lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Колмаков, Петр Александрович. - Проблемы правового регулирования принудительных мер медицинского характера: Дис. ... д-ра юрид. наук :. - СПб., 2000 360 с. РГБ ОД, 71:01- 12/65-5

Posted in:

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ

Юридический факультет

На правах рукописи

КОЛМАКОВ Петр Александрович

ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО

ХАРАКТЕРА

Специальность 12.00.09. - уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно- розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Научный консультант - Заслуженный деятель науки РФ,

доктор юридических наук, професшр^В.З^^^в*61

*Аиум В.Д К г>^г.„ “”‘“II

‘ение от

Санкт-Пех^^УЧеНуТСЛеньДОКТОРА “ /— -~ Шшл

/ гл ,-Г L “*’;”?- ‘-‘“J ^.-ил гогсии

1С<ЛЛ^М? &i^c-tu	"""

1

Введение

18

Глава I. Основания, условия и сущность применения I принудительных мер медицинского характера

1.1. Понятие принудительных мер медицинского характера,

щ условия и цели их применения 18

I

I

1.2. Особенности правового положения лиц, в отношении которых применяются принудительные медицинские меры 33 1.3. 1.4. Виды назначаемых принудительных мер медицинского характера 75 1.5. 1 1.4. Основания продления, изменения и прекращения

I

I

принудительных мер медицинского характера 89

Глава II. Процессуальное положение лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера 105

2.1. Понятие и содержание процессуального статуса лица, в

I

которого применяются принудительные медицинские меры 105

2.2. Понятие и основание появления нового участника

I уголовного судопроизводства 127

i

2.3. Понятие и содержание уголовно-процессуатьной правосубъектности лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера 143 2.4. 2.5. Сущность и значение процессуальных прав и обязанностей лица, нуждающегося в применении принудительных мер 2.6. V*

медицинского характера 153

2.5. Понятие и сущность законных интересов лица, нуждаю-

л

2

щегося в применении принудительных медицинских мер 180

2.6. Понятие и значение гарантий прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера 186

Глава III. Особенности прокурорского надзора по делам о применении принудительных мер медицинского характера 223

3.1. Сущность и задачи прокурорского надзора по делам о

применении принудительных мер медицинского характера 22 3

3.2. Особенности прокурорского надзора за возбуждением и расследованием дел о применении принудительных мер медицинского характера 240 3.3. 3.4. Прокурорский надзор за обоснованностью привлечения лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, в качестве участника уголовного процесса 270 3.5. 3.6. Особенности прокурорского надзора за окончанием предварительного расследования 278 3.7. 3.8. Участие прокурора в судебном разбирательстве по делам 3.9. о применении принудительных медицинских мер 287

Выводы и рекомендации 313

Литература 324

3

  • ВВЕДЕНИЕ

^^ Актуальность темы исследования. Процесс построения правового

? государства в Российской Федерации объективно предполагает последо-

I I I I

I

вательное укрепление законности, дальнейшее развитие прав и свобод личности. Эта социально-политическая тенденция получила свое закрепление в Конституции РФ 1993 года, которая послужила импульсом для развития научных исследований в области дальнейшего укрепления государственности, последовательного развертывания демократии, провозгласив человека, его права и свободы высшей ценностью.

Одним из важнейших направлений развития демократии является совершенствование системы мер, средств охраны и обеспечения прав и свобод личности. Проводимая судебная реформа, особенно на нынешнем I переломном этапе, требует детальной регламентации порядка процессу-

альной деятельности, обеспечивающей достижение задач уголовного су- щ допроизводства и охрану прав личности. Особое значение это положение

I I I I

I

^щ приобретает в сфере уголовного судопроизводства, которое сопряжено с

вторжением в личную жизнь граждан, ограничением свободы и личной неприкосновенности, применением мер процессуального принуждения.

I

I

Наименее разработанной в теории и практике уголовно-процессу ального права и нуждающейся в дальнейшем исследовании остается про блема правового регулирования принудительных мер медицинского ха рактера. Применение принудительного лечения к лицам, страдающим психическими расстройствами и совершившим общественно опасные деяния, в последнее время перестала быть исключительно юридической I или медицинской проблематикой. Деятельность юристов и медиков в

этом направлении, а также оказание психиатрической помощи гражданам в целом приобрели повышенную общественную значимость, поскольку служат характеристикой степени гуманизации и демократизации нашего общества. Динамика развития общественных процессов в стране такова,

I

I

что уже сегодня на страницах юридической литературы, периодической

?^ печати и в других средствах массовой информации поднимаются темы,

I

касающиеся усиления правовой защищенности граждан в этой сфере, ограждения их от дальнейшего ущемления прав и законных интересов со

Щ стороны представителей государственных органов. Практика уголовного

судопроизводства нередко осложняется тем, что общественно опасные

щ деяния, предусмотренные уголовным законом, могут не быть актами

I

осознанного поведения людей, а представлять собой следствие различных психических расстройств. Некоторые исследователи расценивают рост психических заболеваний как “проблемы века”, “болезни цивилизации” и т. пЛ По данным Центра психического здоровья Российской Академии

Ш медицинских наук за 1999 год свыше двух миллионов россиян страдает

хроническими и затяжными психическими расстройствами (в Республике

Щ Коми свыше 30 тысяч). В связи с тяжелой экономической ситуацией за

I

последние пять лет число только зарегистрированных инвалидов вследствие психических заболеваний выросло на 50 % и составило более 700 тысяч (в Республике Коми более 1200 инвалидов). В тоже время и защита всех членов общества от противоправных действий невменяемых, лиц

I с психическими аномалиями, хронических алкоголиков и наркоманов

I

I

должна быть также более надежной.

В этом направлении следует признать плодотворной позицию зако нодателя, включившего в УК РФ специальный VI Раздел “Принудитель ные меры медицинского характера”, который полностью посвящен меди- 1 цинским мерам государственного принуждения. Этим нормативным ак-

I I

I

том были определены цели применения принудительного лечения, закреплены новые его виды, дано более четкое определение понятия невме-

1 Антонян Ю.М., Бородин СВ. Преступность и психические аномалии. М., 1987. С. 11.

2 Подробнее см.: Лыков В. Душевнобольные: никто не застрахован от их нападения // Профессионал. 1999. № 1. С. 36-38.

I

няемости, расширен круг лиц, в отношении которых могут применяться эти специфические принудительные меры. Вместе с тем на практике воз никло множество вопросов по реализации самого уголовного законода тельства, которые не получили достаточного освещения в юридической I литературе.

I

I

I

I

Актуальность темы исследования обусловлена также и тем обстоя тельством, что Россия присоединилась к международным пактам, поло жения которых согласно Конституции РФ (ст. 15), считаются приоритет ными. Это, прежде всего, “Европейская конвенция о защите прав челове ке» ка и основных свобод”, а также “Конвенция о передаче лиц, страдающих психическими расстройствами, для проведения принудительного лече ния”. Указанные документы предполагают учет психофизиологических особенностей человека в случае репрессивного или иного принудитель ного воздействия на него, что практически невозможно без изучения со-

? ответствующих детерминант.

Ш Действующий Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, несмотря

I

I

I

I на принятие Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов РФ, в

общем и в целом остался прежним, хотя в него за последнее время было внесено множество (несколько сотен) изменений и дополнений. Однако нововведения не всегда удачно “вписывались” в сложившуюся систему уголовно-процессуального кодекса. В результате и сейчас в нем остается немало пробелов, несогласованностей, терминологических и других язы-

I I

i * i

? ковых погрешностей, недостатков структурного характера и т. д. Он так и не определил правового положения лиц, в отношении которых применя ются эти специфические меры государственного принуждения. Поэтому назрела необходимость исследовать сущность процессуального статуса лиц, нуждающихся в применении принудительных мер медицинского ха рактера, так как они в силу психического расстройства не могут должным образом защищать свои права и отстаивать законные интересы. Четкое

i

i

определение процессуального статуса этих лиц в значительной мере спо собствовало бы уточнению правового положения личности в Российской Федерации, дальнейшему укреплению законности, охраны прав и закон ных интересов граждан в сфере уголовного судопроизводства. Анализ су- I дебной практики показал, что с 1990 года в полтора раза увеличилось ко-

i

личество лиц, в отношении которых применялись принудительные медицинские меры.

? Степень разработанности проблемы. Следует заметить, что во-

1

просы, связанные с деяниями лиц, в отношении которых могут применяться принудительные меры медицинского характера, являются предметом исследования как юристов, так и психиатров. Решение многих из них требует комплексного и междисциплинарного подхода. Если основные понятия и категории вменяемости (невменяемости), уменьшенной вме- няемости в теории права с достаточной полнотой разработаны специалистами в области уголовно-правовой и судебно-психиатрической наук, то вопросы, связанные с процессуальным производством по делам рассматриваемой категории, менее изучены и по- прежнему остаются дискуссионными. Вопросы, касающиеся разработки этой сложной проблемы, нашли отражение в работах С.Е.Вицина, А.И.Галагана, Б.И.Дергая,

Щ В.С.Зеликсона, В.В.Кальницкого, Л.М.Карнеевой, Н.Н.Ковтуна,

I

I I I*

Н.А.Комаровой, А.М.Ларина, А.В.Ленского, В.З.Лукашевича, Е.А.Матевосяна, Т.А.Михайловой, Р.И.Михеева, Е.В.Мищенко, В.В.Николюка, А.П.Овчинниковой, В.П.Портнова, Б.А.Протченко, В.В.Радаева, М.С.Строговича, Н.А.Сидоровой, С.Я.Улицкого, А.А.Хомовского, Э.Т.Шакарова, С.П.Щербы, С.Н.Шишкова,

П.С.Элькинд, Ю.К.Якимовича и других авторов. Труды указанных ученых дали надежную теоретическую базу для дальнейшего решения назревших проблем правового регулирования принудительных мер медицинского характера.

I

I

I

Вместе с тем целый ряд важных теоретических и практических по- Щг ложений, связанных с гарантиями прав и законных интересов этих лиц и с

судопроизводством по такой категории дел, не получил в уголовно-. процессуальной науке достаточно глубокой разработки. Это приводит к I определенным затруднениям при толковании некоторых положений за-

I

!

I

I

{

I

I

I

I 1 I

I * I

кона, влечет ошибки правоохранительных органов и судов. Необходимо подчеркнуть, что действующее законодательство и существующие много- численные ведомственные нормативные акты недостаточно полно разрешают некоторые вопросы, связанные с производством проведения, изменения и прекращения принудительного лечения.

Следует констатировать, что теоретические вопросы процессуального положения лица, в отношении которого применяются принудительные медицинские меры, до настоящего времени также не получили полного и последовательного освещения. Этот пробел обусловлен прежде всего неполнотой регламентации положения самого лица в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, который проявляется в том, что законодатель по “понятным причинам” не включил его в число участников уголовного процесса, оставив тем самым открытым вопрос о его правовом статусе, гарантиях прав и законных интересов. В этих условиях возрастает юридическое и политическое значение уголовно-процессуальной деятельности по применению принудительных медицинских мер к лицам, совершившим общественно опасные деяния, несмотря на то, что объем ее в сравнении с общим производством по уголовным делам о преступлениях не столь велик.

Актуальность поднятых вопросов и отсутствие научной концепции правового положения лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, обусловило выбор темы настоящей диссертации, ее цель, задачи и направления исследования. Автор, не претендуя на исчерпывающее освещение всего комплекса вопросов этой обширной темы, останавливается на тех, которые представляются ему наи-

8

I

I

I

более актуальными в теоретическом и практическом отношении.

Щ Объектом исследования являются проблемы правового регулиро-

I

? вания применения, изменения и прекращения принудительных мер меди цинского характера.

Предмет исследования. В предмет исследования включены: 1) по-

I

ь

? нятие и сущность принудительных мер медицинского характера и их со отношение с другими мерами государственного принуждения; 2) понятие и содержание процессуального статуса лица, нуждающегося в примене нии принудительных мер медицинского характера; 3) эффективность ре гулирования действующим законодательством применения, изменения и

I отмены принудительных мер медицинского характера и анализ проекта

I

I

УПК РФ; 4) доктринальная трактовка понятий вменяемости (невменя емости), их сходство с аномалиями психики и отличия от последних; 5) содержание оснований изменения, продления и прекращения принуди- j|^ тельных медицинских мер; 6) состояние правового регулирования, экс-

Щ пертная, следственная и судебная практика в этой сфере; 7) концептуаль-

_ ные и прикладные аспекты развития системы гарантий прав и законных

  • интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер меди-

? цинского характера; 8) прокурорский надзор и судебный контроль по этой категории дел.

Цель и задачи исследования. Целью настоящего исследования является разработка концептуальных положений, нормативной и методологической базы правового регулирования назначения, применения и прекращения принудительных мер медицинского характера для совершенствования и эффективности применения действующего законодательства.

Эта общая цель предопределила необходимость поставить и разрешить следующие основные теоретические и прикладные задачи:

I I

I

I

I

  • проанализировать имеющиеся в уголовном праве и процессе кате- *Щ гории;

I - разработать и сформулировать новые уголовно-правовые и уго-

I

I

I

ловно-процессуальные категории;.

  • раскрыть сущность и цели принудительных мер медицинского характера в сопоставлении с уголовным наказанием и принудительными медицинскими мерами, применяемыми в админстративно-правовом порядке, и дать им более точное определение;

щл - обосновать основания применения, изменения и отмены принуди-

I

I

I

тельных медицинских мер с учетом клиники психического расстройства этого участника уголовного процесса и совершенного им общественно опасного деяния;

I

I

I

I

I

I

I

  • выявить особенности правового положения каждой из четырех (определенных законом) категорий лиц, в отношении которых они могут быть применены, а также основания изменения и прекращения принудительного лечения;
  • раскрыть содержание и дать определение индивидуального процессуального статуса лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера;
  • разработать рекомендации, обеспечивающие более эффективное участие защитника и законного представителя на разных стадиях уголовного судопроизводства по делам рассматриваемой категории;
  • обозначить и выявить особенности прокурорского надзора при назначении, изменении и прекращении принудительных мер медицинского характера;
  • определить задачи и раскрыть содержание судебного контроля по
  • 10

I

ц

I I I I v

i

делам о применении принудительных медицинских мер;

  • проанализировать практику расследования и судебного, рассмотрения дел указанной категории и выявить наименее изученные, сложные вопросы, встречающиеся при применении соответствующих норм уголовного и уголовно- процессуального законодательства;
  • исследовать и критически осмыслить спорные точки зрения по рассматриваемым вопросам, выделив основные научные позиции и направления, и обосновать по ним авторскую позицию;
  • проанализировать причины выявленных нарушении закона при производстве по делам о применении принудительных медицинских мер;

  • сформулировать предложения по совершенствованию уголовно- Щ процессуального законодательства и других подзаконных актов, приня- в тию новых законов и повышению эффективности соблюдения правовых *— гарантий лиц, в отношении которых применяются принудительные меди- ?j цинские меры.

i

Теоретической основой исследования являются научные работы по данной теме отечественных и зарубежных ученых в области уголовно- Щ го, уголовно-процессуального права, судебной психиатрии и психологии,

i

i

i

I

i

философии, а также иная специальная литература. Изучено уголовное и уголовно- процессуальное законодательство Союза ССР, Российской Федерации и ряда других стран, а также законодательные и ведомственные акты, касающиеся регулирования принудительных мер медицинского характера.

Методологическую основу диссертационного исследования составляют современная правовая теория и диалектический метод научного познания социальной и правовой действительности, взятые в единстве с общенаучными, специальными и частными методами, определенными

11

— спецификой предмета исследования. В ходе работы использованы методы

I

I

I

I

?вь формально-юридического анализа, в частности, приемы толкования, со-

. циологические методы в виде аначиза документов, исторический, сравнительно- правовой, логико-юридический методы, а также метод системного анализа и др.

Эмпирической базой исследования послужили материалы и обзоры опубликованной практики Верховных Судов СССР, Российской Федерации и Республики Коми по рассматриваемой проблеме. Выдвинутые в работе предложения и выводы основаны на анализе практики расследо-

L вания и судебного рассмотрения дел о применении принудительных мер

I

I

I

медицинского характера. По специальной анкете автором было изучено 583 уголовных дела, которые были рассмотрены судами в 20 районах Республики Коми в 1979-1983 и 1990-1998 гг. При исследовании вопросов темы автором использовались результаты анкетирования судей, работников прокуратуры, экспертов-психиатров Республики Коми, проведенного в 1998 году. Было распространено 250 анкет, а получено и обра-

? ботано 187.

I

I

В работе использовались также статистические данные о преступ ности, о состоянии заболеваемости психическими расстройствами и об организации проведения судебно-психиатрических экспертиз как по Рос сии, так и по Республике Коми за 1990-1999 гг. Использованы материалы 1 дискуссий в юридической, психиатрической и философской науках, свя-

1

I

занные с предметом исследования. Системно-структурный и другие ме- тодологические подходы позволили целенаправленно использовать на их основе частнонаучные методы, обеспечивающие взаимопроверку и взаи- модополняемость их результатов.

I В диссертации нашел отражение и личный многолетний опыт рабо-

ты автора в Прокуратуре и Министерстве юстиции Республики Коми.

Научная новизна. Диссертация представляет собой первую в оте-

I

12

чественной юридической литературе монографическую работу, посвященную комплексному исследованию проблем правового регулирования принудительных мер медицинского характера.

Исследованы, вынесены для обсуждения и предложены пути решения следующих неизученных ранее вопросов теории и практики правового регулирования принудительных мер медицинского характера:

  • индивидуальный статус лица, в отношении которого применяются принудительные медицинские меры; права и обязанности этого участника уголовного судопроизводства; его законные интересы; процессуальная правосубъектность;

  • порядок и основания вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера;
  • выявлено одинаковое процессуальное положение двух категорий лиц: невменяемого или заболевшего после совершения преступления психическим расстройством, делающим невозможным назначение или исполнение наказания, при производстве предварительного расследования и судебного разбирательства;
  • порядок и начало участия на предварительном следствии защитника и законного представителя этого участника процесса;
  • определение специфических мер уголовно-процессуального принуждения, избрание которых возможно только по такой категории дел;
  • изучение гарантий прав и законных интересов рассматриваемого участника процесса с позиции междисциплинарного и межотраслевого подхода;
  • определение особенностей прокурорского надзора и судебного

13

I

I

к

I

контроля при производстве по указанной категорией дел;

  • определение порядка рассмотрения дел о применении принудительных мер медицинского характера при подготовительных действиях к судебному заседанию и в судебном разбирательстве;

I

  • рассмотрение дел такой категории в суде первой инстанции с уча- I стием трех профессиональных судей;

I,

i i i

i i i

  • при нцип иальн ые пред ложе ния по измен ению и допо лнени ю по- ложе ний глав ы 33 УПК РСФ СР;
  • доп олнен ие в Инст рукц ию о прои зводс тве судеб но- психи атри- ческо й экспе ртиз ы об основ аниях прои зводс тва незав исим ой судеб но- психи атрич еской экспе ртиз ы;
  • меж дисци плин арны й подх од позво лил приб лизит ься к выра ботке опре делен ия и обосн овани ю понят ия “прин удит ельны е меры меди цинск ого харак тера’ ‘, а также новог о участ ника уголо вного проц есса - “лица , нужд ающе гося в прим енени и прину дите льных мер меди цинск ого харак тера’ “.
  • В рамк ах прове денн ых иссле дован ий полу чены следу ющие науч- ные резул ьтаты :

  • сформулировано новое определение принудительных мер меди цинск ого харак тера;

а0 - впервые определены теоретико-правовые основания применения

принудительного лечения в отношении каждой их четырех перечислен- I ных в уголовном законе категорий лиц;

i

  • впервые разработан порядок и основания появления нового участника уголовного судопроизводства;

Я .ф- - впервые сформулирована новая терминология наименования этого

I

участника уголовного процесса - ““лицо, нуждающееся в применении при-

14

нудителъных мер медицинского характера’”;

  • впервые определено содержание индивидуального правового статуса лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера;
  • впервые определен порядок и основания вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера;
  • впервые предложено определение и раскрыта сущность уголовно- процессуальной правосубъектности рассматриваемого лица;
  • впервые сформулированы и конкретизированы процессуальные права и обязанности этого участника уголовного судопроизводства;
  • впервые определены законные интересы рассматриваемого участника процесса;
  • впервые сформулированы специфические меры уголовно- процессуального принуждения, избрание которых возможно только по такой категории дел;

  • впервые определены и сформулированы задачи и раскрыты особенности прокурорского надзора по делам о применении принудительных мер медицинского характера;
  • впервые определены особенности судебного контроля при производстве по такой категории дел;
  • по-новому раскрыты цели и основания применения принудительных мер медицинского характера;
  • по-новому определено начало участия на предварительном следствии защитника и законного представителя этого лица;
  • предложена и сформулирована новая система дополнительных средств и способов, служащих обеспечению реализации прав и законных

15

I

_ интересов этого участника уголовно-процессуальных отношении с пози-

™^1 ции междисциплинарного и межотраслевого подхода;

I - по-новому определены теоретико-правовые основания для назна-

I

I

чения соответствующих видов принудительного лечения, а также для их продления, изменения и прекращения;

  • по-новому определен порядок рассмотрения дел о применении принудительных медицинских мер при подготовительных действиях к

? судебному заседанию и в судебном разбирательстве;

*

  • впервые даны принципиальные предложения по изменению и до полнению положений главы 33 УПК РСФСР.

I

I

I

I

I

I

? Практическое значение и реализация результатов исследова ния. Проведенное исследование углубляет представление о правовом ре гулировании принудительных мер медицинского характера. В работе рас крыта система понятий, характеризующих лиц, в отношении которых применяются принудительные медицинские меры; разработан и обосно ван комплекс положений концептуального и прикладного характера, рас крывающий специфику расследования и судебного разбирательства дел такой категории; прослежена история развития взглядов на понятие вме няемости (невменяемости) и специфика ответственности лиц с психиче скими аномалиями; в научный оборот введены новые правовые понятия и категории, имеющие отношение к проблеме правового регулирования принудительных медицинских мер.

ИГ Сформулирован ряд предложений по совершенствованию дейст-

I

I

вующего уголовно-процессуального законодательства. В частности, предлагается новая редакция статьи 405 УПК РСФСР, где дается понятие и порядок появления нового участника уголовного процесса - лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, а

Щ ^ также внесены изменения и дополнения в ст. 407 УПК РСФСР “Подгото-

I

вительные действия к судебному заседанию” и в ст. 408 УПК РСФСР

16

I

I

“Судебное разбирательство”.

!f^ Материалы диссертационного исследования и публикации по рас-

Щ сматриваемым в работе проблемам реализованы в учебном процессе. Они

используются в Сыктывкарском государственном университете и в Ака- щ демии государственной службы и управления при Главе Республики Ко-

I

I

ми для преподавания курса “Уголовный процесс” и спецкурсов “Процес суальные акты по уголовным делам”, “Проблемы применения принуди тельных мер медицинского характера”. По вышеперечисленным курсам соискателем подготовлены учебные программы, методические рекомен- I* дации и учебные пособия.

I I I I I

Полученные в ходе исследования теоретические и практические результаты явились основой научно-методических и инструктивных материалов. Они используются следственными работниками МВД, Прокуратуры и судами Республики Коми в правоприменительной деятельности.

Апробация результатов исследования. Положения диссертацион ного исследования отраженные в опубликованных работах автора, были положены в основу многочисленных выступлений на научных и научно- практических конференциях и семинарах (Гамбург, 1988 г., Ижевск, 1988 г., Краснодар, 1989 г., Кемерово, 1989 г., Харьков, 1988-1991 гг.. Екате- I ринбург, 1994-1998 гг., Будапешт, 1996 г., Иркутск, 1996 г., Москва, 1995-

I

1997 гг., Н.Новгород. 1996-1998 гг., Сыктывкар, 1990-2000 гг.).

Основные положения диссертации опубликованы в 20 работах об- Щт щим объемом свыше 41 п. л. Среди них одна монография “Правовое ре-

гулирование принудительных мер медицинского характера” (Сыктывкар, 1 1999) и три учебных пособия.

g| Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав,

” разделенных на параграфы, выводов и рекомендаций, а также списка на-

Щ ^ учной литературы. Итоги исследования подводятся по каждой главе.

17

I Глава I. Основания, условия и сущность применения прину-

_ дительных мер медицинского характера

I

I 1.1. Понятие принудительных мер медицинского
характера,

I

I

условия и цели их применения

Любое посягательство на охраняемые законом социальные блага представляет опасность для общества. Однако характер общественной опасности может быть различным, в связи с чем будут различаться и до-

I пустимые методы защиты. Выяснение того, какие меры воздействия при-

I

I

менимы к правонарушителю, зависит от общественных отношений, кото рым причиняется вред, а также от тяжести самого проступка. Преступле ние и наказание, как известно, тесно взаимосвязаны между собой. Нака- ^ зание является естественной реакцией государства на совершенное обще-

|р ственно опасное деяние. Если же лицо совершило не преступление, а ка-

кое-либо иное нарушение, то к нему применяются особые меры правово-

Щ го воздействия. Так, например, в соответствии с действующим уголовным

I

I

законодательством к лицам, заболевшим психическим расстройством и совершившим уголовно-противоправное общественно опасное деяние, могут применяться иные специфические меры правового воздействия -принудительные меры медицинского характера.

Щ Они применяются по назначению суда, однако не являются мерами

I

I

I

I

уголовного наказания. По своему содержанию, сущности и целям принудительные меры медицинского характера отличны от наказания . Вместе

1 Подробнее см.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. М., 1976. С. 3-11; Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. М., 1977. С. 8-14; Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Производство по примене-

18

с тем необходимо заметить, что принудительные медицинские меры, не являясь уголовным наказанием, все же имеют с ним определенное сходство.

Прежде всего, они являются мерами принуждения, поскольку при- меняются независимо от желания самого лица, его близких родственников и сопряжены с ограничениями прав и личной свободы.

Уголовное наказание и принудительные меры медицинского харак- тера носят всегда личностный характер. Они применяются только в отношении конкретного гражданина и ни в коем случае не затрагивают интересы других лиц.

На наш взгляд, это меры государственного принуждения, поскольку назначаются государственными органами и обеспечиваются принуди- тельной силой самого государства. Правовым основанием государственного принуждения является необходимость поддерживать правовой порядок, а эта необходимость выводится из общего понятия о праве как хранителе интересов. Чтобы обеспечить повиновение предписаниям правовых норм, право нуждается в силе, которую дает ему государственная власть. Принудительный характер означает, что все участники публичного правового оборота обязаны подчиняться вступившим в законную силу решениям об уголовном наказании или применении принудительного лечения, а государство вправе применить для их реализации соответствующие меры воздействия, т. е. предусмотренные законом необходимые способы, обеспечивающие подчинение лиц такого рода решениям.

Далее необходимо заметить, что основания, пределы применения и виды наказания и принудительных мер медицинского характера установ-

нию принудительных мер медицинского характера к душевнобольным: Учебное пособие. С.-Петербург. 1996. С. 5-16; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. М., 1999. С. 5-13 и др.

19

лены уголовным законодательством, а порядок - уголовно- процессуальным, в тоже время их исполнение определяется уголовно- исполнительными и иными федеральными законами.

И, наконец, уголовное наказание и принудительные меры медицин- ского характера могут применяться и прекращаться только по решению единственного компетентного органа государства - суда (ч. 1 ст. 43, ч. 1 ст. 99 УК, ст. 403 УПК).

Представляется, что на этом завершается сходство между правовыми категориями и начинаются различия. Они, на наш взгляд, заключаются в следующем:

1.1. Прежде всего, уголовное наказание и принудительные меры медицинского характера преследуют различные цели.

В соответствии с ч. 2 ст. 43 УК РФ целью наказания является вос- становление социальной справедливости, а также исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений. Содержанием указанной цели является правомерное поведение граждан и соблюдение установленного правопорядка.

Следует обратить внимание, что впервые за всю историю отечест- венного законодательства в статье 98 УК РФ сформулированы цели применения принудительного лечения. Включение в действующий кодекс указанной статьи представляется очень важным и своевременным, поскольку ставит применение принудительных медицинских мер на принципиально новую основу, позволяет снять противоречия, возникающие между представителями различных учреждений и служб (лечебных, экспертных, правоохранительных и судебных), участвующих в назначении, исполнении и прекращении этих медицинских мер, и лицами, нуждающимися в их применении, а также их близкими родственниками. Постараемся выяснить цели применения принудительных медицинских мер, которые как нам представляется заключаются в следующем:

20

I

I

_ 1) главной целью применения принудительных мер медицинского

™,^ характера является “излечение лиц, указанных в части первой статьи 97

I

настоящего Кодекса, или улучшение их психического состояния’’’ (ст. 98 УК). При этом под “излечением”’ не следует понимать только полное вы- I здоровление под воздействием медикаментозной терапии.
Понятие

I

I

I

I

I

“излечения” включает различные мероприятия, направленные на восстановление социальной адаптации личности путем психотерапии, трудотерапии и других мероприятий. Как показывает судебно-психиатрическая практика, далеко не всегда удается обеспечить выздоровление пациента, однако можно говорить в этом случае об “улучшении психического состояния”;

2) цель применения принудительных медицинских мер связана так же с интересами всего общества и поэтому состоит в предотвращении со вершения новых опасных деяний со стороны таких лиц1. Предупреждение новых общественно опасных деяний при этом не следует понимать слиш ком узко. Это, с одной стороны, достижение такого состояния больного, ? при котором существенно снижается или исчезает вероятность соверше-

I

I

I

I

I

ния после отмены принудительного лечения новых общественно опасных деяний. А с ДРУГОЙ - предупреждение возможности совершения таких деяний ко времени лечения. Последняя цель иногда приобретает самостоятельное значение, поскольку именно она, как правило, играет решающую роль при выборе того или иного вида принудительного лечения, которые отличаются строгостью режима и характером наблюдения за рассматриваемыми лицами.

Вышесказанное можно отнести и к сроку применения самой принудительной медицинской меры, который продлевается, как правило, имен-

I

I 1

Неко торы е автор ы опре деля ют ее как право вую цель прим енени я прин у- дител ьных мер меди цинск ого харак тера. Подр обнее см.: Угол овны й ко- декс Росси йской Феде раци и: Науч но- практ ическ ий комм ентар ий / Отв. ред. В.М. Лебе дев. Варш ава, 1997. С. 212.

21

I

но в связи с тем, что больной продолжает представлять опасность для

? >,<и общества, предотвратить которую можно только путем либо его изоляции

I

( в соответствующем стационаре), либо принудительного наблюдения и лечения в амбулаторных условиях;

Щ 3) целью применения принудительного лечения является также

I

I

обеспечение безопасности больного для самого себя. Современная отечественная психиатрия располагает опорными данными для объективной оценки характера течения болезни на всем её протяжении и прогнозирования возможности изменения состояния, чтобы предвидеть вероятность

Яр причинения физического вреда такими лицами самим себе;

I

I

4) и, наконец, одной из целей применения принудительных мер ме дицинского характера, несомненно, является проведение разнообразных мер (например, психотерапии, трудотерапии и т. п.), направленных на со циальную реабилитацию лиц в той мере, в какой это возможно в условиях I медицинских учреждений, осуществляющих принудительное лечение.

I

I

I

I

Указанные цели взаимосвязаны и взаимообусловлены, поэтому ни одна из них не должна быть игнорирована при раскрытии сущности и назначения принудительных мер медицинского характера.

1.2. Далее необходимо заметить, что различия между этими двумя категориями заключаются в том, что уголовное наказание в соответствии с ч. 1 ст. 43 УК РФ является мерой государственного принуждения, на значаемой по приговору суда (ст. 300 УПК). А принудительные меры ме-

?^ дицинского характера, как один из видов таких мер государственного

принуждения, назначаются по определению соответствующего суда (ст.

1 410 УПК). Процессуальная природа приговора и определения, общеизве-

I

I

стно, неодинакова (п. п. 10 и 11 ст. 34 УПК).

1.3. Уголовное наказание может быть назначено по приговору суда и применяться только к лицу, признанному виновным в совершении пре ступления (ст. 118 Конституции РФ, ч. 1 ст. 43, ч. 1 ст. 49 УК).

22

I

— Принудительные меры медицинского характера, на наш взгляд, мо-

Щ Ш- гут назначаться по определению суда при обязательном наличии трех ус-

\Ш ловий:

1) наличию у лица психического расстройства либо такого заболе- Щ вания, как хронический алкоголизм или наркомания (ч. 1 ст. 97 УК, ч. 1 ш ст. 403 УПК);

I

I

I

I

I

I

I

2) применение, изменение и отмена принудительного лечения про- I изводятся не иначе как по основаниям и в порядке, установленном уго ловным и уголовно-процессуальным законодательством и только в отно шении психически больных, совершивших общественно опасные деяния, которые предусмотрены Особенной частью УК. Лица, не совершавшие общественно опасных деяний, но по своему болезненному состоянию представляющие опасность для общества, не вовлекаются в орбиту уго ловного судопроизводства, их действия не составляют предмета уголов но-правового регулирования, поэтому к ним и не применяется принуди тельное лечение в уголовно-правовом порядке. Забота о здоровье, лече нии и обезвреживании таких лиц всецело лежит на органах здравоохра нения.

Совершенное лицом противоправное, общественно опасное деяние, предусмотренное соответствующей нормой уголовного закона, может быть и не преступно, поскольку характер и степень психического заболевания таковы, что исключают вменяемость субъекта, а, следовательно,

ц,/ отсутствует один из элементов состава преступления. Подобного рода

деяния потому и именуются общественно опасными деяниями невменяе-

I

I

I мого (ст. 21, п. “а” ч. 1 ст. 97 УК). Однако характер и степень психическо-

го расстройства иногда могут и не исключать вменяемости. В этих случаях принудительные меры медицинского характера в соответствии с п. п. “б”, “в”, “г” ч. 1 ст. 97 УК РФ назначаются лицам, совершившим преступления;

23

I

I

w 3) наконец, в силу характера самого деяния и своего психического

™ Ш состояния лицо должно представлять общественную опасность. Поэтому

? законодатель сформулировал принципиально важное положение, из кото-

рого следует, что применение указанных специфических принудительных ж мер возможно только в тех случаях, когда психическое расстройство свя-

I

i

I

зано с возможностью причинения иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц (ч. 2 ст. 97 УК).

I

I

I

1*

I

I

I

I’

1

I

I*

I

Поэтому к лицам, которые имеют психические расстройства, но не представляют общественной опасности, принудительные меры медицинского характера не применяются. В отношении этих лиц суд может передать необходимые материалы органам здравоохранения для решения вопроса о лечении или направлении их в психоневрологическое учреждение социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством о здравоохранении (ст. 18 Закона РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”1).

Следовательно, можно прийти к выводу, что для применения принудительных мер медицинского характера необходимо одновременное наличие трех условий, единство которых составляет основание для их применения. При этом необходимо подчеркнуть, что какую бы опасность для окружающих ни представлял психически больной по характеру своего заболевания, к нему не может быть применена принудительная медицинская мера, если он не совершил общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью УК, а также, если совершение им такого деяния не доказано. Поэтому второе условие является определяющим для применения принудительного лечения.

1 Подробнее см.: О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 33. Ст. 1913; с изменениями и дополнениями от 21. 07. 1998 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 30. Ст. 3613.

24

1.4. Являясь правовым последствием преступления, уголовное нака- (Я.А зание лишает виновное лицо определенных благ и заключает в себе отри-

II I

цательную правовую, социальную и моральную оценку преступного поведения виновного со стороны государства. В этом проявляется карательная сущность наказания.

Принудительные меры медицинского характера не являются след- щ ствием преступного деяния, не содержат в себе кары и не заключают от-

I

рицательной оценки общественно опасного поведения лица, его совершившего. Сущность принуждения проявляется не в отбытии наказания, а

? в обеспечении принимаемых мер медицинского характера в интересах общественной безопасности и лечения самого лица.

щ 1.5. Действующее уголовное законодательство предусматривает са-

I

I

*

мые различные виды наказаний, например: штраф; лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград; обязательные работы; исправительные

I

I

?

I

? работы; ограничение по воинской службе; конфискация имущества; огра- ничение свободы; арест; содержание в дисциплинарной воинской части; лишение свободы на определенный срок; пожизненное лишение свободы; смертная казнь (ст. 44 УК). Суд может избрать индивидуализированную меру наказания, наиболее полно учитывающую как характер содеянного, так и степень общественной опасности самого лица.

Что касается принудительных мер медицинского характера, то дей- I ствующее уголовное законодательство предусматривает только четыре

I I

I* I

вида таких специфических мер принуждения, а именно: 1) амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра; 2) принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа; 3) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа; 4) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением (ч. 1 ст. 99 УК). При выборе

25

I

I

I

соответствующего вида принудительного лечения учитывается степень jk психического расстройства, характер содеянного и общественная опас-

ность самого лица.

1.6. Уголовное наказание, как известно, ограничено определенными

Я сроками, которые указываются в обвинительном приговоре, а сроки при-

менения принудительных мер медицинского характера в определении су-

щ да никогда не указываются. Принудительное лечение, как особая мера

I

социальной защиты, продлевается, изменяется и прекращается лишь по выздоровлении или изменении психического состояния больного, устраняющего его общественную опасность или изменяющего степень этой опасности. Поэтому указанное лицо подлежит освидетельствованию ко-

Щ миссией врачей-психиатров не реже одного раза в шесть месяцев для

вынесения представления в суд о прекращении применения или об изме-

? нении такой принудительной меры.

1

I*

_ 1.7. Суд, принимая во внимание данные, характеризующие лич-

ность виновного, характер и степень общественной опасности, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, может не приводить в исполнение назначенное уголовное наказание в течение определенного,

I конкретного испытательного срока, т. е. можно считать наказание услов-

I

I

ным (ст. 73 УК). На применение принудительных медицинских мер такое действие принципа условности не распространяется, все виды принудительного лечения должны применяться только реально.

1.8. Лицо, осужденное за совершение преступления, считается су- ? димым (ч. 1 ст. 86 УК). Признание лица судимым влечет для него опреде-

I

I

I*

I I

ленные последствия только уголовно-правового характера. Принудительные меры медицинского характера, в отличие от уголовного наказания, судимости не влекут и, следовательно, не учитываются при рецидиве совершения общественно опасного деяния.

  1. Необходимо заметить, что принудительные медицинские меры, несомненно, являются одним из видов иных мер уголовно-правового ха-

26

рактера, поэтому их следует отличать от принудительных мер медицин- ?,? ского характера, применяемых в административно-правовом порядке.

Щ 2.1. Так, например, в соответствии Основами законодательства РФ

об охране здоровья граждан (ст. 34) и Законом о психиатрической помо-

? щи и гарантиях прав граждан при ее оказании лицо может быть подверг-

I I I-

нуто принудительному психиатрическому освидетельствованию и прину- дительному помещению в психиатрический стационар (ст. ст. 23, 24). Необходимо заметить, что принудительное психиатрическое освидетельствование проводится в случаях, когда по имеющимся данным лицо совершает действия, дающие основание предполагать наличие у него тяжелого психического расстройства, которое обусловливает: 1) его непосредст-

щ венную опасность для себя или окружающих; 2) его беспомощность, то

I

I

есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизнен ные потребности; 3) существенный вред его здоровью вследствие ухуд шения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиат рической помощи. Поэтому госпит&чизация в психиатрический стационар I в недобровольном порядке может быть предусмотрена лишь в случаях,

когда обследование и лечение данного лица возможны только в стацио- Щ нарных условиях (ст. 29 указанного Закона).

I

Следовательно, можно прийти к выводу, что в соответствии с Зако ном РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее Я оказании” принудительные меры медицинского характера могут приме-

I

I I

2.2. Принудительные меры медицинского характера применяются щ Ш. только в случаях общественной опасности лица, страдающего психиче-

няться к лицам, у которых только подозревается психиатрическое расстройство, в целях его диагностирования, тогда как предусмотренные уголовным законодательством принудительные медицинские меры применяются лишь к лицам, психическое расстройство которых установлено заключением судебно- психиатрической экспертизы.

I

27

ским расстройством, которое связано с возможностью причинения иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц. Принудительные медицинские меры, установленные ч. 2 ст. 24 Закона о психиатрической помощи, могут применяться и по медицинским показаниям (например, беспомощное состояние этого лица или ухудшение состояния здоровья).

2.3. Как известно, уголовно-правовые принудительные меры меди- цинского характера применяются только судом, тогда как принудительные меры, установленные Законом о психиатрической помощи, могут применяться и органами здравоохранения. При этом необходимо помнить, что в соответствии с ч. 3 ст. 33 названного Закона госпитализация лица в психиатрический стационар также может производиться и в судебном порядке, однако решение в этом случае оформляется постановлением судьи о принудительной госпитализации, а не определением суда о применении принудительных мер медицинского характера. 2.4. 2.5. И, наконец, главное в специфике между уголовно-правовыми и административно-правовыми принудительными медицинскими мерами заключается в том, что уголовно-правовые принудительные меры применяются лишь к лицам, совершившим общественно опасные деяния, которые предусмотрены статьями Особенной части УК РФ. 2.6. 3. Далее необходимо коснуться вопроса о соотношении принуди- тельного лечения, применяемого, с одной стороны, к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости или лицам, совершившим преступление и заболевшим психическим расстройством, которое делает невозможным назначение или исполнение уголовного наказания, а, с другой стороны, - к лицам, совершившим преступление и, стало быть, являющимся вменяемыми (либо страдающим психическим расстройством, не исключающим возможности отвечать за свои действия, либо являющимся алкоголиками и наркоманами).

28

3.1. Необходимо заметить, что принудительные меры медицинского характера применяются к перечисленным вменяемым лицам наряду с уголовным наказанием за совершенное преступление, и это также указывает на функциональную неоднородность рассматриваемых специфических мер государственного принуждения. Принудительное лечение в этом случае производно от уголовного наказания и назначается только в связи с ним. При осуждении последних, например к лишению свободы, принудительные меры медицинского характера осуществляются по месту отбывания наказания, а в отношении осужденных - к иным видам наказаний (например, к исправительным работам или обязательным работам) в учреждении органов здравоохранения, оказывающих амбулаторную психиатрическую помощь.

Не подвергается сомнению тезис о том, что лицо, привлеченное к уголовной ответственности за совершенноё^им преступление, подлежит осуждению, и ему в необходимых, предусмотренных законом случаях должно быть назначено соответствующее наказание. Однако перечень обстоятельств, устраняющих наказуемость деяния, предусмотрен уголовным законодательством (глава 11 УК), и суд не может освободить это лицо от уголовного наказания по обстоятельствам, в самом материальном законе не обозначенным.

3.2. Что касается принудительного лечения, то здесь необходимо заметить следующее. Уголовный закон содержит весьма важное положение, что принудительные медицинские меры назначаются лицам, указанным в части 1 ст. 97 УК РФ, только в тех случаях, “когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц “ (ч. 2 ст. 97 УК).

Следовательно, можно сделать вывод о том, что применение принудительных мер медицинского характера является правом суда, а не безо-

29

говорочной обязанностью. Такие принудительные медицинские меры могут применяться в двух случаях: 1) когда лицо, помимо совершенного им общественно опасного деяния и в связи с психическим расстройством (либо алкоголизмом или наркоманией), способно причинить еще и другой существенный вред (например, уничтожить имущество и т. п.) или 2) по своему состоянию и поведению представляет опасность для самого себя или других лиц (например, неуправляемо, агрессивно).

3.3. В настоящее время в соответствии с требованиями ч. 1 ст. 97 УК РФ принудительные меры медицинского характера могут применяться к следующим категориям лиц: а) совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК, в состоянии невменяемости; б) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания; в) совершившим преступление и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости; г) совершившим преступление и признанными нуждающимися в лечении от алкоголизма или наркомании.

В уголовно-правовом и процессуальном положении каждой из указанных в этом перечне категорий имеются свои особенности, характеризующиеся специфическими признаками. Этот вывод имеет принципиальное значение, позволяющее в дальнейшем исследовании четко определить правовое положение каждого из перечисленных в уголовном законе будущих участников уголовного судопроизводства.

При организации и осуществлении принудительных мер медицинского характера должны соблюдаться следующие принципы:

1) необходимость и достаточность медицинских мероприятий для компенсации болезненных нарушений психики, выработки устойчивой ремиссии и предотвращения новых общественно опасных деяний;

30

2) индивидуальный подход и ограниченность показаний для их применения с учетом возраста и специфики психопатических рас- стройств; 3) 4) обеспеченность преемственности при применении принудительных медицинских мер как в отношении наблюдения, режима и надзора, так и проведения лечебных мероприятий, от психокоррекционных, психолого-педагогических и реабилитационных до различных форм семейной поддержки, передачи больного на попечение родственникам и опекунам. 5) 3.4. Как уже отмечалось, предметом рассматриваемого производства являются не любые действия психически больных лиц, а только действия, предусмотренные уголовным законодательством, совершение которых влечет за собой возбуждение уголовного дела, проведение по нему предварительного следствия и судебного разбирательства. Порядок такого производства определяется общими правилами и является составной частью единого уголовного процесса, а не отступлением от общего порядка судопроизводства (ч. 4 ст. 403 УПК). Предусмотренные в главе 33 УПК РСФСР “Производство по применению принудительных мер медицинского характера” особенности служат дополнительными гарантиями установления истины, обеспечения прав и законных интересов лиц, нуждающихся в применении принудительного лечения’. Вне общего порядка уголовного судопроизводства, дополненного рядом процессуальных гарантий, было бы невозможно объективно решить вопрос о назначении соответствующего вида принудительных медицинских мер.

Таким образом, выяснив основания применения принудительных мер медицинского характера, цели, содержание и специфические особен-

Подробнее см.: Колмаков П.А. Сущность, цели и виды принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. Сыктывкар, 1999. С. 80-89.”

31

ности указанных мер государственного принуждения, а также природу осуществляемого производства, можно попытаться сформулировать и их определение.

Необходимо при этом заметить, что авторы, исследовавшие саму категорию “принудительные меры медицинского характера” либо давали им упрощенную, неполную характеристику1, либо не смогли учесть изме- нившуюся позицию законодателя .

На наш взгляд, принудительные меры медицинского характера -

это специфические юридические меры государственного принуждения, предусмотренные уголовным законодательством, применяемые по опре- делению или приговору суда в особом уголовно-процессуальном порядке с целью излечения или улучшения психического состояния, предупреждения совершения новых деяний, а также охраны дезопасности самой личности от собственных действий и проведения мер социальной реабилитации к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии не- вменяемости или страдающим психическим расстройством, не исклю- чающим вменяемости либо делающим невозможным назначение или. ис- полнение наказания, а таксисе к лицам, нуждающимся в лечении от алко-

Автор вынужден обратиться к этим источникам, поскольку в моногра- фической литературе не обнаружил примеров исследуемого определения. Подробнее см.: Уголовное право России: Учебник / Отв. ред. Б.В.Здраво- мыслов. М., 1996. С. 495; Уголовное право: Учебник / Под ред. А.И.Рарога. М., 1997. С. 306; Рыжаков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. М., 1997. С. 11; Громов Н.А. Уголовный процесс России: Учебное пособие. М., 1998. С. 511-512; Голоднюк М.Н. Развитие российского законодательства о принудительных мерах медицинского характера // Вестник Московского университета. Серия 11. 1998. № 5. С. 43; Мищенко Е.В. Процессуально- правовое регулирование принудительных мер медицинского характера: Автореф. дис…. канд. юрид. наук, Екатеринбург, 1999. С. 16. 2 См.: Овчинникова А.П. Указ. соч. С. 14; Шакаров Э.Т. Принудительные меры медицинского характера по делам о невменяемых: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ташкент, 1989. С. 11.

32

голизма и наркомании и представляющим общественную опасность, вызванную психическим состоянием здоровья и характером совершенного деяния.

1.2. Особенности правового положения лиц, в отношении которых применяются принудительные медицинские меры

В части первой ст. 97 УК РФ приведен исчерпывающий перечень лиц, в отношении которых могут быть применены принудительные меры медицинского характера. Они применяются к лицам:

а) совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК, в состоянии невменяемости;

б) у которых после совершения преступления наступило психиче ское расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания;

в) совершившим преступления и страдающим психическими рас стройствами, не исключающим вменяемости;

г) совершившим преступления и признанным нуждающимися в ле чении от алкоголизма или наркомании.

Общими признаками, объединяющими эти четыре категории, явля- ются наличие психического расстройства (в том числе в форме алкого- лизма или наркомании) и совершение общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью УК.

При этом лица каждой из этих категорий имеют свои особенности и характеризуются специфическими признаками, которые будут определять в дальнейшем процессуальный статус этих участников уголовного процесса, основания применения и назначение соответствующего вида принудительных мер медицинского характера. Постараемся раскрыть сущность этих особенностей и характерных признаков.

33

К первой категории законодатель отнес лиц, совершивших общест- венно опасные деяния в состоянии невменяемости. Общеизвестно, что нести уголовную ответственность за совершенные общественно опасные деяния и тем самым быть субъектом преступления могут лишь вменяемые лица. Лица, страдающие психическими расстройствами и в силу этого не способные осознавать характер совершаемых действий или оценивать их общественное значение, а также не способные руководить своими действиями из-за поражения волевой сферы психики, не могут действовать умышленно или неосторожно, т. е. проявить вину в уголовно-правовом смысле. Лица, не понимающие фактическую сторону своих действий или их социальное значение, естественно, не могут быть субъектом преступления. Они нуждаются не в исправлении путем применения уголовного наказания, а в принудительном медицинском лечении.

Поэтому необходимым признаком любого субъекта преступления, наряду с достижением определенного возраста, является вменяемость (ст. ст. 19, 20 УК). Вменяемость подразумевает такое состояние психики человека, при котором в момент совершения преступления он был способен осознавать характер своего поведения либо руководить им, то есть способность понимать не только фактическую сторону поступков, но и социальную их значимость и при этом сознательно руководить своими действиями, что, как известно, свойственно только психически здоровому человеку. Окружающий мир фатально не определяет поведение и поступки людей. Воздействие внешних обстоятельств всегда проходит через сознание человека, который как мыслящее существо, принимая соответствующее решение, способен оценить фактические обстоятельства, характер и значение последствий своих действий и сознательно использовать свое поведение для достижения поставленной цели.

К сожалению, необходимо констатировать, что понятие “вменяемости” не нашло законодательного урегулирования и в новом Уголовном кодексе, что свидетельствует о его незавершенности, хотя закрепление

34

этого понятия могло бы снять многие недоразумения и неточности, суще- ствующие на практике, в теории и в действующем законодательстве. Большинство определений понятия вменяемости, приводимых в юридической литературе, сводилось к противопоставлению вменяемости - невменяемости и не содержало других конкретных признаков1. Подобный подход представляется упрощенным. Как справедливо заметил З.А.Астер-минов: “вменяемость нельзя рассматривать антигипотезой невменяемо-сти” . Действительно, на первый взгляд вменяемость призвана решать ту же задачу, что и невменяемость, однако она не является зеркальным отражением невменяемости, а остается самостоятельной проблемой уголовного права, поскольку имеет свои специфические особенности, иную юридическую природу.

В теории уголовного права вменяемость определяется по-разному3. Не вдаваясь в анализ существующих точек зрения, поскольку это выходит за рамки настоящего исследования, необходимо заметить, что мы разделяем позицию Ю.М.Антоняна и С.В.Бородина, которые более точно сформулировали это понятие следующим образом: “Вменяемость - это психическое состояние лица, заключающееся в его способности по уровню социально-психологического развития и социализации, возрасту и со-

Подробный анализ определений понятия и различных предложений о критериях вменяемости см.: Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и не- вменяемости в советском уголовном праве. Владивосток, 1983. С. 47-118.

Астерминов З.А. Уголовная ответственность и наказание несовершеннолетних. М., 1970. С. 25.

3 Подробнее см.: Шахриманьян И.К. Невменяемость по советскому праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1962. СП; Лейкина Н.С. Личность преступника, уголовная ответственность. Л., 1968. С. 46; Карпу шин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С 120; Богомягков Ю.С Проблемы невменяемости в советском уголовном праве (понятие вменяемости): Учебное пособие Уфа, 1978. С. 34; Кобец Н.Г. Предупреждение правонарушений в производственном коллективе // Вопросы теории и практики. М., 1982. С. 28; Михеев Р.И. Указ. соч. С. 49 и др.

35

стоянию психического здоровья отдавать себе отчет в своих действиях, бездействии (осознавать фактическую сторону и общественную опасность деяния) и руководить ими во время совершения преступления и нести в связи с этим за него уголовную ответственность и наказание11 .

Способность понимать совершаемое и принимать осознанное решение служит основанием для признания лица виновным в совершении умышленного или неосторожного преступления. На этом и основывается его обязанность отвечать перед государством за свои проступки. Неспособность осознавать характер своего поведения либо руководить им означает невиновность лица, поэтому такое лицо признается невменяемым и не может быть привлечено к уголовной ответственности.

В отличие от вменяемости “невменяемость” получила в УК РФ (ст. 21) более совершенную формулировку, чем та, которая была дана в статье 11 УК РСФСР. Это, прежде всего, более точное определение “не могло осознавать фактический характер и общественную значимость своих действий (бездействия)”. Устаревшее понятие “душевная болезнь” заменено принятым и действующим в международной практике понятием “психическое расстройство”’’.

К сожалению, и в новом уголовном законодательстве сохранилась старая формулировка “в состоянии невменяемости”. С этой формулировкой трудно согласиться, поскольку невменяемость - это, во-первых, не “состояние”, а предусмотренное уголовным законом юридическое обстоятельство, исключающее уголовную ответственность субъекта, действовавшего во время совершения общественно опасного деяния в период психической болезни или болезненного состояния, т. е. необходимо иметь в виду, что речь идет о промежутке времени совершения противоправно-

1 Антонян Ю.М., Бородин СВ. Преступное поведение и психические аномалии / Под ред. В.Н.Кудрявцева. М., 1998. С. 135.

36

I

i

i

i

i

l

i-

i

го дейст вия или безде йстви я этого лица. Во- втор ых, это “сост ояние “ не опре деляе тся реше нием суда, а устан авлив ается в соотв етств ии с уголо вным закон ом неотв етств еннос ть лица, приз нанн ого судо м невме няем ым. Нако нец, невме няем ость - это пред усмот ренна я уголо вным закон ом пра- вовая катег ория, искл ючаю щая не вину лица, а уголо вную ответ ствен ность , но поро ждаю щая после её устан овлен ия опре делен ные прав овые после дстви я. Она обозн ачает услов ия при нали чии котор ых, лицо, совер шив шее обще ствен но опасн ое деяни е, не содер жаще е соста ва прест упле- ния, нельз я приз нать субъе ктом уголо вной ответ ствен ности . Поня тие “невм еняем ость “ указ ывает на невоз можн ость возло жени я на невме няе- мого (от лат. - furios us - невме няем ый) вины и уголо вной ответ ствен но- сти, за котор ую вменя емое лицо несет ответ ствен ность .

Необ ходи мо замет ить, что невме няем ость также иссле довал ась на протя жени и неско льких десят илети й мног ими учен ыми и в разли чных аспек тах . Не вдава ясь в анали з суще ству ющи х точек зрени я, поско льку это также выхо дит за рамк и насто ящег о иссле дован ия, хотел ось бы отме- тить, что наиб олее полн о и четко сфор мули рова ли опре делен ие понят ия

t t

к

Боль
шой
вклад
в
разра
ботку
проб
лемы
невме
няем
ости
внест
и
отече
ст-
венн
ые
психи
атры
(Бали
нский
И.М.,
Канд
ински
й
В.Х.,
Корс
аков
С.С,
Серб
ский
В.П.,
Бунее
в
А.Н.,
Кала
шник
Я.М.,
Лунц
Д.В.,
Моро
зов
Г.В.,
Фейн
берг
Ц.М.,
Фели
нская
Н.И.,
Хале
цкий
A.M.,
Холо
дковс
кая
Е.М.
и
др.),
а
также
юрис
ты
(Кар
пуши
н
М.П.,
Курл
яндск
ий
В.И.,
Кудр
явцев
В.Н.,
Лейк
ина
Н.С.,
Орло
в
B.C.,
Пион
тковс
кий
А.А.,
Трах
теров
B.C.,
Шах
рима
ньян
И.К.,
Бого
мяко
в
Ю.С.
и
др.).
Из
работ
после
днего
пери
ода
време
ни
хотел
ось
бы
отмет
ить
следу
ющие
Прот ченко Б.А. Прин удите ль- ные меры меди цинск ого харак тера по совет ском у уголо вном у прав у (Про блем ы закон одате льств а и прав опри менит ельно й практ ики): Авто- реф. дис. … канд. юрид . наук. М., 1979; Шиш ков С.Н. Дока зыва ние пси- хичес ких расст ройст в в совет ском уголо вном проц ессе: Авто реф. дис. … канд. юрид . наук. М., 1984; Михе ев Р.И. Осно вы учени я о вменя емост и и невме няем ости. Влад ивост ок, 1980; Он же. Проб лемы вменя емост и и не- вменя емост и в совет ском уголо вном праве . Влад ивост ок, 1983; Он же. Невм еняем ость. Соци ально - прав овой очерк . Влад ивост ок, 1992; Наза рен- ко Г.В. Невм еняем ость в уголо вном праве . Орел, 1993 и др.

37

“невменяемость” Ю.М.Антонян и С.В.Бородин. В своем фундаментальном исследовании они пришли к выводу, что “Невменяемость - это психическое состояние лица, заключающееся в его неспособности отдавать себе отчет в своих действиях, бездействии (осознавать фактический характер и общественную опасность деяния) либо руководить ими в момент их совершения вследствие болезненного состояния психики или слабоумия, результатом которого является освобождение от уголовной ответственности и наказания с возможностью применения по решению суда принудительных мер медицинского характера”1.

Несомненно, правильное определение понятия невменяемости имеет большое значение для соблюдения принципа законности при разрешении правоохранительными органами и судами дел такой категории.

Из определения понятия “невменяемость”, сформулированного вышеназванными авторами и закрепленного законодателем в ст. 21 УК РФ, можно сделать вывод, что усовершенствованная формулировка этого понятия соответствует современному развитию психиатрии и справедливо характеризуется двумя критериями.

Один критерий определяет психическое состояние лица в сравнении с биологической нормой, поэтому оно может признаваться невменяемым, только если его психическое состояние характеризуется какой-либо патологией (хроническое психическое расстройство, временное психическое расстройство, слабоумие или иное болезненное состояние психики). Этот критерий в науке уголовного права принято называть биологическим, или медицинским.

Другой критерий характеризует состояние психики лица в момент совершения общественно опасного деяния, уровень и состояние его интеллекта, волевую сторону психики. Этот критерий называют психологическим, или юридическим.

1 Антонян Ю.М., Бородин СВ. Указ. соч. С. 130-131.

38

Юридический критерий определяет суд, когда дает оценку лицу, совершившему общественно опасное деяние, как неспособному осозна- вать характер своих действий либо руководить ими. Медицинский критерий раскрывает причины этой неспособности: болезненное состояние психики или отставание в психическом развитии лица, совершившего общественно опасное деяние. Однако не всякое болезненное состояние психики позволяет признать его невменяемым, а только то, которое мешает ему правильно оценивать свои поступки. Поэтому медицинский критерий должен обязательно сочетаться с юридическим. Только при этом условии рассматриваемое лицо можно признать невменяемым.

Медицинский критерий невменяемости и общие принципы его применения при оценке отдельных клинических форм психических заболеваний относятся к числу важнейших достижений российской судебной психиатрии . Еще академик И.П.Павлов отмечал, что нарушение отражательной функции головного мозга ставит человека в “трудные, тяжелые, вредоносные столкновения как с природой, так и с другими людьми” .

Понимание существа болезненных расстройств психики как нарушение отражательной деятельности головного мозга имеет принципиальное значение для определения невменяемости. При психическом заболе- вании искаженное отражение объективной действительности лишает че- ловека способности правильно принимать и оценивать совершаемые им поступки, регулировать свое поведение согласно принятым в обществе нормам права. Болезненные расстройства могут приводить к нарушению сложных социальных взаимоотношений больного человека с окружаю-

Первым в истории развития отечественного уголовного права и судеб- ной психиатрии появился медицинский критерий невменяемости. Под- робнее см.: Лунц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и практике су- дебной психиатрии. М., 1966. С. 34. 2 Павлов И.П. Поли. собр. соч. М., 1949. Т. 5. С. 208.

39

I

I

щей средой и к таким противоправным действиям, которые могут пред- Щ- ставлять опасность для общества.

