // Правовые вопросы деятельности органов внутренних дел в современных условиях: Сборник научных трудов. - Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1985. С. 141. Он же. Задержа ние подозреваемого органами внутренних дел: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкент ская ВШ МВД СССР, 1989. С. 20

4 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 103-104.

47

— установление оснований для доставления лица в служебное по- мещение органов внутренних дел; — — захват лица; — — изъятие оружия, уличающих предметов и документов; — — сопровождение лица в служебное помещение; — — выяснение обстоятельств общественно опасного деяния и его пра- вовая квалификация; — — в зависимости от правовой квалификации содеянного - освобож- дение доставленного, привлечение его к административной ответственности либо принятие решения о возбуждении уголовного дела; в последнем случае деятельность по задержанию продолжается, включая в себя следующие действия: — — установление условия для задержания лица по подозрению в со- вершении преступления - возможности назначения за него наказания в виде лишения свободы; — — освобождение доставленного при отсутствии указанного условия задержания, в случае его установления - выяснение оснований задержания лица по подозрению в совершении преступления; — — освобождение доставленного при отсутствии оснований задержа- ния, в случае их установления - определение мотивов задержания; — — освобождение доставленного при отсутствии мотивов задержания, в случае их установления - принятие решения о задержании лица по подозрению в совершении преступления; — — составление протокола задержания; — — заполнение статистической карточки; — — обеспечение участия защитника; — — сообщение прокурору о задержании; —

48

— извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей; — — прием задержанного в ИВС; — — проведение личного обыска, а также досмотра вещей подозревае- мого; — — проведение дактилоскопирования, фотографирования подозре ваемого;

— опрос и санитарная обработка подозреваемого; — — размещение подозреваемых по камерам; — — установление оснований для применения к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу; — — в зависимости от наличия оснований применение к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу либо его освобождение; — — фиксация обстоятельств как сквозной элемент в системе деятель- ности по задержанию подозреваемого. — Подобный подход получает все большее признание среди исследова- телей1. Однако его обоснование по-прежнему является актуальным в науке. Об этом свидетельствуют ряд обстоятельств. Во-первых, не все исследователи его разделяют. Во-вторых, среди тех, кто разделяет подобный подход, нет единства взглядов на содержание деятельности по задержанию подозреваемого и количество входящих в нее действий. В третьих, практика еще не в полной мере восприняла подобный подход. Последнее обстоятельство вытекает, в частности, из проведенных нами опросов следователей.

Указанный опрос проводился в двух вариантах - каждый с отдельной группой. В первом варианте опрашиваемым был предложено перечис-

См.: Гриненко А.В. Конституционные основы досудебного уголовного процесса в Российской Федерации. - М.: Компания Спутник +, 2000. С. 149.

49

лить действия, которые, по их мнению, входятв систему задержания подозреваемого. Второй группе был роздан перечень приведенных выше действий и предложено отметить, какие из них входят, по мнению опрашиваемого, в систему задержания подозреваемого.

Полученные результаты пороса оказались различными. Более полный перечень привели опрашиваемые из второй группы. В первой среди названных действий по существу оказались лишь те, что перечислены в ст. 122 УПК: составление протокола задержания (назвали 100 % опрошенных), сообщение прокурору о задержании (100 %), получение санкции на заключение под стражу (100 %), собственно задержание подозреваемого (89,4 %), личный обыск (87,3 %), уведомление родственников задержанного (62,5 %), освобождение задержанного (34,1 %), допрос подозреваемого (18,6 %), присутствие защитника (14,9 %) и некоторые другие. Самый большой перечень составил тринадцать действий.

Во второй группе 2,3 % опрошенных следователей отметили все предложенные действия как входящие в систему задержания подозреваемого, 13,7 % дополнили его еще некоторыми действиями, остальные отметили лишь часть предложенного списка, причем, в среднем общее количество отмеченных опрошенными следователями действий как входящих в систему задержания подозреваемого составило 68,1 % от предложенного списка.

Приведенные обстоятельства обусловливают необходимость обра- титься к обоснованию наличия в системе задержания подозреваемого тех или иных действий, исключив из нее излишние системы действий, входящих в содержание задержания подозреваемого. При этом за основу мы возьмем систему, предложенную В.Н.Григорьевым как наиболее полную и единственную, в обоснование которой приведены специальные аргументы.

50

К числу указанных действий, входящих в систему деятельности ор- ганов внутренних дел по задержанию подозреваемого, обоснованно отнесены, прежде всего, прямо упомянутые в законодательных актах: установление оснований и мотивов задержания лица по подозрению в совершении преступления, составление протокола задержания и сообщение прокурору о задержании (ст. 122 УПК РСФСР), извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей, проведение личного обыска, дактилоскопирования, фотографирования, а также досмотра вещей подозреваемых (ст. 7, 16 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»). После установления оснований и мотивов задержания до составления протокола принимается решение о задержании подозреваемого в совершении преступления. Это действие также следует включить в систему деятельности по задержанию. С момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, протокола задержания к участию в деле допускается защитник (ст. 47 УПК РСФСР). Соответственно, в систему деятельности по задержанию подозреваемого следует включить и действия по обеспечению участия защитника.

Определяя систему деятельности по задержанию подозреваемого, отдельно следует остановиться на решении вопроса о том, входит ли в нее доставление подозреваемого в служебное помещение. Одни авторы, подчеркивая административный характер доставления, отвечают на этот вопрос отрицательно . Другие утверждают, что доставление носит процессу-

Похмелкин В.А. Задержание по советскому уголовно-процессуальному зако- нодательству // Сов. гос. и право. 1958. № 12. С. 103; Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск: 1961. С. 58—59; Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Казань: Изд-во Казанского ун- та, 1974. С. 10; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. - М: Академия МВД СССР, 1980. С. 16; и др.

51

альный характер, и потому включают его в задержание. Например, С.А.Шейфер пишет: «Когда подозреваемого задерживают должностные лица, неправомочные составлять протокол задержания (постовые, патрульные милиционеры, командиры отделений и т.д.), их действия, несомненно, носят процессуальный характер и составляют элемент задержания подозреваемого»’.

Недостаток этих позиций, как аргументированно отмечается в работах В.Н.Григорьева, заключается в подмене реальных вещей их норматив- ным отображением. Входит или не входит доставление в систему задержания, решается в них в зависимости от того, урегулировано ли оно уголовно-процессуальным законом. Такой подход вызывает критические замечания. «Правовая природа вещей не может… приспособляться к закону, — убедительно отмечает К.Маркс, — закон, напротив, должен приспособляться к ней2.

Если обратиться к анализу деятельности органов внутренних дел, вряд ли найдутся основания отрицать, что прежде чем водворить подозреваемого в ИВС, его надо доставить в служебное помещение. Само доставление складывается из установления оснований для доставления, захвата лица, изъятия у него оружия, уличающих предметов, документов и сопровождения в служебное помещение.

В случае доставления лица, непосредственно застигнутого при со- вершении общественно опасного деяния, работникам органов внутренних дел, прежде чем принять решение о задержании, предстоит выяснить его обстоятельства и дать правовую квалификацию. Эти действия также входят в систему задержания подозреваемого.

Шейфер С. Доказательственное значение задержания подозреваемого // Соц. законность. 1972. № 3. С. 56.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. С. 122.

52

Есть основания включить в нее и действия администрации по приему и размещению задержанных в ИВС. Они предпринимаются после ре- шения о применении меры процессуального принуждения и непосредственно направлены на его исполнение. Следует, однако, отметить, что не вся деятельность администрации ИВС входит в систему задержания подозреваемого. Речь идет, в частности, о материально-бытовом обеспечении и медицинском обслуживании задержанных, предоставлении свиданий, поддержании порядка в ИВС и других подобных действиях, которые осуществляются после того, как решение о задержании обращено к исполнению.

Задержание не ограничивается водворением лица в ИВС. Логическим его завершением является заключение подозреваемого под стражу либо освобождение. Эти действия также должны быть включены в систему задержания подозреваемого.

Важным в системе деятельности органов внутренних дел представ- ляется такой элемент как фиксация обстоятельств задержания подозреваемого. Фиксация обстоятельств предпринимается на всех этапах задержания, при совершении всех входящих в его систему действий. Поэтому фиксация является одной из сторон каждого такого действия и представляет, по сути сквозной элемент в системе деятельности по задержанию подозреваемого1.

Вместе с тем, не все выводы и их аргументация, касающиеся системы действий по задержанию подозреваемого, содержащиеся в работах В.Н.Григорьева, представляются убедительными.

Так, мы усматриваем непоследовательность в позиции В.Н.Григорьева, когда он одни действия (установление оснований и моти-

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 99-102.

53

BOB задержания лица по подозрению в совершении преступления, составление протокола задержания и сообщение прокурору о задержании и др.) включает в систему задержания подозреваемого на том основании, что они прямо указаны в законодательстве, а другие обладающие этим же признаком - исключает из нее. Данное критическое замечание касается, в частности, позиции автора в отношении объяснений задержанного. «Те его объяснения, о которых упоминается в ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР, являются составной частью протокола задержания. Дача же объяснений как один из элементов правового положения подозреваемого (ст. 52 УПК РСФСР) реа- лизуется при его допросе». На этом основании делается вывод о том, что нет оснований выделять в системе действий по задержанию подозреваемого получение объяснений задержанного1. Мы полагаем, что в этой ситуации логика рассуждений приводит как раз к противоположной позиции, суть которой состоит в том, что получение объяснений задержанного является одним из элементов в системе задержания подозреваемого. Другой вопрос, что в практической деятельности этот элемент никак не представлен. Но это уже проблемы практики, ее соответствия предписаниям закона. Вызывает возражения и аналогичная позиция автора, касающаяся допроса подозреваемого. Допрос подозреваемого, приводится как аргумент того, что он не входит в систему задержания - это самостоятельное следственное действие по собиранию доказательств. Он может производиться как в ходе задержания подозреваемого, так и после него (в соответствии с ч. 3 ст. 123 УПК РСФСР - не позднее двадцати четырех часов с момента задержания), а также в случаях применения к подозреваемому меры пресечения до предъявления обвинения, когда задержание вовсе не производится . Это, однако, не послужило основанием для того, чтобы ис-

1 Там же. С. 102.

2 Там же. С. 102.

54

ключить из системы задержания применение к задержанному меры пресечения.

При решении вопроса о том, входит ли допрос подозреваемого в систему задержания, необходимо определить системообразующий признак. Если это - «относительная самостоятельность», то тогда допрос не входит в систему задержания, но по этому основанию из нее следует исключить и многие другие указанные выше действия - обыск, досмотр и т.д. Однако в данной ситуации таким признаком является, на наш взгляд, «разрешение подозрения». Все обязательные действия, начиная с момента возникновения подозрения и завершая решением о применении к подозреваемому меры пресечения либо о его освобождении, должны в соответствии с этим признаком быть включены в систему деятельности по задержанию. В их числе находится, на наш взгляд, и допрос подозреваемого.

Иные действия (осмотр одежды, освидетельствование и т.д.), не от- вечающие этому признаку, не должны включаться в систему задержания. В этом плане мы разделяем позицию о том, что в отношении других следующих за задержанием действий, например, предъявления обвинения, нет оснований включать их в систему действий по задержанию.

В юридической литературе обоснованно отмечается, что действия по задержанию подозреваемого при всем различии образуют единый комплекс. Их объединяет цель выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Проведение каждого из них обусловливается результатами предшествующей деятельности1.

Так, доставление лица предпринимается лишь в случае установления оснований для этого. Если все необходимые обстоятельства выяснены при разбирательстве на месте, надобность в этой мере отпадает. После достав-

55

ления особенно важно дать правовую квалификацию общественно опасного деяния. Если это административное правонарушение, то решается вопрос о привлечении лица к административной ответственности. Нередко в результате выяснения обстоятельств совершенного деяния констатируется отсутствие состава какого-либо правонарушения. Тогда доставленный подлежит немедленному освобождению. Только в том случае, когда обнаружены признаки преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, устанавливаются основания и мотивы задержания. При их наличии принимается решение о задержании лица по по- дозрению в совершении преступления, и оно помещается в ИВС. Если подозрение не подтвердится, то задержанный освобождается из-под стражи.

В конкретных случаях действия по задержанию подозреваемого могут в зависимости от специфики сложившейся ситуации иначе сочетаться. В частности, нередко меняется их последовательность, скажем, сначала работники органов внутренних дел выясняют обстоятельства общественно опасного деяния, а затем доставляют лицо в милицию. Некоторые действия вовсе отсутствуют, например, захват не предпринимается, если лицо добровольно выполняет требование пройти в милицию, не пытаясь скрыться или оказать сопротивление. Не во всех случаях доставление влечет за собой задержание лица по подозрению в совершении преступления. В связи с отсутствием оснований либо мотивов задержания оно нередко освобождается2.

В юридической литературе убедительно обосновано, что отдельные действия по задержанию подозреваемого в сочетании друг с другом образуют относительно самостоятельные комплексы (подсистемы), охваты-

1 Там же. С. 104-105.

2 В литературе приводятся данные о том, что лишь 27,1 % доставленных задер живаются по подозрению в совершении преступления.

56

вающие различные этапы деятельности. Так, установление оснований доставления, захват, изъятие оружия, уличающих предметов и документов и сопровождение лица в служебное помещение объединяются понятием доставления. Часть деятельности, начиная с выяснения обстоятельств общественно опасного деяния и его правовой квалификации и заканчивая принятием решения о задержании лица по подозрению в совершении преступления, представляет собой, по терминологии ведомственных актов МВД, разбирательство с доставленным. Составление протокола задержания, обеспечение участия защитника, сообщение прокурору о задержании и извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей, прием задержанного в ИВС, проведение личного обыска, досмотра вещей, дактилоскопирования и фотографирования по- дозреваемого, его опрос, санитарная обработка и размещение по камерам образуют единый комплекс — помещение подозреваемого в места содержания задержанных. Такие действия, как установление оснований для применения к задержанному меры пресечения и заключение его под стражу либо освобождение, входят в содержание разрешения вопроса о применении к задержанному меры пресечения. Наконец, действия по фиксации обстоятельств как сквозной элемент в системе деятельности по задержанию подозреваемого образуют одноименный комплекс сквозного характера - фиксация обстоятельств задержания1.

С учетом изложенного деятельность по задержанию подозреваемого можно представить как систему действий, включающую в себя:

  • доставление лица в служебное помещение;
  • разбирательство с доставленным;
  • помещение подозреваемого в места содержания задержанных;
  • Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 105-106.

57

  • разрешение вопроса о применении к задержанному меры пресе- чения;
  • фиксацию обстоятельств задержания.
  • Совокупность этих относительно обособленных участков деятельности лежит в основе вычленения правового института задержания подозре- ваемого.

§ 3. Содержание и структура правового института задержания подозреваемого

Институт права является одним из структурных элементов в системе права наряду с нормой права, отраслью права, подотраслью права, субинститутом1. Это сравнительно небольшая, устойчивая группа правовых норм, регулирующих определенную разновидность общественных отношений. Если юридическая норма - исходный элемент, «живая» клеточка правовой материи, то правовой институт представляет собой первичную правовую общность2.

Как выше отмечалось, проблема вычленения институтов уголовно- процессуального права связана, прежде всего, с обнаружением относи- тельно обособленных участков уголовно-процессуальной деятельности. Если правовой институт - это первичная правовая общность, то в основу ее обособления в сфере уголовного судопроизводства должно быть положено относительно самостоятельное типизированное процессуальное действие или отношение3.

См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова, А.В.Малько. - М.: Юристъ, 1999. С. 350.

2 Алексеев С.С. Структура советского права. - М: 1975. С. 119. Уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979. С. 128.

58

В науке гражданско-процессуального права предложено в основу классификации правовых институтов положить процессуальные стадии .

Применительно к уголовному процессу такое решение было бы наи- более простым, поскольку вопрос о составе стадий можно считать в принципе решенным. Но дело в том, что вряд ли правильно не замечать сложной структуры уголовно-процессуальных стадий. Этапы стадии судебного разбирательства представляют собой относительно самостоятельные участки правового регулирования, на этих этапах решаются разные задачи, а потому и регулируются они неоднотипно. В стадии предварительного следствия не только этапы, но и отдельные следственные действия представляют собой самостоятельные участки правового регулирования. Поэтому обоснованно отмечается, что в уголовно-процессуальном праве вряд ли можно предложить единое классификационное основание для обнаружения правовых институтов. Это может быть и стадия (например, стадия возбуждения уголовного дела), и самостоятельное следственное действие (предъявление обвинения), и этап внутри процессуальной стадии (вынесение приговора). Здесь много зависит от специфики того или иного участка деятельности, а, следовательно, и от специфики его правового регулирова-ния . И.А.Пантелеев, например, выделил в качестве самостоятельного института уголовного процесса институт подозрения, который рассматривает как элемент ведущего института уголовного процесса- привлечения лица в качестве обвиняемого3.

См.: Осипов Ю.К. Институт гражданского процессуального права // Правоведение. 1973. №7. С. 54-60.

2 Курс советского уголовного процесса: Общая часть. - М.: Юрид. лит., 1989. С. 75.

3 Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголов ном процессе России: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2000. С. 7. (Заметим, что в указанном исследова нии отсутствует обоснование выделения подозрения в качестве самостоятельного ин ститута уголовно-процессуального права).

59

Нормы, регулирующие задержание подозреваемого, выделяются в самостоятельный правовой институт, на наш взгляд, на основе того, что само задержание представляет собой самостоятельное действие, имеющее относительно обособленное содержание.

В теории права различаются предметные и функциональные правовые институты. Предметными уголовно-процессуальными институтами являются совокупности правовых норм, регулирующих определенный этап в движении уголовного процесса (процессуальное действие, этап внутри стадии, стадию). Функциональные уголовно-процессуальные институты не привязываются к обслуживанию какого-либо определенного участка уголовного процесса, а призваны либо урегулировать какие-либо общие моменты, имеющие значение для всей уголовно-процессуальной деятельности или для основных стадий процесса (предварительного следствия и судебного разбирательства), либо, наоборот, предусмотреть специфику производства по отдельным категориям уголовных дел. К первому виду функциональных институтов относятся общие процессуальные институты (институт гражданского иска, мер пресечения и др.). Ко второму — специальные уголовно-процессуальные институты (производство по делам несо- вершеннолетних, невменяемых, производство по делам, досудебная подготовка которых осуществлялась в протокольной форме)1.

По этому основанию задержание подозреваемого представляет собой предметный правовой институт, поскольку регулирует определенный этап, (совокупность действий), связанный с производством по уголовному делу. В его содержание входит совокупность правовых норм, регулирующих все действия по задержанию, которые были обоснованы выше в предыдущем изложении.

1 Там же. С. 76.

60

В проблему процессуальных правовых институтов входит и вопрос об их структуре. Вопросам структуры правовых институтов, в отличие от структуры правовых норм, уделяется в науке значительно меньше внимания. Но поскольку функции правового института состоят в том, чтобы обеспечить всестороннее урегулирование определенного участка уголовно-процессуальной деятельности или определенного типичного уголовно-процессуального отношения, то, очевидно, его структура должна зависеть от тех связанных между собой сторон деятельности или отношений, которые подлежат правовому регулированию1.

В последнее время в процессуальной науке наблюдается проявление все возрастающего интереса к структуре следственных действий. Авторы пытаются обнаружить типичную правовую модель регулирования следственного действия и под этим углом зрения проверить, как эта типичная модель воплощена в регулировании отдельных следственных действий. Сейчас идут поиски оптимальных правовых конструкций. Общепринятого же учения о структуре отдельных видов процессуальных действий еще не выработано. Поэтому и вопрос о структуре уголовно-процессуальных правовых институтов остается пока открытым2.

Применительно к задержанию подозреваемого наиболее актуальной представляется определение структуры правового института в соответствии с отраслевой принадлежностью регулирующих данную деятельность норм. В юридической литературе предпринимались попытки определить правовую природу задержания подозреваемого. Однако при этом наблюдается очевидное отсутствие единства взглядов. Одни авторы расценивают его полностью как уголовно- процессуальную меру3, другие полагают так

1 Там же. С. 76.

2 Там же. С. 77.

3 Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процес се. - Минск: Вышэйшая школа, 1969. С. 95; Пека Ю. Некоторые спорные вопросы за-

61

только в отношении части задержания, связанной с водворением подозреваемого в ИВС, считая остальные элементы административными. Например, Д.Я.Мирский пишет: «Первые две стадии задержания (доставление лица и выяснение обстоятельств совершенного им общественно опасного деяния. — В.Г.) всегда являются действиями административными… Если же лицо, доставленное в милицию, подозревается в преступлении, которое карается лишением свободы, то его задержание является процессуаль- ным»1.

Обоснование в системе задержания подозреваемого различных дей- ствий предопределяет неоднородность его правовой природы, в соответствии с которой одни элементы задержания чаще всего являются уголовно-процессуальными, другие носят административный характер. Следует учитывать также неоднозначность правовой природы отдельных элементов задержания в различных ситуациях.

Подобный подход наиболее обстоятельно рассмотрен в юридической литературе В.Н.Григорьевым2. Этот подход включает в себя: 1) включение в систему задержания всей системы составляющих его действий, независимо от правовой природы и источников нормативного регулирования; 2) формулирование критерия определения правовой природы отдельных действий (или их комплекса), входящих в содержание задержания подозреваемого; 3) определение правовой природы отдельных действий (или их комплекса), входящих в содержание задержания подозреваемого; 4) выведение на основе различия правовой природы отдельных действий (или их

держания подозреваемого // Ученые записки Латвийского ун-та. Т. 188. - Рига: Латвийский гос. ун-т, 1973. С. 108.

1 Мирский Д.Я. Правовая природа задержания лица, подозреваемого в соверше нии преступления, с. 298.

2 См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 107.

62

комплекса), входящих в содержание задержания подозреваемого, структуры правового института задержания подозреваемого.

Определим на основе подобного подхода структуру правового ин- ститута задержания подозреваемого.

Первое, что предполагает данный подход, это включение в систему задержания всей системы составляющих его действий, независимо от правовой природы и источников нормативного регулирования. Данная процедура уже была нами выполнена в ходе анализа деятельности по задержанию подозреваемого как основы правового института. Поэтому в дальнейшем изложении мы будем исходить именно из такого взгляда на содержание деятельности по задержанию подозреваемого.

Второе, что требуется выполнить, - это сформулировать критерий определения правовой природы отдельных действий (или их комплекса), входящих в содержание задержания подозреваемого. В практике теоретического анализа правового материала в качестве такого критерия чаще всего не без оснований принимается источник нормативного регулирования. В соответствии с таким критерием действия, регламентированные уголовно-процессуальными нормативными актами, относятся по своей природе к уголовно- процессуальным, административными нормативными правовыми актами - к административным и т.д.

Однако данный критерий не всегда позволяет однозначно определить правовую природу тех или иных действий в связи с тем, что в по- следние годы получили распространение нормативные акты, которые являются комплексными по своей отраслевой принадлежности. Среди них можно назвать, например, Законы Российской Федерации «О милиции», «О федеральных органах налоговой полиции», Федеральный закон «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и некоторые другие. Будучи в основе своей административны-

63

ми, они содержит и нормы уголовно-процессуального характера. К числу последних может быть отнесена, например, норма о том, что лицо или орган, в производстве которых находится уголовное дело, обязаны незамедлительно известить одного из близких родственников подозреваемого или обвиняемого о месте или изменении места его содержания под стражей (ч. 4 ст. 7 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»).

В этой связи требуются дополнительные признаки, по которым можно было бы определять правовую природу действий. В юридической литературе в качестве критерия определения конкретной правовой природы тех или иных элементов задержания подозреваемого был предложен комплексный критерий, включающий в себя совокупность таких признаков, как источник нормативного регулирования, субъект и целевое назначение деятельности1. Подобного рода комплексный критерий позволяет с достаточной обоснованностью отнести каждое действие, входящее в содержание деятельности по задержанию подозреваемого, к той или иной их группе.

Так, такие действия, как установление условия, оснований и мотивов задержания лица по подозрению в совершении преступления, принятие решения о задержании и составление протокола, обеспечение участия защитника, получение объяснений задержанного, допрос подозреваемого, сообщение о задержании прокурору и извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей предпринимаются субъектами уголовного процесса (следователем или лицом, производящим дознание (органом дознания), в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством (ст. 122, 123, 47 УПК РСФСР, ч. 4 ст. 7 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в со-

64

вершении преступлений») в целях выяснения причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу. Совокупность указанных признаков дает основания отнести эти действия к уголовно- процессуальным. К ним авторы относят также составление статистической карточки на лицо, за-держанное за совершение преступления (Форма 2.1) , хотя уголовно-процессуальное законодательство прямо такую процедуру не предусматривает.

Все вместе данные действия обычно охватываются понятием уголовно- процессуального задержания. Оно всегда связано с водворением лица в ИВС и этим отличается от доставления. Последнее с целью отграни- чения от уголовно-процессуального задержания в юридической литературе нередко именуется фактическим (физическим) задержанием.

В отличие от уголовно-процессуального задержания доставление в различных ситуациях имеет неодинаковую правовую природу. Если доставлению предшествует решение о задержании по подозрению в совершении преступления, оно приобретает уголовно-процессуальный характер. Такие ситуации возможны: 1) когда следователь в ходе производства по уголовному делу устанавливает основания задержания (например, во время обыска обнаруживает похищенные вещи), тут же принимает решение о задержании лица по подозрению в совершения преступления и доставляет его в служебное помещение; 2) когда работники милиции доставляют лицо, выполняя постановление следователя или органа дознания о задержании. В этих случаях доставление становится элементом уголовно-процессуального задержания.

‘Там же. С. 107. 2 Там же. С. 108.

