lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Чернышев, Василий Аркадьевич. - Проблема функций в российской науке уголовного процесса: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Ижевск, 1999 166 с. РГБ ОД, 61:00-12/202-8

Posted in:

6i:0O-li/aoi-g

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Чернышев Василий Аркадьевич

ПРОБЛЕМА ФУНКЦИЙ В РОССИЙСКОЙ НАУКЕ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

Специальность: 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор Зинатуллин 3.3.

Ижевск 1999

2

ОГЛАВЛЕНИЕ.

Введение 3

Глава 1. Методологические основы учения об уголовно- процессуальных функциях 13

Глава 2. Проблема функций в науке уголовного процесса 48

§1. Возникновение и развитие учения об уголовно- процессуальных функциях в дореволюционной науке уголовного про цесса (1864-1917гг.) 53

§2. Развитие научных взглядов на уголовно-процессуальные функции в советской науке уголовного процесса (1917- 1991гг.) 57

§3. Научные взгляды на уголовно-процессуальные функции в период правовой реформы в России (с 1991 г.) 93

Глава 3. Обоснование подхода к определению уголовно- процессуальных функций. Виды уголовно-процессуальных функ ций 101

Заключение 137

Библиография 144

3

Введение.

Актуальность темы диссертационного исследования. Проблема на- учной трактовки уголовно-процессуальных функций как правового явления принадлежит к числу центральных в науке уголовного процесса. Вне всякого сомнения, она относится к числу наиболее значимых, поскольку с ней связан целый комплекс чрезвычайно важных вопросов науки и практики уголовного процесса, например, таких, как характер и содержание ряда принципов процесса, структура самого процесса, его правовая природа и социальная направленность и т.п. Кроме того, именно знание и правильное использование закономерностей осуществления процессуальных функций во многом предопределяют эффективность функционирования всей уголовно- процессуальной системы. В то же время проблема уголовно- процессуальных функций относится к числу наиболее дискуссионных, на что указывают практически все ее исследователи. Так, Л.Д. Кокорев, в частности, указывает, что “видимо, нет в теории уголовного процесса иной проблемы, столь дискуссионной, как эта”1.

История развития учения об уголовно-процессуальных функциях в российской науке уголовного процесса насчитывает практически около полутора веков. Ее появление обусловлено демократической судебной реформой 1864 года и утверждением принципа состязательности в качестве основополагающего принципа уголовного судопроизводства. Первые научные изыскания в этом направлении связаны с именами таких известнейших русских ученых-процессуалистов, как И.Я. Фойницкий и В.Л. Случевский, а в советский период своим возрождением теория обязана М.С. Строговичу. Развили и обогатили ее труды таких авторов, как Л.Б. Алексеева, А.Д. Бойков, М.М. Выдря, А.П. Гуляев, Г.Р. Гольст, В.Г.

1 Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971. С.50.

4

Даев, А.Я. Дубинский, 3.3. Зинатуллин, B.C. Зеленецкий, Л.Д. Кокорев, А.П. Ларин, П.А. Лупинская, Л.А. Мариупольский, Я.О. Мотовиловкер, В.П. Нажимов, И.Л. Петрухин, П.Ф. Пашкевич, Р.Д. Рахунов, В.М. Савицкий, Ф.Н. Фаткуллин, В.Н. Шпилев, П.С. Элькинд, М.Л. Якуб, НА. Якубович и др.

Однако особая теоретическая сложность вопроса об уголовно- процессуальных функциях, несмотря на высочайший научный потенциал исследователей, не позволяет до сегодняшнего дня дать на него однозначный ответ и предложить решение проблемы, устроившее всех ученых. Видимо, поэтому B.C. Зеленецкий отмечает, что “до настоящего времени еще не создано целостного учения об уголовно- процессуальных функциях”1. Отсутствие целостности заключается в первую очередь в отсутствии единого научного подхода к определению сущности, содержания и социальной направленности уголовно-процессуальных функций.

Указанному обстоятельству способствует также отсутствие специ- ального всеобъемлющего монографического исследования, посвященного общим вопросам учения об уголовно-процессуальных функциях. Еще в 1975 В.М. Савицкий отмечал, что подобного монографического исследования “очень недостает советской уголовно- процессуальной теории”2. Однако и до сегодняшнего дня вся специальная литература по данной проблеме ограничивается достаточно небольшим количеством трудов, посвященных лишь отдельным вопросам учения об уголовно-процессуальных функциях. Научные труды Я.О. Мотовиловкера “Основные уголовно- процессуальные функции”, A.M. Ларина “Расследование по уголовному делу: процессуальные функции”, 3.3. Зинатуллина “Уго- ловно-процессуальные функции” восполнили пробел лишь частично, по-

1 Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков, 1978. С.5.