I

I

I

? Медицинский критерий и указывает на различные формы болезненного расстройства психической деятельности и, согласно закону, справедливо определяется следующими признаками: 1) наличием хронического психического расстройства; 2) временного психического расстройства; 3) слабоумия; 4) иного болезненного состояния психики. ? ? Хронические психические расстройства являются следствием неиз- ? Ь

лечимых или трудноизлечимых психических болезней, носящих длитель-

ный характер и имеющих тенденцию к прогрессированию. Такими болезнями отечественная психиатрия считает: шизофрению, эпилепсию, маниакально-депрессивный психоз, паранойю, прогрессивный паралич как следствие сифилиса мозга, прогрессирующее старческое слабоумие и другие трудноизлечимые и неизлечимые заболевания.

Временное психическое расстройство - это расстройство психики человека, протекающее относительно скоротечно и заканчивающееся выздоровлением. К таким расстройствам относят: алкогольный психоз, белую горячку, патологическое опьянение, реактивное симптоматическое состояние (например, патологический аффект, т. е. расстройство психики, вызванное тяжелым душевным потрясением) и другие состояния.

I

В этой группе спорным в теории уголовного права остается вопрос об опьянении. Большинство исследователей правильно полагают, что В психическое расстройство, исключающее вменяемость, может иметь ме-

I

I

сто лишь в случаях так называемого ‘'’патологического опьянения”. Другие авторы отстаивают позицию о том, что причиной невменяемости может являться и тяжелая степень физиологического опьянения, однако это мнение справедливо было подвергнуто критике .

:

Подро бнее см.: Случе вский И.Ф. Спорн ые вопро сы судеб но- психи атри-

40

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ

БИБЛИОТЕКА

Действительно, сильная степень физиологического опьянения может вызвать психическое расстройство (например, белую горячку, алкогольный галюциноз, корсаковский психоз и т. п.). Но это будет уже не ‘”'’фактическая невменяемость’, а невменяемость в буквальном смысле, как понятие юридическое. Патологическое опьянение (острый транзитор-ный психоз) является болезненным состоянием, которое относится к кратковременным психическим расстройствам и качественно отличается от глубокой степени обычного опьянения. Как правило, оно проявляется в двух формах: 1) эпилептоидной и 2) параноидной.

При эпилептоидной форме у лица возникает искаженное восприятие окружающей обстановки, в результате развития сумеречного сознания, что приводит к неправомерному поведению. При параноидной форме возникают галлюцинации, бредовые идеи. Лицо, находящееся в состоянии параноидной формы патологического опьянения, внешне действует целесообразно. Однако сознание его нарушено, окружающая действительность воспринимается им искаженно, возникает чувство страха, тревоги, что порождает стремление спасаться, защищаться, нападать на врагов, которые представляются под влиянием бреда. Характерным признаком патологического опьянения в этих случаях является отсутствие физиологических признаков опьянения. Оно носит кратковременный характер и заканчивается, как правило, глубоким сном с полной утратой воспоминаний о произошедшем (амнезией). В практике судебной психиатрии такое состояние встречается в среднем до 1 % всех экспертиз и, как правило, только у молодых мужчин и при этом сопровождается в большинстве случаев совершением особо тяжких общественно опасных дея-

ческой экспертизы // Соц. законность. 1955. № 5. С. 40; Лейкина Н.С. К вопросу об основаниях, ответственности за преступления, совершенные в состоянии опьянения // Вестник ЛГУ. 1958. ?№ 11. С. 117-120; Смирнов В.Г. Основания уголовной ответственности’и наказания, совершенные в состоянии опьянения // Вестник ЛГУ. 1964. № 11. С. 130-134.

41

I

I

НИИ.

Под слабоумием понимаются различные формы упадка психиче-

i ?

I ской деятельности с поражением интеллекта человека и необратимыми

j изменениями личности. Слабоумие заключается в значительном сниже-

Щ нии умственных способностей. Оно носит постоянный характер и являет-

L ся врожденным или приобретенным в первые годы жизни (до 3 лет) в ре-

Р зультате перенесенных тяжких неврологических заболеваний (например,

I

менингита, сотрясения головного мозга).

| Принято выделять, в зависимости от глубины недоразвития психи-

Щ* ки, три степени выраженности олигофрении (буквально - малоумие): де-

бильность (легкая степень), имбецильность (средняя степень) и идиотия (глубокая степень поражения умственной деятельности). Дебильность встречается значительно чаще, чем две вторые степени (до 80 %).

До принятия УК РСФСР 1960 года “слабоумие” относилось к иному болезненному состоянию. Обоснованное выделение в самостоятельный ^ признак медицинского критерия в известной мере отразило уровень со-

временного развития отечественной психиатрии, что внесло четкость в психиатрическую и судебную практику. Однако необходимо напомнить, что само по себе слабоумие не является основанием для признания лица невменяемым. Решающее значение здесь отведено юридическому критерию. Лица, с умеренно выраженной дебильностью, чаще всего, как показывает практика, признаются вменяемыми.

I

К группе иных болезненных расстройств относят состояния, которые не вызываются душевной болезнью, временным болезненным рас-

? стройством или слабоумием, но сопровождаются различными временны-

I

ми нарушениям психики. К ним относят некоторые формы психопатии, психические расстройства, вызванные инфекционными заболеваниями,

т тяжелыми травмами, опухолью мозга, наркоманией и т. п. Иногда сюда

же могут быть отнесены некоторые виды врожденной немо-глухоты, не

42

позволяющие больному адекватно оценивать окружающую обстановку.

Цель медицинского критерия объединить все возможные клинические формы болезненных расстройств психической деятельности, которые исключают возможность лица осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими. Именно психическое расстройство лица во время совершения общественно опасного деяния является основным качественным показателем медицинского критерия невменяемости, раскрывающим его сущность. Любое из перечисленных заболеваний или недостатков психики в отдельности может оказаться достаточным для признания лица невменяемым с точки зрения медицинского критерия. Современная формулировка медицинского критерия невменяемости охватывает, по существу, все варианты психической патологии1.

Другой критерий, характеризующий состояние психики лица во время совершения им общественно опасного деяния, т. е. уровень и со- стояние интеллекта, волевую сторону психики, принято называть психологическим или юридическим.

Необходимо заметить, что в юридической литературе не однозначно решался вопрос о признаках юридического критерия. Одни авторы говорили о критериях невменяемости в единственном числе, другие - во множественном, не выделяя признаков того или другого критерия. Например, профессор В.Х.Кандинский придерживался мнения, что юридический критерий является общим критерием невменяемости”, а профессор В.С.Трахтеров именовал интеллектуальный и волевой “‘моменты1’’’ самостоятельными критериями невменяемости^.
Теоретическая разработка

1 Подробнее см.: Морозов Г.В. Невменяемость // Большая медицинская

энциклопедия. М., 1981. Т. 16. С. 242-243.

’ См.: Кандинский В.Х. К вопросу о невменяемости: Спб., 1890. С. 9.

” См.: Трахтеров B.C. Юридические критерии невменяемости в советском

уголовном праве // Ученые записки Ленингр. юридического института.

43

I

I

I,

I

i

к

i

I

к

i i

I

I

i i’

i

учения о невменяемости многие годы проходила, в основном, односторонне и поэтому принимала некоторую медико-психиатрическую окраску. Включение юридического критерия в законодательную формулу невменяемости явилось результатом длительных и острых дискуссий.

В настоящее время юридический критерий невменяемости обоснованно характеризуется двумя признаками: 1) интеллектуальным; 2) волевым.

Интеллектуальный признак юридического критерия означает, что лицо не способно осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия). Волевой признак заключается в неспособности лица руководить своими действиями (бездействием). Закон употребляет при характеристике юридического критерия раздели- тельный союз “либо”. Это означает, что законодатель волевой признак определил как самостоятельный, наличие которого даже и при отсутствии интеллектуального признака может свидетельствовать о невменяемости.

р- Практика показывает, что лицо, совершившее общественно опасное

деяние, при определенном состоянии психики может сохранять возможность формальной оценки событий, их понимание, но при отсутствии, однако, способности руководить своими действиями . В таких случаях о

? наличии психологического критерия невменяемости можно судить и на : основании одного волевого признака. Но, с другой стороны, неспособ-I ность осознавать свои действия (интеллектуальный признак) всегда сви-• » детельствует о неспособности руководить ими и, следовательно, о нали- ? ? чии психологического критерия невменяемости. ? I Юридический критерий невменяемости, как и в статье 11 УК

I

I

  1. Вып. 4. С. 122. 1 См.: Морозов Г.В., Печерникова Т.П., Шостакович Б.В. Методологиче- ские проблемы вменяемости - невменяемости // Проблемы вменяемости в судебной психиатрии. М., 1983. С. 9.

44

I

I

I

I

РСФСР, сформулирован в действующем законе в прошедшем времени. ?Щ Этим, во-первых, ретроспективно подчеркивается психическое состояние

лица: “во время совершения общественно опасного деяния” и отражается динамика и глубина имеющихся отклонений психики лица в данное вре- ? мя. Во-вторых, указанная конструкция позволяет отграничить случаи не-

I

I

вменяемости, например, от случаев преступной небрежности, когда лицо не предвидело общественно опасных последствий своих действий (бездействия). Профессор В.Х.Кандинский считал юридический критерий основой, на которой сходятся юристы и психиатры в оценке влияния пси-

хического заболевания на деятельность человека . “Не потому человек

становится невменяемым, что он болен, - отмечал профессор В.П.Серб- I ский, - а потому, что болезнь лишает его свободы суждения того или

I

i i

I

другого образа действования. Если же условия свободного действовать сохранены, сохраняется - несмотря на существование болезни - и спо-собностъ ко вменению” . Юридический критерий служит взаимопониманию юристов и психиатров, поскольку не исключает психиатрического содержания результатов исследования в каждом конкретном случае.

Значение юридического критерия, с одной стороны, заключается в том, что он устраняет возможность разрыва между клинической картиной и ее судебно-психиатрической оценкой, поскольку тяжесть болезненных расстройств определяется применительно к юридическому критерию невменяемости. С другой, - он определяет принципы судебно-психиатрической оценки этих психических расстройств. Поэтому юридический критерий, равно как и медицинский, имеет самостоятельное значение.

Необходимо напомнить, что в 20-е годы некоторые юристы и психиатры отрицали значение юридического критерия либо предлагали заменить его так называемым критерием “нецелесообразности”. Эти взгля-

См.: Кандинский В.Х. Указ. соч. С. 8. 2 Сербский В.П. Судебная психопатология. М., 1895. Вып. 1. С. 23.

45

ды справедливо не получили развития в юридической науке и реализации в законодательстве. Вместе с тем некоторыми исследователями подвергается сомнению определяющая роль юридического, критерия, который для отграничения невменяемых больных от вменяемых якобы был введен в дополнение к медицинскому . Мы разделяем позицию тех авторов, которые считают, что юридический критерий не является придатком медицинского, поскольку он играет определяющее, но не подчиненное значение2. Вопрос о невменяемости, на наш взгляд, решается применительно к юридическому критерию, а не путем его установления в ряду других патологических проявлений. Он характеризует такую степень тяжести психических расстройств интеллектуально-волевой сферы деятельности человека, которая исключает способность его во время совершения общественно опасного деяния осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Поэтому представляются необоснованными высказывания против ведущей роли юридического критерия в определении невменяемости, тем более попытки его отрицания.

В последнее время некоторые авторы рекомендуют для практического использования четырехчленную структуру юридического критерия. Напримео, заслуживает внимания предложение Б.А.Протченко о наделении интеллектуального и волевого признака в свою очередь медицинским и правовым в каждом из них\

1 Подробнее см.: Степутенкова В.К. Роль судебного эксперта при исследовании вменяемости (невменяемости) // Сов. государство и право. 1977. №7. С. 104- 107.

См.: Кандинский В.Х. Указ. соч. С. 8; Лунц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. С. 62; Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 135 и др.

3 См.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера по советскому уголовному праву: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 9.

46

Однако, на наш взгляд, принятая теорией уголовного права, судебной психиатрией и действующим законодательством двучленная структура юридического критерия невменяемости теоретически более обоснована. Именно на основе единства двух этих критериев раскрывается содер- жание невменяемости в российском уголовном праве.

Далее необходимо отметить следующее. В теории уголовного права ранее были известны различные обстоятельства, устраняющие уголовную ответственность лица. Однако ни в одной из них не указано, чтобы невменяемость включалась в круг обстоятельств, которые устраняют уголовную ответственность. Простой анализ действующего уголовного законодательства свидетельствует о том, что закон предусматривает такое исключающее ответственность специфическое обстоятельство, как невменяемость.

Так, например, ст. 21 УК РФ прямо устанавливает, что невменяемый не подлежит уголовной ответственности. Однако необходимо заметить, что невменяемость исключает не общественную опасность, а именно вину и уголовную ответственность. Еще Верховный Суд СССР в опре- делении от 12 декабря 1972 года по делу Хомутина разъяснил, что уго- ловная ответственность невменяемого исключается из-за отсутствия двух признаков состава преступления - вменяемого субъекта и вины в форме умысла и неосторожности . При наличии предусмотренных законом условий правоохранительные органы имеют право, а в некоторых случаях и обязаны (например, см.: примечание к ст. 291 УК РФ “Дача взятки”) освобождать виновных в совершении преступления от уголовной ответственности. При невменяемости в силу прямого указания закона (ст. 21 УК) это лицо вообще не подлежит уголовной ответственности за совершенные деяния, поскольку в данном случае это будет уже не правом правоохранительного органа или суда, а их безусловной обязанностью. Если освобож-

1 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1973. № 2. С. 37.

47

дение от уголовной ответственности носит, как правило, диспозитивный характер, то при невменяемости лица ответственность безусловно исключается. Лицо, не совершившее преступление, не нуждается в освобождении от уголовной ответственности, так же как и не может быть привлечено к ней.

Невиновность указанного лица ни в коей мере не означает общест- венной неопасности невменяемого и совершенного им деяния. Общест- венная опасность как раз и выражается в причинении общественным отношениям вредных последствий, к тому же подобные деяния запрещены уголовным законом (ст. 8 УК) и в случае совершения их вменяемыми лицами влекут за собой уголовную ответственность. Невменяемость по своей природе является обстоятельством, предусмотренным уголовным законом, исключающим вину и уголовную ответственность, поэтому и совершенное невменяемым общественно опасное деяние не является преступлением, а само лицо, его совершившее, не является преступником.

При разрешении уголовного дела, как показала практика, суд, уста- новив невменяемость лица и признав его невменяемым, иногда прекра- щал дела, в отношении данного лица, ссылаясь на материальный закон (ст. 21 УК РФ, а ранее на ч. 1 ст. 11 УК РСФСР). Такие случаи составили 18 % от числа всех изученных и обобщенных нами дел. Представляется, что подобные решения не согласуются с законом, поскольку прекращение дел может производиться со ссылкой только на уголовно-процессуальное законодательство, а именно на п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР.

Поэтому заслуживает поддержки предложение профессора Р.И.Михеева о целесообразности закрепления основания прекращения дела в этом случае “за отсутствием вменяемости субъекта” в п. 5 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР1. Такая редакция этой нормы позволила бы охватить не

Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уго- ловном праве. С. 158.

48

только недостижение возраста уголовной ответственности, но и невме- няемость как основания к прекращению уголовного дела в связи с отсутствием любого из общих признаков, характеризующих субъект преступления.

Необходимо далее заметить, что и юридическая оценка общественно опасных деяний невменяемых, как один из видов уголовно-правовой квалификации, отличается от квалификации преступлений1. Обществен- ная опасность является материальным признаком, характеризующим все деяния невменяемых, которая выражается в причинении этим деянием вреда правоохраняемым общественным отношениям. Представляется, что специфика уголовно-правовой квалификации деяний этих лиц заключается в том, что она определяется в зависимости не от содержания умысла, поскольку таковой, как известно, отсутствует, а от того фактического объекта, которому причинен вред (например, жизни, здоровью, собственности и т. п.). Субъектом деяния является невменяемый, т. е. лицо, страдающее расстройством психической деятельности, вследствие чего ис- ключаются, естественно, его вина и уголовная ответственность. Своеоб- разие субъекта и субъективной стороны деяния этого лица вносит свою специфику и в содержание объективной стороны состава самого общественно опасного деяния, исключая совпадение его по объективной стороне с целым рядом составов, предусмотренных Особенной частью Уголовного кодекса.

Поэтому не всякое деяние невменяемого, внешне сходное с деянием, предусмотренным той или иной нормой УК РФ, подпадает под при- знаки этой статьи, вследствие чего и оказывается вне сферы уголовно- правового регулирования. Многолетняя судебная практика показывает, что юридическая оценка действий невменяемых иногда ставится в зависимость от таких личностных признаков, как прежняя судимость, признание лица особо опасным рецидивистом, нахождение его ранее на принудительном лечении в связи с совершением общественно опасного деяния

49

%

I I

I

i

I

I

i

i

i

i •

i

и т. п.

Поэт ому поста новле нием № 4 Плен ума Верх овног о Суда ССС Р от 26 апрел я 1984 г.; с измен ения ми, внесе нным и поста новле нием №. 17 от 1 нояб ря 1985 г. “О судеб ной практ ике по прим енени ю, измен ению и отме- не прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера” были введе ны опре де- ленн ые огран ичени я и в п. 13 разъя снено , что прин удите льны е меры ме- дици нског о харак тера не могут прим енять ся к лицу, приз нанн ому невме няем ым в отно шени и совер шенн ого им деяни я, уголо вная ответ ствен ность за котор ое насту пает при услов ии, если ранее это лицо пред упре ж- далос ь или пред остер егало сь о недоп устим ости прот ивоп равн ого повед ения либо подве ргало сь адми нистр ативн ому взыск анию или обще ствен -ному возде йстви ю . Дейст вия таких лиц не содер жат приз наков объек тивно й сторо ны указа нных соста вов, а дела подле жат прек раще нию за отсут ствие м соста ва прест уплен ия. Ранее Верх овны й Суд ССС Р уже при- нима л такое же огран ичени е прим ените льно к друг им конк ретн ым соста вам, напр имер, к злост ному нару шени ю прав ил паспо ртно й систе мы; к занят ию брод яжни честв ом или попр ошай ничес твом либо веден ию иного параз итиче ского образ а жизн и3.

Вмес те с тем мы не разде ляем позиц ию тех автор ов, котор ые счи- тают,
что
деяни я
невме няем ого
не
могут
быть
объек том
уголо вно-

’ Подр обнее см.: Перв омай ский В.Б. Поня тие “общ естве нная опасн ость душе вноб ольн ого” в судеб ной психи атрии // Госу дарст во и прав о. 1992. №7. С. 60- 65.

См.: Сбор ник поста новле ний Плен умов Верх овны х Судо в ССС Р и РСФ СР (Росс ийско й Феде раци и) по уголо вным дела м. М, 1995. С. 245. 3 Подр обнее см.: Пост ановл ение Плен ума Верх овног о Суда ССС Р от 28 июня 1973 г. № 10; с измен ения ми, внесе нным и поста новле нием от 3 сен- тября 1976 г. № 13 “О судеб ной практ ике по дела м о нару шени и паспо рт- ных прав ил, систе мати ческо м занят ии брод яжни честв ом или попр ошай ничес твом, а также веден ие в течен ии длите льног о време ни иного параз и- тичес кого образ а жизн и” // Сбор ник поста новле ний Плен ума Верх овног о Суда ССС Р. М., 1981. Ч. 2. С. 287- 288.

50

правовой квалификации . Представляется, что квалификация преступле ний является более широким понятием, включающим в себя и иные виды юридической квалификации, например, при необходимой обороне, край ней необходимости, задержании лица, совершившего преступление, или обоснованном риске и т. п. (глава 8 УК) . Следует подчеркнуть, что необ ходимость уголовно-правовой квалификации прямо вытекает из требова ний ст. ст. 409-410 УПК РСФСР. А в п. 14 постановления № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г.; с изменениями от 1 ноября 1985 г., в частности, разъяснено, что в случае признания доказанным со вершения лицом в состоянии невменяемости общественно опасного дея ния, “в описательной части определения должны быть изложены установ ленные судом обстоятельства содеянного на основании проверенных до казательств, дана юридическая оценка действий такого лица и приведены мотивы принятого решения’”. Представляется, что без юридической оценки деяния невменяемого органу предварительного следствия и суду невозможно правильно определить наличие и степень общественной Ф опасности, подследственность или подсудность дела, решить вопрос о

необходимости применения (не применения) соответствующего вида принудительных мер медицинского характера и т. п.

Следует заметить, что в действующем уголовном законодательстве, как впрочем и в УК РСФСР, нет четких критериев и ограничений юриди-

i

:

1 См.: Кури нов Б.Я. Науч ные основ ы квали фика ции прест уплен ий. М., 1978. С. 116- 117.

Подр обнее см.: Мил юков С.Ф. Обст оятел ьства, искл ючаю щие обще ст- венну ю опасн ость деяни я: Учеб но- науч ное издан ие. С.- Пете рбур г. 1998. С. 3- 9.

3 Сбо рник поста новле ний Плен умов Верх овны х Судо в ССС Р и РСФ СР (Росс ийско й Феде раци и) по уголо вным дела м. С. 245.

4 Вер ховн ый Суд РСФ СР указа л по делу Л., что в опре делен ии недос та точно сосла ться на харак тер деяни я, совер шенн ого невме няем ым, а необ ходи мо указа ть конк ретну ю стать ю УК // Бюлл етень Верх овног о Суда РСФ СР. 1976. № 10. С. 13.

51

ческой квалификации деяний рассматриваемого лица, что закономерно вызывало и вызывает определенные разногласия в теории и трудности на практике.

Обобщенная нами практика показала, что из 583 дел, которые были направлены в суды Республики Коми для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, 49 % составляли общественно опасные деяния против собственности, 28, 4 - общественной безопасности, 10, 8 % - против жизни и здоровья, 3, 9 % - против половой неприкосновенности и только 7, 9 % - другие деяния.

Сопоставление данных со статистикой преступности в Российской Федерации за несколько лет, по мнению А.Р.Мохонько, дает основание утверждать, что удельный вес тяжких правонарушений (убийства, покушение на убийство, нанесение тяжких телесных повреждений) значительно выше у психически больных (этого рода преступления составили 4, 6 % от общего числа преступлений, зарегистрированных в РФ). Если в общем числе правонарушений значение удельного веса преступлений против личности имеет тенденцию к снижению, то удельный вес этих деяний среди невменяемых вырос с 17, 4 % до 21, 5 %. Также значительно выше среди невменяемых удельный вес лиц, совершивших сексуальные правонарушения (изнасилования и покушение на изнасилование) - 3, 3 % против 0, 6 %. Напротив, удельный вес имущественных противоправных деяний, совершенных невменяемыми (48, 9 %), значительно меньше аналогичных преступлений среди населения Российской Федерации (76, 5 %)’.

В связи с вышеизложенным, заслуживает внимания и поддержки позиция авторов, предлагающих включить в уголовный кодекс обобщающую норму или в самом уголовном законе установить перечень дея-

1 Подробнее см.: Мохонько А.Р. Организация судебно-психиатрической экспертизы в Российской Федерации (аналитический обзор). М., 1995. С.

15.

52

ний, при совершении которых возможно применение принудительных медицинских мер1. При совершении душевнобольными иных общественно опасных деяний, по мнению этих авторов, производство по делу о применении принудительного лечения не должно возбуждаться. В этой статье, например, могли бы быть указаны основные виды общественно опасных деяний, влекущих применение принудительных мер медицинского характера, такие как лишение жизни, уничтожение или повреждение имущества и т. п.”.

Далее в пункте “б” ч. 1 статьи 97 УК РФ речь идет о довольно свое- образной категории лиц, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение уголовного наказания.

Общим признаком для этой категории лиц является психическое расстройство, наступившее после совершения общественно опасного деяния. При этом деяние квалифицируется как преступление, а развившееся психическое расстройство, каким бы тяжким оно ни было, может быть основанием для освобождения от уголовного наказания, но не от уголовной ответственности. Однако только на время, пока у рассматриваемого лица не восстановится способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

Освобождение от наказания этой категории лиц в связи психическим расстройством теперь специально предусмотрено в ч. 1 ст. 81 УК РФ. Однако необходимо заметить, что в указанной статье соединены в

! См.: Протченко Б.А., Михеев Р.И. Указ. соч. С. 212; Михайлова Т.А. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых // Сов. государство и право. 1986. № 2. С. 82; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 27.

См.: Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера по советскому уголовному праву. С. 20.

53

одну норму три различных случая, два из которых были известны нашему законодателю и ранее - это ч. 2 ст. 11 УК РСФСР и ст. 362 УПК РСФСР, а последний, касающийся военнослужащих, регулируется впервые. В трех частях ст. 81 УК РФ предусматриваются различные основания и различные правовые последствия освобождения от уголовного наказания в связи с болезнью.

В соответствии с ч. 1 ст. 81 УК РФ принудительные меры медицинского характера могут быть назначены лицу, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Основанием освобождения от наказания таких лиц является невозможность их исправления, поскольку они утрачивают способность воспринимать принудительный характер и исправительно-воспитательный смысл мер государственного принуждения, состоящий в лишении или ограничении их прав и свобод. Следовательно, восстановление социальной справедливости, а также исправление данного лица и предупреждение совершения им новых преступлений не может быть достигнуто (ст. 43 УК). Поэтому законодатель справедливо предписывает освобождение заболевшего лица от уголовного наказания, независимо от характера и тяжести совершенного им преступления, от величины не отбытой части наказания и других обстоятельств.

Необходимо помнить о двух возможных вариантах, связанных с наступлением у лица психического расстройства после совершения преступления: 1) если оно наступило до вынесения приговора или до его обращения к исполнению; 2) если психическое расстройство наступило во время отбытия осужденным уголовного наказания.

В первом случае невозможным становится либо назначение уголовного наказания, если психическое расстройство наступило до вынесения

54

обвинительного приговора, либо исполнение назначенного
наказания, если заболевание наступило после вынесения приговора, но до обращения его к исполнению. Следовательно, в этом случае возможно освобождение этого лица либо от назначения уголовного наказания, либо от от- • бывания уже назначенного судом наказания.

Во втором случае при наступлении психического расстройства во время исполнения наказания лицо подлежит освобождению от его дальнейшего отбытия.

В том и другом случае проверяются сроки давности привлечения к уголовной ответственности или давности исполнения обвинительного приговора (ст. ст. 78, 83 УК). Если указанные сроки не истекли, то на основании п. “б” ч. 1 ст. 97 УК РФ лицу, освобожденному от уголовного наказания, могут быть назначены принудительные меры медицинского характера.

А в ч. 2 и 3 ст. 81 УК РФ говорится уже о лицах, заболевших после совершения преступления иной тяжкой болезнью {не психическим рас- стройством), а также военнослужащих, отбывающих арест либо содержание в дисциплинарной воинской части. Указанные лица при наличии определенных оснований освобождаются от отбытия уголовного наказания, однако принудительные медицинские меры в отношении их законодателем не предусмотрены.

В п. “в” ч. 1 статьи 97 УК РФ к основаниям применения принуди- тельных мер медицинского характера отнесено совершение преступления в состоянии, не исключающем вменяемости, если деяние совершено лицом, страдающим психическим расстройством. Впервые в отечественном законодательстве обоснованно сформулирована отдельная норма об уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22 УК). При этом необходимо напомнить, что еще Основы уголовного законодательства 1991 года, которые, к сожале-

55

нию, не вступили в силу в связи с неожиданным распадом Союза, предусматривали норму, раскрывающую понятие так называемой ограниченной вменяемости (ст. 15 “Ограниченная вменяемость”), где было рекомендовано учитывать ее при назначении наказания и рассмотрения в качестве основания для применения принудительных медицинских мер1.

Включение этой нормы в действующее уголовное законодательство объясняется прежде всего тем, что в настоящее время значительная часть общественно опасных деяний совершается лицами, страдающими психическими аномалиями (хронический алкоголизм, последствия
черепно-мозговых травм, эпилепсия в межприступном периоде, олигофрения и т. п.). Поэтому такие лица нуждаются в повышенном внимании со стороны правоохранительных органов и суда, особенно во время исполнения уголовного наказания для компенсации психической недостаточности, предупреждения ухудшения болезненного состояния психики. За вменяемость такого лица говорит то, что ему при совершении преступления было доступно понимание общественной опасности совершенного и он, обладая способностью руководить своими действиями, мог по состоянию психического здоровья воздержаться от преступного деяния. Даже при психических расстройствах ведущим в поведении вменяемого остаются социально- психологические детерминанты, присущие нормальным людям. В то же время объем понимания и оценка своего поступка, как и уровень руководства своими действиями, у психически больных людей могут быть различны в зависимости от ряда причин, в том числе от уровня
интеллектуальной недостаточности или степени эмоционально- волевых нарушений.

В соответствии с ч. 1 ст. 22 УК РФ вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную значимость своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уго-

1 См.: Известия. 1991. 20 июля.

56

ш ловной ответственности. Если проанализировать содержание указанной

I

? 4% статьи, то можно прийти к выводу, что речь идет о степени вменяемости, определяемой в рамках общей вменяемости, а не о каком-то промежуточ ном состоянии между ними. Степень вменяемости ограничивается, исхо-

Щ дя из смысла статьи, тем, что лицо не в полной мере осознает фактиче-

ский характер и общественную опасность своих действий либо в не пол-

I ной мере обладает способностью руководить своими действиями вследст-

вие психического расстройства, т. е. можно с уверенностью говорить о

I

? закреплении в уголовном законе так называемой “ограниченной” (уменьшенной) вменяемости.

Представляется, что определение самого термина “ограниченная I вменяемость”, употребляемое в юридической литературе и в новом уго-

i ловном законодательстве, вряд ли можно признать удачным. Слово

Щ “ограниченный” означает, по мнению филологов, “удержанный в извест-

i

ных границах, умеренный, стесненный” . Ограничение вменяемости предполагает внешнее по отношению к рассматриваемому лицу вмеша-

? “* тельство, которое устанавливает определенные субъективные пределы

психического расстройства. Поэтому следует согласиться с мнением тех

? авторов, которые считают более приемлемым в данном случае употреб-

\ ление термина “уменьшенная вменяемость”^. Уменьшение или увеличе-

Щ ние вменяемости, на наш взгляд, это движение, процесс, происходящий в

у психике человека под воздействием объективных факторов, а задача ор-

? ганов предварительного следствия и суда определить правовое положе-

i

? * ние этого участника процесса. Хотелось бы напомнить, что впервые тер- ! мин “уменьшенная вменяемость’” стал употребляться еще в 19 веке в уго-

I

i

i

? ловных законах германских государств. По-разному решался он в уголов ном законодательстве европейских стран в прошлом столетии, в то время

«г

1 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1980. Т. 4. С. 648. Козаченко И.Я., Сухарев Е.А., Гусев Е.А. Проблема уменьшенной вме-

57

как российское законодательство этого термина еще не знало .

Вопрос о видах и степенях вменяемости волнует юристов и психи-атров уже более 160 лет и вызывает время от времени острые дискуссии . Объяснение можно найти во встречающихся нередко на практике так называемых “пограничных” состояниях психики, которые не укладываются в формально определенные рамки уголовно-правовых понятий вменяемости (невменяемости) и не исключающие вменяемости субъекта, а, следовательно, его вины и уголовной ответственности. Вместе с тем они определенным образом могут влиять на содержание, форму и степень вины преступника, а значит требуют соответствующей правовой квалификации, судебно- психиатрической оценки и качественного учета при индивидуализации уголовной ответственности. Именно эта проблема не только дала новый
импульс в дальнейшем развитии учения о вменяемости (невменяемости), но и породила множество концепций о “видах” и “степенях” вменяемости и невменяемости.

Многие отечественные юристы и психиатры выступают против введения в уголовное законодательство понятия “уменьшенная вменяемость’'’1’. Так, например, еще профессор В.А.Сербский, разделяющий взгляды представителей классической школы уголовного права, в частности, отмечал, что “понятие уменьшенной вменяемости есть опасная бессмыслица, которая будет лишь связывать суд” . По мнению профессора

няемости: Текст лекций. Екатеринбург, 1993. С. 6.

Подробнее об историческом аспекте уменьшенной вменяемости см.: Ан-тонян Ю.М., Бородин СВ. Преступное поведение и психические аномалии. С. 136- 140.

Подробнее об истории поднятого вопроса см.: Козаченко И.Я., Сухарев Е.А., Гусев Е.А. Указ. соч. С. 7-12.

J Подробнее см.: Краснушкин Я.М. Избранные произведения. М., 1960. С. 197; Лунц Д.Р. Проблема невменяемости в теории и практике судебной психиатрии. С. 99; Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н, Генетика, поведение, ответственность. М., 1982. С. 278-279; Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 100 и др. 4 Сербский В.П. Законодательство о душевнобольных // Журнал невропа-

58

I

к

i

i

i

i

i

I

I

I

i I

I

i

I

i

Р.И.М ихеев а умень шенна я вменя емост ь “запут ывает пробл ему”, “свяж ет руки суду” .

Не вдава ясь в истор ию этого вопро са, хотел ось бы замет ить, что ос- новны е возра жения в научн ом споре проти в указа нного понят ия сводя тся к следу ющим аргум ентам: во- первы х, вменя емост ь как юриди ческо е по- нятие долж но быть точно и одноз начно опред елено в закон е и не допус кать “степ еней”, поско льку это один из призн аков соста ва прест упле- ния: во- втор ых, трудн ости устан овлени я конкр етных крите риев для оп- редел ения умень шенно й вменя емост и, не позвол яющи е суду ясно пред- ставл ять её грани цы, отдел яющи е от вменя емост и и невме няемо сти; в- трет ьих, введен ие этого понят ия може т приве сти к умень шени ю вины за содея нное прест упник ов, имею щих психи чески е анома лии, что авто- мати чески приве дет к смягч ению их уголов ной ответ ствен ности ; в- четве ртых, не четко сть выраб отанн ых крите риев
“умен ьшенн ой вме- няемо сти” може т приве сти не тольк о к опред еленн ым огииб кам, но и возмо жным злоуп отреб ления м со сторо ны право приме нител ьных орга- нов и психи атров .

Необх одимо замет ить, что уголо вно- право вая оценк а психи чески х анома лий лично сти прест упник а предс тавляе т больш ую сложн ость и в право приме нител ьной деяте льнос ти^. Поско льку расст ройст ва психи чески непол ноцен ных людей неред ко обусл овлив ают возни кнове ние у них неаде кватн ых, ошиб очных дейст вий, вслед ствие чего урове нь сознат ель- но- волев ой регул яции у них значи тельн о снижа ется. Это означ ает, что степе нь вины и ответс твенн ости таких лиц при совер шении одног о и того же прест уплен ия может быть разли чной в завис имост и от конкр етног о содер жания умысл а или неост орожн ости, психи ческо й сохра нност и, лич-

толог ии и психи атрии им. С.С.К орсак ова. 1905. Кн. 5. С. 786- 787. 1 Михе ев Р.И. Указ. соч. С. 92, 96, 100.

О харак терист ике психи чески х анома лий и общет еорет ическ их пробл емах их иссле дован ия подро бнее см.: Антон ян Ю.М., Бород ин СВ. Пре- ступн ое повед ение и психи чески е анома лии. С. 7- 45.

59

постной значимости, ценностных ориентации, морально-эстетических установок и ряда других внутренних и внешних факторов и условий.

При прочих равных условиях личность такого преступника может быть объективно даже более опасна, чем личность здорового субъекта. На человека с психическими аномалиями, понижающими уровень сознательно-волевой регуляции поведения, как бы ложится дополнительная обязанность по более тщательному контролю за своими нездоровыми страстями.

Поэтому мы разделяем позицию тех авторов, которые считают, что те же факторы, которые повышают объективную опасность психически аномального преступника, в то же время ограничивают его способность сознавать фактическую сторону и общественную значимость своих действий и правильно руководить ими . По мнению некоторых исследователей, роль психических аномалий в преступном поведении необходимо оценивать в совокупности со всеми другими обстоятельствами дела, к которым можно отнести глубину и стойкость антиобщественной установки личности, характер и степень патологического отклонения в психике, роль конкретной жизненной ситуации в возникновении преступного умысла”. Другие ученые полагают, что психические аномалии личности преступника должны быть включены в перечень обстоятельств, смягчающих уголовное наказание и применение в этих случаях наряду с наказанием .определенного вида принудительных мер медицинского характера”.

1 См.: Лунц Д.Р. Указ. соч. С. 98-100; Щерба СП. Предварительное следствие по делам лицу, страдающих физическими и психическими недостатками: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1971. С. 8.

Подробнее см.: Хомовский А.А. О проблемах правоведения и психиатрии // Сов. государство и право. 1965. № 9. С. 135; Сахаров А.Б. Уголовно-правовое значение взаимосвязи “личность-ситуация” // Сов. государство и право. 1971. № 11. С. 137-139.

3 См.: Чечель Г.И. Смягчающие ответственность обстоятельства и их значение в индивидуализации наказания по советскому уголовному праву:

60

Исследуя вопрос о дискуссионных аспектах психопатий, Н.И.Фелинская, например, пришла к выводу о необходимости уточнения критериев вменяемости (невменяемости) лиц с пограничным состоянием психики. “Пограничная вменяемость’1, по справедливому утверждению автора, не говорит об уменьшенной вменяемости, уменьшенном наказании, а только свидетельствует о промежуточном характере изменений

личности, которые нельзя отнести полностью ни к норме, ни к патоло-

1 гии .

Несмотря на дискуссионность проблемы уменьшенной вменяемости, она до настоящего времени остается недостаточно исследованной. Поэтому назрела необходимость еще раз обсудить юристам совместно с психиатрами вопрос об основных чертах и критериях уменьшенной вменяемости, который можно было бы предложить законодательным органам власти. Представляется, что практикам нужна точная и определенная юридическая терминология, которой бы они пользовались в правоприме-нительной деятельности . Это одно из необходимых условий законности выносимых судебных решений и повышения эффективности деятельно-

Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1972. С. 12; Белокобыльская Т.К. Криминологическая характеристика несовершеннолетних преступников с психическими аномалиями: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М. 1981. С. 17- 19; Иванов Н.Г. Проблемы уголовной ответственности лиц с психическими аномалиями: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1997. С. 16.

1 См.: Фелинская Н.И. О дискуссионных вопросах судебно-психиатричес-кой оценки психопатий // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1982. Вып. 36. С. 106.

С предложением о необходимости еще раз совместно обсудить основные критерии уменьшенной вменяемости выступили см.: Антонян Ю.М., Бородин СВ. Преступность и психические аномалии. С. 26-25; Ковалев М.И., Алмазов В.Н. Оценка психического здоровья человека уголовным законодательством. Свердловск, 1987. С. 36-37, 53; Козаченко И.Я., Сухарев Е.А., Гусев Е.А. Указ. соч. С. 17-24; Шишков С. Об ограниченной (уменьшенной) вменяемости // Российская юстиция. 1995. № 2. С. 20-21 и

ДР-

61

I

сти правоохранительных органов.

ш Щ На основании анализа юридической литературы и действующего

I

законодательства, можно прийти к выводу, что уменьшенная вменяемость обоснованно устанавливается в пределах вменяемости на основании двух

I критериев: 1) юридического (психологического); 2) медицинского

(биологического).

При этом необходимо заметить, что в этих случаях устанавливается

I

I-

степень осознания лицом фактического характера и общественной опасности своих действий (интеллектуальный признак) и степень способности руководить ими (волевой признак). Психические аномалии необходимо анализировать в каждом конкретном случае с позиции как интеллекту-

I ального, так и волевого признаков юридического критерия невменяемо-

сти. Каждый из этих признаков может влиять на степень уменьшения

щ вменяемости лица, обвиняемого в совершении преступления.

I

Медицинский критерий заключается в так называемых “пограничных” состояниях, которые на сегодняшний день достаточно исследованы

? ‘ в отечественной судебной психиатрии. К их числу можно отнести вре-

менные психические расстройства, олигофрению и иные болезненные со-

I стояния. Судебно-психиатрическая практика обычно сталкивается с

уменьшенной вменяемостью при таких психических расстройствах, как

Щ эпилепсия, органическое поражение головного мозга, травматическая эн-

L цефалопатия, сифилис мозга, психопатия и т. п. Поэтому мы не разделяем

Щ позицию тех исследователей, которые считают, что к лицам, имеющим

I •

психические аномалии, вряд ли применим принцип уменьшенной вменяемости1.

Однако один лишь медицинский критерий не дает возможности

1 См.: Мелик-Мкртычан В.А. К вопросу о понятии так называемой “уменьшенной вменяемости” применительно к лицам с травматическими психопатоподобными состояниями // Актуальные вопросы социальной и клинической психиатрии. Душанбе, 1969. Т. 2. С. 65.

62

I

I

I

I

признать лицо уменьшение вменяемым, поскольку представляет собой ^ лишь предпосылку для признания лица либо невменяемым, либо вменяе-

мым. В совокупности с ним обязательно должен присутствовать и юридический (психологический) критерий.

Щ В соответствии с юридическим критерием уменьшенная вменяе-

I

мость означает, что лицо не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо Ш руководить ими. Пытаясь раскрыть сущность указанного критерия

I О.Е.Фрейеров, в частности, отмечал: “Аффективно-волевые аномалии и

Вр своеобразие мыслительной деятельности, имеющиеся у некоторых пси-

I

хически неполноценных личностей (вменяемых), могут сужать сопротив ляемость к соблазну, ослаблять контрольные механизмы поведения, огра- i ничивают альтернативные возможности выбора действия в тех или иных

Р ситуациях”1. Иными словами, юридический критерий будет налицо, если

способность отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими будет ослаблена.

?

Юридический (психологический) критерий уменьшенной вменяе мости обоснованно подразделяется в свою очередь на интеллектуальный и волевой признаки. Интеллектуальный признак указывает на то, что лицо не способно в полной мере осознавать фактическую сторону, характер своих действий (бездействия), а при совершении преступления предви деть наступление общественно опасных последствий своего деяния. По \ Р мнению исследователей для олигофренов характерна импульсивность по-

шГ ведения, которая в свою очередь приводит к насилию как реакции на

L внешние раздражители при слабой способности осмысления последних и

™ предвидения своих поступков2.

i

1 Фрейе ров О.Е. О так назыв аемом биоло гичес ком аспект е причи н пре- ступн ости // Сов. госуд арств о и право. 1966. № 10. С. 110. См.: Лунц Д.Р. Пробл ема невме няемо сти в теори и и практ ике судеб ной

63

I

I

i Интеллектуальный признак проявляется и в том случае, когда лицо

? к не в состоянии осознавать совершенное им деяние как общественно опас-

U ное и противоправное. В клиническом отношении подобное наблюдается,

I например, при задержке психического развития на фоне имеющегося

I психического заболевания и в каждом случае совершения преступления

умственно отсталым лицом. Волевой признак уменьшенной вменяемости

Щ характеризуется неспособностью лица в полной мере руководить своими

к действиями (бездействием), т. е. осуществлять их под своим контролем в виде свободного волеизъявления.

г

Р

i

к

i

; •

I

I

I |»

I

I

Соединение в юридическом критерии интеллектуального и волевого признаков уменьшенной вменяемости оправдано только при самостоя- тельном их действии. Но поскольку неспособность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) означает и отсутствие воли, то на долю волевого признака выпадает лишь те редкие случаи, когда лицо полностью осознает фактическую и общественную стороны противоправного поведения, но не может сдерживать себя.

В клиническом отношении таким примером могут служить навязчивые идеи у пациентов, перенесших энцефалит, извращенные влечения психопатов, а также отдельные формы органических дефектов, при которых преобладают расстройства произвольной деятельности. Вышесказанное свидетельствует, что волевой признак уменьшенной вменяемости напрямую связан и с эмоциональным состоянием человека, хотя и в новом уголовном законе, признанный теорией уголовного права эмоциональный признак психологического критерия невменяемости, к сожалению, не нашел своего отражения.

Вместе с тем нельзя согласиться с доводами противников уменьшенной вменяемости, которые связывают ее с признанием за лицом вины

психиатрии. С. 70.

64

I

I

u

I I I I I-

i

I

i

I

i

t

i

к

i

I

I

Г

i

i

в мень шей степе ни1. На наш взгляд , вменя емост ь и вина - это разны е уго- ловно - право вые катего рии, кажда я из котор ых наход ится в разны х плос- костя х. Вина, как извест но, являет ся самос тоятел ьным призн аком субъе к- тивно й сторо ны любог о прест уплен ия, котор ая выраж ается в психи че- ском отнош ении лица к совер шенно му им общес твенн о опасн ому деяни ю и его после дстви ям в форме умысл а или неост орожн ости, а вменя емост ь -это спосо бност ь осозн авать факти чески й харак тер и общес твенн ую зна- чимос ть своих дейст вий (безде йстви я) либо руков одить ими. Поэто му вменя емост ь и не касает ся вопро сов вины, а вина, в свою очере дь, не за- трагив ает вопро сов вменя емост и.

Также не завися т друг от друга степе нь вины и степе нь умень шен- ной вменя емост и. Поско льку степе нь вины опред еляетс я призн аками субъе ктивн ой сторо ны конкр етног о состав а прест уплен ия и сопря жена с форм ой вины (умыс ел или неост орожн ость), видом умысл а (прям ой и косве нный), его содер жание м, напра вленн остью умысл а, видом неост о- рожно сти (прест упная небре жност ь или прест упная самон адеян ность) и ее содер жание м. Вмест е с тем по справ едлив ому утвер ждени ю некот орых автор ов, форма вины, виды умысл а и неост орожн ости не завися т от сте- пени вменя емост и лица, а, следо ватель но, и степе нь вины не может зави- сеть от степе ни вменя емост и .

Умень шенна я вменя емост ь связан а не с виной, а с уголо вной ответ- ствен ность ю лица за совер шенно е общес твенн о опасн ое деяни е, поэто му рассм атрив аемое лицо должн о нести уголо вную ответс твенн ость на об- щих основ аниях. Однак о при назна чении наказа ния должн а учиты ваться степе нь осозн ания им факти ческо й сторо ны и общес твенн ой опасн ости

Подро бнее см.: Суще нко Ю.К. О совер шенст вован ии понят ий “вмен я- емост ь” и “невм еняем ость” // Стано влени е и развит ие советс кого уголо вного закон одате льства . Волго град, 1973. С. 71- 72 и др. 2 См.: Антон ян Ю.М., Бород ин СВ. Прест упнос ть и психи чески е анома лии. С. 108.

65

содеянного.

Согласно ч. 2 ст. 22 УК РФ состояние психического расстройства, не исключающего вменяемости, не связывается с обязательным смягче- нием наказания лицу, совершившему преступление в таком состоянии. Уголовные законодательства ряда зарубежных стран (Бразилии, Венгрии, Германии, Дании, Польши, Китая, Швейцарии, Японии и др.) идут по практике назначения более мягкого наказания к таким лицам, чем другим, совершившим такие же преступления при тех же условиях, но при отсутствии психических аномалий. Например, в Чехии уменыненно вменяемых приравнивают к невменяемым, а в Австрии нормы об уменьшенной вменяемости отсутствуют. Поэтому некоторые отечественные исследователи придерживаются мнения, что уменьшенная вменяемость должна учитываться судом как смягчающее обстоятельство при избрании вида и размера уголовного наказания, поскольку такие лица не должны ставиться в равные условия с психически здоровыми гражданами1. Другие авторы исходят из того, что лицам с психическими аномалиями уголовное наказание необходимо назначать дифференцированно, с учетом тяжести совершенного преступления и других обстоятельств”.

Законодатель обоснованно не включил подобные психические ано- малии в перечень обстоятельств, смягчающих наказание. Действительно, при индивидуализации уголовной ответственности следует учитывать

См.: Чечель Г.И. Об учете психических аномалий виновного в совершении преступления при определении ответственности // Учен, записки Саратовского юридического института. 1970. Вып. 19. Ч. 2. С. 176-179; Су-щенко Ю.К. О совершенствовании понятий “вменяемость” и “невменяемость”. С. 67-73; Иванов Н.Г. Указ. соч. С. 16.

См.: Хомовский А.А. Изменение мер медицинского характера, избранных судом // Сов. юстиция. 1965. № 17. С. 9; Лунц Д.Р. Оценка судом психических аномалий обвиняемого, не исключающих вменяемости // Правоведение. 1968. № 2. С. 91; Антонян Ю.М., Бородин СВ. Указ. соч. С. 155 и др.

66

личностные особенности преступника, в том числе и психические аномалии, которые могут: 1) повышать общественную опасность личности преступника (например, в случае сексуальных перверсий у лица, совершающего половые преступления); 2) носить-нейтральный характер, т. е. не иметь значения для оценки характера и степени общественной опасности личности психически аномального преступника (например, лицо, страдающее психопатией возбудимого круга, незаконно завладевает чужим имуществом); 3) снижать общественную опасность личности преступника (например, лицо, характеризующееся затрудненным восприятием действительности, замедленной реакцией причиняет телесные поврежден ия).

Следовательно, можно прийти к выводу, что психические аномалии требуют дифференцированной оценки и учета их в каждом конкретном случае. В законе невозможно предусмотреть всё разнообразие жизненных ситуаций, которые в каждом конкретном случае могли бы быть расценены как смягчающие. Это может сделать только суд, руководствуясь общими началами назначения уголовного наказания.

На наш взгляд, только в тех случаях, когда психические аномалии явились существенным звеном в причинной связи, объективно приведшей к совершению преступления и наступлению преступного результата, суд, учитывая все обстоятельства дела (степень и характер общественной опасности преступления, личность виновного, отягчающие и смягчающие ответственность обстоятельства), может признать их смягчающим обстоятельством. Другими словами, психические аномалии не должны признаваться обстоятельством, отягчающим наказание, ухудшающим положение лица. Болезнь не должна ухудшать положение лица, совершившего преступление, поскольку это противоречило бы гуманным началам уголовной политики. Однако при наличии отягчающих обстоятельств “уменьшенно” вменяемому может быть назначено и самое строгое наказание исходя из максимальной санкции соответствующей статьи Особен-

67

I

I

и

I

I

I

I

I-

i

i

i

i

i

i i

i

к

i

i

ной части УК. В этом случае уменьшенная вменяемость может быть и не принята во внимание судом, однако это решение, на наш взгляд, должно быть им обязательно мотивировано.

К лицам, страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, наряду с уголовным наказанием могут применяться принудительные медицинские меры в виде принудительного амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра (ст. 99 УК). Анализ ст. 99 УК РФ позволяет сделать вывод о том, что принудительные меры меди- цинского характера к указанной категории лиц могут применяться вместе с уголовным наказанием и исполняются параллельно с ними, а уменыиен-но вменяемым могут быть назначены либо амбулаторное наблюдение, либо лечение у психиатра.

В соответствии со ст. 104 УК РФ лицу, осужденному к лишению свободы, принудительные медицинские меры применяются по месту от бытия наказания. Если приговор не связан с лишением свободы, эти спе- |? цифические принудительные меры исполняются в учреждениях органов

здравоохранения, оказывающих амбулаторную психиатрическую помощь. Время пребывания в данных учреждениях засчитывается в срок наказания.

*

Наконец, к проблеме невменяемости примыкает вопрос и об ответственности за преступления, совершенные в состоянии опьянения, поэтому в п. “г” ч. 1 статьи 97 УК РФ законодатель говорит уже о лицах, совершивших преступление и признанных нуждающимися в принудительном лечении от алкоголизма или наркомании. В соответствии со ст. 23 УК РФ лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванное употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, не освобождается от уголовной ответственности или наказания. В указанной статье более полно, чем это было отражено в ст. 12 УК РСФСР, сформулированы условия наступления уголовной ответст-

i

68

венности за совершение преступления в состоянии опьянения. Теперь от- падает вопрос об источнике опьянения, поскольку любой вид опьянения не освобождает лицо, совершившее преступление в таком состоянии, от ответственности. Общеизвестно, что наиболее распространенным является алкогольное опьянение, однако все чаще за последние годы преступления, особенно насильственные против личности и собственности, совершаются в состоянии наркотического или токсического опьянения.

Под алкоголизмом (Alhogolismus chronica) понимается хроническое заболевание, характеризующееся патологическим пристрастием к алкоголю, развитием дисфункционального состояния, формированием абстинентного синдрома, физической и психической зависимости, а также социальной деградацией. Хронический алкоголизм в ряде случаев является также причиной таких самостоятельных психических заболеваний, значимых в судебной психиатрии, как алкогольные психозы. К ним можно отнести алкогольный делирий, алкогольный галлюциноз, алкогольный параноид и так называемый корсаковский психоз1.

Алкоголизм как болезнь является составной частью более широкой социально-медицинской проблемы самых различных психических и со- матических заболеваний. Криминологическое значение алкоголизма про- является в том, что он способствует развитию других психических аномалий, в частности, психопатий и психопатических черт характера1. Прину- дительному лечению в соответствии с действующим законодательством подлежат только хронические алкоголики.

Под наркоманией (от греческого narke - оцепенение, безумие) понимают группу хронических заболеваний, которые проявляются во влечении к постоянному приему в возрастающих количествах наркотических

1 Более подробно см.: Волков В.Н. Судебная психиатрия: Курс лекций. М., 1998. С. 266-278.

69

i

l

l I

i

лекар ствен ных средс тв и нарко тичес ких вещес тв вслед ствие стойк ой психи ческо й и физич еской завис имост и от них с развит ием абсти нентн ого синдр ома при прекр ащени и их прием а. Нарко тик имеет следу ющие призн аки: 1) оказы вает специ фичес кое возде йстви е на центр альну ю нерв- ную систе му; 2) вызыв ает нерег улиру емую потре бност ь в его повто рном употр еблен ии не для медиц ински х целей; 3) призн ан нарко тичес ким средс твом уполн омоче нным на то орган ом госуд арстве нной власт и. Та- ким образ ом, само понят ие нарко тичес кое средс тво включ ает в себя два медиц ински х призн ака и один юрид ическ ий2.

Физич еская и психи ческа я завис имост ь от прием а нарко тиков дела- ет влече ние к ним практ ическ и непре одоли мым. Физич еская завис имост ь связан а с перес тройк ой всей функц ионал ьной деяте льнос ти челов еческ ого орган изма в ответ на хрони ческо е употр еблен ие нарко тичес ких средс тв, а прекр ащени е их прием а вызыв ает серьез ные физич еские и пси- хичес кие наруш ения.

Психи ческа я завис имост ь - это болез ненно е стрем ление систе мати- чески прини мать нарко тичес кое средс тво, чтобы испыт ать опред еленн ые ощущ ения либо снять явлен ия психи ческо го диско мфорт а. Психи ческа я завис имост ь являет ся основ ным факто ром, спосо бству ющим хрони че- скому отрав лению орган изма нарко тикам и. Длите льное употр еблен ие нарко тиков вызыв ает стойк ие и необр атимы е патол огиче ские измен ения как в сомат ическ ой, так и в психи ческо й сфера х. Внутр енние орган ы по- степе нно разру шают ся, но также неукл онно разру шаетс я и лично сть са- мого челов ека. Обща я дегра дация лично сти при употр еблен ии нарко ти-

! В Респу блике Коми за 1998 год в состо янии алког ольно го опьян ения было совер шено 41,9 % всех зареги стрир ованн ых прест уплен ий. 2 Об основ ных понят иях нарко тичес кие средс тва, психо тропн ые вещес тва и др. подро бнее см.: статья 1 Федер ально го закон а от 8 январ я 1998 года “О нарко тичес ких средс твах и психо тропн ых вещес твах” // О нарко тиче- ских средс твах и психо тропн ых вещес твах: Сборн ик закон одате льных и норма тивны х докум ентов. М., 1998. С. 5-7.

70

i I

ков наступает, как показывает многолетняя практика, в 15-20 раз быстрее, I ф чем от употребления алкоголя.

К В Российской Федерации из года в год происходит рост числа лиц,

употребляющих наркотики. Так, если в 1980-1985 гг. число выявленных

I наркоманов в среднем по Российской Федерации увеличилось на 8, 6 %,

то в 1986-1994 гг. среднегодовой прирост наркотизирующихся в сравне-

1 нии с уровнем 1980 года составил около 90 %, и последующие годы этот

I

показатель продолжает расти . В Республике Коми на учете в наркологических службах в 1998 год состояло 5 тысяч 500 человек, потребляющих наркотики, психотропные и сильнодействующие вещества.

к В России девальвация моральных принципов, утрата веры и идеа-

1 лов, все возрастающая бездуховность явились мощными ускорителями

I

распространения наркомании. К этому добавились такие социальные факторы, как неуверенность в завтрашнем дне, общая напряженность в обще-

? стве, увеличение ежедневных нервно-психических нагрузок.

L * По стадиям употребления наркотиков, различают несколько групп

I

I

? лиц. К первой группе принадлежат лица, принимающие их нерегулярно ? ? или непродолжительно и не успевшие еще приобрести к ним стойкой привычки. Это так называемое бытовое употребление наркотиков, или ? ? наркотизм. Эпизодические бытовое употребление наркотиков принуди- тельного лечения не требует. Ко второй группе относят лиц систематически употребляющих наркотики - это наркомания1. К ним относят тех, для ? ? кого это стало привычкой, которая переходит или уже перешла в стадию

болезни. В клиническом отношении такому человеку свойственно не- Ш управляемое влечение к определенному, выбранному им наркотику, не-

возможность подавить это влечение, возникновение так называемого аб-

I

i

I

! Подробнее см.: Андреева Л.А. Уголовно-правовое противодействие незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ. С.Петербург. 1998. С. 7.

71

стинентного синдрома. В этом состоянии больным свойственны повы- шенная возбудимость, агрессивность, появление психоза, они становятся опасными для окружающих и для себя самого .

Далее необходимо заметить, что злоупотребление медикаментами, некоторыми химическими веществами и народными средствами, не яв- ляющимися наркотиками, порождает пристрастие и зависимость к этим препаратам, которые носят название токсикомания. Такими лицами обычно применяются большие дозы психотропных препаратов (транквилизаторов, нейролептиков), снотворные и стимулирующие средства. Особенности клинического течения токсикомании зависит от характера вещества или лекарственного средства, которым злоупотребляет токсикоман, и способа введения в организм. При развитии болезненных состояний, вызванных токсикоманическими веществами, с различной интенсивностью проявляются изменения толерантности, психическая и физическая зависимость, психопатические изменения.

Согласно ст. 23 УК РФ лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, подлежит уголовной ответственности на общих основаниях. Однако в указанной норме речь идет о простом, физиологическом опьянении независимо от его степени. Данные судебной психиатрии по- казывают, что у таких лиц не бывает галлюцинаторно-бредовых переживаний, немотивированного психомоторного возбуждения, т. е. можно говорить об отсутствии медицинского критерия невменяемости. При физиологическом опьянении ослабляется функционирование тормозных процессов нервной деятельности и самоконтроля, однако, у пьяного сохраняется контакт с окружающей средой и его действия носят мотивированный характер. Продолжая употреблять алкоголь, лицо по своей воле приводит себя в состояние сильного опьянения, которое хотя и нарушает

’ Более подробно см.: Волков В.Н. Указ. соч. С. 281-303.

72

психические процессы, но не является болезненным состоянием, возникающим помимо его воли.

В отличие от прежнего уголовного законодательства УК РФ справедливо не считает физиологическое опьянение обстоятельством, отягчающим ответственность. Более того, на наш взгляд, обычное опьянение в зависимости от причины его возникновения может быть отнесено к числу даже смягчающих обстоятельств. Например, в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран физиологическое опьянения при совершении преступления, если прием алкоголя или наркотика произошел помимо воли лица, справедливо ставится в зависимость от конкретных факторов. Уголовное законодательство Германии, Польши, Швейцарии исходят из понятия так называемого “намеренного опьянения”, т. е. возможность смягчения наказания не распространяется на лицо, если оно должно было считаться с возможностью совершения преступления в состоянии опьянения, и, несмотря на это, привело себя в такое состояние.

Уголовное законодательство Российской Федерации в полной мере также дает возможность учитывать психосЬизиологические особенности преступного поведения лица. Поэтому заслуживает поддержки позиция авторов, предлагающих включить в закон специальную норму, которая бы предусматривала исключение применения положения о невменяемости, если лицо привело свое сознание в состояние расстройства любым способом с намерением совершить преступление1. Принятие такой нормы, на наш взгляд, могло бы иметь большое значение в предупреждении многих преступлений.

По условиям возникновения можно выделить следующие виды опьянения: 1) опьянение добровольное, когда лицо, самостоятельно, по доб-

1 В Республике Коми в состоянии наркотического опьянения было совершено 0, 6 % всех зарегистрированных преступлений за 1998 год.

73

рой воле, заранее зная свойства одурманивающего вещества (алкоголь, наркотики), без принуждения принимает его; 2) опьянение вынужденное, когда субъекта заставили употребить такие вещества против или помимо его воли с помощью насилия или угроз, либо он употребил их ошибочно, или не зная об их свойствах.