65

При непосредственном обнаружении общественно опасного деяния, когда решение о задержании не может быть принято заранее, доставление носит административный характер. В значительной части оно регламентировано ведомственными актами МВД, нередко предпринимается лицами рядового и младшего начальствующего состава органов внутренних дел, не уполномоченными на уголовно- процессуальные действия, и вытекает из функции охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, возложенной на милицию. Административный характер доставления особенно очевиден, когда в результате разбирательства с дос- тавленным выясняется, что в его деянии содержатся признаки не преступления, а административного правонарушения.

Правовая природа выяснения обстоятельств общественно опасного деяния и его правовой квалификации, предпринимаемых после доставления лица в служебное помещение, во многом определяется характером первичных данных. Если они указывают на факт преступления, проверка поручается следователю или лицу, назначенному производить дознание. В этом случае их деятельность по аналогии с проверкой заявлений и сообщений о преступлениях (ст. 109 УПК РСФСР) является уголовно-процессуальной. Вызывает критические замечания иной подход, согласно которому уголовно- процессуальный характер в досудебном производстве приобретает лишь та деятельность, которая включает в себя следственные действия1. Аргументация подобной позиции, состоящая в том, что истребование материалов и получение объяснений, предпринимаемые в порядке ст. 109 УПК РСФСР, «процессуального выражения не получают и в про- цессуальные формы не облекаются» , не может быть признана убедитель-

Уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М: Наука, 1979. С. 91-92.

2 См.: Там же. С. 92.

66

ной, так как не отражает ни современного законодательства, ни практики его применения.

Если преступный характер деяния не столь очевиден, режим проверки приобретает иные правовые формы. Его обстоятельства проверяют оперативный дежурный, участковый инспектор милиции, оперуполномоченный уголовного розыска или БЭП, которые действуют административными методами, сочетая их с оперативно- розыскными.

Правовая природа дальнейших действий в значительной мере предо- пределяется результатами правовой квалификации содеянного. Если обнаружены признаки преступления, должностные лица действуют, руководствуясь нормами УПК о порядке возбуждения уголовного дела, о подследственности и т.д. В этом случае их деятельность является уголовно-процессуальной. В случае установления административного правонарушения лицо привлекается к ответственности в рамках соответствующей административной процедуры. При отсутствии какого-либо правонарушения предпринимается освобождение лица как завершающий акт процедуры доставления. Вся эта процедура протекает в административных рамках. Примыкает по своей правовой природе к ней и освобождение доставленного при неустановлении оснований либо мотивов задержания. В этом случае освобождение лица предпринимается аналогично как завершающий акт процедуры доставления, протекающей в административных рамках.

Прием задержанных в ИВ С регулируются в основном ведомствен- ными актами МВД, осуществляются субъектами административной деятельности (дежурным по ИВС или оперативным дежурным по органу внутренних дел) с целью обеспечения режима в местах содержания задержанных. Эти действия по своей правовой природе являются административными.

67

Аналогичными признаками характеризуются личный обыск и досмотр вещей подозреваемого при приеме в ИВС. Оформляются они одним протоколом, в бланке установленной формы которого отсутствуют ссылки на статьи УПК. По своим целям, основаниям и условиям проведения эти действия ближе к административному досмотру, чем к следственному обыску. Однако в законодательстве отчетливо прослеживается позиция предусматривать досмотр либо обыск в зависимости от повода деятельности: в связи с преступлением предпринимается обыск, административным правонарушением — досмотр1. К тому же о личном обыске при задержании говорится в ст. 172 УПК РСФСР. В соответствии с этим личный обыск и досмотр вещей задержанного по подозрению в совершении преступления должны быть отнесены к уголовно-процессуальным.

Правовая природа дактилоскопирования и фотографирования подоз- реваемого при водворении его в ИВС особых вопросов не вызывает. Эта процедура относится к организационно-техническим мероприятиям, предусмотренным административным законодательством. О ней кроме Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (ст. 16) говорится также в Законе Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. «О милиции» (п. 15 ст. 11), являющемся комплексным по своей правовой природе нормативным правовым актом2. Поэтому дактилоскопирование и фотографирование в данной ситуации являются административными по своей правовой природе. К этим действиям

Мы разделяем отмеченный в исследованиях критический подход к подобной позиции. - См.: Айдаров Б.Б. Сущность и правовые формы изъятия (получения) предметов и документов правоохранительными органами: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук.-М:, 1999. С. 17.

2 Представляется не вполне точной позиция В.Н.Григорьева, подчеркивающего сугубо административных характер данного нормативного акта. - См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С.110.

68

примыкают по своей правовой природе также опрос, санитарная обработка и размещение подозреваемых по камерам.

Установление оснований для применения к задержанному меры пре- сечения, заключение его под стражу либо освобождение предпринимаются следователем или органом дознания в рамках расследования уголовного дела на основе норм уголовно- процессуального права и носят уголовно-процессуальный характер.

Фиксация обстоятельств как сквозной элемент в системе деятельности по задержанию подозреваемого является по своей правовой природе производной от характера фиксируемой деятельности. Если фиксация обстоятельств предпринимается в рамках уголовно-процессуальной деятельности, она по своей правовой природе является уголовно- процессуальной, если же в рамках административной деятельности, то, соответственно, -административной.

В соответствии с этими признаками можно выделить блок уголовно- процессуальных, административных действий и действий с меняющейся правовой природой.

В первый входят: установление условий, оснований и мотивов за- держания лица по подозрению в совершении преступления, принятие решения о задержании и составление протокола, получение объяснений задержанного, допрос подозреваемого, обеспечение участия защитника, сообщение о задержании прокурору и извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей; составление статистической карточки на лицо, задержанное за совершение преступления и др.

К числу административных действий относятся прием задержанных в ИВС, личный обыск и досмотр вещей подозреваемого при приеме в ИВС, дактилоскопирование и фотографирование подозреваемого и другие связанные с этим действия.

69

Среди действий с меняющейся правовой природой - доставление лица в служебное помещение, выяснение обстоятельств общественно опасного деяния и его правовая квалификация и некоторые другие.

В юридической литературе обоснованно отмечается, что правовая природа отдельных действий по задержанию подозреваемого в тех или иных конкретных случаях является постоянной и не меняется в зависимости от последующих оценок и решений1. В этой связи вызывает обоснованные критические замечания мнение о том, что возбуждение уголовного дела и задержание в порядке ст. 32 Основ уголовного судопроизводства (ст. 122 УПК РСФСР), «действуя как бы в порядке обратной силы, придают факту доставления заподозренного лица уголовно-процессуальный характер»2. Доставление, будучи с самого начала административным по своей правовой природе, останется таковым и при освобождении лица, и в случае привлечения его к административной ответственности, и задержания по подозрению в совершении преступления.

Помимо отмеченных в системе норм, регулирующих задержание по- дозреваемого, имеются также группа норм из международноправовых актов, таких как: Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые на первом Конгрессе Оргавизации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Женеве в 1955 году, и одобренные Экономическим и Социальным Советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 года и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 г.; Основные принципы обращения с заключенными, принятые и провозглашенные резолюцией 45/111 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.; Свод принципов защиты всех

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 111.

2 Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. - М: Юрид. лит., 1976. С. 81.

70

лиц, подвергнутых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, принятый резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г.; Конвенция о защите прав человака и основных свобод и

др.

Многие нормы из приведенных нормативных актов содержат меж- дународные минимальные стандартные правила обращения с задержанными. Эти правила касаются прежде всего лиц, осужденных за совершение преступления и лиц, находящихся под следствием по официально выдвинутому против них обвинению. Однако они в значительной части распространяются и на лиц, арестованных без предъявления обвинения, т.е. в уголовном процессе Российской Федерации аналогичных по своему процессуальному положению лицу, задержанному по подозрению в совершении преступления (п. 1 ч. 1 ст. 52 УПК РСФСР).

Так, в ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод1 предусмотрено в качестве одного из допустимых случаев законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно

1 Текст Конвенции изменен в соответствии с положениями Протокола № 3 (СЕД № 45), который вступил в силу 21 сентября 1970 года, Протокола № 5 (СЕД № 55), ко- торый вступил в силу 20 декабря 1971 года, и Протокола № 8 (СЕД № 118), который вступил в силу 1 января 1990 года. Он также включает в себя текст Протокола № 2 (СЕД № 44; Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 20, ст. 2143), который в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Протокола является неотъемлемой частью Конвенции с даты вступления его в силу 21 сентября 1970 года. Все положения (Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 20, ст. 2143), которые были дополнены или изменены указанными Протоколами, заменены положениями Протокола № 11 (СЕД № 155; Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 44, ст. 5400) с даты вступления его в силу 1 ноября 1998 года. С этой даты прекращается действие Протокола № 9 (СЕД № 140; Собрание законодательства Российской Федерации, 1998, № 36, ст. 4467), который вступил в силу 1 октября 1994 года, а Протокол № 10 (СЕД № 146), который не вступил в силу, утрачивает свою цель.

В соответствии с Протоколом № 11 к Конвенции изменена нумерация ее статей и введены их заголовки. Русский текст Конвенции дан в переводе с английского и французского текстов Конвенции с учетом практики Европейского суда по правам человека, особенно толкования Судом смысла статей 5, 6, 9, 10, 43 и др. // Собрание законодательства. 2001. № 2. Ст. 163.

71

предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения (п. «с»). В этом случае каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд. Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным.

В ст. 95 Минимальных стандартных правил обращения с заключен- ными, принятых на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в Женеве в 1955 г., говорится, что без ущерба для положений ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах лицам, арестованным или помещенным в тюрьму без предъявления обвинения, предоставляется та же защита, какая предоставлена и другим лицам (заключенным по уголовному или гражданскому делу, находящимся только под следствием или же осужденным). Соответствующие положения применимы в тех случаях, когда их применение может принести пользу этой особой группе лиц, помещенных под стражу.

Установленные международно-правовыми актами правила обращения с задержанными не имеют целью подробное описание образцовой сис- темы пенитенциарных заведений Они предназначены лишь для того, чтобы на основе общепризнанных достижений современной мысли и с учетом

72

основных элементов наиболее удовлетворительных в настоящее время систем изложить то, что обычно считается правильным с принципиальной и практической точек зрения в области обращения с заключенными и управления заведениями.

Принимая во внимание разнообразие юридических, социальных, экономических и географических условий, ясно, что не все эти правила можно применять повсеместно и одновременно. Они должны, однако, вызывать к жизни постоянное стремление к преодолению практических трудностей, стоящих на пути к их осуществлению, поскольку в общем и целом они отражают те минимальные условия, которые Организация Объединенных Наций считает приемлемыми.

С другой стороны, они охватывают поле деятельности, где мысль идет постоянно вперед. Они не имеют целью препятствовать проведению опытов и введению практики, совместимых с изложенными в них принципами и направленных на достижение намеченных в них целей. Для центрального тюремного управления будет всегда оправданным допускать отступления от правил в этом духе.

В международно-правовых актах содержатся достаточно разнооб- разные стандартные правила, охватывающие различные стороны обращения с задержанными. Все они в зависимости от объекта регулирования могут быть подразделены на несколько групп, касающихся:

1) равного распространения указанных правил на всех граждан (ра- венство граждан); 2) 3) правил самого задержания (законность задержания, цели задержа- ния, режим содержания задержанных, документальное оформление задержания, уведомление членов семьи о задержании); 4)

73

3) условий содержания задержанных (разбивка задержанных по кате- гориям, требования к помещениям, требования к персоналу мест содержания задержанных); 4) 5) обращения с задержанным (запрет пыток, уважение чести и досто- инства личности задержанного, запрет принуждения к даче показаний); 6) 7) правового положения задержанного и его прав (презумпция неви- новности задержанного, обеспечение права на защиту, обеспечение права пользоваться родным языком, право на бесплатное медицинское обслуживание, особый порядок наложения дисциплинарных взысканий); 8) 9) контроля и надзора за задержанием (судебный и иной контроль за задержанием, контроль и надзор в местах содержания задержанных, право подачи жалобы, помощь членам семьи задержанного, расследование факта смерти или исчезновения задержанного)1. 10) С учетом изложенного есть достаточные основания для того, чтобы рассматривать международные минимальные стандартные правила обращения с задержанными как еще один из элементов в структуре правового института задержания подозреваемого.

Таким образом, институт задержания подозреваемого включает в свою структуру:

международные минимальные стандартные правила обращения с за- держанными;

нормы уголовно-процессуального права, регулирующие основания и порядок задержания подозреваемого;

Подробно см.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 35-44.

74

нормы административного, регулирующие основания доставления и порядок задержания подозреваемого.

Теоретическая и практическая значимость учения о структуре право- вого института задержания подозреваемого не может вызывать сомнения. Исследование структуры и логических свойств входящих в него норм различных отраслей права необходимо: а) для совершенствования этих отрасли права, поскольку использование даже простейших логических средств и элементарных структурных схем позволяет почти автоматически обнаружить пробелы правовой регламентации; б) для научно обоснованного правотворчества, поскольку в результате данного направления научного поиска должны вырабатываться более совершенные схемы правового регулирования с учетом специфики предмета и метода соответствующих отраслей права; в) для создания современных информационно-поисковых систем и для совершенствования процесса; г) для практики применения права, поскольку любая правовая модель содержит в себе определенный алго- ритм реализации этой модели в практической деятельности.

Чтобы продемонстрировать системные свойства института задержания подозреваемого, предпримем его классификацию в соответствии с принятыми в теории права основаниями1.

Прежде всего, институты делятся по отраслям права на гражданские, уголовные, административные, финансовые и т.д. Сколько отраслей — столько соответствующих групп институтов. Отраслевая принадлежность правовых институтов — наиболее общий критерий их дифференциации. Внутриотраслевой институт состоит из норм одной отрасли права, а межотраслевой — из норм двух и более отраслей. По этому критерию задержание подозреваемого относится к межотраслевым (комплексным) право-

См.: Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова и А.Н.Малько. - М.: Юристь, 1999. С. 352.

75

вым институтам. По этому же признаку они подразделяются на материальные и процессуальные. Задержание подозреваемого - процессуальный правовой институт.

Далее институты классифицируются на простые и сложные, регу- лятивные, охранительные и учредительные (закрепительные).

Простой институт, как правило, небольшой и не содержит в себе ни- каких других подразделений. Сложный, будучи относительно крупным, имеет в своем составе более мелкие самостоятельные образования, называемые субинститутами. Задержание подозреваемого пока не достигло такого развития, поэтому его следует отнести к простым правовым институтам.

Регулятивные институты направлены на регулирование соответст- вующих отношений, охранительные — на их охрану, защиту (типичны для уголовного права), учредительные — закрепляют, учреждают, определяют положение (статус) тех или иных органов, организаций, должностных лиц, а также граждан (характерны для государственного и административного права). По этому признаку задержание подозреваемого следует отнести к регулятивным правовым институтам.

Таким образом, задержание подозреваемого является предметным, процессуальным, межотраслевым (комплексным), простым по своей внутренней структуре, регулятивным правовым институтом, т.е. направленным на регулирование соответствующих отношений.

Такой взгляд на структуру института задержания подозреваемого дает основания для комплексного подхода к его исследованию и позволяет найти убедительные решения многих связанных с ним спорных вопросов теории и практики.

76

§ 4. Иерархия норм правового института задержания подозреваемого и проблемы их кодификации

Институт задержания подозреваемого представляет собой сложное образование не только в связи с тем, что включает в себя нормы различных отраслей права. Эта сложность обусловлена еще и тем, что образующие его нормы разбросаны по различным нормативным актам. В этой связи актуальными становятся проблемы иерархии этих норм и их кодификации.

С точки зрения иерархии безусловный приоритет имеют нормы, со- держащиеся в Конституции Российской Федерации, в частности, в ст. 22 и в разделе втором, определяющем заключительные и переходные положения. В соответствии с ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации она имеет высшую юридическую силу. Законы и иные нормативные акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации.

Занимая высшее положение в иерархии нормативных актов, Консти- туция Российской Федерации является юридической базой любой отрасли права и законодательства. Уголовно-процессуальный кодекс России обычно воспроизводит конституционные положения. Но не только. Он еще их конкретизирует, детализирует, предусматривает механизм их реализации. Однако, поскольку УПК воспроизводил в своих статьях все относящиеся к уголовному процессу конституционные нормы, вопрос о прямом действии последних обычно не вставал. В настоящее время ситуация складывается другая: в Конституции Российской Федерации теперь есть нормы, в которых, во-первых, дано решение конкретных процессуальных вопросов, а во- вторых, они опережают развитие уголовно-процессуального права1. И коль

Божьев В.П. Уголовно-процессуальное законодательство и его развитие. - М.: Академия МВД РФ, 1993. С. 3.

77

скоро подобное положение в отношении норм, касающихся задержания подозреваемого, существует уже целое десятилетие, есть все основания ставить вопрос о прямом действии ее норм. Тем самым будет реализовано положение ч. 1 ст. 15 Конституции Российской Федерации о том, что Конституция Российской Федерации имеет прямое действие.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении № 8 от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Кон- ституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»1 сформулировал условия прямого действия положений Конституции, согласно которым судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию Российской Федерации в качестве акта прямого действия. Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности:

а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указа ния на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и граждани на и другие положения;

б) когда суд придет к выводу, что федеральный закон, действовав ший на территории Российской Федерации до вступления в силу Консти туции Российской Федерации, противоречит ей;

в) когда суд придет к убеждению, что федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции Российской Федерации, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции;

1 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 1.

78

г) когда закон либо иной нормативный правовой акт, принятый субъектом Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, противоречит Конституции Российской Федерации, а федеральный закон, который должен регулировать рассматриваемые судом правоотношения, отсутствует.

Полагаем, что условия прямого действия норм Конституции Россий- ской Федерации, входящих в институт задержания подозреваемого, должны быть аналогичными.

В связи с тем, что в структуре института задержания подозреваемого присутствуют международные минимальные стандартные правила обращения с задержанными, установленные международно- правовыми актами, возникает вопрос о месте предусматривающих их норм в иерархии института задержания подозреваемого.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации об- щепринятые принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Из приведенной нормы вытекают два положения: 1) необходимость реализации норм международного права в российском законодательстве; 2) возможность прямого действия норм международного права в случае отсутствия подобных норм в национальном законодательстве.

Что касается первого положения, то есть основания утверждать, что приведенные выше минимальные стандарты обращения с задержанными, сформулированные в международно-правовых актах, нашли достаточно полное отражение в законодательстве Российской Федерации. В частности, в Федеральном законе от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под

79

стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» отмечено, что содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (ст. 4). Нетрудно заметить, что указанные принципы охватывают большую часть содержания международных минимальных стандартов обращения с задер- жанными1.

В России предпринимаются и масштабные организационные меро- приятия, «подтягивающие» ее до уровня мировых стандартов обращения с задержанными. В изданном во исполнение Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» приказе МВД Российской Федерации от 26 января 1996 г. № 41 дсп «Об утверждении Наставления по содержанию, охране и конвоированию подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений и Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел» предписано в течение полугода провести внеочередную аттестацию личного состава ИВС и охранно-конвойных подразделений милиции; к выполнению функций по охране и конвоированию допускать сотрудников, про- шедших стажировку не менее шести месяцев и сдавших зачеты по знанию нормативно-правовых актов, регламентирующих деятельность охранно-

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С.45.

80

конвойных подразделений; ежемесячно проводить учебные тренировки сотрудников, постоянно отрабатывать практические навыки непосредственно на рабочих местах, в условиях, приближенных к реальным; исключить перевод в охранно-конвойные подразделения сотрудников, отрицательно зарекомендовавших себя по предыдущему месту службы (п. 2.3).

В юридической литературе не без основания утверждается, что большинство минимальных стандартных правил обращения с задержанными является для правоохранительной практики в Российской Федерации повседневностью. В этом отношении Россию можно отнести к числу государств, отвечающих мировым стандартам. Вместе с тем нельзя не заметить, что если одни правила, например, касающиеся самого задержания, у нас далеко превосходят международные стандарты, то другие находятся в стадии реализации, практическая реализация третьих представляет собой значительную проблему1.

Примечательным в этом отношении является описанный в научной литературе пример с ратификацией Конвенции [Совета Европы] о защите прав человека и основных свобод. Принимая решение о ратификации указанной Конвенции, Федеральное собрание Российской Федерации сделало оговорку в отношении введения в действие норм, предусматривающих право каждого человека на свободу и личную неприкосновенность.

В соответствии со ст. 5 Конвенции: каждое лицо, подвергнутое аресту или задержанию, незамедлительно доставляется к судье или иному должностному лицу, уполномоченному законом осуществлять судебные функции, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда (п. 3); каждый, кто лишен свободы путем ареста или задержания, имеет право на разбирательство, в ходе которого суд безотлагательно решает вопрос о законности его задержания и

81

выносит постановление о его освобождении, если задержание незаконно (п. 4). Федеральное собрание Российской Федерации заявило, что положения приведенных пунктов 3 и 4 ст. 5 Конвенции не препятствуют применению санкционированного абзацем вторым пункта б раздела второго Конституции Российской Федерации 1993 г. временного применения установленного ч. 1 ст. 11, ч. 1 ст. 89, ст. 90, 92, 96, 961, 962, 97, 101 и 122 УПК РСФСР порядка ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления2.

Следовательно, установленный в Конвенции судебный порядок раз- бирательства с задержанным лицом, подозреваемым в совершении преступления, в национальном законодательстве Российской Федерации находится в стадии реализации. Срок действия приведенной выше оговорки ограничен периодом, который потребуется для внесения в законодательство Российской Федерации изменений, полностью устраняющих несоответствия указанных выше положений положениям Конвенции Совета Европы3.

В связи со сказанным представляется актуальным вопрос о прямом действии норм международного права, входящих в содержание института задержания подозреваемого. Реализация такого порядка, во-первых, означала бы реализацию конституционных предписаний в отношении норм международного права, во-вторых, обеспечивала бы соблюдение в России общепризнанных принципов и норм международного права, касающиеся задержания подозреваемого, в третьих, послужила бы дополнительным толчком для законодателя, чтобы побудить его к решению данного многолетнего вопроса.

1 Там же. С. 46.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 20. Ст. 2143.

3 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С.46-47.

82

Основания для острой постановки проблемы прямого действия норм международного права, входящих в содержание института задержания подозреваемого, более чем достаточно. Особенно остро обстоит ситуация с реализацией правил, касающихся требований к помещениям и условиям содержания задержанных. Как отмечают специалисты, из функционирующих на территории России в настоящее время 174 следственных изоляторов более 60% размещено в зданиях постройки XVII - XVIII веков. Знаменитая московская «Бутырка», например, как тюремное здание функционирует более 200 лет. Естественно почти все они пришли в ветхое состояние и по этой причине не только не приспособлены, но в ряде случаев опасны для размещения людей. Многие следственные изоляторы расположены в переоборудованных и приспособленных для содержания под стражей арестованных помещениях церквей, монастырей, солдатских казарм. Ряд следственных изоляторов пришли в полную негодность, некоторые находятся в аварийном состоянии. Число содержащихся в камерах нередко в 3-4 раза превышает санитарные нормы. На каждого арестованного в таких камерах приходится всего по 0,5 кв. м жилой площади. Десятки тысяч человек в СИЗО не имеют индивидуального спального места, вынуждены спать по очереди, на полу, нередко без постельных принадлежностей. Между арестованными на этой почве возникают конфликты, сопровождающиеся убийствами и увечьями. Перенаполнение камер соответственно сопровождается антисанитарией, в результате которой в изоляторах распространены эпидемии и инфекционные заболевания. Во многом обоснованы и многочисленные жалобы заключенных на недостатки медицинского об- служивания, связанные с труднодоступностью медицинского персонала, его невнимательностью, отсутствием необходимых лекарств. Медицинские части СИЗО не оснащены в достаточном количестве оборудованием и

83

медицинскими препаратами для оказания необходимой врачебной помощи1.

Вопрос об иерархии норм правового института задержания подозре- ваемого возникает и в связи с тем, что многие его нормы, как это обосновывалось выше, содержатся в комплексных нормативных правовых актах, в частности, законах «О милиции», «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», «О федеральных органах налоговой полиции» и др. При решении вопроса о месте данных норм в иерархии института задержания подозреваемого следует придерживаться, на наш взгляд, убедительно обоснованного в юридической науке положения о том, что нормы этих и иных нормативных актов в сфере уголовного судопроизводства могут действовать только при условии их соот- ветствия нормам уголовно-процессуального кодекса. Лишь такой подход соответствует отраслевому принципу регулирования общественных отношений. И только в этом случае могут быть реализованы предписания, содержащиеся в ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР, которая требует, чтобы производство по всем уголовным делам на территории России во всех случаях велось в соответствии с УПК2.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы. Многочисленные нормы, образующие институт задержания подозреваемого, неоднозначны по своей юридической силе. Эти нормы находятся в определенной иерархии, располагаясь в порядке убывания юридической силы в следующем порядке:

нормы, содержащиеся в Конституции Российской Федерации;

нормы, содержащиеся в актах международного права;

1 Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. Содержание под стражей. Сборник норматив ных актов и документов (вступительная статья). - М: Изд-во «СПАРК», 1996. С. 6.

2 Божьев В.П. Уголовно-процессуальное законодательство и его развитие. - М.: Академия МВД РФ, 1993. С. 7-8.

84

нормы, содержащиеся в УПК;

нормы, содержащиеся в комплексных нормативных правовых актах.

В связи с многообразием норм института задержания подозреваемого, а также в условиях подготовки нового УПК особую актуальность при- обретает вопрос об объединении этих норм в каком-то одном нормативном акте, их кодификации. В решении этого вопроса наметилось несколько тенденций, отражающих различные теоретические концепции.

В частности, в соответствии с концепцией о том, что задержание по- дозреваемого является следственным действием, в проект уголовно- процессуального кодекса включены нормы о задержании как неотложном следственном действии и его протоколе как источнике доказательств1. Мы полагаем подобный подход неправильным. Выше были приведены многочисленные аргументы того, что задержание подозреваемого по сути своей является исключительно мерой процессуального принуждения. В соответствии с этим задержание должно быть урегулировано в УПК только как мера уголовно- процессуального принуждения.