2 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве М. 1975 С.30.

скольку основное внимание в упомянутых работах уделено исследова- нию отдельных уголовно-процессуальных функций.

Существенным препятствием на пути развития учения об уголовно- процессуальных функциях и формирования единого подхода к их по- ниманию является также отсутствие в уголовно-процессуальной литературе по данному вопросу серьезных межотраслевых и сравнительно-правовых исследований. Функция относится к числу общенаучных и общеправовых понятий. В таком качестве оно используется и исследуется многими науками - семантикой, философией, а среди правовых, кроме уголовного процесса, также теорией государства и права, государственного и административного права. Обращения же ученых-процессуалистов к общенаучным и общеправовым основам такого явления, как “функция” (в основном к теории государства и права) носят единичный характер и касаются, как правило, частных вопросов. Такое положение дел, вне всякого сомнения, обедняет учение об уголовно-процессуальных функциях.

В настоящий момент движение вперед в развитии учения об уголовно- процессуальных функциях только в рамках уголовно-процессуальных исследований фактически невозможно, поскольку потенциал таких исследований практически исчерпан. Подтверждением указанного вывода является фактический застой научной мысли в развитии учения, наступивший после дискуссии об уголовно-процессуальных функциях 70-х - начала 80-х годов, доказывающий в то же время, что дальнейшее развитие учения возможно только при условии глубоких межотраслевых разработок с привлечением достижений смежных правовых наук, а также других гуманитарных отраслей человеческого познания.

Актуальность темы еще раз подчеркивается предстоящим в самом ближайшем будущем переводе термина “уголовно- процессуальная

6 функция” из числа сугубо теоретических категорий в разряд терминов, используемых уголовно-процессуальным законом. Об этом свидетельствует, в частности, его включение в текст реформируемого проекта нового основного уголовно-процессуального закона (ч.2 ст. 18 и ч.2 ст. 33 проекта реформируемого УТЖ РФ - далее проекта реформируемого УПК).

Приобретение термином “уголовно-процессуальная функция” статуса “легального” является очень важным этапом в развитии учения об уголовно-процессуальных функциях. От того, как понимает и в каком значении использует его законодатель, во многом зависят и направления дальнейшей разработки самой концепции, и эффективность нового основного уголовно-процессуального закона России, а также построенной в соответствии с ним уголовно- процессуальной системы.

Понимание каждым участником уголовного судопроизводства своих функций в уголовном процессе, путей решения каждой поставленной перед ним уголовно-процессуальным правом задачи является необ- ходимым условием (предпосылкой) правильного использования им своих уголовно-процессуальных прав и выполнения своих уголовно- процессуальных обязанностей. От этого, в конечном итоге, зависит сте- пень реализации целей и задач уголовно-процессуального законодательства, результативность всей уголовно-процессуальной деятельности.

Все вышеизложенное и обусловило необходимость сосредоточить в рамках настоящего исследования все усилия на выявлении сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности уго- ловно-процессуальных функций и изучении только тех вопросов, кото- рые имеют к этому непосредственное отношение. Тем более, что вопро- сы, связанные с построением конкретных функциональных моделей уголовного процесса, с практическим функционированием уголовно- процессуальной системы и ее элементов, с моделированием отдельных

7

уголовно-процессуальных функций нашли, в том или ином виде, свое разрешение в работах ученых-процессуалистов, вопрос же о правовой сущности процессуальных функций и их видах продолжает оставаться едва ли не самым спорным.

Сложность анализируемого явления во многом предопределила необходимость движения исследования от общего к частному и прове- дения анализа сути функции в нескольких аспектах (семантическом, об- щенаучном (философском), общеправовом (теории государства и права), уголовно-процессуальном, а также соответствующую структуру и содержание работы.

Цели и задачи диссертационного исследования. Проведенное дис- сертационное исследование имеет своей целью, опираясь на общенауч- ную и общеправовую методологическую основу, разработать теоретический подход к пониманию сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности такого правового явления как уголовно-процессуальные функции, классифицировать их виды, а, кроме того, определить правовую природу уголовно-процессуальных дисфункций, их назначение в учении об уголовно-процессуальных функциях, роль в развитии всей уголовно-процессуальной системы.