I

Опьянения вынужденное, как совершенно правильно отмечают не которые авторы, можно отнести к смягчающим ответственность обстоя тельствам, что соответствовало бы принципу справедливости, поскольку оно возникло против, помимо воли и сознания лица2. Опьянение затруд няет осознание социальной значимости поведения и анализ возникаюшей ситуации, что свидетельствует о психической аномалии, свойственной, в I частности, аффективным реакциям. Поэтому норма ст. 23 УК РФ может

быть рассмотрена как специальная по отношению к общей норме статьи 22 УК РФ и характеризуется таким же расстройством физиологической системы, как и опьянение.

9

Иначе должен решаться вопрос об уголовной ответственности за деяния, совершенные в состоянии патологического опьянения, возникающего чаще всего в связи с употреблением алкоголя. Патологическое опьянение - это редко встречающееся кратковременное расстройство психической деятельности, при котором лицо утрачивает способность отдавать отчет в своих действиях либо руководить ими. Оно, как правило, возникает в результате предрасполагающих факторов (например, психическая слабость, физическое и психическое истощение и т. п.) и употребления алкоголя в небольших количествах. Оно не имеет тенденции к повторению и остается у лица единичным событием в его жизни. Патологи-

1 См.: Антонян Ю.М., Бородин СВ. Преступное поведение и психические аномалии. С. 131.

См.: Уголовное право. Общая часть: Учебник / Отв. ред. Козаченко И.Я., Незнамова З.А.. М., 1997. С. 177; Иванов Н. Ответственность за преступления, совершенные в состоянии опьянения // Законность. 1998. № 3. С.

74

ческое опьянение является разновидностью временного психического расстройства, исключающего вменяемость и, следовательно, уголовную ответственность.

Необходимо также заметить, что и на почве систематического употребления одурманивающих веществ могут возникнуть и развиваться самостоятельные психические заболевания (например, белая горячка, алкогольный галлюциноз, наркотическая абстиненция и т. п.), также исключающие вменяемость субъекта.

Если лицо, совершившее преступление, будет признано заключением судебно- наркологической экспертизы хроническим алкоголиком или наркоманом, нуждающимся в принудительном лечении, то, наряду с уголовным наказанием, к нему могут применятся принудительные меры медицинского характера1. В качестве вида таких мер законодатель называет только амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра (ч. 2 ст. 99 УК).

1.3. Виды назначаемых принудительных мер медицинского характера

Необходимо сразу же заметить, что действующий уголовный закон, по сравнению с УК РСФСР, дает более широкий перечень видов принудительных мер медицинского характера. Так, например, УК РСФСР предусматривал лишь две принудительные медицинские меры: 1) помещение в психиатрическую больницу общего или 2) специального типа. С учетом наметившегося “потепления” общего климата демократических перемен в 1988 году были внесены изменения, в соответствии с которыми осущест-

42-43.

75

вление всех видов принудительного лечения было возложено на психиат- рические учреждения органов здравоохранения. Законодатель предусмотрел назначение уже трех видов принудительных мер, один из которых (в психиатрической больнице с усиленным наблюдением) не имел аналога в прежнем законодательстве.

В настоящее время могут быть назначены следующие виды принудительных мер медицинского характера: а) амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра; б) принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа; в) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа; г) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением (ст. 99 УК).

Впервые отечественный законодатель предусмотрел принудительную меру, не связанную с помещением лица в стационарное психиатрическое учреждение - амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра. Сущность указанной принудительной меры состоит в том, что лицо, к которому она применяется, направляется под наблюдение учреждения, осуществляющего амбулаторную психиатрическую помощь по месту его жительства.

До 1988 года в некоторых бывших союзных республиках (Азербайджан, Грузия, Казахстан, Украина и Узбекистан) в числе принудительных медицинских мер была предусмотрена передача лица, совершившего общественно опасное деяние в состоянии невменяемости либо заболевшего после совершения преступления или во время отбывания наказания тяжелым психическим расстройством, на попечение родственникам или опекунам при обязательном врачебном наблюдении. По своей сущности это и являлось амбулаторным принудительным лечением. В

В 1998 году в Республике Коми принудительным мерам медицинского характера подверглись 1701 хронический алкоголик и наркоман.

76

РСФСР подобная мера не входила в число принудительных и могла быть применена только в том случае, когда суд не посчитал необходимым применение принудительного лечения или при прекращении принудительных мер медицинского характера.

Статья 100 УК РФ, специачьно посвященная амбулаторному принудительному наблюдению и лечению у психиатра, указывает, что оно “‘может быть назначено при наличии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, если лицо по своему психическому состоянию не нуждается в помещении в психиатрический стационар”. В этой статье, на наш взгляд, говорится о специфических критериях назначения отдельных принудительных мер медицинского характера. Общее основание для всех видов принудительных мер приведено в ч. 2 ст. 97 УК РФ. Таким основанием является возможность причинения этими лицами существенного вреда либо с опасностью их для себя или других лиц. Необходимо при этом заметить, что в проекте УПК РФ говорится не только об общественной опасности для общества, но и справедливо отмечается, что принудительные меры медицинского характера ‘'’назначаются лишь в случае, когда болезненные психические расстройства связаны с опасностью для себя или других лиц, либо возможностью причинения ими иного существенного вреда “ (ч. 2 ст. 496 УПК) .

Указанный критерий применительно к каждой конкретной принудительной мере должен иметь, на наш взгляд, либо разную степень выраженности, либо сопровождаться дополнительными признаками. Вопрос об общественной опасности психически больных детально разработан в отечественной судебной психиатрии и особых споров в теории и практике не вызывает. О потенциальной опасности больного принято судить по двум параметрам: 1) психическому состоянию; 2) характеру совершенного общественно опасного деяния, при котором детально разработаны

1 Подробнее см.: Юридический вестник. 1995. Сентябрь. № 31.

77

допустимые варианты их различных соотношений .

Необходимо заметить, что в главе 15 УК РФ “Принудительные меры медицинского характера” принципы подхода к данной проблеме четко не определены. Как показала многолетняя практика, существует неоднозначное понимание при назначении различных видов принудительных медицинских мер между позицией органов правосудия и рекомендациями экспертов-психиатров. Представляется, что необходимо выработать единые критерии для решения сложившейся проблемы. Соответствующий вид принудительного лечения должен назначаться только в тех случаях, когда иным путем невозможно достигнуть излечения или улучшения психического состояния указанных лиц, а также предупреждения совершения ими новых общественно опасных деяний.

На наш взгляд, амбулаторное принудительное наблюдение и лечение может быть назначено лицам, которые по своему психическому со- стоянию и с учетом характера совершенного общественно опасного деяния, представляют наименьшую опасность для общества. Эта медицинская мера может быть применена к такому ограниченному кругу лиц, которые способны относительно правильно оценивать свое психическое состояние, соблюдать назначенный режим и имеют достаточно упорядоченное поведение, не требующие постоянного контроля со стороны медицинского персонапа. В соответствии с п. 2.5. Методического письма Минздрава РФ от 23 июня 1999 г. № 2510/8236-99-32 данную принудительную меру медицинского характера в настоящее время рекомендовано применять к лицам: а) совершившим общественно опасное деяние в состоянии временного психического расстройства или психотического обострения (приступа, пароксизма) хронического психического расстрой-

1 Подробнее см.: Первомайский В .Б. Понятие “общественная опасность душевнобольного” в судебной психиатрии. С. 59-67; Ленский А.В., Яки-мович Ю.К. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 9.

78

h

ства, разрешившихся ко времени проведения экспертизы, в случае малой вероятности повторения психоза, а также при сохранности социальной адаптации больного и способности к соблюдению предписанного режи-

I

I

I ма; б) с хроническими психическими расстройствами или слабоумием

после проведения принудительного лечения в психиатрическом стационаре при неустойчивой социальной адаптации и выявлявшейся в прошлом склонности к повторным общественно опасным действиям - в качестве этапа перед полным прекращением принудительного лечения (в по-

рядке изменения принудительной меры медицинского характера)1.

I

Одно из важнейших преимуществ этой меры по сравнению с при нудительным лечением в стационаре состоит в возможности сохранения I привычного для них образа жизни, продолжения работы, если для этого

нет противопоказаний, а также выполнения гражданских, семейных и Щ других обязанностей. При необходимости по решению главного психиат-

! ра соответствующего органа управления здравоохранением данная мера

? медицинского характера может осуществляться по месту жительства опе- ? ? куна или членов семьи больного, у которых он временно проживает (п. 4.1. Методического письма). Психиатрический диспансер (диспансерное ? I отделение, кабинет) направляет в этом случае в орган внутренних дел по

месту жительства этого лица письменную информацию о его принятию на Щ амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра. В

  • дальнейшем аналогичная информация направляется в орган внутренних

• дел немедленно по получении определения суда о продлении, изменении

Щ или отмене принудительной меры медицинского характера.

I

1 Подробнее см.: Методическое письмо от 23 июля 1999 г. № 2510/8236-

1

99-32 Минздрава РФ “О порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в отношении лиц с тяжелыми психическими и расстройствами, совершивших общественно опасные деяния (статья 21 и

| ^ф часть 1 статьи 81 Уголовного кодекса Российской Федерации)”. М., 1999.

С. 3.

I

79

Представляется, что если рассматриваемое лицо может относительно правильно оценивать свое психическое состояние, соблюдать назна- ченный режим, имеет достаточно организованное поведение и не требует постоянного контроля со стороны медицинского персонала, то можно сделать вывод, что оно не нуждается в помещении в психиатрический стационар.

Необходимость проведения амбулаторного наблюдения и лечения перечисленных выше категорий лиц, на наш взгляд, продиктована тем, что в соответствии с ч. 2 ст. 97 УК РФ речь идет о лицах, представляющих опасность для общества, но в то же время принудительный характер диспансерного лечения дает возможность данную меру изменить на стационарную в рамках одного и того же уголовного дела. В то время как направление под обычное не принудительное наблюдение после отмены принудительного лечения в стационаре такой возможности не предусматривает.

К лицам, страдающим психическими расстройствами, не исклю- чающими вменяемости, указанная принудительная медицинская мера применяется в том случае, если они не могли “е полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими”. В клиническом отношении к такой категории лиц, главным образом, относят пограничные состояния: психопатия, олигофрению, органическое поражение головного мозга, невротические состояния и некоторые другие..

По своему содержанию амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра предполагает наблюдение за психическим состоя- нием лица путем регулярных осмотров врачом-психиатром, оказания ему необходимой медицинской и социальной помощи, т. е. обязательное диспансерное наблюдение (ст. 26 Закона о психиатрической помощи). Такое наблюдение устанавливается независимо от согласия больного и предпо-

80

лагает регулярные осмотры на дому, в психиатрическом диспансере или ином учреждении, оказывающем амбулаторную психиатрическую помощь. В случае, если состояние и поведение больного затрудняет его обследование (длительное отсутствие по месту жительства, оказание сопротивления и совершение других действий, угрожающих жизни и здоровью медицинских работников, попытки скрыться от них), а также при создании препятствий для его обследования и лечения со стороны членов семьи, опекуна или других лиц медицинских персонал прибегает с помощи сотрудников милиции.

К лицам, нуждающимся в лечении от алкоголизма, наркомании либо в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости, в соответствии с ч. 2 ст. 99 УК РФ может быть назначено лишь амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра. В данном случае несколько натянуто объединены довольно разнообразные принудительные медицинские меры. Например, если лицо приговорено к наказанию, не связанному с лишением свободы, то его принудительное лечение может быть организовано в обычном порядке, заключающемся в явке к психиатру и в выполнении лечебных рекомендаций. Если рассматриваемое лицо направлено в места лишения свободы, то принудительное лечение должно быть организовано уже администрацией исправительного учреждения (п. 1 ст. 101 Уголовно-исполнительного кодекса РФ). А для этого каждое такое учреждение должно иметь в своем штате необходимое ко- личество медицинских работников, включая в обязательном порядке и психиатра-нарколога. Допустимо, на наш взгляд, как вариант, создание специальных исправительных колоний, где будут сосредоточены рассматриваемые лица, которым назначена принудительная мера медицинского характера, соединенная с исполнением наказания.

Изменение данного вида принудительного лечения или же его отмена также входят только в компетенцию суда (ст. 412 УПК). Решение принимается по представлению администрации учреждения, оказываю-

I

щего амбулаторную психиатрическую помощь, на основании заключения Щ ^ комиссии врачей-психиатров. Например, переход от амбулаторного лече-

I

I

ния к стационарному предполагает такое изменение психического со стояния лица, когда становится невозможным проведение принудитель ного лечения без помещения в психиатрический стационар, или в случаях грубых нарушений режима амбулаторного лечения либо уклонения от В него. А прекращение принудительного лечения возможно в случаях, ко-

гда отпала необходимость в принудительном наблюдении и лечении у Щ психиатра. В этом случае суд может передать необходимые документы в

I отношении этого лица органам здравоохранения для оказания ему психи-

? атрической помощи, но уже в общем порядке.

? Далее необходимо заметить, что для назначения принудительного | лечения в психиатрическом стационаре, помимо оснований, предусмот- Щ ренных в ст. 97 УК РФ, необходимо установить также, что лицо нуждает- I ся именно в стационарном психиатрическом лечении. Это означает, что Р д характер психического заболевания, а также неблагоприятное течение

? этого расстройства не позволяют обеспечить лечение лица, его содержа- i ние и наблюдение в иных условиях. Необходимость такого лечения воз-

I

i

I

? никает тогда, когда характер и тяжесть психического расстройства соче тается с опасностью психически больного для себя или окружающих либо возможностью причинения им иного существенного вреда и исключает проведение амбулаторного лечения у психиатра, как принудительную ме ру медицинского характера (ч. 1 ст. 101 УК).

I

I

? Действующий закон устанавливает три вида принудительного лече ния в психиатрическом стационаре, как это было ранее предусмотрено в УК РСФСР, однако названия типов стационарных психиатрических уч реждений для принудительного лечения изменились. Психиатрические стационары могут быть: 1) общего типа; 2) специализированного типа и

I “Ш’ У) специализированного типа с интенсивным наблюдением.

I

82

1

I

Специализированность психиатрического стационара означает, что ? » лечебное учреждение имеет особый режим содержания пациентов, вклю-

чая принятие мер по предотвращению повторных общественно опасных Щ деяний и побегов, а также специализированные реабилитационно- профи-

I I

I

I

I*

лактические программы. В то же время принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа по режиму фактически не отличается от того, при котором проходят лечение психически больные, не совершавшие общественно опасных деяний.

Под психиатрическим стационаром общего типа следует понимать отделение психиатрической больницы или другого аналогичного учреж дения, оказывающего стационарную психиатрическую помощь. Проведе- I ние принудительного лечения не является основной функцией данного

отделения. Поскольку большая часть больных такого отделения находится там на общих основаниях, то режим содержания рассматриваемого лица будет соответствовать режимам, применяемым в отношении других пациентов. Единственным дополнительным условием служит закрытый характер отделения (отсутствие свободного доступа), проведение прогулок только на территории лечебного учреждения и не предоставление домашних отпусков).

Принудительное лечение в стационаре общего типа может быть назначено лицам, которые по своему психическому состоянию нуждаются в больничном лечении, но не требуют интенсивного наблюдения. Необходимость принудительного лечения здесь обусловлена тем, что при относительной быстроте выведения больного из психического состояния все же сохраняется вероятность совершения им повторного общественно опасного деяния либо у него отсутствует критическое отношение к своему состоянию. Помещение в стационар и служит закреплению результатов лечения, способствует контролю за устойчивостью улучшения его психического состояния.

83

I

I

p

В соответствии п. 2.7. Методического письмо от 23 июля 1999 г. -М>

p

2510/8236-99-32 применение данной принудительной меры медицинского

щ характера должно рекомендоваться преимущественно лицам: а) совер-

I

I

i

I

? шившим общественно опасное деяние и (или) находящимся в данное время в психическом состоянии, в случае отсутствия выраженных тен денций к грубым нарушениям больничного режима и благоприятного прогноза в отношении терапевтического купирования психоза, но при со хранившейся вероятности его повторения (хроническое заболевание с частыми обострениями; наличие патологической почвы, способствующей возникновению временных психотических состояний, например, алкого лизма, наркомании и т. п.), а также при недостаточной критике к своему

I

? состоянию, делающей невозможным проведение лечения в стационаре | или в амбулаторных условиях на общих основаниях; б) с явлениями сла- I боумия, состояниями психического дефекта различного происхождения и | другими психическими расстройствами, совершившим деяния, спровоци- Ш рованные какими-либо внешними неблагоприятными обстоятельствами, L “ без выраженной тенденции к их повторению и грубым нарушениям боль- F ничного режима; в) страдающим временным психическим расстройством,

? развившимся после совершения общественно опасного деяния, но до вы несения приговора (принудительное лечение до выхода из указанного бо-

щ лезненного состояния), при отсутствии выраженных тенденций к совер-

I

I

шению новых общественно опасных деяний и грубым нарушениям боль ничного режима; г) с хроническими психическими расстройствами или слабоумием после принудительного лечения в психиатрических стацио нарах специализированного типа, в том числе с интенсивным наблюдени- I ем, в случаях улучшения их психического состояния и (или) снижения

опасности, позволяющих продолжить принудительное лечение в услови- Щ ях психиатрического стационара общего типа (в порядке изменения при-

I нудительной меры медицинского характера); д) обнаружившим во время

Ш ~ ранее назначенного судом амбулаторного принудительного лечения

I

84

ухудшения психического состояния и (или) возрастание опасности, если это делает невозможным проведение показанных им лечебно- реабилитационных мероприятий в амбулаторных условиях и требует их перевода в условия психиатрического стационара общего типа (в порядке изменения принудительной меры медицинского характера).

Два других вида стационарного лечения, перечисленные в п. п. “в” и “г” ч. 1 ст. 99 УК РФ, осуществляются в стационарах специализированного типа, которые целиком предназначены только для проведения принудительного лечения. Стационары специализированного типа обычно создавались в одной из крупных психиатрических больниц административной территории .

Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специали- зированного типа может быть назначено лицам, которые по своему психическому состоянию требуют постоянного наблюдения и представляют значительную опасность для окружающих из-за склонности к совершению новых общественно опасных деяний. Большая часть таких лиц в клиническом отношении страдает психопатоподобными расстройствами, различными психическими дефектами и изменениями личности.

Различие между психиатрическими стационарами общего и спе- циализированного типа состоит в том, что в первых из них лица, направленные на принудительное лечение, содержатся вместе с поступившими туда на общих основаниях и составляют среди пациентов незначительную часть. В стационарах второго типа содержатся исключительно больные, направленные на принудительное лечение. Поэтому понятие “стационар специализированного типа” в данном контексте является как бы родовым

1 Порядок работы такого стационара на территории России пока регламентирован Временным положением об отделении с усиленным наблюдением психиатрической больницы // Приказ № 225 Минздрава СССР от 21 марта 1988 года “О мерах по дальнейшему совершенствованию психиатрической помощи”. М., 1988. С. 35-39.

85

I

I

I*

понят ием и охват ывает стаци онары , преду смотр енные частя ми 3 и 4 ст. 101 УК РФ.

? Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специали зированного .типа с интенсивным наблюдением является аналогом прину-

I дительного лечения со строгим наблюдением в редакции УК РСФСР. В

I

i

j

I

I

клиническом отношении такая принудительная мера может быть назначена лицу, которое по своему психическому состоянию представляет особую опасность для себя и окружающих, а также требует постоянного и интенсивного наблюдения. Юристы и психиатры были единодушны в том, что под особой опасностью лица, страдающего тяжким психическим расстройством, следует понимать вероятность совершения им общест-

I

? венно опасных деяний, отнесенных к категории тяжких или особо тяжких (ст. 15 УК)1, а также систематическое совершение общественно опасных деяний, несмотря на применение ранее принудительных мер медицинско го характера. Помимо этого в такие больницы направляются также лица,

ж психическое состояние которых сопровождается расстройствами поведе-

ния, делающего невозможным их содержание и лечение без интенсивного специального наблюдения.

Щ Такую опасность представляют больные: а) с хроническими психи-

? ческими расстройствами или слабоумием, обнаруживающим в силу кли-I нических проявлений заболевания и (или) преморбидных личностных Щ особенностей склонность к повторным общественно опасным деяниям и 1 „ нарушениям больничного режима, делающим невозможным проведение Щ показанных им лечебно-реабилитационных мероприятий в условиях пси-L хиатрического стационара общего типа; б) страдающие временным пси-Р хическим расстройством, развивающимся после совершения общественно ? ? опасного деяния, но до вынесения приговора (принудительное лечение до ? i*

i

[

86

выхода из указанного болезненного состояния), а случае угрозы совершения ими новых общественно Опасных деяний, грубых нарушениях больничного режима, включая побег; в) с хроническими психическими расстройствами или слабоумием после принудительного лечения в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением при улучшении их психического состояния и (или) снижения опасности, позволяющих продолжить принудительное лечение в психи- атрическом стационаре специализированного типа (в порядке изменения принудительной меры медицинского характера); г) обнаруживающие во время проведения ранее назначенной судом менее строгой принудительной меры медицинского характера ухудшение психического состояния и (или) возрастание опасности, если это делает невозможным проведение показанных им лечебно- реабилитационных мероприятий в прежних условиях и требует их перевода в условия психиатрического стационара специализированного типа (в порядке изменения принудительной меры медицинского характера) (п. 2.8. Методического письма).

Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специали- зированного типа с интенсивным наблюдением в соответствии п. 2.9. указанного Методического письма теперь рекомендуется преимущественно лицам: а) с хроническими психическими расстройствами или слабоумием, обнаруживающим тенденцию, обусловленную клиническими проявлениями заболевания и (или) преморбидными личностными особенностями, к совершению повторных тяжких или особо тяжких общественно опасных деяний, особенно насильственного характера; б) с хроническими психическими расстройствами или слабоумием, обнаруживающим в силу клинических проявлений заболевания и (или) преморбидных личностных особенностей упорные антисоциальные тенденции,
проявляющиеся в

’ См.: Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 23 февраля 1993 г. по делу Дикого // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. №7. С. 14.

87

многократных общественно опасных действиях, а также в грубых нарушениях больничного режима по данным прежних стационирований (нападение на персонал, побеги, инициирование групповых беспорядков), если указанные нарушения поведения делают невозможным проведение показанных им лечебно-реабилитационных мероприятий в условиях применения других принудительных мер медицинского характера; в) страдающих временным психическим расстройством, развившимся после совершения общественно опасного деяния, но до вынесения приговора (принудительное лечение до выхода из указанного болезненного состояния), в случае угрозы совершения ими новых тяжких или особо тяжких деяний, а также побега; г) обнаружившим во время применения ранее назначенной судом менее строгой принудительной меры медицинского характера ухудшение психического состояния и (или) возрастание опасности, если это делает невозможным проведение показаний им лечебно-реабилитационных мероприятий в прежних условиях и требует их перевода в условия психиатрического стационара специализированного типа с интенсивным наблюдением (в порядке изменения принудительной меры медицинского характера).

Необходимо заметить, что иногда особую опасность и трудности содержания в стационаре можно отнести к одним и тем же пациентам. Например, хотя некоторые из них и не совершали особо тяжкого деяния, однако своим поведением во время применения принудительного лечения или попытками побега, агрессивными действиями в отношении персонала и других больных, упорным отказом от лечения не только препятствовали проведению медицинских мероприятий, но и становились все более опасными для окружающих.

При отмене принудительных мер медицинского- характера оказание помощи лицу, страдающему психическим расстройством, включая помещение в психиатрический стационар, осуществляется уже в порядке, предусмотренном Законом “О психиатрической помощи и гарантиях прав

88

граждан при ее оказании”.

1.4. Основания продления, изменения и прекращения принуди- тельных мер медицинского характера

В отличие от УК РСФСР в действующем уголовном законе продление, изменение и прекращение принудительного лечения выделено в са- мостоятельную статью (ст. 102 УК), которая теперь регулирует рассмат- риваемые вопросы в соответствии с “Принципами защиты лиц, страдающих психическим заболеванием, и улучшения здравоохранения в области психиатрии”1. До принятия Уголовного кодекса РФ в соответствии с Временной инструкцией о порядке применения принудительных и иных мер2 продление принудительного лечения без изменения его вида производилось по решению комиссии врачей- психиатров, которая проводила освидетельствование лиц, находящихся на принудительном лечении, не реже одного раза в 6 месяцев.

Общеизвестно, что максимальные сроки такого лечения законода- тельством не установлены; это приводило иногда к тому, что принуди- тельное лечение продолжалось несколько десятков лет без какого- либо вмешательства со стороны суда1. Такой порядок вошел в противоречие с общим направлением развития и совершенствования организации психиатрической помощи в нашей стране.

В соответствии с действующим с 1 января 1993 года Законом “О

1 Указанные принципы утверждены резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН № 46/119 от 17 декабря 1991 года.

2 Временная инструкция о порядке применения принудительных и иных мер медицинского характера в отношении лиц с психическими расстрой ствами, совершивших общественно опасные деяния // Приказ № 225 Минздрава СССР от 21 марта 1988 года “О мерах по дальнейшему совер шенствованию психиатрической помощи”. С. 97.

89

I

психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” (ст.

I I

? 4f ст. 32, 34) при госпитализации в психиатрическую больницу в недобро вольном порядке необходима санкция судьи. Судья рассматривает этот вопрос с участием прокурора и обязательным присутствием самого паци ента, а по истечении шести месяцев по представлению администрации больницы он вновь принимает решение о продлении или не продлении

I принудительного содержания в психиатрическом стационаре. Аналогич-

I

I

ным образом законодатель в статье 102 УК РФ стал решать этот вопрос и в отношении применения уголовно-правовых принудительных мер медицинского характера, что вполне соответствует тенденции развития современной психиатрии в направлении укрепления гарантий прав и свобод

Щ личности в демократическом обществе.

L Представление в суд заключения врачей-психиатров (психиатров-

Р наркологов) осуществляет администрация больницы, что стало противо-

м речить ч. 1 ст. 412 УПК РСФСР, возлагающей эту функцию на “главного

А психиатра органа здравоохранения, которому подчинено медицинское

? учреждение, где содержится данное лицо”. Не вызывает сомнения, что I необходима простая законодательная корректировка ст. 412 УПК РСФСР Щ в соответствии с новым уголовным законодательством. Ходатайство о L прекращении или изменении принудительной меры медицинского харак-Р тера могут возбуждать перед судом теперь близкие родственники лица, ? ? находящегося на принудительном лечении, и иные заинтересованные ли-[ ца (например, опекуны). Суд в таких случаях запрашивает лечебное уч- ? Г

реждение, которое даёт мотивированное заключение о состоянии здоровья лица, находящегося на принудительном лечении.

I

F В соответствии с ч. 2 ст. 102 УК РФ “лицо, которому назначена

принудительная мера медицинского характера, подлежит освидетелъ-

1 См.: Психиатрия в СССР: что изменилось // Литературная газета. 1990. 21 ноября.

90

ствованию комиссией врачей-психиатров не реже одного раза в шесть месяцев … “. Ранее периодичность освидетельствования регламентировалась упомянутой выше Временной инструкцией. Практика показала, что при такой частоте освидетельствований не возникает опасности пропустить изменения в состоянии больного и задержать его в стационаре без достаточных оснований. С одной стороны, указанная формулировка закона не допускает превышения этого срока, а с другой - позволяет врачам при наличии к тому оснований поднимать вопрос о прекращении или изменении вида принудительного лечения, не дожидаясь истечения этих шести месяцев.

Комиссия врачей-психиатров (наркологов) может прийти к выводу о необходимости прекращения принудительного лечения или изменения его вида, в этом случае такое заключение в обязательном порядке направляется администрацией больницы в соответствующий суд. Без судебного решения рассматриваемое лицо не может быть выписано или переведено в стационар иного типа независимо от оценки врачами психического состояния больного.

Необходимо заметить, что процедура продления принудительного лечения теперь имеет свои особенности. Так, например, первое заключение комиссии о продлении применения принудительной меры медицинского характера направляется в суд по истечении шести месяцев после начала применения принудительной медицинской меры. В последующем комиссионное освидетельствованное проводится по общему правилу - “не реже одного раза в шесть месяцев”, но заключение о необходимости продления принудительного лечения направляется в суд только один раз в течение года. Известно, что суд в своем определении о назначении или продлении применения принудительной меры медицинского характера не указывает ее срок. Отмена или изменение вида принудительного лечения могут стать необходимыми в любое время, но применение принудительной меры свыше одного года после определения суда о его продлении яв-

91

ляется, на наш взгляд, существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

В ч. 2 ст. 102 УК РФ сформулированы основания для продления принудительного лечения в следующей редакции - “отсутствие оснований для прекращения, применения или изменения принудительной меры медицинского характера”. Под указанной формулировкой следует понимать, что критерии применения принудительных мер, приведенные в ч. 2 ст. 97, ст. 100-101 УК РФ, имевшие место при назначении принудительного лечения, сохраняются на момент рассмотрения данного вопроса в суде. Поэтому при освидетельствовании нужно не просто констатировать отсутствие существенных изменений в клиническом состоянии этого лица, но и проанализировать его состояние и другие данные с точки зрения опасности для себя и других лиц. При этом комиссия не должна исходить из состояния больного только на момент освидетельствования. Например, пациент может не представлять опасности в связи с временным улучшением или проводящейся в стационаре интенсивной терапией. Необходимо оценить психическое расстройство в прогностическом плане с учетом проводящегося лечения и динамики состояния пациента за период проведения принудительного лечения. При отсутствии стойкости достигнутого безопасного состояния рекомендуют продление принудительной меры медицинского характера.

Аналогичным образом, на наш взгляд, следует подходить к продлению применения принудительного лечения и к лицам, у которых во время очередного комиссионного освидетельствования восстановилась способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, но сохраняется достаточно высокая вероятность повторения патологического состояния.

Далее в ч. 3 ст. 102 УК РФ изложены основания прекращения применения или изменения принудительной меры медицинского характера,

92

которые необходимо отличать от оснований продления принудительного лечения. При прекращении принудительного лечения, например, обязательно, чтобы “отпала необходимость в применении ранее назначенной меры”. Здесь законодатель, на наш взгляд, имел в виду прекращение любой из предусмотренных уголовным законом принудительных медицинских мер, перечисленных в ст. 99 УК РФ, поэтому должно отсутствовать и общее основание, которое в ч. 2 ст. 97 УК РФ трактуется как наличие психических расстройств, связанных “с возможностью причинения иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц”.

В клиническом отношении наиболее идеальный вариант для прекращения применения любой принудительной меры, несомненно, является выздоровление лица. Хотя случаи полного выздоровления имеют место на практике (психозы на почве случайной однократной интоксикации, реактивные психозы на почве разрешившейся впоследствии психогении), однако встречаются они редко.

Значительно чаще, как показывает многолетняя судебно-психиатри-ческая практика, приходится иметь дело не с выздоровлением, а с таким изменением психического состояния, когда отпадает необходимость применения принудительного лечения, поскольку психическое расстройство не связано больше с возможностью причинения существенного вреда либо его опасности для себя или других лиц. При этом речь может идти не обязательно об улучшении, а возможно и об изменении состояния, если оно сопровождается снижением потенциальной опасности больного. Как правило, это бывает связано с улучшением клинического состояния в результате проведенного лечения. Во всех случаях, когда имеются основания расценивать произошедшие изменения как достаточно стойкие, можно ставить вопрос об отмене принудительных мер. Поэтому мы не разделяем позицию тех авторов, которые считают, что условия отмены принудительных мер медицинского характера включают только два признака: 1) изменение психического состояния больного в сторону улучшения; 2)

93

I

_ способность лица отдавать себе отчет в своих действиях .

Щ Однако в соответствии с ч. 3 ст. 102 УК РФ для изменения прину-

I дительной меры медицинского характера не достаточно, чтобы только

отпала необходимость в применении ранее назначенной меры, но и обя-

I зательно ‘”'’возникла необходимость в назначении иной принудительной

меры медицинского характера”. Иными словами, в этом случае речь идет

? о появлении признаков, перечисленных в ст. ст. 100-101 УК РФ в качест-

? ве критериев для назначения отдельных видов принудительного лечения. Как правило, это происходит в результате улучшения клинического co lt» стояния пациента под воздействием проводимого лечения и реабилитаци онных мероприятий. Как вариант, например, допустимо снижение обще-

щ ственной опасности рассматриваемого лица и в результате ухудшения его

т психического состояния (физическая немощность, возникающая в резуль-

? тате осложнений в течение основного заболевания) или качественного

? изменения состояния больного. Если такое состояние оказывается дли- JX, тельным и требует иных условий содержания больного, то необходимо

В изменение вида принудительной меры медицинского характера.

i

i i i

i

?

i

В тех случа ях, когда состо яние больн ого во время прину дител ьного лечен ия измен яется в худш ую сторо ну и может приве сти к возра стани ю его общес твенн ой опасн ости, то допус кается измен ение меры медиц ин- ского харак тера и на более строг ую.

К сожал ению, врача м- психи атрам опять реком ендуе тся испол ьзо- вать не бессп орный принц ип “ступ енчат ости’’ при решен ии вопро са об измен ении или прекр ащени и приме нения прину дител ьной меры меди- цинск ого харак тера, котор ый заклю чается в посте пенно м измен ении вида таких мер от более к менее строг им, вплот ь до полно й их отмен ы (п. 7.4. Метод ическ ого письм а). Напри мер, улуч шение психи ческо го состо яния

1 См.: Шака ров Э.Т. Прину дител ьные меры медиц инско го харак тера по делам о невме няемы х. С. 18.

94

I

I

лица, повлекшее за собой уменьшение его опасности для себя или других ? ф лиц, при котором отпадает необходимость в стационарном принудитель-

i

i

i

i

I

i

i

ном лечении, позволяет изменить ранее избранный вид принудительной меры и назначить амбулаторное наблюдение у психиатра. Главный врач лечебного учреждения, осуществляющего принудительное лечение, или его заместитель теперь обязаны обратиться в суд с представлением о продлении, изменении или прекращении применения принудительной медицинской меры не позднее чем в 10- дневный срок со дня вынесения комиссией врачей-психиатров соответствующего заключения.

При прекращении принудительного лечения лица, совершившего общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, материалы о нем передаются органам здравоохранения для его лечения по месту жительства или для направления на лечение в психиатрическое учреждение социального обеспечения. При наличии медицинских показаний больной может быть в соответствии с Законом о психиатрической помощи оставлен для продолжения лечения на общих основаниях в том же или ином психиатрическом стационаре (кроме стационаров специализированного типа и специализированного типа с интенсивным наблюдением) (п. 7.6. Методического письма).

А в отношении лиц, совершивших преступление, но заболевших психическим расстройством в ходе предварительного расследования, судебного разбирательства или отбывания наказания, соответственно возобновляется предварительное следствие, судебное разбирательство либо указанное лицо направляется в исправительное учреждение для дальнейшего отбывания уголовного наказания, если не истекли, естественно, сроки давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78 УК) или исполнения обвинительного приговора (ст. 83 УК).

Необходимо, заметить, что время пребывания на принудительном лечении в психиатрическом стационаре засчитывается в срок наказания

95

из расчета один день стационарного принудительного лечения за один день лишения свободы (ст. 103 УК). Заслуживает внимания позиция авторов, считающих, что не имеется оснований засчитывать время, в течение которого применялось амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра, в срок наказания, связанного с лишением свободы, поскольку оно не налагает на больного существенных ограничений1.

При отмене принудительных медицинских мер к лицам, заболевшим психическими расстройствами после совершения преступления, но до вынесения обвинительного приговора, возобновляется производство по делу, если оно было приостановлено в связи с обратимым характером психического заболевания (ст. 409 УПК), и при вынесении обвинительного приговора назначает наказание, естественно, если не истекли сроки давности (ст. 78 УК). Однако производство по делу не возобновляется, если лицо освобождается от уголовного наказания или от дальнейшего исполнения наказания в связи с хроническим характером психического расстройства (ст. 410 УПК).

Если время нахождения в психиатрическом стационаре больше срока наказания, то суд, на наш взгляд, должен отменить применение прину- дительной медицинской меры и освободить лицо от наказания за его отбытием.

Исходя из вышеизложенного, можно сформулировать следующие выводы:

  1. По своему содержанию, сущности и целям принудительные меры медицинского характера отличны от наказания, хотя и имеют с ним определенное сходство. Они являются мерами принуждения, поскольку при-

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю.И.Скуратова, В.М.Лебедева. М., 1996. С. 220-221.

96

меняются независимо от желания самого лица, его близких родственников и сопряжены с ограничениями личной свободы этих лиц; наказание и принудительные меры медицинского характера всегда носят личностный характер; это меры государственного принуждения, поскольку назначаются государственными органами и обеспечиваются принудительной силой самого государства; основания, пределы применения и виды наказания и принудительных мер медицинского характера установлены уголовным законодательством, а порядок - уголовно-процессуальным, в тоже время их исполнение определяется уголовно-исполнительными и иными федеральными законами; наконец, они могут применятся и прекращаться только по решению единственного компетентного органа государства -суда.

  1. Различия между принудительными мерами медицинского характера и наказанием заключаются в: 1) в целях применения; 2) видах выно- симого решения суда (приговор или определение); 3) основаниях применения (преступление или общественно опасное деяние); 4) сущности принуждения (проявляется не в отбытии наказания, а в обеспечении принимаемых мер медицинского характера в интересах общественной безопасности и лечения самого лица); 5) а также в том, что принудительные медицинские меры, в отличие от наказания, судимости не влекут и, следовательно, не учитываются при рецидиве совершения общественно опасного деяния.
  2. Для применения принудительных медицинских мер необходимо одновременное наличие трех условий: 1) психического расстройства, либо такого заболевания как хронический алкоголизм или наркомания; 2) совершения общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью УК; 3) возможности причинения иного существенного вреда либо опасностью для себя или других лиц.
  3. Принудительные меры медицинского характера не являются след-

97

ствием преступного деяния, не содержат в себе кары и не заключают от- рицательной оценки общественно опасного поведения лица, его совер- шившего. Сущность принуждения проявляется не в отбытии наказания, а в обеспечении принимаемых медицинских мер в интересах общественной безопасности и лечения самого лица.

  1. Принудительные медицинские меры применяются лишь к лицам, психическое расстройство которых установлено заключением судебно- психиатрической экспертизы. Они могут также применяться и к вменяемым лицам наряду с уголовным наказанием за совершенное преступление, что указывает на функциональную неоднородность этих специфических мер государственного принуждения.
  2. Принудительные меры медицинского характера можно определить как специфические юридические меры государственного принуждения, предусмотренные уголовным законодательством, применяемые по определению или приговору суда в особом уголовно-процессуальном по- рядке с целью излечения или улучшения психического состояния, преду- преждения совершения новых деяний, а также охраны безопасности самой личности от собственных действий и проведения мер социальной реабилитации к лицам, совершившим общественно опасные деяния в со- стоянии невменяемости или страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости либо делающим невозможным назначение или исполнение наказания, а также к лицам, нуждающимся в лечении от алкоголизма и наркомании и представляющим общественную опасность, вызванную психическим состоянием здоровья и характером совершенного деяния.
  3. Каждая из четырех категорий лиц, к которым могут быть применены принудительные медицинские меры, имеет свои особенности и ха- рактеризуется специфическими признаками, которые будут определять в дальнейшем их процессуальный статус, основания применения и назна-
  4. 98

чения соответствующего вида принудительных мер медицинского харак- тера.

  1. В новом уголовном законодательстве сохранилась старая формулировка “в состоянии невменяемости” (п. “а” ч. 1 ст. 97 УК). С этой формулировкой трудно согласиться, поскольку “невменяемость” - это, во-первых, не “состояние”, а предусмотренное уголовным законом юридическое обстоятельство, исключающее уголовную ответственность субъекта, действовавшего во время совершения общественно опасного деяния в период психической болезни или болезненного состояния, т. е. необходимо иметь в виду, что речь идет о промежутке времени совершения про- тивоправного действия или бездействия этого лица. Во-вторых, это “состояние” не определяется решением суда, а устанавливается в соответ- ствии с уголовным законом не ответственность лица, признанного судом невменяемым. Наконец, невменяемость - это предусмотренная уголовным законом правовая категория, исключающая не вину лица, а уголовную ответственность, но порождающая после её установления определенные правовые последствия. Она обозначает условия при наличии которых, лицо, совершившее общественно опасное деяние, не содержащее состава преступления, нельзя признать субъектом уголовной ответственности.
  2. Понятие “вменяемости’ не нашло законодательного урегулирования в Уголовном кодексе РФ, что свидетельствует о его незавершенности, хотя закрепление этого понятия могло бы снять многие недоразумения и неточности, существующие на практике, в теории и в действующем законодательстве.
  3. В отличие от вменяемости “невменяемость’‘1 получила в УК РФ (ст. 21) более совершенную формулировку, чем та, которая была дана в статье 11 УК РСФСР. Усовершенствованная формулировка этого понятия соответствует современному развитию психиатрии и справедливо харак- теризуется двумя критериями: 1) биологическим, или медицинским; 2)
  4. 99

психологическим, или юридическим. Юридический критерий определяет суд, когда дает оценку лицу, совершившему общественно опасное деяние, как неспособному осознавать характер своих действий либо руководить ими. Медицинский критерий раскрывает причины этой неспособности: болезненное состояние психики или отставание в психическом развитии лица, совершившего общественно опасное деяние. Однако не всякое болезненное состояние психики позволяет признать его невменяемым, а только то, которое мешает ему правильно оценивать свои поступки. Поэтому медицинский критерий должен обязательно сочетаться с юридическим. Только при этом условии рассматриваемое лицо можно признать невменяемым.

  1. Юридическая оценка общественно опасных деяний невменяемых как один из видов уголовно-правовой квалификации отличается от квалификации преступлений. Специфика уголовно-правовой квалификации деяний этих лиц заключается в том, что она определяется в зависимости не от содержания умысла, поскольку таковой, как известно, отсутствует, а от того фактического объекта, которому причинен вред (например, жизни, здоровью, собственности и т. п.). Субъектом деяния является невменяемый, т. е. лицо, страдающее расстройством психической деятельности, вследствие чего исключаются, естественно, его вина и уголовная ответственность. Следует заметить, что в действующем уголовном законодательстве, как впрочем и в УК РСФСР, нет четких критериев и ограничений юридической квалификации деяний рассматриваемого лица, что закономерно вызывало и вызывает определенные разногласия в теории и трудности на практике.

П. Общим признаком для лиц, перечисленных в пункте “б” ч. 1 ст. 97 УК РФ, является психическое расстройство, наступившее после со- вершения общественно опасного деяния. При этом деяние квалифицируется как преступление, а развившееся психическое расстройство, каким

100

бы тяжелым оно ни было, может быть основанием для освобождения от

I

ф уголовного наказания, но не от уголовной ответственности, и то только на

I

время, пока у рассматриваемого лица не восстановится способность осоз навать фактический характер и общественную опасность своих действий Щ (бездействия) либо руководить ими. Освобождение от наказания этой ка-

_ тегории лиц в связи психическим расстройством теперь специально пре-

  • дусмотрено в ч. 1 ст. 81 УК РФ. Однако необходимо заметить, что в ука-
занной статье соединены в одну норму три различных случая, два из ко-

i торых были известны нашему законодателю и ранее - это ч. 2 ст. 11 УК

I

? РСФСР и ст. 362 УПК РСФСР, а последний, касающийся военнослужа щих, регулируется впервые. В трех частях ст. 81 УК РФ предусматрива ются различные основания и различные правовые последствия освобож-

I дения от уголовного наказания в связи с болезнью.

I

  1. Впервые в отечественном законодательстве сформулирована от дельная норма об уголовной ответственности лиц с психическим рас стройством, не исключающим вменяемости (ст. 22 УК). Степень вменяе мости ограничивается тем, что лицо не в полной мере осознает фактиче ский характер и общественную опасность своих действий либо в не пол-

L ной мере обладает способностью руководить своими действиями вследст-

[ вие психического расстройства, т. е. можно с уверенностью говорить о

? закреплении в уголовном законе так называемой уменьшенной вменяемо- « сти.

  1. Основные возражения в научном споре против указанного поня тия сводятся к следующим аргументам: во-первых, вменяемость как юри дическое понятие должно быть точно и однозначно определено в законе и не допускать “степеней”, поскольку это один из признаков состава пре ступления; во-вторых, трудности установления конкретных критериев для

А% определения уменьшенной вменяемости, не позволяющие суду ясно

I

I

представлять его границы, отделяющие её от вменяемости и невменяемо- I ф сти; в-третьих, введение этого понятия может привести к уменьшению

вины за содеянное преступников, имеющих психические аномалии, что автоматически приведет к смягчению их уголовной ответственности; в- четвертых, нечеткость выработанных критериев “уменьшенной вменяе мости” может привести не только к определенным ошибкам, но и воз- I можным злоупотреблениям со стороны правоприменительных органов и

i психиатров.

? 14. При индивидуализации уголовной ответственности следует учи- ?% тывать личностные особенности преступника, в том числе и психические I аномалии, которые могут: 1) повышать общественную опасность лично- Щ сти преступника; 2) носить нейтральный характер, т. е. не иметь значения L для оценки характера и степени общественной опасности личности пси- Р хически аномального преступника; 3) снижать общественную опасность

? личности преступника.

1 ф Если психические аномалии явились существенным звеном в при-

чинной связи, объективно приведшей к совершению преступления, то

L суд, учитывая все материалы дела (степень и характер общественной

опасности преступника, личность виновного, отягчающие и смягчающие

? наказание обстоятельства) может признать их смягчающими обстоите л ь-I ствами. Однако психические аномалии не должны признаваться обстоя-*
тельством, отягчающим наказание, ухудшающим положение лица, со- ? ? вершившего общественно опасное деяние. Несмотря на дискуссион- ? [ ность проблемы уменьшенной вменяемости, она до настоящего времени

Щ остается недостаточно исследованной. Поэтому назрела необходимость

i

L еще раз обсудить юристам совместно с психиатрами вопрос об основных

I чертах и критериях “уменьшенной” вменяемости.

щ (л 15. К проблеме невменяемости примыкает вопрос и об ответствен-

i

ности за преступления, совершенные в состоянии опьянения, поэтому в п.

102

“г” ч. I статьи 97 УК РФ законодатель говорит уже о лицах, совершивших преступление и признанных нуждающимися в принудительном лечении от алкоголизма или наркомании.

По условиям возникновения можно выделить следующие виды опь- янения: 1) опьянение добровольное, когда лицо, самостоятельно, по доброй воле, заранее зная свойства одурманивающего вещества (алкоголь, наркотики), без принуждения принимает его; 2) опьянение вынужденное, когда субъекта заставили употребить такие вещества против или помимо его воли с помощью насилия или угроз, либо он употребил их ошибочно, или не зная об их свойствах. Опьянения вынужденное можно отнести к смягчающим ответственность обстоятельствам, что соответствовало бы принципу справедливости, поскольку оно возникло против, помимо воли и сознания лица.

  1. Существует неоднозначное понимание при назначении различных видов принудительных медицинских мер между позицией органов правосудия и рекомендациями экспертов-психиатров. Необходимо выработать единые критерии в дальнейшем понимании сложившейся проблемы. Соответствующий вид принудительного лечения может назначаться только в тех случаях, когда иным путем невозможно достигнуть излечения или улучшения психического состояния указанных лиц, а также предупреждения совершения ими новых общественно опасных деяний.
  2. Амбулаторное принудительное наблюдение и лечение может быть назначено лицам, которые по своему психическому состоянию и с учетом характера совершенного общественно опасного деяния, представляют наименьшую опасность для общества. Такая медицинская мера может быть применена к такому ограниченному кругу лиц, которые способны относительно правильно оценивать свое психическое состояние, соблюдать назначенный режим, которые имеют достаточно упорядоченное
  3. 103

к

я поведение и не требуют постоянного контроля со стороны медицинского

™ Ь персонала. Одно из важнейших преимуществ этой меры по сравнению с

I принудительным лечением в стационаре состоит в возможности сохране-

I ния привычного для них образа жизни, продолжения работы, если для

Щ этого нет противопоказаний, а также выполнения гражданских, семейных

L и других обязанностей.

I 18. Отмена принудительных медицинских мер возможна при нали-

? чии следующих условий: 1) выздоровление лица (в клиническом отноше-I нии это наиболее идеальный вариант); 2) изменение психического со- Ш стояния больного, когда отпадает необходимость применения принуди- ? ? тельного лечения; 3) когда психическое расстройство не связано больше с | возможностью причинения существенного вреда либо его опасности для щ себя или других лиц. При этом речь может идти не обязательно об улучшении, а возможно и об изменении психического состояния, если оно со- ? ^ провождается снижением потенциальной опасности больного.

i ?

i I

I

Ь

[ I

I

I

104

%

I I I I I I I

I

*

I I

I

I

i

I

I

1 I

I*

Глав а IL Проц ессуа льно е поло жени е лица, нужд ающ егося в прим енен ии прин удит ельн ых мер меди цинс кого хара ктера

2.1. Поня тие и содер жани е проц ессуа льно го стату са лица, в от- ноше нии кото рого прим еняю тся прин удите льны е меди цинс кие меры

Сове ршен ствов ание систе мы мер, средс тв охра ны и обесп ечени я прав участ ников уголо вного судоп роизв одств а нераз рывн о связа но с ре- шени ем задач и дости жени ем целей прав осуди я. От степе ни обесп ечени я и охра ны прав и закон ных интер есов личн ости завис ит эффе ктивн ость деяте льнос ти прав опри менит ельн ых орган ов, пред упре дител ьно- воспи та- тельн ое значе ние росси йског о уголо вного проц есса.

До насто ящег о време ни в юрид ическ ой литер атуре пред прин има- лись попы тки иссле доват ь прав овой стату с отдел ьных субъе ктов уголо вного проц есса (в частн ости, подоз ревае мого, обви няем ого, подсу димо го, потер певш его и т. д.) либо рассм отрет ь проц ессуа льное поло жени е участ ников проц есса на отдел ьных его стади ях . Одна ко теоре тичес кие вопр о-

1 См.: Лука шеви ч В.З. Гара нтии прав обви няем ого в совет ском уголо вном проц ессе. Л., 1959; Беке шко СП., Матв иенко Е.А. Подо зрева емый в со- ветск ом уголо вном проц ессе. Минс к, 1969; Стре мовск ий В.А. Участ ники предв арите льног о следс твия в совет ском уголо вном проц ессе. Росто в-на- Дону, 1966; Куцо ва Э.О. Гара нтии прав личн ости в совет ском уголо вном проц ессе. М., 1973; Коко рев Л.Д. Подс удим ый в совет ском уголо вном проц ессе. Воро неж, 1973; Март ынчи к Б.Г. Гара нтии прав обви няем ого в суде перво й инста нции. Киши нев, 1975; Март ынчи к Е.Г., Радьк ов В.П., Юрч енко В.Е. Охра на прав и закон ных интер есов личн ости в уголо вном судоп роизв одств е. Киши нев, 1982; Крыл ов И.Ф., Бастр ыкин А.И. Розы ск, дозна ние, следс твие. Л., 1984; Стец овски й Ю.И. , Лари н A.M. Конс титу-

105

сы правового статуса лица, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера до сих пор не получили полного и последовательного освещения.

Возникший пробел обусловлен, прежде всего, неполнотой регла- ментации положения этого лица в действующем уголовно- процессуальном законодательстве. Это проявляется в том, что в УПК РСФСР, как впрочем, и в УПК всех стран СНГ, он не включен в число участников уголовного процесса, а, следовательно, тем самым оставлен открытым вопрос о его правовом статусе. При этом необходимо заметить, что в ходе исследования правового статуса непосредственно затрагиваются различные стороны деятельности правоохранительных органов и суда, выявляются недостатки, вносятся предложения, направленные на всестороннее обеспечение прав и свобод лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера. Данное обстоятельство неразрывно связано с успешным решением общих задач уголовного судопроизводства в нарождающейся демократической России.

Проблемы правового статуса участников процесса имеют особое значение применительно к решению вопроса о правовом положении личности в уголовном судопроизводстве. Все социально- политические, материальные и духовные ценности людей находят свое отражение в законодательстве, определяющем правовой статус личности в различных сферах государственной и общественной деятельности. В Конституции РФ, например, закреплено, что положения главы 2 “Права и свободы человека и гражданина” составляют основы правового статуса личности в Российской Федерации (ст. 64)’.

ционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту / Отв.ред. В.П.Кашепов. М., 1988; Понарин В.Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994 и др. 1 См.: Конституция Российской Федерации. М, 1996. С. 24.

106

I

I

_ Следовательно, можно сделать вывод, что правовой статус лично-

? ф- сти состоит из следующих компонентов: прав, свобод, гарантий прав и

I

свобод, обязанностей. Этот статус составляет основу правового положе ния граждан в различных отраслях права, в том числе - и уголовно- I процессуальном.

I

I

В правовом статусе участников уголовного судопроизводства преломляются разнообразные интересы личности и общества, находят выражение и закрепление права и свободы субъектов процесса, их положение в системе уголовно-процессуальных отношений. В российском уголовном

i

I* процессе он, прежде всего, характеризуется тем, что каждый участник

I

i

I

I

I

I

I

i

i

i

i

i

i

процесса признается субъектом уголовно-процессуального права и всех возникающих на основе норм этого права процессуальных отношений. Это предполагает наделение лица таким свойством, как уголовно-процессуальная правосубъектность, которая означает, что при наличии определенных условий оно способно обладать и лично рештизовывать соответ-

  • ствующие субъективные права и нести обязанности.

Уголовно-процессуальная правосубъектность наступает, как известно, с того момента, когда в установленном законом порядке и упра-вомоченным на то органом лицо признано, допущено или привлечено в качестве участника уголовного процесса. Именно с этого момента участник уголовного судопроизводства наделяется соответствующими правами для защиты личных интересов и на него возлагаются предусмотренные

• законом обязанности . Закрепленные в законе и предоставленные участ-

никам процесса субъективные права и в’озложенные на них обязанности составляют важнейшие элементы правового статуса личности в отечест венном уголовном процессе. В юридической литературе справедливо I подчеркивается, что права и обязанности “образуют ядро правового

I

  1. С. 63.

107

^ 1 См.: Уголовный процесс: Учебник / Под общ. ред. П.А.Лупинской. М.,

I

I

I

к

I i

i

статуса личности” . Однако правовой статус не следует сводить только к наличию у граждан прав и обязанностей, как это иногда имело место в советской юридической науке до принятия Конституции РФ 1993 года2.

Необходимо заметить, что некоторые ученые необоснованно возражают против включения в правовой статус личности такого состав-ляющего элемента, как гарантии прав и свобод . Эта точка зрения не на-

шла подтверждения в действующем законодательстве и, прежде всего, в

? новой Конституции РФ, которая в правовой статус человека и гражданина 1 включила такой важный составляющий элемент, как гарантии прав и сво-

? * бод (ст. 17). Применительно к процессуальному статусу данная особен- I ность нашла отражение в ст. ст. 19, 46, 52 УПК РСФСР. Законодатель не щ только предоставляет любому участнику уголовного процесса соответст- L вующие права, но и возлагает на суд, прокурора, следователя и орган доз- F нания обязанность разъяснять этим лицам их права и обеспечить возмож-

? ность осуществления этих прав (ст. 58 УПК). Законодатель справедливо I ? устанавливает неразрывную связь между правами личности, составляю-

? щими один из элементов его правового статуса, и процессуальными га рантиями прав как одного из важнейших элементов данного статуса. Представляется, что гарантии прав и законных интересов также должны органически входить в структуру правового положения субъектов уго ловного процесса, поскольку они определяют реальность их положения.

Щ Это положение получило свое развитие и в науке российского уго-

ловного процесса. Например, Э.Ф.Куцова по этому поводу отмечает, что

i

Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. Саратов, 1972. С. 191. 2 См.: Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., 1974. С. 226; •т Сабо И. Социалистическая демократия и развитие субъективных прав

? личности // Социализм и демократия. М, 1976. С. 178-179; Лукашева Е.А. Социалистическое право и личность. М, 1987. С. 58-61.

Ш щ 3 См.: Патюлин В.А. Указ. соч. С. 229-230; Витрук Н.В. Основы теории

? правового положения личности в социалистическом обществе. М., 1979. С. 29 и др.

i

:08

I

I

я существенным для правового положения участника уголовного процесса

? % (и иных участвующих в деле лиц) является последовательное обеспечение их прав и законных интересов1. Приведенный вывод представляется пра вильным и обоснованным, поскольку для любого участника уголовного

Щ процесса важно как наличие у него субъективных прав, так и обеспечен-

ность их соответствующими процессуальными гаоантиями.

I

? Проблема правового статуса участников уголовного судопроизвод-

щ ства имеет большое значение применительно к решению вопроса о пра-

вовом положении личности в уголовном процессе. В отечественной юри-

? «? дическои науке в качестве элементов уголовно-процессуального статуса личности справедливо принято рассматривать процессуальные права и обязанности, право- и дееспособность, законные интересы личности и

I

2

гарантии прав и законных интересов .

I I

Необходимо при этом заметить, что наряду с общим положением

? участников уголовно-процессуальной деятельности, существует и инди-| 0’ видуальный статус подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, защит- ? ? ника и других участников процесса (раздел 1 главы 3 УПК “Участники ^ процесса, их права и обязанности”). Каждый их них появляется лишь при F наличии определенных юридических оснований и осуществляет различ- ? ? ные функции, вследствие чего эти участники выступают в различных I процессуальных качествах. Следует согласиться с мнением авторов, счи-к тающих, что если общий статус участников процесса охватывает права и I » обязанности, личные свободы, правосубъектность, гарантии прав и за-Щ конных интересов, то индивидуальный правовой статус не только вклю-т чает в себя все эти юридические категории, но и определяет понятие и i основание появления конкретного участника уголовного процесса, мо- ?

?

i

1 См.: Совет ский уголо вный проц есс: Учеб ник / Отв. ред. Д.С. Каре в. М., 1968. С. 80.

См.: Алек сеев Н.С., Даев В.Г., Коко рев Л.Д. Очер к разви тия науки со- ветск ого уголо вного проц есса. Воро неж, 1980. С. 108.

109

мент наступления его правосубъектности, конкретную систему прав, обязанностей и гарантий1.

Следовательно, можно прийти к выводу, что индивидуальный ста- тус отражает различие интересов, прав и обязанностей конкретных участников процесса и закрепляет положение указанных лиц как субъектов уголовно-процессуальных отношений.

Применительно к правовому положению ряда участников процесса в законе раскрыто их понятие, например, подозреваемого (ст. 52 УПК), обвиняемого (ст. 46 УПК), потерпевшего (ст. 53 УПК), гражданского ответчика (ст. 55 УПК) и т. д. Однако как показывает анализ действующего законодательства, некоторые компоненты процессуального статуса, к сожалению, в законе прямо не оговорены (например, процессуальные обязанности), а также не дано и понятие некоторых участников уголовного процесса, в частности, лица, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера.

На последнем обстоятельстве хотелось бы остановиться более под- робно. В начале необходимо заметить, что уголовно- процессуальное законодательство не определяет четко и само понятие “участник уголовного процесса”, “субъект процессуальной деятельности”. В юридической литературе рассматриваются различные формулировки такого определения, но общепринятого определения пока еще не выработано. Различен и круг лиц, относимых теми или иными авторами к числу участников уголовно- го процесса. Так, например, одни авторы считают, что участниками процесса являются лишь лица, защищающие в уголовном деле свои права и законные интересы представляемого (защищаемого) лица и в связи с этим наделенные определенными процессуальными правами2.
Сторонники

4

См.: Мартынчик Н.Г., Радьков В.Н., Юрченко В.Е. Охрана прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. С. 12. 2 См.: Галкин А. Советский уголовно-процессуальный закон. М., 1962. С.

110

I

^ другой точки зрения относят к числу участников процесса всех субъектов,

’ % выполняющих уголовно-процессуальные функции (уголовного преследо-

? вания, защиты, разрешения дела) . Имеется и более широкое понятие уча стников уголовного процесса, в соответствии с которым к ним относят

I всех участвующих в деле лиц независимо от наличия интереса и выпол-

I

I

1

няемых функций. Эта позиция разделяется в настоящее время большин-ством ученых-процессуалистов . Следует полностью согласиться с тем, что ‘'’участниками в широком смысле этого слова являются все субъекты уголовно-процессуального права, все участники процессуального права, все участники процессуальных действий”3, что речь может идти только о степени участия, об особенностях в характере и направленности деятель-

I

I

? ности каждого из участников уголовного процесса, но не об исключении некоторых из них из числа субъектов такой деятельности4.