С учетом того, что задержание подозреваемого в совершении пре- ступления уполномочены применять и орган дознания, и следователь, нормы об этом действии должны относиться в равной мере и к дознанию, и к следствию.

Ранее в УПК некоторых союзных республик (Киргизии, Латвии, Литвы, Таджикистана, Узбекистана) многие нормы о задержании подозреваемого были вынесены в отдельные главы, воспроизводящие текст Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. Такой прием выражения правовых норм был под-

См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Проект. - М.: Министерство юстиции Российской Федерации, 1994. С. 47; Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации: Законопроект // Юридический вестник. 1995. №31. С. 7,11.

85

вергнут критике исследователей1. Он привел к ряду отрицательных по- следствий: нарушение логического строя кодекса, появление повторов, различий в уровне регламентации, возникновение внутренних несоответствий и противоречии, включение в кодекс множества предписаний, которые не регламентируют производство по уголовным делам, не являются процессуальными . Фактически этот прием представлял не кодификацию, а инкорпорацию и больше подходил для сборника нормативных актов, чем для кодекса. В этом отношении более приемлемым представлялся порядок, предложенный сектором теоретических проблем правосудия Института государства и права, согласно которому задержание подозреваемого следует регламентировать в специальном разделе УПК об уголовно- процессуальном принуждении, в отдельной главе, предшествующей главе о мерах пресечения3.

В современных проектах УПК Российской Федерации воспринята именно такая позиция4. В новом УПК Республики Узбекистан она нашла законодательное выражение. В этом законе задержание регламентировано в одной из глав раздела «Процессуальное принуждение», следом за которой идет глава, посвященная мерам пресечения5. Следует, однако заметить, что содержание главы «Задержание» в УПК Республики Узбекистан не безупречно. Вызывает критические замечания, в частности, помещение в нее норм, регламентирующих порядок содержания подозреваемых под

См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 85-86.

2 См.: Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законода тельства. - М.: Наука, 1985. С. 87—91.

3 Проблемы кодификации уголовно-процессуального права / Под ред. В.М.Савицкого. - М.: Наука, 1987. С. 126.

4 См.: Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Проект. - М.: Министерство юстиции Российской Федерации, 1994. С. 61; Уголовно- процессуальный кодекс Российской Федерации: Законопроект// Юридический вестник. 1995. № 31. С.

’ Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. - Ташкент: Адолат, 1995. С. 106-124.

86

стражей (ст. 229-233). Это не уголовно-процессуальные нормы, им место в специальном законе, аналогичном современному Федеральному закону Российской Федерации «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

К сказанному добавим, что в законодательной практике проявляется тенденция установления особого процессуального порядка задержания подозреваемого, применяемого в отдельных ситуациях и к отдельным категориям граждан. Этот порядок предусмотрен, в частности, в отношении задержания лиц, обладающих дипломатическим, депутатским и другими видами иммунитетов, задержания иностранных граждан и задержания подозреваемого при производстве дознания на морских судах, находящихся в плавании1.

Мы полагаем, что «статус» названных особенностей порядка задер- жания подозреваемого в целом аналогичен нормам о задержании, содержащимся в комплексных нормативных актах. Это означает, что такие нормы имеют право на существование, но, с другой стороны, они могут действовать только при условии их соответствия нормам УПК.

В юридической литературе высказывались критические замечания по поводу соответствующих норм действовавшего ранее Кодекса Торгового мореплавания Союза ССР2, многие из которых были учтены при принятии Кодексе торгового мореплавания Российской Федерации (КТМ)3. Однако в КТМ РФ не вполне безупречными представляются нормы, регулирующие полномочия капитана судна на задержание подозреваемого. Вызывает критические замечания, в частности, норма о том, что основания и

Впервые в литературе специальное внимание подобным особенностям было уделено в исследовании В.Н.Григорьева (см. § 5 гл. III указ. соч.).

2 См.: Григорьев В.Н. Указ. соч. С. 224-228.

3 Принят Федеральным законом от 30 апреля 1999 г. № 81-ФЗ // Собрание зако нодательства Российской Федерации. 1999. № 18. Ст. 2207.

87

порядок задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, определяются на судне не только уголовно- процессуальным законодательством, а также инструкцией о производстве дознания на судах, находящихся в плавании, утвержденной Генеральным прокурором Российской Федерации по согласованию с федеральным органом исполнительной власти в области транспорта и федеральным органом исполнительной власти в области рыболовства (ст. 69 КТМ). Мы полагаем, что это - уровень законодательного регулирования, ведомственные инструкции не могут регулировать вопросы, затрагивающие конституционные права и свободы граждан. В этой связи приведенная норма нуждается в соответствующей корректировке.

Глава II

ПРОБЛЕМЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ОТДЕЛЬНЫХ НОРМ ИНСТИТУТА ЗАДЕРЖАНИЯ ПОДОЗРЕВАЕМОГО

§ 1. Понятие подозреваемого

В главе 3 УПК РСФСР «Участники процесса, их права и обязанности» подозреваемый назван среди участников уголовного процесса. Здесь же определено, кто является подозреваемым. В соответствии со ст. 52 УПК в ранее действовавшей редакции подозреваемым признавалось лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления и лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения. Федеральный закон от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод»1 дополнил ст. 52 УПК РСФСР еще одним пунктом, в соответствии с которым подозреваемым в уголовном процессе признается также лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установленных в УПК, возбуждено уголовное дело.

Таким образом, в соответствии с действующей редакцией ст. 52 УПК РСФСР подозреваемым признается:

1) лицо, в отношении которого на основаниях и в порядке, установ- ленных настоящим Кодексом, возбуждено уголовное дело;

1 Российская газета. 2001. 23 марта.

89

2) лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления; 3) 4) лицо, к которому применена мера пресечения до предъявления об- винения. 5) Никакие другие обстоятельства по закону не могут служить основа- нием для признания лица подозреваемым.

Рассматривая приведенные основания признания лица в качестве по- дозреваемого, следует отметить, что первое из них имеет достаточно ограниченную сферу применения. Дело в том, что законодательство, теория и практика российского уголовного судопроизводства давно стоят на позициях, что уголовное дело должно возбуждаться не против конкретного лица, а по факту преступления, на признаки которого указывают достаточные данные. И лишь по делам, которые не проходят стадию предварительного расследования, правомерно возбуждение уголовного дела против конкретного лица.

Такая позиция весьма обстоятельно аргументирована Н.В.Жогиным и Ф.Н.Фаткуллиным. Они отмечают, что при принятии процессуального решения надо учесть, что уголовное дело должно возбуждаться по факту преступления.

Конечно, во многих заявлениях и сообщениях, - продолжают авторы, - непосредственно указывается лицо, являющееся, по мнению заявителя, виновным в совершении преступления. Есть такие действия, опреде- лить преступность которых не представляется возможным, если неизвестен субъект (например, большинство воинских преступлении, уклонение от призыва на военную службу и т.д.). Когда лицо задержано с поличным или имеет место явка с повинной, с самого начала обсуждается поведение вполне определенного лица. Аналогичное положение встречается и при возбуждении уголовного дела по факту выпуска недоброкачественной, некомплектной или нестандартной продукции, дачи заведомо ложных пока-

90

заний и т.д. Но отсюда нельзя делать вывод, что в подобных случаях может быть принято решение о возбуждении уголовного дела против конкретных лиц.

Когда уголовное дело возбуждается против конкретного лица, то по- следнее (хотим мы этого или нет) официально связывается с преступным фактом и ставится в положение лица, уголовно ответственного за него. Это происходит потому, что в таком случае акт возбуждения уголовного дела приобретает несвойственное ему качество, становится худшего рода суррогатом постановления о привлечении лица к уголовной ответственности. Тут лицо, против которого возбуждается дело, не просто фактически подозревается в преступлении, а юридически, в процессуальном акте привлекается к возбужденному уголовному делу и тем самым превращается в подследственного, в своего рода обвиняемого. На имя такого лица заводится уголовное дело и тем самым на него искусственно возлагается тяжелое бремя указывать в анкетах: «находился под следствием по такому-то делу», если даже впоследствии его не привлекали по данному делу к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. Все это ведет к широкому введению в уголовный процесс фигуры подозреваемого и не соответствует общей тенденции развития процессуальной системы, проникнутой духом законности, гарантии прав и законных интересов граждан.

Уголовно-процессуальное законодательство знает один порядок воз- ложения на лицо обязанности нести уголовную ответственность за совершенное преступление—привлечение в качестве обвиняемого, предъявление ему обвинения. Этот акт должен быть совершен безотлагательно, как только собраны достаточные фактические данные, всесторонне проверенные доказательства для формулирования обвинения, для привлечения лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. До этого же нет ни фактического, ни юридического основания к тому, чтобы официально кон-

91

статировать причастность конкретного лица к преступлению, возлагать на него обязанность в уголовном порядке отвечать за него. Можно обсуждать, исследовать поведение определенного лица, мысленно подозревать его в совершении преступного деяния. Лишить органы дознания, прокурора и следователя этой возможности нельзя. Но недопустимо специально привлекать человека к уголовному делу в качестве подозреваемого или фактического подследственного, преждевременно, без достаточных оснований легализовать имеющиеся в отношении него подозрения. Это положение вызывается отнюдь не формальными соображениями. Оно диктуется заботой о гарантии прав личности, вытекает из существа уголовного процесса. В этом—одно из многочисленных проявлений бережного, внимательного отношения к человеку в нашей стране, одна из форм зашиты его чести и репутации от незаслуженного их опорочения.

Принятие решения о возбуждении уголовного дела не по факту пре- ступления, а сразу против конкретных лиц не вполне правомерно и по другим соображениям. Оно, во-первых, может вести к тенденциозному расследованию дела, поколебать его объективность и всесторонность, поскольку в этом случае производство по делу с самого начала получает тенденциозное направление и у следователя (органа дознания) психологически может создаться впечатление или даже уверенность, что дело обстояло в действительности именно так, а не иначе, что ему осталось только подкрепить выводы лица, возбудившего уголовное дело. При принятии таких решений, во- вторых, уже в первой стадии процесса, при отсутствии данных о многих существенных чертах деяния, устанавливается круг уголовно ответственных лиц. В ходе же предварительного расследования этот круг часто меняется. В одних случаях к уголовной ответственности в качестве обвиняемого привлекаются новые лица, причем они нередко оказываются основными виновниками преступления. В других— обвиняемыми стано-

92

вятся только новые лица, а те граждане, против которых было возбуждено уголовное дело, или остаются свидетелями по делу или совсем выбывают из процесса. К тому же, в отношении таких лиц какое-либо новое процессуальное решение не принимается, вследствие чего фактически они остаются нереабилитированными. Этим самым, с одной стороны, отчасти умаляется значение акта возбуждения уголовного дела, с другой—ущемляются права и законные интересы отдельных граждан.

Возбуждение уголовного дела против конкретного лица правомерно только в тех случаях, когда дело не проходит стадию предварительного расследования, передается сразу же непосредственно на судебное разбирательство. Это исключение из общего правила объясняется тем, что по таким делам не составляется специальный акт привлечения лица к уголовной ответственности, обвинение формулируется непосредственно в решении о возбуждении уголовного дела и потому сам закон требует указать в резолютивной части этого решения лицо, привлекаемое к обвинению и предаваемое суду1.

Таким образом, для публичного обвинения не характерно возбужде- ние уголовных дел против конкретного лица. Однако это положение на практике нередко игнорируется, дела возбуждаются в отношении того или иного поименованного лица. В изученных нами уголовных делах такие факты наблюдались в 15,2 % случаев. В этой связи нами был предпринят экспертный опрос о причинах таких действий должностных лиц, принимавших решение о возбуждении уголовного дела. Как показал опрос, среди таких причин были названы известность лица, совершившего преступление, сложившаяся практика, требование начальника и даже небрежность. Ни один из опрошенных не указал при этом в качестве причины желание

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. - М.: Госюриздат, 1961.С. 180-183.

93

придать лицу, в отношении которого возбуждено дело, какого-то специального статуса, который выделял бы его на данном этапе судопроизводства из других «фигурантов».

Однако независимо от того, какими мотивами руководствовалось должностное лицо, возбуждая дело публичного обвинения в отношении конкретного лица, это не должно ухудшать положения указанного лица. Поэтому в подобной ситуации должен действовать общий порядок - в этом случае лицо приобретает статус подозреваемого по уголовному делу.

Следующее основание признания лица подозреваемым - задержание его по подозрению в совершении преступления. В соответствии со ст. 122 и ч. 6 ст. 127 УПК орган дознания и следователь вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, только при наличии одного из следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или не- посредственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление; 4) 5) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жи- лище будут обнаружены явные следы преступления. 6) При наличии иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

Третье основание для признания лица подозреваемым связано с применением меры пресечения. По общему правилу меры пресечения применяются только в отношении обвиняемого. В исключительных случаях в соответствии со ст. 90 УПК мера пресечения может быть применена в

94

отношении лица, подозреваемого в совершении преступления, и до предъявления ему обвинения. Однако и в этих случаях она может быть применена лишь при наличии достаточных оснований полагать, что лицо скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также для обеспечения исполнения приговора.

Лицо признается подозреваемым при применении к нему любой предусмотренной законом меры пресечения. Лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд вправе применить: подписку о невыезде, личное поручительство или поручительство общественных объединений, заключение под стражу. С санкции прокурора или по определению суда в качестве меры пресечения может применяться залог. К несовершеннолетним, кроме этого, в соответствии с ч. 4 ст. 89 УПК, которой эта статья дополнена Федеральным законом от 9 марта 2001 г.1, может применяться в качестве меры пресечения отдача под присмотр. К военнослужащим может применяться в качестве меры пресечения наблюдение за ними командования воинских частей, в которых они состоят на службе.

Заключение под стражу, в частности, в соответствии со 96 УПК (в редакции Федерального закона от 9 апреля 2001 г. № 25-ФЗ) в качестве меры пресечения применяется в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. В исключительных случаях по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, указанная мера пресечения может быть применена к подозреваемому или обви-

1 Федеральный закон от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие зако- нодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2001. 14 марта.

95

няемому, если он нарушил ранее избранную ему меру пресечения либо не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации или личность его не установлена.

К несовершеннолетнему подозреваемому или обвиняемому заклю- чение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено в случае совершения им тяжкого или особо тяжкого преступления. В исключительных случаях эта мера пресечения может быть применена в отношении несовершеннолетнего, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Процессуальным актом, на основании которого лицо получает статус подозреваемого, является либо протокол задержания, составленный в соответствии со ст. 122 УПК, либо соответствующее постановление об избрании меры пресечения, в случае применения в качестве меры пресечения заключения под стражу - предусмотренное в ст. 22 Конституции Российской Федерации судебное решение, а в случае возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица - постановление о возбуждении уголовного дела, в резолютивной части которого приведена соответствующая формулировка.

С этого момента лицо приобретает статус подозреваемого. К этому моменту лицо уже задержано по подозрению в совершении преступления, все связанные с этим процессуальные действия выполнены и лицо содержится под стражей. А каков его статус в период выполнения процедуры задержания, в момент, непосредственно предшествующий задержанию?

Особую актуальность этот вопрос представляет в ситуации, когда в отношении лица уже предпринимаются какие-то гласные, официально изобличающие действия, ущемляющие его права и законные интересы и выражающие подозрение в совершении преступления. В частности, и в

96

теории и на практике неоднократно обращалось внимание на неопределенность процессуального положения лица, которое допрашивается по поводу его участия в совершении преступления в момент, когда ему ни обвинение не предъявлено и в качестве подозреваемого оно еще не задержано. На практике порой предпринимаются и другие различные действия, выражающие подозрение в совершении преступления: возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица, производство обыска, освидетельст- вования, наложение ареста на имущество, принудительное доставление, допрос по обстоятельствам, свидетельствующим об участии лица в совершении преступления, и т.д.

В результате подобных действий лицо ставится в двусмысленное по- ложение: с одной стороны, они объективно свидетельствуют о существовании подозрения о причастности лица к совершенному преступлению, с другой, - это лицо, не будучи задержанным или арестованным, не имеет формально статуса подозреваемого, в силу чего лишено возможности защитить себя, воспользовавшись предоставленными ему правами.

В юридической литературе обоснованно отмечается, что само по себе подозрение в совершении преступления, высказанное даже в постанов- лении о возбуждении уголовного дела, еще не является основанием для рассмотрения определенного лица в качестве подозреваемого - особого участника процесса. Однако столь же безусловно и то, что стеснение в правах в результате возникших подозрений в совершении преступления выражается не только в форме задержания или избрания меры пресечения. Наложение ареста на имущество, принудительное освидетельствование, допрос по обстоятельствам, связанным с отношением допрашиваемого лица к совершенному преступлению, и другие процессуальные меры также стесняют права лиц, подвергающихся этим мерам. Их применение должно

97

быть обеспечено особыми гарантиями прав лиц, в отношении которых они допускаются1.

В связи с существованием подобной проблемы в юридической лите- ратуре высказаны ряд различных предложений.

Одно такое предложение направлено на решения проблемы в рамках действующего законодательства. Суть его состоит в том, чтобы в случае совершения действий по изобличению лица незамедлительно избирать в отношении него в качестве меры пресечения подписку о невыезде . В этом случае лицо в соответствии с п. 2 ст. 52 УПК РСФСР приобретает статус подозреваемого и, в частности, должно допрашиваться уже в качестве подозреваемого.

Данное предложение вызывает критические замечания и вряд ли может быть признано безупречным. В основе этого предложения лежит искаженное представление о подписке о невыезде как такой мере пресечения, для применения которое не требуется особых оснований. Такое представление является ошибочным. Оно противоречит действующему законодательству и не соответствует ортодоксальным теоретическим воззрениям. В юридической литературе не без оснований отмечалось, что такое решение проблемы является формальным, оно не затрагивает существа проблемы и больше годится для процессуальной эквилибристики в студенческой аудитории1.

Другое предложение состоит в том, чтобы в законодательном порядке расширить основания для признания лица подозреваемым, в результате чего лицо, подозреваемое в совершении преступления, приобретет статус

Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уго- ловного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980. С. 126.

2 См.: Рыжаков А.П., Сергеев А.И. Субъекты уголовного процесса. - Тула: Б.н.и., 1996. С 124.

98

подозреваемого и будет обладать правами на защиту. «Расширение оснований признания лица подозреваемым будет содействовать развитию процессуальных гарантий прав лиц, заподозренных в совершении преступления, в отношении которых применяются меры процессуального принуждения»2. А.А.Чувилев предлагает, в частности, предусмотреть в законе следующее определение подозреваемого: «Подозреваемым признается лицо, привлеченное в расследованию в установленных законом процессуальных формах в связи с наличием данных, свидетельствующих о возможном участии его в преступлении, но недостаточных для предъявления обвинения»3. Среди таких форм - задержание, арест, допрос, обыск, освидетель- ствование и т.д. Отмечается также, что надлежащей формой признания лица подозреваемым должно быть не постановление об избрании меры пресечения или протокол задержания, а особый процессуальный акт, содержащий в себе мотивированный вывод о признании лица подозреваемым4.

Аналогичная позиция отстаивается в диссертации И.А.Пантелеева. Соискатель предлагает закрепить в УПК, что подозреваемым является физическое лицо, в отношении которого органом уголовного преследования в связи с имеющимися основаниями подозрения вынесено постановление о привлечении в качестве подозреваемого, а качестве оснований подозрения называются:

а) указание лица в постановлении о возбуждении уголовного дела как участника преступления;

б) явка лица с повинной;

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 60.

2 Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уго- ловного процесса. -Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980. С. 127.

Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. - М.: МВШМ МВД СССР, 1982. С. 15. 4 Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. Соч. С. 127.

99

в) задержание лица при обстоятельствах, указанных в ст. 122 УПК РСФСР;

г) наличие в уголовном деле доказательств, указывающих на лицо как на участника преступления;

д) наличие у лица, производящего расследование, иных данных, сви детельствующих о причастности гражданина к совершению преступле ния1.

Данная позиция также вызывает критические замечания. Проведенные исследования показали, что ее практическая реализация приведет к неоправданному расширению круга лиц, поставленных в положение подозреваемых. Это, конечно, предоставит им дополнительные права и возможности защитить себя. Однако в такой ситуации возникает конкуренция ценностей: что важнее для лица - подвергнуться обыску, освидетельствованию, а то и вовсе процедуре получения отпечатков пальцев или же, будучи в той же ситуации признанным специальным актом подозреваемым, получить права, но при этом и на долгие годы попасть в соответствующие учеты органов внутренних дел со всеми вытекающими из этого неблагоприятными последствиями2.

Ответ на этот вопрос не столь уж однозначный. С целью его проверки нами были проведены специальные опросы. На вопрос, желает ли оп- рашиваемый, чтобы его при обыске, освидетельствовании, получении отпечатков пальцев одновременно признали бы официально специальным актом подозреваемым по уголовному делу, ответ «Да» дали в зависимости от вида действия: 52,6 % - при обыске, 39,1 % - при освидетельствовании,

Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе России: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2000. С. 9, 7.

2 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 61.

100

6,2% при получении отпечатков пальцев. Эти данные, безусловно, свидетельствуют не в пользу критикуемой позиции.

В юридической литературе была высказана еще одна позиция по ре- шению проблемы обеспечения прав и законных интересов лиц, в отношении которых предпринимаются изобличающие действия. Суть ее состоит в предметном обеспечении прав и законных интересов, применительно к конкретным изобличающим действиям. Процедура каждого такого действия должна содержать достаточный механизм защиты интересов лица без того, чтобы прибегать к официальному признанию его подозреваемым по делу. Среди элементов такого механизма - неразглашение обстоятельств личной жизни, тайна следствия, запрет домогаться показаний путем насилия, угроз и иных незаконных мер, профессиональная помощь адвоката и т.д. Многие из подобных элементов уже являются повседневной практикой, другие нуждаются в законодательном закреплении.

К числу последних относится, например, право гражданина в любой ситуации воспользоваться услугами адвоката и соответствующая обязанность должностных лиц правоохранительных органов не препятствовать этому. По действующему законодательству адвокат допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения (ст. 47 УПК РСФСР).. Из этой нормы порой делается совершенно алогичный вывод о том, что если лицо не задержано, то оно не может воспользоваться помощью адвоката. Так не должно быть. Любой гражданин в любой момент должен иметь право на юридическую помощь, в частности, члена коллегии адвокатов - адвоката. Если такой гражданин не задержан, его адвокат не допускается к участию в деле и,

101

соответственно, не наделяется правами защитника, предусмотренными в ст. 51 УПК РСФСР. Однако в случае вызова гражданина для дачи объяснений или на допрос в качестве свидетеля адвокат должен иметь право участвовать в этом действии с целью защиты интересов своего клиента.

Подобный правовой механизм, утверждается далее, гораздо эффек- тивнее будет обеспечивать права лиц, заподозренных в совершении преступления, чем официальное признание их подозреваемыми по делу путем вынесения следователем или органом дознания особого процессуального акта об этом. Правильность такой позиции иллюстрируется на примере ситуации, когда лицо, подозреваемое в совершении преступления, прежде чем быть задержанным, неоднократно допрашивается в качестве свидетеля. Можно ли в достаточной мере обеспечить интересы лица в такой ситуации, не признавая его официально подозреваемым? Обычно проблемы защиты его прав в таких ситуациях используются в качестве основного аргумента для расширения оснований признания лица подозреваемым. Мы полагаем, что, оставаясь в положении свидетеля, лицо не в меньшей мере может защитить свои интересы. И как свидетель и как подозреваемый, оно обязано явиться на допрос. Будучи подозреваемым, оно не несет ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Как свидетель, оно под страхом уголовной ответственности обязано давать показания, причем, несет ответственность за дачу заведомо ложных показаний. Однако в соответствии со ст. 51 Конституции Российской Федерации такое лицо не обязано свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Будучи свидетелем, допрашиваемое лицо имеет возможность объяснить те или иные обстоятельства и тем снять с себя подозрение. Если удовлетворительных объяснений не находится либо лицо не в состоянии их дать, оно на основании положений ст. 51 Конституции вправе отказаться от дачи показаний по обстоятельствам его прича-

102

стности к преступлению без каких-либо неблагоприятных последствий правового характера для себя. Участие адвоката в допросе позволит точно отследить грань между обязанностью давать показания и правом прибегнуть к молчанию и тем самым в полной мере обеспечит соблюдение прав и законных интересов допрашиваемого. В итоге необходимые результаты будут получены без постановки лица в официальный статус подозреваемого по уголовному делу.

Таким образом, лицо приобретает статус подозреваемого по уголов- ному делу после выполнения всех необходимых процессуальных процедур, в частности, с момента объявления ему протокола задержания. До этого момента такое лицо занимает статус по фактически выполняемым в отношении него официальным действиям: в случае доставления - доставляемого, при освидетельствовании - свидетельствуемого, обыске - обыскиваемого, допросе - свидетеля и т.д. Соответственно, он имеет права и несет обязанности сообразно занимаемому статусу .

Разделяя в целом приведенную позицию, заметим, что и она не явля- ется безупречной. Основная ее слабость заключается, на наш взгляд, в том, что проблема статуса лица, подвергнутого тем или иным изобличающим действиям, остается не до конца решенной. Ни в законодательстве, ни в юридической литературе не описан отдельно статус доставляемого. Статус освидетельствуемого регламентирован в статьях УПК, регулирующих производство соответствующего следственного действия (ст. 181-182 УПК), однако в них отсутствуют нормы, которые дополняли бы этот статус нормами, направленными на обеспечение прав и законных интересов освидетельствуемого- «подозреваемого». То же можно сказать и о статусе лица, изобличаемого в совершении преступления, в иных отмеченных выше ситуациях.

103

В связи со сказанным можно заключить, что приведенный вариант решения проблемы нуждается в дальнейшем развитии по пути определения и конкретизации статуса лица, заподозренного в совершении преступления, в отношении которого предпринимаются изобличающие действия, применительно к конкретным таким ситуациям. В связи с тем, что ситуаций подобного рода достаточно много и они весьма разноплановы, определение этого статуса является предметом специальных исследований, выходящих за рамки данной диссертации.