Российскому уголовному процессу известно большое число его уча стников, порой существенно отличающихся по своему положению и сво- Ф ей роли в уголовном судопроизводстве. Однако наряду с этим, для них

щ характерны и общие черты, которые нельзя отрицать. Изучение общих

I

1

I

i

i

черт в природе участников процесса содействует познанию особенностей каждого участника, его роли и назначению в уголовном судопроизводст-

92; Альперт С.А. Участники советского уголовного процесса: Учебное пособие. Харьков, 1965. С. 3-4. См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса: Учебник. I • М., 1968. Т. 1.С. 11-12.

? См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по

| советскому праву. М., 1961. С. 20-24; Элькинд П.С. Сущность советского

1

1

уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 60-69; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. С. 17-18; Выдря М.М. Участники судебного разбирательства и гарантии их прав. Краснодар, 1979. С. 5-7 и

др. Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. Минск, 1970. С. 13.

4

Щщ См.: Выдря М.М. (и др.) рецензия на книгу М.С.Строговича. Курс совет-

! ского уголовного процесса. М., 1959 // Правоведение. 1960. № 1. С. 151-

I

J

I

m ве. Несомненно, общим для всех участников уголовного процесса являет-

w ся тот факт, что “все они обладают процессуальными правами, несут оп-

I

ределенные обязанности, могут вступать в процессуальные отношения и осуществлять процессуальную деятельность”1. Это является тем общим

? признаком, который позволяет объединить всех лиц, участвующих в уго ловном судопроизводстве, общим понятием “участник прогресса”2.

Широкое толкование понятия участника уголовного процесса позволяет отнести к их числу всех лиц, участвующих в уголовно-процессуальной деятельности, в том числе и лицо, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера. На последнее обстоятельство впервые в отечественной юридической литературе обратил внимание профессор Л.Д.Кокорев.”.

I

Правовое положение лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, регламентируется уголовно-процессуальным кодексом и другими общероссийскими нормативными актами. Например, действующий УПК в главе 3 “Участники процесса, их права и обязанности” определяет правовое положение подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потер- певшего, переводчика, гражданского истца, гражданского ответчика, а также представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского

1 •

?

i i

i

? ответчика. В ряде других статей законодателем называются и иные участ- I ники процесса, не указанные в этой главе. Статья 59 УПК РСФСР, регу- Ш лирующая вопрос отвода участников процесса, называет в их числе су дью, прокурора, следователя, лицо, производящее дознание, эксперта. А ст. 250 УПК РСФСР, например, предусматривает участие общественного обвинителя и общественного защитника. Наряду с понятием “участник процесса”, в УПК употребляется и другой юридический термин -

1 Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 106-107.

2 См.: Шпилев В.Н. Указ. соч. С. 11-14; Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 6-7.

3 См.: Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 18.

112

— “участвующие в деле лица” (ст. ст. 17, 58, 133-1, 134, 135, 275, 275-1

? fe УПК). Причем в некоторых статьях наименование “участники процесса”

I

I

? применяется ко всем участвующим в деле лицам. Например, в ст. 58 УПК РСФСР указано, что “Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее ? ? дознание, обязаны разъяснить участвующим в деле лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав”. ? I

I

I

Возьмем другой пример, в ст. 262 УПК РСФСР, определяющей рас порядок судебного заседания, отмечено: “Все участники процесса, а рав но все присутствующие в зале судебного заседания граждане должны беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего о соблюдении порядка в судебном заседании”. По смыслу этой статьи под участниками процесса законодатель понимает всех лиц, обязанных под чиняться распоряжениям председательствующего о соблюдении порядка судебного разбирательства. К таким лицам, кроме указанных выше, отно сятся также специалисты, эксперты, свидетели, секретари судебных засе- ф даний, т. е. все лица, вызванные в судебное заседание и принимающие в

Щ нем участие. В связи с этим хотелось бы заметить, что в ч. 2 ст. 407 УПК

i

?

i

РСФСР, входящей в отдельную главу, посвященную производству по

применению принудительных мер медицинского характера, прямо отме чено: “Народный судья или председатель суда вправе сделать распоряже ние о вызове в судебное заседание лица, о котором рассматривается дело, ? если этому не препятствует характер его заболевания”.

I

I

!

i 1

1^ Подробнее см.: Уголовный процесс: Учебник / Под ред. Н.С.Алексеева,

В.З.Лукашевича, П.СЭлькинд. М., 1972. С. 96-100; Божьев В.П. Уголов-

но-процессуальные правоотношения. М, 1975. С. 171; Громов Н.А. Уго-

113

i

Таким образом, следует согласиться с позицией тех авторов, которые считают, что наименования “лицо, участвующее в деле”, “лицо, о котором рассматривается дело’’’ и “участники уголовного процесса” приобретают одинаковое значение .

Если говорить о лице, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера, то необходимо заметить следующее. Порядок судопроизводства по такой категории дел определяется общими правилами (ч. 4 ст. 1, ч. 4 ст. 403 УПК) и дополнительными нормами, выделенными в специальную главу (глава 33 УПК)1. Например, в ст. ст. 409, 410, 411 УПК РСФСР говорится о лице, “о котором рассматривается дело”, а в ст. ст. 403, 404, 412 УПК РСФСР законодатель уже пользуется следующей терминологией: “лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости”, “лицо, заболевшее после совершения преступления душевной болезнью”, “лицо, признанное невменяемым”. Наконец, в ч. 4 ст. 404 УПК РСФСР, регулирующей порядок предварительного следствия, отмечено: “Если в силу психического состояния производство следственных действий с участием лица, совершившего общественно опасное деяние, является невозможным, следователь составляет об этом протокол”.

В силу того, что порядок такого производства определяется общими правилами судебного разбирательства и является составной частью единого уголовного процесса, а не отступлением от общего поэтапного прохождения дела (ч. 4 ст. 403 УПК), то логичным будет вывод о том, что лицо, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, является полноправным участником уголовного процесса, поскольку “нельзя быть участником процесса и не быть лицом, участвуюгцим в деле, и, наоборот, быть лицом участ-

ловный процесс России: Учебное пособие. М, 1998. С. 90-91 и др. 1 Производство по применению принудительных мер медицинского характера законодателем специально выделено в отдельные главы и в УПК стран СНГ, например, в главу 32 УПК Азербайджана, главу 29 и ст. 207, 208 Армении, главу 22 и 29 УПК Белоруссии, главу 28 УПК Грузии, главу 54 УПК Казахстана, главу 28 УПК Киргизии, главу 28 УПК Молдовы, главу 30 и ст. 217 УПК Туркменистана, главу 33 УПК Таджикистана, главу 34 УПК Украины.

114

вующим в деле, и не быть участником процесса” .

I I

I * Однако процессуальное положение этого лица может быть пра-

I вильно понято и определено, на наш взгляд, только с учетом его психиче-

ского состояния во время совершения общественно опасного деяния,

Щ предварительного расследования или судебного разбирательства. Иными

L словами, если в силу психического расстройства оно лишено возможно-

Р сти осознавать фактический характер и общественную опасность своих

? действий (бездействия) либо руководить ими, то речь идет об особом | субъекте уголовно-процессуальных отношений - лице невменяемом или

? * заболевшем после совершения преступления психическим расстрой- I ством, делающим невозможным назначение или исполнение наказания,

щ имеющем самостоятельный процессуальный статус.

\

? Что касается принудительных мер медицинского характера, то при- I менение их может быть признано необходимым независимо от того во

? время или после совершения общественно опасного деяния наступило I W психическое расстройство. В этот период процессуальный статус этих Щ участников уголовного процесса (невменяемого и лица, заболевшего после L совершения преступления психическим расстройством) ничем не отли-

чается друг от друга, а, наоборот, становится единым, схожим, отличным

? от других традиционных участников уголовного судопроизводства. По-i этому с момента установления заключением судебно-психиатрической Щ экспертизы факта психического расстройства они не могут, на наш L » взгляд, в дальнейшем продолжать
именоваться “подозреваемый” или ? ? “обвиняемый” (подсудимый), поскольку их процессуальное положение ? ? изменилось и стало отличаться от процессуального положения перечис-I ленных участников процесса. Именно с этого момента, на наш взгляд, Щ появляется новый участник уголовно-процессуальной деятельности, ? имеющий иное правовое положение, отличное от правового статуса

I

I

I

I

Шпил ев В.Н. Участ ники уголо вного проце сса. С. 11,

115

I

I

I

I

подоз ревае мого, обвин яемог о, потер певше го, граж данск ого истца , гра- ждан ского ответ чика и их предс тави телей, а также други х участ ников уголов ного судоп роизв одств а, имею щих свой интер ес в деле.

Исход я из доктр ины уголо вного проце сса можн о прийт и к вывод у, что рассм атрив аемое лицо может прини мать участ ие и отстаи вать свои закон ные интер есы на всех этапах уголо вного судоп роизв одств а, начин ая со стади и возбу ждени я уголо вного дела и закан чивая надзо рным произ водст вом или возоб новле нием дела по вновь откры вшим ся обсто ятельс твам.

Необх одимо далее напом нить, что прину дител ьные меры медиц ин- ского харак тера не являю тся наказа нием за содея нное, а также мерой пе- ревос питан ия. Сущн ость прину ждени я здесь прояв ляется не в отбыт ии наказа ния, а в обесп ечени и приме няемы х медиц ински х мер в интер есах общес твенн ой безоп аснос ти и лечен ия психи чески больн ого, котор ый не всегда спосо бен осозн авать смысл и назна чение таких мер. Все это дает основ ание заклю чить, что данны й участ ник уголо вного судоп роизв одств а имеет личны й право вой интер ес, заклю чающ ийся в том, чтобы прину ди- тельн ые медиц ински е меры, исход я из факти чески х обсто ятельс тв дела, были приме нены в строг ом соотв етстви и с уголо вным и проце ссуал ьным закон одате льств ом.

Для защит ы своих закон ных интер есов рассм атрив аемое лицо, как полно правн ый участ ник уголо вного проце сса, должн о, естест венно, поль- зовать ся и соотв етству ющим и права ми. “Прав а и обяза нност и, - по спра- ведли вому утвер ждени ю профе ссора С.С.А лексе ева, - как раз и устан ав- ливаю тся для того, чтоб ы обесп ечить форм ирова ние или разви тие кон- кретн ого факт ическ ого отно шения , а отсю да стано вление , форм ирова ние, либо разви тие мате риаль ного ши немат ериал ьного блага’ ‘’ .

к

Алекс еев С.С. Обща я теори я права. М., 1982. Т. 2. С. 158.

116

В юридической литературе вопросу о процессуальных правах этого лица до настоящего времени также не было уделено должного внимания, хотя ряд ученых в определенной степени в своих исследованиях касались этой проблемы1. Простой анализ действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет сделать вывод, что лицо, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера, имеет право на: 1) неприкосновенность личности (ст. 11 УПК); 2) защиту личных и имущественных интересов (ст. ст. 19, 98 УПК); 3) обязательное участие защитника с момента установления факта душевного заболевания (ст. 405 УПК); 4) участие при производстве следственных действий и судебном разбирательстве, если этому не препятствует характер его психического заболевания (ст. ст. 404, 407 УПК); 5) обязательное участие в судебном заседании прокурора и защитника (ст. 408 УПК); 6) участие законного представителя (ст. 407 УПК); 7) обжалование действий и решений суда (ст. ст. 22, 411 УПК) и т. д.

Права лица, в отношении которого применяются принудительные медицинские меры, как элемент его процессуального статуса, могут быть реализованы, как известно, лишь в ходе правоотношений. Осуществление того или иного права участником процесса возлагает обязанность на сле- дователя и прокурора совершать определенные действия или воздерживаться от них, то есть порождают правоотношения. Этот процесс протекает в форме уголовно-процессуальных правоотношений, которые субъ-

Подробнее см.: Хомовский А.А. Производство по применению прину- дительных мер медицинского характера: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 1967. С. 14; Романов Н. Применение принудительных мер медицинского характера // Сов. юстиция. 1973. № 18. С. 12; Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. Владивосток, 1973. С. 16-22; Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. С. 34-35; Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. С. 26-27; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 14-21 и др.

117

I I I I

ектив ны по своем у харак теру, как субъе ктивн о вообщ е всяко е проце ссу- ально е право отнош ение. В юрид ическ ой науке общеп ризна нно, что одной из харак терны х черт проце ссуал ьных отнош ений являет ся их нераз рыв- ная связь с отнош ениям и уголо вно- право выми. При этом ключе вое зна- чение справ едлив о должн о отвод иться уголо вно- право вым отнош ениям , так как детер минир ованн ость уголо вно- проце ссуал ьных отнош ений озна- чает, что первы е “возни кают тогда и поско льку, когда и поско льку име- ется потре бност ь устан овлени я и после дующ ей реали зации уголов но- право вых отно шении
.

* К сожалению, одним из наименее разработанных в теории уголов-

1 ного права остается вопрос о лице, в отношении которого могут приме-

? няться принудительные меры медицинского характера, как субъекте уго- ? ? ловно-правовых отношений. Не вызывает сомнения, что лицо, заболевшее психическим расстройством после совершения преступления, которое ? I делает невозможным назначение или исполнение наказания, а также лицо

j ф уменьшение вменяемое или признанное нуждающимся в лечении от ал-

щ коголизма или наркомании, является участником объективно сущест-

i вующих уголовно-правовых отношений (п. п. “б”, “в”, “г” ч. 1 ст. 403

? УПК). Сложнее обстоит дело в отношении лица невменяемого.

I До последнего времени было принято считать, что невменяемый не

I

является участником уголовно-правовых отношений. Многие авторы тра-

i ?»

I

i

I

i

i

I

диционно полагали, что основанием уголовно-правовых отношении явля-ется только факт преступления, а субъектом, естественно, - преступник .

1 Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. С. 120.

См.: Строгович М.С. Вопросы теории правоотношения // Сов. государство и право. 1964. № 6. С. 56; Он же. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 91; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 10; Божьев В.П. Указ. соч. С. 111; Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 52; Раз- гильдиев Б.Т. Функциональное назначение уголовно-правовых отношений по уголовному праву РФ // Правоведение. 1995. .N» I. С. 104-105; Пет-

Действия невменяемых, даже если они общественно опасны, все же юри- дически незначимы в уголовно-правовом смысле, поэтому и не могут вызывать уголовно-правовых отношений . Другие авторы пришли к утверждению, что между государством и невменяемым не возникает никаких правоотношений*”. Наконец, некоторые исследователи пришли к заключению, что невменяемый все же является субъектом, однако, не уголовно-правового отношения, а отношения общего характера, которое можно именовать отношением государственного покровительства”’.

Действительно, типичным, общепризнанным основанием для возникновения уголовно-правовых отношений является уголовно-наказуемое деяние, а субъектом - вменяемое лицо, совершившее преступление. Однако в этой связи необходимо заметить, что уголовно-правовое регулирование охватывает более широкие правовые категории и не исчерпывается только преступлением и наказанием.

Анализ действующего законодательства свидетельствует о том, что нормы уголовного права регулируют различные виды уголовно-правовых отношений и эти отношения неоднородны по своему составу, содержанию, субъектам и юридическим последствиям. В этой связи следует иметь в виду, что изменение правового статуса субъекта может быть следствием не только преступного, но и любого другого поведения, имеющего уголовно-правовое значение . Существует ряд условий, обстоятельств, при которых совершаемое деяние, формально содержащее признаки какого-

рова Г.О. Норма и правоотношение - средства уголовно-правового регу- лирования: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Н.Новгород, 1999. С. 22 и др.

См.: Карпушин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 115-116.

См.: Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1982. С. 22.

См.: Малеин Н.С. О субъекте уголовного и других отраслей права // Уголовное право в борьбе с преступностью. М., 1981. С. И, 14-15.

119

либо состава преступления, утрачивает общественную опасность и ви- новность. Разновидность правового поведения, включает в себя и проти- воправное (в том числе преступное) и правомерное уголовно-правовое поведение. Проявлением последнего, например, выступает добровольный отказ от доведения преступления до конца, различные варианты деятельного раскаяния и т. п. (подробнее см.: главу 12 УК РФ).

За последнее время сложилась и другая, более предпочтительная, на наш взгляд, точка зрения по рассматриваемому вопросу. Сторонники этой точки зрения признают, что лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, является субъектом “нетипичных”, “специфических” уголовно-правовых отношений”.

Действительно, уголовно-правовые отношения возникают не только в случае совершения преступления, но и в случае правомерного осуществления гражданами некоторых предоставленных уголовным законом прав, например, право на действия, совершаемые в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при задержании лица, совершившего преступление, при обоснованном риске. Как известно, в уголовном

Подробнее см.: Звечаровский И. Меры уголовно-правового характера: понятие, система, виды // Законность. 1999. № 3. С. 36-39.

См.: Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976. С. 134-138; Он же. О дальнейшей разработке проблемы общей теории советского уголовного права // Проблемы уголовного права в свете решений XXVI съезда КПСС. М., 1983. С. 33-34; Матузов Н.И. Общие правоотношения и их специфика // Правоведение. 1976. № 3. С. 30; Дагель П.С. Теоретические вопросы совершенствования уголовного законодательства // Конституция СССР и дальнейшее укрепление законности и правопорядка. М, 1979. С. 59-61; Михеев Р.И., Прот-ченко Б.А. Правоотношения, порождаемые деяниями невменяемого. С. 89; Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. С. 175; Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. Омск, 1990. С. 5 и др.

120

I

I

? законе предусмотрен ряд мер, которые, будучи уголовно-правовыми по щР своей юридической природе, могут применяться и не в связи с уголовно-

I правовым поведением (например, освобождение от наказания, от отбыва-

I

ния наказания вследствие болезни согласно ст. 81 УК). Поэтому следует согласиться с мнением тех авторов, которые исходят из позиции понима- й ния уголовного правоотношения исключительно как отношения между

™ государством и преступником, что необоснованно сужает уголовно-

? правовое регулирование и не раскрывает содержания и сущности уголов ного права .

I

За последние годы в юридической науке наметились тенденции к новому пониманию уголовно-правового отношения. Одним из показателей такой тенденции является попытка исследователей по-новому взгля-

I

Ш нуть на классификацию видов уголовных правоотношений.

I

I

i

i

i

I

Так, например, Н.А.Огурцов выделяет двучленную классификацию уголовных отношений, подразделяя их на “типичные” и “‘нетипичные’’’ . П.С.Дагель приводит уже трехчленную классификацию правоотношений. Он, в частности, выделяет отдельно уголовные правоотношения, складывающиеся между государством и гражданином, по поводу применения принудительных мер медицинского характера*. Далее А.И.Санталов под- разделяет уголовные правоотношения только на две группы, однако в них он включает: а) отношения, связанные с уголовной ответственностью; б) отношения, связанные с применением принудительных мер медицинского характера . Р.И.Михеев приводит трехчленную классификацию отношений, регулируемых нормами уголовного права. В первый вид он включает

См.: Дагель П.С. Указ. соч. С. 60; Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 240.

См.: Огурцов Н.А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. С. 145- 149. 3 См.: Дагель П.С. Указ. соч. С. 59-60.

См.: Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С. 58-59.

121

l I

«

уголовно-правовые отношения, связанные с совершением преступления. ~ Во второй вид - отношения, не характерные для уголовного права, т. е.

I правоотношения, возникающие в связи с необходимой обороной, крайней

I

I

I

i

I

необходимостью, задержанием преступника и т. п. А в третий, самостоя тельный вид, он включает уголовно-правовые отношения, возникающие в связи с совершением невменяемъш общественно опасного деяния . Нако нец, Н.М.Кропачев приходит к выводу, имея в виду двучленную класси фикацию, что уголовно-правовые отношения по применению принуди тельных мер медицинского характера - это самостоятельный вид право вых отношений, которые тяготеют к группе охранительных уголовно го \ правовых отношении’.

  • Действия лиц невменяемых, как известно, не подлежат уголовной

I

Щ ответственности. Однако, совершая предусмотренное конкретной нормой

уголовного закона деяние, это лицо неизбежно вступает в определенные

? отношения с государством, и такие отношения, несомненно, носят юри- I ** дический характер. Государство должно ограждать общество от соверше- щ ния этими лицами хотя и без вины, но, тем не менее, общественно опас- ш ных деяний, путем применения специфичных государственных уголовно-

? правовых мер принуждения. Такие отношения и возникают при примене нии ст. ст. 97-104 УК РФ. Поэтому законодатель таким уголовно- правовым отношениям посвятил не несколько статей, как это было ранее в УК РСФСР, а целый VI раздел (глава 15 УК РФ “Принудительные меры медицинского характера”), подтвердив тем самым правильность много летних теоретических изысканий.

Рассматриваемые правоотношения объективно возникают во время совершения этим лицом общественно опасного деяния, предусмотренно-

См.: Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 242.

См.: Кропачев Н.М. Уголовные правоотношения: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Л., 1984. С. И.

122

I

I

I го конкретной нормой Особенной части УК. Моментом окончания ука-

I I I

занного правоотношения будет прекращение применения определенного вида принудительного лечения по определению суда в случае его выздоровления или такого изменения характера психического заболевания, когда отпадает необходимость в дальнейшем применении принудительных мер медицинского характера (ст. 412 УПК).

Необходимо заметить, что на невменяемого распространяются та- I кие правила Общей части Уголовного кодекса, как, например, пределы

действия уголовного закона во времени и в пространстве (глава 2 УК); mf возраст уголовной ответственности (ст. 20 УК); основания признания не-

? вменяемости (ст. 21 УК); сроки давности (ст. ст. 78, 83 УК), истечение

которых исключает возможность назначения принудительного лечения и Щ т. п. При реализации этих норм и появляются уголовно-правовые отно-

шения, действующие между государством и лицом, совершившим это

Щ общественно опасное деяние. Наличие рассматриваемых отношений, ос-

ш

I

I

I

I

I

новании для их возникновения, развития и прекращения исследуются в

Ь

процессе уголовного судопроизводства в порядке, специально предусмотренном для такой категории дел (глава 33 УПК “Производство по применению принудительных мер медицинского характера”). Своим определением суд лишь констатирует наличие такого вида уголовно-правового отношения.

i

I

Уголовно-правовые отношения, возникающие по делам о примене нии принудительных мер медицинского характера, могут быть установ лены, конкретизированы и реализованы посредством уголовно-процессу- I альных отношений, субъектом которых, несомненно, является лицо, со-

1 вершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости или

Щ заболевшее психическим расстройством после совершения преступления.

I

I На предварительном следствии это делает следователь или прокурор в

?

постановлении о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, формулируя свои

123

I

I.

I

выводы о характере установленных уголовно-правовых отношении. Окончательный вывод об установлении уголовно-правовых отношений и их характере делает суд в своем определении.

I

I

Регулирование нормами права общественных отношений при про изводстве по любой категории дел означает, прежде всего, наделение уча ствующих в нем лиц соответствующими правами и обязанностями. Реа лизуя эти права, рассматриваемое лицо вступает в отношения с органом В дознания, следователем, прокурором или судом. Эти отношения являются

I

I

уголовно-процессуальными, поскольку регулируются они уже нормами уголовно- процессуального права. Общеизвестно, что правоотношений не может быть пока нет нормы, которая бы регулировала эти отношения. Объектом этих уголовно-процессуальных отношений “wo есть все, по

? поводу чего или в связи, с чем совершаются действия субъектов право- j отношении” является объективное (т. е. фактически имевшее место) со- Щ стояние уголовно-правового отношения по поводу применения соответ- I ^ ствующего вида специфических мер государственного принуждения в

I

I

I

I

I

? отношении лица невменяемого или заболевшего психическим расстрой ством после совершения преступления.

В юридической литературе обоснованно под содержанием уголов но-процессуальных отношений принято понимать действия участников этих отношений, а под формой - их права (полномочия) и обязанности. В результате функционирования совокупности большого или меньшего числа уголовно-процессуальных отношений орган предварительного следствия приходит к выводу о наличии достаточных доказательств, I дающих основание утверждать, что именно это лицо, заболевшее психи-

I ческим расстройством, совершило данное общественно опасное деяние. В

Щ связи с этим он выносит соответствующее постановление. Совершение

этого действия - вынесение указанного постановления, - юридический

I

I

Божье в В.П. Уголо вно- проце ссуал ьные отнош ения. С. 136.

124

факт, порождающий различные уголовно-процессуальные отношения между следователем и рассматриваемым лицом. Но процессуальные действия как юридические факты, как известно, являются в то же время и действиями по осуществлению прав и юридических обязанностей.

Посредством выполнения одних и тех же действий реализуются процессуальные права и обязанности и вызываются к жизни другие, новые процессуальные правоотношения. В частности, необходимо обратить внимание на то, что новые уголовно-процессуальные отношения, на наш взгляд, возникают по такой категории дел с момента установления заклю- чением судебно-психиатрической экспертизы факта психического рас- стройства лица во время совершения общественно опасного деяния или после его совершения, которое делает невозможным назначение или исполнение наказания, поскольку изменяется само процессуальное положение, а, следовательно, и правовой статус этого участника уголовного процесса.

Права лица, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера, как субъекта уголовно-процессуальных отношений, гарантируются российским законодательством на различных уровнях: конституционно, всей системой российского права и правовыми принципами как самостоятельным видом гарантий. Правовой статус этого участника уголовного процесса определяется нормами различных отраслей права. Правовое положение лица, совершившего опасное деяние в состоянии невменяемости или заболевшего психическим расстройством после совершения преступления, равно как и правовое положение любого гражданина России, иностранца или лица без гражданства, определено, прежде всего, Конституцией РФ и другими законодательными актами, за исключением тех изъятий, которые вытекают из его специфических осо- бенностей как субъекта государственно-правовых, гражданско-правовых, семейно-правовых, административно-правовых, уголовных и уголовно- процессуальных отношений.

125

I

In

I I I I

i

I

I

I

i

I

I

i

I

I

I

I

I

I

I*

I

При этом необх одимо замет ить, что все изъят ия из общег ражда н- ского право вого статус а этого лица основ аны строг о на закон е, а не на субъе ктивн ом усмот рении орган ов предв арите льног о следс твия, проку рора или суда. Однак о тольк о суду предо ставле но право решен ия вопро са о приме нении или непри менен ии к этому лицу соотв етству ющег о вида прину дител ьных мер медиц инско го харак тера, а поряд ок судоп роизв од- ства по такой катего рии дел включ ает целую систе му допол нител ьных гарант ий .

Таким образ ом, гарант ии прав и закон ных интер есов этого участ ника уголо вного судоп роизв одств а, на наш взгляд , также должн ы входи ть в его проце ссуал ьный статус .

Исход я из анали за юрид ическ ой литер атуры и дейст вующ его зако- нодат ельств а, можн о прийт и к оконч атель ному вывод у, что в индив иду- альны й статус лица невме няемо го или забол евшег о после совер шения прест уплен ия психи чески м расст ройст вом, делаю щим невоз можн ым на- значе ние или испол нение наказа ния, должн ы орган ическ и входи ть сле- дующ ие состав ные элеме нты: 1. Субъе ктивн ые права и проце ссуаль ные обяза нност и. 2. Уголо вно- проце ссуаль ная право субъе ктнос ть. 3. Закон- ные интер есы. 4. Гаран тии прав и закон ных интер есов этого участ ника проце сса.

Кажд ый из переч ислен ных компо ненто в проце ссуал ьного статус а, на наш взгляд , выпол няет опред еленн ую роль, и при отсутс твии одног о из них лицо не может быть поста влено в полож ение участ ника уголо вного проце сса, поско льку при этом орган ом предв арите льног о следс твия или судом будут ущем лены его права и закон ные интер есы.

Подро бнее см.: Захож ий Л., Чучае в А. Гаран тии прав невме няемы х в судеб ном разби рател ьстве // Сов. юстиц ия. 1978. Лг« 13. С. 23-25; Михе ев Р.И. Гаран тии прав невме няемо го в советс ком уголо вном праве и проце ссе в свете новой Конст итуци и СССР // Гаран тии прав лично сти в социа листи ческо м уголо вном праве и проце ссе. Яросл авль, 1981. С. 48- 57 и др.

126

Предотвращение и недопущение подобных ситуаций в российском уголовном судопроизводстве в значительной мере зависит от широты системы предоставленных субъективных прав этому участнику уголовного процесса и реальности процессуальных гарантий.

2.2. Понятие и основание появления нового участника уголовного судопроизводства

В теории отечественного уголовного процесса правовой статус личности характеризуется тем, что любой участник уголовного процесса признается субъектом уголовно-процессуального права и всех, возникающих на основе норм права процессуальных отношений. Это предполагает наделение всех участников процесса, как и каждого в отдельности, таким свойством, как уголовно-процессуальная правосубъектность, которая означает, что при наличии определенных условий, лицо способно обладать и лично реализовывать соответствующие права, а также исполнять определенные обязанности.

Исходя из доктрины уголовного процесса можно сделать вывод, что правоспособность появляется с момента, когда в установленном законом порядке и уполномоченном на то органом лицо признано, допущено или привлечено в качестве участника уголовного судопроизводства (ст. ст. 122, 136, 138, 143 УПК). Именно с этого момента участник уголовного процесса наделяется соответствующими правами для защиты личных или представляемых интересов и на него возлагаются предусмотренные законом обязанности. Следует согласиться с профессором В.П.Божьевым, который подчеркивает, что “без такого правоприменительного акта немыслима реализация гражданами их процессуальных прав” .

Божьев В.П. Уголовно-процессуальные отношения. С. 50.

127

I

I.

I I

I

I

I

i

I

I

I

i

i i

I

F

F

I

I *

I

i

I

i

i i.

i

I

Деяте льнос ть орган а дозна ния, следо вателя , проку рора или суда по призн анию, допу щени ю и привл ечени ю лица в качест ве участ ника про- цесса означ ает, что они вступ ают в право отнош ения с указа нным лицом . Права же участ ников уголо вного проце сса, как элеме нт право вого стату- са, могут быть реали зован ы лишь в ходе право отнош ений, поско льку осуще ствле ние того или иного права одним из участ ников проце сса воз- лагает обяза нност ь на друго го субъе кта (напр имер, орган дозна ния, сле- доват еля, проку рора или суд) совер шать опред еленн ые дейст вия или воз- держи ваться от них.

Необх одимо замет ить, что дейст вующ ее уголо вно- проце ссуал ьное закон одате льств о, к сожал ению, также не дает ответа на вопро с: с какой стади и уголов ного проце сса и когда появля ется проце ссуаль ная фигур а лица, в отно шении котор ого могут приме нятьс я прину дител ьные меры медиц инско го харак тера?

Предс тавляе тся, что данны й пробе л обусл овлен, прежд е всего, не- полно той регла мента ции в закон е полож ения рассм атрив аемог о участ ника уголо вного проце сса, поско льку не дано опред елени я понят ия этого участ ника, поэто му, естест венно, и не опред елены основ ания его появл ения. А межд у тем, данны е факто ры (поня тие и основ ания появл ения) состав ляют важне йшую часть содер жания и проце ссуал ьного полож ения любог о участ ника уголо вного судоп роизв одств а.

Теоре тичес кие вопро сы понят ия и основ ания появл ения рассм атри- ваемо го участ ника проце сса также не получ или после доват ельно го осве- щения и в юрид ическ ой литер атуре. Автор ы, иссле довав шие в опред е- ленно й степе ни проце ссуал ьное полож ение лица, совер шивш его общес т- венно опасн ое деяни е в состо янии невме няемо сти, были едино душн ы в вывод е о том, что оно, несом ненно, являет ся участ ником уголо вного про- цесса’. Однак о момен т и основ ания его появл ения в уголо вном судоп ро-

1 См.: Зелик сон Э.С. Проце ссуал ьный поряд ок приме нения прину дител ь-

128

изводстве выпали из поля зрения этих ученых.

Исходя из доктрины уголовного процесса можно сделать вывод, что основанием к допущению данного лица в качестве участника процесса может служить только правоприменительный акт. Постановление должно выноситься после установления заключением судебно-психиатрической экспертизы факта психического расстройства лица, совершившего общественно опасное деяние или заболевшего этим расстройством после совершения преступления. Представляется, что только с этого момента можно говорить о появлении нового участника уголовного процесса, который должен быть наделен соответствующими правами для защиты своего законного интереса.

Необходимость вынесения при поэтапном прохождении дела этого постановления еще до завершения предварительного расследования может быть объяснена следующими соображениями.

На предварительном следствии, в соответствии с требованиями ст. ст. 68, 404 УПК РСФСР, должны быть выяснены время, место, способ совершения общественно опасного деяния (п. 1 ч. 2 ст. 404 УПК); совершено ли общественно опасное деяние данным лицом (п. 2 ч. 2 ст. 404 УПК); поведение лица, совершившего общественно опасное деяние, как до его совершения, так и после (п. 4 ч. 2 ст. 404 УПК); какой нормой уголовного закона предусмотрены эти деяния и иные обстоятельства, характери-

ных мер медицинского характера: Учебное пособие. Алма-Ата, 1957. С. 9; Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера. С. 16; Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. С. 35; Овчинникова А.П. Указ. соч. С. 27; Захожий Л., Чучаев А. Указ. соч. С. 23; Хомовский А.А. Указ. соч. С. 16; Николюк В.В., Кальницкий В.В. Указ. соч. С. 12; Мищенко Е.В. Процессуально-правовое регулирование принудительных мер медицинского характера. С. 9 и др.

Об этом обстоятельстве также указано и в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. № 4; с изменениями, внесенными постановлением от 1 ноября 1985 г. № 17 // Сборник постановлений

129

зующие личность рассматриваемого лица .

Указанные выше обстоятельства, входящие в предмет доказывания по этой категории дел, могли находить свое отражение в соответствии со ст. 406 УПК РСФСР лишь в постановлении о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера. Какого-либо “‘промежуточного’’’ процессуального акта при поэтапном прохождении дела между постановлением о возбуждении уголовного дела и постановлением о направлении дела в суд, в котором была бы дана юридическая оценка общественно опасного деяния и определялся бы момент допуска и привлечения лица в качестве участника процесса, действующее уголовно- процессуальное законодательство не предусматривает.

Представляется, что имеется необходимость в вынесении такого “промежуточного” процессуального акта, в котором еще до окончания предварительного следствия давалась бы юридическая оценка общественно опасного деяния, так как правильная уголовно-правовая квалификация имеет большое значение при оценке самой общественной опасности содеянного и лица, его совершившего, определения подсудности дела, а также для избрания надлежащего вида принудительных медицинских мер.

Рассмотрим, как на практике разрешается этот вопрос с позиции органа предварительного следствия. Для этого возьмем в динамике анализ судебной практики, проведенный нами по региону Республики Коми за

Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. С. 243.

Подробнее см.: Ларин A.M. Следствие и суд по делам невменяемых // Соц. законность. 3969. № 2. С. 44-46; Захожий Л., Чучаев А. Гарантии прав невменяемых в судебном разбирательстве. С. 23-24; Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1983. С. 11.

130

1979-1983 гг. и отдельно за 1990-1998 гг. По нашим исследованиям следственные органы по 46 % дел, обобщённых с 1979 по 1983 годы (по 34 % дел, обобщенных с 1990 по 1998 годы), не выносили постановления о привлечении в качестве обвиняемого до определения заключением су-дебно-психиатрической экспертизы факта психического заболевания лица. Данный факт можно объяснить тем, что ещё в процессе проверки материалов в порядке ст. 109 УПК РСФСР или в течение 3 (в исключительных случаях не более 10) суток после возбуждения уголовного дела эти лица, как правило, госпитализировались в психиатрический стационар в связи с обострением психического расстройства после совершения обще- ственно опасного деяния в соответствии со ст. 29 Закона о психиатрической помощи \ По всем делам эти лица ранее уже состояли на учете в психиатрическом стационаре, а некоторые из них даже имели 3 или 2 группу инвалидности по психическим заболеваниям. Поэтому органы предварительного следствия своевременно назначали и проводили судеб-но-психиатрическую экспертизу и в большинстве случаев не избирали в отношении этих лиц какую- либо меру пресечения. По остальным 54 % (по 66 %) дел следователи выносили указанное постановление, однако по предъявленному обвинению лицо было допрошено только по 66 % (по 91 %) этих дел. По 5 % (по 9 %) дел лицо не допрашивалось по предъявленному обвинению в связи с тем, что вследствие психического расстройства оно не могло участвовать при производстве следственных действий, а органам следствия, на наш взгляд, необходимо.было каким-то образом определить его процессуальное положение. После проведения судебно-психиатри- ческой экспертизы, определившей факт психического расстройства лица, следователями по 21 % (по 20 %) дел было вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого, однако по предъяв-

1 А до 1993 года в соответствии с Инструкцией № 06-14/43 от 26 августа 1971 года по неотложной госпитализации психически больных, представ-

131

ленному обвинению эти лица не допрашивались. Впервые указанное постановление было вынесено после завершения судебно- психиатрической экспертизы только по 12 % (по 11 %) дел. Вместе с тем необходимо заметить, что в приложении к постановлению о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера следственные органы по 21 % (по 20 %) дел указывали, что обвинение этим лицам не предъявлялось.

Вышесказанное позволяет прийти к выводу, что следователи в со- ответствии со ст. ст. 143-144 УПК РСФСР еще до окончания предварительного расследования выносили постановления о привлечении в качестве обвиняемого с целью определить процессуальное положение этого лица и дать юридическую оценку самого общественно опасного деяния.

Представляется, что такие действия правоприменительных органов не основаны на законе. В этом случае лицо невменяемое искусственно и противозаконно ставится в процессуальное положение обвиняемого, хотя отсутствуют основания, предусмотренные ст. ст. 46, 143-144 УПК РСФСР, для привлечения его в качестве обвиняемого, а, следовательно, и для вынесения указанного постановления. Например, в уголовно-процессуальных кодексах некоторых стран СНГ1, прямо отмечено, что в отношении невменяемых не выносится постановление о привлечении в качестве обвиняемого, не предъявляется обвинение и не производится допрос в качестве обвиняемого.

Теперь рассмотрим этот вопрос с позиции лица невменяемого или заболевшего психическим расстройством после совершения преступления, а также их законных представителей и защиты. Так, при выполнении требований ст. ст. 200-201 УПК РСФСР следователь, признав предвари-

ляющих общественную опасность и ст. 56 Закона РСФСР о здравоохранении.

132

I

u

I I I I

i

i

i

i

!

I I

I

I

I

I

I

! *

I

I

[

I I*

i

тельное следствие законченным, представляет все материалы дела для оз- накомления потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям, а также законному представителю, защитнику и самому лицу, если этому не препятствует характер его заболевания. Однако только защитник, который в соответствие со ст. 405 УПК РСФСР допускается к участию в деле с момента установления факта психического заболевания лица, обладает соответствующей юридической подготовкой, чтобы после ознакомления с делом правильно решить вопрос о правовой квалификации содеянного. Гражданские истцы, ответчики и их представители, как правило, не являются юристами, поэтому они практически не в состоянии должным образом юридически оценить совершенное общественно опасное деяние. Само же лицо после составления протокола о невозможности производства следственных действий с его участием, не знакомилось с материалами дела.

Однако и защитнику, с учетом возникающих на практике сложно- W стей в уголовно-правовой квалификации по такой категории дел2, трудно,

а порой и невозможно предположить, как следователь после выполнения требований ст. ст. 201-203 УПК РСФСР оценит в постановлении о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера деяние, совершенное этим лицом, если ранее в материалах дела не было соответствующего разъясняющего про-

1 См.: ст. 207 УПК Армении, ст. 392 УПК Азербайджана, ст. 193 УПК Ка- захстана, ст. 417 УПК Украины и ст. 363 Узбекистана.

О проблемах и специфике квалификации по этой категории дел подробнее см.: Романов Н. Применение принудительных мер медицинского характера. С. 12- 14; Борисов Э. Юридическая оценка общественно опасных деяний невменяемых. С. 20; Протченко Б.А., Михеев Р.И. Состав общественно опасного деяния невменяемого и его уголовно-правовая квалификация. С. 204-209; Глушенко Н. Применение принудительных мер медицинского характера // Сов. юстиция. 1982. № 22. С. 14; Михеев Р.И. “Мотивы” и механизм общественно опасных деяний невменяемых // Правоведение. 1982. № 6. С. 88-95.

133

I

I*

цессуального документа. Это определенным образом сказывается и на активности защитника при ознакомлении с материалами дела. Так, на- I пример, по обобщенным нами делам при выполнении требований ст. ст.

I

I

201-203 УПК РСФСР адвокатами были заявлены различные ходатайства

лишь по 1 % (по 0, 4 %) дел.

Как показал анализ нашей практики, защитник допускался к участию в деле, в основном, при ознакомлении с делом, за исключением слу-

I

i

I

? чаев, когда органом следствия после завершения судебно- психиатрической экспертизы, установившей факт психического рас стройства лица, выносилось постановление о привлечении в качестве об виняемого. В этих случаях защитник, как правило, допускался уже с мо мента вынесения указанного постановления. Однако вынесение поста-

I новления о привлечении в качестве обвиняемого, как известно, не осно-

I

! *

I

вано на законе. Только после вынесения “промежуточного” процессуального акта, на наш взгляд, в соответствии со ст. 405 УПК РСФСР защитник мог бы на законных основаниях принять активное участие по рассматриваемой категории дел.

? Вышесказанное позволяет сделать вывод, что такой важный момент ! в осуществлении гарантий прав и законных интересов этих лиц, как уго- | ловно-правовая квалификация общественно опасных деяний, также не 1щ получила в стадии предварительного расследования должной правовой Р регламентации. Это явно ослабляет институт правовых гарантий рассмат-

? риваемых лиц, которые вследствие психического заболевания не в со- 1 стоянии должным образом правильно реализовывать свое право на защи-

I ТУ-

щ Представляется, что существует необходимость предусмотреть вве-

р дение в уголовно-процессуальный закон такого “промежуточного’” акта,

? ?. который бы констатировал допущение и привлечение рассматриваемого

i

I

134

I

и

I

i i i

лица в качест ве участ ника проце сса . Это поста новле ние должн о быть актом чисто проце ссуал ьного значе ния, котор ое устан авлив ало бы появл ение уголо вно- проце ссуал ьных отнош ений межд у этим лицом и госуд ар- ством. Появл ение этого лица в качест ве участ ника проце сса приво дит к тому, что оно автом атиче ски должн о надел яться возмо жност ью польз о- ваться соотв етству ющим и субъе ктивн ыми права ми и личны ми свобо дами, гарант ирова нным и закон ом. На наш взгляд , не устан овив уголо вно- проце ссуал ьных отнош ений и субъе кта данны х отнош ений, невоз можн о объек тивно решит ь вопро с о приме нении или не приме нении прину ди- тельн ых медиц ински х мер.

Далее необх одимо обрат ить внима ние на то обсто ятельс тво, что дейст вующ ее закон одате льств о не дает даже понят ия этого участ ника уголо вного проце сса. Хотя совер шенно очеви дно, что четко е опред елени е в УПК таких понят ий участ ников уголо вного судоп роизв одств а, как “подо зревае мый” (ч. 1 ст. 52), “обви няемы й” (ч. 1 ст. 46), “поте рпевш ий” (ч. 1 ст. 53) и т. п., имеет важно е проце ссуал ьное значе ние. В связи с этим мы полно стью разде ляем мнени е профе ссора В.П.Б ожьев а, что “полн ота и точно сть опред еления понят ия субъе кта права - необх одима я предп о- сылка реали зации устан овленн ых в уголов но- проце ссуаль ном кодек се пра- вил повед ения’ .

Рассм отрим , какой терми нолог ией польз уется закон одате ль при оп- редел ении этого участ ника проце сса. Напри мер, в ст. ст. 403, 406 УПК РСФС Р говор ится о лице, “сове ршив шем общес твенн о опасн ое деяни е в состо янии невме няемо сти” или “забо левше м после совер шения прест уп- ления душев ной болез нью”. А в ст. ст. 407, 409 УПК РСФС Р речь идет

1 О необходимости вынесения данного постановления подробнее см.: Колмаков П.А. О совершенствовании законодательства по применению принудительных мер медицинского характера // Вестник ЛГУ. 1985. № 6. С. 80-82.

2 Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. С. 87.

135

уже о лице, о “котором рассматривается дело”. Наконец, в статье 412 УПК РСФСР законодатель пользуется следующей терминологией: “лицо, признанное невменяемым”, “лицо, заболевшее после совершения преступления хронической душевной болезнью”.

В постановлении Лг° 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г.; с изменениями, внесенными от 1 ноября 1985 г. “О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера” о рассматриваемом участнике процесса говорится как о “лице, совершившем общественно опасное деяние в состоянии невменяемости или заболевшем душевной болезнью после совершения преступления”, или о лице, “в отношении которого поставили вопрос о применении принудительной меры медицинского характера”, а также лице, “признанном невменяемым”.

В своих теоретических работах ученые, занимающиеся проблемами процессуального порядка применения принудительных медицинских мер, прибегают, в частности, к следующей терминологии: “душевнобольной”, “невменяемый”, “лицо, совершившее общественно опасное деяние”, “лицо, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера”, “лицо, в отношении которого решается вопрос о применении к нему принудительных мер медицинского характера”, “лицо, признанное невменяемым”, “лицо, признаваемое невменяемым”, “лицо, в отношении которого решается вопрос о применении к нему принудительных мер медицинского характера”, “лицо, в отношении которого ведется производство по применению принудительных мер медицинского характера” .

Подробнее см.: Портнов В.П. Процессуальный порядок применения принудительных мер медицинского характера в советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1956. С. 169, 248-249; Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 53; Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер ме-

136

Наличие значительного количества терминов исследуемого участника, встречающееся в уголовно-процессуальном законодательстве и юридической литературе, закономерно вызывает у практиков определенные трудности. Анализ практики показал, что в приложении к постановлению о направлении дела в суд для решения вопроса о применении при- нудительных мер медицинского характера следователи называли его “обвиняемым” по 21 % дел, обобщенных с 1979 по 1983 годы (по 37 % дел, обобщенных с 1990 по 1998 годы), вообще никак не именовали по 75 % (по 41 %) дел. Лишь по 4 % (по 22 %) дел представители следственных органов, как это рекомендуется в справочно-правовой литературе при составлении подобного постановления1, именовали его лицом, совершившим общественно опасное деяние.

Терминология, употребляемая в юридической литературе и в действующем законодательстве при определении понятия этого участника уголовного процесса, в принципе не вызывает существенных возражений. Так, в частности, по данному вопросу существует мнение, что необходимо отдавать предпочтение терминологии, употребляемой в ст. ст. 403, 404, 405 УПК РСФСР, а не термину “душевнобольной”, который имеет

дицинского характера в советском уголовном процессе. С. 6; Вицин СЕ. Принудительные меры медицинского характера: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1970. С. 8; Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера. С. 16; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. С. 18; Протченко Б.А. Принудительные меры медицин- ского характера. С. 30; Галаган А.И. Процессуальные особенности рас- следования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых не- вменяемыми. С. 9-17; Ромазин С, Михайлова Т. Указ. соч. С. 13-14; Ко- марова Н.А., Сидорова Н.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера к душевнобольным. С. 36; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 21 и др.

1 Подробнее см.: Процессуальные акты предварительного расследования (примерные образцы) / Под. ред. С.В.Бородина. М, 1983. С. 225; Рыжаков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 71.

137

скорее бытовое, чем процессуальное значение. По мнению этих авторов, лицо, о котором рассматривается дело, должно именоваться невменяемым или заболевшим душевной болезнью до вынесения приговора’.

Исходя из вышеизложенного можно прийти к выводу, что отвечающим процессуальному положению рассматриваемого лица соответствует следующее определение: лицо, нуждающееся в применении при- нудительных мер медицинского характера. Под этим определением имеются в виду две категории лиц, к которым могут быть применены принудительные медицинские меры: 1) невменяемые; 2) лица, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания (п. п. “а” и “б” ч. 1 ст. 403 УПК/ Положительно, что с нами согласны и авторы проекта УПК РФ, определив единым понятием эти две категории лиц. Например, в статье 500 проекта УПК об этом участнике уголовного процесса говорится как о “лице, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера “.

Поэтому логичным будет и вывод о том, что при поэтапном прохождении дела “промежуточный’’’’ процессуальный акт можно было бы определить как постановление о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

Исходя из доктрины уголовного процесса указанное постановление должно выноситься органом предварительного следствия при наличии материально- правовых и процессуально-правовых оснований.

Содержание и структура материально-правовых оснований могла бы включать в себя следующие компоненты: 1. Совершение общественно

4

См.: Захожий Л., Чучаев А. Гарантии прав невменяемых в судебном раз- бирательстве. С. 23; Михеев Р.И. Гарантии прав невменяемого в советском уголовном праве и процессе в свете новой Конституции СССР. С.

55.

138

опасного деяния, предусмотренного конкретной нормой уголовного закона. 2. Наличие хронического психического расстройства, временного пси- хического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, лишающего возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими (ст. 21 УК). 3. Достижение возраста, с которого возможно наступ- ление уголовной ответственности (ст. 20 УК). 4. Не истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности (ст. 78 УК).

К уголовно-процессуальным основаниям, на наш взгляд, можно отнести: 1. Доказанность самого события общественно опасного деяния и соответствие образующих его фактических обстоятельств признакам конкретного состава преступления (п. 1 ч. 2 ст. 404 УПК). 2. Совершение общественно опасного деяния данным лицом (п. 2 ч. 2 ст. 404 УПК). 3. Доказанность психического расстройства лица во время совершения об- щественно опасного деяния и ко времени расследования дела, лишающая его возможности осознавать фактический характер и общественную значимость своих действий (бездействия) либо руководить ими (п. 3 ч. 2 ст. 404 УПК). 4. Отсутствие обстоятельств, перечисленных в ст. ст. 406, 410 УПК РСФСР, которые исключают применение принудительных мер медицинского характера.

На моменте вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, необходимо остановиться по подробнее. Направление этого участника процесса на судебно-психиатрическую экспертизу допускается лишь при наличии достаточных данных, указывающих, что именно это лицо совершило общественно опасное деяние, по поводу которого возбуждено дело и ведется расследование. Достаточными данными является совокупность обстоятельств, перечисленных в ч. 2 ст. 404 УПК РСФСР, проверенных органом предварительного следствия в полном объеме и отраженных в материалах дела. Следовательно, к моменту назначения судеб-

139

но-психиатрической экспертизы следственным органам должно быть уже известно лицо, которое совершило общественно опасное деяние.

Для проверки психического состояния этого участника процесса обязательно проведение судебно-психиатрической экспертизы (п. 2 ст. 19 УПК). В статье 21 УК РФ описывается психическое расстройство, которое законодателем определятся невменяемостью. Невменяемость, как нам уже известно, обоснованно характеризуется двумя критериями: психическим состоянием лица и обусловленную им неспособностью его осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Она признается доказанной при наличии обоих критериев - юридического и медицинского. Каждое из этих условий доказывает следователь и обосновывает суд. При этом с помощью экспертов-психиатров ими проверяется только психическое расстройство для решения вопроса о невменяемости. Когда эксперты придут к заключению, что во время совершения деяния указанное лицо не обладало способностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия), следователь вправе сделать вывод, что в этот момент лицо не могло действовать виновно.

Получив заключение судебно-психиатрической экспертизы, орган предварительного следствия должен изучить и оценить его, поскольку оно является одним из источников доказательств по делу (ст. 69 УПК) и подлежит тщательной проверке (ст. 70 УПК). Как известно, заключение экспертов-психиатров не имеет заранее установленной силы (ст. 20 УПК) и подлежит также оценке по общим правилам, выработанным процессуальной наукой и практикой, по внутреннему убеждению следователя, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела .

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 марта 1992 г. по делу Махова прямо отражено, что акт судеб-

140

Следовательно, можно прийти к выводу, что вопрос о появлении нового участника уголовного процесса может быть решен только после получения органом дознания, следователем, прокурором и судом заключения судебно- психиатрической экспертизы и оценки его по внутреннему убеждению наряду со всеми другими материалами дела. Поэтому моментом вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, является наличие достаточных доказательств, указывающих, что именно это лицо совершило общественно опасное деяние в состоянии невменяемости или заболело психическим расстройством после совершения преступления.

Если психическое состояния позволяет участвовать этому лицу при производстве следственных действий, то следователь объявляет ему по- становление о признании лицом, нуждающимся в применении принуди- тельных мер медицинского характера, и разъясняет его сущность. Выполнение этих процессуальных действий должно удостоверяться подписями указанного лица и следователя на этом постановлении. В случае отказа лица от подписи следователь должен удостоверить на постановлении, что текст постановления ему объявлен (ст. 142 УПК). При объявлении этого постановления он также обязан разъяснить в доходчивой форме этому участнику процесса его права и обязанности, о чем должна быть сделана отметка на постановлении, которая также удостоверяется подписью рассматриваемого лица.

Представляется, что с момента вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, в соответствии со ст. 405 УПК РСФСР к участию в деле может допускаться защитник, который также должен быть ознакомлен с

но-психиатрической экспертизы о невменяемости, как и иное доказательство, подлежит оценке судом // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. №

141

I

I

I

I

I

указанным постановлением, а также и законный представитель этого лица. Если в силу психического состояния производство следственных действий с участием рассматриваемого лица является невозможным, то это постановление объявляется его защитнику и законному представителю, а последнему под расписку разъясняются права лица, признанного нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

Как и большинство процессуальных документов, рассматриваемое постановление должно состоять из вводной, описательной и резолютивной части. Во вводной части необходимо отразить: когда, кем, кому, и по какому делу выносится постановление. Описательная часть должна содержать формулировку фактических обстоятельств совершения общественно опасного деяния и в постановлении должна быть центральной.

В Здесь необходимо отразить время и место совершения общественно опас-

ного деяния, психическое состояние этого лица на момент его соверше-

щ ния и ко времени расследования дела, а также другие обстоятельства, по-

I

I

WJ скольку они установлены материалами дела. В резолютивной части фор-

мулируется решение органа предварительного следствия об уголовно-правовой квалификации общественно опасного деяния.

I Вынесение постановления о признании лицом, нуждающимся в

Щ применении принудительных мер медицинского характера, могло бы

L найти свое законодательное закрепление в главе 33 УПК РСФСР, специ-

Р ально посвященной процессуальным вопросам и дополнительным гаран-

‘т тиям по такой категории дел, а не в общей 3 главе “Участники процесса, их права и обязанности” . Необходимость закрепления в этой главе может

? быть объяснена также и тем обстоятельством, что это касается только

  1. С. 15.

Первоначально рекомендация о закреплении такого положения в главе 3 УПК “Участники процесса, их права и обязанности” была предложена автором еще в 1988 году. Подробнее см.: Колмаков П.А. Правовое поло-

I

I*

I

? 142

двух категорий лиц, нуждающихся в применении принудительного лечения, которые имеют специфический, отличный от других, процессуальный статус.

I

Представляется, что редакция этой статьи может быть следующей:

“Нуждающимся в применении принудительных мер .медицинского Щ характера признается лицо невменяемое или заболевшее после соверше-

I

к*

i

i

ния преступления психическим, расстройством, делающим невозмоэюным назначение или исполнение наказания.

О признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, следователь выносит постановление, а суд - определение “.

2.3. Понятие и содержание процессуальной правосубъектности лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера

В индивидуальный статус лица, нуждающегося в применении при нудительных мер медицинского характера, составным элементом входит - уголовно-процессуальная правосубъектность. Она служит основой обще ственной активности и ответственности граждан в сфере уголовного су допроизводства, ориентирует их на определенный характер деятельности, I способствует укреплению законности в уголовном процессе1. Не обладая

уголовно-продессуальной правосубъектностью, лицо не может лично выполнять ту или иную процессуальную функцию и, в конечном счете, участвовать в решении задач российского уголовного процесса. В теории

жение лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1988. № 6. С. 79-85. 1 Подробнее см.: Зусь Л .Б. Механизм уголовно- процессуального регули-

i

;43

права справедливо принято’считать, что только правоспособность и дееспособность в своем единстве могут составить ту общественно- правовую категорию, которую именуют правосубъектностью. Правовые категории право- и дееспособности наиболее полно разработаны и получили свое закрепление в гражданском и гражданско-процессуальном законодательстве (см.: ст. 21 ГК РФ “Дееспособность гражданина”) .

К сожалению, в действующем уголовно-процессуальном законода- тельстве нет пока специальной нормы, посвященной этим вопросам. Однако это не говорит о том, что они вообще не решаются нашим законодателем. Так, например, в различных нормах уголовно- процессуального закона определены условия, которым должны соответствовать те или иные лица как участники уголовно- процессуальной деятельности, субъекты процессуальных прав (ст. ст. 59-61, 63-65 УПК).

Однако к числу недостаточно разработанных в теории вопросов можно отнести саму категорию процессуальная правосубъектность, что вызывает существенные затруднения при реализации норм права у представителей правоохранительных органов и суда. Одни ученые признают важное теоретическое и практическое значение процессуальной право-

7 1

субъектности , другие - отрицают необходимость этой категории . Но дарования. Владивосток, 1976. С. 38-41.

1 В ГК 1964 года в содержание дееспособности не включалась способ ность гражданина своими действиями осуществлять имеющиеся у него права и обязанности. Этот пробел восполнен в новом ГК РФ, поскольку признавая за ним возможность самостоятельно приобретать права, нельзя не признать за ним и способности самостоятельно их осуществлять.

2 См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. С. 20-21; Галкин Б.А. Советский уголовно- процессу альный закон. С. 94-95; Чечина Н.А. Гражданские процессуальные отно шения. Л., 1962. С. 24-25; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. М, 1966. С. 176-177; Пономарев И.Б. Пра воспособность и дееспособность как предпосылки уголовно-процес суальных отношений // Сов. государство и право. 1971. Лг2 6. С. 110-112; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. С. 198; Адаменко В.Д. Про-

144

же и те, кто признает существование уголовно-процессуальной право- субъектности расходятся во мнениях при решении ряда конкретных во- просов. Например, спорным в теории пока остается вопрос о содержании самой уголовно-процессуальной правосубъектности. Некоторые авторы полагают, что правоспособность и правосубъектность это равнозначные понятия”. Другие - отождествляют уголовно-процессуальную правосубъ- ектность с субъективным правом . Не вдаваясь в обсуждение существующих точек зрения, поскольку это выходит за рамки настоящего исследования, отметим, что мы разделяем позицию тех авторов, которые в содержание правосубъектности включают в качестве составных элементов уголовно- процессуальную правоспособность и дееспособность .

Представляется, что любое правосубъектное лицо должно обладать процессуальной правоспособностью и дееспособностью одновременно. Вместе с тем это не должно приводить к стиранию самостоятельности этих двух категорий, поскольку у некоторых участников процесса право- способность и дееспособность не совпадает по времени их приобретения (например, у обвиняемого, потерпевшего, гражданского истца и граждан- ского ответчика). Действительно, в уголовном судопроизводстве участни-

цессуальная дееспособность участника уголовного процесса // Правове- дение. 1978. № 4. С. 55-56; Зусь Л.Б. Указ. соч. С. 38-39 и др.

См.: Мельников А.А. Правовое положение личности в советском граж- данском процессе. М., 1969. С. 46; Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 101; Шака-рян М.С. Понятие субъектов советского гражданского процессуального права и правоотношения и их классификация // Труды ВЮЗИ, М, 1971. Т. 17. С. 131 и др.

См.: Галкин Б.А. Указ. соч. С. 93; Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. М., 1968. С. 87.

3 См.: Пономарев И.Б. Указ. соч. С. 110; Рахунов Р.Д. Указ. соч. С. 21.

4 См.: Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. С. 176; Адаменко В.Д. Процессуальная дееспособность уча стника уголовного процесса. С. 55; Зусь Л.Б. Об уголовно-процес- су- альной правосубъектности // Правоведение. 1974. № 5. С. 50; Мартынчик Е.Г., Радьков В.П., Юрченко В.Е. Указ. соч. С. 8-9; Матузов Н.И. Указ.

145

I

ки процессуальной деятельности занимают различное правовое положение.

Если рассмотреть этот вопрос с позиции категории правосубъектность, то можно заметить, что все участники уголовно-процессуальной деятельности обладают равной возможностью проявления инициативы, активности в рамках, установленных процессуальным законом. Она означает для любого участника только юридическую возможность и фактическую готовность к осуществлению своих процессуальных прав и обязанностей. Правосубъектность не реализуется в правоотношениях (как, например, нормы права), не входит в состав процессуального правоотношения одним из его элементов. Она имеется у лица постоянно и остается у него в виде абстрактной возможности правообладания. Поэтому мы разделяем позицию профессора М.С.Строговича, считающего, что право- субъектность “не есть признание лица участником правоотношения, а есть признание Лица обладателем субъективных прав и обязанностей, которые реализуются в правоотношениях, но принадлежат субъекту и вне правоотношения .