Вместе с тем, отметим, что и в той части, в которой процессуальный статус подозреваемого законодательно определен, на практике встречается путаница. Так, следует разграничивать статус подозреваемого как участника уголовного процесса и как лица, содержащегося под стражей.

Первый определен в уголовно-процессуальном законодательстве и включает ряд соответствующих прав и обязанностей. В частности, в соответствии со ст. 52 УПК подозреваемый имеет право на защиту. Подозреваемый вправе знать, в чем он подозревается. Это право обеспечивается обязанностью лица, ведущего расследование, ознакомить подозреваемого с протоколом задержания или постановлением об избрании меры пресечения и разъяснить ему, в совершении какого преступления он подозревается, а также основания и мотивы применения соответствующей меры. Подозреваемый вправе давать объяснения и показания. При этом он не обязан свидетельствовать против себя самого, не несет ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Подозреваемый имеет право представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, а также с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в

1 Григорьев В.Н. Указ соч. С. 62-64.

104

качестве меры пресечения; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора; участвовать при рассмотрении судьей жалоб в порядке, предусмотренном статьей 2202 УПК. Подозреваемый с момента задержания вправе иметь свидания с защитником, родственниками и иными лицами. Подозреваемый вправе пользоваться услугами защитника с момента объявления протокола задержания или постановления о применении меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения (ч. 1 ст. 47 УПК).

Среди обязанностей, которые закон возлагает на подозреваемого, - следующие. Он должен являться по вызову лица, ведущего расследование, и прокурора; не уклоняться от дознания и следствия; не препятствовать производству расследования путем совершения незаконных действий; соблюдать условия, установленные избранной в отношении него мерой пресечения, подчиняться постановлениям лица, ведущего расследование, о производстве освидетельствования, обыска, получении образцов для сравнительного исследования, истребовании предметов и документов и т.д. Подчеркнем, что дача объяснения и показаний - это право, а не обязанность подозреваемого. В Конституции Российской Федерации предусмотрено, что никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51). При невыполнении подозреваемым своих обязанностей к нему могут быть применены предусмотренные законом меры процессуального принуждения.

Подозреваемый, содержащийся под стражей, имеет ряд специфических прав и обязанностей, установленных Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обви- няемых в совершении преступлений». В соответствии со ст. 17 этого закона подозреваемые имеют право:

105

1) получать информацию о своих правах и обязанностях, режиме содержания под стражей, дисциплинарных требованиях, порядке подачи предложений, заявлений и жалоб; 2) 3) на личную безопасность в местах содержания под стражей; 4) 5) обращаться с просьбой о личном приеме к начальнику места содержания под стражей и лицам, контролирующим деятельность места содержания под стражей и лицам, контролирующим деятельность места содержания под стражей, во время нахождения указанных лиц на его территории; 6) 7) на свидания с защитником; 8) 9) на свидания с родственниками и иными лицами, перечисленными в законе; 10) 11) хранить при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу либо касающиеся вопросов реализации своих прав и законных интересов, за исключением тех документов и записей, которые могут быть использованы в противоправных целях или которые содержат сведения, составляющие государственную или иную охраняемую законом тайну; 12) 13) обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами, в том числе в суд, по вопросу о законности и обоснованности их содержания под стражей и нарушения их законных прав и интересов; 14) 15) вести переписку и пользоваться письменными принадлежностями; 16) 17) получать бесплатное питание, материально бытовое и медико- санитарное обеспечение, в том числе в период участия в следст- венных действиях; 18) 10) на восьмичасовой сон в ночное время, в течение которого запре щается их привлечение к участию в процессуальных и иных дей-

106

ствиях, за исключением случаев, предусмотренных Уголовно- процессуальным кодексом РСФСР;

11) пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью не менее одного часа; 12) 13) пользоваться собственными постельными принадлежностями, а также другими вещами и предметами, перечень и количество которых определяются Правилами внутреннего распорядка; 14) 15) пользоваться литературой и изданиями периодической печати из библиотеки места содержания под стражей либо приобретенными через администрацию места содержания под стражей в торговой сети. А также настольными играми; 16) 17) отправлять религиозные обряды в помещениях места содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых, иметь при себе рели- гиозную литературу, предметы религиозного культа - при условии соблюдения Правил внутреннего распорядка и прав других подоз- реваемых и обвиняемых; 18) 19) заниматься самообразованием и пользоваться для этого специ- альной литературой; 20) 21) получать посылки, передачи; 22) 23) на вежливое обращение со стороны сотрудников мест содержания под стражей; 24) 25) участвовать в гражданско-правовых сделках. 26) Среди основных обязанностей подозреваемых, предусмотренных Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», следующие:

1) соблюдать порядок содержания под стражей, установленный ука- занным Федеральным законом и Правилами внутреннего распорядка;

107

2) выполнять законные требования администрации мест содержания под стражей; 3) 4) соблюдать требования гигиены и санитарии; 5) 6) соблюдать правила пожарной безопасности; 7) 8) бережно относиться к имуществу мест содержания под стражей; 9) 10) проводить уборку камер и других помещений в порядке очередно- сти; 11) 12) не совершать действий, унижающих достоинство сотрудников мест содержания под стражей, подозреваемых и обвиняемых, а также других лиц; 13) 14) не препятствовать сотрудникам мест содержания под стражей, а также иным лицам, обеспечивающим порядок содержания под стражей, в выполнении ими служебных обязанностей; 15) 16) не совершать умышленных действий, угрожающих собственной жизни и здоровью, а также жизни и здоровью других лиц. 17) Подозреваемым запрещается иметь при себе предметы, вещества и продукты питания, запрещенные к хранению и использованию (которые представляют опасность для жизни и здоровья людей или могут быть использованы в качестве орудия преступления либо для воспрепятствования целям содержания под стражей), а также хранить их и пользоваться ими (ст. 36).

На практике проведенное в законодательстве разграничение двух разных правовых статусов подозреваемого нередко не проводится, вследствие чего возникает путаница. В юридической литературе обоснованно вызываются критические замечания по поводу раздела бланка протокола

108

задержания1, предусматривающего разъяснение подозреваемому его прав. В нем предусмотрено разъяснение прав и подозреваемого и обвиняемого. Между тем, закон не требует разъяснять подозреваемому прав обвиняемого. Для этого существует отдельная процедура при предъявлении подозреваемому обвинения (ст. 149 УПК РСФСР). Основные же претензии возникают по поводу приведенного в бланке перечня прав, которые должны быть разъяснены: этот перечень не соответствует нормативным формулировкам прав ни подозреваемого (ст. 52 УПК РСФСР), ни обвиняемого (ст. 46 УПК РСФСР). Не отражает он и прав, которые подозреваемый и обвиняемый приобретают в связи с помещением их под стражу (на бесплатное питание, восьми часовой сон и т.п.) (ст. 17 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»). По сути приведенный перечень представляет собой произвольную, юридически безграмотную компиляцию прав различных субъектов (подозреваемого, обвиняемого, содержащегося под стражей лица). Между тем как по закону на данном этапе уголовного судопроизводства требуется разъяснить лицу права, предусмотренные ст. 52 УПК РСФСР (ч. 2 ст. 123 УПК РСФСР). Другие принадлежащие лицу права ему будут разъяснены при выполнении соответствующих процедур: помещения его в ИВС, предъявления обвинения и т.д.2.

С учетом сказанного представляется необходимым сделать следующие выводы:

1) следует воздержаться от расширения законодательного перечня оснований признания лица подозреваемым;

Действующего в качестве приложения к Наставлению по содержанию, охране и конвоированию подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, которое было утверждено приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. № 41 дсп.

2 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 61.

109

2) рассматривая новое основание признания лица в качестве подоз- реваемого (возбуждение в отношении такого лица уголовного дела), следует отметить, что оно имеет достаточно ограниченную сферу применения: по действующему законодательству уголовное дело возбуждается не против конкретного лица, а по факту преступления, и лишь по делам, которые не проходят стадию предварительного расследования, правомерно возбуждение уголовного дела против конкретного лица; 3) 4) однако если дело публичного обвинения возбуждено против кон- кретного лица, должен действовать общий порядок - в этом случае лицо приобретает статус подозреваемого по уголовному делу; 5) 6) во всех иных случаях, когда в отношении лица предпринимаются действия, изобличающие его в совершении преступления, кроме тех, что указаны в ч. 1 ст. 52 УПК РСФСР, права и законные интересы такого лица следует обеспечивать применительно к конкретным изобличающим действиям; 7) 8) в регламенте каждого такого действия следует предусмотреть блок норм, направленных на обеспечение прав и законных интересов изо- бличаемого лица, соответствующих природе предпринимаемых действий и степени внедрения в сферу личных интересов; 9) 10) содержащийся в бланке протокола задержания подозреваемого установленной формы перечень прав подозреваемого следует привести в соответствие с законом. 11) § 2. Обеспечение участия защитника подозреваемого

Федеральным законом от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ «О внесении из- менений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и ос-

по

новных свобод»1 ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР, регулирующая допуск защитника к участию в деле, изложена в новой редакции, в соответствии с которой «Защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, или назначения в отношении этого лица судебно- психиатрической экспертизы — с момента фактического его задержания или объявления ему постановления о назначении судебно- психиатрической экспертизы. В случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий».

По действовавшему ранее законодательству защитник допускался к участию в деле с момента предъявления обвинения, а в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения (ст. 47 УПК РСФСР). Из этой нормы порой делался алогичный вывод о том, что если лицо не задержано, то оно не может воспользоваться помощью адвоката.

Подобная ситуация стала предметом рассмотрения в Конституционном Суде Российской Федерации по делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Мае лова . Как следует из жалобы, 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужден-

1 Российская газета. 2001. 23 марта.

2 Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 27. Ст. 2882.

Ill

ному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК РФ, следственными органами при ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В.И.Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий - опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

В ответ на ходатайство В.И. Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому - с момента предъявления обвинения и подозреваемому - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В.И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В.И. Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.

Действия следователя неоднократно обжаловались В.И. Масловым и его защитником в прокуратуру и суд, которые, однако, не усмотрели в них каких-либо нарушений права В.И. Маслова пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания.

Гражданин В.И. Маслов, полагая, что его конституционным правам в уголовном процессе причинен невосполнимый ущерб, поскольку они своевременно не были реализованы на важной для защиты стадии уголовного процесса, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с

112

просьбой проверить конституционность примененных в его деле положений УПК РСФСР, как противоречащих статьям 45 (часть 2), 48 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации постановил признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3), положения части первой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, которые - по их буквальному смыслу - предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием.

В основу такого решения Конституционного Суда было положено следующее. Конституция Российской Федерации, гарантируя государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статья 45, часть 1), предоставляет каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (статья 48, часть 1) и, кроме того, прямо предусматривает, что «каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения» (статья 48, часть 2).

Закрепляя это право как непосредственно действующее, Конституция Российской Федерации не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым либо обви-

113

няемым, а, следовательно, и с моментом принятия органом дознания, следствия или прокуратуры какого-либо процессуального акта, и не наделяет федерального законодателя правом устанавливать ограничительные условия его реализации.

Норма статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации оп- ределенно указывает на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица как нуждающегося в правовой помощи в силу того, что его конституционные права, прежде всего на свободу и личную неприкосновенность, ограничены, в том числе в связи с уголовным преследованием в целях установления его виновности. Поэтому конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным.

По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции Российской Федерации, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его фор- мального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

В противоречие с требованиями статьи 48 Конституции Российской Федерации оспариваемые положения части первой статьи 47 УПК РСФСР препятствуют реализации права на помощь адвоката (защитника), допуская ее не с момента фактического задержания лица, подозреваемого в со-

114

вершении преступления, а лишь с момента объявления ему органами дознания и следствия протокола задержания или постановления об аресте, в результате чего реализация права на защиту и права пользоваться помощью адвоката (защитника) ставится в зависимость от усмотрения этих органов.

Такое усмотрение открывает возможность для недопустимых произ- вольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы ограничиваются.

Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия “задержанный”, “обвиняемый”, “предъявление обвинения” должны толковаться в их конституционно-правовом, а не в придаваемом им Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное пресле-

115

дование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику)1.

Приведенные новые нормы о допуске защитника подозреваемого к участию в деле и их конституционные основания позволяют по-новому решить ряд традиционных вопросов, связанных с обеспечением участия защитника.

Так, в соответствии с ранее действовавшей редакцией со ст. 47 УПК РСФСР в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, защитник допускался к участию в деле с момента объявления ему протокола задержания. Соответственно, с этого момента подозреваемый вправе был пользоваться помощью защитника. Это право разъяснялось ему отдельно с документальной фиксацией данного обстоятельства. Обычно на практике составляли отдельный протокол разъяснения подозреваемому его прав с заполнением бланка, содержащего их текст. В бланке протокола задержания установленной формы предусмотрена отдельная графа, в которой фиксируется заявление подозреваемого о желании иметь защитника с указанием даты, часов и минут сообщения о заявленном желании в юридическую консультацию или общественную организацию или иному лицу, принявшему сообщение, с указанием способа передачи этого сообщения.

В соответствии с новой редакцией ст. 47 УПК защитник допускается к участию в деле, как уже выше было отмечено, с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления.

Данная норма обусловливает допуск защитника к участию в деле на более раннем этапе - не в момент объявления фактически задержанному протокола задержания, а с момента его фактического задержания. Тем самым она является гарантией против волокиты, а порой и злоупотреблений,

1 Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 27. Ст. 2882.

116

связанных с искусственным затягиванием процедуры объявления протокола задержания. О неблагополучном положении дел в этой сфере свидетельствует тот факт, что указанные выше реквизиты бланка протокола задержания подозреваемого с отметкой о времени направления сообщения о заявленном ходатайстве иметь защитника заполнялись надлежащим образом достаточно редко. По данным изученных нами уголовных дел лишь в 32,4 % случаев их заполнение можно было признать удовлетворительным.

Для того, чтобы обеспечить механизм реализации нормы о допуске защитника с момента фактического задержания, следует предусмотреть в законе норму о том, что лицо, производящее задержание, обязано, произведя фактическое задержание, здесь же, на месте фактического задержания разъяснить подозреваемому право воспользоваться услугами защитника с этого момента. Целесообразно также ввести в ведомственную практику порядок, согласно которому предусмотреть в бланке протокола задержания графу для отражения времени разъяснения права право воспользоваться услугами защитника.

Анализ нормы о допуске защитника с момента фактического задер- жания показывает, что она рассчитана лишь на ситуации, когда фактическое задержание производится на основании предшествовавшего решения, документально оформленного специальным постановлением. В этой ситуации процессуальный статус задерживаемого и соответствующие ему права не вызывают сомнения. Должностные лица правоохранительных органов с самого начала фактического задержания имеют дело с подозреваемым как участником уголовного процесса.

Сложнее обстоит дело в случае задержания лица при непосредственном обнаружении признаков преступления. В подобной ситуации в момент фактического задержания, как это было показано в первой главе диссертации, не всегда с достаточной обоснованностью можно судить о том, будет

117

ли лицо задержано в качестве подозреваемого или нет. Вопрос об этом является предметом последующего разбирательства. Поэтому отсутствуют, на наш взгляд, основания говорить о том, что при непосредственном обнаружении признаков преступления предпринимается фактическое задержание подозреваемого. Следовательно, у задерживаемого не может быть и принадлежащих ему прав, в том числе права воспользоваться услугами защитника. В этом отношении введенная норма содержит очевидный пробел.

С целью ликвидации отмеченного пробела следует урегулировать в плане обеспечения участия защитника все ситуации, связанные с фактическим задержанием, а не только те, что возникают на основании процессуальных актов. Для этого можно было бы предусмотреть в КоАП РСФСР норму о том, что лицо вправе воспользоваться услугами защитника и при фактическом задержании в связи с административным правонарушением. Однако подобное дополнение не решит проблему до конца, так как объективно существуют ситуации, когда в момент фактического задержания противоправный характер пресекаемого события не может быть определен с достаточной точностью. В подобных ситуациях неизбежно будет возникать правовой «провал».

Решение проблемы видится нам в принятии на конституционном уровне универсальной нормы, предусматривающей право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента фактического лишения лица свободы независимо от правовой формы и природы таких действий. Это даст основания для включения соответствующих норм в отраслевые и комплексные нормативные акты, а на практике непосредственно следовать конституционному предписанию, независимо от того, нашло ли оно реализацию во всем отраслевом законодательстве и применительно ко всем возникающим в реальности ситуациям.

118

Новой для российского законодательства является норма, согласно которой в случае, если к лицу, подозреваемому в совершении преступления, применены иные меры процессуального принуждения или его права и свободы затронуты действиями, связанными с его уголовным преследованием, защитник допускается к участию в деле с начала осуществления этих мер или действий (ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР). В связи этой нормой возникают вопросы о перечне мер и действий, дающих основания для допуска защитника к участию в деле, механизме приглашения и участия его в деле.

Что касается первого вопроса, то примерный перечень мер и действий, дающих основания для допуска защитника к участию в деле, дан в приведенном выше постановлении Конституционного Суда Российской Федерации. Это такие меры как ограничение свободы передвижения, удержание официальными властями, принудительный привод, доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, и такие действия как возбуждение в отношении лица уголовного дела, проведение в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.), разъяснение в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого.

Следует заметить, что данный перечень является примерным и не может быть признан исчерпывающим. Исследование реальной практики применения введенной нормы позволит его уточнить и расширить. В данной же ситуации полагаем возможным сформулировать общий критерий допуска защитника к участию в деле по рассматриваемому основанию, на который могли бы ориентироваться практические работники.

Как показывает предпринятый анализ, в качестве иных мер процес- суального принуждения, дающих основание для допуска защитника к участию в деле, могут расцениваться предпринятые в отношении лица упра-

119

вомоченными органами власти меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, а в качестве действий, дающих основание для допуска защитника к участию в деле, - действия, предпринимаемые в целях изобличения лица или свидетельствующие о наличии подозрений против него, а также направленные на выявление уличающих его фактов и обстоятельств.

В соответствии со ст. 48 УПК защитник приглашается подозреваемым, его законным представителем, а также другими лицами по поручению или с согласия подозреваемого. По его просьбе участие защитника обеспечивается следователем или лицом, производящим дознание.

Если явка защитника, избранного подозреваемым, невозможна в те- чение двадцати четырех часов с момента задержания, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор вправе предложить подозреваемому пригласить другого защитника либо обеспечивают ему защитника через юридическую консультацию (ч. 2 ст. 47 УПК). В связи с тем, что основанием для допуска защитника к участию в деле признаны такие действия, промедление с производством которых может повлечь необратимые отрицательные последствия для установления истины, полагаем, есть основания сократить указанный срок явки защитника до шести часов.

По делам о преступлениях несовершеннолетних, немых, глухих, слепых и других лиц, которые в силу своих физических или психических недостатков не могут сами осуществлять свое право на защиту, а также лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, участие защитника обязательно. Если в этих случаях защитник не приглашен самим подозреваемым, его законным представителем или другими лицами по его поручению, следователь или лицо, производящее дознание, обязан обеспечить участие защитника в деле.

120

В качестве защитников обычно допускаются адвокаты по предъявлении ордера юридической консультации. Закон предусматривает также возможность допуска представителя профессионального союза или другого общественного объединения, являющегося защитником, по предъявлении им соответствующего протокола, а также документа, удостоверяющего его личность (ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР).

В юридической литературе обоснованно отмечается, что в связи с допуском защитника на предварительное следствие с момента задержания значительно возросла потребность в приглашении защитника. В то же время в ряде районов, особенно отдаленных, адвокатов нет, или их очень мало. В связи с этим наблюдаются случаи, когда в качестве защитников на предварительное следствие приглашаются члены различного вида юридических кооперативов или просто частные лица, не являющиеся достаточно подготовленными для такой деятельности и не обладающие нравственными качествами, необходимыми защитнику1.

Как известно, в соответствии с Законом об адвокатуре члены коллегии должны в обязательном порядке иметь высшее юридическое образова- ние, пройти соответствующее стажирование, не иметь судимости, быть безупречными в нравственном отношении. Деятельность и членство в коллегиях адвокатов постоянно контролируются президиумами коллегий, которые оказывают им и методическую помощь. В то же время вопросы контроля за деятельностью кооперативов для оказания правовых услуг, членства в них и оказания им методической помощи не решены.

Часть 4 ст. 47 УПК, говоря о допустимости участия в судопроизводстве «представителей профессиональных союзов и других общественных

Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием защитника: Методическое пособие. - М.: НИИ проблем укрепления закон- ности и правопорядка, 1995. С. 13.

121

организаций», имеет в виду прямо предусмотренных законом общественных обвинителей и защитников, а также представителей по гражданским делам, выдвигаемых коллективами по делам своих, членов, деятельность которых им хорошо известна.

Очень важно, что представители общественных организаций осуще- ствляют юридическую помощь только по делам членов этих организаций, причем бесплатно, как общественную обязанность. Члены же юридических кооперативов и частные лица оказывают юридическую помощь не членам своего коллектива, причем за плату, как правило, превышающую ставки оплаты труда адвокатов1.

Уголовно-процессуальное законодательство (ч. 2 ст. 250 УПК) говорит об участии защитника — представителя общественной организации или трудового коллектива лишь в судебном разбирательстве. Об их уча- стии на предварительном следствии закон не упоминает. Не известны подобные случаи и в практике. Положение же, «что не запрещено законом, то разрешено», к вопросам уголовно-процессуального характера не применимо. Участие представителей общественности на предварительном следствии упоминается в законе (ст. 128 УПК) лишь применительно к содействию в раскрытии преступлений.

Уголовно-процессуальный закон (ч. 4 ст. 47 УПК) допускает участие в процессе в качестве защитников «иных лиц в случаях, предусмотренных законом». Однако пока таких случаев законом не предусмотрено.

Основываясь на вышеизложенном, мы присоединяемся к высказанному в литературе выводу о том, что участвовать в предварительном след- ствии или дознании может только член коллегии адвокатов2.

1 См.: там же. С. 14.

2 Там же. С. 14.

122

В случаях задержания подозреваемого, когда лицо лишено возмож- ности обеспечить участие защитника, а на приглашение защитника законным представителем или другими лицами, которые могли бы взять на себя заботу о приглашении адвоката, подозреваемый согласия не дает; или эти лица отказываются приглашать защитника для подозреваемого, а ходатайствуют о его назначении;— либо таких лиц нет, наконец, если сам подозреваемый ходатайствует о назначении защитника — следователь обеспечивает участие в деле защитника через юридическую консультацию. Кроме этих случаев, назначение защитника допустимо при невозможности явки избранного подозреваемым защитника в течение 24 часов с момента задержания или заключения под стражу (ч. 2 ст. 47 УПК)1.

С этой целью следователь направляет заведующему юридической консультацией краткое уведомление о выделения адвоката с указанием места и времени его явки для вступления в дело и копию постановления об обязательном участии защитника, которое поставит в известность заведующего юридической консультацией об основании выделения адвоката по назначению. В этом случае расходы по оплате труда защитника относятся за счет государственного бюджета, то есть для подзащитного его участие является бесплатным (ч. 8 ст. 47 УПК).

Однако при направлении уведомления следователю необходимо иметь в виду, что, хотя выделение адвоката юридической консультацией должно происходить в течение 24 часов с момента его получения (ч. 7 ст. 47), на практике эта процедура обычно затягивается в силу как объективных, так и субъективных причин.

Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием защитника: Методическое пособие. - М.: НИИ проблем укрепления закон- ности и правопорядка, 1995. С. 70.

123

Так, по данным обобщения следственной практики, проведенного прокуратурой Москвы, имели место случаи, когда юридические консультации отказывали в выделении адвокатов по назначению в выходные и праздничные дни, а также требовали от следователя поступления уведомления за 3-5 дней до необходимости вступления защитника в дело по мотивам перегруженности адвокатов. Кроме того, адвокаты под разными предлогами отказывались участвовать в производстве предварительного следствия в порядке ст. 49 УПК РСФСФ до заключения соглашения, в частности, выезжать в психиатрические больницы для производства следственных действий с лицами, совершившими общественно опасное деяние в состоянии невменяемости либо заболевшими душевной болезнью после совершения преступления1.

Заведующий юридической консультацией или президиум коллегии адвокатов обязан выделить адвоката для осуществления защиты подозреваемого в течение двадцати четырех часов с момента получения соответствующего уведомления. В бланке протокола задержания установленной формы имеется графа, в которой предусмотрена фиксация факта прибытия защитника для участия в деле с указанием времени прибытия (день, час, минуты), должности и фамилии защитника. В целях своевременного прибытия защитника во многих юридических консультациях организуется круглосуточное дежурство адвокатов. По договоренности с руководством местных органов внутренних дел дежурный адвокат может находиться не- посредственно в здании горрайлиноргана, в специально отведенном для этого помещении.

Орган дознания или следователь, в производстве которых находится дело, вправе освободить подозреваемого и обвиняемого полностью или частично от оплаты юридической помощи. В этом случае оплата труда за-

1 Там же. С. 71.

124

щитника производится за счет государства. Расходы по оплате труда адвокатов относятся на счет республиканского бюджета и в случае, когда адвокат участвовал в производстве дознания или предварительного следствия по назначению, без заключения соглашения с клиентом. Возмещение расходов государству в этом случае может быть возложено на осужденного.

Освобождение от оплаты труда защитника осуществляется на осно- вании Положения о порядке оплаты труда адвокатов за счет государства, утвержденного Министерством юстиции Российской Федерации 27 января 1994 г.

Основанием для отнесения расходов по оплате труда адвокатов за счет средств республиканского бюджета Российской Федерации за время оказания юридической помощи защите лиц, освобожденных полностью или частично органом дознания или следователем, в производстве которых находится дело, от несения расходов на оплату юридической помощи, а также при их участии в производстве дознания или предварительного следствия по назначению является постановление лица, производящего дознание, или следователя, в производстве которых находится уголовное дело, выносимое на основании заявления адвоката.