I

I

Однако признание того или иного лица субъектом уголовно- процессуального права еще не означает признание правосубъектности этого участника процесса. Для осуществления волевой деятельности не достаточно быть субъектом права, необходимо, чтобы этот участник про цесса наряду с процессуальной правоспособностью был наделен еще и дееспособностью. Поэтому мы также разделяем мнение исследователей, которые считают, что только право- и дееспособность (то есть правосубъ- щ ектностъ) образуют реальную способность субъектов права осуществ-

I

лять свои права и обязанности посредством уголовно-процессуальной

Щ ф соч. С. 201 и др

1 Строгович

Я ности. С. 17

Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической закон-

146

деятельности . Именно уголовно-процессуальная правосубъектность по- зволяет отграничивать субъекты процессуального права, которые могут быть участниками процессуальной деятельности, от тех, кто не может быть ими.

Справедливо считается, что под уголовно-процессуальной право- способностью понимается способность лица иметь процессуальные права и обязанности, способность быть участником уголовного процесса2. У рассматриваемого лица уголовно-процессуальная способность, приобре- тается, прежде всего, при достижении определенного возраста на момент совершения общественно опасного деяния, предусмотренного конкретной нормой уголовного закона (ст. 20 УК). Оно с момента установления факта психического расстройства и вынесения постановления о признании его лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, становится полноправным участником уголовного судопроизводства. Поэтому как участник уголовного процесса оно наделяется соответствующими правами для защиты своих законных интересов (например, ст. ст. 403, 405, 407, 408, 411 УПК и т. д.).

Следовательно, процессуальная правоспособность является предпосылкой, условием обладания субъективными правами этим участником процесса. Правоспособность рассматриваемого субъекта уголовно-процессуальных отношений, на наш взгляд, не должна зависеть от его психического состояния. Однако она ещё не характеризует его способность фактически обладать имеющимися у него процессуальными правами и нести обязанности.

Юридическим выражением способности лица в уголовном процессе своими действиями осуществлять права и исполнять обязанности, несо-

1 См.: Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. С. 54.

2 См.: Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. С. 99.

147

1 —

I

? мненно, является уголовно-процессуальная дееспособность. Если исхо-

дить из аналогии, то законодатель в Гражданском кодексе РФ, например,

Щ определяет дееспособность как “способность гражданина своими дейст-

1

виями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их” (п. 1 ст. 21). Однако в уголовном процессе такое понимание дееспособности может быть принято с определенными оговорками. Здесь лицо осуществляет свои права и

Щ выполняет обязанности участника процесса посредством совершения

специальных действий, предусмотренных только уголовно-

щт процессуальным законом. Поэтому под уголовно-процессуальной дееспо-

I

собностью справедливо принято понимать способность лица путем совершения процессуальных действий использовать уголовно-процессуальные права и выполнять обязанности участника процесса1.

В соответствии с законом лицо может полно и наилучшим образом реализовывать права и выполнять возложенные на него обязанности уча-

^ стника процесса лишь по достижении восемнадцатилетнего возраста (п. 1

ст. 21 ГК). Однако способность человека совершать разумные действия и осознавать их значение связана не только с достижением совершеннолетия, но и с его психическим состоянием. Поэтому ГК РФ, например, предусматривает возможность признания недееспособным совершеннолетнего гражданина, который вследствие психического расстройства не может понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 29). Несо-

• вершеннолетние, а также лица, страдающие физическими и психически-

I

I

I

ми недостатками, и другие, кто не может самостоятельно защищать свои права, делают это через своих представителей (ст. ст. 28, 29 ГК)1. Уголовно-процессуальный закон не определяет возраста процессуальной дееспо-

См.: Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулированиия. С.

43.

148

I

В собности, но в то же время и не запрещает участвующим в уголовном су-

допроизводстве лицам пользоваться услугами представителей (п. 8 ст. 34,

щ ст. ст. 48, 53-56, 398, 399, 407 УПК). Этот вопрос был предметом иссле-

I

I

I

I

I

дования в ряде специальных работ .

Хотелось бы далее заметить, что в уголовно-процессуальном законодательстве, к сожалению, также не решен вопрос и о процессуальной дееспособности обвиняемых, страдающих физическими и психическими недостатками3, а также, в частности, и нашего исследуемого участника

уголовного процесса. Так, например, специальная глава 33 УПК РСФСР, хотя и в общих чертах, раскрывает процессуальное положение этого лица, однако не регламентирует его уголовно-процессуальную дееспособность. Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского

Е характера, как известно, в силу психического расстройства лишено, как

  • 1

правило, возможности надлежащим образом лично реализовывать пре- |Щ доставленные ему права и выполнять обязанности участника процесса.

I

I

I

I

Однако считать, что этот участник уголовного судопроизводства недееспособен, как утверждают некоторые авторитетные ученые-процессуалисты, нам представляется, было бы не совсем правильно .

Уголовно-процессуальное законодательство прямо не ограничивает дееспособность рассматриваемого участника процесса, но и не препятст-

1 Необходимо помнить, что гражданская дееспособность, как и правоспо собность, является своеобразным субъективным правом, защищаемым законом (ст. 22 ГК).

I

2 Подробнее см.: Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. ? М., 1967. С. 78-79; Шимановский В. Законные представители обвиняемо го и потерпевшего в предварительном следствии // Соц. законность. 1977. № 7. С. 57-60; Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 102-111; Адаменко В.Д. Указ. соч. С. 56-57 и др.

т 3 Подробнее см.: Щерба СП. Расследование и судебное разбирательство

Щ ^ по делам лиц, страдающих физическими и психическими недостатками.

М.. 1975. С. 36-40.

I

4 См.: Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 105; Зусь Л.Б. Указ. соч. С. 54-55.

149

I

Ш вует защите его прав и интересов с помощью законного представителя

I

I

  • или защитника (п. 8 ст. 34, ст. ст. 405, 407, 411, 412 УПК). Если характер

психического расстройства не препятствует ему участвовать при производстве следственных действий и судебном разбирательстве, то он, на наш взгляд, может путем совершения процессуальных действий само-

? стоятельно осуществлять свои права и выполнять обязанности участника

  • процесса.

I Например, по данным А.П.Овчинниковой, полученным в результате

1

изучения 600 уголовных дел этой категории, находящихся в производстве судебно- следственных работников Оренбургской области, участие таких лиц имело место примерно по 6 % дел . На основе выборочного анализа по региону Приморского края, участие рассматриваемых лиц по данным Р.И.Михеева имело место по 8 % дел2. Анализ практики по региону Республики Коми, проведенной нами, показал, что указанные лица участвовали в судебном разбирательстве по 2 % дел, обобщенных с 1979 по 1983 годы (и уже по 5 % дел, обобщенных с 1990 по 1998 годы). При этом необходимо обратить внимание, что еще до проведения судебно-психиатрической экспертизы, определившей психическое расстройство указанных лиц, в порядке ст. 109 УПК РСФСР у них отбирались объяснения по 55 % всех обобщенных дел, а после возбуждения уголовного дела они допрашивались в качестве подозреваемого по 49 % дел. А некоторые из них даже лично излагали обстоятельства совершенного ими деяния в явке с повинной (по 2 % дел).

Следовательно, можно прийти к выводу, что рассматриваемое лицо, как участник уголовного процесса, все же обладает дееспособностью.

1 См.: Овчинникова А.П. Применение, изменение и отмена судом прину- дительных мер медицинского характера (процессуальные вопросы): Ав-

Щ $ тореф. дис. … канд. юрид. наук. М, 1975. С. 15.

2 См.: Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном поаве. С. 253.

50

I

Ц 06» его У_о-Процессуальж,й дееспособное™ должен определяв

I к

ся органом предварительного следствия или судом конкретно по каждому уголовному делу исходя из уровня и степени психического расстройства.

Поэтому в нашем случае нельзя говорить об этом участнике уголов ного процесса как полностью недееспособном. Если психическое состоя- I ние не позволяет ему участвовать при производстве следственных дейст-

I

I

вий, а данный факт должен быть подтвержден заключением судебно- психиатрической экспертизы, то следователь должен составить об этом протокол (ч. 4 ст. 404 УПК). Только в этом случае, наш взгляд, можно говорить о его уголовно-процессуальной недееспособности.

I Следует признать, что определение уголовно-процессуальной дее-

I

I

способности (недееспособности) является одним из наименее разрабо танных вопросов в отечественной практике судебной психиатрии. Это обусловлено и тем обстоятельством, что следственные работники и судьи ш субъективно подходят к оценке имеющихся у лица психических pac-

ta стройств и нередко относят их к нарушениям психической деятельности,

которые препятствуют самостоятельному осуществлению такими лицами Щ своих процессуальных прав. Действительно, у рассматриваемого участ-

I

ника уголовного процесса могут быть нарушены различные сферы и уровни психической деятельности.

Ш Поэтому экспертам-психиатрам необходимо, прежде всего, устано-

  • вить наличие психических расстройств, оценить их характер и выражен-

Щ ность, решить вопрос об их правовой значимости. Они обязаны опреде-

1

I

лить: влияют или нет психические расстройства, диагностированные у субъекта, на его уголовно-процессуальную дееспособность. Таким образом, эксперты- психиатры должны констатировать состояние внешних психических функций (восприятия, памяти, внимания, мышления и др.),

? А эмоционально-волевой сферы, которые обеспечивают правильное отра-

1 I

жени е дейст вител ьност и и созда ют пред посы лки для интел лекту ально й

15:

деятельности. Основными условиями, влияющими на фактическую способность рассматриваемого участника уголовного процесса осуществлять свои права, являются такие факторы, как физическое и психическое здоровье, возраст и т. п.

Мы принимаем позицию тех авторов, которые уголовно- процессуальную недееспособность лица определяют совокупностью двух критериев: 1) медицинского и 2) юридического . При определении медицинского критерия необходимо обращать внимание на степень выраженности психических расстройств лица, способность адекватно оценивать свое психическое состояние, понимать его болезненный характер и принимать осознанное решение по поводу возможного участия в уголовном судопроизводстве.

В клиническом отношении понятию медицинского критерия на практике можно отнести психозы (проявляющиеся синдромами помрачения сознания, аффективными, бредовыми и кататоническими расстройствами), выраженное слабоумие (развивающееся как дефект вследствие органического поражения головного мозга или психического заболевания), умственную отсталость (степени имбецильности или тяжелой де-бильности), глубокие расстройства личности. Вместе с тем необходимо заметить, что сам факт тяжелого психического расстройства еще недостаточен для констатации процессуальной недееспособности. Необходимо определить частоту обострения и стабильность этих расстройств.

При формулировании юридического критерия необходимо исхо- дить из того, что для осуществления и реализации процессуальных прав лицо должно обладать известной “сохранностью” психической деятельности и быть способным правильно воспринимать и осознавать внешнюю сторону ситуации, понимать внутреннее содержание происходящего, запоминать обстоятельства, имеющие значение для разрешения дела и со-

1 Подробнее см.: Волков В.Н. Судебная психиатрия. С. 77-78 и др.

152

I

к

I I I I I* I

верш ать дейст вия реали зующ ие его проц ессуа льны е права .

Все отмеч енны е выше особе нност и опре делен ным образ ом сказы ваютс я на орган изаци и и прове дении судеб но- психи атрич еской экспе рти- зы. Поэт ому, на наш взгля д, при ее назна чении долж на найти отра жени е поста новка следу ющег о вопр оса: лиша ет ли данно е психи ческо е рас- стро йств о возмо жнос ти лица воспр иним ать, осмы слива ть и запо ми- нать обст ояте льств а, имею щие значе ние для дела, и совер шать дейс твия, в кото рых реали зуют ся его проце ссуал ьные права ?

А в
закл
ючен
ии
судеб
но-
психи
атрич
еской
экспе
ртиз
ы
непре
менн
о
долж
на
найти
отра
жени
е
степе
нь
“угол
овно-
проц
ессуа
льно
й
деесп
особ-
ности
сохр анен а, огра ниче на или искл ючен а”.

Пред ставл яется, что даже при после днем вариа нте закл ючен ия экс- перто в- психи атров рассм атрив аемое лицо из числа участ ников уголо вного судоп роизв одств а не искл ючае тся. Оно остае тся полн опра вным субъ- ектом уголо вно- проц ессуа льног о права ; тольк о в этом случа е проц ессу- альну ю деяте льнос ть в его интер есах осущ ествл яет не оно само, а прав о- субъе ктные лица, упол номо ченн ые закон ом защи щать его закон ные права и интер есы (п. 8 ст. 34, ст. 405 УПК) .

I*

2.4. Сущн ость и значе ние проце ссуал ьных прав и обяза нност ей лица, нужд ающе гося в прим енени и прин удите льны х мер меди- цинс кого хара ктера

Прав овое поло жение любы х участ ников уголо вно- проце ссуал ьной деяте льнос ти, как извест но, опред еляетс я их права ми и обяза нност ями. В теори и права субъе ктивн ые права наряд у с проце ссуал ьным и обяза нно- стями справ едлив о соста вляют наибо лее сущес твенн ую часть общег о юрид ическ ого статус а лично сти и индив идуал ьного статус а любо го уча-

153

I

к

I I I I I

I

I

I

\

стника уголовного процесса. На основе этих прав и обязанностей возникают и развиваются уголовно-процессуальные отношения, осуществляется процессуальная деятельность.

Процессуальными правами и обязанностями обладают все участни ки уголовного процесса, однако их характер и объем неодинаков и зави сит от назначения того или иного участника в уголовном судопроизводст ве. Права участников процесса - это их субъективное процессуальное право. В теории права понятие субъективного права обычно определяют ф через категорию возможного. Под содержанием субъективного права

справедливо понимают обеспеченное законом возможное поведение управомоченного лица и должное поведение обязанного лица1.

Профессор М.С.Строгович, например, под субъективным правом лица понимает ивыраженную и закрепленную в законе, в правовой норме возможность пользоваться определенным социальным благом, распола- j?- гать полномочием, в соответствии с законом совершать определенные

действия и требовать от других соответствующих действий, свободу поведения и поступков, установленных законом нормой права””. Общее определение субъективного права, сформулированное профессором М.С.Строговичем, в той или иной степени разделяется и другими авторами3. Приведенное определение субъективного права, которое представляется нам наиболее предпочтительным, полностью распространяется и на

Подробнее см.: Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. С. 36-41.

Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. С. 170-171.

См.: Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. М., 1968. С. 50-69; Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия. С. 145; Патю-лин В.А. Государство и личность в СССР. С. 188; Мартынчик Е.Н., Радь-ков В.П., Юрченко В.Е. Указ. соч. С. 19- 25; Гуляев В.Е., Рудинский Ф.М. Социалистическая демократия и личные права. М, 1984. С. 137-139; Пус-тобаева Л.А. О понятии субъективного права // Правоведение. 1984. № 3. С. 47-64 и др.

154

I

? понятие субъективного права участников процесса. Поэтому мы также “*^ разделяем мнение авторов о том, что вовлечение в сферу уголовно-

I

i

? процессуальной деятельности не изменяет субъективных прав личности, хотя для некоторых участников процесса (например, подозреваемого, об виняемого) оно сопряжёно с ущемлением в различной степени процессу ального статуса, со спецификой реализации этих прав в уголовном судо производстве .

!

!

? В субъективном праве отражены волевое и рациональное начала, благодаря которым любой участник уголовного процесса имеет реальную возможность совершать действия и принимать самостоятельно решения. Вместе с тем участники уголовного судопроизводства могут воспользо-

г- ваться предоставленными субъективными правами, но могут и отказаться

? от их реализации. При этом необходимо заметить, что если участники j процесса по своему усмотрению не в полной мере либо вовсе не реализу- щ ют их, то это не должно отрицательно влиять на охрану их законных ин- | w тересов. Поэтому независимо от личного отношения участников уголов ного процесса к осуществлению предоставленных им прав последние должны быть непременно гарантированы.

Предоставленные процессуальные права, как известно, производны по своему характеру, поскольку субъективное право есть возможность, создаваемая и гарантированная государством посредством норм объективного права. Именно в законодательном закреплении прав выражаются потребности и интересы как самой личности, так и государства в целом. Это обстоятельство играет большую роль в деятельности любого участника уголовного процесса, так как предписывает ему допустимый вариант поведения, санкционированный и гарантированный уголовно-процессуальным законом. На наш взгляд, с учетом особенностей процессуального

I*

:

1 См.: Март ынчи к Е.Г., Радьк ов В.П., Юрч енко В.Н. Охра на прав и закон ных интер есов личн ости в уголо вном судоп роизв одств е. С. 20.

155

I

I

I

I

I

I

I

I*

I

i

I

полож ения лица, в отнош ении котор ого могут приме няться прину дител ьные меры медиц инско го харак тера, должн ы отлич аться специ фикой и его проце ссуал ьные права.

К сожал ению, мы выну жден ы также конст атиро вать, что в главе 3 “Учас тники проце сса, их права и обяза нност и” и в главе 33 УПК РСФС Р нет специ ально й, отдел ьной норм ы, регла менти рующ ей права этого пол- нопра вного участ ника уголо вного проце сса. Не дает ответа на поста влен- ный вопро с о необх одимо сти надел ения проце ссуал ьными права ми и ка- кими именн о поста новле ние № 4 Плену ма Верхо вного Суда СССР от 26 апрел я 1984 г.; с измен ениям и, внесе нным и от 1 ноябр я 1985 г. “О судеб ной практ ике по приме нению , измен ению и отмен е прину дител ьных мер медиц инско го харак тера”.

Однак о это ни в коей мере не говор ит о том, что указа нный участ- ник проце сса ими не облад ает. Крити чески й анали з дейст вующ его уго- ловно - проце ссуал ьного закон одате льства позво ляет прийт и к вывод у, что по этому повод у закон не содер жит каких- либо огран ичени й. А в юрид и- ческо й литер атуре по подня тому вопро су были выска заны следу ющие сужде ния. Так, напри мер, А.А.Х омовс кий предл агает отраз ить в проце с- суаль ном закон е, чтобы в подоб ных случа ях “лицо, о котор ом рассм ат- ривае тся дело, надел ялось права ми подсу димог о’’’ . Анало гично й позиц ии приде ржива ется Е.А.М атевос ян”. С.Я.У лицки й допол няет, что это лицо может польз оватьс я “прав ами подсу димог о в той степе ни, в какой это позвол яет состо яние его здоро вья” . Б.А.П ротче нко счита ет возмо жным предо ставит ь этому участ нику проце сса права подсу димог о “в той мере,

Хомо вский А.А. Произ водст во по приме нению прину дител ьных мер медиц инско го харак тера в советс ком уголо вном проце ссе. С. 14. 2 См.: Матев осян Е.А. Участ ие проку рора по делам о приме нении прину дител ьных мер медиц инско го харак тера: Автор еф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1993. С. 14.

Улицк ий С.Я. Пробл емы прину дител ьных мер медиц инско го харак тера. С. 19.

56

в какой оно может их осуществлять по своему психическому состоянию”1. А.И.Гшшган, например, уже не конкретизируя свой вывод, полагает, что “лицо, в отношении которого ведется производство, имеет право использовать все предоставленные ему законом процессуальные права в

•у

тех случаях, когда его психическое состояние делает это возможным” . Наконец, А.П.Овчинникова приходит к выводу, что “душевнобольной в судебном заседании обладает правами, предусмотренными ст. 38 Основ и конкретизирующими её ст. ст. 246, 272, 277, 280, 283, 296 и некоторыми другими статьями УПК”’.

В сущности принципиальных расхождений между рекомендациями и выводами указанных выше авторов нет. Несомненно одно, что рассматриваемое лицо не может быть ограничено в правах в сравнении с правами обвиняемого или подсудимого. Однако необходимо напомнить, что лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, ни обвиняемым, ни подсудимым не является, оно имеет иное процессуальное положение, иной процессуальный статус. Кроме того, не все права обвиняемого (подсудимого) могут быть ему автоматически перене- сены и предоставлены, здесь необходим взвешенный, персональный подход. Поэтому столь общее, расплывчатое решение этого важного, принципиального вопроса, на наш взгляд, является не совсем удачным. Например, Т.А.Михайлова, напротив считает, что “поскольку это лицо не является субъектом преступления, то на него не могут быть распространены права обвиняемого, а в суде - подсудимого” .

Необходимость предоставления этому участнику процесса конкрет-

Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. С. 35. Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми. С. 16.

3 Овчинникова А.П. Применение, изменение и отмена судом принуди тельных мер медицинского характера. С. 15-16.

4 Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер ме дицинского характера. М., 1987. С. 9.

157

I

Ш ных прав, закрепленных в отдельной норме и соответствующих его про-

цессуальному статусу, может быть объяснена следующими положениями: I 1) рассматриваемое лицо является полноправным участником уголовного

процесса, имеющим свой интерес в уголовном деле. Как известно, субъ- щ ективными правами обладают все участники уголовного судопроизвод-

ства, независимо от их правового положения; 2) с момента установле- Ш ния факта психического расстройства во время совершения обществен-

Щ но опасного деяния или до вынесения судом соответствующего опреде-

ления это лицо практически лишено возможности отстаивать свои за- ? * конные интересы, если в самом законе не определены правила его воз-

можного поведения; 3) невозможно говорить о гарантиях прав лица,

Щ нуждающегося в применении принудительных мер медицинского харак-

I

тера, если сами процессуальные права законодателем конкретно не оп ределены; А) закрепление конкретных субъективных прав внесет ясность и четкость со стороны правоприменительных органов в понимание, ка кую меру возможного поведения в уголовном судопроизводстве допуска ет законодатель, что, в свою очередь, обяжет следователя, прокурора и суд строго и неукоснительно соблюдать их и создавать все необходимые условия для их реализации, поскольку, в противном случае, автоматиче ски может быть нарушен ряд основополагающих принципов уголовного процесса. Если психическое состояние препятствует его участию при Ш производстве следственных действий и в судебном разбирательстве, то

.т эти субъективные права должны реализовыватъся через его защитника

или законного представителя.

I

%

Хотя принудительные меры медицинского характера и не являются уголовным наказанием за содеянное, однако, они существенно ограничивают права и свободы этого лица и связаны с применением принуждения при лечении. Общепризнанно, что степень гарантии прав человека, полнота отражения их в законе в качестве прав гражданина характеризуют уровень демократии, гуманизма, свободы личности в данном обществе и

158

I

I

I I I I I I I

I

I

I

i

i

в конк ретно м госуд арств е.

Исхо дя из выше изло женн ой аргу мента ции и тщате льног о анали за ст. ст. 21, 22, 26, 45-51 Конс титуц ии РФ, а также ст. 46 УПК РСФ СР, оп- редел яюще й проц ессуа льны е права обви няем ого (подс удим ого), можн о прий ти к следу юще му выво ду.

Преж де всего, на лицо, нужд ающе еся в прим енени и прин удите ль- ных мер меди цинск ого харак тера, не може т расп ростр анять ся прав о “знат ь, в чем оно обви няетс я” и прав о “дава ть объяс нения по пред ъявле н- ному обви нени ю”, поско льку оно не являе тся субъе ктом прест уплен ия и не може т быть приз нано винов ным в совер шени и обще ствен но опасн ого деяни я, следо вател ьно, и не несет уголо вной ответ ствен ности (ст. ст. 19, 21 УК). Такж е не подле жит уголо вном у наказ анию и лицо, забол евшее после совер шени я прест уплен ия психи чески м расст ройст вом, дела ющи м невоз можн ым назна чение или испол нение наказ ания. К таким лица м при нали чии указа нных в закон е основ аний могут быть прим енен ы лишь при- нудит ельн ые меди цинск ие меры (п. п. “а”, “б” ч. 1 ст. 403 УПК) .

Одна ко как участ ник проц есса, имею щий личн ый прав овой интер ес в объек тивно м разре шени и дела, лицо, нужд ающе еся в прим енени и при- нудит ельн ых мер меди цинск ого харак тера, на наш взгля д, долж но обла- дать прав ом “знат ь, в совер шени и каког о обще ствен но опасн ого деяни я его улич ают”. Это позво лит прав ильн о постр оить ему защи ту своих за- конн ых интер есов, поско льку проц ессуа льное поло жени е этого лица стало иным . Это прав о долж но быть закре плено в начап е переч ня “прав “ рассм атрив аемог о участ ника проц есса, так как являе тся исход ным, наи- более важн ым в защи те его интер есов.

Этот участ ник уголо вного проц есса, на наш взгля д, долж ен обла- дать прав ом “дава ть объяс нения “. Хотя закон одате ль не вклю чил объяс нения этого лица в число источ ников доказ атель ств по уголо вном у делу (ч. 2 ст. 69 УПК) . Пред ставл яется, что за ним долж но остав аться прав о

159

I

? давать объяснения по вопросам, возникающим в процессе исследования

1^ доказательств, поскольку психическое расстройство “не всегда лишает

т возможности воспринимать и воспроизводить фактъГх. Между тем, в

других источниках по данному вопросу можно встретить и менее катего- щ ричные рекомендации. Например, в одном из обзоров судебной практики

i

Верховного Суда РФ отражено, что не может быть признано правильным, когда в основу вывода суда о совершении общественно опасного деяния Абдулаевым принимаются его собственные объяснения, не подтвержден-ные другими доказательствами . Психические расстройства у человека могут проявляться в различной степени, а к моменту предварительного расследования или судебного разбирательства возможно даже значительное улучшение состояния здоровья. Моторная память, как показывает многолетняя практика, может быть сохранена при всех психических расстройствах, кроме тех, которые характеризуются выраженным глубоким слабоумием или состоянием нарушенного сознания3.

.

Анализ судебной практики показал, что участие рассматриваемых лиц в судебном разбирательстве имело место по 5 % изученных нами уголовных дел с 1990 по 1998 годы (и только по 2 % обобщенных дел с 1979 по 1983 годы), а в других регионах России этот процент еще выше (например, в Оренбургской области - 6 %, в Приморском крае - 8 %).

Представляется особенно важным использование объяснений этих лиц при совершении неочевидных общественно опасных деяний (например, убийства, хищения путем краж, поджоги и т. п.). Многолетняя су-

I*

1 Ули цкий С.Я. Проб лемы прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера. С. 18.

2 См.: Бюлл етень Верх овног о Суда РСФ СР. 1987. № 11. С. 15- 16.

3 Под робн ее о необх одим ости рассм атрив ать показ ания этого лица в ка честв е источ ника доказ атель ств см.: Колм аков П.А. Дока зател ьстве нное значе ние показ аний лица, нужд ающе гося в прим енени и прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера // Проб лемы доказ ыван ия по уголо вным де лам. Крас ноярс к, 1988. С. 146- 148.

!60

I

fe дебная практика показывает, что лицо, совершившее общественно опас-

ное деяние, при определенном состоянии психики может сохранять воз-

I

I

I

? можность формальной оценки событий, их понимание даже при отсутст вии способности руководить своими действиями . Они в состоянии отве тить на простые вопросы . Предметом объяснений могут быть сведения, не требующие особой мыслительной деятельности (например, общая ин формация о месте совершения преступления, времени суток, орудиях преступления и т. п.). Исходя из этих объяснений правоприменительные органы могли бы оперативно обнаружить и закрепить следы, орудия со-

I * вершенного общественно опасного деяния, что, естественно, будет сказы-

I

I

I

ваться на сроках предварительного следствия и судебного разбирательства. Возможность использования объяснений таких лиц вполне согласуется и с положением закона об условиях проведения следственных действий с их участием (ч. 4 ст. 404 УПК) и правом суда сделать распоряжение

? о вызове в судебное заседание, если этому не/препятствует характер пси- | фг хического заболеваний (ч. 2 ст. 407 УПК). Объяснения лица, нуждающе-

I

? гося в применении принудительных мер медицинского характера, напри мер, могут рассматриваться как источник доказательств при принятии решений о производстве иных следственных действий, проверке обосно ванности выдвинутых версий, определении подследственности или под судности дела и т. д. Невозможность принимать показания таких лиц в

I качестве доказательств, несомненно, ограничивает их право на защиту и

I

I

I

I

предопределяет как бы положительное решение суда о признании лица, нуждающимся в принудительном лечении.

Поэтому следует согласиться с мнением профессора П.С.Элькинд о том, что “почти полный отказ от получения у таких лиц объяснений, рае-

1 Подробнее см.: Морозов Г.В., Печерникова Т.П., Шостакович Б.В. Методологические проблемы вменяемости - невменяемости // Проблемы вменяемости в судебной психиатрии. М., 1983. С. 9-10.

[

61

I

к

I

I

I

I

I*

I

I

I

i

I

но как и от привл ечени я их к учас тию в произ водс тве отде льных следс т- венны х дейс твий (когд а это возмо жно с точк и зрени я сост ояния их здо- ровья и целес ообр азно по делу), едва ли мож но призн ать прави льны м’’’ .

Исхо дя из выше изло женн ого, мы полн ость ю разде ляем мнен ие ав- торов о том, что показ ания этого участ ника проц есса долж ны рассм атри- ватьс я в качес тве источ ника доказ атель ств3, а, следо вател ьно, часть 2 ст. 69 УПК РСФ СР нужд ается в закон одате льно й корр ектир овке и допо лне- нии.

В отно шени и лица, нужд ающе гося в прим енени и прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера, нельз я не отмет ить того обсто ятель ства, что этот участ ник вооб ще не устра няетс я из уголо вного судоп роизв одств а. Участ ие его на предв арите льно м следс твии подтв ержд ается закл ючен ием судеб но- психи атрич еской экспе ртиз ы. Данн ый факт не оспар ивает ся в юрид ическ ой литер атуре . Если с силу психи ческо го состо яния прои звод- ство следс твенн ых дейст вий с его участ ием невоз можн о, то на предв ари- тельн ом следс твии об этом обяза тельн о долж ен быть соста влен прот окол (ч. 4 ст. 404 УПК) 4.

По УПК всех стран СНГ судья вправ е вызва ть в судеб ное засед ание лицо, о котор ом рассм атрив ается дело, если этому не препя тству ет харак -

I ‘ Подробнее см.: My Стаханов Р. О показаниях психически больных граж-

Ш дан // Законность. 2000. № 3. С. 30.

! 2 Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяе-

мых. С. 53. | 3 Подробнее см.: Шишков С.Н. Доказывание психических расстройств в

В советском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1984. С. 19;

I Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность

I

по применению принудительных мер медицинского характера. С. 14;

Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принуди- I тельных мер медицинского характера. 30 и др.

? Ц 4 Такой же порядок предусмотрен в ст. 221 УПК Белоруссии, ст. 327 УПК

I Грузии, ст. 296 УПК Молдовы, ст. 396 УПК Таджикистана и ст. 329 УПК

Туркменистана.

162

I

? тер его заболевания (ч. 2 ст. 407 УПК). Участие этого лица имеет большое ^ значение для непосредственного исследования его психического состоя-

Щ ния, определения степени его общественной опасности и других фактиче-

ских обстоятельств, то есть по существу для решения вопроса о необхо-

щ димости применения (не применения) соответствующего вида принуди-

тельных медицинских мер. Однако процессуальное законодательство всех

Ш стран СНГ (за исключением УПК Грузии) не говорит о тех дополнитель-

щ ных условиях, которыми должна быть подтверждена такая возможность

участия лица в судебном заседании . Некоторые авторы полагают, что ос-

I * нованием для положительного решения этого вопроса может служить

консультация с врачом2, другие - заключение судебно-психиатрической

щ экспертизы3, третьи - вынесение соответствующего постановления4. Нам

— представляется, что правы те исследователи, которые считают, что таким

? основанием может служить только справка медицинского учреждения,

? которая, несомненно, имеет доказательственное значение, поскольку её j *jk можно считать документом (ст. 88 УПК)5. В п. 11 постановления № 4 щ Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г.; с изменениями, [ внесенными от 1 ноября 1985 г. “О судебной практике по применению,

l ‘ По законодательству этих стран возможность участия рассматрива-

Щ емого лица должна быть подтверждена заключением судебно- психиатри-

I ческой экспертизы.

I 2 См.: Романов Н. Применение принудительных мер медицинского харак-

*

I

I

I

I

тера. С. 12-13; Протченко Б.А. Доказывание и оценка психического состояния лица, совершившего общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом // Сов. юстиция. 1983. № 14. С. 9.

3 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. С. 495.

4 Подробнее см.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Указ. соч. С. 14-15.

5 См.: Улицкий С .Я. Некоторые вопросы судопроизводства по примене нию принудительных мер медицинского характера // Вопросы осуществ ления правосудия в СССР. Калининград, 1979. Вып. 7. С. 54; Овчиннико-

I ва А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского ха-

I Щ рактера. С. 15; Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Производство по примене-

| нию принудительных мер медицинского характера к душевнобольным. С.

I

46.

163

I

I изменению и отмене принудительных мер медицинского характера” чет-

^ ко разъяснено, в какой форме должно быть выражено мнение эксперта-

I психиатра по вопросу вызова в судебное заседание данного лица.

Однако анализ практики по Республике Коми показал, что суды, как 1 правило, не подвергали вопрос об участии этого лица специальному об-

I

суждению, а традиционно исходили из того, что если оно заключением экспертов- психиатров признано имеющим психическое расстройство, то

I

I

I

? и нет необходимости приглашать его в зал судебного заседания. Судьи рассматривают содержание ч. 2 ст. 407 УПК РСФСР не как обязанность разрешить вопрос о возможности вызова в судебное заседание лица, о ко тором будет рассматриваться дело, а как своё право не вызывать его. На наш взгляд, когда состояние здоровья лица не препятствует его участию в судебном заседании, если такое участие может способствовать наиболее полному, объективному и всестороннему установлению всех подлежащих

? исследованию обстоятельств, оно должно быть привлечено к участию в I Ш судебном разбирательстве. Суд во всех случаях в судебном заседании

Щ обязан обсудить этот вопрос и принять по нему конкретное решение, по-

I *

ш скольку участие таких лиц является одной из основных процессуальных

’ гарантий принятия объективного решения.

I

I

I

I

? Поэтому мы разделяем позицию С.Я.Улицкого, который считает, что “в судебное заседание должно быть вызвано это лицо, если этому не препятствует характер его заболевания” . Например, А.В.Ленский и Ю.К.Якимович обоснованно предлагают изменить даже формулировку ст. 407 УПК, изложив ее содержание в следующей редакции: “Судья обязан

В вызвать в судебное заседание лицо, в отношении которого рассматрива-

ется дело, если этому не препятствует характер его психического заболе-

1 Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера. С. 18.

164

к

I

I

I

I

I*

I

I

к

I

I

I I I

I

i

?

i.

вания “ . Очев идно, что долж но выпо лнять ся уже закре пленн ое в закон е прав ило о том, что в кажд ом конк ретно м случа е, если при прои зводс тве проц ессуа льны х дейст вий обяза тельн о участ ие рассм атрив аемог о лица, то необх одим о устан авлив ать, возм ожно ли его участ ие по состо янию здо- ровья .

Указа нное лицо долж но обла дать также прав ом “заяв лять ходат ай- ства”. Как участ ник проц есса, оно може т заявл ять самы е разно образ ные ходат айств а, напр имер: о прек раще нии дела,- об измен ении квали фика ции обще ствен но опасн ого деяни я, об истре бован ии допо лните льны х доказ а- тельс тв, о прои зводс тве допо лните льны х следс твенн ых дейст вий, об из- менен ии меры пресе чения и т. п. Они подле жат безус ловн ому удов летво рени ю, если обсто ятель ства, указа нные в них, имею т значе ние для объек тивно го разре шени я дела. Полн ый или части чный отказ в удов летво рени и таког о ходат айств а може т иметь место тольк о по моти виро ванно му по- стано влени ю следо вател я, судьи (опре делен ию суда).

Рассм атрив аемы й участ ник уголо вного проц есса долж ен также об- ладат ь прав ом возра жать прот ив прек раще ния уголо вного дела по моти- вам истеч ения срока давно сти или акта амни стии, т. е. по нереа билит и- рую щим основ ания м (ст. 6-1 УПК) , за искл ючен ием акта о поми лован ии. Необ ходи мо при этом замет ить, что вопр ос о прим енени и срока давно сти по такой катег ории дел не являе тся диску ссион ным в юрид ическ ой лите- рату ре. Спор ным в теори и и вызы вающ им труд ности на практ ике остае тся вопр ос: распр остр аняе тся ли акт амни стии на эту катег орию дел?

По мнен ию одни х иссле доват елей, акт амни стии не може т расп ро- стран яться на лиц, совер шив ших обще ствен но опасн ое деяни е в состо я-нии невме няем ости . По мнен ию друг их, амни стия, учит ывая объек тивно

1 Лен ский А.В., Яким ович Ю.К. Прои зводс тво по прим енени ю прин уди тельн ых мер меди цинск ого харак тера. С. 42.

2
См.
Хомо вский А.А. Прои зводс тво по прим енени ю прин удите льны х

165

существующие различия в юридической природе общественно опасного деяния невменяемого и преступления, а также различия в правовом положении этих лиц, может распространяться только на вменяемых лиц, заболевших после совершения преступления психическим расстройством, но не на невменяемых1. Наконец, исследователи, имеющие иную позицию по данному вопросу, пришли к выводу, что основания, предусмотренные в статье 5 УПК РСФСР, влекут прекращение любого уголовного дела, в том числе и по применению принудительных медицинских мер2.

Представляется, что последняя точка зрения является наиболее пра- вильной и полностью соответствует требованиям и смыслу действующего закона. Так, например, в соответствии со ст. 5 УПК РСФСР при наличии любого обстоятельства, указанного в этой норме, ни одно уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело на любом этапе производства подлежит обязательному прекращению. Законодатель не допускает какого-либо изъятия из этого правила и в отношении дел о применении принудительных мер медицинского характера. Например, в ч. 3 ст. 410 УПК РСФСР, непосредственно устанавливающей процессуальный порядок вынесения окончательного решения по делам такой категории, отмечено: “В случае, когда суд признает, что участие данного лица в совершении общественно опасного деяния не доказано, равно как и при установлении обстоятельств, предусмотренных статьей 5 настоящего Ко-

мер медицинского характера // Настольная книга судьи. М., 1972. С. 692-693; Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. С. 9; Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми. С. 14; Михайлова Т.А. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 81.

1 См.: Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 244.

2 См.: Романов Н. Указ. соч. С. 13; Протченко Б.А. Применение судом принудительных мер медицинского характера // Комментарий судебной практики за 1974 год. М., 1975. С. 102-106; Ленский А.В., Якимович Ю.К.

166

I

j» декса, суд выносит определение о прекращении дела по установленному

^ им основанию вне зависимости от наличия и характера заболевания лица,

Щ извещая об этом органы здравоохранения”.

L Еще в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 6 июля

I 1972 года по делу Гусейнова было специально разъяснено, что приведен-

I

ный в акте амнистии перечень оснований, по которым может быть при менена амнистия, является исчерпывающим . А в постановлении Прези- Щ диума Московского областного суда по делу Бойченко было прямо отра-

| жено, что “принудительные меры медицинского характера в отношении

Щ лица, совершившего общественно опасное деяние, не подлежат примене-

L нию, если оно может быть освобождено от наказания по амнистии”1.

Г Следовательно, можно прийти к выводу, что в стадии предвари-

тельного следствия и судебного разбирательства основания, предусмотренные в статье 5 УПК РСФСР (в частности, акт амнистии), влекут прекращение любых уголовных дел, в том числе и дел такой категории. Ис-торический анализ судебной практики за последние годы показал, что ещё ни в одном акте амнистии не предусматривалось неприменение ее к

? лицам, в отношении которых могут применяться принудительные меди-

цинские меры. С позиции гуманизма и справедливости представляется

I недопустимым, чтобы амнистия облегчала лишь положение тех лиц, ко-

I

I

торые совершшш преступление будучи здоровыми в психическом отношении, и не распространялась на лиц, совершивших общественно опасное деяние в состоянии невменяемости. Если лицо, на которое распространяется амнистия, представляет опасность для окружающих по харак-

Щ теру своего заболевания, то оно подвергается лечению, однако уже не в

I

I*

I

принудительном порядке, а в общем - в соответствии со ст. 29 Закона “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”.

Указ. соч. С. 25.

! См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1972. № 5. С. 23.

167

Далее в соответствии с действующим законодательством обвиняемый (подсудимый) имеет право при наличии оснований, предусмотренных ст. ст. 59, 60, 63-70 УПК РСФСР, заявлять отводы судьям, прокурору, следователю, переводчику, секретарю судебного заседания, специалисту, эксперту и защитнику. Представляется, что таким же “правом” должно обладать и лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, хотя на практике, обобщенной нами, этот вопрос никогда не был предметом обсуждения.

Рассматриваемый участник уголовного процесса должен обладать также правом “представлять доказательства”. Это право, как известно, реализуется путем дачи показаний и объяснений, а также предъявления документов, вещественных доказательств, путем заявлений ходатайств следователю, прокурору и суду о допросе свидетелей, производстве экспертизы и других следственных действий по собиранию новых фактических данных.

Указанное лицо должно обладать правом “иметь защитника”, который призван обеспечить охрану его прав и законных интересов. В соот- ветствии с ч. 1 ст. 405 УПК РСФСР участие защитника по такой категории дел обязательно. Он допускается к участию в деле, по мнению законодателя, “с момента установления факта душевного заболевания лица, совершившего общественно опасное деяние” (ч. 2 ст. 405 УПК). Термин “душевное заболевание’”, на наш взгляд, явно устарел и требует законодательной корректировки в соответствии с принятым новым уголовным законом. Таким же образом решается вопрос о допуске защитника и в уголовно-процессуальных кодексах Азербайджана (ст. 392), Грузии (ст. 328) и Таджикистана (ст. 397). Законодательство других стран СНГ этот вопрос специально не регламентирует, однако у них по аналогии имеются ссылки о допуске защитника с момента предъявления обвинения лицу,

Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. № 2. С. 16.

168

I

к

которое в силу психических недостатков не способно в должной мере  са-

мо осуществлять свое право на защиту.

I В связи с этим хотелось бы заметить, что не всем указанным лицам

К

I

I

I

I

может быть предъявлено обвинение. Если, например, заключением су-дебно- психиатрической экспертизы будет установлено, что вследствие психического расстройства на момент совершения общественно опасного деяния лицо не способно осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, то о предъявлении обвинения не может быть и речи. Следовательно, можно констатировать, что в данном случае участие защитника на предварительном следствии в этих республиках не регулируется.

По вопросу о праве “иметь защитника и с какого момента” в юри- I I дической литературе были высказаны следующие суждения. Так, ученые,

!

I

I

занимающиеся проблемами применения принудительных медицинских мер, были единодушны во мнении, что участие защитника необходимо с момента установления факта психического заболевания рассматриваемого лица. Некоторые авторы в своих теоретический изысканиях предлага-

ют допустить защитника уже с момента, когда вынесено постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы . Другие, когда лицо щ помещается в медицинское учреждение, и факт его психического рас-

I стройства подтвержден соответствующей медицинской справкой2. Третьи

? исследователи придерживаются позиции, что моментом допуска защит-

1 См.: Лари н A.M. Угол овны й проц есс: струк тура права и струк тура зако нодат ельст ва. М., 1985. С. 238; Овчи нник ова А.П. Прим енени е, измен е ние и отмен а судо м прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера. С. 12; Нико лкж В.В., Капь ницк ий В.В. Указ. соч. С. 11; Мате восян Е.А. Указ. соч. С. 15.

2
См.
Хомо вский А.А. Прои зводс тво по прим енени ю прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера в совет ском уголо вном проц ессе. С. 15; Ро- мази н С, Миха йлова Т. Указ. соч. С. 13; Кома рова Н.А., Сидо рова Н.А. Указ. соч. 41; Рыжа ков А.П. Указ. соч. С. 16.

169

I

в ника необходимо считать получение органом предварительного следст-

?^ вия заключения судебно-психиатрической экспертизы1. Последняя точка

I

зрения, на наш взгляд, является наиболее предпочтительной, поскольку факт психического расстройства наиболее точно и объективно может

? быть установлен заключением экспертов-психиатров, и только с этого

I

I

момента орган предварительного следствия может соответствующим процессуальным актом констатировать появление нового участника уголовного процесса - лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера. Представляется, что в качестве защитника

Ш* по таким специфическим делам должны допускаться только члены колле-

гии адвокатов.

I

i

i

Необ ходи мо при этом замет ить, что отказ от защи тника по такой катег ории дел не може т быть прин ят судо м и, соотв етств енно, следо вате- лем и прок урор ом . В связи с этим стать я 405 УПК РСФ СР также нужд а-

ется в соответствующем законодательном дополнении.

Хотелось бы уточнить, что по такой категории дел защитник может допускаться и на более раннем этапе, т. е. до установления факта психи-

Р

ческого расстройства, но только для оказания правовой помощи лицу, со- . вершившему общественно опасное деяние (ч. 1 ст. 47 УПК). Примером

L ? могут служить следующие фактические обстоятельства: а) задержание

i

i

i

i

i

лица, совершившего общественно опасное деяние, в порядке статьи 122

См.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 53; Алексеев В., Шишкин Б. Соблюдать процессуальные гарантии применения принудительных мер медицинского характера // Сов. юстиция. 1973. № 24. С. 19; Романов Н. Указ. соч. С. 12; Мищенко Е.В. Указ. соч.. С. 8.

Это положение разъяснено в п. 7 постановления № 4 Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г.; с изменениями от 1 ноября 1985 г. “О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера” // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. С. 243-244.

70

I

УПК РСФСР; б) применение в отношении лица, совершившего общест ве венно опасное деяние, меры пресечения в виде заключения под стражу.

I Анализ нашей практики показал, что из-за нечеткой регламентации

этого вопроса в законе, защитник допускался к участию в деле с момента

I задержания лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР или вынесения постанов-

I I

I

I

i

I

I

I

I

I

I

! *

I

I

I

i i

I

ления о привлечении в качестве обвиняемого по 26 % всех обобщенных дел, а случаях, когда обвинение не предъявлялось, только при окончании предварительного расследования - по 74 % дел.

Представляется, что рассматриваемое лицо, независимо от заключения экспертизы, результатов освидетельствования психического состояния, должно также обладать “правом” обжаловать действия и решения следователя, прокурора и суда. Многолетняя отечественная практика неоднократно свидетельствовала о том, что бывали случаи, когда принудительные медицинские меры применялись к лицам, не страдающим психическими расстройствами или, во всяком случае, не нуждающимся в принудительном лечении. И они, по существу, были лишены возможности обжаловать действия правоохранительных органов и определения суда о применении принудительных медицинских мер. В целях гарантии этого права процессуальный закон устанавливает порядок и сроки принесения и разрешения этих жалоб. Если в силу психического расстройства производство следственных действий с участием данного лица является невозможным, то следователь обязан составить об этом протокол .

Вместе с тем мы не разделяем позицию А.А.Хомовского, считающего, что составление протокола в порядке ч. 4 ст. 404 УПК РСФСР допустимо до назначения и проведения судебно-психиатрической экспертизы, если после освидетельствования врачом-психиатром будет установлено, что рассматриваемое лицо “не обладает способностью правильно

I

1 Анал огичн ый поря док пред усмот рен в ст. 221 УПК Бело русси и, ст. 327 УПК Груз ии, ст. 296 УПК Молд овы и ст. 396 УПК Тадж икист ана.

171

I

к

I

I

I

I

r

I

I

I

I

i

I

I

I

[

I

I

I

i

m

воспр иним ать окру жаю щую дейс твит ельно сть и нужд аетс я в немед ленно й госпи тали зации !’’ . Заслу жива ет вним ания позиц ия автор ов, пред- лага ющи х наиб олее удоб ной форм ой таког о реше ния вынес ение поста новле ния, а не соста влени е прот окола , как этого пред писы вает закон ода- тель2. По мнен ию этих автор ов, если в деле нет закл ючен ия специ алист ов о возм ожно сти лица участ воват ь в прои зводс тве следс твенн ых дейст вий, то следо вател ь этот вопр ос долж ен реша ть самос тояте льно. Прот окол или поста новле ние соста вляю тся лишь в случа ях, когда лицо устра няетс я от участ ия в деле. Одна ко как показ ал анали з наше й практ ики указа нный прот окол в боль шинс тве случа ев не соста влялс я. Он соста влялс я, к сожа- лени ю, тольк о по 5 % дел, обоб щенн ых с 1979 по 1983 годы (по 21 % дел, обоб щенн ых с 1990 по 1998 годы) , и в то же врем я никак их следс твенн ых дейст вий с участ ием этого лица практ ическ и не пров одил ось.

На наш взгля д, окон чател ьное реше ние о возм ожно сти участ ия лица при прои зводс тве следс твенн ых дейст вий и соста влени е указа нного про- токол а може т иметь место тольк о после полу чения закл ючен ия судеб но- психи атрич еской экспе ртиз ы и оценк и её в совок упнос ти со всеми мате- риал ами дела.

Иссле дуем ый участ ник проц есса, на наш взгля д, также “впра ве” с разре шени я следо вател я участ воват ь при прои зводс тве ряда следс твен- ных дейст вий (напр имер, осмот ре места прои сшест вия, следс твенн ом экспе риме нте и т. п.) и польз овать ся при этом права ми участ ника проц есса данн ого следс твенн ого дейст вия, а также возм ожно стью выска зыват ь свои замеч ания, знако митьс я с прот окола ми этих дейст вий и т. п.

Лицо, нужд ающе еся в прим енени и прин удите льны х мер меди цин-

Хомо вский А.А. Прои зводс тво по прим енени ю прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера. М., 1974. С. 34.

Подр обнее см.: Нико люк В.В., Каль ницк ий В.В. Угол овно- проц ессуа льная деяте льнос ть по прим енени ю прин удите льны х мер меди цинск ого ха- ракте ра. С. 16- 17.

172

ского характера, не владеющее языком, на котором ведется судопроизводство, чтобы отстаивать свои законные интересы, должно быть наделено “правом” выступать, заявлять ходатайства на родном или известном ему языке, при этом бесплатно пользоваться услугами переводчика. А процессуальные документы (например, копии постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, определение о назначении указанных принудительных мер и др.) должны быть выполнены на его родном или известном ему языке.

Хотелось бы обратить внимание на назначение и проведение судебно- психиатрической экспертизы, которая с учетом специфики и особен- ностей расследования и судебного разбирательства, играет важную, принципиальную роль в появлении нового участника уголовного процесса. Поэтому в комплексе прав рассматриваемого участника процесса положение о роли и значении судебно-психиатрической экспертизы должно быть отражено отдельно . Представляется, что “право знакомиться с за-

I I I I

Y

I I

*

i

I ключением эксперта” должно быть распространено и на другие виды экс-

? пертиз, возможных по такой категории дел, поскольку указанное лицо,

| как показала практика, не имело возможности воспользоваться этим пра-

щ вом по 100 % всех изученных нами дел.

I

С учетом того, что это лицо, как полноправный участник уголовно-

I го процесса, имеет личный интерес при производстве по такой категории

В дел, оно должно, на наш взгляд, также обладать “правом” по окончании

I предварительного следствия знакомиться со всеми материалами дела и

Щ выписывать из него любые сведения и в любом объеме. Поэтому мы не

I

’ разделяем позицию тех авторов, которые придерживаются мнения, что

I*

нет необходимости по окончании расследования знакомить его со всеми

1 См.: Уголовный процесс / Под общ. ред. П.А.Лупинской. С. 498.

!

173

материалами дела .

Рассматриваемому лицу, несомненно, должны быть также обеспечены все предусмотренные законом возможности активно участвовать и в центрштьной части уголовного судопроизводства в соответствии с принципами равенства сторон и состязательности процесса. Он вправе, на наш взгляд, давать показания, заявлять ходатайства, представлять доказательства, участвовать в исследовании доказательств, излагать свое мнение по вопросам, возникающим в судебном заседании, а также выступать в судебных прениях.

Определение суда по такой категории могут быть в течение семи суток” обжалованы защитником, потерпевшим и его представителем, близким родственником лица, о котором рассматривалось дело, а также опротестовано прокурором в вышестоящий суд (ст. 411 УПК). Однако уголовно- процессуальное законодательство России, Армении, Азербайджана, Белоруссии, Молдовы, Таджикистана, Туркменистана не наделяют это лицо правом обжалования определения суда, вынесенного в порядке ст. 410 УПК РСФСР. К сожалению, судебная практика свидетельствует о том, что принудительные меры медицинского характера иногда применялись к лицам, которые не страдали психическими расстройствами или не нуждались в принудительном лечении.

Поэтому, на наш взгляд, лицо, о котором рассматривалось дело, в соответствии с общими правилами уголовно-процессуального закона также должно обладать “правом” обжаловать определение суда, посколь-

См.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невме- няемых. С. 60; Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми. С. 17.

2 УПК Туркменистана, например, предусматривает 10-дневный срок об- жалования и опротестования, а в УПК Узбекистана, Грузии и Молдовы -5- дневный. В остальных республиках действует общий срок установленный для обжалования определений суда.

174

ку такое обжалование судебных решений содействовало бы гармонично-

? V му сочетанию интересов личности и общества. Мы разделяем позицию

? тех авторов, которые считают, что лицо, о котором рассматривалось дело, должно обладать таким правом1.

| В связи с поднятым вопросом хотелось бы напомнить, что даже в

ст. 37 “Права пациентов, находящихся в психиатрических стационарах”

? Закона о психиатрической помощи закреплено, что данному лицу предос- щ тавлено “право подавать без цензуры жалобы и заявления в органы пред ставительной и исполнительной власти, прокуратуру, суд и адвокату-

щ * ру”. А в ст. 47 указанного Закона четко отражены порядок и сроки обжа-

I

лования, где, в частности, в п. 1 указано, что лицо, приносящее жалобу, по своему выбору в месячный срок может направить ее непосредственно

?щ в суд, а также в вышестоящий орган (вышестоящему должностному лицу)

I

I

I

Ё

? или прокурору. Согласно ст. 48 этого Закона “участие в рассмотрении жалобы лица, чьи права и законные интересы нарушены, если позволяет его психическое состояние, его представителя, лица, чьи действия обжа луются, или его представителя, а также прокурора является обязатель ным”.

Представляется, что это “право” также должно найти свое законодательное закрепление и в уголовно-процессуальном кодексе.

Г

См.: Эльк инд П.С. Указ. соч. С. 86; Улиц кий С.Я. Проб лемы прин уди- тельн ых мер меди цинск ого харак тера. С. 21- 22; Стро гович М.С. Курс со- ветск ого уголо вного проц есса. Т. 2. С. 498; Прот ченко Б.А. Прин удите ль- ные меры меди цинск ого харак тера. С. 66; Хомо вский А.А. О повы шени и дейст венно сти прин удите льны х мер меди цинск ого харак тера как средс тва пред упре жден ия обще ствен но опасн ых деяни й // Сов. госуд арств о и прав о. 1966. № 8. С.131 ; Овчи нник ова А.П. Сущн ость и назна чение при- нудит ельн ых мер меди цинск ого харак тера. С. 37; Комм ентар ий к уголо вно- проц ессуа льно му кодек су РСФ СР / Науч. ред. В.Т.Т омин. М., 1996. С. 612; Ленск ий А.В., Яким ович Ю.К. Указ. соч. С. 21.

:75

Наконец, хотелось бы обратить внимание на следующее положение. В Законе РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” специально предусмотрена статья 5 “Права лиц, страдающих психическими расстройствами”, в которой в достаточно большом объеме закреплены конкретные права таких лиц (от уважительного и гуманного отношения, исключающего унижение человеческого достоинства, до помощи адвоката, законного представителя или иного лица в порядке, установленном законом). Указанная норма носит антидискриминационный характер и, в этом смысле, запрещает любое отличие или предпочтение, вследствие чего лица с психическими расстройствами могли бы быть поставлены в неравное положение с другими гражданами, а их права и свободы ограничены. В связи с этим парадоксальной выглядит позиция нашего законодателя в отношении рассматриваемого участника уголовного процесса, отказывающая в законодательном наделении его соответствующими правами для защиты своих законных интересов в специфическом виде государственной деятельности - уголовном судопроизводстве.

В завершении нашего обсуждения хотелось бы сказать, что лицу, нуждающемуся в применении принудительных мер медицинского характера, в законодательном закреплении его процессуальных прав необходима не общая, обтекаемая формулировка, а конкретное, реальное, понятное для всех участников уголовного судопроизводства определение его прав, делегируемое государством. Приятно, что с нами согласны и авторы проекта УПК РФ. Например, статья 500 проекта УПК так и называется - “Права лица, в отношении которого ведется дело о применении принудительных мер медицинского характера”. Однако в указанной норме, на наш взгляд, не достаточно полно отражены права рассматриваемого участника процесса, не определены его обязанности, а перечисленные права сводятся на нет следующей фразой, после которой приводится их перечень: “если этому по заключению судебно-психиатрической экспертизы не препятствует характер и степень тяжести его заболевания”.

176

I

? Исходя их анализа действующего законодательства, юридической

^^ литературы и обобщенной практики можно прийти к следующему выво-

I ду. Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинско-

I I I

го характера,’ как полноправный участник уголовного процесса, должно обладать правами, которые могли бы быть сформулированы в следующей редакции: знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают; давать объяснения; представлять доказательства; заявлять ходатайства; иметь защитника с момента, предусмотренного настоя щей статьей; участвовать при производстве следственных действий и в В судебном разбирательстве; приносить жалобы на действия и решения

I следователя, прокурора и суда; знакомиться с протоколами следствен-

Щ ных действий, произведенными с его участием, и подавать на них заме-

L чания; знакомиться с постановлением о назначении экспертиз и их за-

ключеииями; знакомиться по окончании предварительного следствия со

всеми материалами дела и выписывать из него любые сведения в любом Щ объеме; получить копию постановления о направлении дела в суд для ре-

шения вопроса о применении принудительных мер медицинского харак- I тера; во время судебного разбирательства участвовать в исследовании

Р доказательств и в судебных прениях; заявлять отводы; знакомиться с

i

протоколом судебного заседания; обжаловать определения суда; знать о принесенных жалобах и протестах и подавать на них возражения; уча- В ствоватъ в судебном рассмотрении заявленных жалоб и протестов; за-

\ « щшцатъ свои права и законные интересы любыми другими средствами и

В способами, не противоречащими закону.

i

Право вое полож ение всех участ ников проце сса, как извест но, опре- деляе тся не тольк о их субъе ктивн ыми права ми, но и обяза нност ями, по- сколь ку именн о в них зафик сиров ан мини мум требо ваний общес тва к лично сти. Предс тавляе тся, что и на лицо, нужда ющее ся в приме нении прину дител ьных мер медиц инско го харак тера, если этому не препя тству- ет харак тер его забол евани я, могут быть возло жены опред еленн ые про-

177

I

i

:

1

I

I I

цессу альны е “обяз аннос ти” , напри мер, подве ргнут ься судеб но- медиц ин- скому освид етельс твова нию, являть ся по вызов у орган ов, ведущ их рас- следо вание и суда, соблю дать поряд ок в судеб ном заседа нии, подчи няться распо ряжен иям предс едате льств ующе го. Если харак тер психи ческо го расст ройст ва не позво ляет этому лицу осуще ствлят ь свои права и реали - зовыв ать свои обяза нност и в уголо вном судоп роизв одств е, то осуще ств- ление этих прав, на наш взгляд , должн о быть возло жено на закон ного предс тавите ля или его защит ника. Это полож ение должн о быть прямо от- ражен о в проце ссуал ьной норме .

Выше сказан ное позво ляет прийт и к вывод у, что права и обяза нно- сти лица, нужда ющег ося в приме нении прину дител ьных мер медиц ин- ского харак тера, должн ы найти свое закон одате льное закре плени е тольк о в главе 33 “Прои зводст во по приме нению прину дител ьных мер медиц ин- ского харак тера”, напри мер, в статье 405 УПК РСФС Р или во вновь при- нятом УПК РФ в следу ющей редак ции:

“Нуж дающ имся в приме нении прину дител ьных мер медиц инско го харак тера призн ается лицо невме няемо е или забол евшее после совер шения прест уплен ия психи чески м расст ройст вом, делаю щим невоз можн ым назна чение или испол нение наказ ания.

О призн ании лицом , нужд ающи мся в приме нении прину дител ьных мер медиц инско го харак тера, следов атель вынос ит поста новлен ие, а суд - опред еление .

I 1 О возможности возложения на это лицо определенных обязанностей

I

подробнее см.: Михеев Р.И. Гарантии прав невменяемого в советском уголовном праве в свете новой Конституции СССР. С. 56. 2 Ранее автором ошибочно было предложено закрепить права и обязанно-сти этого участника процесса в статье 55-1 УПК РСФСР. Подробнее см.:

щ Щ> Колмаков П.А. Права и обязанности лица, нуждающегося в применении

принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1985. № 3. С. 89-93.