Размер оплаты труда за один день участия адвоката в рассмотрении дела в указанных выше случаях определяется из расчета не менее одной четверти установленного в Российской Федерации минимального размера оплаты труда.

Оплата труда адвокатов за время перерывов в судебных заседаниях, если адвокат в это время не участвовал в рассмотрении других дел, производится в размере 50 процентов оплаты, предусмотренной за день участия в судебном процессе.

В районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, где работникам предприятий, учреждений и организаций установлены район-

125

ные коэффициенты и процентные надбавки к заработной плате, оплата юридической помощи повышается в соответствующих размерах.

В постановлении об отнесении расходов по оплате труда адвокатов за счет средств республиканского бюджета Российской Федерации указы- вается наименование следственного органа, номер дела, фамилия подозреваемого (обвиняемого), количество дней, фактически затраченных адвокатом на изучение материалов дела, участие на предварительном следствии, денежная сумма, определенная в соответствии с указанным выше расчетом, фамилия, имя, отчество адвоката, выполнявшего поручение, а также полное наименование и банковские реквизиты юридической консультации, в составе которой он состоит.

Копия постановления, заверенная гербовой печатью, направляется по принадлежности в соответствующую финансовую службу органа юсти- ции и соответствующего правоохранительного органа субъекта федерации для перечисления указанной суммы на текущий (расчетный) счет юридической консультации.

Соответствующие финансовые службы в 10-дневный срок со дня по- ступления указанного постановления об оплате труда адвокатов за счет средств республиканского бюджета Российской Федерации проверяют документы и переводят указанные в постановлении суммы на текущий (расчетный) счет юридической консультации.

В случае признания лица виновным приговором суда суммы, выпла- ченные адвокату из бюджета, должны быть взысканы с осужденных лиц в доход республиканского бюджета Российской Федерации. В отдельных случаях, исходя из материального положения и иных исключительных обстоятельств, он может быть освобожден судом от этой обязанности.

Исполнение судебных решений о взыскании с осужденных или от- ветчиков сумм осуществляется в установленном законом порядке.

126

Средства на оплату труда адвокатов в отмеченных случаях преду- сматриваются по смете Министерства юстиции Российской Федерации по разделу 209 & 40 «Прочие расходы», а также по соответствующим разделам сметы Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел и других соответствующих правоохранительных ведомств.

Возмещение указанных расходов по оплате труда адвокатов произ- водится платежными поручениями Министерства юстиции Российской Федерации, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Министерства внутренних дел и Министерства обороны Российской Федерации, Государственного таможенного комитета и Федеральной службы налоговой полиции Российской Федерации согласно представляемым по мере необходимости сведениям о фактически произведенных расходах.

Подозреваемый вправе в любой момент производства по делу отка- заться от защитника. Такой отказ допускается только по инициативе самого подозреваемого. Отказ от защитника в случаях его обязательного участия не обязателен для следователя и лица, производящего дознание.

Защитник обязан использовать все указанные в законе средства и способы защиты в целях выявления обстоятельств, оправдывающих подозреваемого, смягчающих его ответственность, оказывать ему необходимую юридическую помощь.

С момента допуска к участию в деле защитник подозреваемого в со- ответствии со ст. 51 УПК РСФСР вправе: иметь с подозреваемым свидания наедине без ограничения их количества и продолжительности; присутствовать при предъявлении обвинения, участвовать в допросе подозреваемого, а также в иных следственных действиях, производимых с его участием; знакомиться с протоколом задержания, постановлением о применении меры пресечения, с протоколами следственных действий, произведенных с

127

участием подозреваемого или самого защитника, с документами, которые предъявлялись либо должны были предъявляться подозреваемому, с материалами, направляемыми в суд в подтверждение законности и обоснованности применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения и продления срока содержания под стражей выписывать из них любые сведения и в любом объеме; представлять доказательства; заявлять ходатайства; участвовать при рассмотрение судьей жалоб в порядке, пре- дусмотренном статьей 2202 УПК РСФСР; заявлять отводы; приносить жалобы на действия и решения лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда; использовать любые другие средства и способы защиты, не противоречащие закону. На последующих этапах он приобретает дополнительные права. В частности, по окончании дознания или предварительного следствия защитник вправе знакомиться со всеми материалами дела.

Защитник, участвующий в производстве следственного действия, вправе задавать вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе этого следственного действия. Следователь может отвести вопросы защитника, но обязан занести отведенные вопросы в протокол.

Осуществление защитником, допущенным к участию в деле, своих прав не может быть поставлено в зависимость от предварительного допроса подозреваемого либо производства других следственных действий, если иное не предусмотрено в УПК.

Адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозре- ваемого.

Защитник не вправе разглашать сведения, сообщенные ему в связи с осуществлением защиты и оказанием другой юридической помощи.

128

Расширение оснований допуска защитника к участию в деле, допуск его на более ранние стадии не должны истолковываться как основание для произвольного вмешательства защитника в документальное производство по делу. Строго говоря, речь должна идти о допуске защитника не к участию в деле, как это записано в действующем отраслевом законодательстве, а к своему клиенту.

Любой гражданин в любой момент должен иметь право на юридиче- скую помощь, в частности, члена коллегии адвокатов - адвоката. Если такой гражданин не задержан, его адвокат не допускается к участию в деле и, соответственно, не наделяется правами защитника, предусмотренными в ст. 51 УПК РСФСР. Однако в случае вызова гражданина для дачи объяснений или на допрос в качестве свидетеля адвокат должен иметь право участвовать в этом действии с целью защиты интересов своего клиента. Такое право необходимо закрепить в законе.

Мы убеждены, что подобный правовой механизм гораздо эффективнее будет обеспечивать права лиц, заподозренных в совершении преступ- ления.

Это означает определенные, предусмотренные действующим зако- нодательством ограничения в возможности получить допуск к материалам следственного производства, однако не должно влечь какие-то ограничения в возможности общаться со своим клиентом, присутствовать при производстве с ним процессуальных действий, оказывать ему юридическую помощь.

С целью эффективного контроля за соблюдением введенных норм следует ввести в практику порядок, в соответствии с которым в протоколах следственных и других действий, предпринимаемых с целью изобличения лица в совершении преступления, отмечать отдельно факт разъяснения права воспользоваться помощью защитника и заявленное в связи с этим

129

ходатайство - об отказе от помощи защитника или же о желании воспользоваться этой помощью, а в последнем случае указывать также меры, принятые в целях разрешения заявленного ходатайства

§ 3. Основания задержания подозреваемого

Основания задержания подозреваемого в совершении преступления установлены в ст. 122 УПК РСФСР. В соответствии с ч. 1 ст. 122 орган дознания вправе задержать лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы, только при наличии одного из следующих оснований:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или не- посредственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление; 4) 5) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жи- лище будут обнаружены явные следы преступления. 6) В ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР предусмотрено также, что при наличии иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

Следует заметить, что впервые приведенные основания задержания были сформулированы в Российском законодательстве в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г.1, ст. 256 которого предусматривала, что до

Устав уголовного судопроизводства. На подлинном собственною его импера- торского величества рукою написано: «Быть по сему». В Царском Селе. 20 ноября 1864

130

прибытия судебного следователя полиция принимает меры, необходимые для того, чтобы предупредить уничтожение следов преступления и пресечь подозреваемому способы уклоняться от следствия, а в ст. 257 было установлено, что полиция принимает меры к пресечению подозреваемому способов уклоняться от следствия в следующих случаях:

1) когда подозреваемый застигнут при совершении преступного дея- ния или тотчас после его совершения; 2) 3) когда потерпевшие от преступления или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо; 4) 5) когда на подозреваемом или в его жилище найдены будут явные следы преступления; 6) 7) когда вещи, служащие доказательством преступного деяния, при- надлежат подозреваемому или оказались при нем; 8) 9) когда он сделал покушение на побег или пойман во время или после побега и 10) 11) когда подозреваемый не имеет постоянного жительства или осед- лости. 12) С небольшими редакционными правками эти оснований были вос- произведены в УПК РСФСР 1922 г., в УПК РСФСР 1923 г., в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и действуют поныне в УПК РСФСР 1960 г. Без изменений формулировки оснований задержания подозреваемого воспроизведены в проекте УПК Российской Федерации (ст. 87), который прошел первое чтение в Государственной Думе.

года // Судоустройство и уголовный процесс России: 1864 год: Сборник нормативных актов. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1997. С. 73-246.

131

К этому следует добавить, что и многочисленные исследования, так или иначе затрагивавшие проблемы задержания подозреваемого1, также не выявили убедительных данных, свидетельствующих о необходимости их существенного изменения.

Приведенные данные убедительно свидетельствуют о том, что дей- ствующие формулировки оснований задержания подозреваемого прошли более чем вековую проверку временем, практикой в различных социально-политических условиях и могут быть признаны адекватными сложившейся системе уголовного судопроизводства в России.

Вместе с тем, предпринятый нами анализ выявил другую проблему - проблему истолкования нормативных формулировок и технологию их применения на практике.

Следует, прежде всего, возразить против сложившейся в некоторых регионах практики оценки обоснованности задержания подозреваемого в

Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном процессе (Уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование). - Душанбе: Таджикский гос. ун-т, 1963; Галкин И.С, Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого. - М.: Юрид. лит., 1968; Чувилев А.А. Институт подозреваемого в со- ветском уголовном процессе: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.-. М.: Всесоюзн. ин-т по изуч. причин и разраб. мер предупр. преступности, 1968; Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - Минск: Вышэйшая школа, 1969; Дубинский А. Я. Некоторые вопросы правовой регламентации задержания подозреваемого в совершении преступления // Материалы теоретической конференции по итогам научно-исследовательской работы профессорско- преподавательского состава за 1972 год. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1973; Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1974; Сергеев А.И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. - Горький: Горьковская ВШ МВД СССР, 1976; Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания. - М.: Академия МВД СССР, 1980; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования - М.: ВНИИ МВД СССР, 1981; Гуляев А.П., Данилюк С.А., Забарин С.Н. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1988; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999; Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе Рос- сии: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- Екатеринбург: Уральский юридический инсти- тут МВД России, 2000; и др.

132

зависимости от его последующей судьбы - привлечения к уголовной от- ветственности и ареста или же освобождения из-под стражи. В юридической литературе приводился парадоксальный случай, когда в учебную группу следователей органов внутренних дел-чшарушителей» законности, оказались включенными те, кто в отличие от их руководителей более адекватно понимал формулировки оснований задержания подозреваемого. В результате проведенного занятия с этой группой выяснилось, что в число «нарушителей» следователи попали не из-за незнания закона или неумения его применять, а из-за того, что не вписались в извращенные критерии оценки законности действий. Трое очевидцев указывают на лицо как на совершившее преступление, а в последующем выясняется, что они дали заведомо ложные показания. Освобождение подозреваемого в этой ситуации расценено как незаконное, хотя на момент принятия решения о задержании наличие оснований не вызывало никаких сомнений. В другом случае лицо было задержано на том основании, что в его жилище было обна- ружено орудие преступления (нож) и окровавленная одежда. Как выяснилось, эти явные следы преступления, обнаруженные в жилище подозреваемого, были фальсифицированы. Их подбросил действительный преступник, пользуясь возможностью беспрепятственно входить в дом. Подозреваемый был освобожден. Несмотря на бесспорность оснований на момент принятия решения задержание в этом случае было также расценено как необоснованное’.

В соответствии с критикуемой позицией обоснованность задержания часто определяется не путем соотнесения фактических обстоятельств, лежащих в основе принятого решения, с их нормативными формулировками. Об обоснованности либо необоснованности задержания принято судить в

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 16-18.

133

зависимости от исхода дела. Арестовал подозреваемого - значит, задержание было обоснованным. Освободил из-под стражи, да еще не предъявил никакого обвинения - налицо незаконное задержание.

Существование подобной позиции на практике выявили и проведенные нами опросы следователей. На вопросы, является ли задержание по- дозреваемого необоснованным, если в последующем лицо не было арестовано либо в последующем этому лицу не предъявлено обвинение, утвердительно ответили соответственно 17,3 % и 29,6 % опрошенных.

Первый вывод, который можно сделать на основании изложенного - неправомерность ведомственной практики оценки обоснованности задержания в зависимости от исхода дела - привлечения к уголовной ответственности и ареста либо освобождения из-под стражи, а не путем соотнесения фактических обстоятельств, лежащих в основе принятого решения, с их нормативными формулировками.

Далее, не всегда предлагаемые в научной литературе и среди прак- тиков толкования действующих формулировок оснований задержания могут быть признаны соответствующими букве и духу закона.

Так, лицо застигается при совершении преступления или непосред- ственно после его совершения работниками милиции при несении пат- рульно-постовой службы либо при осуществлении оперативно- розыскных мероприятий, при патрулировании специальными службами охраны (ведомственной, вневедомственной), потерпевшими, очевидцами преступлений, отдельными гражданами, оказавшимися вблизи места совершения преступления и т.п. Важное значение при этом имеет и правовой принцип о том, что действия граждан, направленные на пресечение преступных посягательств и задержание преступника, признаются правомерными и не

134

влекут за собой уголовной или иной ответственности, даже если этими действиями вынужденно был причинен вред преступнику1.

По данным изученных нами уголовных дел задержание подозревав- мого предпринималось по данному основанию в 31,2 % случаев .

При трактовке существа данного основания следует прежде всего учесть, что им охватываются два обстоятельства: а) когда подозреваемый застигнут при совершении преступления; б) когда он застигнут непосредственно после преступления. Хотя эти обстоятельства по своему существу весьма близки друг к другу, тем не менее между ними есть определенная разница.

Лицо считается застигнутым при совершении преступления, если оно замечено в процессе исполнения самих общественно опасных действий, в ходе приготовления к преступлению или покушению на него. Рав- ным образом данным основанием к задержанию охватываются соответствующие противоправные действия как самого исполнителя преступления, так и его соучастников, если только последние застигнуты непосредственно в процессе осуществления действий, признаваемых уголовно наказуемым приготовлением или покушением на преступление3.

Лицо считается застигнутым непосредственно после совершения преступления, если оно обнаружено сразу же после завершения общественно опасных действий. Здесь не имеет принципиального значения, достигнут ли преступный результат или подозреваемый отказался от доведения до конца своих преступных намерений в ходе их осуществления. Важно лишь, чтобы к тому моменту, когда его обнаружили, противоправные действия были уже завершены. Причем не имеет решающего значения, за-

1 Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. - М.: Юристь, 1997. С. 366. При этом следует учесть, что в 10,8 % случаев ни одно из предусмотренных за- коном оснований задержания в уголовном деле не было указано. 3 Там же. С. 367.

135

стигнут ли подозреваемый непосредственно на том месте, где совершились его преступные действия, или недалеко от этого места, при попытке скрыться.

Это основание задержания будет и в тех случаях, когда лицо настигли в результате непрекращающегося преследования, предпринятого непо- средственно после совершения преступления. Например, постовой милиционер заметил, как поздно вечером из разбитого окна магазина вылез мужчина и побежал. Милиционер начал преследовать его. Мужчина на ходу бросал в него бутылки, а через несколько кварталов скрылся в подъезде многоэтажного дома. По стуку двери работник милиции определил, на каком этаже находится квартира, и потребовал открыть ему. В одной из комнат он увидел притворившегося спящим гражданина, который лежал под одеялом в пальто и обуви, и доставил его в РОВД. Решая вопрос о задержании доставленного, дежурный следователь обоснованно указал, что лицо было застигнуто непосредственно после совершения преступления1.

Под прямыми указаниями очевидцев, образующими основания за- держания, понимаются сообщения одного или нескольких свидетелей или потерпевших, непосредственно воспринимавших факт преступления и утверждающих, что в его совершении участвовало то лицо, на которое они указывают. По данному основанию задержание подозреваемого предпринималось в 37,4 % случаев из числа изученных нами уголовных дел.

Очевидец либо называет известное ему лицо, совершившее преступ- ление, либо показывает на конкретного человека. Например, работники милиции предложили гражданке, заявившей об ограблении, проехать с ними в автомашине с целью поиска грабителя. Во время следования мимо стоянки такси потерпевшая опознала в стоявшем там гражданине того, кто

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 150-151.

136

несколько часов назад выхватил у нее сумочку с деньгами и скрылся в проходном дворе. Гражданин был доставлен в милицию и задержан по подозрению в совершении преступления на основании прямого указания потерпевшей1.

Исследователи правильно отмечают, что необязательно, чтобы в за- явлении содержались сведения о фамилии, имени и отчестве совершителя преступления. Важно лишь, чтобы очевидцы однозначно подтвердили причастность лица к преступлению. Разумеется, в тех случаях, когда очевидцы не знают фамилии (имени и отчества) совершившего преступление лица, необходимо, чтобы они сообщили по возможности более подробные данные о приметах подозреваемого. Иначе не будет достаточных данных для выяснения личности подозреваемого и решения вопроса о его задержании2.

При задержании органы дознания, следователь должны внимательно проверить обоснованность заявлений очевидцев преступления, в том числе и потерпевших, имея в виду, что в связи с краткосрочностью процесса совершения преступления, эмоциональными особенностями этих лиц возможны случаи неправильного восприятия данных о событии преступления и других обстоятельствах, ему сопутствовавших, в том числе и о личности подозреваемого. Это не должно быть вне внимания защитника. Некритическое отношение со стороны органа дознания или следствия к указаниям очевидцев, особенно потерпевших, приводит к серьезным ошибкам и нарушениям законности. Заявления очевидцев и потерпевших должны проверяться особо тщательно, когда эти лица являются престарелыми людьми либо малолетними, а равно имеющими физические и психические недос- татки, снижающие способность правильно воспринимать и воспроизводить

1 Там же. С. 151.

‘у

Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. - М.: Юристъ, 1997. С. 367.

137

данные о событии преступления и о личности подозреваемого. Но сами по себе эти недостатки не могут служить поводом для отрицательного отношения к заявлениям таких лиц, Как показывает практика, после определенной проверки такие заявления дают достаточные основания к задержанию1.

Догадки, предположения очевидца, одно лишь описание примет не могут служить основанием задержания. В юридической литературе обоснованно отмечается ошибочность расценивать как прямое указание очевидца заявление одного из участников преступления на своего соучастника, а также сообщение лица, явившегося с повинной о том, что он лично совершил преступление. Такие сведения следует расценивать в соответствии с ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР как иные данные, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления2.

Явными считаются такие следы преступления, которые несомненно свидетельствуют о причастности к нему. Это основание встретилось в 17,9 % из числа изученных нами уголовных дел.

Явность следов определяется не заметностью или количеством, а тем, насколько ясно и очевидно они изобличают подозреваемого в совер- шении конкретного преступления. Например, кровоподтеки, ссадины, царапины, раны, следы крови на теле, одежде подозреваемого явно указывают на причастность к убийству или нанесению телесных повреждений, фомки, отмычки, наборы ключей, портативные газосварочные аппараты, похищенные вещи, следы специального красителя из химловушек — к хищению и т.д.3

1 Там же. С. 368.

2 Дубинский А.Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел, с. 55—56.

3 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 152.

138

Основаниями задержания явные следы служат лишь в случаях, когда указывают на причастность лица к конкретному преступлению, по факту которого возбуждено уголовное дело. При отсутствии достаточных данных о самом преступлении обнаруженные следы не могут повлечь задержания. Например, работники милиции необоснованно задержали гражданина, на руках и волосах которого были следы специального красителя, при отсутствии данных о конкретном факте совершения где-либо кражи с повреждением химлонушки. В последствии было установлено, что задержанный испачкался краской на производстве. Его освободили, а дело прекратили за отсутствием события преступления1.

Еще одно основание задержания подозреваемого, предусмотренное законом - так называемые «иные данные», - реже других встречается на практике. По результатам предпринятого нами изучения уголовных дел по этому основанию было задержано лишь 2,7 % подозреваемых. Однако в теории данное основание представляется наиболее спорным.

По сути своей иные данные, дающие основания подозревать лицо в совершении преступления, — это сведения о любых других обстоятельствах, кроме перечисленных в ч. 1 ст. 122 УПК РСФСР, указывающие на причастность лица к совершению определенного преступления. На практике это чаще всего данные, сообщенные свидетелями и потерпевшими, которые не являются очевидцами преступления; показания обвиняемого о соучастниках преступления; совпадение примет заподозренного с приметами, названными свидетелем или потерпевшим; обнаружение на месте происшествия предметов с признаками, свидетельствующими о принад-

1 Там же. С. 152.

139

лежности их определенному лицу, сведения, почерпнутые из материалов ревизии или экспертизы, и т.д.’

Эти данные служат основанием для задержания подозреваемого в сочетании с одним из условий: 1) когда лицо покушалось на побег; 2) когда оно не имеет постоянного места жительства; 3) когда не установлена личность подозреваемого. При отсутствии таких условий задержание по иным данным будет необоснованным. Вместе с тем отсутствие у лица постоянного места жительства или не установление его личности, а равно попытка бегства при приближении к нему работника милиции сами по себе также не создают оснований задержания. Они будут налицо только в соединении указанных условий и объективных данных, позволяющих заподозрить лицо в совершении конкретного преступления.

Наибольшую сложность в понимании рассматриваемого основания задержания подозреваемого представляет истолкование возможных источников «иных данных».

Не вызывает особых разночтений среди исследователей тот факт, что при установлении оснований задержания используются данные об обстоятельствах, указанных в ст. 122 УПК РСФСР, которые зафиксированы в приобщенных к уголовному делу документах. Среди этих документов могут быть и протоколы следственных действий, проведенных после возбуждения уголовного дела, и административные акты, составляемые работниками милиции до принятия решения об этом, в рамках административной процедуры доставления и разбирательства (рапорты о задержании, протоколы изъятия вещей, объяснения очевидцев).

Спорным является вопрос о том, могут ли в качестве источников сведений об основаниях задержания использоваться результаты оператив-

См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 152-153.

140

но-розыскной деятельности. Одни авторы дают на этот вопрос отрица- тельный ответ1, другие утверждают, что в качестве иных данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, могут выступать сведения, полученные оперативным путем2. Своеобразную, дифференцированную позицию по этому вопросу занимает А.В.Земскова. Она отмечает, что прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, применение иных технических средств позволяет зафиксировать такую информацию, которая может достоверно указывать на причастность конкретного лица к совершению преступления. Следователь (орган дознания), получивший в свое распоряжение источники такой информации, еще не решая вопрос о придании ей доказательственного значения, вправе рассматривать как ее иные данные сведения о при- частности лица к расследуемому преступлению. И, если имеются какие-либо из дополнительных условий, предусмотренных ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР (лицо покушалось на побег, или не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого), решение о задержании может быть правомерным. Что же касается оперативно-розыскных данных вербального характера, они, как представляется, не могут служить основаниями для задержания лиц по подозрению в соверше-

Сергеев А.И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. - Горький: Горьковская ВШ МВД СССР, 1976. С. 10; Жураускас А.А. Институт уголовно-процессуального задержания в условиях дальнейшей демократизации советского общества: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.-. М, 1991. С. 12-13; Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская ВШ МВД СССР, 1989. С. 64.

2 Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подозреваемого, с. 21—22: Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе, с. 89; Комментарии к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред В.П.Божьева. - М.: Издательство «СПАРК», 1995. С. 184-185; Рыжаков АЛ. Следственные действия и иные способы собирания доказательств: Учебное пособие. -Тула: Б.и., 1996. С. 60; Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно- розыскной деятельности» / Отв. ред. А.Ю.Шумилов. - М.: Вердикт-1М, 1997. С. 115.

141

нии преступления. Результаты опроса прокуроров районов и городов подтвердили, что они придерживаются именно такой позиции в решении рассматриваемого вопроса1.

В решении данного спора следует заметить, что противники исполь- зования результатов ОРД при задержании подозреваемого приравнивают их к предположениям и слухам. «…Предположения, слухи, оперативные данные и прочие подобные сведения не могут быть положены в основу решения о задержании»2. Такой взгляд вызывает критические замечания. Он не учитывает, что в законодательстве и ведомственном нормотворчестве произошли существенные изменения в сторону расширения возможностей для использования результатов ОРД в обоснование процессуальных решений.

Прежде всего, следует отметить, что в соответствии со ст. 11 Феде- рального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно- розыскной деятельности»3 результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных и судебных действий, проведения оперативно-розыскных мероприятий по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию преступлений, выявлению и установлению лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, а также для розыска лиц, скрывшихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от исполнения наказания и без вести пропавших. Результаты оперативно-розыскной деятельности могут служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, представляться в

Земскова А.В. Правовые проблемы использования результатов оперативно- розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании. - М.: Волгоград- ский юридический институт МВД РФ, 2000. С. 86-87.

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская ВШ МВД СССР, 1989. С. 64.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст. 3502; 1998. № 30. Ст. 3613.

142

орган дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.

Представление результатов оперативно-розыскной деятельности ор- гану дознания, следователю или в суд осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно- розыскную деятельность, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами. Процедура представления результатов ОРД детально регламентирована в Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд, утвержденной приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, Федеральной службы охраны РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и Службы внешней разведки РФ от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56. В указанной Инструкции, в частности, предусмотрено, что представление оперативными подразделениями результатов ОРД органу дознания, следователю, прокурору или в суд осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, и означает передачу в установленном законодательством Российской Федерации и Инструкцией порядке конкретных оперативно-служебных документов, которые после определения их относимости и значимости для уголовного судопроизводства могут быть приобщены к уголовному делу. Следовательно, речь здесь идет не о слухах и предположениях, а об официальных документах, приобщенных к материалам уголовного дела.