I

178

I

Лщo, нуждающееся в применении принудительных мер медицин-ского характера, имеет право: знать, в совершении какого общественно

I опасного деяния его уличают; давать объяснения; представлять доказа-

I

I

I

тельства; заявлять ходатайства; иметь защитника с момента, предусмотренного настоящей статьей; участвовать при производстве следственных действий и в судебном разбирательстве; приносить жалобы на действия и решения следователя, прокурора и суда; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенными с его участием и подавать на них замечания; знакомиться с постановлением о назначении

щ * экспертизы и ее заключением; знакомиться по окончании предваритель-

i

I

ного следствия со всеми материалами дела и выписывать из него любые сведения в любом объеме; получить копию постановления о направлении

** дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер меди-

р иинского характера; во время судебного разбирательства участвовать в

исследовании доказательств и в судебных прениях; заявлять отводы; Щ. знакомиться с протоколом судебного заседания; обжаловать определе-

ния суда; знать о принесенных жалобах и протестах и подавать на них возражения; участвовать в судебном рассмотрении заявленных жалоб и протестов; защищать свои права и законные интересы любыми другими средствами и способами, не противоречащими закону.

I I

I* I

Лицо, нужд ающе еся в приме нении прину дител ьных мер медиц ин- ского харак тера, обяза но подчи нятьс я прави лам произ водст ва судеб но- психи атрич еског о освид етель ствов ания; являт ься по вызов у орган ов предв арите льного следс твия и суда; соблю дать поряд ок в судеб ном засе- дании ; подчи нятьс я распо ряже ниям предс едате льств ующег о.

Если в силу психи ческог о расст ройст ва, указа нное лицо не в со- стоян ии самос тоят ельно осуще ствля ть свои проце ссуаль ные права, то следов атель, проку рор обяза н разъя снить эти права его закон ному пред- стави телю, о чем соста вляет ся прото кол “.

179

2.5. Понятие и сущность законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных медицинских мер

Как уже отмечалось, применение принудительных медицинских мер не является наказанием за содеянное, однако они существенно ограничивают личные права и свободы лица, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства. Поэтому лицо, нуждающееся в применении прину- дительных мер медицинского характера, заинтересовано в том, чтобы пе- речисленные в уголовном законе виды принудительных мер исходя из фактических обстоятельств дела объективно применялись, изменялись и прекращались в соответствии с действующим законодательством. Нет сомнения, что любой участник уголовного процесса, так или иначе защищает свои права и законные интересы, либо права и интересы представляемых лиц.

В настоящее время правовая категория “законные интересы” личности получила законодательное закрепление в ст. ст. 2, 45, 55 Конституции РФ, ст. ст. 1, 26, 28, 35 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации”, а также и в других нормативных актах.

Так, в частности, в п. 2 ст. 1 Закона о прокуратуре РФ отражено, что “в целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства …” и далее по тексту .

При этом необходимо заметить, что о сущности самой категории “интерес” в отечественной философской и юридической литературе были высказаны различные суждения. К сожалению, среди философов и правоведов до настоящего времени нет единства в понимании этой категории. Одни исследователи полагают, что “интерес” представляет собой единст-

О прокуратуре Российской Федерации. М., 1995. С. 3; с изменениями и

180

I

к

I I I I

во объек тивно го и субъе ктивн ого и имеет две сторо ны - незав исим ое от челов ека содер жани е (исто чник) и завис имую от его созна ния форм у про- явлен ия1. Друг ие автор ы “инт ерес” тракт уют тольк о как явлен ие обще ст-. венно го быти я субъе кта .

Не вдава ясь в обсу жден ие этих двух прин ципи альн ых точек зрени я, поско льку это выхо дит за рамк и насто ящег о иссле дован ия, хотел ось бы сказа ть, что мы прид ержи ваемс я позиц ии тех автор ов, котор ые исход ят из приз нания объек тивно й обусл овлен ности интер есов, практ ическ ая реали зация котор ых возм ожна тольк о в ходе их субъе ктивн ого осозн ания и деяте льнос ти. Объе ктивн ый харак тер интер есов и необх одим ость их осозн ания долж ны учит ывать ся в уголо вном судоп роизв одств е, поско льку прав о являе тся своео бразн ым центр ом, фоку сом разли чных интер есов госуд арств а и личн ости. В нем интер есы и воля любо го участ ника уго- ловн ого проц есса нахо дят свое разно образ ное прел омле ние и выра жени е.

В после дние годы в юрид ическ ой литер атуре повы шенн ое вним ание стало уделя ться проб леме проц ессуа льног о интер еса, сущн ости за- конн ых интер есов личн ости, их соотн ошен ия с обще ствен ными интер е-

дополнениями от 10. 02. 1999 // Российская газета. 1999. 17 февраля.

Подробнее см.: Здравомыслов А.Г. Проблема интереса в современной социологической теории. Л., 1964. С. 28-29; Керимов Д.А. Философские проблемы права. М, 1972. С. 116-134; Патюлин В.А. Интересы государства и граждан при социализме // Сов. государство и право. 1972. № 5. С. 20-22; Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 170-186; Кокорев Л.Д. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1977. № 4. С. 76-78; Зусь Л.В. Механизм уголовно-правового регулирования. С. 47; Матузов Н.И. Указ. соч. С. 208-217; Экимов А.И. Проблема интереса в социалистическом праве: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Л., 1985. С. 10 и др.

Подробнее см.: Гак Г.М. Учение об общественном сознании в свете бытия субъекта. М, 1960. С. 63-64; Глезерман Г.Е. Интерес как социологическая категория // Вопросы философии. М., 1966. № 10. С. 19; Никифоров Ю.П. Природа и социальная сущность интереса: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Горький, 1972. С. 12-14 и др.

181

сами в уголовном судопроизводстве . К сожалению, необходимо конста- тировать, что в теории права проблемы законного интереса также иссле- довались в основном применительно к процессуальной фигуре обвиняемого (подозреваемого).

На наш взгляд, и лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, также имеет свой правовой интерес при производстве по такой категории дел. Хотя оно в силу психического состояния не всегда способно осознанно проявлять свой интерес, однако это не означает, что в данном случае можно говорить об отсутствии интереса у этого участника уголовного процесса.

Однако некоторые исследователи полагают, что “если исходить из того, что вне сознания интересы не существуют, то придется признать, что малолетние, а также лица с нарушенной психикой, интересов не имеют” . Сделанный вывод из этой посылки представляется неубедительным. Перечисленные лица, несомненно, имеют интересы, поскольку сам интерес по своей природе объективен. Однако объективность интереса заключается не в том, что он не осознается лицом, а в том, что, будучи проявлением объективных общественных отношений, он возникает вне и независимо от нашего сознания. Поэтому не осознание лицом этих интересов не отменяет их объективности даже и в той ситуации, когда они не осознаются вовсе, как это имеет место в рассматриваемом случае. Если “лицо с нарушенной психикой”, например, в уголовном судопроизводстве не осознает интереса, то его обязан осознавать и отстаивать его законный представитель или защитник, а также соответствующие должностные лица органов предварительного следствия, прокуратуры или суда.

Подробнее см.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. С. 108-109.

Гукасян Р.Е. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970. С. 12.

Однако никакой интерес не существует вне субъекта, т. е. конкретного человека, поскольку вне человеческого общества никаких интересов не существовало и существовать не может. С позиции философского восприятия “объективное” проявляется по отношению к сознанию субъекта. Сам же субъект заключает в себе объективные и субъективные стороны, являясь носителем сознания и в то же время таких природных и социальных качеств и свойств, которые существуют вне и независимо от его сознания. Поэтому следует согласиться с мнением профессора В.Н.Лаври-ненко, считающего, что “объективность интереса означает, что он существует вне сознания субъекта как проявление его объективных отношений к внешнему миру, следовательно, как момент его общественного бытия” .

Необходимо заметить, что в праве отражается интерес не только как объективное явление, но и как явление осознанное, субъективное. Право преобразует объективность интереса в его субъективную направленность, предусматривает строго определенные действия людей2. В этом смысле интерес может не осознаваться рассматриваемыми лицами. Однако эти интересы способны осознавать другие, например, законные представители (п. 8 ст. 38 УПК) или защитники (ст. 51 УПК), которые и являются официальными носителями и хранителями интересов участников уголовного процесса. Поэтому и в этом случае интересы не находятся вне человеческого сознания. Следует согласиться с мнением тех авторов, которые считают, что именно потому, что интересы осознанны людьми, они и охраняются законом’. Рассмотренные положения в полной мере могут быть распространены и на отношения нашего участника уголовного процесса.

1 Лавриненко В.Н. Проблема социальных интересов в ленинизме. М., 1978.С. 14-15.

Подробнее см.: Керимов Д.А. Философские проблемы права. С. 131-132. 3 См.: Матузов Н.И. Указ. соч. С. 211.

183

Постараемся определить, в чем конкретно состоит законный интерес, т. е. интерес, не противоречащий действующему закону, лица, нуж- дающегося в применении принудительных мер медицинского характера, поскольку именно он является предметом защиты с помощью правовых средств по делам такой категории. На наш взгляд, интерес рассматриваемого лица, прежде всего определяется спецификой его правового положения, его процессуального статуса. Именно с момента привлечения и допущения его в качестве участника уголовного процесса, как известно, встает вопрос о применении или не применении особого вида юридических мер государственного принуждения. Законодатель четко регламентирует, в отношении кого и какие виды принудительных медицинских мер могут быть применены (ст. ст. 97, 99 УК, ст. 403 УПК).

Законными интересами, как это принято определять в юридической литературе, признаются, прежде всего, интересы, соответствующие субъективным правам личности, поскольку в процессуапьных правах находят отражение интересы гражданина, которые законодатель признает социально полезными, необходимыми, общественно значимыми. Поэтому важным представляется четкое закрепление в законе таких прав рассматриваемого участника уголовного процесса, как право знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают; давать объяснения; представлять доказательства; заявлять ходатайства и отводы; приносить жалобы на действия и решения следователя, прокурора и суда; право иметь защитника; знакомиться по окончании предварительного следствия со всеми материалами дела и выписывать из него любые сведения в любом объеме; получать копию постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера; во время судебного разбирательства участвовать в исследовании доказательств и в судебных прениях; знакомиться с протоколом судебного заседания; обжаловать определения суда; знать о принесенных жалобах и протестах и подавать на них возражения; участвовать в судебном

рассмотрении заявленных жалоб и протестов.

Однако законные интересы любого участника уголовного судопроизводства, в том числе и рассматриваемого лица, нельзя сводить только к правам, предусмотренным в процессуальном законодательстве, и реальной возможности пользоваться предоставленными правами, как это полагают некоторые авторы . Защищаемый законом интерес не всегда выступает в качестве субъективного права. Интерес и субъективное право тесно взаимодействуют между собой, однако не всегда совпадают. Интерес, на наш взгляд, - это более широкое понятие, поскольку нет такого субъективного права, которое не преследовало бы какого-либо интереса, но не всякий интерес опосредован правом и охраняется законом. Поэтому мы разделяем мнение профессора Д.М.Чечота о том, что субъективное право является главным, но не единственным правовым средством удовлетво-рения социальных интересов . Одновременно нельзя не заметить, что правовой защиты требуют и некоторые интересы личности, которые не получили прямого закрепления в конкретном правовом акте3.

Изложенное позволяет прийти к выводу, что законные интересы лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, заключаются в том, чтобы: оно не было подвергнуто мерам процессуального пресечения и не несло гражданско-правовую ответственность иначе как при наличии оснований и в порядке, установленном законом; дело было прекращено, если отсутствуют основания для применения принудительных мер медицинского характера; принудительные медицинские меры не применялись бы иначе как при бесспорной доказанности совершения общественно опасного деяния данным лицом и в уста-

1 См.: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. С. 56.

См.: Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. Л., 1968. С. 33. 3 Подробнее см.: Кокорев Л.Д. Общественные и личные интересы в уго-

185

I

I

к.

i i

i

i

I

поеде нном закон ом поряд ке; полно стью соотв етств овали закон у и фак- тичес ким данны м юриди ческа я оценк а дейст вий этого лица, состо яние психи ческог о расст ройст ва и решен ие о приме нении соотв етств ующег о вида прину дител ьного лечени я; не остав ались без внима ния следов ателя, проку рора и суда обсто ятель ства, освоб ожда ющие это лицо от приме нения прину дител ьных медиц ински х мер при налич ии основ аний, преду смот ренны х закон ом; был решен в соотв етств ии с глубин ой и разви тием психи ческог о расст ройст ва и закон ом вопро с о продл ении, измен ении и прекр ащени и прину дител ьных мер медиц инско го харак тера.

2.6. Поня тие и значе ние гаран тий прав и закон ных интер есов лица, нужд ающе гося в прим енени и прину дител ьных мер меди- цинск ого харак тера

Гаран тии прав и закон ных интер есов гармо ничес ки входя т в струк- туру право вого полож ения субъе ктов уголо вного проце сса. В росси йской уголо вно- проце ссуал ьной науке общеп ризна нным являет ся мнени е о том, что какое бы право вое полож ение в конкр етном уголо вном деле ни зани- мала лично сть, ее права и закон ные интер есы должн ы неуко сните льно соблю даться и охран яться. Это полож ение обесп ечива ется разли чным и гарант иями: эконо мичес кими, полит ическ ими и юриди чески ми. Тольк о в своей совок упнос ти они могут созда вать необх одим ые услов ия для пол- ной реали зации субъе ктивн ых прав гражд ан в уголо вном судоп роизв од- стве. Среди этих важны х гарант ий особо е место прина длежи т юрид иче- ским, в частн ости, проце ссуал ьным гарант иям.

В юрид ическ ой литер атуре справ едлив о приня то опред елять про- цессу альны е гарант ии как устан овлен ные закон ом средс тва и спосо бы, содей ствую щие успеш ному осуще ствле нию право судия, защит е прав и закон ных интер есов лично сти.,О днако в чем заклю чаютс я эти средс тва и

ловно м судоп роизв одств е. С. 78-79.

186

какова их сущность, были высказаны различные суждения . Критический анализ существующих точек зрения по данному вопросу выходит за рамки настоящего исследования. Необходимо заметить, что совершенствование процессуальных гарантий всегда способствовало повышению эффективности судопроизводства и охране интересов личности в российском уголовном процессе. Но средства и способы, направленные на реальное обеспечение прав и законных интересов личности многогранны, поэтому сложно дать им однозначное определение или привести исчерпывающий перечень. Поэтому мы полностью разделяем мнение авторов о том, что если суммировать различные суждения о процессуальных средствах, которые рассматриваются в качестве гарантий, то к последним можно отнести: процессуальные нормы; закрепленные в них права и обязанности участников процесса; различные процессуальные институты; уголовно-процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства; процессуальное принуждение и процессуальные санкции .

Правовой статус личности в уголовном процессе всегда рассматривался в качестве важнейшего вопроса в уголовно-процессуальной теории и практике. Нельзя не согласиться с тем, что исследование вопроса о правах личности и их гарантиях чаще всего ограничивалось интересами обвиняемого (подсудимого), тогда как эта проблема, по справедливому утверждению некоторых ученых, касается всех участников процесса, лично заинтересованных в исходе дела, защищающих в уголовном судопроиз- водстве свои права и интересы^. Это положение непосредственно относится и к лицу, нуждающемуся в применении принудительных мер медицинского характера. Гарантии прав и законных интересов этого участника

! Подробнее см.: Громов Н.А. Уголовный процесс. С. 21-25.

2 См.: Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Указ. соч. С. 60; Громов Н.А. Указ. соч. С. 21-22.

3 См.: Кокорев Л.Д., Лукашевич В.З. Процессуальные гарантии прав и за конных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник ЛГУ. 1977. № 1. С. 100.

187

уголовного процесса до настоящего времени также не получили должного и последовательного освещения1.

Действие большинства гарантий, содействующих успешному осу- ществлению правосудия по такой категории дел, как правило, ничем или почти ничем не отличается при разбирательстве по другим делам. Однако необходимо заметить, что средства и способы, служащие обеспечению реализации прав и законных интересов рассматриваемого лица, с учетом особенностей этого субъекта уголовно-процессуальных отношений, отличаются некоторым своеобразием. Этот вопрос и хотелось бы осветить при исследовании гарантий прав и законных интересов нашего участника уголовного процесса.

Одним из средств, служащих обеспечению реализации прав и за- конных интересов этого лица, являются уголовно-процессуальные нормы, закрепленные в них права и обязанности участника процесса по такой категории дел. С помощью этих норм и обеспечения надлежащей организации их применения и исполнения государство регулирует поведение людей, участвующих в возбуждении, расследовании и судебном рассмотрении дел о применении принудительных мер медицинского характера, направляя его в сторону, соответствующую задачам уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК).

Следует согласиться с мнением авторов, считающих “неплодотворным спор по вопросу, что является гарантией: права и обязанности, за-

Предметно этого вопроса касались: Алексеев В., Шишкин Б. Соблюдать процессуальные гарантии применения принудительных мер медицинского характера. С. 17-19; Захожий Л., Чучаев А. Гарантии прав невменяемых в судебном разбирательстве. С. 23-24; Михеев Р.й. Гарантии прав невменяемого в советском уголовном праве и процессе в свете новой Конституции СССР. С. 46-57; Колмаков П.А. Гарантии прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера // Социальная справедливость охраны прав обвиняемого. Кемерово, 1989. С. 120-127.

188

крепленные в нормах, или нормы, закрепляющие права и обязанности” . Представляется, что только в их единстве указанные категории можно рассматривать в качестве процессуальных гарантий любого участника уголовного процесса. Однако ряд исследователей оспаривает отнесение к процессуальным гарантиям самих прав участников процесса, поскольку, по их мнению, права являются объектом самих гарантий . При этом не учитывается, что в общей системе процессуальных гарантий одни гарантии служат гарантиями других . Так, например, право рассматриваемого участника процесса при наличии определенного психического расстройства, знакомиться с постановлением о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, несомненно, является его гарантией знать, в связи с каким общественно опасным деянием к нему могут быть применены принудительные меры медицинского характера, а это в свою очередь - гарантия его права на защиту.

К сожалению, мы вынуждены напомнить, что в главах 3 и 33 УПК РСФСР отсутствует специальная норма, которая бы четко определяла права и обязанности рассматриваемого участника процесса, поэтому оно фактически по-прежнему остается бесправным в уголовном судопроизводстве, так как имеющиеся права и гарантии этих прав в УПК РСФСР “обозначены косвенно, фрагматично, нечетко и недостаточно” . Это явный пробел в действующем законодательстве. Представляется, что четкое законодательное закрепление прав рассматриваемого лица способствова-

1 Кокорев Л.Д., Лукашевич В.З. Указ. соч. С. 112.

См.: Мартынчик Е.Г. Субъективные права обвиняемого и их процессуальные гарантии // Сов. государство и право. 1976. № 7. С. 92; Юрченко В.Е. Гарантии прав потерпевшего в судебном разбирательстве. С. 55.

См.: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). С. 129; Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. Владивосток, 1978. С. 65.

Ларин A.M. Конституция и уголовно-процессуальный кодекс // Госу- дарство и право. 1993. № 10. С. 38-39.

189

ло бы успешному и объективному осуществлению правосудия по такой категории дел. Действительно, невозможно говорить о гарантиях прав и свобод личности, если процессуальное положение и права этого участника уголовного процесса законодателем не определены.

В связи с поставленным вопросом необходимо также заметить, что в действующем УПК РСФСР, например, не определено, с какого момента орган расследования обязан допустить это лицо в качестве участника процесса и каким процессуальным актом это допущение должно быть оформлено. С позиции доктрины уголовного процесса необходимость вынесения этого постановления очевидна, поскольку именно с этого момента лицо, в отношении которого могут применяться принудительные меры медицинского характера, должно наделяться и соответствующими правами для защиты своего интереса. Поэтому мы разделяем мнение А.П.Овчинниковой о том, что “вопрос о процессуальном положении лица,

0 котором рассматривается дело, есть и вопрос о процессуальных га рантиях его прав и интересов” . Представляется, что таким правоприме нительным актом может служить постановление о признании лицом, ну ждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, которое должно выноситься непосредственно после установления заклю чением судебно-психиатрической экспертизы факта его психического за болевания.

К гарантиям прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, необходимо отнести и принципы уголовного процесса. Они закрепляются в правовых нормах, однако это не лишает их самостоятельного значения как процессуальных гарантий наряду с
процессуальными нормами2. Некоторые

1 Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер меди цинского характера. С. 27.

См.: Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956. С. 203.

190

принципы, как правовые идеи, закрепляются иногда не только в конкретной норме, а вытекают из всей системы процессуальных норм. Они отражают наиболее существенные стороны уголовного судопроизводства, его задачи, характер и систему процессуальных форм, стадий и институтов, обеспечивающих справедливое отправление правосудия по уголовным делам1.

Проблема принципов уголовного судопроизводства продолжает оставаться одной из центральных в науке российского уголовного процесса”. Большое значение для дальнейшей разработки указанной проблемы имеют положения Конституции РФ, которая глубже, содержательней и конкретней определила сущность некоторых принципов и в ряде случаев внесла новое в их характеристику (ст. ст. 22, 25, 48, 49)3. Конституционные принципы стали нормами прямого и непосредственного действия. Конституция РФ и внесенные за последние годы изменения и дополнения в уголовно-процессуальное законодательство значительно углубили и обогатили демократическое содержание принципов, расширили диапазон их применения и усовершенствовали формулировку отдельных начал. Проведение судебной реформы в нашей стране включает в себя дальнейшее совершенствование механизма их действия, в частности, обеспечения права потерпевшего на судебную защиту, принципа состязательности, гарантий независимости судей и др. .

Необходимо заметить, что предварительное следствие и судебное разбирательство по делам о применении принудительных мер медицин-

Подробнее см.: Зажицкий В.И. Правовые принципы в законодательстве Российской Федерации // Государство и право. 1996. С. 93-94. 2 Подробнее см.: Громов Н.А. Указ. соч. С. 52-55.

См.: Соколов А., Москалев И. Конституция России и проблемы судо- производства в уголовном процессе // Российская юстиция. 1996. № 2. С. 22- 24.

Подробнее см.: Ларин A.M. Конституция и уголовно-процессуальный кодекс. С. 35-42.

191

ского характера, сохраняя свою специфику, строятся на общих правовых условиях судебного разбирательства (ст. ст. 403, 408 УПК). Оно основано на строжайшем соблюдении законности и на вытекающих из неё принципах уголовного процесса (принципа публичности, равенства прав человека и гражданина перед законом и судом, охраны чести, достоинства и неприкосновенности личности, независимости судей и подчинение их только закону, право на судебную защиту, презумпции невиновности, состязательности и равенства сторон и т. д.). Действительно, большинство принципов при разбирательстве по такой категории дел ничем или почти ничем не отличаются от действия их при разбирательстве по другим делам. Поэтому заслуживает внимания позиция авторов, считающих и убеди- тельно аргументирующих, что действие некоторых из них все же отличается своеобразием (например, принципа гласности, принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, принципа непосредственности, равенства прав участников судебного разбирательства и т. д.) .

Гарантией прав и законных интересов лица, нуждающегося в при- менении принудительных мер медицинского характера, несомненно, является также и уголовно-процессуальная форма”. Уголовно- процессуальная форма, воплощающая в себе многолетний опыт борьбы с преступными посягательствами, строится, прежде всего, с учетом общих методологических закономерностей познавательной деятельности. Отсюда вытекает то огромное значение, которое придавалось и придается процессуальной форме в российском уголовном судопроизводстве, ибо она создает

Подробнее о действии некоторых принципов уголовного процесса по такой категории дел см.: Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. С. 20-28; Мищенко Е.В. Процессуально-правовое регулирование принудительных мер медицинского характера. С. 9.

2 См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. С. 3.

192

наилучшие условия для достижения истины по делу, наиболее полного осуществления прав и законных интересов личности. Процессуальная форма представляет собой большую социальную ценность, образует важнейшую гарантию справедливого правосудия.

Вместе с тем процессуальная форма имеет еще одну, не менее важную сторону, которая в последнее время привлекает все большее внимание отечественных ученых-процессуалистов, - обеспечение оптимальных путей достижения задач уголовного судопроизводства. Свидетельством этому явилась поднятая в юридической литературе дискуссия о проблеме дифференциации форм судопроизводства . Развитие отечественного уголовного судопроизводства свидетельствует о том, что для него, в основном, характерно единство уголовно-процессуальной формы. Это единство сочетается с дифференциацией судопроизводства, при котором наблюдается: I) некоторое усложнение процессуальной формы в виде создания в ряде случаев дополнительных процессуальных гарантий; 2) отдельное упрощение процессуальной формы, не умаляющее основных процессуальных гарантий.

Особенности первой группы, выражающиеся в предоставлении не- которых дополнительных процессуальных гарантий (в частности, рас- сматриваемому участнику процесса), по своему содержанию отнюдь не означают отказ от общего порядка расследования и судебного разбирательства уголовных дел. Это именно те особенности, которые существуют в рамках единого порядка российского уголовного процесса и введение которых продиктовано, главным образом, необходимостью учета специ-

1 Подробнее см.: Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах её дифференциации // Соц. законность. 1974. Ш 9. С. 50-53; Кобликов А. Задачи уголовного судопроизводства и проблемы дифференциации // Соц. законность. 1975. № 4. С. 68-70; Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 71-74; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 10-13 и др.

193

фики положения рассматриваемого лица, чье деяние и психическое рас стройство составляет содержание предмета доказывания по такой катего- щ рии дел. Поэтому мы разделяем мнение профессора М.С.Строговича о

I

I

том, что “вполне оправданы некоторые особенности судопроизводства по делам о применении принудительных мер медицинского характера, тем более что здесь нет никаких упрощений процессуальной формы, а есть даже некоторое её усложнение: установление дополнительных га-рантии .

I

I

i

I

i

I

I

Каково же конкретное содержание процессуальных особенностей, действующих в рамках единого порядка уголовного судопроизводства, которые можно отнести к расследованию и судебному рассмотрению дел о применении принудительных мер медицинского характера?

Прежде всего, необходимо заметить, что содержащаяся еще в УПК 1922 года специальная глава “Определение психического состояния обвиняемого” в 1929 году была упразднена, вследствие ошибочной установки того времени на упрощение уголовного процесса. В последующие годы применение принудительных мер неполно регулировалось ст. ст. 202, 203, 205, 221, 222 и 457 УПК РСФСР, а также Инструкциями от 17 февраля 1935 года, 25 марта 1948 года и 31 мая 1954 года . Явная недостаточность процессуальной регламентации препятствовала единообразному применению закона по такой категории дел.

Задача совершенствования законодательства в этой области требовала не изъятия, а известного расширения и четкой регламентации этого порядка. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1960 года привел к дальнейшему развитию и совершенствованию процессуального регулиро-

Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах её дифференциации. С. 52.

Подробнее см.: Улицкий С.Я. Развитие правового регулирования принудительных мер медицинского характера: Учебное пособие. Владивосток, 1977. С. 5-19.”

194

вания по делам о применении принудительных медицинских мер1. В нем более обстоятельно были регламентированы вопросы судебно- психиатри-ческой экспертизы, был установлен несколько измененный порядок ее проведения, а также назначения и прекращения самих принудительных мер медицинского характера. К сожалению, действующий УПК по нынешним возросшим стандартам уже давно не может считаться идеальным законодательным актом и к настоящему времени стал далеким от совершенства. За 40 лет своего существования он претерпел множество изменений и дополнений. Однако новеллы не всегда удачно “вписывались” в сложившуюся систему кодекса. В результате и сейчас в нем немало пробелов, несогласованностей, терминологических и других языковых по- грешностей, недостатков структурного характера и т. д.

Законодатель по вполне “понятным причинам” так и не определил правовое положение лица, в отношении которого применяются принудительные медицинские меры, оставив тем самым открытым вопрос о его процессуальном статусе, а следовательно, и о гарантиях его прав и законных интересов. Поэтому остались неурегулированными основания и порядок появления этого участника уголовного процесса, его права и процессуальные обязанности, уголовно-процессуальная правосубъектность. Вместе с тем регулирование положения рассматриваемого лица в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства также имеет существенные, очевидные пробелы и настоятельно требует законодательной корректировки и дополнения. Некоторые статьи уголовно-процессуального закона стали противоречить новому УК РФ (например, ст. ст. 412, 413 УПК). Все это отрицательно сказывается на правоприменительной практике. Ошибки и существенные нарушения уголовного и процессуального закона по делам такой категории, по-прежнему продолжающие иметь место со стороны органов предварительного следствия и

1 Подробнее см.: Голоднюк М.Н. Развитие российского законодательства

195

? суда, не позволяют выйти из сложившегося ‘заколдованного круговоро-

та”, поскольку необходим новый концептуальный подход к поднятой

I проблеме. Дальнейшее совершенствование УПК РСФСР с
помощью

I

I

“заплаток” уже не может дать положительного эффекта1.

Необходимо разработать такой УПК, который бы соответствовал закрепленному Конституцией РФ новому типу государства и новому характеру его взаимоотношений с личностью. Это означает, что необходи-

? мо: а) создать процедуру по существу нового типа уголовного процесса,

I

I

построенного на началах состязательности, незыблимости конституционных прав и свобод граждан, уважения чести и достоинства личности и особой роли суда в защите таких прав и свобод; б) расширение возможностей доступа к правосудию как лицу, потерпевшему от общественно

Щ опасного деяния, так и лицу, обвиняемому в его совершении, ослабления

| принципа публичности и усиления действия принципа диспозитивности;

Щ в) создать новый уголовно-процессуальный кодекс, в котором было бы

I

I

l i

I

i

I

I

учтено все ценное из правотворческого и правоприменительного опыта России и стран СНГ, использованы достижения смежных отраслей законодательства, осмыслены и реализованы с коррекцией на нашу действительность процессуальные институты зарубежных государств.

Необходимо заметить, что до недавнего времени в Российской Федерации не существовало специального закона, регулирующего деятельность психиатрической службы и правовое положение лиц, страдающих психическими расстройствами, хотя первые попытки разработки и принятия такого закона предпринимались еще в дореволюционной России. Отсутствие специального законодательства по этим вопросам создавало условия для правового произвола при оказании психиатрической помощи,

о принудительных мерах медицинского характера. С. 44-52. w ‘ Подробнее см.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР

и РСФСР: Теоретическая модель / Под ред. В.М.Савицкого. М., 1990. С. 3-16.

196

использования психиатрии в немедицинских, в том числе политических, целях, а также служило поводом для не всегда обоснованных обвинений отечественных психиатров в таких злоупотреблениях.

Большую помощь в урегулировании прав человека по вопросам психического здоровья оказал вступивший с 1 января 1993 года в законную силу Закон РФ “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”. Генеральная Ассамблея ООН в 1991 году приняла “Принципы, защиты лиц, страдающих психическими заболеваниями и улучшения здравоохранения в области психиатрии”. С этими принципами и согласуется данный Закон, в котором они были конкретизированы и развиты в соответствии с традициями и особенностями правовой системы нашей страны. Закон о психиатрической помощи стал основным правовым нормативным документом, регулирующим деятельность соответствующих служб по оказанию психиатрической помощи и возникающие при этом правовые отношения.

Определенную роль в разработке этого Закона сыграл опыт право- вого регулирования психиатрической помощи, накопленный за время действия Положения об условиях и порядке оказания психиатрической помощи, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 января 1988 года1. Хотя указанный нормативный акт охватывал недостаточно широкий круг вопросов, связанных с деятельностью психиатрических служб, он все же позволил проверить на практике ряд нововведений, направленных на расширение и защиту прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами, получить данные о необходимости пересмотра некоторых заложенных в него положений и процедур.

Основной смыл Закона о психиатрической помощи состоит в стремлении сделать психиатрическую помощь максимально гуманной и

1 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. № 2. Ст. 19.

197

демократичной, по возможности сблизить и даже уравнять ее в правовом отношении с другими видами медицинской помощи. Вместе с тем указанный Закон исходит из того, что специфический характер психических расстройств делает необходимым и оправданным в некоторых случаях применение мер психической помощи независимо и даже вопреки желанию пациента. Показания к применению таких мер должны быть четко очерчены, круг пациентов максимально сужен, а сами меры строго регламентированы.

Закон о психиатрической помощи направлен на решение следующих задач: 1) защиту прав и законных интересов граждан при оказании психиатрической помощи от необоснованного вмешательства в их жизнь; 2) защиту лиц, страдающих психическими расстройствами, от необоснованной дискриминации в обществе на основе психиатрического диагноза, а также фактов обращения за психиатрической помощью; 3) защиту общества от возможных общественно опасных действий лиц, страдающих психическими расстройствами; 4) защиту медицинского персонала и иных специалистов, участвующих в оказании психиатрической помощи.

Далее важной гарантией прав и законных интересов рассматривае- мого участника уголовного процесса является закрепление в законе оснований применения принудительных медицинских мер (ч. 1 ст. 403 УПК) и порядка их применения (глава 33 УПК). В настоящее время в уголовном законе вместо нескольких статьей, существовавших ранее, специально выделена целая глава 15 УК РФ “Принудительные меры медицинского характера”, в которой нашли законодательное закрепление многолетние теоретические изыскания ученых, занимающихся проблемами принудительного лечения.

Дополнительной гарантией прав и законных интересов лица, нуж- дающегося в применении принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, является обязательное проведение предварительного след-

198

I

i

i

I

I

!

i

F

ствия (ч. 1 ст. 404 УПК). Если рассл едова ние начин ается орган ом дозна- ния, то при устан овлен ии факта психи ческо го расст ройст ва лица, совер- шивш его общес твенн о опасн ое деяни е, дело должн о быть перед ано сле- доват елю. Такой же поряд ок преду смотр ен и в уголо вно- проце ссуал ьных кодек сах больш инств а стран СНГ (за исклю чение м УПК Узбек истан а).

Следу ющей особе нност ью произ водст ва по делам о приме нении прину дител ьных мер медиц инско го харак тера являю тся указа ния закон о- дател я о том, что подле жит доказ ывани ю. Прави льное опред елени е пред- мета доказ ывани я по таким делам возмо жно на основ е совок упнос ти норм, относ ящихс я как непос редст венно к данно му произ водст ву (ст. ст. 404, 409 УПК), так и к общи м услов иям доказ ывани я (ст. 68 УПК).

Напри мер, в проце ссе предв арите льног о следс твии должн ы быть выясн ены время, место, спосо б совер шения общес твенн о опасн ого дея- ния (п. 1 ч. 2 ст. 404 УПК), какой нормо й уголо вного закон а это деяни е преду смотр ено (п. 1 ч. 2 ст. 409 УПК). Кроме того, в соотв етстви и с тре- бован иями закон а устан авлив ается: совер шено ли общес твенн о опасн ое деяни е данны м лицом (п. 2 ч. 2 ст. 404 УПК), налич ие у него психи ческо- го расст ройст ва в прош лом, степе нь и харак тер забол евани я на момен т совер шения общес твенн о опасн ого деяни я, ко време ни рассл едова ния (п. 3 ч. 2 ст. 404 УПК), повед ение этого лица как до его совер шения , так и после (п. 4 ч. 2 ст. 404 УПК) и иные обсто ятельс тва, харак териз ующи е лично сть (п. 3 ч. 1 ст. 68 УПК). Проце ссуал ьный закон также преду смат- ривае т, чтобы следо ватель устан овил харак тер и разме р ущерб а, причи ненны й общес твенн о опасн ым деяни ем (п. 5 ч. 2 ст. 404 УПК), и выясн ил обсто ятельс тва, спосо бство вавши е совер шени ю этого деяни я (ч. 2 ст. 68 УПК).

Вопро с о подсу дност и дел этой катего рии решае тся по общи м пра- вилам подсу дност и в завис имост и от юрид ическ ой оценк и содея нного (глава 2 УПК). По делам о приме нении прину дител ьных мер медиц инско -

199

го характера судебное разбирательство проводится по общим правилам производства в суде первой инстанции с соблюдением дополнительных требований, предусмотренных ст. 408 УПК РСФСР.

Дополнительной гарантией прав и законных интересов этого участника процесса являются также и особенности судебного разбирательства, к которым можно отнести следующие положения: а) обязательное участие прокурора и защитника (ч. 1 ст. 408 УПК); б) привлечение лица к участию в судебном заседании, если этому не препятствует характер его заболевания (ч. 2 ст. 407 УПК); в) при разбирательстве дела в отсутствие рассматриваемого лица, его интересы представляют защитник и законные представители; г) решение вопросов о вменяемости (невменяемости), определение вида принудительной меры медицинского характера относится только к компетенции суда; д) результатом рассмотрения является не приговор, а определение суда (ст. 410 УПК).

Следующей дополнительной гарантией является обязательное участие защитника, который допускается к участию в деле с момента установления факта психического расстройства лица, совершившего общественно опасное деяние (ч. 2 ст. 405 УПК). Отказ от защитника по таким делам не подлежит удовлетворению со стороны следователя, прокурора или суда. Необходимо заметить, что, участвуя в исследовании обстоятельств дела, защитник, как правило, определяет свою позицию без учета волеизъявления подзащитного, поскольку его психическое состояние подчас делает беспредметным разговор на эту тему. По этой же причине по делам такой категории в качестве защитников, как правило, выступают адвокаты, однако допуск других лиц, на наш взгляд, не должен устранять адвоката из дела.

Для определения факта психического расстройства закон предписывает обязательное проведение судебно-психиатрической экспертизы (п. 2 ст. 79 УПК). Направление для проведения указанной экспертизы закон

200

допускает лишь при наличии достаточных данных, указывающих, что именно это лицо совершило общественно опасное деяние, по поводу которого расследуется уголовное дело (ч. 3 ст. 404 УПК) .

Далее дополнительной гарантией является указание закона о том, что следственные и судебные действия с участием лица, совершившего общественно опасное деяние, проводятся лишь в случаях, если этому не препятствует характер его психического расстройства. Если психическое состояние препятствует проведению следственных действий с участием рассматриваемого лица, то следователь должен составить об этом протокол (ч. 4 ст. 404 УПК).

Важной гарантией является также обязательное участие законного представителя по такой категории дел. Законными представителями могут быть признаны усыновители, опекуны, попечители, а также близкие родственники, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится это лицо . Суд обязан обеспечить законному представителю возможность знакомиться с материалами дела, участвовать в исследовании доказательств, представлять доказательства, заявлять ходатайства и отводы. Однако действующее законодательство (ч. 1 ст. 407 УПК) предусматривает участие законных представителей только после направления дела в суд. Представляется, что они должны участвовать уже со стадии предварительного расследования, в частности, с момента вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении

Вопрос особенностях назначения и проведения судебно-психиатри- чешских экспертиз по такой категории дел будет предметом подробного исследования в § 2 главы 3 настоящей работы.

2 В п. 8 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. № 4; с изменениями, внесенными постановлением от 1 ноября 1985 г. Лг» 17, также разъяснено, кто может быть законным представителем по такой категории дел // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судом СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. С. ?44

201

принудительных мер медицинского характера. Это положение необходимо законодательно закрепить в соответствующей норме, что, несомненно, способствовало бы повышению эффективности судопроизводства и охране интересов рассматриваемого участника процесса. Законные представители могут быть допрошены и в качестве свидетелей, а в определенных случаях они призваны нести даже материальную ответственность за действия представляемых ими лиц . Неявка законных представителей не ос- танавливает слушания дела, но, исходя из конкретных обстоятельств дела, суд может признать их участие обязательным.

Следующей дополнительной гарантией являются предусмотренные законом основания прекращения такого уголовного дела. В частности, дела указанной категории прекращаются производством, когда имеются налицо основания, предусмотренные ст. ст. 5, 208 УПК РСФСР, или в случае, когда по характеру совершенного общественно опасного деяния и своему психическому состоянию это лицо не представляет опасности для общества (ч. 1 ст. 406 УПК). Если таких оснований для прекращения уголовного дела не имеется, то следователь должен направить дело в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера. При этом обвинительное заключение не составляется, а выносится иной процессуальный акт - постановление о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, в котором излагаются все обстоятельства совершенного общественно опасного деяния и основания для применения указанных мер (ч. 2 ст. 406 УПК).

В качестве процессуальных гарантий прав и законных интересов этого лица необходимо также рассматривать деятельность участников процесса при производстве по применению принудительных мер меди-

1 Подробнее об особенностях участия законных представителей см.: Ов- чинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицин-

202

I

В цинского характера. Несомненно, что одно лишь существование право-

вых норм, регламентирующих порядок предварительного следствия и су-

I дебного разбирательства, не в состоянии обеспечить реальное осуществ-

I

I

f

I

ление прав и интересов участников уголовного процесса. Этому служит процессуальная деятельность, от которой во многом зависит реальное осуществление субъективных прав лица и охрана его интересов. Поэтому мы разделяем точку зрения тех исследователей, которые процессуальную деятельность участников уголовного судопроизводства рассматривают как одну из процессуальных гарантий в системе прав и законных интере-сов личности .

При осуществлении правосудия обеспечение прав и интересов лич ности во многом зависит от процессуальной деятельности следователя, I прокурора, суда и защитника. Однако эта деятельность складывается не

?*

только под влиянием уголовно-процессуальных средств, но также и дру гих воздействий (например, идеологических, организационных, слабого L знания специфики производства по делам такой категории и т. п.), что не

Р лишает её характера процессуальной гарантии. Особая роль правоохрани-

Щ тельных органов и суда в обеспечении процессуальных гарантий лица,

; нуждающегося в применении принудительных мер медицинского харак-

? тера, состоит в том, что они несут непосредственную ответственность за | судьбу дела. В силу своего правового положения они постоянно входят в ? ? “соприкосновение” со всеми участниками процесса, в связи с чем имеют L * возможность обеспечить с учетом специфики положения рассматривае-• мого лица весь комплекс процессуальных гарантий2. Так, например, в ст. ?

I*

С

ского харак тера. С. 29- 30.

1
См.
Лука шеви ч В.З. Гара нтии прав обви няем ого в стади и предв ари тельн ого рассл едова ния и преда ния суду: Авто реф. дис. … докт. юрид . на ук. Л., 1967. С. 3; Март ынчи к Е.Г. Гара нтии прав обви няем ого в совет ском уголо вном проц ессе: Авто реф. дис. … канд. юрид . наук. М., 1968. С. 16; Алек сеев Н.С., Даев В.Г., Коко рев Л.Д. Указ. соч. С. 61 и др.

2 О проц ессуа льно й деяте льнос ти следо вател я по такой катег ории дел

203

I

ft 58 УПК РСФСР прямо отражено, что суд, прокурор, следователь и орган

I

I

дознания обязаны обеспечить участвующим в деле лицам возможность

осуществления их прав.

К сожалению, необходимо заметить, что в юридической литературе неоднократно обращалось внимание на упрощение судопроизводства и

Щ другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона по

такой категории дел со стороны следователей и судей. Анализ практики

Щ по Республике Коми также подтвердил, что эти нарушения проявляются в

Г

I

том, что доказательства совершения общественно опасного деяния в достаточной степени не проверялись, заключения экспертов-психиатров критически не оценивались, не всегда по таким делам участвовали защитники и даже прокурор, вместо предварительного следствия иногда проводи-

? лось дознание, лицо, совершившее общественно опасное деяние, без уче-

I

I

I

I

1 i

I

i •

i

i

L подробнее см.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел

Щ о невменяемых. С. 7-12, 47-61; Галаган А.И. Указ. соч. С. 11-19 и др.

Подробнее об этих и других допускаемых существенных нарушениях

Щ уголовно-процессу&чьного закона см.: Иванов Б. Инструкция, нарушаю-

F щая закон // Соц. законность. 1957. № 8. С. 23-24; Алексеев В., Шишкин

в Б. Соблюдать процессуальные гарантии применения принудительных мер

^ медицинского характера. С. 17-19; Романов Н. Применение принудитель-

ных мер медицинского характера. С. 12-14; Ромазин С, Михайлова Т.

? Указ. соч. С. 12-34; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 38-41, 42.

204

• та его психического состояния, практически не привлекалось к участию при производстве следственных и судебных действий, не по всем делам принимали участие в судебном разбирательстве потерпевшие и все необходимые свидетели и т. п. . Поэтому особое место, на наш взгляд, в деятельности правоприменительных органов должно принадлежать прокурору, который обязан принимать все предусмотренные законом меры по недопущению, выявлению и устранению имеющихся по настоящее время грубых нарушений прав и свобод рассматриваемого участника уголовно-

I

I 1

I

I

[

I

i

b

го проц есса .

Необ ходи мо также замет ить, что среди всех видов проц ессуа льно й деяте льнос ти при прои зводс тве по такой катег ории дел важн ое место за- нима ет деяте льнос ть защи тника и закон ного предс тавит еля. Повы шени е эффе ктивн ости этих участ ников проц есса во мног ом расш иряет гаран тии прав и закон ных интер есов этого лица.

Одно й из важн ейши х гаран тий, несом ненно , являе тся объек тивно е прим енени е систе мы уголо вно- проц ессуа льног о прин ужде ния, проц ессу- альн ых санкц ий. Эти меры устан авлив аются госуд арств ом, а их прим ене- ние соотв етств ующ ими орган ами и долж ностн ыми лица ми и явля ются резул ьтато м осущ ествл ения после дним и госуд арств енно- власт ных пол- номо чий. Угол овно- проц ессуа льное прин ужде ние предс тавля ет собой специ альну ю форм у юрид ическ ого возде йстви я на повед ение участ ников обще ствен ных отно шени й, котор ые возни кают, разви ваютс я и прек раща ются в сфере уголо вного судоп роизв одств а. Мер ы проц ессуа льног о при- нужд ения испол ьзую тся лишь в силу необх одим ости, в строг о опре делен ных целях и в полн ом соотв етств ии с дейст вующ им закон ом (глав а 6 УПК) . Они прим еняю тся тольк о для устра нения препя тстви й, возни каю- щих на пути осущ ествл ения прав осуди я в целях всест орон него и объек тивно го иссле дован ия обсто ятель ств дела, обесп ечени я надле жаще го вы- полне ния задач уголо вного судоп роизв одств а. В Конс титуц ии РФ гово- рится , что кажд ый имеет прав о на свобо ду и личн ую непр икосн овенн ость (ч. 1 ст. 22).

В Декл арац ии прав и свобо д челов ека и граж дани на, в частн ости, отмеч ается, что права и свобо ды челов ека и граж дани на могут быть огра- ничен ы закон ом тольк о в той мере, в какой это необх одим о в целях защи- ты конст итуци онног о строя , нравс твенн ости, здор овья, закон ных прав и

Вопросам прокурорского надзора по таким делам будет целиком посвящена глава 3 настоящего исследования.

205

интересов других людей в демократическом правовом государстве .

Заслуживает поддержки позиция Г.Н.Ветровой, которая определяет процессуальное принуждение как “совершающееся в сфере уголовно- процессуальных отношений воздействие со стороны государственных органов или должностных лиц на поведение субъектов уголовно-процессуальной деятельности, направленное на обеспечение выполнения процессуальных обязанностей, если они не выполняются добровольно, или на.пресечение и предотвращение нежелательных с точки зрения права действий в целях обеспечения нормального хода уголовного судопроизводства””.

Анализ квалификации мер уголовно-процессуального принуждения доказывает убедительность позиции тех авторов, которые указанные меры в зависимости от их целей подразделяют на две основные группы: 1) меры, обеспечивающие участие и надлежащее поведение лиц в уголовном процессе; 2) меры, обеспечивающие обнаружение, изъятие и исследование доказательств, гражданский иск или возможную конфискацию имущества . К первой группе они относят меры пресечения, обязательство о явке, привод, задержание, отстранение от должности. Ко второй группе, которая в свою очередь распадается на две, относят: а) меры, обеспечивающие обнаружение, изъятие и исследование доказательств -обыск, выемка, освидетельствование, получение образцов для сравни-

1 См.: Сов. государство и право. 1992. № 4. С. 4.

Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность / Отв. ред. А.М.Ларин. М., 1987. С. 27.

Анализ существующих классификаций мер уголовно-процессуального принуждения проводится в следующих работах: Коврига Э.Ф. Уголовно- процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 28-30; Зусь Л.Б. Проблемы правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства. С. 68-71; Корнуков В.М. Указ. соч. С. 23-24; Занатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981. С. 12-13; Ветрова Г.Н. Указ. соч. С. 28-31 и др. 4 См.: Корнуков В.М. Указ. соч. С. 25; Занатуллин 3.3. Указ. соч. С. 12

206

I

I

тельн ого иссле дован ия, поме щени е в меди цинск ое учре жден ие; б) меры , обесп ечива ющие граж данск ий иск и возм ожну ю конф искац ию имущ ества.

щ Если исходить из того, что процессуальная фигура рассматриваемо-

? го участника процесса появляется с момента вынесения постановления о

Щ признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер ме-

дицинского характера, то необходимо обратить внимание на следующее обстоятельство. Представляется правомерным, что до вынесения указан ного постановления, уголовно-процессуальные меры принуждения могут применяться в обычном порядке, как и по всем остальным уголовным де лам. Однако с момента привлечения этого лица в качестве нового участ ника процесса применение мер процессуального принуждения будет уже отличатся своей спецификой. ч

Не вызывает сомнения, что в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, полностью распространяются процессуальные меры принуждения, отнесенные ко второй группе (меры, обеспечивающие обнаружение, изъятие и исследование доказательств, гражданский иск или возможную конфискацию имущества). Иначе должен решаться вопрос о мерах уголовно-процессуального принуждения, отнесенных к первой группе.

В соответствии с требованиями действующего законодательства меры пресечения, перечисленные в этой норме (ст. 89 УПК), могут избираться только в отношении обвиняемого, то есть лица, в отношении которого в установленном законом порядке вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого. В исключительных случаях в отношении подозреваемого на срок не более десяти суток (ст. 90 УПК).

Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, как известно, ни подозреваемым, ни обвиняемым не является, оно имеет иное процессуальное положение. Законодатель четко

207

регулирует вопрос об основаниях применения этих мер и не допускает никаких отступлений по данному вопросу (ст. ст. 89, 96 УПК).

Поэтому в теории и на практике, естественно, возникает вопрос: требуется ли отменять меру пресечения лицу, дело о котором оканчивается в порядке, предусмотренном п. 2 ч. 1 ст. 406 УПК РСФСР, или нет? Возможно ли применение мер пресечения - и каких именно - в отношении рассматриваемого участника уголовного процесса!

Действующее уголовно-процессуальное законодательство на поднятый вопрос также не дает ответа. В связи с этим представляется уместным рассмотреть суждения, существующие в юридической литературе. Одни исследователи полагают, что в отношении рассматриваемого лица любые меры пресечения вообще не должны избираться1. Другие допускают воз- можность ограниченного выбора таких принудительных мер . Например, по мнению А.И.Галагана “для обеспечения нормального хода расследования к такому лицу должны быть применены определенные меры, ограничивающие свободу его передвижения и создающие препятствия для того, чтобы это лицо помешало установлению истины по делу, совершило новое общественно опасное деяние, скрылось от следствия и суда””. Заслуживает внимания позиция Т.А.Михайловой, предлагающей применять специальные меры изоляции в отношении таких лиц, предусмотренные для душевнобольных, представляющих опасность для общества1. Наконец, А.В.Ленский и Ю.К.Якимович пришли к утверждению, что “для рас-

Подробнее см.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 60-61; Матевосян Е.А. Указ. соч. С. 15; Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Указ. соч. С. 40-41 и др.

См.: Улицкий С.Я. Некоторые вопросы судопроизводства по применению принудительных мер медицинского характера. С. 58. “ Галаган А.И. Особенности расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний лиц, признаваемых невменяемыми. Киев, 1986. С. 46-47.

208

сматриваемой категории лиц должны быть предусмотрены особые меры пресечения, в частности, отдача под наблюдение родственников и участ-кового психиатра” .

Несмотря на внешние расхождения, эти суждения объединяет стремление устранить складывающуюся на практике неопределенность в поднятом вопросе. Еще Верховный Суд РСФСР в определении от 12 апреля 1963 года по делу Мосина отметил, что меры пресечения могут применяться, лишь в отношении лиц, совершивших преступления и подлежащих уголовной ответственности”’.

Анализ всех изученных нами уголовных дел показал, что органы предварительного следствия, как правило, не избирали никакой меры пресечения в отношении невменяемого (по 44 % дел). Обычно по таким делам не избирались ни личное поручительство, ни поручительство общественной организации, ни другие предусмотренные законом меры пресечения, поскольку они не были способны обеспечить стоящие перед ними цели. Наиболее распространенной среди мер пресечения оказались заключение под стражу (по 51 % дел) и подписка о невыезде (по 5 % дел).

Однако санкция прокурора истребовалась, на наш взгляд, не как средство предупреждения возможности уклонения от следствия и суда и установления истины по делу, а как средство пресечения общественно опасного деяния или обеспечения законного содержания лица в психиатрическом стационаре на период проведения стационарной экспертизы. В тех случаях, когда мера пресечения была избрана до установления факта психического расстройства, указанное лицо на момент направления дела в суд содержалось не в следственном изоляторе, а находилось в психиат-

1 См.: Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 33.

2 Ленский А.В., Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 38.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1963. № 8. СП.

209

рическом стационаре (по 95 % дел из 59 % указанных выше). При этом необходимо заметить, что по делам, по которым все же была избрана мера пресечения в отношении этого лица, она, к сожалению, не была отменена ни при окончании предварительного расследования, ни в процессе судебного разбирательства.

Условия содержания арестованных, как известно, не отвечают задачам охраны здоровья лиц с психическими расстройствами, их безопасности для себя или окружающих. Например, ст. 91 УПК РСФСР предписывает учитывать при избрании той или иной меры пресечения состояние здоровья лица, совершившего общественно опасное деяние. Каких-либо разъяснений по поводу применения этой нормы в законодательстве нет. Очевидно, что к болезненному состоянию, которое должно учитываться при избрании меры пресечения, необходимо отнести и психическое расстройство, влекущее невозможность осознавать фактический характер и общественную опасность своего деяния либо руководить своими действиями. Это предписание фактически устраняет содержание лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, под стражей в следственном изоляторе. Поэтому заслуживает поддержки позиция авторов, которые полагают, что в отношении душевнобольных должны применяться специальные меры изоляции в виде помещения в психиатрическую больницу, даже тогда, когда отсутствует необходимость в стационарном экспертном исследовании .

Представляется, что в настоящее время у правоохранительных органов и суда отсутствуют принудительные средства госпитализации лица, страдающего психиатрическим расстройством, поэтому при наличии медицинских показаний госпитализация практически осуществляется не-

См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера.

С. 25.

210

процессуальным путем.

Вышеизложенное позволяет прийти к выводу, что в отношении ли- ца, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, могут применяться меры пресечения. Несомненно, что общественно опасные деяния таких лиц должны быть пресечены, но на законном основании. К таким специфическим мерам пресечения, на наш взгляд, можно было бы отнести: 1) отдачу под присмотр родственников, опекунов и попечителей с уведомлением органов здравоохранения; 2) отдачу под надзор администрации медицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь.

При их выборе необходимо учитывать степень психического рас- стройства лица, тяжесть совершенного им общественно опасного деяния, возраст, род занятий и другие обстоятельства, чтобы избрать целесообразную меру пресечения, обеспечить явку к следователю и в суд, надлежащее его поведение и своевременное оказание медицинской помощи. Указанные меры пресечения могут быть избраны только после вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера. Ранее избранная мера пресечения в отношении этого лица, если оно находилось в процессуальном по- ложении обвиняемого (подозреваемого), подсудимого, должна быть немедленно отменена или изменена на одну из двух предложенных нами выше. Представляется, что отдача под присмотр родственников, опекунов и попечителей с уведомлением органов здравоохранения может быть избрана непосредственно самим органом предварительного следствия, а отдача под надзор администрации медицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь, - только по судебному решению.

К дополнительным гарантиям прав и законных интересов рассмат- риваемого участника процесса также необходимо отнести судебный контроль. Например, в п. 3 ст. 9 Международного Пакта о гражданских и по-

211

литических правах говорится: Каждое арестованное или задержанное по уголовному обвинению лицо в срочном порядке доставляется к судье или к другому должностному лицу, которому принадлежит по закону право осуществлять судебную власть, и имеет право на судебное разбирательство в течении разумного срока или на освобождение”1. Конституция РФ соответствует данному положению (ч. 2 ст. 22). Однако это пока не сделано в отраслевом законодательстве, которое по-прежнему не требует доставленная каждого задержанного и арестованного не только к судье, но даже и к прокурору. В “Заключительных и переходных положениях” Конституции РФ отражено: “До приведения уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации в соответствие с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания Д|адгтТ6дозреваемых в совершении престу-пления” (п. 6) . Это означает, что в течении неопределенного времени ч. 2 ст. 22 Конституции остается лишь декларацией, заявлением о намерениях. Санкции на заключение под стражу и продление его срока будут по- прежнему давать прокуроры, сами эти сроки будут неоправданно велики, срок уголовно-процессуатьного задержания будет составлять 72 часа.

Приведенное переходное положение касается только уголовно- процессуального законодательства, а это значит, что отныне все административные задержания продолжительностью свыше 48 часов должны санкционироваться не прокурором, а судьей (судом). Если в части 2 ст. 22 Конституции РФ заключение под стражу понимается как мера пресечения в уголовном процессе, а арест как административное наказание, то заключение под стражу с учетом переходных положений должно уже теперь применяться по судебному решению.

К другим законным способам ограничения свободы граждан можно

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. № 12. С. 5. 2 Конституция Российской Федерации. С. 62.

212

I

I I.

i

I

i

t

I

i

i

i

r i

1

К

f

f i

отнест и: прину дител ьное лечен ие лиц с психи чески ми расст ройст вами, предс тавля ющих опасн ость для себя и окруж ающи х (они могут быть по- меще ны в стаци онар с после дующ им получ ением санкц ии судьи на при- нудит ельно е’лече ние в соотв етстви и со ст. ст. 32-36 Закон а о психи атри- ческо й помо щи и гарант иях прав гражд ан при ее оказа нии); време нная изоля ция и лечен ие больн ых, страд ающи х тяжел ыми инфек ционн ыми за- болев аниям и; напра влени е подро стков в спецш колы, интер наты и т. п. на основ ании решен ий соотв етству ющих комис сий местн ых админ истра ций.

Огран ичени е свобо ды во всех переч ислен ных случа ях может осу- ществ ляться тольк о по судеб ному решен ию. После днее имеет предп очте- ние перед санкц ией проку рора, поско льку исход ит от лица незав исимо го, не связан ного узков едомс твенн ыми интер есами.

Поско льку Конст итуци я РФ имеет высш ую юрид ическ ую силу и прямо е дейст вие, то Плену м Верхо вного Суда РФ реком ендов ал судам прини мать к своем у рассм отрен ию матер иалы, подтв ержда ющие необх о- димос ть огран ичени я прав гражд ан на тайну переп иски, телеф онных пе- регов оров, почто вых, телегр афных и иных сообщ ений, матер иалы, под- тверж дающ ие необх одимо сть прони кнове ния в жили ще, если таков ые предс тавля ются в суд. По резул ьтата м рассм отрен ия матер иалов судом вынос ится мотив ирова нное поста новле ние о разре шении прове сти опера тивно- розыс кные или следс твенн ые дейст вия, связан ные с огран ичени ем прав на тайну переп иски, телеф онных перег оворо в, почто вых, телегр афных и иных сообщ ений или прони кнове ние в жили ще либо об отказе в этом. Если судья не дал разре шение , то соотв етству ющие должн остны е лица могут обрат иться по тому же вопро су в вышес тоящи й суд’.

f

! Подро бнее см.: Поста новле ние Конст итуци онног о Суда РФ от 3 мая 1995 г. “По делу о прове рке конст итуци оннос ти статье й 220- 1 и 220-2 Уголо вно- проце ссуал ьного кодек са РСФС Р в связи с жалоб ой гражд анина В.А.А ветяна “ // Собра ние закон одате льства Росси йской Федер ации. 1995. № 19. Ст. 1764.

213

При осуществлении судебной реформы следует установить судебные гарантии неприкосновенности жилища. Пока с уверенностью можно утверждать, что судебное решение требуется, по крайней мере, когда обыск, выемка, осмотр жилища проводятся для обнаружения переписки, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ).

В ст. 25 Конституции РФ имеется логическое противоречие: законное проникновение в жилище допускается “в случаях, установленных фе- деральным законом или на основании судебного решения”. Исходя из этой посылки, получается, что выдача судебного решения производится в случаях, когда они не установлены в законе. На самом деле смысл данной нормы заключается в том, что закон должен предусматривать все случаи правомерного проникновения в жилище, но в некоторых из них требуется еще, чтобы было выдано судебное решение. Однако в каких именно случаях, Конституция РФ не установила. Поэтому в законодательном порядке важно установить все основания и процедуры проникновения в жилище, выделив в законе случаи, когда для этого требуется судебное решение.

С приведением действующего уголовно-процессуального законодательства в соответствии с Конституцией РФ арест, заключение под стражу в качестве меры пресечения и продление срока содержания под стражей поставлены под судебный контроль (ст. ст. 220-1, 220-2 УПК). В соответствии со ст. 220-1 УПК РСФСР жалобы на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно продление срока содержания под стражей приносятся в суд лицом, содержащимся под стражей, его защитником или законным представителем непосредственно либо через лицо, производящее дознание, следователя или прокурора.

Обобщив практику применения статей 220-1 и 220-2 УПК РСФСР, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 3 от 27 апреля 1993 года

214

“О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей” (в редакции постановления от 29 сентября 1994 г.) дал по многим вопросам, возникающим в связи с применением названных статьей УПК, подробные разъяснения1.

Наиболее существенной новеллой, направленной на обеспечение прав и свобод человека и гражданина, является введение судебного контроля за законностью и обоснованностью ограничения при проведении оперативно- розыскных мероприятий конституционных прав граждан на неприкосновенность жилища, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, передаваемых по сетям элек- трической и почтовой связи (ч. 2 ст. 8 Федерального закона “Об опера-тивно- розыскной деятельности” ).

Анализ практики, юридической литературы и действующего законодательства позволяет прийти к выводу, что предложенная нами в новой редакции статья 405 УПК РСФСР может быть дополнена также еще несколькими частями. Поэтому окончательная редакция статьи 405 УПК в этом случае могла бы выглядеть следующим образом:

“Статья 405. Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера

Нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера признается лицо невменяемое или заболевшее после совершения преступления психическим расстройством, делающим невозможным назначение гиги исполнение наказания.

О признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, следователь выносит постановление, а суд

См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 1. С. 3-4. 2 См.: Об оперативно- розыскной деятельности // Сборник Законов Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3349; в редакции от 18.07.1997 г. .No 101-ФЗ; от 21.07.1998 г. № 117- ФЗ.

215

  • определение.

Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, имеет право: знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают; давать объяснения; представлять доказательства; заявлять ходатайства; ичеть защитника с момента, предусмотренного настоящей статьей; участвовать при производстве следственных действий и судебном разбирательстве; приносить жалобы на действия и решения следователя, прокурора и суда; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенными с его участием и подавать на них замечания; знакомиться с постановлением о назначении экспертизы и ее заключением; знакомиться по окончании предварительного следствия со всеми материалами дела и выписывать из него любые сведения в любом объеме; получить копию постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера; во время судебного разбирательства участвовать в исследовании доказательств и в судебных прениях; заявлять отводы; знакомиться с протоколом судебного заседания; обжаловать определения суда; знать о принесенных жалобах и протестах и подавать на них возражения; участвовать в судебном рассмотрении заявленных жалоб и протестов; защищать свои права и законные интересы любыми другими средствами и способами, не противоречащими закону.

Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, обязано подчиняться правилам производства судебно- психиатрического освидетельствования; являться по вызову органов предварительного следствия и суда; соблюдать порядок в судебном засе- дании; подчиняться распоряжениям председательствующего.

Если, в силу психического расстройства, указанное лицо не в состоянии самостоятельно осуществлять свои процессуальные права, то следователь, прокурор и суд обязаны разъяснить эти права его законно-

го

му представителю, о чем составляется протокол.

Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, обязано явиться по вызову лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда и вправе сообщить все известное ему по делу и ответить на поставленные вопросы.

Участие защитника и законного представителя на предварительном следствии обязательно. Защитник и законный представитель допускаются к участию в деле с момента вынесенш постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

Отказ от защитника по таким делам не может быть принят судом, а также следователем и прокурором “.

Исходя из вышеизложенного, можно сформулировать следующие выводы:

  1. Процессуальное положение лица, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера, может быть правильно определено только с учетом его психического состояния во время совершения общественно опасного деяния, расследования или судебного разбирательства. Иными словами, если в силу психического расстройства оно лишено возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, то речь идет об особом участнике уголовно-процессуальных отношений -лице невменяемом или заболевшем после совершения преступления психическим расстройством, делающим невозможным назначение или исполнение наказания, имеющем свой, самостоятельный процессуальный статус.

217

i I

? 2. В индивидуальный статус лица невменяемого или заболевшего

психическим расстройством после совершения преступления должны ор-

I ганически входить следующие составные элементы: 1. Субъективные

I

!

I

I

I

права и процессуальные обязанности. 2. Процессуальная правосубъектность. 3. Законные интересы. 4. Гарантии прав и законных интересов этого участника процесса.

Каждый из перечисленных компонентов процессуального статуса выполняет определенную роль, и при отсутствии одного из них лицо не может быть поставлено в положение участника уголовного процесса, поскольку при этом будут ущемлены его права и законные интересы.

  1. С момента установления заключением судебно-психиатрической экспертизы факта психического расстройства они не могут в дальнейшем

Щ” продолжать именоваться подозреваемым или обвиняемым (подсудимым),

поскольку их процессуальное положение изменилось и стало отличаться от процессуального положения перечисленных участников процесса. С этого момента появляется новый участник уголовно-процессуальной деятельности, имеющий иное правовое положение, свой процессуальный статус, отличный от правового статуса подозреваемого, обвиняемого, по- терпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, а также других участников уголовного судопроизводства, имеющих свой интерес в уголовном деле.

  1. Нового участника уголовного процесса можно определить как лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера. Оно является полноправным участником уголовного судопроизводства и может принимать участие на протяжении всех этапов прохождения дела, начиная с момента возбуждения уголовного дела и кончая надзорным производством или возобновлением дела по вновь открывшимся обстоятельствам.
  2. Общественно опасное деяние, совершенное невменяемым, поро-
  3. 218

ждает уголовно-правовое отношение особого вида, субъектом которого является рассматриваемый участник процесса.

  1. Основанием для допущения в качестве участника уголовного процесса может служить вынесение уполномоченным на то органом по становления о признании лицом, нуждающимся в применении принуди тельных мер медицинского характера, которое должно выноситься после завершения судебно-психиатрической экспертизы и оценки ее органом предварительного следствия при наличии материально-правовых и .про цессуальных оснований.

С момента вынесения указанного постановления к участию в деле должен допускаться защитник и законный представитель этого лица. С этого момента возможно также избрание в отношении рассматриваемого участника уголовного процесса одной из двух специфических мер пресе- чения: 1) отдача под присмотр родственников, опекунов и попечителей с уведомлением органов здравоохранения; 2) отдача под надзор админист- рации медицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь.

  1. Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер меди цинского характера, обладает уголовно-процессуальной правоспособно стью, которая не зависит от его психического состояния. Если характер психического расстройства не препятствует этому лицу участвовать при производстве следственных и судебных действий, то оно может исполь зовать свои полномочия и выполнять обязанности участника уголовного процесса.

Как участник процесса оно обладает уголовно-процессуальной дее- способностью, объем которой определяется органом предварительного следствия или судом конкретно по каждому уголовному делу исходя из двух критериев: а) медицинского и б) юридического.

219

  1. С учетом особенностей и специфики процессуального статуса лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, оно должно обладать определенными, закрепленными в законе, в частности, в статье 405 УПК РСФСР конкретными процессуальными правами для защиты своих законных интересов.
  2. Лицо, нуждающееся в применении принудительных мер меди- цинского характера, обязано подчиняться правилам судебно- психиатри-ческого освидетельствования; являться по вызову органов предварительного следствия и суда; соблюдать порядок в судебном заседании; соблюдать порядок в судебном заседании; подчиняться распоряжениям председательствующего.
  3. Если в силу психического состояния это лицо не в состоянии самостоятельно осуществлять свои процессуальные права, следователь обязан разъяснить законному представителю, что осуществление указанных прав возлагается на него, о чем должен быть составлен соответствующий протокол.
  4. Процессуальное положение лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, должно найти свое законодательное закрепление в главе 33 в статье 405 УПК РСФСР в предложенной автором редакции.
  5. Законный интерес этого лица, как участника уголовного процес- са, состоит в том, чтобы: оно не было подвергнуто мерам процессуального пресечения и не несло гражданско-правовую ответственность не иначе как при наличии оснований и в порядке, установленном законом; дело было прекращено, если отсутствуют основания для применения принудительных мер медицинского характера; принудительные меры медицинского характера не применялись бы иначе как при бесспорной доказанности совершения общественно опасного деяния данным лицом и в уста- новленном законом порядке; полностью соответствовали закону и факти-
  6. 220

ческим данным юридическая оценка действий этого лица, наступление психического расстройства и решение о применении соответствующего вида принудительного лечения; не оставались без внимания следователя, прокурора и суда обстоятельства, освобождающие это лицо от применения принудительных мер медицинского характера при наличии оснований, предусмотренных законом; был решен в соответствии с глубиной и развитием психического расстройства и законом вопрос о продлении, из- менении и прекращении принудительных мер медицинского характера.

  1. По делам о применении принудительных мер медицинского характера наблюдается обоснованное усложнение процессуальной формы с целью учета общих методологических закономерностей познавательной деятельности и создания дополнительных процессуальных гарантий. По своему содержанию усложнение процессуальной формы не означает отказ от общего порядка расследования и судебного разбирательства дел. Это именно те особенности, которые существуют в рамках единого порядка уголовного судопроизводства и введение которых продиктовано необходимостью учета специфики субъекта уголовно-процессуальных отношений.
  2. Дополнительными гарантиями прав и законных интересов рас- сматриваемого участника процесса являются: обязательное проведение предварительного следствия; установление дополнительных обстоятельств, входящих в предмет доказывания; обязательное производство судебно- психиатрической экспертизы для установления факта психического расстройства; обязательное участие защитника и законного представителя с момента вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера; участие лица при производстве следственных действий и в судебном разбирательстве проводится лишь в случаях, когда этому не препятствует характер его психического расстройства; избрание специфических мер
  3. 221

пресечения после признания его лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера; особенности завершения предварительного расследования; обязательное участие прокурора и законного представителя в судебном заседании; результатом рассмотрения является не приговор, а определение суда, которое выносится в совещательной комнате при разрешении вопросов, предусмотренных статьей 409 УПК РСФСР, а также судебный контроль по такой категории дел.

222

%

Глав а III. Особ еннос ти прок урор ского надзо ра по дела м о прим енен ии прин удите льны х мер меди цинс кого хара ктер а

3.1. Сущн ость и задач и проку рорск ого надзо ра по делам о при- менен ии прину дител ьных мер меди цинск ого харак тера

Одной из важны х гарант ий прав и закон ных интер есов всех- участ- ников уголо вного проце сса являет ся проку рорск ий надзо р. Он обесп ечи- вает высок ое качест во рассл едова ния и соблю дения его сроко в, своев ре- менно е приня тие мер преду прежд ения возмо жного или готовя щегос я ^прес тупле ния, а также преду прежд ения совер шения анало гичны х обще- ствен но опасн ых деяни й в буду щем. Нару шение гарант ий прав и свобо д лично сти в уголо вном проце ссе, а равно и на любо й его стади и, - это по- сягате льств о на права и свобо ды гражд ан в целом , нетер пимое в нарож дающ емся демок ратич еском общес тве. На защит е прав лично сти в сфере уголо вного судоп роизв одств а и стоит росси йская проку ратур а. Проку рор надел ен широк ими полно мочия ми, позво ляющ ими при прави льном их испол ьзова нии полно стью обесп ечить соблю дение закон ности, прав и свобо д челов ека и гражд анина при рассл едова нии и судеб ном разби ра- тельст ве уголо вных дел любы х катего рий.

Пробл емам проку рорск ого надзо ра за испол нение м закон ов орган ами дозна ния и предв арите льног о следс твия посвя щено значи тельн ое ко- личес тво работ1 . Однак о необх одимо замет ить, что в юрид ическ ой лите-

. * См.: Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. М, 1959; Он же. Очерк теории прокурорского надзора. М, 1975; Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968; Бакаев Д.М. Надзор прокурора рай\она за расследованием уголовных дел. М., 1979; Ковалев М.А. Прокурорский надзор за соблюдением прав личности при расследовании пре-

223

ратуре, как ни странно, не получил до настоящего времени освещения вопрос о прокурорском надзоре по делам о применении принудительных мер медицинского характера . А между тем, по статистическим данным Генеральной прокуратуры РФ за 1997 год количество признанных невменяемыми лиц, в отношении которых уголовные дела были направлены в суд, за пять лет увеличилось более чем на треть2. Анализ практики по Республике Коми показал, что рост общественно опасных деяний, совершенных лицами с психическими расстройствами, соответствует общему росту преступности в регионе, а доля невменяемых среди привлеченных к уголовной ответственности ежегодно составляет около 0, 47 % (по Рос-сийской Федерации - около 0, 5 %J). Однако в органах прокуратуры (по нашим данным в регионе всего северо-запада России) вопросы прокурорского реагирования по делам рассматриваемой категории никогда не были ни предметом обсуждения на коллегиях соответствующих вышестоящих прокуратур, ни предметом обобщения практики расследования или применения принудительных мер медицинского характера.

На наш взгляд, все требования уголовно-процессуального законода- тельства и Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” целиком и полностью распространяются и на надзор по делам о примене-

ступлений. М., 1981; Соломичев В.И. Прокурорский надзор за исполнением законов органами, осуществляющими дознание и предварительное следствие. М., 1998 и др.

1 В этом направлении заслуживает поддержку и внимание разработанные методические рекомендации Генеральной прокуратурой РФ от 5 октября 1999 года “Организация и порядок осуществления прокурорских прове рок исполнения Закона Российской Федерации “О психиатрической по мощи и гарантиях прав граждан при ее оказании” // Информационный бюллетень прокуратуры Республики Коми. Сыктывкар, 1999. № 12. С. 55- 76.

2 См.: Исаенко В. Использование возможностей судебно- психиатрической экспертизы // Законность. 1998. № 10. С. 5.

Подробнее см.: Шостакович Б. Съезд психиатров России // Российская юстиция. 1996. №3. С. 30.

224

нии принудительных мер медицинского характера, который приобретает при этом особое значение, поскольку речь идет о лицах, которые в силу своего психического состояния не всегда должным образом могут позаботиться об охране своих прав и законных интересов. Тем более, что наше государство взяло на себя международные обязательства защищать лиц от любой психиатрической или другой медицинской практики, которая нарушает права и основные свободы, и принимать эффективные меры по предупреждению такой практики и наказания за нее . Именно поэтому важной гарантией прав и свобод этого участника процесса в уголовном судопроизводстве является прокурорский надзор по такой категории дел”.

В соответствии с Законом о прокуратуре РФ (п. 2 ст. 1) основными направлениями надзорной функции прокуратуры являются: а) наблюдение за законностью решений должностных лиц органов власти и управления, хозяйствующих субъектов, объединений, затрагивающих права и законные интересы граждан, общества и государства; б) принятие мер к устранению нарушений законов и способствующих им обстоятельств, восстановлению нарушенных прав и привлечению виновных к ответственности.

В п. 2 ст. 1 Закона о прокуратуре РФ определяется основной предмет ведения прокуратуры при осуществлении надзора, а в качестве само- стоятельных выделяются некоторые виды надзора, которые, в частности, относятся к деятельности органов дознания и предварительного следст-

См.: Итоговый документ Венской встречи представителей государств- участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. М., 1989. С. 16.

2 Более подробно см.: Лукашевич В.З., Колмаков П.А. Особенности про- курорского надзора при расследовании дел о применении принудительных мер медицинского характера // Вестник ЛГУ. 1987. Вып. 4. С. 65-72; Колмаков П.А. Прокурорский надзор за расследованием дел о применении принудительных мер медицинского характера // Вестник СыктГУ. 1995. Вып. 1.С. 69-72.

225

вия, а также надзору за исполнением уголовных наказаний и назначаемых принудительных мер медицинского характера.

Надзор по делам о применении принудительных медицинских мер является одним из участков деятельности органов прокуратуры, направленный на укрепление законности и правопорядка в нашем обществе. Обеспечение прокурором прав рассматриваемого участника уголовного процесса, прежде всего, основано на принципах законности. Эти требования развиты на практике и подробно проанализированы в юридической литературе. Принцип законности применительно к надзору за предварительным следствием по делам такой категории означает, что прокурор должен следить за тем, чтобы все действия лиц, участвующих в предварительном расследовании, были основаны на законе и осуществлялись в точном соответствии с ним. При осуществлении надзора за законностью деятельности различных учреждений, должностных лиц и граждан по делам о применении принудительных мер медицинского характера реализуются все направления деятельности прокуратуры.

Объектом прокурорского надзора по такой категории дел является защита прав и законных интересов потерпевших от общественно опасного деяния, обеспечение внимательного рассмотрения жалоб и заявлений, принятие всех мер к восстановлению нарушенных прав и к возмещению хматериального и морального ущерба. Объектом правозащитной деятельности являются также законные интересы общества, государства, их охрана от преступных посягательств, надзор за исполнением законов при раскрытии и расследовании общественно опасных деяний, обеспечение неотвратимости назначения соответствующего вида принудительного лечения.

Необходимо заметить, что объект надзора прокурора в стадии пред- варительного расследования по делам любой категории, в том числе и по делам о применении принудительных медицинских мер, как и объект

226

прокурорского надзора, вообще, един.

Реального обеспечения прав лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, при производстве предва- рительного следствия прокурор добивается путем предоставленных ему законом полномочий (ст. 30 Закона о прокуратуре РФ, ст. ст. 116, 211-217 УПК). Он имеет право решать по существу все процессуальные вопросы, затрагивающие права и свободы личности, а также самостоятельно устранять обнаруженные им нарушения закона и, следовательно, сам гарантировать исполнение этих прав. Прокурорский надзор един для органов дознания и предварительного следствия, для любого следственного аппарата, по любому уголовному делу. Полномочия прокурора носят властно-распорядительный характер, поэтому любые нарушения закона, допу-. щенные следователем или органом дознания, он может устранить собственной властью. Его полномочия сформулированы таким образом, что право прокурора при определенных условиях превращается в его обязанность’. Поэтому полномочия, которыми наделен прокурор при осуществлении надзора на предварительном следствии по рассматриваемой категории дел, позволяют ему своевременно обнаруживать любые нарушения, допущенные органами предварительного следствия, и принимать действенные меры к обеспечению прав и законных интересов участников процесса”.

Полномочия прокурора по выполнению задач надзора за исполнением законов по делам о применении принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, не имеют своей специфики, так как полностью

1 О полномочиях прокурора за исполнением законов в деятельности орга нов дознания и предварительного следствия подробнее см.: Соломичев В.И. Указ. соч. С. 28-46.

2 Подробнее см.: Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. С. 97-110; Ковалев М.А. Прокурорский надзор за обеспечением прав личности при расследовании преступлений. С. 57-63.

227

зависят от той или иной отрасли надзора. Однако реализации полномочий при осуществлении надзора по этой категории дел должна быть присуща: 1) более высокая активность, поскольку такие лица в силу психического расстройства’не всегда способны должным образом отстаивать свои права и свободы; 2) хорошее знание уголовного закона (глава 15 УК), который, в частности, четко определяет категорию лиц, в отношении которых могут применяться принудительные медицинские меры, имея в виду, что каждый из них имеет свои правовые особенности материального и процессуального характера; 3) хорошее знание специфики предмета доказывания и дополнительных процессуальных гарантий при расследовании и судебном разбирательстве (глава 33 УПК); 4) правильное применение аналогии к процессуальной форме, поскольку закон не всегда четко регулирует правовое положение этого лица в процессе предварительного следствия и судебного разбирательства; 5) знание дополнительных законов и многочисленных подзаконных нормативных актов, регулирующих проведение принудительного лечения.

Следовательно, осуществляя надзор за предварительным расследованием, прокурор выполняет как задачи, вытекающие из общей правозащитной функции прокуратуры, так и задачи, присущие только этой отрасли надзора.

Задача прокурора в стадии предварительного расследования, как известно, состоит в надзоре за исполнением законов в деятельности должностных лиц, принимающих участие в расследовании уголовного дела, соблюдении прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях, выполнения оперативно-розыскных мероприятий и проведения расследования, а также законности решений, принимаемых органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие (ст. 29 Закона о прокуратуре РФ). Он обязан принимать все предусмотренные законом меры к тому, чтобы ни

228

одно совершенное общественно опасное деяние не осталось не раскрытым и ни один преступник не уклонился от ответственности.

В настоящее время первостепенное значение приобретает охрана жизни и здоровья, собственности граждан, интересов общества и государства от преступных посягательств. Генеральный прокурор РФ Приказом .N”2 31 от 18 июня 1997 года предписывает на протяжении всего периода расследования “обеспечить единый подход к организации прокурорского надзора за всеми органами предварительного следствия и дознания независимо от их ведомственной принадлежности, безусловное реагирование на выявленные нарушения закона на всех этапах уголовно- процессуальной деятельности с момента поступления заявления, сообщения о деянии, имеющем признаки преступления, до принятия прокурором окончательного решения (утверждения обвинительного заключения, направления дела в суд для применения принудительных мер медицинского характера или воспитательного воздействия, проверки законности решения о прекращении, а также об отказе в возбуждении уголовного дела)” (п. 1.1.)1.

Прежде всего, по делам о применении принудительных медицинских мер прокурор должен следить за тем, чтобы быстро и полно было раскрыто каждое совершенное общественно опасное деяние. Эта задача, определенная ст. 29 Закона о прокуратуре РФ и ст. ст. 3 и 211 УПК РСФСР, нашла свое выражение в ст. 2 УПК как задача российского уголовного процесса. Быстрота раскрытия общественно опасного деяния предполагает незамедлительное начало расследования, проведения его оперативно, в максимально сжатые сроки. Только при таком условии можно обеспечить сокращение до минимума времени от возбуждения

1 Приказ Генерального прокурора РФ № 31 от 18 июня 1997 года “Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием” // Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. М., 1999. С. 136.

229

уголовного дела и до принятия решения о применении (не применении) соответствующего вида принудительных мер медицинского характера.

Генеральный прокурор РФ приказом № 31 от 18 июня 1997 года по- требовал от подчиненных ему прокуроров или их заместителей лично выезжать на место происшествия по делам об убийстве, террористическом акте, бандитизме и массовых беспорядках (п. 1.4).

После раскрытия преступления перед прокурором встает новая за- дача - обеспечить привлечение к уголовной ответственности всех лиц, виновных в его совершении, принять законные меры с тем, чтобы ни один преступник не уклонился от ответственности и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. ст. 2, 3, 211 УПК) . Иными словами, он должен добиваться выполнения на деле принципа неотвратимости наказания или применения принудительных медицинских мер.

Однако по делам такой категории речь может идти о привлечении к уголовной ответственности только в отношении двух категорий лиц: 1) страдающих психическим расстройством, не исключающим вменяемости; 2) признанных нуждающимися в лечении от алкоголизма и наркомании (п. п. “в”, “г” ч. 1 ст. 403 УПК). В отношении лица невменяемого или совершившего преступление, после которого наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания, как известно, не встает вопроса о привлечении к уголовной ответственности (п. “а”, “б” ч. 1 ст. 403 УПК). Цели и назначение принудительных медицинских мер иные, чем уголовного наказания. Они по своему содержанию являются чисто медицинскими и носят лечебный характер (ст. 98 УК).

Поэтому в силу специфики этих субъектов уголовно-процессуальных отношений представляется, что на первый план прокурорского над- зора по такой категории дел после раскрытия общественно опасного дея-

230

ния выдвигается задача, связанная с общественной безопасностью и охраной неприкосновенности личности, прав и свобод граждан, провозглашенных и гарантированных Конституцией РФ и российскими законами.

Прокурор должен обратить особое внимание на выполнение задачи, связанной с тем, чтобы никто не подвергался незаконному и необосно- ванному привлечению к уголовной ответственности или иному незаконному ограничению в своих правах (ст. ст. 27, 29 Закона о прокуратуре РФ, ст. ст. 2, 4, 211 УПК). В этих нормах законодатель установил процессуальные гарантии, которыми обеспечиваются права и законные интересы участвующих в уголовном судопроизводстве граждан. Их неукоснительное соблюдение входит в предмет прокурорского надзора по данной категории дел. Эта задача особенно актуальна в свете требований новой Конституции РФ, в которой расширены и реально гарантированы права и свободы граждан (глава 2) .

В соответствии с установленными Конституцией РФ (ст. 22) гаран- тиями неприкосновенности личности он также должен осуществлять надзор за тем, чтобы никто не был подвергнут аресту без судебного решения или санкции прокурора (ст. 30 Закона о прокуратуре РФ). При осуществлении надзора за законностью и обоснованностью задержания и арестов граждан прокурор должен исходить из того, что эти действия, связанные с ограничением конституционного права на свободу и личную неприкосновенность, должны проводиться в точном соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства. Необходимо заметить, что принудительные медицинские меры применяются, как известно, не только в отношении обвиняемых, но и в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, которое имеет иное процессуальное положение. Поэтому в этом случае речь не может идти об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей как

Подробнее см.: Конституция Российской Федерации. С. 9-24.

231

одной из мер пресечения. В отношении этого лица, на наш взгляд, может быть избрана только одна из двух специфических мер пресечения: а) от- дача под присмотр родственников, опекунов и попечителей с уведомле- нием органов- здравоохранения; б) отдача под надзор администрации ме- дицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь.

Важной задачей по делам о применении принудительных медицинских мер является обеспечение соблюдения установленных законом порядка возбуждения и расследования таких дел, сроков предварительного следствия, прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Прокурор обязан следить за своевременным и обоснованным воз- буждением уголовного дела, незамедлительным выездом на место про- исшествия, быстрым проведением неотложных следственных действий по обнаружению и закреплению следов общественно опасного деяния, применением во всех возможных случаях криминалистической техники, привлечения специалистов к расследованию таких дел. Предварительное следствие должно осуществляться в строгом соответствии с уголовно- процессуальным законом, которым определены полномочия следователя. При этом неукоснительно должны быть соблюдены и гарантированы права и законные интересы лица, совершившего общественно опасное деяние.

Прокурор также должен следить, чтобы только при наличии юридических и фактических оснований своевременно выносилось постановление о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, и к участию в деле допускалось это лицо в качестве полноправного участника процесса.

Уголовно-процессуальный закон регламентирует сроки проведения предварительного следствия по такой категории дел. Прокурор обязан следить за тем, чтобы они неукоснительно соблюдались и, при наличии к тому оснований, своевременно возбужд&тось перед вышестоящим проку-

232

рором ходатайство об их продлении.

Он осуществляет также надзор за исполнением требований закона об обязательном участии защитника на предварительном следствии. Соблюдение этого требования - одно из проявлений демократизма, необходимое условие установления истины по делу. Он должен обратить внимание на допуск защитника с момента установления факта психического расстройства рассматриваемого лица (ст. 405 УПК), на создание необходимых условий защитнику для осуществления своих прав.

Прокурор должен также следить за тем, чтобы ни одно решение ор- ганов предварительного следствия о выполнении тех или иных процессуальных действий, для реализации которых в соответствии с законом требуется санкция прокурора, не осуществлялось без его согласия.

При расследовании дел о применении мер медицинского характера он надзирает за тем, чтобы соблюдались требования закона о всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела, выяснялись как уличающие, так и оправдывающие рассматриваемое лицо обстоятельства.

Строгое соблюдение этих важнейших требований закона является одним из принципов уголовного процесса России, который обеспечивает правильное и объективное расследование дел, установление объективной истины, способствует решению задач уголовного судопроизводства. Выполнение требований процессуального закона о всесторонности, полноте и объективности исследования обязательно как при собирании, проверке и оценке доказательств, так и при решении процессуальных вопросов в ходе предварительного расследования (например, вынесение постановле- ния о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, разрешении заявленных ходатайств, о прекращении дела или составлении постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского

233

характера и т. п.).

Законность предварительного расследования предусматривает как строгое соблюдение установленных процессуальным законодательством принципов и общих условий производства расследования (ст. ст. 3-11, 19-21, 47- 50, 58, 68-71, 403-406 УПК), так и правил производства отдельных следственных действий (например, допросов, очных ставок, осмотра, освидетельствования, экспертизы, предъявления для опознания и др.). Поэтому “в целях предупреждения принятия незаконных решений прокурор в обязательном порядке должен проверять в ходе расследования все уголовные дела” (п. 1.16. Приказа № 31 Генерального прокурора РФ).

Он постоянно обязан следить за тем, чтобы строго соблюдались права лица, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных медицинских мер, защитника, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, законного представителя, а также других участников процесса. Чтобы следователь выполнял возложенную на него обязанность (ст. 58 УПК) разъяснить участвующим в деле лицам их права и обеспечить возможность осуществления этих прав.

Одна из важнейших задач прокурора - надзор за исполнением зако- нов по выявлению причин и условий совершения общественно опасных деяний и способствующих им условий. Предупреждение и искоренение преступлений - задача уголовного процесса в целом, закрепленная в ст. 2 УПК РСФСР. Более конкретно она нашла выражение в статьях, говорящих о выявлении причин и условий, способствовавших совершению общественно опасного деяния (ст. 21 УПК), о принятии мер к их устранению (ст. 140 УПК), об обязанности доказывания обстоятельств, способствовавших совершению общественно опасного деяния (ст. ст. 68, 404 УПК). Выявление указанных причин носит процессуальный характер и предполагает использование всех результатов проведенных по делу след-

234

ственных действий. Если эти обстоятельства не выяснены или выяснены неполно, то прокурор может возвратить дело со своими письменными указаниями для проведения дополнительного расследования (п. 2 ст. 214 УПК). Главное внимание должно быть сосредоточено на проверке выполнения этого требования закона еще в ходе предварительного следствия. Он также проверяет, выполнены ли указанные требования и по прекращенным делам рассматриваемой категории.

Необходимо заметить, что в судебном разбирательстве сам прокурорский надзор претерпел некоторые изменения. В условиях построения правового государства изменилась, как известно, и функция прокурорского надзора в центральной стадии уголовного процесса (ст. 248 УПК). В Законе о прокуратуре СССР, например, в задачу прокурора, участвовавшего в судебном разбирательстве, входило осуществление надзора за исполнением законов при рассмотрении дел в судах (ст. З)1. С началом проведения судебной реформы это положение справедливо было подвергнуто критике. Действующий Закон о прокуратуре РФ теперь именует его деятельность в этой стадии процесса как “участие прокурора в рассмотрении дел судами”, а его положение в суде первой инстанции - как государственного обвинителя (ст. 35).

Реализуя определенные п. 2 ст. 1 Закона о прокуратуре РФ приоритетные задачи, он теперь самостоятельно или во взаимодействии с судом осуществляет важную правозащитную функцию. Активное участие прокурора в судебном разбирательстве является одной из гарантий соблюдения прав и законных интересов лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства. Значительная часть уголовных дел рассматривается судами при его непосредственном участии, что является важным средством повышения уровня судебного разбирательства и дополнительной гаран-

1 См.: Комментарий к Закону о прокуратуре СССР / Под ред. А.М.Рекун- кова.М., 1984. С. 20-21.

235

тией правосудия. Прокурор должен способствовать всестороннему, полному исследованию доказательств, установлению фактических обстоятельств дела, правильному применению уголовного и процессуального закона, вынесению законного и обоснованного решения .

В настоящее время прокуроры принимают участие в рассмотрении судами примерно половины уголовных дел (по региону Республики Коми за 1998 год по 63 % дел). Поскольку осуществление правосудия на началах состязательности прямо предусмотрено ст. 123 Конституции РФ, предполагается поддержание государственного обвинения по каждому направленному в суд делу. Пока, согласно п. 2 Приказа Генерального прокурора РФ № 82, прокурорам приказано “обеспечить поддержание го- сударственного обвинения помимо дел, рассматриваемых судом присяжных, по всем делам о тяжких и особо тяжких преступлениях, по делам о преступлениях несовершеннолетних, а также в тех случаях, когда участие прокурора признает обязательным суд” .

Вопрос о том, кто именно из работников прокуратуры должен выступать в суде, решает руководитель органа прокуратуры. Участвуя в судебном разбирательстве, прокурор определяет свою позицию самостоятельно, не связывая ее с выводами обвинительного заключения или постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительного лечения и мнением утвердившего его руководителя прокуратуры. Она должна формироваться на основе фактических данных, полученных в результате исследования в суде всех обстоятельств дела. Поэтому недопустимо какое- либо давление на прокурора, подцерживаю-

Подробнее см.: Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 82 от 24 ноября 1998 года “О задачах прокуроров, участвующих в рассмотрении судами уголовных дел” // Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. С. 263-265. 2 Там же. С. 264.

236

щего обвинение . Во всех стадиях судебного процесса он должен определять свою позицию на основании требований закона, материалов дела и внутреннего убеждения.

Генеральный прокурор РФ в Приказе № 82 от 24 ноября 1998 года также ставит задачу обеспечить неукоснительное исполнение требований закона об опротестовании в кассационном порядке каждого незаконного или необоснованного приговора, определения или постановления суда, для чего организовать работу таким образом, чтобы ни одно дело, рассмотренное без участия государственного обвинителя, не оставалось без соответствующей проверки в кассационный срок. “Улучшить качество кассационных и частных протестов, обращая особое внимание на строгое соответствие закону и материалам дела приводимых в них доводов, кон-кретность и аргументированность позиции по делу” (п. 7) .

Необходимо заметить, что участие прокурора по делам о применении принудительных медицинских мер прямо предусмотрено в законе (ч. 1 ст. 408 УПК). Его выступление в суде в качестве государственного обвинителя является важнейшей частью возложенной на него функции уголовного преследования как деятельности, направленной на изобличение лица, совершившего преступление, привлечение его к ответственности, направления дела в суд и обоснования обвинения перед судом.

Естественно, сразу же встает вопрос: поддерживает ли прокурор по делам о применении принудительных мер медицинского характера государственное обвинение1!

Не вызывает сомнения, что при разбирательстве дела в отношении двух категорий лиц, принудительные меры медицинского характера к ко-

1 Это положение прямо отражено в п. 5 Приказа Генерального прокурора Российской Федерации № 82. Подробнее см.: Сборник основных прика зов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. С. 265.

2 Там же. С. 266.

237

торым могут назначаться параллельно с уголовным наказанием, прокурор поддерживает в суде государственное обвинение (п. п. “в”, “г” ч. 1 ст. 403 УПК). Но в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, речь не может идти об уголовном пре- следовании, а, следовательно, и о поддержании обвинения. В юридической литературе по поднятому вопросу все авторы были единодушны в суждении, что прокурор в суде по делам такой категории высказывает свое мнение по вопросам, подлежащим установлению, а не поддерживает государственное обвинение . Некоторые исследователи полагают, что прокурор по таким дела не произносит обвинительной речи, а выступает с заключением по вопросам, перечисленным в ст. 409 УПК”. Представляется, что эта точка зрения является наиболее предпочтительной, а употребляемая терминология “заключение” полностью соответствует теории и практике уголовного процесса. Прокурор в судебном заседании при исследовании обстоятельств по такой категории дел высказывает свое мнение в форме заключения.

Задачи прокурорского надзора, сформулированные в ст. ст. 29, 35 Закона о прокуратуре РФ, получили дальнейшее развитие в соответствующих статьях уголовно-процессуального кодекса (ст. ст. 211-220, 248), а также в приказах, инструкциях и указаниях Генерального прокурора Российской Федерации, посвященных как общим вопросам надзора за дознанием и предварительным следствием и участием прокурора в судебном разбирательстве, так и конкретно по рассматриваемой категории дел.

Так, например, хотелось бы обратить внимание на единственное

1 См.: Матевосян Е.А. Участие прокурора по делам о применении прину дительных мер медицинского характера. С. 17; Советский уголовный про цесс / Под ред. Н.С.Алексеева, В.З.Лукашевича. С. 424; Уголовный про цесс / Под общ. ред. П.А.Лупинской. С. 501; Комментарий к уголовно- процессуальному кодексу РСФСР / Науч. ред. В.Т.Томин. С. 607 и др.

2 См.: Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского характера. С. 24.

238

действующее на сегодняшний день Указание Генерального прокурора СССР от 31 марта 1983 года “Об усилении прокурорского надзора за соблюдением законности при расследовании и судебном рассмотрении дел о применении принудительных мер медицинского характера”, где было отражено, что “при расследовании и судебном разбирательстве этих дел в ряде случаев проявляется упрощенчество, поверхностно исследуются обстоятельства содеянного, допускаются нарушения уголовно-процессуального законодательства, в том числе специальных норм, регламентирующих производство по применению принудительных мер медицинского характера. Многие следователи, получив заключение экспертизы по поводу невменяемости лица, фактически прекращают выяснение обстоятельств и доказанности содеянного, данных о поведении душевнобольного, характере и размере причиненного ущерба” .

В Указании Генерального прокурора СССР было предложено усилить надзор за исполнением уголовно-процессуального законодательства, в том числе специальных норм, регламентирующих производство по применению принудительных мер медицинского характера, повысить требовательность к качеству предварительного следствия и не допускать направления в суд дел, по которым не исследованы обстоятельства совершенного деяния, не соблюдены предусмотренные законом права лица, совершившего общественно опасное деяние. Прошло более 15 лет, однако отмеченные в Указании Генерального прокурора СССР недостатки при проведении прокурорских проверок продолжают существовать.

Многолетняя судебная практика показала, что нечеткое регулирование в законе процессуального положения лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, а также предва-

! Указание Генерального прокурора СССР от 31 марта 1983 г. “Об усилении прокурорского надзора за соблюдением законности при расследовании и судебном рассмотрении дел о применении принудительных мер медицинского характера”. М., 1983. С. 2-3.

239

I

I

I

I

i

I

рительного следствия и судебного разбирательства, отсутствие методиче ских рекомендаций для проведения прокурорских проверок, непонимание специфики производства по такой категории дел работниками правоохра- | нительных органов и прокуроров, отношение к этим делам как простым,

1

? несложным и даже второстепенным по-прежнему приводило и приводит

i

к другим существенным нарушениям уголовно-процессуального закона и даже к судебным ошибкам.

3.2. Особенности прокурорского надзора за возбуждением и рас следованием дел о применении принудительных мер медицин- т ского характера.

I Предварительное следствие проводится под надзором прокурора и

? представляет собой важную гарантию законного расследования общест- I венно опасных деяний, обеспечения прав, интересов и свобод граждан.

y^/S Задачи прокурорского надзора по делам о применении принуди-

Щ тельных мер медицинского характера определяют и особенности предме-

та надзора за исполнением законов в стадии возбуждения дела и предва-

? рительного расследования. С учетом специфики субъекта
уголовно-

!

процессуальных отношений законодателем предусмотрен особый  поря-

док расследования таких дел. Например, в УПК РСФСР ряд общих пра-вил по делам о применении принудительных медицинских мер, помимо других разделов содержатся в специальной главе 33 “Производство по

? применению принудительных мер медицинского характера”.

I I

I* I

Представляется, что и прокурорский надзор по делам такой категории также имеет определенные особенности. Прежде всего, он обязан следить за исполнением не только общих норм уголовно-процессуального закона, но и ряда дополнительных, регламентирующих порядок производства предварительного расследования, а также законов и многочисленных подзаконных нормативных актов, регулирующих непосредствен-

240

ное проведение принудительного лечения (например, Закона “О психиат- рической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании”, различного рода инструкций, положений, приказов и т. п.).

Процессуальный закон предусматривает, в частности, ряд дополнительных гарантий установления истины, охраны прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера . По этим делам органы предварительного следствия обязаны провести быстрое, полное, объективное и всестороннее исследование всех обстоятельств, обращая особое внимание на обеспечение охраны прав и законных интересов этого участника процесса.

Далее в предмет доказывания по делам о применении принудительных медицинских мер законодателем включено большое число фактов, установление которых необходимо для определения степени, глубины и характера психического расстройства лица, а также характеристики его личности. Кроме того ряд обстоятельств, подлежащих установлению по обычной категории дел, должен быть выяснен более детально и обстоятельно .

Анализ действующего законодательства позволяет выделить следующие характерные черты производства предварительного расследова-

Подробнее об этом вопросе см.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 7-67; Портнов В.П. Процессуальный порядок применения принудительных мер медицинского характера в со- ветском уголовном процессе: Дис. … канд. юрид. наук. С. 92-182; Вицин СЕ. Принудительные меры медицинского характера: Дис. … канд. юрид. наук. М., 1970. С. 75-172; Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел об общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми. С. 9- 19 и др.

2 Подробнее см.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера. С. 20-21; Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера к душевнобольным. С. 22-26.”

241

ния по делам такой категории: 1) производится расследование общественно опасного деяния; 2) обязательно производство предварительного следствия; 3) применение специальных мер по обеспечению прав и законных интересов лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера; 4) обязательно производство судебно-психиатрической или судебно-наркологической экспертизы; 5) обязательно участие защитника с момента установления факта психического расстройства; 6) обязательно участие законных представителей; 7) ограниченные возможности выбора мер процессуального принуждения; 8) особенности завершения предварительного расследования (вынесение постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера).

Как известно, по делам о применении принудительных мер медицинского характера обязательно производство предварительного следствия (ч. 1 ст. 404 УПК). Если расследование начинается органом дознания, то при установлении факта психического расстройства у лица, совершившего общественно опасное деяние, дело должно быть незамедлительно направлено следователю. Такой порядок предусмотрен и в уголовно-процессуальных кодексах большинства стран СНГ .

Прокурорский надзор в уголовном процессе начинается с момента поступления сведений о совершенном или готовящемся преступлении, а не с момента возбуждения уголовного дела. Однако предварительное следствие допустимо только после того, как в установленном законом порядке принято решение о возбуждении уголовного дела. Такое решение о возбуждении дела может приниматься только при наличии законного повода и достаточного основания (ст. ст. 108, 112 УПК). В юридической литературе подробно исследованы понятия повода и оснований к возбужде-

1 Только по УПК Узбекистана (ст. 363) орган дознания также может осу- ществлять производство предварительного следствия по таким делам.

242

нию уголовного дела . Прокурор обязан следить за тем, чтобы уголовные дела возбуждались только при наличии указанных в законе условий (ст. 116 УПК)2.

Необходимо заметить, что уже при решении вопроса о возбуждении таких дел возникают свои особенности. Например, может сложиться си- туация, когда еще в процессе проверки материалов в порядке ст. 109 УПК РСФСР в поступивших материалах могут содержатся данные, на основании которых может быть сделано предположение об участии лица, страдающего психическим расстройством (это имело место по 39 % всех изученных нами дел). Если в первоначальных материалах нет данных, позволяющих предположить, что деяние совершено указанным лицом и его психическое расстройство выявляется только после возбуждения дела, то проверка материалов и предварительное расследование, на наш взгляд, производится в обычном порядке до момента установления факта психического расстройства лица.

В первом случае речь идет о лице “заведомо душевнобольном”, т. е. неспособном отдавать отчет в своих действиях или руководить ими3. Осуществляя надзор, прокурор должен помнить, что перечисленные особенности имеют место лишь тогда, когда лицо уже известно органу дознания или предварительного следствия к моменту решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Подробнее см.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961. С. 21-62; Шимановский В.В. Законность и обоснованность возбуждения уголовного дела: Учебное пособие. Ленинград, 1987. С. 9-15; Ефанова В.А. Возбуждение уголовного дела судом. Воронеж, 1988. С. 28-43 и др.

2 Подробнее см.: Михайленко А.Р. О совершенствовании прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела // Вопросы теории и прак тики прокурорского надзора. Саратов, 1974. С. 21-29.

3 Этим определением впервые в юридической литературе воспользовался А.А.Хомовский. Подробнее см.: Хомовский А.А. Производство по при менению принудительных мер медицинского характера. М., 1974. С. 72.

243

На практике и в теории обоснованно возникает вопрос: может ли быть отказано в возбуждении уголовного дела по факту совершения “заведомо душевнобольным”лицом общественно опасного деяния!

В юридической литературе высказаны различные суждения относи- тельно поднятого вопроса. Например, Б.И.Дергай допускает возможность отказа в возбуждении уголовного дела, если ко времени решения этого вопроса вполне очевидно, что деяние не было совершено или не является общественно опасным, или лицо по характеру совершенного им деяния и по своему психическому состоянию не представляет опасности для общества1. В.В.Николюк и В.В.Кальницкий также не исключают, в принципе, принятие решения в подобном случае об отказе в возбуждении уголовного дела, если в результате рассмотрения материалов об общественно опасном деянии лица стало очевидно, что оно не отдает отчета в своих действиях и не представляет опасности для общества2.

В подобном случае некоторые исследователи предлагают закрепить в законе возможность проводить судебно-психиатрическое освидетельствование еще до возбуждения уголовного дела3. Другие авторы полагают, что “если совершено деяние, не представляющее большой общественной опасности, и есть разумные и достаточные основания полагать, что совершено оно лицом в состоянии невменяемости, то и незачем возбуждать производство по делу и проводить по нему расследование” . Если совершено деяние по степени общественной опасности значимое и также есть разумные основания полагать, что совершено оно в состоянии невменяе-

См.: Дергай Б.И. Особенности расследования по делам невменяемых: Учебное пособие. Волгоград, 1976. С. 7. 2 См.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Указ. соч. С. 7. * См.: Степичев С, Хомовский А. Особенности производства по применению принудительных мер медицинского характера // Соц. законность. 1967. № 5. С. 56; Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 23 и др. 4 Ленский А.В., Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 23.

244

мости, то, по мнению этих авторов, следует возбудить не уголовное дело, а производство по применению принудительных мер медицинского характера.

На наш взгляд, правы те исследователи, которые пришли к утвер- ждению, что психическое расстройство не может служить основанием для отказа в возбуждении уголовного дела .

Прокурор должен помнить, что основания к возбуждению дела не- отделимы от обстоятельств, которые законом признаются препятствием к его возбуждению. Такие основания, исключающие возбуждение уголовного дела, перечислены, в статье 5 УПК РСФСР, однако некоторые из них не могут применяться по делам рассматриваемой категории. Например, в деянии, совершенном лицом невменяемым, нет и не может быть состава преступления. Вместе с тем на этом основании нельзя отказывать в возбуждении уголовного дела, сославшись на п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР. В данном случае имеются признаки преступления, которые, с одной стороны, являются достаточными основаниями для возбуждения уголовного дела (ст. 108 УПК), а с другой стороны - эти признаки могут быть исследованы и установлены лишь в процессе предварительного расследования. Поэтому подобные дела и подлежат расследованию в порядке, преду- смотренном ст. ст. 403-406 УПК РСФСР. Представляется, что правы те исследователи, которые рекомендуют в связи с этим обстоятельством внести соответствующие дополнения и уточнения в действующий закон, в частности, в статью 5 УПК РСФСР

См.: Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 32; Галаган А.И. Особенности расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний лиц, признаваемых невменяемыми. С. 25; Комарова Н.А., Сидорова Н.А. Указ. соч. С. 19 и др.

2 Подробнее см.: Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 73-74; Вицин СЕ. Принудительные меры медицинского характера. С. 88.

245

В практике иногда встречаются случаи, когда в таком психическом состоянии совершаются общественно опасные деяния, преследуемые в порядке частного обвинения. Представляется, что отказ в возбуждении уголовного Дела в отношении “заведомо душевнобольного” не может иметь место также в виду примирения потерпевшего и лица, совершившего общественно опасное деяние (п. 6 ч. 1 ст. 5 УПК). Говоря о примирении, законодатель имел в виду психически полноценных лиц. Примирение накладывает определенные взаимные обязательства на его участников. Представляется,,что на “заведомо душевнобольных” лиц таких обязанностей возложить нельзя до тех пор, пока не будет проверена их возможность регулировать свое поведение. Без предварительного расследования, включающего обязательное производство судебно-психиатричес-кой экспертизы, это установить просто невозможно. Поэтому, на наш взгляд, примирение с ‘'’заведомо душевнобольным” не может являться основанием для отказа в возбуждении уголовного дела.

Когда прокурору, следователю или органу дознания поступит заявление о каких-либо действиях, совершенных “заведомо душевнобольным”, которые указывают на признаки преступления, предусмотренные Особенной частью УК, на наш взгляд, необходимо возбудить уголовное дело. При всех случаях невозможна проверка психического состояния указанного лица, которая может иметь место только по возбужденному уголовному делу. Поэтому прокурор должен признать необходимым производство предварительного следствия, после чего передать возбужденное дело органу дознания. А орган дознания обязан в 10-дневный срок выполнить все неотложные следственные действия и, не ожидая указаний прокурора, направить дело следователю для дальнейшего производства предварительного расследования (ч. 3 ст. 119, 121 УПК), поскольку в компетенцию лица, производящего дознание по таким делам, назначение экспертизы не входит. Другое дело, если дознание производится по делам, по которым производство предварительного следствия не обязатель-

246

но. В этом случае дознание осуществляется по тем же правилам, что и предварительное расследование, но за незначительными исключениями (ст. ст. 120, 121 УПК).

Однако мы не разделяем позицию тех авторов, которые полагают, что отказ в возбуждении уголовного дела по рассматриваемой категории дел невозможен при наличии акта амнистии (п. 4 ч. 1 ст. 5 УПК)!. На наш взгляд, дело о применении принудительных медицинских мер не должно возбуждаться, а будучи возбужденным подлежит прекращению на любом этапе производства, в том числе, когда “заведомо душевнобольным” со- вершено общественно опасное деяние, подпадающее под амнистию.

Далее мы разделяем позицию А.И.Галагана, считающего, что основанием для возбуждения дела такой категории является наличие доста-точных данных о совершении общественно опасного деяния . На наш взгляд, если факт, по которому возбуждается дело не содержит в себе признаки конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК, то нет и оснований к возбуждению дел любой категории.

Следует иметь в виду, что установление конкретного состава преступления при возбуждении дела о применении принудительных мер медицинского характера необходимо, на наш взгляд, по следующим соображениям: 1) чтобы правильно решить вопросы о сроках давности уголовной ответственности, о применении к этому лицу акта амнистии, о возможности применения принудительного лечения в отношении несо- вершеннолетнего, не достигшего возраста уголовной ответственности,

См.: Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 24; Улицкий С.Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера. С. 4; Галаган А.И. Процессуальные особенности расследования дел о общественно опасных деяниях лиц, признаваемых невменяемыми. С. 14. 2 См.: Галаган А.И. Указ. соч. С. 13.

247

или о необходимости наложения ареста на имущество, поскольку решение по этим вопросам не может приниматься без учета того, о каком составе общественно опасного деяния идет речь; 2) для правильного определения родовой подследственности, поскольку в зависимости от наличия признаков состава того или иного общественно опасного деяния, по которым оно начато, дело передается для расследования следователям различных ведомств; 3) для правильного понимания состава преступления, поскольку это позволяет определить первоначальное направление предварительного расследования, разработать следственные версии, со- ставить план расследования и т. д.

При проверке постановления о возбуждении уголовного дела прокурор должен обратить внимание на то, чтобы оно возбуждалось по факту общественно опасного деяния, подпадающего под признаки конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК, а не в отношении определенного лица. Однако, как показала практика по 68 % дел, обобщенных с 1979 по 1983 годы (по 71 % дел, обобщенных с 1990 по 1998 годы), постановление о возбуждении уголовного дела все же выносилось в отношении конкретного лица. Поэтому следует согласится с мнением профессора М.А.Ковалева, считающего, что такое указание на конкретное лицо является значительным нарушением прав и свобод личности и ведет к тенденциозному расследованию, умаляя его объективность и всесторонность . Указание в постановлении о возбуждении уголовного дела на конкретное лицо, на наш взгляд, связывает инициативу органа предварительного следствия, подсказывает не всегда правильное направление расследования. Надзирающему прокурору необходимо тре- бовать соблюдения принципа возбуждения дела в отношении события, факта общественно опасного деяния, а не в отношении конкретного лица.

1 См.: Ковалев М.А. Прокурорский надзор за соблюдением прав личности при расследовании преступлений. С. 100.

248

После возбуждения дела необходимо в кратчайшие сроки разрешить сомнения в психической полноценности рассматриваемого лица, так как это существенно сказывается на правах и свободах этого участника процесса, подследственности дела, возможности избрания соответствующей меры пресечения, наконец, его процессуальном статусе. Факт психического расстройства можно установить путем получения официальных сведений из медицинских учреждений, освидетельствования, либо с помощью проведения судебно-психиатрической экспертизы.

Необходимо заметить, что производство судебно-психиатрического освидетельствования в УПК большинства стран СНГ специально не пре- дусмотрено1. Однако УПК всех стран СНГ предусматривают участие в уголовном процессе специалистов самого различного профиля, поэтому проведение судебно-психиатрического освидетельствования основано на законе и распространено на практике. Как показал анализ практики такое освидетельствование имело место только по 4 % (12 %) дел. Любой вид освидетельствования, как известно, проводится в порядке выполнения неотложных следственных действий, поэтому оно может иметь место только по возбужденному уголовному делу и его производство предусмотрено ч. 1 ст. 119 УПК РСФСР. Освидетельствование проводится в присутствии следователя или лица, производящего дознание, либо в их отсутствие. Постановка вопросов, подлежащих разрешению специалистом, внешне сближает психиатрическое освидетельствование и психиатрическую экспертизу, однако они отличаются как по форме, так и по содержанию .

Перед освидетельствованием стоит задача удостоверить лишь то,

Судебно-медицинское, врачебное освидетельствование специально пре- дусмотрено только в ст. 198 УПК Украины, ст. 207 УПК Азербайджана, ст. 130 УПК Казахстана и ст. 164 УПК Узбекистана.

2 Подробнее см.: Хомовский А.А. Производство по применению принуди- тельных мер медицинского характера. С. 27-28.

249

что характеризует психику лица на момент обследования, высказать мнение специалиста о необходимости неотложной госпитализации или возможности производства первоначальных следственных действий с его участием1. С помощью освидетельствования орган предварительного следствия получает важные сведения, характеризующие психическое состояние подозреваемого на момент, наиболее приближенный ко времени совершения общественно опасного деяния. Эти данные, зафиксированные в соответствующем процессуальном документе, будут иметь неоценимое значение и для экспертов-психиатров. Однако как показало обобщение практики, выполнение этого следственного действия, за редким исключением, процессуально не оформлялось (по 19 % дел из 4 % приведенных выше, по 32 % дел из 12 %). Например, УПК Азербайджана, Казахстана и Узбекистана прямо указывают, что о результатах судебно-медицинского освидетельствования составляется протокол, либо, как это предусмотрено УПК Украины, акт, который подписывается лицами, производящими освидетельствование и присутствующими при этом. Если освидетельствование производилось врачом-психиатром единолично, то он выдает справку. В любом случае в этом документе должно быть указано, что на момент освидетельствования у исследуемого лица имеются либо существенные расстройства сферы чувств, памяти, вызванные психопатологическими отклонениями, которые препятствуют правильному восприятию им окружающей действительности и адекватной реакцией на нее, либо таких расстройств не обнаружено.

Надзирающий прокурор должен следить за тем, чтобы после возбу- ждения уголовного дела в кратчайшие сроки было проведено судебно-психиатрическое освидетельствование “заведомо душевнобольного1” лица,

Об освидетельствовании по такой категории дел подробнее см.: Степи- чев В., Хомовский А. Особенности производства по применению принудительных мер медицинского характера. 55-57; Маркс Н.А. Освидетельствование при расследовании преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид.

250

вынесено постановление об освидетельствовании и с учетом результатов этого следственного действия был решен вопрос либо о неотложной госпитализации, либо о дальнейшем продолжении предварительного расследования, как и по обычным делам.

Общественно опасные действия любого лица, в том числе и “заведомо душевнобольного”, несомненно, должны быть пресечены (ст. 118 УПК). Когда орган дознания или следователь на практике сталкива- ются с подобным случаем, пресечение обычно осуществляется в форме процессуального задержания, однако, при наличии определенных условий и в порядке, предусмотренном ст. ст. 122, 122- 1 УПК РСФСР*.

На наш взгляд, правы те авторы, которые считают, что в целях пре- сечения общественно опасного деяния возможно задержание лица, по- дозреваемого в его совершении, если по своему психическому состоянию оно не нуждается в немедленной госпитализации2. Если органы дознания сталкиваются с подобными случаями, а это имело место по 60 % всех изученных нами дел, они могут задержать, на наш взгляд, таких лиц в порядке, предусмотренном законом, и в своей деятельности руководствоваться предписаниями, содержащимися в ст. 119 УПК РСФСР. О произведенном задержании орган дознания обязан сообщить прокурору в течение 24 часов. Прокурор должен проследить за тем, чтобы задержанный немедленно был подвергнут психиатрическому освидетельствованию, которое является неотложным следственными действием и на этой стадии процесса является единственно возможным3.

наук. Свердловск, 1980. С. 2-20 и др.

А

Подробнее см.: Шимановский В.В. Законность задержания лиц на предварительном следствии: Учебное пособие. Ленинград, 1988. С. 10-28.

См.: Хомовский А.А. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 92; Галаган А.И. Указ. соч. С. 15. “ Подробнее см.: Маркс Н.А. Место освидетельствования в системе пер- воначальных следственных действий // Доказывание по уголовным делам. Красноярск. 1986. С. 142-149.

251

От результатов произведенного освидетельствования прокурору не- обходимо различать два возможных варианта, в зависимости от которых допустимо то или иное принципиальное решение.

Если врач-психиатр не обнаружит расстройства органов чувств, па- мяти или эти расстройства будут несущественны, т. е. не лишают данное лицо способности правильно воспринимать окружающую действительность и адекватно реагировать на нее, то задержанный может быть допрошен в качестве подозреваемого. При этом необходимо иметь в виду, что результаты освидетельствования являются подтверждением возможности только одного следственного действия (например, допроса). Такая ситуация возможна, когда находящийся в состоянии стойкой ремиссии шизофреник совершит общественно опасное деяние, подпадающее под конкретную норму Особенной части УК. Поэтому перед проведением каждого следственного действия целесообразно проводить такое освиде- тельствование.

Возможен и второй вариант, когда врач-психиатр, освидетельствовав лицо, не обнаружит показаний для неотложной госпитализации, по- скольку это лицо на данный момент “практически здорово”1. Тогда в соответствии с требованиями ст. 122 УПК РСФСР прокурор в течение 48 часов с момента получения извещения о произведенном задержании может дать санкцию на заключение под стражу или освободить задержанного.

На практике возникает вопрос: можно ли освободить рассматри- ваемое лицо, если совершено тяжкое общественно опасное деяние (например, убийство, изнасилование, поджог и т. п.) хотя и “заведомо душевнобольным”, но по своему психическому состоянию, согласно за-

1 Понятие практически здоровый человек - это определенное состоя- ние, при котором объективно имеются патологические изменения, не отражающиеся на жизненных восприятиях и работоспособности человека.

252

ключению (справке) врача-психиатра, не нуждающемуся в немедленной госпитализации!

На наш взгляд, прокурор может санкционировать арест, поскольку до завершения судебно-психиатрической экспертизы субъективная сторона любого состава преступления не может считаться установленной. Поэтому, избрав меру пресечения в виде содержания под стражей, прокурор должен дать указание следователю о немедленном назначении судебно-психиатрической экспертизы или помещения подозреваемого в медицинское учреждение в порядке, предусмотренном ст. 188 УПК РСФСР. В подобных случаях соответствующая мера пресечения, на наш взгляд, может избираться до предъявления обвинения на общих основаниях.

Анализ нашей практики показал, что по 18 % дел, обобщенных с 1979 по 1983 годы (по 21 % дел, обобщенных с 1990 по 1998 годы), по истечении 10 суток после помещения подозреваемого в психиатрический стационар следователями выносилось постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Однако само постановление этому лицу не предъявлялось. Такие действия правоприменительных органов не основаны на законе, поскольку субъективная сторона совершенного преступления остается еще не установленной, а поэтому отсутствуют и основания для привлечения лица в качестве обвиняемого.

Противозаконность вынесения указанного постановления может быть объяснена также и тем обстоятельством, что в подобном случае сле- дователь лишен возможности выполнить требования ст. 149 УПК РСФСР о разъяснении этому лицу прав, указанных в ст. 46 УПК РСФСР, а также предписаний ст. 148 УПК РСФСР о реальном предъявлении такого постановления не позднее двух суток с момента его вынесения. Обвинение может быть предъявлено и по истечении двух суток, однако лишь в тех случаях, когда не известно место нахождения обвиняемого или если он не

См.: Большая медицинская энциклопедия. М., 1959. Т. 10. С. 739.

253

явился по вызову следователя (ч. 2 ст. 148 УПК). Никаких других исключений из этого правила законодатель не предусматривает. Место нахождения “заведомо душевнобольного’” лица, безусловно, известно органу предварительного следствия, поэтому ни под одно из указанных законо- дателем исключений вынесение, постановления о привлечении в качестве обвиняемого не подпадает.

Если из-за расстройства психики, выявленного врачом-психиатром при освидетельствовании лицо не обладает способностью правильно вос- принимать окружающую действительность, адекватно реагировать на нее и нуждается в немедленной госпитализации, то его допрос, а, следовательно, и избрание любой меры пресечения полностью исключается. В этом случае подозреваемый не может быть допрошен, арестован и ему не может быть предъявлено какое-либо обвинение. Это лицо подлежит направлению в психиатрический стационар в порядке, предусмотренном ст. 34 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан и п. “а” ст. 29 Закона о психиатрической помощи. В ст. 29 указанного Закона, в частности, отражено, что “лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в психиатрический стационар без его согласия и без согласия законного представителя до постановления судьи, если его обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обуславливает его непосредственную опасность для себя или окружающих”. При этом по направленности опасности обычно - выделяют лиц: 1) опасных одновременно для себя и окружающих; 2) опасных для окружающих; 3) опасных для себя .