Из сказанного можно сделать следующие выводы. С одной стороны, уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает какой-то

143

особой формы «иных данных». Основания задержания, указанные в ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР, отличаются от перечисленных в п. 1—3 ч. 1 этой же статьи степенью доказанности (очевидности) причастности лица к преступлению, а не своей формой. По процессуальной форме «иные данные» идентичны со сведениями о других основаниях задержания. С другой стороны, результаты ОРД, лежащие в обосновании решения о задержании, приобщаются к материалам уголовного дела и в этом отношении сходны по своей форме с иными источниками фактических данных. Следовательно, результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в обосновании задержания подозреваемого по ч. 2 ст. 122 УПК РСФСР на общих основаниях, не обладая какими-то преимуществами.

Однако возможность использования результатов оперативно- розыскной деятельности в обосновании задержания подозреваемого ограничена определенными условиями.

Во-первых, результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства, регламентирующего собирание, проверку и оценку доказательств. Такой порядок предполагает, как минимум, представление результатов ОРД органу дознания или следователю с возможностью приобщения материальных носителей этих результатов к материалам соответствующего уголовного дела.

Во-вторых, при подготовке материалов ОРД для передачи следова- телю необходимо учитывать, что сведения об используемых или использованных при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий силах, средствах, источниках, методах, планах и результатах оперативно-розыскной деятельности, о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках и о лицах, оказывающих (оказывавших) им содействие на конфиденциальной основе, а также об ор-

144

ганизации и тактике проведения оперативно-розыскных мероприятий составляют государственную тайну. Перед представлением подобных материалов эти сведения либо подлежат рассекречиванию на основании мотивированного постановления руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, либо представляются в соответствии со ст. 16 Закона Российской Федерации от 21 июля 1993 г. N 5485-1 «О государственной тайне»1.

§ 4. Обыск и досмотр в структуре института задержания подозреваемого

В практике органов внутренних дел нередки случаи, когда подозре- ваемый застигается с поличным: у него обнаруживают объекты преступных действий (похищенные вещи, валютные ценности, подделанные документы, наркотические средства), орудия преступления, оружие и т.д. Чтобы пресечь преступление, доказать его обстоятельства, причастность к нему лица и сохранить улики, указанные объекты преступной деятельности обычно сразу же изымаются. Как показало предпринятое нами изучение уголовных дел, такие действия предпринимаются достаточно часто. Особенно это характерно для тех составов преступлений, объективная сторона которых предполагает действия с какими-то предметами или документами. Например, по делам о кражах подобного рода действия предпринимались в 32,4 %, в том числе по так называемым карманным кражам - в 96,3 %, по делам о незаконном приобретении, хранении, перевозке или ношении оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств и по де-

Российская газета. 1993. 21 сентября; Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 41. Ст. 4673.

145

лам о незаконных действиях с наркотическими средствами или психотропными веществами - в 98,9 % случаев.

Целесообразность изъятия в таких случаях не вызывает сомнения. Однако практические работники затрудняются в определении его правовой природы, оснований и порядка проведения, проявлением чего являются, в частности, различные ухищрения в наименовании и способах. Как обоснованно отмечалось в научных исследованиях, это действие называется на практике по-разному - осмотром, обыском, проверкой, досмотром, добровольной выдачей, изъятием. В одних случаях объекты просто отбираются, в других оно выглядит как предложение показать имеющиеся вещи, в третьих - вещи изымаются «руками потерпевших», т.е. работники милиции предлагают потерпевшему забрать свои вещи у похитителя, удерживая его, показывая, где они находятся, после чего забирают их уже из рук по- терпевшего1.

До недавнего времени в законодательстве отсутствовали прямые указания на правовую природу подобных действий. В этой связи в теории и на практике нередко допускались неточности. Чаще всего такие действия расцениваются как предусмотренный уголовно- процессуальным законом личный обыск (ст. 172 УПК РСФСР), что представляется не совсем точным. Личный обыск - это следственное действие, которое проводится после возбуждения уголовного дела, по постановлению должностного лица, принявшего его к своему производству, с санкции прокурора. Между тем в описанных ситуациях фактически не может иметь места ни одно из указанных условий. Уголовное дело в момент изъятия отсутствует, вопрос о его возбуждении решается лишь после доставления задержанного в поме-

Айдаров Б.Б. Сущность и правовые формы изъятия (получения) предметов и документов правоохранительными органами: Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: ЮИ МВД России, 1999. С. 74.

146

щение органа внутренних дел, как правило, другим должностным лицом (следователем или работником дознания). В этот момент не всегда можно предрешить, содержит ли содеянное признаки преступления или административного правонарушения либо вовсе не является противоправным. К тому же, объекты изымают нередко постовые, патрульные милиционеры, не уполномоченные производить следственные действия.

Некоторые основания для укрепления критикуемой позиции дает проект УПК РФ, в котором имеется статья под названием «Личный обыск задержанного». В соответствии со ст. 87 этого документа задержанный может быть подвергнут личному обыску в случаях, когда есть основание полагать, что задержанный имеет при себе оружие либо попытается освободиться от доказательств, изобличающих его в совершении преступления, или в иных необходимых случаях. В действующем УПК подобная статья отсутствует.

Из этого можно предположить, что в проекте УПК тем самым решается означенная проблема. Однако систематическое толкование закона приводит к иному выводу. В той же ст. 87 проекта УПК РФ содержится еще одна норма, в соответствии с которой лицо, осуществляющее задержание, вправе незамедлительно произвести личный обыск задержанного по правилам статьи 197 настоящего Кодекса. Ст. 197 предусматривает производство личного обыска без вынесения специального постановления и без санкции прокурора, если он производится при задержании лица или заключении его под стражу. То есть эта статья по сути своей аналогична действующей ст. 172 УПК РСФСР, применение которой в данной ситуации, как это обосновывалось выше, не вполне адекватно.

В юридической литературе была предпринята попытка доказать, что изъятие объектов преступной деятельности по своей природе относится к сфере административной деятельности милиции и является самостоятель-

147

ной правовой формой получения объектов, существующей наряду с обыском и выемкой в сфере уголовного судопроизводства1. Однако высказывается и противоположный взгляд по вопросу об изъятии объектов преступной деятельности. Так, по мнению Н.М.Кипниса, процедура изъятия и фиксации объектов преступной деятельности «должна быть предусмотрена УПК»2.

Своеобразная точка в споре по этому вопросу была поставлена зако- нодателем. Федеральный закон от 31 марта 1999 г.3 дополнил Закон Российской Федерации «О милиции» нормой, согласно которой милиции для выполнения возложенных на нее обязанностей предоставляется право при наличии достаточных данных о том, что граждане имеют при себе оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества, взрывные устройства, наркотические средства или психотропные вещества, производить в порядке, установленном федеральным законом, личный досмотр лиц, досмотр их вещей, ручной клади и багажа, изымать указанные предметы, средства и вещества при отсутствии данных о наличии законных оснований для их ношения и хранения (п. 2 ст. 11).

Введение подобной нормы сняло вопрос о несоответствии предпри- нимаемых действий правилам УПК. В данной ситуации предпринимаются не уголовно-процессуальные (обыск, выемка, осмотр и т.п.), а административно-правовые действия, опирающиеся на нормы, содержащиеся в Законе «О милиции». Это лишает оснований встречающиеся порой претензии судебных, прокурорских работников, адвокатов о несоответствии действий

См.: Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внутренних дел: Учебное пособие.- Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1989. С. 51-55; Его же. Задержание по- дозреваемого. - М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР-МГУ», 1999. С. 129-133.

Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А.Власихина. - М: Юристь, 2000. С. 202.

3 Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 14. Ст. 1666.

148

работников милиции установленным в УПК правилам. Однако это не значит, что изъятие может предприниматься произвольно, по одному лишь усмотрению работников милиции. Оно затрагивает неприкосновенность личности, жилища, поэтому должны быть гарантии против необоснованного, огульного применения данной меры. Не случайно в приведенной норме подчеркивается, что досмотр и изъятие объектов должно производиться в порядке, установленном федеральным законом. Такой закон пока отсутствует, на что обоснованно обращает внимание Н.М.Кипнис1. Это, однако не может служить основанием для непризнания подобного рода деятельности легальной. Проблема заключается в том, что определить ее адекватный регламент. Выскажем в этой связи некоторые рекомендации, которые могли бы быть учтены при законодательном определении порядка досмотра и изъятия объектов преступной деятельности.

Общим правовым основанием изъятия поличного в сфере борьбы с преступностью является Закон Российской Федерации «О милиции» о том, что милиция обязана предотвращать и пресекать преступления и административные правонарушения (п. 1 ст. 10) и конкретные нормы, их предусматривающие и приведенные выше (п. 2 ст.П). Это действие в целом сходно с изъятием как мерой обеспечения производства по делам об административных правонарушениях. Однако детальную законодательную регламентацию получило только последнее (ст. 244 КоАП РСФСР). Содержание, основания и порядок изъятия как меры пресечения преступлений в законе не установлены.

В связи с тем, что изъятие в сфере борьбы с преступностью не обес- печено такими гарантиями как обыск в уголовном процессе (наличие возбужденного уголовного дела, вынесение постановления, получение санк-

Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А.Власихина. - М.: Юристъ, 2000. С. 202

149

ции прокурора или разрешения суда и др.), по содержанию оно более элементарно, а его основания - наглядны. В отличие от обыска изъятие не включает в себя поисковых действий, его содержание ограничивается лишь актом завладения объектами. В этом оно сходно с выемкой. Но в отличие от нее для применения изъятия как самостоятельной правовой формы получения предметов и документов требуется не только знать, какие объекты подлежат изъятию, у кого и где они находятся, но и непосредственно наблюдать сами эти объекты и связь их с противоправными действиями.

Фактически основания для изъятия появляются тогда, когда работники милиции в ходе патрулирования, проведения рейдов, проверки доку- ментов и в иных ситуациях оказываются очевидцами противоправных действий, так или иначе связанных с какими-то предметами, документами.

Для производства изъятия работники милиции могут использовать свое право входить в жилые помещения и в помещения предприятий, ор- ганизаций и учреждений, останавливать транспортные средства, проверять документы, производить досмотр и т.д. При отказе спрятать вещи они изымаются принудительно. Попытки спрятать вещи, предпринимаемые на глазах у должностного лица, не препятствуют изъятию.

Изъятие не должно превращаться в обыск. В случае необходимости поисковые действия могут быть предприняты лишь при соблюдении всех условий проведения обыска: после возбуждения уголовного дела, вынесения постановления и т.д.

Когда обнаруживаются правонарушения, которые в зависимости от интенсивности или размера содеянного могут оказаться как уголовными, так и административными, применяется такая мера административного обеспечения как досмотр, включающий в себя поисковые действия (ст. 243 КоАП РСФСР). Однако следует иметь в виду, что его проведение допуска-

150

ется только в случаях, прямо предусмотренных законодательными актами (ст. 239 КоАП РСФСР). В иных случаях, когда досмотр не предусмотрен законом либо отсутствуют основания для его проведения, работники милиции могут применить тактические приемы, чтобы побудить лицо обнаружить свои преступные намерения. Это сделает очевидными основания для изъятия связанных с ними объектов.

Являясь по своей правовой природе административной мерой, изъятие не применяется в ходе расследования уголовного дела. При необходи- мости получения объектов в этом случае должны проводиться соответствующие следственные действия - обыск, выемка и т.д., обеспеченные процессуальными гарантиями. На практике такой порядок нередко игнорируется: работники милиции, допуская упрощенчество, производят вместо них «изъятие». Фактически в данном случае имеет место выемка (ст. 167 УПК РСФСР). Перед ее производством необходимо вынести постановление, а о самом производстве составить протокол, копию которого вручить под расписку.

На основании изложенного можно сделать следующие выводы:

1) в структуре института задержания подозреваемого в силу его ком- плексного характера существуют различные по своей правовой природе нормы, регламентирующие изъятие предметов и документов у подозреваемого - как административные (досмотр), так и уголовно- процессуальные (обыск); 2) 3) досмотр является административно-правовой формой получения предметов и документов и применяется при задержании на этапе фактического задержания, доставления лица в служебное помещение милиции и разбирательства с ним, т.е. на том этапе, на котором действия по задержанию являются по своей правовой природе административными; 4)

151

3) обыск является уголовно-процессуальной формой получения предметов и документов и применяется при задержании в рамках произ водства по уголовному делу с соблюдением установленной для него про цедуры, касающейся фактических и документальных оснований, порядка производства и оформления и т.д.;

4) досмотр при задержании подозреваемого в отличие от обыска представляет собой сравнительно новое правовое средство, которое нуж дается в дальнейшем изучении и описании в юридической литературе и в детальной правовой регламентации. Последняя должна предприниматься в рамках административного законодательства, регулирующего деятель ность правоохранительных органов по обеспечению общественного по рядка и общественной безопасности и борьбе с преступностью.

§ 5. Прокурорский надзор и судебный контроль и за охраной прав и законных интересов подозреваемого

В обиходе прокурорский надзор и судебный контроль и за охраной прав и законных интересов подозреваемого обычно связывают с деятельностью при обжаловании задержания подозреваемого. Между тем, подобный подход существенно снижает данную сферу деятельности по обеспечению прав и законных интересов граждан, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства. Анализ законодательства и практики его применения показал, что прокурор и суд осуществляют контроль за охраной прав и законных интересов подозреваемого в трех направлениях:

1) при выполнении установленной законом процедуры задержания (по закону);

152

2) при выполнении своих обычных функциональных обязанностей, направленных на обеспечение законности в уголовном судопроизводстве (по ходу деятельности); 3) 4) при рассмотрении жалоб на действия органа дознания или следо- вателя, предпринятые при задержании подозреваемого (по жалобам). 5) Контроль за обеспечением прав и законных интересов подозреваемого в каждом из этих направлений по хронологии может быть текущим и последующим.

Установленная законом процедура задержания предусматривает, что о всяком случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, орган дознания или следователь обязан в течение двадцати четырех часов письменно сообщить прокурору (ч. 3 ст. 122 УПК РСФСР). Причем в течение этого времени они должны не просто направить сообщение, но и обеспечить его фактическое вручение.

Ранее существовал порядок, в соответствии с которым прокурору направлялся отрывной бланк сообщения установленной формы. В настоящее время такая форма не предусмотрена, поэтому сообщение делается в произвольной форме. В некоторых регионах сложилась практика направления прокурору копии протокола задержания. В этом случае должен составляться его дополнительный экземпляр.

Следователь или работник дознания составляют сообщение проку- рору одновременно с заполнением бланка протокола задержания, в котором в соответствующей графе делается отметка о времени (дата, часы, минуты) и исходящем номере сообщения. Если протокол по их письменному поручению составляет оперативный дежурный, он же может подготовить сообщение. В нем следует указать: время, год и дату рождения, место работы и должность задержанного, квалификацию преступления, в совершении которого подозревается это лицо (формулировка и статья уголовного

153

закона), основания и мотивы задержания, в ИВС какого органа содержится задержанный.

Установив необходимые основания, лицо, производящее дознание, или следователь принимает решение о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу, о чем выносит мотивированное постановление.

Как уже отмечалось выше, заключение под стражу в соответствии со ст. 22 Конституции Российской Федерации допускается только по судебному решению. Однако в разделе втором Конституции «Заключительные и переходные положения» установлено, что до приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствии с положениями Конституции сохраняется прежний порядок ареста и содержания под стражей (п. 6).

Этот порядок установлен в ст. 11 УПК РСФСР и предусматривает возможность ареста не иначе как на основании судебного решения или с санкции прокурора. По сложившемуся порядку арест при производстве дознания или предварительного следствия осуществляется с санкции прокурора. Соответственно, постановление следователя или лица, производящего дознание, о применении к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу приобретает законную силу лишь после получения санкции прокурора, которая удостоверяется его подписью и печатью. При обращении за санкцией вместе с постановлением прокурору представляется и уголовное дело.

При решении вопроса о санкции на арест прокурор в соответствии с ч. 4 ст. 96 УПК РСФСР (в редакции Федерального закона от 9 марта 2001 г.) обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами дела, содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях

154

лично допросить подозреваемого, а несовершеннолетнего подозреваемого - во всех случаях.

Как видно из изложенного, контроль за соблюдением прав и законных интересов подозреваемого при выполнении установленной законом процедуры задержания в наибольшей степени характерен для прокурорского надзора. Действующее законодательство не предусматривает пока участия суда на этом этапе судопроизводства.

Еще в большей степени такое положение характерно для обеспечения прав и законных интересов подозреваемого в ходе текущей деятель- ности, при выполнении своих обычных функциональных обязанностей, направленных на обеспечение законности в уголовном судопроизводстве. Ее осуществляет преимущественно прокурор при проведении различного рода проверок (плановых, целевых, предметных и т.п.), а также при выполнении различного рода процедур, предполагающих осведомление прокурора об обстоятельствах задержания и дающих ему возможность кон- тролировать ситуацию и реагировать на нее в случае выявления каких-то нарушений.

К числу последних, например, относится представление данных ста- тистической отчетности. Статистическая отчетность о задержании подозреваемых в совершении преступлений осуществляется в рамках статистической отчетности о следственной работе в соответствии с Инструкцией по статистической отчетности о следственной работе по форме 1 Е, утвержденной постановлением Госкомстата Российской Федерации от 26 марта 1997 г. № 20. Данная Инструкция утверждена приказом руководителей Генеральной прокуратуры, Министерства внутренних дел и Федеральной службы налоговой полиции № 30 от 23 мая 1997 г.

Статистическая отчетность о следственной работе и дознании преду- сматривает отражение данных о результатах расследования уголовных дел

155

следователями прокуратуры, органов внутренних дел, Федеральной службы налоговой полиции, а также органами дознания (милиции, исправительно-трудовых учреждений, государственного пожарного надзора, органов ФСНП).

Данные о задержании подозреваемых в совершении преступлений отражаются в разделе 8 отчета о следственной работе по форме 1 Е, который называется соответственно «Задержание подозреваемых в совершении преступлений».

Отчет и основные показатели задержания подозреваемых составля- ются на основании установленных в органах прокуратуры, внутренних дел и ФСНП документов первичного учета работы прокуроров, следователей и дознавателей.

Учетные данные, подлежащие включению в отчет, проверяются с точки зрения их полноты и достоверности по документам первичного учета, журнальным записям, наблюдательным производствам, сверяются с наличием уголовных дел, находящихся в производстве, а также прекращенных или приостановленных.

Прокурор района (города), на территории которого находится ИВС, проверяет условия и законность содержания всех содержащихся в нем лиц, но отражает в отчетности формы 1 Е лишь тех задержанных, процессуальные решения в отношении которых приняли поднадзорные ему работники следствия и дознания.

Число задержанных в порядке ст. 122 УПК РСФСР отражается в со- ответствующих учетных журналах, которые ведутся в прокуратурах (учитываются лица, задержанные прокурором, его заместителем, следователями), а также в следственных подразделениях органов внутренних дел и в органах дознания.

156

В конце отчетного периода журнальные показатели сверяются с учетными данными ИВС, уведомлениями, направленными надзирающему прокурору, надзорными производствами по уголовным делам.

Районный или городской прокурор, не имеющий подчиненных орга- нов, начальник следственного подразделения (следователь), начальники управления или отдела внутренних дел и органов ФСНП, а также руководители других соответствующих им органов представляют вышестоящим прокурорам по подчиненности единый отчет по форме 1 Е к 5 числу месяца, следующего за отчетным периодом.

Прокуроры республик, краев, областей, автономных округов, транс- портные прокуроры на правах областных, а также прокуроры городов, имеющие подчиненные органы, специализированные прокуроры и соответствующие им руководители МВД - УВД (УВДТ), ФСНП представляют единые сводные отчеты по форме 1 Е в Генеральную прокуратуру РФ и ГИЦ МВД РФ почтой к 15 числу и месяца, следующего за отчетным периодом, а с 7 по 9 число - в ГИЦ МВД России через ИЦ МВД - УВД по действующим каналам связи, указанным в графике, в соответствии с приложением к совместному указанию от 16.09.96 г. № 54/29-1 «Об упорядочении представления ежемесячной статистической информации о следственной работе».

Отчеты подписываются соответствующими прокурорами и минист- рами (начальниками управлений) внутренних дел, начальниками органов ФСНП.

Осуществляя указанную деятельность, прокурор имеет возможность контролировать ситуацию соблюдения прав и законных интересов подозреваемого и своевременно предпринимать меры к предупреждению и пресечению нарушений закона.

157

В отличие от двух рассмотренных выше направлений при рассмот- рении жалоб на действия органа дознания или следователя, предпринятые при задержании подозреваемого, реализуются как возможности прокурорского надзора, так и судебного контроля.

Жалобы на действия органа дознания или следователя, предпринятые при задержании подозреваемого, и на сам факт задержания подаются прокурору непосредственно либо через лицо, производившее дознание, или следователя, на действия которых жалоба приносится. Жаловаться имеет право как сам подозреваемый, так и его защитник, допущенный в установленном порядке к участию в деле, а также законный представитель подозреваемого. Жалобы могут быть как письменные, так и устные. Устные жалобы заносятся в протокол, который подписывается заявителем и лицом, принявшим жалобу.

Лицо, производящее дознание, и следователь обязан в течение два- дцати четырех часов направить поступившую жалобу вместе со своими объяснениями прокурору.

Принесение жалобы впредь до ее разрешения не приостанавливает приведение в исполнение обжалуемого действия, если этого не найдут нужным сделать соответственно лицо, производящее дознание, следователь или прокурор.

Прокурор в течение трех суток по получении жалобы обязан рас- смотреть ее и уведомить заявителя о результатах рассмотрения. В случае отказа прокурор обязан изложить мотивы, по которым жалоба признана неосновательной.

В соответствии с приказом Генерального прокурора Российской Фе- дерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием» прокурорам предписывается ежедневно проверять законность содержания подозреваемых в изоляторах

158

временного содержания и незамедлительно принимать меры по жалобам на незаконность задержания. При получении заявления задержанного о применении незаконных методов следствия прокурор обязан немедленно произвести проверку всех доводов с принятием решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в его возбуждении по этому факту. Одной из важнейших задач прокурора при рассмотрении жалоб на незаконность задержания продолжает оставаться недопущение использования задержания как средства получения от подозреваемого признания вины в совершении преступления.

Жалобы на действия и решения прокурора приносятся вышестоящему прокурору.

Законом Российской Федерации от 23 мая 1992 г. № 2825-1 «О вне- сении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР»1 введен судебный порядок обжалования ареста или продления срока содержания под стражей. В соответствии с введенной этим законом ст. 220’ УПК РСФСР жалобы на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно на продление срока содержания под стражей приносятся в суд лицом, содержащимся под стражей2, его защитником или законным представителем непосредственно либо через лицо, производящее дознание, следователя или прокурора.

Администрация места содержания лица под стражей по получении адресованной суду жалобы этого лица на арест или продление срока со-

Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 25. Ст. 1389.

2 Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. № 4-П (Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 19. Ст. 1764) норма, ограничивающая круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения заключения под стражу, только

159

держания под стражей обязана немедленно и, во всяком случае, не позднее двадцати четырех часов с момента ее получения направить жалобу в соответствующий суд с уведомлением о том прокурора.

Лицо, производящие дознание, следователь и прокурор обязаны в течение двадцати четырех часов направить в суд поступившую жалобу вместе с материалами, подтверждающими законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления срока содержания под стражей, а при необходимости также и со своими объяснениями. В случае, если жалоба была принесена через администрацию места содержания под стражей, прокурор обязан направить в суд указанные материалы и объяснения в течение двадцати четырех часов с момента получения от администрации места содержания лица под стражей уведомления о подаче этим лицом жалобы.

Принесение жалобы впредь до ее разрешения не приостанавливает действия постановления о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения и не влечет освобождения лица из-под стражи, если это не найдет нужным сделать лицо, производящее дознание, следователь или прокурор.

В ст. 2202 регламентирован порядок судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей.

Судебная проверка законности и обоснованности применения за- ключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно законности и обоснованности продления срока содержания под стражей производится судьей по месту содержания лица под стражей1. Судья проверяет закон-

лицами, содержащимися под стражей, признана не соответствующей Конституции Российской Федерации.

1 Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. № 4-П (Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 19. Ст. 1764) норма о проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу

160

ность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей не позднее трех суток со дня получения материалов, подтверждающих законность и обоснованность заключения под стражу в качестве меры пресечения.

Судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей производится в закрытом заседании с участием прокурора, защитника, если он участвует в деле, а также законного представителя лица, содержащегося под стражей. Судья вызывает в заседание лицо, содержащееся под стражей. Неявка без уважительных причин сторон, своевременно извещенных о дне рассмотрения жалобы, не является препятствием для судебной проверки. Проверка в отсутствие лица, содержащегося под стражей, допускается лишь в исключительных случаях, когда это лицо ходатайствует о рассмотрении жалобы в его отсутствие либо по собственной инициативе отказывается от участия в заседании.

В начале заседания судья объявляет, какая жалоба подлежит рас- смотрению, представляется явившимся в заседание лицам, разъясняет им права и обязанности. Затем заявитель, если он участвует в рассмотрении жалобы, обосновывает ее, после чего заслушиваются другие явившиеся в заседание лица. В результате судебной проверки судья выносит одно из следующих постановлений:

1) об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу и об освобождении лица из-под стражи; 2) 3) об оставлении жалобы без удовлетворения. 4) В случае если в заседание не были представлены материалы, под- тверждающие законность и обоснованность применения заключения под стражу в качестве меры пресечения или продления срока содержания под

судом только по месту содержания лица под стражей признана не соответствующей Конституции Российской Федерации.

161

стражей, судья выносит постановление об отмене этой меры пресечения и об освобождении лица из-под стражи. Постановление судьи должно быть мотивированным. Судья вправе одновременно с вынесением постановления об отмене меры пресечения в виде заключения под стражу избрать любую другую предусмотренную законом меру пресечения.

Копия постановления судьи направляется прокурору и заявителю, а в случае принятия решения об освобождении лица из-под стражи - также по месту содержания лица, заключенного под стражу, для немедленного исполнения. Если лицо, содержащееся под стражей, участвует в заседании, оно в указанном случае освобождается судьей из-под стражи немедленно в зале судебного заседания.