Вместе с тем анализ нашей практики показал, что правоохранительные органы, не выясняя способности “заведомо душевнобольных” лиц

1 Подробнее см.: О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании: Постатейный комментарий к Закону России / Под ред.

254

правильно воспринимать окружающую действительность, допрашивали указанных лиц по 61 % всех обобщенных дел, предъявляли обвинение и избирали различную меру пресечения по 56 % дел, хотя было очевидно, что указанные лица не обладают этой способностью. Из общего количества дел, по которым была избрана какая-либо мера пресечения, по 95 % дел это лицо было арестовано, а по остальным 5 % дел была взята подписка о невыезде. Представляется, что сложившаяся ситуация стала возможной вследствие того, что задержанные не подвергались своевременному психиатрическому освидетельствованию и поэтому арестовывались без учета их состояния психического здоровья, то есть в противоречие с требованиями ст. 91 УПК РСФСР.

Как известно, для проверки психического состояния лица обязательно проведение судебно-психиатрической экспертизы (п. п. 2-3 ст. 79 УПК), основанием для назначения которой являются обстоятельства, вызывающие сомнения в психической полноценности этого участника процесса1. Она должна быть проведена для определения психического состояния лица во время совершения общественно опасного деяния (для решения вопроса о вменяемости) либо после его совершения (для решения вопроса о том, лишает ли психическое расстройство возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими).

Согласно статистическим данным Главного следственного управления Генеральной прокуратуры РФ судебно-психиатрические и судебно- психологические экспертизы стали занимать значительное место в общем объеме экспертиз, выполняемых по уголовным делам. Так, например, в среднем по Российской Федерации в 1997 году этот показатель составил 11 % (по Москве 15 %, по Республике Коми - 10 %) дел, а пять лет назад

С.В.Бородина, В.П.Котова. М., 1993. С. 156-157.

255

он равнялся 9 % .

На этом важном следственном действии, которое позволяет определиться с медицинским критерием вменяемости (невменяемости) лица на предварительном следствии и в судебном разбирательстве, хотелось бы остановиться более подробно.

На наш взгляд, прокурорский надзор за назначением и проведением судебно- психиатрической экспертизы заключается в проверке: I) своевременности назначения судебно-психиатрической экспертизы;3 2) четкости и полноте определения круга вопросов, подлежащих разрешению экспертами- психиатрами; 3) критической оценки выводов экспертов-психиатров; 4) правильности использования заключения экспертизы в процессе доказывания невменяемости (вменяемости) лица во время совершения общественно опасного деяния и на момент производства следственных действий; 5) соблюдения прав и законных интересов этого лица при производстве судебно-психиатрической экспертизы; 6) выявления характерных ошибок, влияющих на качество и время проведения психиатрического исследования, а также на сроки предварительного расследования и содержания обвиняемых под стражей.

По последнему пункту хотелось бы пояснить следующее. Проведенный анализ заключений судебно-психиатрических экспертиз, а также опрос работников экспертных учреждений и прокуратуры по региону Республики Коми позволяет сделать вывод, что существенными недостатками, встречающимися на протяжении многих лет при их производст-

1 Подробнее об основаниях для назначения судебно-психиатрической экспертизы см.: Волков В.Н. Судебная психиатрия. С. 63-65.

2 См.: Исаенко В. Использование возможностей судебно-психиатрической экспертизы. С. 5.

J По 32 % всех обобщенных нами дел с момента получения данных о пси- хической неполноценности лица и до назначения экспертизы прошло более десяти дней, по 19 % дел - более тридцати дней. По 16 делам указанная экспертиза была назначена уже судом.

256

I

I

I

ве, являются: 1. Неоправданное назначение судебно-психиатрических экспертиз в связи с неподтвержденными заявлениями подозреваемого (обвиняемого) о психическом заболевании (например, травма головы, полное отсутствие памяти во время совершения преступления и т. п.). 2. В постановлении о назначении экспертизы не всегда излагались обстоятельства, послужившие основанием для ее назначения. 3. Часто недоб-

I

I

? рокачественно оформлялись сами представленные на экспертизу уголов ные дела (например, отсутствовали важные сведения о психическом со стоянии этих лиц, особенности их поведения до и после совершения об-

? шественно опасного деяния, а также подлинники медииинских докумен-

тов об установленных фактах лечения, копии приговоров в отношении I Щ ранее судимых и т. п.). 4. Нечеткость и неточность формулировок по-

\ ставленных перед экспертами вопросов. 5. В самом постановлении о на-

i

\

I

I

? значении экспертизы не указывалось правовое положение направленного для проведения экспертизы лица, что в некоторых случаях имеет прин ципиальное значение. 6. В актах экспертизы не всегда отражались при мененные методики исследования психики испытуемых, что затрудняло оценку полноты выполненной экспертами работы и обоснованности вы водов. 7. Проблемы организационного порядка (например, этапирование испытуемых из отдаленных городов и районов в экспертное учреждение, несвоевременное направление самого уголовного дела и т. п.). 8. Встре чающиеся иногда умышленные упущения и злоупотребления со стороны самих экспертов-психиатров при проведении и даче экспертного заклю чения (примером может служить уголовное дело, возбужденное по фак ту обмана покупателей в отношении Гольдмана, признанного вначале

щ врачами-экспертами за взятку невменяемым , или уголовное дело по об-

1 Подробнее об итогах расследования о должностных злоупотреблениях медицинских работников системы Министерства здравоохранения СССР см.: Големинов Б., Малюкин В. Упущения при назначении судебно-психиатрической экспертизы // Соц. законность. 1988. № 4. С. 46-47.

257

випению Березина и других в бандитизме и убийствах ).

Поэтому своевременным необходимо признать обсуждение на оперативном межведомственном совещании в Генеральной прокуратуре РФ от 14 июля 1998 года вопросов проведения судебно-психиатрических экспертиз и направление инструктивного письма “О недостатках в назначении и организации производства судебно-психиатрических экспертиз” всем руководителям ведомств, отвечающим за её проведение2.

Прокурор должен обращать внимание на то, чтобы направление на судебно- психиатрическую экспертизу допускалось лишь при наличии достаточных данных, указывающих, что именно это лицо совершило общественно опасное деяние, по поводу которого возбуждено уголовное дело и ведется расследование (ч. 3 ст. 404 УПК). Такими данными будет являться совокупность обстоятельств, которые перечислены в ч. 2 ст. 404 УПК РСФСР, проверенные следователем с достаточной полнотой и отраженные в материалах дела. Иными словами можно сказать, что судебно- психиатрическая экспертиза не должна назначаться раньше, чем она будет подготовлена. Эти данные представляются в распоряжение экспертов- психиатров и в соответствии со ст. 184 УПК РСФСР должны быть указаны в постановлении о ее назначении. Прокурор должен проверить, чтобы указанное постановление было предъявлено лицу, совершившему обще- ственно опасное деяние, если этому не препятствует его психическое со- стояние. К сожалению, по всем обобщенным нами делам это постановление не было предъявлено рассматриваемому лицу.

Прокурору следует помнить, что необходимым и важнейшим элементом такого постановления является постановка перед экспертами кон-

1 Подробности по этому делу см.: Исаенко В. Указ. соч. С. 6-7.

2 См.: Указание Заместителя Генерального прокурора Российской Феде рации “О недостатках в назначении и организации производства судебно- психиатрических экспертиз” от 29 апреля 1999 г. № 28-15 / 362. М., С. 2-

4.

258

\

I I I I

I

кретн ых вопро сов о психи ческо м состо янии лица к опред еленн ому пе- риоду време ни, о диагн остик е такого состо яния и о наибо лее целес ооб- разно м назна чении соотв етству ющег о вида прину дител ьных мер меди- цинск ого харак тера, поско льку вопро сы, поста вленн ые перед экспе ртами - психи атрам и, опред еляют преде лы иссле дован ия и харак тер их заклю чения .

При этом проку рор обяза н помни ть, что особе нност ью дел такой катего рии являет ся необх одимо сть прове рки спосо бност и лица участ вовать при произ водст ве следс твенн ых дейст вий, так как не всяко е психи ческо е расст ройст во лишае т челов ека спосо бност и прави льно воспр ини- мать, запом инать и воспр оизво дить факти чески е данны е. Однак о анали з всех изуче нных нами дел показ ал, что по 55 % дел в поста новле нии о на- значе нии судеб но- психи атрич еской экспе ртизы данны й вопро с не ста- вился, и, следо ватель но, не наход ил отраж ения в заклю чении экспе ртов.

Судеб но- психи атрич еская экспе ртиза в соотв етстви и с дейст вую- щей на терри тории Росси и Инстр укцие й о произ водст ве судеб но- психи атрич еской экспе ртизы в СССР от 27 октяб ря 1970 года может произ водит ься амбул аторн о, стаци онарн о, на суде, у следо вателя , заочн о и посме ртно (п. 5)”. Напри мер, по анали тичес ким данны м А.Р.М охонь ко в Росси йской Федер ации было прове дено 82, 9 % амбул аторн ых экспе ртиз, стаци онарн ых - 15, 4 %, экспе ртиз в суде - 0, 1 %, посме ртных и заоч-

1 Под робне е о вопро сах, котор ые могут быть поста влены перед экспе рта ми- психи атрам и, см.: Вицин СЕ. Прину дител ьные меры медиц инско го харак тера. С. 112- 115; Хомо вский А.А. Произ водст во по приме нению прину дител ьных мер медиц инско го харак тера. С. 43- 63 и др.

2 Под робне е см.: Инстр укция о произ водст ве судеб нопси хиатр ическ ой экспе ртизы в СССР. М, 1971. С. 2; Шишк ов С.Н. Судеб но- психи атрич е ская экспе ртиза: Учебн ое пособ ие. М, 1996. С. 10- 15; Волко в В.Н. Указ. соч. С. 65- 68.

259

ных - 1,6%. Как правило, первоначально должна назначаться и производиться амбулаторная экспертиза (по нашему региону по 93 % всех обобщенных дел) и лишь в исключительных- случаях назначается стационарная судебно-психиатрическая экспертиза (7 % дел). Она проводится в тех случаях, когда: а) трудно диагностировать психическое заболевание; б) сложно определить его тяжесть применительно к юридическому критерию невменяемости; в) тяжело установить прогностические показатели; г) при подозрении испытуемого в симуляции или диссимуляции, самооговорах и оговорах.

В случае недостаточной ясности или неполноты экспертного за- ключения может быть проведена дополнительная экспертиза, поручаемая тому же или другому эксперту. При необоснованности заключения эксперта или сомнении в его правильности назначается повторная экспертиза, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Говоря о правилах исчисления сроков судебно-психиатрической экспертизы необходимо заметить, что началом проведения такой экспертизы следует считать момент поступления в распоряжение экспертов постановления (определения) о ее назначении и материалов (объектов), необходимых для исследования. Экспертизу следует считать оконченной, когда полностью оформленное и подписанное экспертом заключение направляется органу, по поручению которого она проводилась2. Общая предельная продолжительность амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы установлена п. 13 действующего на территории Российской Федерации Положения об амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии от 5 декабря 1985 года. Она не должна превышать 20 дней

! См.: Мохонько А.Р. Организация судебно-психиатрической экспертизы в Российской Федерации (аналитический обзор). С. 7. 2 Подробнее о сроках проведения такого вида экспертиз см.: Шишков С. Сроки судебно-психиатрической экспертизы. С. 26-32.

260

с момента начала экспертных исследований до момента окончания экспертизы. При подсчете общего срока производства амбулаторной экспертизы из него исключаются: а) время нахождения испытуемого в очереди (время ожидания экспертизы); б) издержки времени, допущенные не по вине экспертов или иных сотрудников (время, затраченное на предоставление экспертам дополнительных материалов; время, потерянное из-за неприбытия испытуемого и пр.) . Срок производства указанной экспертизы приостанавливается в случаях заявления экспертами письменного ходатайства о предоставлении дополнительных материалов и возобновляется с момента получения указанных материалов.

Помещение в лечебно-психиатрическое учреждение для проведения стационарной экспертизы лиц, в отношении которых не избиралась ранее мера пресечения в виде содержания под стражей, может иметь место только с санкции прокурора или его заместителя (ч. 2 ст. 188 УПК). Для этого следователю необходимо составить постановление о назначении стационарной судебно-психиатрической экспертизы, постановление о помещении лица в медицинское учреждение и об его этапировании. Если лицу, в отношении которого должна проводиться судебно-психиатриче-ская экспертиза, уже избрана мера пресечения содержание под стражей, то санкции прокурора на помещение его в медицинское учреждение не требуется.

Надзирающий прокурор должен помнить, что срок стационарного обследования при проведении судебно-психиатрической экспертизы кон- кретно определен. Он начинается с момента доставки в экспертное учреждение постановления или определения о ее назначении, материалов дела (для лиц, заключенных под стражу, и личного дела арестованного), а так-

Подробнее см.: Положение о производстве судебно-психиатрической экспертизы в государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского // Информационный Бюллетень прокуратуры Республики Коми. Сыктывкар, № 12. С. 27.

261

же прибытия или доставки в стационар испытуемого. В случае невозможности дать заключение о психическом состоянии лица, направленного на экспертизу, в указанный срок, стационарная экспертная комиссия выносит решение о- необходимости ее продления. Копия этого решения должна быть направлена органу, назначившему экспертизу.

Прокурору необходимо помнить, что в рамках стационарной су- дебно-психиатрической экспертизы существуют, на наш взгляд, два самостоятельных юридически значимых срока: 1) собственно экспертизы; 2) пребывания испытуемого -в психиатрическом стационаре. Начало течения этих сроков совпадает, а окончание нет. Например, необходимость пребывания испытуемого в стационаре отпадает, когда эксперты-психиатры пришли к окончательному выводу, и с этого момента он подлежит выписке, однако не оканчивается само проведение экспертизы, поскольку письменное экспертное заключение еще не составлено. Время нахождения испытуемого в стационаре, именуемое сроком стационарного испытания, определено Инструкцией о производстве судебно- психиатри-ческой экспертизы в СССР, хотя данный вопрос, несомненно, должен быть урегулирован уголовно-процессуальным законом. Например, в п. 23 указанной Инструкции, в частности, отмечено, что “срок стационарного испытания не должен превышать тридцати дней”. Максимальный срок нахождения лица в психиатрическом стационаре в пределах одной экспертизы указанной Инструкцией не определен. Однако в Положении о производстве судебно-психиатрической экспертизы, рекомендованном как образец для использования в работе судебно-психиатрических экспертных учреждений страны, отмечено, что этот срок может быть продлен до 60 дней по следующим основаниям: а) сложность экспертного случая, требующая более длительного стационарного наблюдения; б) не- полнота представленных экспертам материалов, которые могут быть восполнены должностным лицом (органом), назначившим экспертизу. Необходимость продления тридцатидневного срока пребывания испытуемого

262

в экспертном стационаре удостоверяется актом судебно- психиатрической экспертизы. Срок непрерывного пребывания испытуемого в экспертном стационаре не может превышать трех месяцев (п. 62)1.

Говоря о недостаточной законодательной урегулированности не- которых процессуальных вопросов по такой категории дел, хотелось бы остановиться на проблеме о местах пребывания лиц, страдающих психическим расстройством, после окончания стационарной судебно- психиатрической экспертизы. Действующее уголовно-процессуальное законодательство вообще не регламентирует вопросы о том, где, в течение какого времени и на каком основании должно содержаться рассматриваемое лицо, если эксперты-психиатры в своем заключении зафиксировали факт его психического расстройства, повышенную общественную опасность и необходимость принудительного лечения. По всем обобщенным нами делам, как показала практика, такие лица после окончания стационарной психиатрической экспертизы были просто оставлены в психиатрическом стационаре, и к ним до завершения предварительного расследования и получения определения суда о назначении принудительного лечения применялось интенсивное лечение психотропными средствами. Поэтому некоторые авторы обоснованно поднимают вопрос об ослаблении роли прокурорского надзора за надлежащими юридическими основаниями содержания таких лиц в психиатрическом стационаре, об основаниях лечения их до разрешения судом вопроса о применении принудительных мер

2

медицинского характера .

Ведомственными нормативными документами Минздрава РФ, в том числе Инструкцией о производстве судебно-психиатрической экспер-

1 См.: Положение о производстве судебно-психиатрической экспертизы в государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского. С. 31.

2 Подробнее см.: Матевосян Е.А. Указ. соч. С. 20; Ковтун Н. Судебно- психиатрическая экспертиза по-уголовным делам: предмет и содержание прокурорского надзора // Законность. 1998. № 1. С. 44-46.

263

тизы, Методическими указаниями порядка заполнения медицинской до- кументации по судебной психиатрии, а также Положением о производстве судебно-психиатрической экспертизы в государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского установлено, что заключение эспертов-психиатров оформляется в виде акта судебно- психиатрической экспертизы, который должен содержать четкие и обос- нованные ответы на поставленные следователем или судом вопросы. Прокурор должен помнить, что форма акта и принципы его составления подробно изложены в специальных методических указаниях, являющихся приложением к Инструкции о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР1. Согласно ведомственным методическим указаниям заключение судебно-психиатрической экспертизы должно состоять из пяти частей: введения; сведений о прошлой жизни (анамнез испытуемого); описания физического, неврологического и психического состояния; мотивировочной и заключительной части.

Заключение экспертов-психиатров является одним из средств доказывания вменяемости (невменяемости) или соответствующего психического расстройства лица и подлежит тщательной оценке следователем, прокурором и судом (ст. 70 УПК). Оно не имеет заранее установленной силы и подлежит оценке наравне с другими доказательствами, собранными по делу, выработанными юридической наукой и практикой, по внутреннему убеждению следователя, суда, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех материалов дела в их совокуп-ности . Следователь вправе допросить эксперта для разъяснения или до-

Подробнее см.: Инструкция о производстве судебно-психиатрической экспертизы в СССР. С. 9-14.

Подробнее см.: п. 14 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 марта 1971 года “О судебной экспертизе по уголовным делам” // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1971. № 2. С. 3; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1976. № 5. С. 8; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 2. С. 15.

264

полнения данного заключения, а эксперт вправе изложить свои ответы собственноручно (ст. 192 УПК).

Оценка заключения экспертов-психиатров - наиболее сложная и ответственная часть работы органов предварительного следствия, прокурора и суда, которая требует тщательного изучения самого заключения как по форме, так и по содержанию. Прокурору следует помнить, что оценивая заключение судебно- психиатрической экспертизы, следователю необходимо выяснить следующие вопросы: 1) соблюдены ли процессуальные условия подготовки, назначения и проведения экспертизы; 2) достаточна ли научная квалификация эксперта для ответа на поставленные вопросы и не вышел ли он за пределы своих специальных познаний; 3) полно ли проведены исследования и дано ли исчерпывающее экспертное заключение; 4) какова научная обоснованность применяемых экспертом методов, научная и логическая аргументированность его выводов; 5) какая роль отводится заключению эксперта с точки зрения его относимости, допустимости и места в системе других доказательств1.

Спорным в теории и вызывающим трудности на практике остается вопрос: должны ли эксперты-психиатры высказывать в заключении свое суждение о вменяемости (невменяемости) лица, совершившего обгиест-венно опасное деяние!

Представители органов предварительного следствия иногда испытывают затруднения из-за отсутствия в заключениях судебно-психиатрической экспертизы термина “вменяем” или “невменяем’”, поскольку экс-

1 Подробнее о методике оценки заключения экспертов-психиатров см.: Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 42-46; Хомовский А.А, О повышении действенности принудительных мер медицинского характера как средства предупреждения общественно опасных деяний. 1966. № 8. С. 127-131; Он же. Производство по применению принудительных мер медицинского характера в советском уголовном процессе. С. 174-194; Шишков С.Н. Доказывание психических расстройств в советском уголовном процессе. С. 16-17 и др.

265

перты указывают только саму “формулу” вменяемости (невменяемости) испытуемого, утверждая’ при этом, что сделать окончательный вывод должны следователь или суд. В юридической литературе по данному во- просу были высказаны следующие суждения. Одни авторы полагают, что было бы неправильно относить к компетенции экспертов-психиатров дачу заключения о невменяемости рассматриваемого лица . Другие исходят из позиции, которая в настоящее время разделяется большинством иссле- дователей, что в заключении судебно-психиатрической экспертизы должен содержаться прямой ответ на вопрос о вменяемости или невменяемости лица, совершившего общественно опасное деяние”.

Существует и третья точка зрения, авторы которой справедливо считают, что эксперт-психиатр, давая заключение о вменяемости (невменяемости), не решает его в юридическом смысле, а лишь дает мотивированное медицинское заключение по этому поводу. Юридический факт вменяемости (невменяемости) могут устанавливать только следователь или суд, оценивая заключение наряду с другими материалами, харак-

См.: Портнов В.П. Процессуальный порядок применения мер медицинского характера в советском уголовном процессе. С. 75; Степичев С, Хо-мовский А. Особенности производства по применению принудительных мер медицинского характера // Соц. законность. 1967. № 5. С. 57; Прот-ченко Б.А. Доказывание и оценка психического состояния лица, совершившего общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом. С. 9; Михеев Р.И. Проблемы вменяемости и невменяемости в советском уголовном праве. С. 168 и др.

2 См.: Случевский И.Ф. Спорные вопросы судебно-психиатрической экс- пертизы // Соц. законность. 1955. Ш 5. С. 37-40; Элькинд П.С. Расследо- вание и судебное рассмотрение дел о невменяемых. С. 43; Вицин СЕ. Принудительные меры медицинского характера. С. 133-134; Петрухин И.Л. Экспертиза как средство доказывания в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 133-134; Степутенкова В.К. Роль судебного эксперта при исследовании вменяемости (невменяемости). С. 104; Галаган А.И. Указ. соч. С. 15; Шишков С.Н. Указ. соч. С. 21 и др.

266

теризующими личность обвиняемого (подсудимого) .

Третья точка зрения, на наш взгляд, является наиболее предпочти- тельной. Не следует забывать, что невменяемость - это не только юридическое понятие, определенные условия, исключающие вину и уголовную ответственность, но и реальный факт, означающий действительное наличие у конкретного лица психического расстройства, проявляющегося в том, что оно не понимает фактическое значение и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не может руководить ими. Этот факт и должны установить эксперты-психиатры, не решая его с правовых позиций. Однако приобретает ли он по уголовному делу юридическое значение обстоятельства, исключающего возможность вменения или не- вмененения лицу содеянного, зависит, несомненно, от следователя и суда, которые и должны окончательно оценить полученное заключение исходя не только из него самого, но и из других собранных по делу доказательств.

В судебной практике этот вопрос решается вполне определенно. Так, например, еще Верховный Суд СССР неоднократно указывал, что судебно-психиатрическая экспертиза должна давать ответ на вопрос о вменяемости (невменяемости) лица, совершившего общественно опасное деяние’. Это же положение отмечено и в Инструкции о производстве су-дебно-психиатрической экспертизы в СССР (п. 1). Исследование практики показало, что по региону республики Коми по 100 % всех обобщенных дел эксперты-психиатры в своем заключении давали четкий ответ на вопрос о вменяемости (невменяемости) данного участника процесса.

Аналогичным образом, на наш взгляд, должен решаться весь ком-

См.: Бородин СВ., Палиашвили А.Я. Вопросы теории и практики су- дебной экспертизы. М., 1963. С. 15; Палиашвили А.Я. Экспертиза в суде по уголовным делам. М., 1973. С. 36. 2 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1961. № 4. С. 20.

267

плекс поднятых вопросов и в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Анализ аномалий психики экпертами-психиатрами, несомненно, будет полезным для следователя или суда и позволит получать более полные данные об особенностях личности преступника. Эксперты- психиатры должны дать четкий ответ на поставленный вопрос о том; каким психическим расстройством страдает данное лицо и позволяет ли оно’ в полной мере или нет осознавать им фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими. Введение в уголовный закон уменьшенной вменяемости является определенным шагом в расширении ком- петенции эксперта-психиатра, которая будет способствовать суду в вынесении обоснованных и справедливых приговоров. Однако при выяснении значения психических аномалий необходимо, чтобы эксперты не ограничивались только определением вменяемости (невменяемости), поскольку у суда могут возникнуть вопросы с оценкой и анализом смягчающих и отягчающих обстоятельств, с особенностями поведения лиц с психическими аномальными влечениями. Поэтому некоторые авторы справедливо ставят вопрос и убедительно аргументируют свою позицию о проведении комплексных экспертиз с участием психиатров и психологов в отно- шении лиц с психическими аномалиями, особенно для молодых людей, совершивших преступления . В настоящее время производство таких комплексных экспертиз регулируется Положением о производстве комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 14 мая 1998 года2.

Подробнее см.: Тимофеев Н.Н., Тимофеев Л.Н. Содержание и объем работы эксперта-психиатра // Правоведение. 1971. № 5. С. 84-85; Нагаев В.В. Основы судебно-психологической экспертизы. М., 2000. С. 285-289. 2 См.: Положение о производстве комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского // Информационный

268

Для установления наркотической или алкогольной зависимости у лиц, совершивших преступления, необходимо обязательное проведение судебно-наркологической экспертизы, которая полностью регулируется пока Временной инструкцией о производстве судебно-наркологической экспертизы от 10 августа 1988 года. Необходимо заметить, что и здесь правила исчисления сроков амбулаторной экспертизы аналогичны срокам исчисления при судебно-психиатрической экспертизе. Однако срок доставки испытуемого на экспертизу установлен уже не позднее 7 дней со дня поступления в экспертную комиссию постановления (определения) о назначении экспертизы и всех необходимых для ее производства материалов. Предельный срок амбулаторной наркологической экспертизы установлен 15 дней.

Прокурор должен помнить, что следователь, оценив материалы экспертизы и выявив какие-либо пробелы или упущения, обязан попытаться их разрешить или восполнить путем допроса эксперта-психиатра (нарколога). Если же это окажется невозможным, следует вынести мотивированное постановление о назначении повторной судебно- психиатрической (наркологической) экспертизы, поручив ее более квалифицированному составу экспертов . В необходимых случаях с согласия или по ходатайству рассматриваемого лица, его законного представителя или защитника производство повторных экспертиз может быть поручено независимым экспертам. Это положение должно быть прямо зафиксировано в Инструкции по производстве судебно-психиатрической экспертизы. Как показала практика по нашему региону, претензии следователей и судей к врачам- психиатрам (наркологам) по качеству проведения экспертиз возникают сравнительно редко.

бюллетень прокуратуры Республики Коми. Сыктывкар, 1999. № 12. С.

116-124.

1 Основания и порядок назначения дополнительной судебно- психиатрической экспертизы специфики не имеют и поэтому в настоящем исследо-

269

3.3. Прокурорский надзор за обоснованностью привлечения лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, в качестве участника уголовного процесса

Генеральный прокурор РФ и подчиненные ему прокуроры, осуществляя надзор за точным исполнением законов в деятельности органов дознания и предварительного следствия, обязаны строго следить за тем, чтобы ни один гражданин не подвергался незаконному и необоснованному привлечению к уголовной ответственности и при решении вопроса о привлечении граждан к уголовной ответственности точно соблюдался установленный законом процессуальный порядок (ст. 29 Закона о прокуратуре РФ). Генеральный прокурор РФ Приказом № 34 от 26 июня 1997 года потребовал считать важнейшим направлением в работе органов прокуратуры “осуществление надзора за исполнением законов, направленных на защиту прав человека и гражданина, охраняемых интересов общества и государства от преступных посягательств, за расследованием и раскрытием преступлений” (п. I)1. Эта сторона прокурорского надзора при производстве предварительного расследования имеет принципиальное значение, поскольку даже единоличный случай необоснованного привлечения в качестве обвиняемого считается грубым нарушением законности и ущемляет права и свободы граждан.

Как известно, по делам о применении принудительных мер медицинского характера в отношении лиц невменяемых или заболевших психическим расстройством после совершения преступления^, делающим невозможным назначение или исполнение наказания (п. п. “а”, “б” ч. 1 ст.

вании не рассматриваются.

1 Приказ Генерального прокурора РФ № 34 от 26 июня 1997 года “Об ор- ганизации работы органов прокуратуры по борьбе с преступностью” // Сборник основных приказов и указаний Генерального прокурора Российской Федерации. С. 129-130.

270

403 УПК), речь не может идти о привлечении их к уголовной ответственности, следовательно, и о вынесении постановления о привлечении в качестве обвиняемого.

Для выяснения задач прокурорского надзора, на наш взгляд, следует рассмотреть положения, которые обусловливают порядок привлечения и допущения этих лиц в качестве участников уголовного процесса, т. е. о порядке вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

Основанием для применения принудительных медицинских мер к любому гражданину является совершение им в состоянии определенного психического расстройства общественно опасного деяния, содержащего признаки конкретного состава преступления. Юридическим фактом, обусловливающим применение указанных мер, является общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью УК. Лицо не может направляться на принудительное лечение, если не установлено совершенное им общественно опасное деяние. И наоборот, обязанность подвергнуться принудительному лечению возникает у лиц, заболевших психическим расстройством, в действиях которых содержатся признаки конкретного состава преступления. При совершении общественно опасного деяния возникает особое уголовно- правовое отношение, если даже это деяние пока и не раскрыто, а лицо, его совершившее, еще не установлено. Однако для того, чтобы принудительное лечение было осуществлено, необходимо прежде всего раскрыть само общественно опасное деяние с соблюдением всех предусмотренных законом процессуальных гарантий

Эту задачу и решают органы предварительного следствия, которые раскрывают это деяние, собирают доказательства причастности лица к его совершению, определяют характер психического расстройства и допускают это лицо в качестве участника уголовного процесса.

Осуществляя надзор, прокурор должен проверить наличие необхо-

271

димых материально-правовых и процессуальных условий для признания лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера. В материально-правовом смысле признание таким лицом означает совокупность установленных по делу фактов, содержащих психопатологические особенности данного лица и составляющих существо совершенного им общественно опасного деяния, содержащего признаки конкретного состава преступления.

Результатом основанной на законе процессуальной деятельности правоприменительных органов по изобличению лица в совершении определенного общественно опасного деяния, установление факта психического расстройства во время его совершения или расследования дела является признание его лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера. Эта деятельность становится возможной в силу того, что определенное лицо официально допущено в качестве участника уголовного судопроизводства.

Проверяя собранные по делу доказательства, объективно и всесто- ронне оценивая их, следователь и надзирающий прокурор должны твердо убедиться в том, что факты, образующие основания для признания лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, установлены в соответствии с действительностью, а принимаемое по ним решение является единственно правильным. Только при таком условии можно признать, что привлечение этого лица в качестве участника процесса было произведено законно, с соблюдением необходимых процессуальных прав привлекаемого. Иной подход прокурора к оценке вопроса о законности признания лицом, нуждающимся в применении при- нудительных мер медицинского характера, не может обеспечить ни соблюдение законности, ни защиту его прав и законных интересов от возможных нарушений.

Важное значение по делам такой категории имеет время допущения

272

лица в качестве участника уголовного процесса. Надзирающий прокурор должен учитывать, что вынесение постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, должно незамедлительно последовать после получения и оценки заключения судебно-психиатрической экспертизы, определившей психическое расстройство лица во время совершения общественно опасного деяния или расследования дела. Убедившись в наличии общественно опасного деяния и причастности лица, его совершившего, а также психического расстройства, не позволяющего этому лицу осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо ру- ководить ими, следователь должен вынести постановление о признание лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

В российском уголовном процессе, проникнутом заботой о гарантиях прав и свобод личности, указанное постановление должно формулироваться предельно четко, чтобы рассматриваемое лицо, если этому, конечно, не препятствует характер его психического заболевания, ознакомившись с ним, представляло фактическое и юридическое признание его участником уголовного процесса. Это постановление должно содержать следующие необходимые элементы: 1) фактическое содержание; 2) уголовно-правовую квалификацию. В отношении каждого из этих элементов требуется полнота и достаточность.

В равной степени прокурор должен обращать внимание на правиль- ность уголовно-правовой квалификации. Полнота юридической оценки выражается во включении в постановление всех тех статей уголовного кодекса, по которым квалифицируется расследуемое общественно опасное деяние. При этом надзирающий прокурор должен помнить об определенных особенностях в юридической оценке действий лица, совершившего деяние в состоянии невменяемости. Так, в частности, принудительные меры медицинского характера не могут применяться к лицу, в отношении

273

совершенного им деяния, если уголовная ответственность за него наступает при условии, что оно ранее предупреждалось или предостерегалось о недопустимости противоправного поведения либо подвергалось админи- стративному взысканию или общественному воздействию.

Прокурору следует обратить внимание на то, чтобы в постановлении были приведены доводы, мотивы, обосновывающие вывод следователя, поскольку в данном случае речь идет не просто о технике оформления процессуального документа, а об усилении гарантий законности и обоснованности признания лицом, в отношении которого могут быть применены принудительные медицинские меры. Соблюдение упомянутого требования может рассматриваться как одно из реальных средств к дальнейшему повышению качества расследования по такой категории дел, предотвращению возможных ошибок в деятельности органов пред- варительного следствия.

Признание лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, является самостоятельным следственным действием. Выполнение его должно удостоверяться подписью этого лица, его законного представителя и защитника на указанном постановлении.

После вынесения указанного постановления, лицо приобретает ряд процессуальных прав, осуществление которых имеет большое значение для достижения задач предварительного расследования. Поэтому прокурор должен строго следить за соблюдением прав и законных интересов этого лица, учитывая при этом, что оно является центральной фигурой уголовного судопроизводства по делам о применении принудительных медицинских мер. Прокурору следует помнить, что следователь не вправе отказать рассматриваемому участнику процесса в ходатайстве о допросе свидетелей, производстве экспертизы и других следственных действиях по собиранию доказательств, если обстоятельства, об установлении которых заявлено ходатайство, могут иметь значение для правильного и объ-

274

ективного разрешения дела. О результатах рассмотрения ходатайства следователь обязан сообщить данному лицу, а при полном или частичном отказе в удовлетворении ходатайства - вынести постановление с указанием мотивов отказа (ст. 131 УПК).

Со стороны этого участника процесса могут быть заявлены и другие ходатайства, направленные на обеспечение его права на защиту. Такими, например, могут быть ходатайства об изменении или отмене меры пресечения, о свидании с защитником и т. д. Эти ходатайства разрешаются следователем на общих основаниях, в зависимости от их обоснованности и законности. Чтобы этот участник процесса мог воспользоваться своими правами, закон возлагает на органы предварительного следствия обязанность разъяснить ему эти процессуальные права, отразив это в соответствующем постановлении (ст. 58 УПК).

Наделяя лицо, нуждающееся в применении принудительных мер медицинского характера, необходимыми процессуальными правами, закон требует от органов следствия и прокурора создания всех необходимых условий для того, чтобы оно действительно могло воспользоваться всей совокупностью предоставленных ему прав. Процессуальные права обеспечиваются должным исполнением своих обязанностей органами предварительного следствия. Эти обязанности весьма широки и состоят в разъяснении этому участнику процесса его прав, в недопустимости переложения обязанности доказывания на это лицо, а также в объективном разрешении заявленных ходатайств, в недопустимости избрания незаконных принудительных мер, в ознакомлении со всеми материалами дела и т. п.

Большое значение для обеспечения прав рассматриваемого лица имеет своевременный допуск к участию в деле защитника (ст. 405 УПК). Прокурору следует учитывать, что активное участие защитника на предварительном следствии не только служит обеспечению законных интере-

275

сов этого лица, но и улучшению качества расследования. Защитники находят в деле различные упущения и недоработки следователя, обращают на них внимание, заявляют соответствующие ходатайства (к сожалению, таких ходатайств было заявлено только по 0, 4 % дел, обобщенных за 1990-1998 годы). Тщательное рассмотрение ходатайств способствует повышению качества предварительного следствия и устранению допущенных ошибок, что говорит о большой роли защиты и необходимости усиления внимания к ней как со стороны следователей, так и надзирающих за их деятельностью прокуроров. Прокурор должен помнить, что отказ от защитника по такой категории дел не обязателен для следователя.

Если психическое состояние лица, в отношении которого вынесено указанное постановление, не позволяет ему участвовать при производстве данного следственного действия, и, следовательно, осуществлять самостоятельно предоставленные ему процессуальные права, то следователь обязан составить об этом протокол (ч. 4 ст. 404 УПК)1. Однако как показала практика, такой протокол был составлен только по 13 % всех изученных нами дел.

После признания лицом, нуждающимся в применении принуди- тельных мер медицинского характера, и допущения его в качестве участника уголовного процесса встает вопрос о мерах процессуального принуждения. Как известно, расследование уголовных дел любой категории предполагает применение к тем или иным лицам мер процессуального принуждения, направленных на обеспечение целей и решение задач уголовного судопроизводства. Общим для всех этих принудительных мер является то, что они предусмотрены в законе и используются только по основаниям, указанным в законе, с точным соблюдением установленных процессуальных форм и гарантий.

! О форме и содержании такого протокола подробнее см.: Рыжаков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского харак-

276

Осуществляя надзор за применением мер процессуального принуж- дения, прокурор должен обеспечивать соблюдение законности, имея при этом в виду, что применение этих мер всегда связано с ограничением прав и свобод граждан. Меры процессуального принуждения, как известно, не являются мерами пресечения, поэтому они могут применяться не только к обвиняемому (подозреваемому), но и к лицу, нуждающемуся в применении принудительных мер медицинского характера. К ним, на наш взгляд, можно отнести привод лица к следователю, наложения ареста на имущество в целях обеспечения возмещения причиненного материального ущерба, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, обыск, выемку, освидетельствование, отобрание образцов почерка в качестве сравнительного материала для проведения судебной экспертизы и т. п.

С учетом специфики рассматриваемого участника процесса меры пресечения, перечисленные законодателем в ст. ст. 89-100 УПК РСФСР, не могут применяться в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера. В соответствии с общими правилами меры пресечения избираются в отношении обвиняемого. Только в порядке исключения они могут применяться к подозреваемому (ст. 90 УПК). Никаких других изъятий из этого правила действующее законодательство не допускает. В отношении исследуемого участника уголовного процесса, по нашему мнению, могут избираться только следующие специфические меры пресечения: 1. Отдача под присмотр родственников, опекунов и попечителей с уведомлением органов здравоохранения. 2. Отдача под надзор администрации медицинского учреждения, оказывающего психиатрическую помощь.

Если мера пресечения была избрана на законном основании к лицу, в отношении которого затем ставится вопрос о применении принудитель-

тера. С. 52.

277

ной меры медицинского характера, то надзирающий прокурор должен отменить любую ранее избранную меру пресечения после вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

3.4. Особенности прокурорского надзора за окончанием предва- рительного расследования

Процессуальный режим расследования дел такой категории закан- чивается составлением обвинительного заключения (ст. 199 УПК) или постановления о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера (ст. 406 УПК). Прежде всего, надзирающий прокурор должен проверить наличие оснований для окончания предварительного следствия и его своевременность. Таким основанием является достаточность собранных по делу данных (ст. ст. 200-201 УПК) для подтверждения обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу (ст. ст. 68, 404 УПК). Поэтому необходимо оценить и правильность выбора момента окончания расследования дела. Поспешность в окончании предварительного следствия недопустима, поскольку могут быть не выявлены существенные обстоятельства по делу. Однако нельзя допускать и запоздалое окончание расследования, ибо это влечет за собой неоправданное увеличение сроков следствия, снижение актуальности дела и несвоевременность начала проведения принудительного лечения.

Прокурор должен проследить соблюдение прав обвиняемого, лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, потерпевшего, защитника, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, а также законного представителя при окончании предварительного расследования. Надзор прокурора за соблюдением прав и законных интересов указанных участников уголовного процесса

278

при завершении этой стадии процесса аналогичен как и по обычным делам и подробно исследован в юридической литературе .

Надзор прокурора за окончанием предварительного следствия не исчерпывается проверкой законности и своевременности окончания, объ- явления об окончании следствия и предъявления всех материалов дела для ознакомления участникам уголовного процесса и разрешения заявленных ими ходатайств. Он обязан в срок не более 5 суток тщательно изучить дело, поступившее с обвинительным заключением или с постановлением о направлении его в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера (ст. 214 УПК).

Генеральный прокурор РФ Приказом № 31 от 18 июня 1997 года потребовал от подчиненных прокуроров искоренить факты направления в суд дел при отсутствии достаточных оснований для их рассмотрения в судебном заседании, строго соблюдать требования ст. ст. 213-214 УПК РСФСР, тщательно проверять по каждому делу полноту, всесторонность и объективность предварительного следствия и дознания (п. 1.16).

Закончив предварительное расследование и убедившись в необходимости применения к лицу принудительного лечения, следователь составляет обвинительное заключение или постановление о направлении его в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, в зависимости от оснований применения принудительных медицинских мер (ч. Г ст. 403 УПК). Говоря о постановлении, необходимо заметить, что оно является важнейшим процессуальным актом, в котором излагаются обстоятельства дела, проводится анализ собранных по делу доказательств, обосновываются выводы об общественной опасности деяния и лица, его
совершившего, его вменяемости

1 См.: Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. С. 159-169; Бакаев Д.М. Надзор прокурора района за расследованием уголовных дел. С. 65-68; Ковалев М.А. Указ. соч. С. 133-

279

(невменяемости) и подтверждается необходимость применения принудительных мер медицинского характера. Значение этого важнейшего документа заключается в том, что оно определяет пределы будущего судебного исследования, круг лиц, действия которых будут предметом судебного разбирательства. Однако это не означает, что суд не может выходить за пределы, указанные в этом постановлении, если этим не ухудшается положение рассматриваемого лица.

Являясь процессуальным документом, подводящим итоги предва- рительного расследования, указанное постановление помогает этому лицу строить свою защиту, отстаивая свои законные интересы, поскольку в нем систематически изложены собранные по делу доказательства. Постановление следователя, вынесенное в порядке, предусмотренном ст. 406 УПК РСФСР, в юридической литературе рекомендуется составлять применительно к положениям, отмеченным в ст. ст. 205-206 УПК РСФСР, то есть так же, как составляется обвинительное заключение1, за исключением указания на форму вины и состава преступления . Постановление о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера подписывается следователем и утверждается прокурором (ч. 3 ст. 406 УПК).

Вопросы, подлежащие разрешению прокурором по делу, поступив- шему к нему с указанным постановлением, определены законом (ст. 213

143 и др.

Об особенностях составления обвинительного заключения подробнее см.: Питерцев С.К. Составление обвинительного заключения: Учебное пособие. Л., 1988. С. 7-71.

О требованиях, которым должно соответствовать указанное постановление, подробно см.: Хомовский А.А. Производство по ‘применению принудительных мер медицинского характера. С. 72-74; Галаган А.И. Указ. соч. С. 16-19; Михайленко А.Р. Составление процессуальных актов по уголовным делам. Киев, 1989. С. 183-187; Рыжаков А.П. Указ. соч. С. 67-72.

280

УПК). Хотя в этой статье речь идет о делах, поступивших к прокурору с обвинительным заключением, представляется, что эти вопросы остаются прежними, за некоторым исключением, учитывающим специфику дел о применении принудительных медицинских мер.

Поэтому, получив от следователя уголовное дело, прокурор, на наш взгляд, обязан проверить в следующей последовательности такие обстоятельства: 1) имело ли место общественно опасное деяние и подпадает ли оно под признаки конкретного состава преступления, предусмотренного Особенной частью УК; 2) совершено ли общественно опасное деяние данным лицом; 3) нет ли обстоятельств, влекущих прекращение дела; 4) произведено ли предварительное расследование всесторонне, полно и объективно; 5) обоснованно ли вынесено постановление о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера; 6) правильно ли квалифицированы и учтены все общественно опасные деяния, совершенные этим лицом; 7) правильно ли избрана мера пресечения после признания лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера; 8) приняты ли меры по обеспечению гражданского иска и возможной конфискации имущества; 9) выяснены ли обстоятельства, способствовавшие совершению общественно опасного деяния, и приняты ли меры к их устранению; 10) составлено ли постановление о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона; 11) соблюдены ли органами предварительного следствия все иные требования уголовно-процессуального закона.

Проверить и принять по делу обоснованное решение надзирающий прокурор может только после тщательного изучения всех материалов поступившего к нему уголовного дела. Он не может ограничиваться теми знаниями материалов, которые он почерпнул, осуществляя надзор в ходе предварительного расследования.

281

Ознакомившись с материалами дела, постановлением о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера и убедившись, что расследование произведено полно, всесторонне и объективно, прокурор утверждает это постановление. После этого дело направляется в суд, которому оно подсудно, о чем должно уведомляется рассматриваемое лицо, а также его законный представитель. Уведомление лица и законного представителя о направлении дела в суд (и в какой именно, в зависимости от подсудности) обеспечивает ему осуществление права на защиту при подготовительных действиях к судебному заседанию. После направления дела о применении принудительного лечения всякие ходатайства и жалобы по делу направляются уже непосредственно в этот суд (ст. 217 УПК).

Однако ознакомившись с делом, прокурор может в зависимости от обнаруженных недостатков не утвердить постановление о направлении его в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, а принять одно из следующих решений: 1) возвратить дело следователю со своими письменными указаниями для производства дополнительного расследования; 2) прекратить дело, составив мотивированное постановление в соответствии с требованиями ст. ст. 209, 406 УПК РСФСР; 3) в случае несоответствия указанного постановления требованиям ст. 205 УПК РСФСР возвратить его со своими письмен- ными указаниями следователю для пересоставления; 4) составить новое постановление о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, а ранее составленное изъять и возвратить следователю с указанием обнаруженных неправильностей; 5) своим постановлением внести изменения в постановление о направлении дела в суд, сформулированное органом предварительного следствия.

Убедившись в ходе ознакомления с делом, что предварительное следствие произведено неполно и остались невыясненными существен-

282

ные для дела обстоятельства, прокурор обязан возвратить его на дополнительное расследование и дать следователю конкретные указания об устранении фактов, послуживших основанием для возвращения дела.

Такое решение принимается прокурором в том случае, когда уста- новлены нарушения УПК, существенные пробелы и недостатки предварительного расследования. Статья 232 УПК РСФСР предусматривает основания возвращения дела для дополнительного расследования судом при подготовительных действиях к судебному заседанию1. Представляется, что по этим основаниям возвращает дела о применении принудительных мер медицинского характера и прокурор, естественно, за исключением п. 3 указанной статьи. Возвращая дело, он обязан дать конкретные указания, каким путем, и в какой срок необходимо устранить имеющиеся недостатки. Доследование дела он должен взять под особый контроль с тем, чтобы добиться полного и своевременного выполнения своих указаний.

Проверяя поступившее уголовное дело, прокурор может обнаружить обстоятельства, которые влекут прекращение производства по делу. Дела такой категории прекращаются, если: а) имеются основания, преду-смотренные ст. ст. 5-9 УПК РСФСР ; б) не доказано участие лица в совершении общественно опасного деяния при условии, что исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств (п. 2 ст. 208 УПК); в) по характеру совершенного общественно опасного деяния и своему психическому состоянию лицо, его совершившее, не представляет опасности для общества (п. 1 ч. 1 ст. 406 УПК).

Особенности производства при возвращении дел такой категории для дополнительного расследования будут предметом исследования в § 5 настоящей главы.

2 А в ст. 364 УПК Узбекистана, например, отмечено, что следователь и дознаватель вправе прекратить производство по делу лишь по основаниям, предусмотренным в ст. 5 этого кодекса.

283

Надзирающему прокурору необходимо помнить, что п. 1 ст. 208 УПК РСФСР и, в частности, ст. ст. 5-9 УПК РСФСР по таким делам могут применяться лишь с существенными оговорками. Известно, что в деянии, совершенном лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера, нет состава преступления, однако прекратить производством такое дело по этому основанию нельзя, поскольку совершение общественно опасного деяния в состоянии невменяемости является одним из оснований применения самих принудительных медицинских мер.

Не могут быть также прекращены дела рассматриваемой категории на основании п. 6 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР за примирением потерпевшего с лицом, нуждающимся в применении принудительного лечения, поскольку, на наш взгляд, отсутствуют условия, при которых возможно такое примирение.

Однако дело подлежит прекращению во всех случаях, когда не бу дет добыто доказательств участия лица в совершении деяния, ставшего предметом исследования, и будут исчерпаны все другие возможности для собирания дополнительных доказательств, поскольку в этом случае нет оснований говорить о том, что это деяние совершено именно этим лицом. Поэтому независимо от характера и степени психического расстройства этого лица уголовное дело прекращается на основании п. 2 ст. 208 УПК РСФСР

Наконец, дела такой категории подлежит прекращению и в тех слу- чаях, когда по характеру деяния и своему психическому состоянию лицо не представляет общественной опасности (п. 1 ч. 1 ст. 406 УПК). Надзирающий прокурор должен помнить, что здесь речь идет о тех случаях, когда: 1) содеянное не предусмотрено конкретной нормой Особенной части УК РФ; 2) хотя и предусмотрено уголовным законом, однако является малозначительным; 3) лиио по своему психическому состоянию не

284

представляет опасности для себя и для общества.

Во всех остальных случаях уголовное дело должно быть направлено в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера. При этом такое решение не зависит от временного или хронического характера психического расстройства, так как и то и другое заболевание является основанием для применения соответствующего вида принудительного лечения (ст. 403 УПК). Единственным условием прекращения уголовного дела по этому основанию является то, что в законе прямо оговорено, что следователь и прокурор обязаны сообщить об этом лице местным органам здравоохранения (ч. 4 ст. 406 УПК).

Надзирающему прокурору необходимо также помнить, что если при производстве судебно-психиатрической экспертизы было установлено, что лицо заболело временным расстройством психической деятельности и находится в реактивном состоянии, которое препятствует установлению клиники психического расстройства во время совершения общественно опасного деяния, и не нуждается в принудительных мерах медицинского характера, то уголовное дело приостанавливается производством (п. 2 ч. 1 ст. 195 УПК) до выхода его из этого состояния, мера пресечения отменяется, об этом лице сообщается органам здравоохранения для направления его на лечение в общем порядке . Если же при указанных условиях лицо нуждается в применении к нему принудительных медицинских мер и представляет опасность для общества, то дело направляется в суд для решения вопроса о применении принудительного лечения .

Подробнее см.: Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по применению принудительных мер медицинского характера. С. 28-32; Рыжаков А.П. Производство по применению принудительных мер медицинского характера. С. 18-20.

2 См.: Определение Судебной коллегии по уголовных делам Верховного Суда РФ от 30 января 1992 г. по делу Шельмакова // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 1. С. 7.

285

Если в ходе проверки материалов дела прокурор установит, что оно расследовано в соответствии с законом, но все-таки не может быть на- правлено в суд из-за неправильного составления итогового постановления в силу несоответствия его требованиям статьи 205 УПК РСФСР, то он должен принять решение о пересоставлении этого постановления. Нару- шение требований процессуального закона при составлении постановления могут выражаться, например, в неправильном изложении сущности совершенного общественно опасного деяния, в противоречиях между описательной и резолютивной частями, в недостаточном анализе доказательств и т. п. Речь идет о таких нарушениях, которые касаются не сущности дела, а лишь самого постановления о направлении дела в суд, и устранение которых не ухудшает положения этого участника процесса. Однако как показала проанализированная нами практика, такой возможностью прокурор не воспользовался ни по одному делу направленному в суд.

Для устранения недостатков, обнаруженных в указанном постановлении, прокурор может возвратить его со своими письменными указа- ниями следователю для пересоставления или составления нового, а ранее составленное постановление изымает из дела и направляет его следователю с указанием на обнаруженные недостатки (применительно к п. 5 ст. 214 УПК).

Проверяя дело, он вправе изменить или отменить обвиняемому ме- ру пресечения, если она была избрана ранее (ст. 216 УПК). Представляется, что по делам рассматриваемой категории прокурор после проверки дела обязан отменить любую избранную ранее меру пресечения в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера, если оно к этому времени находилось в процессуальном положении обвиняемого (подозреваемого). В ходе предварительного расследования прокурор сам санкционировал арест обвиняемого и в случае необходимости мог изменить, отменить или избрать иную меру пре-

286

сечения (ст. ст. 11, 89, 96 и 101 УПК). Тем не менее, это обстоятельство не освобождает его от обязанности проверить законность избрания меры пресечения по делу, поступившему с указанным постановлением. Поскольку по таким делам речь не идет о применении уголовного наказания за содеянное, то, представляется, что надзирающий прокурор обязан проверить правильность ранее избранной специфической меры пресечения, если это не было сделано ранее, например, после вынесения постановления о признании лицом, нуждающимся в применении принудительных мер медицинского характера.

Однако как показала практика расследования таких дел по Республике Коми, такой возможностью прокурор также не воспользовался по всем делам, направленным в суд.

3.5. Участие прокурора в судебном разбирательстве по делам о применении принудительных медицинских мер

В настоящее время, осуществляя правосудие - государственную деятельность, направленную на рассмотрение и разрешение возникающих правовых конфликтов, суд становится основным гарантом правопорядка и законности, защиты прав и законных интересов граждан. В центральной стадии уголовного процесса прокурор, реализуя приоритетные цели и задачи, определенные в п. 2 ст. 1 Закона о прокуратуре РФ, выполняет правозащитную функцию по любой категории дел, в том числе и по делам о применении принудительных мер медицинского характера. В связи с проводимыми в стране преобразованиями, направленными на формирование правового государства и системы правосудия, значительно возросла роль и усложнились задачи прокуроров, участвующих в судебном производстве по уголовным делам.

Задачи прокурорского надзора по делам о применении принуди- тельных мер медицинского характера, несомненно, определяют и особен-

287

ности участия прокурора в этой стадии уголовного процесса (ст. 35 Закона о прокуратуре РФ). Необходимо напомнить, что обязательное участие прокурора по такой категории дел определено законом (ч. 1 ст. 407 УПК)!. Он принимает участие в исследовании доказательств, дает заключения по возникающим во время судебного разбирательства вопросам, представляет суду свои соображения по поводу применения соответствующего вида принудительного лечения. Для положения прокурора в судебном разбирательстве по такой категории дел, на наш взгляд, характерны следующие особенности: 1) прокурор, выступая от имени государства, обязан высказывать свое мнение по всем рассматриваемым вопросам; 2) прокурор излагает свои соображения как сторона в процессе: 3) он не имеет каких бы то ни было процессуальных преимуществ перед другими участниками судебного разбирательства; 4) при даче заключения он руководствуется требованиями закона и своим внутренним убеждением, основанным на исследовании всех обстоятельств дела в судебном разбирательстве, а не только на материалах расследования.

Он вправе предъявить или поддержать в суде предъявленный потерпевшим гражданский иск, вытекающий из факта совершения общественно опасного деяния и причиненного им ущерба. В случае неявки про-курора в судебное заседание разбирательство дела откладывается””. О его неявке без уважительных причин суд сообщает об этом вышестоящему прокурору (ч. 5 ст. 251 УПК).

С учетом специфики субъекта уголовно-процессуальных отношений законодателем предусмотрен особый порядок судебного разбира-

Необходимо заметить, что в этом параграфе предметом рассмотрения будут особенности участие прокурора в судебном разбирательстве по делам о применении принудительного лечения только в отношении лица, нуждающегося в применении принудительных мер медицинского характера.

~ К сожалению, анализ нашей практики показал, что 12 дел такой категории было рассмотрено без участия прокурора.

288

тельства, предусматривающий дополнительные гарантии прав и свобод этого участника процесса при установлении обстоятельств необходимости применения соответствующего вида принудительных мер медицинского характера. На этих дополнительных гарантиях хотелось бы остановиться по подробнее.

Так, например, участвующий в деле прокурор должен помнить, что судебное разбирательство по делам этой категории, сохраняя свою специфику, происходит по общим правилам судебного разбирательства (гл. 21-23 УПК), но с учетом особенностей производства, предусмотренных главой 33 УПК РСФСР1. Суд не вправе (как это иногда имеет место на практике) упрощать судебный процесс по делам о применении принудительных медицинских мер. Он основан на строжайшем соблюдении законности и вытекающих из нее принципах российского уголовного процесса. Вместе с тем необходимо заметить, что многие процедурные вопросы судебного разбирательства по делам рассматриваемой категории, к сожалению, недостаточно четко законодательно урегулированы и требуют правильного применения аналогии при их реализации, что закономерно вызывает определенные трудности и ошибки в судебной практике.

После поступления дела судья единолично совершает ряд подготовительных действий к судебному заседанию. Он тщательно изучает материалы дела и при согласии с выводами следователя, изложенными в постановлении, а также при наличии достаточных фактических данных и юридических оснований назначает дело к рассмотрению. Судья извещает об этом прокурора, защитника, законного представителя лица, совершившего общественно опасное деяние, и вызывает потерпевших, свидетелей, а в необходимых случаях экспертов. Он вправе с учетом мнения эксперта-психиатра вызвать в судебное заседание лицо, о котором рас-

289

сматривается дело, если этому не препятствует характер его психического заболевания (ч. 2 ст. 407 УПК). Однако закон не требует прямо отразить в постановлении о назначении дела к судебному разбирательству мотивы решения судьи о невозможности участия лица в судебном заседании. Анализ практики показал, что по 89 % всех обобщенных дел в этом по- становлении не нашло отражение решение вопроса о вызове рассматри- ваемого лица в судебное заседание.

Прокурор должен помнить, что при выполнении подготовительных действий не производится оценка доказательств с точки зрения их достоверности и не решается вопрос о доказанности факта совершенного этим лицом общественно опасного деяния, а также факта его психического расстройства и степени опасности для себя и для общества. Для назначения дела к слушанию достаточно, если совокупность собранных по делу доказательств позволит суду считать достоверно установленными основания для применения принудительного лечения.

При разрешении судьей вопроса о назначении судебного заседания с учетом особенностей правового положения этого участника процесса, могли бы быть выяснены, на наш взгляд, следующие обстоятельства: 1) подсудно ли дело данному суду; 2) нет ли обстоятельств, влекущих пре- кращение либо приостановление производства по делу; 3) собраны ли до- казательства, достаточные для рассмотрения дела в судебном заседании; 4) составлено ли постановление о направлении дела в суд для решения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера в соответствии с требованиями настоящего Кодекса; 5) правильно ли избранна этому лицу мера пресечения; 6) приняты ли меры, обеспечи- вающие возмещение материального ущерба, причиненного общественно опасным деянием, и возможную конфискацию имущества; 7) имеются ли

1 См.: Это положение отражено в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 10 января 1995 года по делу

290

по делу ходатайства и заявления лица, нуэюдающегося в применении принудительных мер медицинского характера, его законного представителя, потерпевших и других заинтересованных лиц и организаций (ст. ст. 222, 407 УПК)1.

От того, насколько правильны и обоснованы выводы судьи по пере- численным выше вопросам и как полно обеспечена законность в процессе предварительного расследования, зависит дальнейшее направление уголовного дела.

Прокурор должен помнить, что проверочные действия в системе производства по применению принудительных мер медицинского характера занимают то же место и имеют то же значение, что и при подготовительных действиях в общей системе уголовного процесса.

В случае положительного разрешения всех рекомендованных нами вопросов, связанных с проверкой материалов предварительного следствия, судья может вынести постановление о назначении к судебному разбирательству, которое может служить правовой основой для начала су-дебного заседания . На отрицательной оценке действий прокурора сказывается лишь решение судьи о направлении дела по подсудности (ч. 3 ст. 231 УПК). Правила о подсудности уголовных дел основаны на принципе равенства граждан перед законом и судом (ст. 19 Конституции РФ). Поэтому важно, чтобы каждое дело рассматривалось только тем судом, которому оно подсудно. Концепция судебной реформы в Российской Федерации исключает возможность произвольного изменения подсудности,

Усманова // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 8. С. 8-9.

1 В ст. 407 УПК РСФСР не содержится указанного перечня вопросов, но они вытекают из содержания ст. ст. 404, 406 УПК, а также обычного по рядка рассмотрения дел на этом этапе, которые регулируются главой 20 УПК РСФСР. Поэтому, определяя круг вопросов, необходимо иметь в ви ду и ст. ст. 228, 229 УПК РСФСР.

2 По 14 % всех обобщенных нами дел судьи даже не выносили указанное постановление.

291

четко определив компетенцию различных звеньев судебной системы.

Подсудность по рассматриваемой категории дел определяется об- щими правилами уголовно-процессуального закона (глава 2 УПК), поэтому принятие к своему производству неподсудного дела (по родовому признаку) делает недействительным состоявшееся по нему любое судебное решение. В остальных случаях негативная оценка деятельности следователя требует прекращения производства по применению принудительных мер медицинского характера или возвращения дела для дополнительного рассле