На постановление судьи, принятое по жалобе, в соответствии со ст. 331 УПК РСФСР может быть принесена частная жалоба или соответственно частный протест. В случае оставления жалобы без удовлетворения повторное рассмотрение судьей жалобы того же лица по тому же делу в порядке, предусмотренном настоящей статьей, допускается, если заключение под стражу в качестве меры пресечения было вновь избрано после ее отмены или изменения лицом, производящим дознание, следователем или прокурором.

Как обоснованно отмечается исследователями, буквальное толкования приведенных норм дает основания для вывода о том, что установлен- ный в ст. 220’-2202 УПК РСФСР порядок судебной проверки рассчитан лишь на случаи применения к лицу меры пресечения - заключения под стражу1. О задержании подозреваемого в них не упоминается. В этой связи возникает вопрос, можно ли обжаловать задержание подозреваемого в судебном порядке?

1 Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 205.

162

В момент введения института судебного обжалования данный вопрос не был актуален из-за кратковременности задержания подозреваемого. В общей сложности срок его содержания под стражей, как отмечалось выше, не может превышать 72 часов. Между тем срок рассмотрения жалобы в суде может составить до 4-х суток (24 часа для направления жалобы в суд и трое суток для ее рассмотрения в суде). В такой ситуации вопрос о возможности судебного обжалования задержания подозреваемого не имел практического значения и, как следствие, не получил разрешения ни в законодательстве ни в теории.

Ситуация изменилась с изданием Указа Президента Российской Фе- дерации от 14 июня 1994 г. № 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»1, который предусмотрел возможность задержания подозреваемого- на срок до 30 суток. Данный срок во много раз превышал общий срок, необходимый для судебного рассмотрения вопроса о законности задержания. В связи с этим вопрос о возможности судебного рассмотрения жалобы на задержание лица в качестве подозреваемого приобрел актуальность.

Пленум Верховного суда Российской Федерации, обратившись к данному вопросу, пришел к однозначному выводу, что судебный порядок обжалования распространяется и на случаи задержания подозреваемого. В постановлении от 29 сентября 1994 г. № 6 «О выполнении судами Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»2 по этому поводу записано:

1 Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 8. Ст. 804. Как уже отмечалось, данный Указ 14 июня 1997 г. признан утратившим силу.

2 Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 1994. № 9.

163

«…В соответствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах, вступившего в силу 23 марта 1976 г., нормы которого в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации и имеют верховенство над ее внутренним законодательством, каждому, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, принадлежит право на разбирательство его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении, если задержание незаконно.

Исходя из этого, жалоба лица, задержанного по подозрению в со- вершении преступления, его защитника или законного представителя относительно законности и обоснованности задержания должна приниматься судом к производству и разрешаться по существу применительно к порядку и по основаниям, предусмотренным уголовно-процессуальным законодательством» (п. 2).

Верховный суд Российской Федерации обоснованно исходит при разрешении данной ситуации из универсальности норм Конституции Российской Федерации об ограничении случаев ареста, заключения под стражу и содержания под стражей (ст. 22). Аналогичная позицию занимает и Конституционный Суд Российской Федерации1.

Следовательно, и в отношении задержания подозреваемого действует судебный порядок рассмотрения жалоб. Такой вывод имеет как практи- ческое так и теоретическое значение. Во-первых, он дает основания для начала процедуры обжалования содержания под стражей уже в период за-

См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 г. по делу о проверке конституционности положения части второй статьи 31 Закона СССР от 24 июня 1981 года «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура // Собрание законодательства Россий- ской Федерации. 1998. № 9. Ст. 1142.

164

держания лица в качестве подозреваемого, не дожидаясь его ареста. Во вторых, последующее заключение лица, задержанного в соответствии со ст. 122 УПК РСФСР в качестве подозреваемого, под стражу может рассматриваться как своеобразная форма продления срока содержания лица под стражей, дающая право на обжалование продления срока содержания под стражей. Наконец, распространение на задержание подозреваемого порядка обжалования в суд ареста или продления срока содержания под стражей служит еще одним аргументом в пользу вывода о том, что задержание является по сути начальным этапом заключения под стражу1.

Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно-консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. С. 207.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате проведенного исследования можно сформулировать следующие обобщенные выводы и высказать предложения, касающиеся основ, содержания и структуры института задержания подозреваемого и проблем совершенствования его отдельных норм.

В части определения основы, содержания и структуры правового института задержания подозреваемого:

  1. Соотнося право власти на задержание и право свободы личности с позиции социальной значимости и на основе анализа правовых норм, следует прийти к заключению, что право свободы личности может быть ущемлено по определенным основаниям, когда приоритет отдается ценности правосудия, интересам общества и государства.
  2. Исследование внутренней структуры задержания, его нормативной базы в сочетании с обоснованной в науке познавательной сущностью следственного действия привело соискателя к выводу о том, что для характеристики задержания подозреваемого в качестве следственного действия отсутствуют достаточные основания. На этом основании делается вывод о том, что задержание подозреваемого является исключительно мерой уголовно-процессуального принуждения.
  3. Суммируя рассмотренные в диссертации признаки и характерные черты, задержание подозреваемого определяется как социально обусловленная, имеющая превентивный и неотложный характер мера уголовно-процессуального принуждения, применяемая в связи с производством по факту совершения уголовного преступления, состоящая в лишении лица свободы путем помещения его в места содержания задержанных, которая применяется органом дознания или следователем под контролем суда (прокурора) в случаях, не терпящих отлагательства, в целях выяснения

166

причастности задержанного к преступлению и разрешения вопроса о заключении его под стражу и выступающая в качестве кратковременного начального этапа этой меры до получения санкции прокурора либо освобождения задержанного.

  1. Основываясь на положениях общей теории права о правовом ин- ституте как совокупности норм, обеспечивающих относительно законченное регулирование в пределах определенного участка правовых отношений данного вида или рода, соискатель предпринял с целью вычленения правового института задержания обнаружение такого относительно обособленного участка деятельности.

Основываясь на данных проведенного социологического исследования, а также полученных в науке результатах, соискатель аргументированно включил в эту систему следующие действия:

— установление оснований для доставления лица в служебное по- мещение органов внутренних дел; — — захват лица; — — изъятие оружия, уличающих предметов и документов; — — сопровождение лица в служебное помещение; — — выяснение обстоятельств общественно опасного деяния и его пра- вовая квалификация; — — освобождение доставленного, привлечение его к административной ответственности либо принятие решения о возбуждении уголовного дела в зависимости от правовой квалификации содеянного; — — установление условия для задержания лица по подозрению в со- вершении преступления - возможности назначения за него наказания в виде лишения свободы; —

167

— освобождение доставленного при отсутствии указанного условия задержания, в случае его установления - выяснение оснований задержания лица по подозрению в совершении преступления; — — освобождение доставленного при отсутствии оснований задержания, в случае их установления - определение мотивов задержания; —

— освобождение доставленного при отсутствии мотивов задержания, в случае их установления - принятие решения о задержании лица по подозрению в совершении преступления; — — получение объяснений задержанного; — — составление протокола задержания; — — заполнение статистической карточки; —

— обеспечение участия защитника; — — допрос подозреваемого; — — сообщение прокурору о задержании; — — извещение близких родственников подозреваемого о месте его содержания под стражей;

— прием задержанного в ИВ С; — — проведение личного обыска, а также досмотра вещей подозревае- мого; — — проведение дактилоскопирования, фотографирования подозре ваемого;

— опрос и санитарная обработка подозреваемого; — — размещение подозреваемых по камерам; — — установление оснований для применения к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу; — — в зависимости от наличия оснований применение к задержанному меры пресечения в виде заключения под стражу либо его освобождение; —

168

— фиксация обстоятельств как сквозной элемент в системе деятель- ности по задержанию подозреваемого.

  1. При всем различии отмеченные действия образуют единый отно- сительно обособленный участок деятельности, который положен соискателем в основу вычленения правового института задержания подозреваемого. В его содержание включена совокупность правовых норм, регулирующих все действия по задержанию.
  2. При определении структуры института задержания подозреваемого соискатель исходил из положения теории права о том, что структура правового института зависит от тех связанных между собой сторон деятельности или отношений, которые подлежат правовому регулированию.
  3. Применительно к задержанию подозреваемого наиболее актуальной представляется определение структуры правового института в соответствии с отраслевой принадлежностью регулирующих данную деятельность норм. В диссертации обосновывается, что включение в систему задержания подозреваемого различных действий предопределяет неоднородность его правовой природы, в соответствии с которой одни элементы задержания чаще всего являются уголовно-процессуальными, другие носят административный характер. Следует учитывать также неоднозначность правовой природы отдельных элементов задержания в различных ситуациях.

  4. На этом основании определяется подход, который предусматрива ет: 1) включение в систему задержания всей системы составляющих его действий, независимо от правовой природы и источников нормативного регулирования; 2) формулирование критерия определения правовой при роды отдельных действий (или их комплекса), входящих в содержание за держания подозреваемого; 3) определение правовой природы отдельных действий (или их комплекса), входящих в содержание задержания подоз реваемого; 4) выведение на основе различия правовой природы отдельных

169

действий (или их комплекса), входящих в содержание задержания подозреваемого, структуры правового института задержания подозреваемого.

  1. На основе сформулированного в диссертации критерия определя ется структура правового института задержания подозреваемого, вклю чающая в себя:

международные минимальные стандартные правила обращения с за- держанными;

нормы уголовно-процессуального права, регулирующие основания и порядок задержания подозреваемого;

нормы административного, регулирующие основания доставления и порядок задержания подозреваемого.

  1. Системные свойства института задержания подозреваемого прояв ляются при его классификации в соответствии с принятыми в теории права основаниями, в результате делается вывод о том, что задержание подозре ваемого является предметным, процессуальным, межотраслевым (ком плексным), простым по своей внутренней структуре, регулятивным право вым институтом.

  2. На основании проведенного исследования соискатель приходит к выводу о том, что многочисленные нормы, образующие институт задержа ния подозреваемого, неоднозначны по своей юридической силе. Эти нор мы находятся в определенной иерархии, располагаясь в порядке убывания юридической силы в следующем порядке:

нормы, содержащиеся в Конституции Российской Федерации;

нормы, содержащиеся в актах международного права;

нормы, содержащиеся в УПК;

нормы, содержащиеся в комплексных нормативных правовых актах.

  1. В Конституции Российской Федерации есть нормы, в которых дано решение конкретных процессуальных вопросов и которые опережают

170

развитие уголовно-процессуального права. Подобное положение в отношении норм, касающихся задержания подозреваемого, существует уже целое десятилетие. В этой связи в диссертации поставлен вопрос о прямом действии норм Конституции Российской Федерации, обозначены условия такого действия.

  1. Установленный в Конвенции судебный порядок разбирательства с задержанным лицом, подозреваемым в совершении преступления, в на- циональном законодательстве Российской Федерации находится в стадии реализации. Срок такой реализации ограничен периодом, который потребуется для внесения в законодательство Российской Федерации изменений, полностью устраняющих несоответствия указанных выше положений положениям Конвенции Совета Европы. В связи со сказанным ставится вопрос и о прямом действии норм международного права, входящих в содержание института задержания подозреваемого.
  2. В связи с многообразием норм института задержания подозре- ваемого, а также в условиях подготовки нового УПК особую актуальность приобретает вопрос об объединении этих норм в каком- то одном нормативном акте, их кодификации. В решении этого вопроса наметилось несколько тенденций, отражающих различные теоретические концепции.
  3. В частности, в соответствии с концепцией о том, что задержание по- дозреваемого является следственным действием, в проект уголовно- процессуального кодекса включены нормы о задержании как неотложном следственном действии и его протоколе как источнике доказательств. Критикуя подобный подход, диссертант обосновывает, что задержание подозреваемого должно быть урегулировано в УПК только как мера уголовно-процессуального принуждения.

Приводится критика и другой концепции, в соответствии с которой нормы о задержании подозреваемого, воспроизводящие текст Федерально-

171

го закона «О содержании подозреваемых и обвиняемых под стражей», вынесены в отдельные главы УПК.

  1. В законодательной практике проявляется тенденция установления особого процессуального порядка задержания подозреваемого, приме- няемого в отдельных ситуациях и к отдельным категориям граждан. Подобные нормы имеют, как показало исследование, право на существование, однако они могут действовать только при условии их соответствия нормам УПК. В этой связи высказываются критические замечания по поводу соответствующих норм Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации 1999 г., регулирующих полномочия капитана судна на задержание подозреваемого.

В части решения проблем совершенствования отдельных норм института задержания подозреваемого:

  1. Введенное новое основание признания подозреваемым в уголовном процессе лица, в отношении которого возбуждено уголовное дело (п. 1 ч. 1 ст. 52 УПК), имеет достаточно ограниченную сферу применения. Законодательство, теория и практика российского уголовного судопроизводства давно стоят на позициях, что уголовное дело должно возбуждаться не против конкретного лица, а по факту преступления, на признаки которого указывают достаточные данные. И лишь по делам, которые не проходят стадию предварительного расследования, правомерно возбуждение уголовного дела против конкретного лица.
  2. Однако в случае возбуждения дела публичного обвинения против конкретного лица даже в случае ошибочности такое решение не может ухудшать положения указанного лица. В подобной ситуации должен действовать общий порядок - в этом случае лицо приобретает статус подозреваемого по уголовному делу.

172

  1. Процессуальным актом, на основании которого лицо получает статус подозреваемого в случае возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица является постановление о возбуждении уголовного дела, в резолютивной части которого приведена соответствующая формулиров ка.

  2. Во всех иных случаях, когда в отношении лица предпринимаются действия, изобличающие его в совершении преступления, кроме тех, что указаны в ч. 1 ст. 52 УПК РСФСР, права и законные интересы такого лица следует обеспечивать применительно к конкретным изобличающим действиям.
  3. В регламенте каждого такого действия следует предусмотреть блок норм, направленных на обеспечение прав и законных интересов изо- бличаемого лица, соответствующих природе предпринимаемых действий и степени внедрения в сферу личных интересов.
  4. Следует привести содержащийся в бланке протокола задержания подозреваемого установленной формы перечень прав подозреваемого в соответствие с законом.
  5. Допуск защитника к участию в деле на более раннем этапе - не в момент объявления задержанному протокола задержания, а с момента его фактического задержания (ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР) - устанавливает дополнительные гарантии против волокиты, а порой и злоупотреблений, связанных с искусственным затягиванием процедуры объявления протокола задержания.
  6. Для того, чтобы обеспечить механизм реализации нормы о допуске защитника с момента фактического задержания, следует предусмотреть в законе норму о том, что лицо, производящее задержание, обязано, предприняв фактическое задержание, здесь же, на месте фактического задержания разъяснить подозреваемому право воспользоваться услугами за-

173

щитника с этого момента. Целесообразно также ввести в ведомственную практику порядок, согласно которому предусмотреть в бланке протокола задержания графу для отражения времени разъяснения права воспользоваться услугами защитника.

  1. Анализ нормы о допуске защитника с момента фактического за держания показывает, что она рассчитана лишь на ситуации, когда факти ческое задержание производится на основании предшествовавшего реше ния, документально оформленного специальным постановлением. В слу чае задержания лица при непосредственном обнаружении признаков пре ступления в момент фактического задержания не всегда с достаточной обоснованностью можно судить о том, будет ли лицо задержано в качестве подозреваемого или нет. Поэтому отсутствуют основания говорить о том, что при непосредственном обнаружении признаков преступления пред принимается фактическое задержание подозреваемого. Следовательно, у задерживаемого не может быть и принадлежащих подозреваемому прав. В этом отношении введенная норма содержит очевидный пробел.

С целью ликвидации отмеченного пробела следует урегулировать в плане обеспечения участия защитника все ситуации, связанные с фактическим задержанием, а не только те, что возникают на основании процессуальных актов. Решение проблемы видится нам в принятии на конституционном уровне универсальной нормы, предусматривающей право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента фактического лишения лица свободы независимо от правовой формы и природы таких действий.

  1. В качестве иных мер процессуального принуждения, дающих ос нование для допуска защитника к участию в деле по новому закону, могут расцениваться предпринятые в отношении лица управомоченными орга нами меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная непри косновенность, включая свободу передвижения, а в качестве действий,

174

дающих основание для допуска защитника к участию в деле, - действия, предпринимаемые в целях изобличения лица или свидетельствующие о наличии подозрений против него, а также направленные на выявление уличающих его фактов и обстоятельств.

  1. В связи с тем, что основанием для допуска защитника к участию в деле признаны такие действия, промедление с производством которых может повлечь необратимые отрицательные последствия для установления истины, полагаем, есть основания сократить срок явки защитника, избранного подозреваемым (ч. 2 ст. 47 УПК), с двадцати четырех до шести часов. В коллегиях адвокатов и юридических консультациях в этой связи должны быть предприняты соответствующие организационные меры, которые обеспечивали бы безусловное обеспечение права подозреваемого воспользоваться помощью адвоката-защитника.
  2. Расширение оснований допуска защитника к участию в деле, допуск его на более ранние стадии не должны истолковываться как основание для произвольного вмешательства защитника в документальное произ- водство по делу. Строго говоря, речь должна идти о допуске защитника не к участию в деле, как это записано в действующем отраслевом законодательстве, а к своему клиенту.
  3. С целью эффективного контроля за соблюдением новых норм УПК следует ввести в практику порядок, в соответствии с которым в про- токолах следственных и других действий, предпринимаемых с целью изобличения лица в совершении преступления, отмечать отдельно факт разъяснения права воспользоваться помощью защитника и заявленное в связи с этим ходатайство - об отказе от помощи защитника или же о желании воспользоваться этой помощью, а в последнем случае указывать также меры, принятые в целях разрешения заявленного ходатайства.

175

  1. Проведенные соискателем исследования свидетельствуют о том, что действующие формулировки оснований задержания подозреваемого прошли более чем вековую проверку временем, практикой в различных социально-политических условиях и могут быть признаны адекватными сложившейся системе уголовного судопроизводства в России. Вместе с тем, предпринятый нами анализ выявил другую проблему - проблему истолкования нормативных формулировок и технологию их применения на практике.
  2. Следует, в частности, возразить против сложившейся в некоторых регионах практики оценки обоснованности задержания подозреваемо- го в зависимости от его последующей судьбы - привлечения к уголовной ответственности и ареста или же освобождения из-под стражи.
  3. При решении вопроса об использовании результатов оперативно- розыскной деятельности в качестве оснований задержания в виде «иных данных» следует учитывать следующее. С одной стороны, уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает какой-то особой формы «иных данных». С другой стороны, результаты ОРД, лежащие в обосновании решения о задержании, приобщаются к материалам уголовного дела и в этом отношении сходны по своей форме с иными источниками фактических данных. С третьей, - возможность использования результатов оперативно- розыскной деятельности в обосновании задержания подозреваемого ограничена определенными условиями, связанными с приобщением их к материалам уголовного дела, в частности, с особенностями приобщения материалов, содержащих сведения, которые составляют служебную или государственную тайну.
  4. В структуре института задержания подозреваемого в силу его комплексного характера существуют различные по своей правовой природе нормы, регламентирующие изъятие предметов и документов у подозре-

176

ваемого - как административные (досмотр), так и
уголовно-процессуальные (обыск):

а) досмотр является административно-правовой формой получения предметов и документов и применяется при задержании на этапе фактиче ского задержания, доставления лица в служебное помещение милиции и разбирательства с ним, т.е. на том этапе, на котором действия по задержа нию являются по своей правовой природе административными;

б) обыск является уголовно-процессуальной формой получения предметов и документов и применяется при задержании в рамках произ водства по уголовному делу с соблюдением установленной для него про цедуры, касающейся фактических и документальных оснований, порядка производства и оформления и т.д.;

в) досмотр при задержании подозреваемого в отличие от обыска представляет собой сравнительно новое правовое средство, которое нуж дается в дальнейшем изучении и описании в юридической литературе и в детальной правовой регламентации. Последняя должна предприниматься в рамках административного законодательства, регулирующего деятель ность правоохранительных органов по обеспечению общественного по рядка и общественной безопасности и борьбе с преступностью.

  1. На основе анализа законодательства и практики его применения делается вывод о том, что прокурор и суд осуществляют контроль за охраной прав и законных интересов при задержании подозреваемого в трех основных направлениях:

1) при выполнении установленной законом процедуры задержания (по закону); 2) 3) при выполнении своих обычных функциональных обязанностей, направленных на обеспечение законности в уголовном судопроизводстве (по ходу деятельности); 4)

177

3) при рассмотрении жалоб на действия органа дознания или следо- вателя, предпринятые при задержании подозреваемого (по жалобам).

  1. В отношении задержания подозреваемого действует судебный порядок рассмотрения жалоб. Практическое значение данного вывода состоит в том, что он дает основания для начала процедуры обжалования содержания под стражей уже в период задержания лица в качестве подозреваемого, не дожидаясь его ареста.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Международно-правовые акты

1.1. Венская Конвенция о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г., ратифицированная Президиумом Верховного Совета СССР 11 февраля 1964 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221. 1.2. 1.3. Всеобщая декларация прав человека. Принята и провозглашена резолюцией 217 (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 1-8. 1.4. 1.5. Декларация о защите всех лиц от насильственных исчезновений. Принята резолюцией 47/133 Генеральной Ассамблеи ООН от 18 де- кабря 1992 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 466-475. 1.6. 1.7. Декларация о защите всех лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Принята резолюцией 3452 (XXX) Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1975 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 333-335. 1.8. 1.9. Декларация основных принципов правосудия для жертв пре- ступлений и злоупотреблений властью. Принята резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г. // Права человека: Сборник 1.10.

179 международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 445-449.

1.6. Кодекс поведения должностных лиц по поддержанию право- порядка. Принят резолюцией 34/169 Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 1979 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 358-364. 1.7. 1.8. Конвенция [Совета Европы] о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. Ратифицирована Федеральным законом от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. №20. Ст. 2143; 2001. №2. Ст. 163. 1.9. 1.10. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Минск, 22 января 1993 г. Ратифицирована Федеральным Законом от 4 августа 1994 г. № 47-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 17. Ст. 1472. 1.11. 1.12. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Принята и от- крыта для подписания, ратификации и присоединения резолюцией 39/46 Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1984 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 336-354. 1.13. 1.14. Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. Ратифицирован Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г. и вступил в силу 23 марта 1976 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 17. Ст. 291. 1.15.

180

1.11. Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной казни. Принята резолюцией 1984/50 Экономического и Соци- ального Совета от 25 мая 19984 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 356-357. 1.12. 1.13. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными. Приняты на первом Конгрессе Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшемся в Женеве в 1955 году, и одобрены Экономическим и Социальным Советом в его резолюциях 663 С (XXIV) от 31 июля 1957 года и 2076 (LXII) от 13 мая 1977 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 273-298. 1.14. 1.15. Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (То- кийские правила). Приняты резолюцией 45/110 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 387-399. 1.16. 1.17. Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовер- шеннолетних (Пекинские правила) Приняты резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 412-445. 1.18. 1.19. Основные принципы, касающиеся роли юристов. Приняты восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшимся в 1.20.

181 Гаване, Куба, 27 августа-7 сентября 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 372-379.

1.16. Основные принципы обращения с заключенными. Приняты и провозглашены резолюцией 45/111 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью- Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 298-299. 1.17. 1.18. Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка. Приняты восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшимся в Гаване, Куба, 27 августа-7 сентября 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 365-372. 1.19. 1.20. Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся за- щиты несовершеннолетних, лишенных свободы. Приняты резолюцией 45/113 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 312-332. 1.21. 1.22. Принципы медицинской этики, относящиеся к роли работников здравоохранения, в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. Приняты резолюцией 37/194 Генеральной Ассамблеи от 18 декабря 1982 г. // Права человека: 1.23.

182 Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 354-356.

1.20. Принципы эффективного предупреждения и расследования внезаконных, произвольных и суммарных казней. Рекомендованы резолюцией 1989/65 Экономического и Социального Совета от 24 мая 1989 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 476-481. 1.21. 1.22. Руководящие принципы, касающиеся роли лиц, осуществляющих судебное преследование. Приняты восьмым Конгрессом Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, состоявшимся в Гаване, Куба, 27 августа-7 сентября 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 379-386. 1.23. 1.24. Руководящие принципы Организации Объединенных Наций для предупреждения преступности среди несовершеннолетних (Эр- Риядские руководящие принципы). Приняты и провозглашены резолюцией 45/112 Генеральной Ассамблеи ООН от 1 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 399-411. 1.25. 1.26. Свод принципов защиты всех лиц, подвергнутых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме. Принят резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные 1.27.

183 договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 300-312.

1.24. Типовой договор о передаче надзора за правонарушителями, которые были условно осуждены или условно освобождены. Принят резолюцией 45/119 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 460-466. 1.25. 1.26. Типовой договор о передаче уголовного судопроизводства. Принят резолюцией 45/118 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г. // Права человека: Сборник международных договоров. Том I (часть первая): Универсальные договоры. - Нью-Йорк и Женева: Организация Объединенных Наций, 1994. С. 454-460. 1.27. 2. Законодательные акты

2.26. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1865. 2.27. 2.28. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. - М: Акалис, 1996. -48 с. 2.29. 2.30. Кодекс торгового мореплавания Союза ССР. Утвержден Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1968 г. (с по- следующими изменениями и дополнениями) // Ведомости Верховного Совета СССР. 1968. № 39. Ст. 351; 1974. № 22. Ст. 324; 1982. № 31. Ст. 588. 2.31. 2.32. Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации. Принят Федеральным законом от 30 апреля 1999 г. № 81-ФЗ // Собрание зако- нодательства Российской Федерации. 1999. № 18. Ст. 2207. 2.33.

184

2.30. Закон Российской Федерации от 24 июня 1993 г. № 5238-1 (с изменениями и дополнениями, внесенными Федеральным законом от 17 декабря 1995 г. № 200-ФЗ) «О федеральных органах налоговой полиции» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 29. Ст. 1114; Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 51. Ст. 4973. 2.31. 2.32. Закон Российской Федерации от 21 июля 1993 г. N 5485-1 «О государственной тайне» // Российская газета. 1993. 21 сентября; Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 41. Ст. 4673. 2.33. 2.34. Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г. (с изменениями и дополне- ниями, внесенными Законами Российской Федерации от 18 февраля 1993 г. № 4510-1; от 1 июля 1993 г. № 5304-1; Федеральным законом от 15 июня 1996 г. № 73-ФЗ) «О милиции» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503; Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 10. Ст. 360; № 32. Ст. 1231; Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 25. Ст. 2964; 1999. № 14. Ст. 1666. 2.35. 2.36. Федеральный закон от 31 марта 1999 г. № 68-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О милиции» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 14. Ст. 1666. 2.37. 2.38. Федеральный закон от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации и другие законодательные акты Российской Федерации» // Российская газета. 2001. 14 марта. 2.39. 2.40. Федеральный закон от 20 марта 2001 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской 2.41.

185 Федерации в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод» // Российская газета. 2001. 23 марта.

2.36. Федеральный Закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ (с измене- ниями, внесенными Федеральным законом от 18 июля 1997 г.) «Об оперативно-розыскной деятельности» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3349; 1997. № 29. Ст. 3502; 1998. № 30. Ст. 3613. 2.37. 2.38. Федеральный Закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержа- нии под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» //Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759; 1998. №30. Ст. 3613. 2.39. 2.40. Федеральный Закон от 3 апреля 1995 г. № 40-ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 15. Ст. 1269. 2.41. 2.42. Федеральный закон от 6 февраля 1997 г. № 27-ФЗ «О внутрен- них войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 6. Ст. 711. 2.43. 2.44. Устав уголовного судопроизводства. На подлинном собственною его императорского величества рукою написано: «Быть по сему». В Царском Селе. 20 ноября 1864 года // Судоустройство и уголовный процесс России: 1864 год: Сборник нормативных актов. - Воронеж: Изд-во Воронежского государственного университета, 1997. С. 73- 246. 2.45. 2.46. Положение о дипломатических и консульских представитель- ствах иностранных государств на территории Союза Советских Социалистических Республик, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 22. Ст. 387. 2.47.

186 3. Акты судебной власти

3.42. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. № 4-П по делу о проверке конституционности статей 220’ и 2202 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А.Аветяна // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 19. Ст. 1764. 3.43. 3.44. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 1998 г. по делу о проверке конституционности положе- ния части второй статьи 31 Закона СССР от 24 июня 1981 года «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. №9. Ст. 1142. 3.45. 3.46. Постановление № 8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 1. 3.47. 3.48. Постановление № 8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 апреля 1992 г. «О применении судами Российской Федерации постановлений Пленума Верховного Суда Союза ССР» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. № 7. С. 11- 12. 3.49. 3.50. Постановление № 2 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. № 12. 3.51. 3.52. Постановление № 13 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 декабря 1993 г. «О некоторых вопросах, связанных с 3.53.

187 применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1994. № 3.

3.48. Постановление № 6 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1994 г. «О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993года № 3 «О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей» // Бюллетень Верховного суда Российской Федерации. 1994. № 9. 3.49. 3.50. Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верхов- ного суда РСФСР по делу Лушникова // Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. № 1. С. 9—10. 3.51. 4. Акты исполнительной власти, ведомственные нормативные акты

4.50. Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 года «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных прояв- лений организованной преступности» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 8. Ст. 804. 4.51. 4.52. Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1997 г. № 593 «О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации» // Российская газета. 1997. 19 июня. 4.53. 4.54. Постановление Правительства Российской Федерации от 7 де- кабря 2000 г. № 926 «О подразделениях милиции общественной безопасности» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2000. № 50. Ст. 4905. 4.55. 4.56. Инструкция о порядке извещения иностранных дипломатических и консульских представительств на территории СССР о задержаниях 4.57.

188 и арестах граждан представляемого государства, а также о порядке посещения консульскими должностными лицами и сотрудниками посольств задержанных, арестованных и осужденных к лишению свободы граждан. Утверждена Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, МВД СССР, МИД СССР и КГБ СССР 5 июня 1987 г. № 39/17/144/35/107/35/ДСП // Бюллетень Главного следственного управления МВД СССР. 1991. № 2 (70). С. 85-96.

4.54. Инструкция о порядке представления результатов оперативно- розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд. Утверждена приказом Федеральной службы налоговой полиции РФ, ФСБ РФ, МВД РФ, Федеральной службы охраны РФ, ФПС РФ, ГТК РФ и Службы внешней разведки РФ от 13 мая 1998 г. № 175/226/336/201/286/410/56. 4.55. 4.56. Инструкция о порядке приема, регистрации, учета и рассмот- рения в федеральных органах налоговой полиции заявлений и сообщений о преступлениях. Утверждена приказом Департамента налоговой полиции Российской Федерации от 16 мая 1994 года № 206. 4.57. 4.58. Инструкция о выполнении функций органов дознания на морских судах, находящихся в плавании. Утверждена Генеральным Прокуро- ром СССР по согласованию с Министром морского флота СССР и Министром рыбного хозяйства СССР 7 августа 1974 г. // Бюллетень текущего законодательства СССР. 1974. Декабрь. С. 7-22. 4.59. 4.60. Инструкция по планированию действий МВД (ГУВД, УВД) при чрезвычайных обстоятельствах. Утверждена приказом МВД РФ от 12 января 1996 г. №20. 4.61. 4.62. Инструкция органам дознания Вооруженных Сил и иных во- инских формирований Российской Федерации. Введена в действие приказом Министра обороны РФ от 18 августа 1994 года № 275. 4.63.

189

4.59. Инструкция по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений. Утверждена приказом МВД РФ от 20 июня 1996 г. № 334. 4.60. 4.61. Наставление по организации работы дежурных частей органов внутренних дел. Утверждено приказом МВД РФ от 9 апреля 1993 г. № 170 4.62. ДСП.

4.61. Наставление по служебному собаководству в органах внутрен- них дел. Утверждено приказом МВД РФ от 25 сентября 1996 г. № 525. 4.62. 4.63. Наставление по содержанию, охране и конвоированию подоз- реваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Утверждено приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. № 41 дсп. 4.64. 4.65. Письмо Генеральной прокуратуры РФ и МВД РФ от 9 сентября 1993 года № 25/15-1-19-93; 1/3986 «О процессуальных полномочиях руководителей органов внутренних дел». 4.66. 4.67. Положение о комнатах для задержанных в административном порядке. Утверждено приказом МВД РФ от 9 апреля 1993 г. № 170 дсп. 4.68. 4.69. Положение о порядке оплаты труда адвокатов за счет государ- ства. Утверждено Министерством юстиции Российской Федерации 27 января 1994 г. 4.70. 4.71. Правила внутреннего распорядка изоляторов временного со- держания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел. Утверждены приказом МВД РФ от 26 января 1996 г. № 41 дсп. 4.72. 4.73. Примерная инструкция о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях. Утверждена приказом МВД СССР от 11 ноября 1990 года № 415. 4.74.

190

4.68. Примерное положение об организации специализированных подразделений дознания милиции общественной безопасности (местной милиции). Утверждено приказом МВД РФ от 16 октября 1992 г. № 368. 4.69. 4.70. Указание Генерального прокурора СССР от 28 июля 1970 г. № 3/44 «О порядке исчисления сроков содержания обвиняемого под стражей в период дознания и предварительного следствия» // Сборник приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. Часть 1 / Под ред. А.М.Рекункова. -М.: Юрид. лит., 1976. С. 448-449. 4.71. 4.72. Указание Генеральной прокуратуры РФ и МВД РФ от 9 сентября 1993 года № 25/15-1-19-93; 1/3986 «О процессуальных полномочиях руководителей органов внутренних дел». 4.73. 4.74. Устав патрульно-постовой службы милиции общественной безопасности Российской Федерации. Утвержден приказом Министра внутренних дел Российской Федерации от 18 января 1993 г. № 17. - М.: Министерство внутренних дел Российской Федерации, 1993. - 116 с. 4.75. 4.76. Устав патрульно-постовой службы советской милиции. Утвер- жден приказом Министра внутренних дел СССР от 20 июля 1974 г. № 200. - М.: Воениздат, 1974. - 263 с. 4.77. 5. Учебная и научная литература, справочники

5.73. Абдумаджидов Г. Расследование преступлений (процессуально- правовое исследование). - Ташкент: Узбекистан, 1986. - 191 с. 5.74. 5.75. Агаев Ф.А., Галузо В.Н. Иммунитеты в Российском уголовном процессе. Монография. - М.: ТЕИС, 1998. - 136 с. 5.76. 5.77. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронежского ун- та, 1980.-252 с. 5.78.

191

5.76. Алексеев С.С. Структура советского права. - М.: 1975. 5.77. 5.78. Баев А.А., Григорьев В.Н. Организация и тактика первона- чальных действий следственных групп при проведении специальной операции по освобождению заложников из летательного аппарата: Учебно-практическое пособие. - М.: Московский институт МВД России, 1995.- 46 с. 5.79. 5.80. Баулин Ю.В. Право граждан на задержание преступника. - Харьков: Издательское объединение «Вища школа», 1986. - 158 с. 5.81. 5.82. Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. -Минск: Вышэйшая школа, 1969. - 128 с. 5.83. 5.84. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 2: Частные крими- налистические теории. - М.: Юристъ, 1997. - 464 с. 5.85. 5.86. Бирюков П.Н. Некоторые особенности расследования престу- плений, совершаемых иностранными гражданами // Юридические записки. Вып. 7: Расследование преступлений: Вопросы теории и практики. -Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1997. С. 115-123. 5.87. 5.88. Божьев В.П. Уголовно-процессуальное законодательство и его развитие. - М.: Академия МВД РФ, 1993. - 96 с. 5.89. 5.90. Быховский И., Даев В. Рец. на кн.: Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., Наука, 1985— 238 с. // Соц. законность. 1987. № 2. С. 78. 5.91. 5.92. Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие / Под ред. А.Я.Качанова. Изд. 2-е- М.: Спарк, 1997. - 799 с. 5.93. 5.94. Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на предварительном следствии. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1976. - 208 с. 5.95. 5.96. Галаган А.И. Особенности расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний лиц, признаваемых невменяемыми. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1986. - 84 с. 5.97.

192

5.87. Галкин И.С., Кочетков В.Г. Процессуальное положение подоз- реваемого. - М.: Юрид. лит., 1968. - 63 с. 5.88. 5.89. Гриненко А.В. Конституционные основы досудебного уголов- ного процесса в Российской Федерации. - М.: Компания Спутник +, 2000. -258 с. 5.90. 5.91. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами внут- ренних дел: Учебное пособие. - Ташкент: Ташкентская ВШ МВД СССР, 1989.-121 с. 5.92. 5.93. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого. - М.: Учебно- консультационный цент «ЮрИнфоР», 1999. 542 с. 5.94. 5.95. Григорьев В.Н. Укрепление гарантий законности задержания подозреваемого // Правовые вопросы деятельности органов внутренних дел в современных условиях: Сборник научных трудов. - Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1985. С. 141-152. 5.96. 5.97. Григорьев В.Н., Шейфер С.А. К совершенствованию процес- суальной формы задержания // Проблемы эффективности правового регулирования. -Куйбышев: Куйбышевский госуниверситет, 1978. С. 165-168. 5.98. 5.99. Григорьев В.Н., Шейфер С.А. Доказательственное значение протокола задержания подозреваемого // Труды Омской ВШМ МВД СССР. Вып. 21. - Омск: Омская ВШМ МВД СССР, 1976. С. 34-41. 5.100. 5.101. Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. - М.: Юрид. лит., 1976.-142 с. 5.102. 5.103. Гуткин И.М. Актуальные вопросы уголовно-процессуального задержания: Учебное пособие. - М.: Академия МВД СССР, 1980. - 90 с. 5.104. 5.105. Гуляев А.П., Данилюк С.А., Забарин С.Н. Задержание лиц, по- дозреваемых в совершении преступления. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. 5.106.

193

5.97. Гуляев А.П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. - М.: Юрид. лит., 1982. - 56 с. 5.98. 5.99. Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск: Свердловский юрид. инт-т, 1961.- 119 с. 5.100. 5.101. Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. - Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1982,- 112 с. 5.102. 5.100.Демин Ю.Г. Статус дипломатических представительств и их персонала: Учебное пособие. - М.: Международные отношения, 1995. - 208 с.

5.101.Денежкин Б.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1982.

5.102.Дознание в органах внутренних дел / Под ред. А.А.Чувилева. - М.: МВШМ МВД СССР, 1986. - 148 с.

5.103.Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следо- вателя. - Киев: Наукова Думка, 1984. - 183 с.

5.104.Дубинский А.Я. Некоторые вопросы правовой регламентации задержания подозреваемого в совершении преступления // Материалы теоретической конференции по итогам научно-исследовательской работы профессорско-преподавательского состава за 1972 год. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1973. С. 87-92.

5.105.Дубинский А.Я. Производство предварительного расследования органами внутренних дел: Учебное пособие. - Киев: Киевская ВШ МВД СССР, 1987.-84 с.

5.106.Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. - Минск: Изд-во «Вышэйшая школа», 1971.- 272 с.

194

5.107.Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. -М: Госюриздат, 1961.- 207 с.

5.108.3емскова А.В. Правовые проблемы использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в уголовно-процессуальном доказывании. - М.: Волгоградский юридический институт МВД РФ, 2000. - 172 с.

5.109.3инатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность (Вопросы теории и практики). - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1981. - 136 с.

5.1 Ю.Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголов- ного дела // Сов. гос. и право. 1975. № 2. С. 93-98.

5.111.Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1974. - 112 с.

5.112.Комментарий к Закону о прокуратуре СССР / Под ред. А.М.Рекун-кова. - М.: Юрид. лит., 1984. - 224 с.

5.113.Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть / Под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева. - М.: Издательская группа ИНФА М-НОРМА, 1996. - 320 с.

5.114.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. А.М.Рекункова, А.К.Орлова. - М.: Юрид. лит., 1985.

5.115.Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений / Под ред. П.Г.Мищенкова. - М.: Изд-во БЕК, 1996. - 234 с.

5.116. Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно- розыскной деятельности» / Отв. ред. А.Ю.Шумилов. - М.: Вердикт-1М, 1997.-208 с.

5.117.Конституция Российской Федерации: Комментарий / Под ред. Б.Н.Топорнина, Ю.М.Батурина, Р.Г.Орехова. - М., 1994.

195

5.118.Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголов- ном судопроизводстве. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1978.- 137 с.

5.119.Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого и обвиняемого в стадии предварительного расследования - М.: ВНИИ МВД СССР, 1981. - 96 с.

5.120.Криминалистика: Учебник / Под ред. А.Н.Васильева. 3-е изд. - М.: Изд-во Московского университета, 1980. - 496 с.

5.121.Криминалистика: Учебник / Под ред. И.Ф.Крылова. - Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1976. - 592 с.

5.122.Криминалистика: Учебник для вузов МВД России. Т. 2; Техника, тактика, организация и методика расследования преступлений / Отв. Ред. Б.П.Смагоринский. - Волгоград: ВСШ МВД России, 1994. - 560 с.

5.123.Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск. Дознание. Следствие: Учебное пособие. - Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1984. - 216 с.

5.124.Кругликов А.П. Правовое положение органов и лиц, произво- дящих дознание, в советском уголовном процессе. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1986. -

5.125.Кудинов Л. Задержание подозреваемого // Социалистическая законность. 1979 № 4. С. 57.

5.126.Куклин В.И. Неотложные следственные действия. - Казань: Изд- во Казанского ун-та, 1967.- 142 с.

5.127.Курс советского уголовного процесса: Общая часть. - М.: Юрид. лит., 1989.-640 с.

5.128.Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. - М.: Наука, 1985. - 240 с.

5.129.Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном про- цессе.-М.: Юрид. лит., 1964. - 139 с.

196 5.130.Лубшев Ю.Ф. Адвокат в уголовном деле. - М: Юристь, 1997.

  • 408 с.

5.131.Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. - СПб., 1906.

5.132.Методические рекомендации «Реализация материалов опера- тивных разработок и использование в качестве доказательств результатов оперативно-розыскных мероприятий» (извлечение) // Информационный бюллетень Следственного комитета МВД РФ. 1995. № 2 (83). С. 4-15.

5.133.Мирский Д.Я. Правовая природа задержания лица, подозре- ваемого в совершении преступления // Труды Иркутского ун-та. Серия юрид. Т. 45, вып. 8, ч. 4. - Иркутск: Иркутский гос. ун-т, 1969. С. 294- 301.

5.134.Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1975. - 152 с.

5.135.Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. - М.: Институт защиты пред- принимателя, 1997. - 644 с.

5.13 6. Научно-практический комментарий к Уголовно-

процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.П.Божьева.- М.: СПАРК, 1995.-613 с.

5.137.Осипов Ю.К. Институт гражданского процессуального права // Правоведение. 1973. № 7. С. 54-60.

5.138.Особенности предварительного расследования преступлений, осуществляемого с участием защитника: Методическое пособие. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1995. - 96 с.

5.139.Павлов Н.Е. Органы предварительного расследования: Лекция.

  • М.: Московский институт МВД России, 1994.

197

5.140.Пека Ю. Некоторые спорные вопросы задержания подозре- ваемого // Ученые записки Латвийского ун-та. Т. 188. - Рига: Латвийский гос. ун-т, 1973. С. 104-113.

5.141.Пека Ю.Э. О сроках задержания подозреваемого // Ученые за- писки Латвийского ун-та. Т. 241. Рига: Латвийский гос. ун-т, 1975. С. 123-127.

5.142.Петрухин И.Л. Задержание // Проблемы кодификации уголовно- процессуального права. - М: ИГПАН СССР, 1987. С. 51-65.

5.143. Петру хин И. Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. - 256 с. 5.144. 5.145. Петру хин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. - М.: Наука, 1985. - 240 с. 5.146. 5.145.Проблемы кодификации уголовно-процессуального права / Под ред. В.М.Савицкого. - М: Наука, 1987. - 131 с.

5.146.Похмелкин В.А. Задержание по советскому уголовно-процес- суальному законодательству // Сов. гос. и право. 1958. № 12. С. 102- 107.

5.147.Рыжаков А.П. Меры пресечения. - М.: Информационно- издательский дом «Филинъ», 1997. - 176 с.

5.148.Рыжаков А.П. Предварительное расследование. - М.: Инфор- мационно-издательский дом «Филинъ», 1997. - 216 с.

5.149.Рыжаков А.П. Следственные действия и иные способы собирания доказательств. Тула: Б.н.и., 1996. - 320 с.

5.150.Рыжаков А.П. Уголовный процесс: возбуждение и отказ в воз- буждении уголовного дела. - Тула: Б.н.и., 1996. - 320 с.

5.151.Рыжаков А.П., Сергеев А.И. Субъекты уголовного процесса. - Тула: Б.н.и., 1996.-320 с.

198

5.152.Савицкий В.М. Новый УК и старый УПК: проблемы взаимо- действия // Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. - М.: Издательство БЕК, 1997. С. XXIX-XLIV

5.153.Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уго- ловном судопроизводстве. - М.: Наука, 1975. - 384 с.

5.154.Сергеев А.И. Задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, по советскому уголовно-процессуальному закону. - Горький: Горьковская ВШ МВД СССР, 1976. - 32 с.

5.155.Сигалов Л.Е. О возможности совершения некоторых следст- венных действии до возбуждения уголовного дела // Сборник аспирантских работ Свердловского юрид. ин-та. Вып. 9. - Свердловск: Свердловский юрид. ин-т, 1969. С. 165-171.

5.156.Следственные действия (процессуальная характеристика, так- тические и психологические особенности). - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1984.-240 с.

5.157.Следственные действия (процессуальная характеристика, так- тические и психологические особенности). Изд. 2-е / Под ред. Б.П.Смагоринского. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. - 243 с.

5.158.Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Д.С.Карева. - М.: Юрид. лит., 1975.- 568 с.

5.159.Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. С.В.Бородина. - М.: Академия МВД СССР, 1982. - 579 с.

5.160. Со держание под стражей. Сборник нормативных актов и до- кументов / Сост. Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: Изд-во «СПАРК», 1996.-282 с. 5.161. 5.162. Справочник следователя (Практическая криминалистика: следственные действия). Выпуск первый. - М.: Юрид. лит., 1990. - 288 с. 5.163.

199

5.162.Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материа- лов о преступлениях. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1972.- 142 с.

5Л63.Тарасов Н.В. Преступления, совершаемые сотрудниками ми- лиции: криминологический аспект. - М.: Юридический институт МВД России, 2001.-89 с.

5.164.Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И.Матузова, А.В.Малько. - М.: Юристъ, 1999. - 672 с.

5.165.Толеубекова Б.Х. Уголовно-процессуальное право Республики Казахстан. - Караганда: Карагандинская ВШ МВД Республики Казахстан, 1994. - 197 с.

5.166.Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель / Под ред. В.М.Савицкого. - М. ИГПАН, 1990.-317 с.

5.167.Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. П.А.Лупинской. Изд. 2-е. - М.: Юристъ, 1997. - 592 с.

5.168.Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. - Ташкент: Адолат, 1995. - 284 с.

5.169.Уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979. - 320 с.

5.170.Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: За- конопроект // Юридический вестник. 1995. № 31.

5.171. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: Проект. - М.: Министерство юстиции Российской Федерации, 1994. - 284 с.

5.172.Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Общий комментарий изменений и дополнений проф. В.Н.Григорьева и А.П.Гуляева. - М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1997. - 320 с.

200

5.173.Уголовный кодекс Российской Федерации. Общий комментарий. Сравнительная таблица: Научно-практическое пособие. - М.: Учебно- консультационный центр «ЮрИнфоР», 1996. - 256 с.

5.174.Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф.Гуценко. - М.: Зерцало, ТЕИС, 1996. - 511 с.

5.175.Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Н.С.Алексеева, В.З.Лукашевича, П.С.Элькинд. - М: Юрид. лит., 1972. - 584 с.

5.176.Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффек- тивность правовой формы. - Казань: Казанский ун-т, 1977.

5.177.Франк Л.В. Задержание и арест подозреваемого в советском уголовном процессе (Уголовно-процессуальное и криминалистическое исследование). -Душанбе: Таджикский гос. ун-т, 1963. - 263 с.

5.178.Фуфыгин Б.В. О доказательственном значении протокола за- держания подозреваемого // Проблемы совершенствования тактики и методики расследования преступлений: Сборник научных трудов Иркутского ун-та. Вып. 15. - Иркутск: Иркутский госуниверситет, 1980. С. 92-100.

5.179.Чувилев А. Анализ статистических данных о законности за- держания подозреваемых // Социалистическая законность. 1973. № 10. С. 65-67.

5.180.Чувилев А.А. Взаимодействие следователя органов внутренних дел с милицией: Учебное пособие. - М.: МВШМ МВД СССР, 1981. -80 с.

5.181.Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресе- чения: Лекция. - М.: МВШМ МВД СССР, 1989. - 48 с.

5.182.Чувилев А.А. Привлечение следователем и органом дознания лица в качестве подозреваемого по уголовному делу. - М.: МВШМ МВД СССР, 1982.

201

5.183.Шейфер С. Доказательственное значение задержания подозре- ваемого // Социалистическая законность. 1972. № 3. С. 55-56.

5.184.Шейфер С.А. О познавательной сущности и пределах приме- нения проверки показаний на месте // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 28. - М: Юрид. лит., 1978.

5.185.Шейфер С.А. Предварительное следствие. Общие условия и основные этапы производства. - Куйбышев: Куйбышевский гос. ун-т, 1986.

5.186.Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. -М.: Юрид. лит., 1981.- 128 с.

5.187.Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе. - Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1986. - 172 с.

5.188.Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе: Учебное пособие. - М.: ВЮЗИ, 1972. - 131с.

5.189.Шундиков В.Д. Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовного дела. - Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1974. - 160 с.

5.190.Эйсман А.А. Структура и логические свойства норм, регули- рующих собирание доказательств на предварительном следствии // Во- просы борьбы с преступностью. Вып. 25. - М.: Юрид. лит., 1976. С. 105-126.

  1. Диссертации и авторефераты диссертаций

6.191. Айдаров Б.Б. Сущность и правовые формы изъятия (по-

лучения) предметов и документов правоохранительными органами: Дисс.

202 … канд. юрид. наук. - М.: Юридический институт МВД России, 1999. -199 с.

6.192. Григорьев В.Н. Непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания, следователем, прокурором, судом: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Л.: Ленинградский гос. ун-т, 1982. -17 с. 6.193. 6.194. Жураускас А.А. Институт уголовно-процессуального за- держания в условиях дальнейшей демократизации советского общества: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.-. М., 1991. - 23 с. 6.195. 6.196. Меликян М.Н. Процессуальные и криминалистические аспекты предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях: Автореферат дис. … кан. юрид. наук. - Краснодар: Кубанский гос. ун-т, 1998.-28 с. 6.197. 6.198. Пантелеев И.А. Проблемы совершенствования института подозрения в уголовном процессе России: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.- Екатеринбург: Уральский юридический институт МВД России, 2000. -23 с. 6.199. 6.200. Петровский В.Г. Организационные и тактические основы проведения оперативно-розыскных мероприятий и следственных дей- ствий при задержании подозреваемого: Дисс. … канд. юрид. наук. - М.: ЮИ МВД России, 1998. - 184 с. 6.201. 6.202. Удовыдченко М.А. Использование результатов опера- тивно-розыскной деятельности в расследовании преступлений (криминалистический аспект): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - М.: ЮИ МВД России, 1999.-24 с. 6.203. 6.204. Чувилев А.А. Институт подозреваемого в советском уго- ловном процессе: Автореф. дисс. канд. юрид. наук.-. М.: Всесоюзн. ин- т по изуч. причин и разраб. мер предупр. преступности, 1968. - 16 с. 6.205. 6.206.