Указанная цель диссертационного исследования обусловила по- становку и решение следующих задач:

  • исследовать семантическое значение слова “функция” и словосо- четания “уголовно-процессуальная функция” и определить границы их использования для формирования понятийного аппарата науки уголовного процесса;
  • проанализировать философские подходы к пониманию термина “функция”, определить в их числе наиболее совместимые с наукой уго- ловного процесса, указать значение основных положений теории систем, структурно-функционального подхода как общенаучного основания для

8

понимания всякого правового явления, в том числе и
уголовно-процессуальных функций;

  • выявить общетеоретическую основу для формирования подхода к пониманию уголовно-процессуальных функций;
  • провести исторический анализ взглядов ученых-процессуалистов на уголовно-процессуальные функции на различных этапах развития учения;
  • обосновать основные общенаучные и общетеоретические положения, на которых должен базироваться подход к пониманию сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности уго- ловно-процессуальных функций на современном этапе развития учения и дать им определение;
  • определить место и роль уголовно-процессуальных дисфункций в учении об уголовно-процессуальных функциях, их значение для даль- нейшего поступательного развития всей уголовно-процессуальной сис- темы .
  • Методологическую основу диссертационного исследования составляет диалектический метод научного познания, общенаучные и ча- стнонаучные методы теоретического анализа: семантический, систем- ный, структурно-функциональный, исторический, сравнительно- правовой, логико-юридический и др. Обстоятельному анализу подвер- глась специальная юридическая литература, тексты действующих нор- мативных актов, опубликованные законопроекты уголовно- процессуального законодательства.

Нормативную базу диссертационного исследования составляют Конституция Российской Федерации, действующее законодательство о судоустройстве в Российской Федерации и уголовно-процессуальное законодательство.

9

Научная новизна диссертационного исследования. Научная новизна диссертационного исследования состоит в комплексном использовании общенаучных и общетеоретических знаний для понимания сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности таких правовых явлений как уголовно-процессуальные функции и уго- ловно-процессуальные дисфункции.

Основные положения, представленные на защиту:

  • уголовно-процессуальные функции как правовое явление отра жают специфику или характер деятельности в сфере уголовного судо производства, которая является выражением сущности уголовно- процессуальной системы и определяется нормативными предписаниями- задачами, задающими эталоны этой деятельности, и представляют со бой модель уголовно-процессуальной деятельности, но не саму деятель ность;

  • общетеоретической основой при определении уголовно- процессуальных функций выступает общее для всей юридической науки определение функции субъекта как модели деятельности, которую дол жен осуществлять субъект или группа субъектов и которая направлена на решение одной из поставленных перед ним(ними) законодательством задач;

  • учитывая направленность уголовно-процессуальных функций на решение задач уголовного судопроизводства, представляется необходи мым для их конкретизации и уточнения внести изменение в ст. 2 УТЖ РСФСР1 и изложить ее в следующей редакции:

” Статья 2. Задачи уголовного судопроизводства.

1 Здесь и далее: Ведомости ВС РСФСР. I960. №40. Ст. 592; 1981. №34. Ст. 1151; 1985. №5. Ст. 163; №40. Ст. 1398; Ведомости СНД и ВС РФ. J992. №27. Ст. 1560; 1993. № 3. Ст. 97; №22. Ст. 789; №32. Ст. 1231; Собр. Законодательства РФ. 1994. №10. Ст. 1109; 1995. №30. Ст. 2867; №51. Ст. 4973; 1996, №52. Ст. 5881; 1997. №12. Ст. 1374; №51. Ст. 5716; 1999. №14. Ст. 1650.

К)

Задачей уголовного судопроизводства является ограждение от привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного лица либо справедливое наказание виновного, достигаемое при строгом соблюдении установленного порядка производства по уголовным делам и процессуальных норм, гарантирующих охрану и защиту прав и свобод личности, интересов общества и государства, путем быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и привлечения их к уголовной ответственности, обеспечение справедливого судебного разбирательства и правильного применения уголовного закона.

Уголовное судопроизводство должно обеспечивать защиту от не- обоснованного обвинения и осуждения, а в случае обвинения и осужде- ния невиновного - скорейшую и полную его реабилитацию, охрану прав и свобод человека и гражданина, интересов общества, способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению преступности, воспитанию лиц в духе неуклонного соблюдения Конституции Российской Федерации и иных нормативных актов, уважения правил человеческого общежития”;

  • функция, осуществляемая уголовно-процессуальной системой (функция в широком смысле) - это модель процессуальных действий (процессуальной деятельности) всей совокупности участвующих в про- цессе органов и лиц, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на ограждение от уголовной ответственности и осуждения невиновного лица либо обеспечение справедливого наказания виновного;
  • уголовно-процессуальные функции в узком смысле (функции, осуществляемые элементами уголовно-процессуальной системы) - это модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных дей- ствий (процессуальной деятельности) всех участвующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного участника

11 процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на решение одной из задач, поставленных перед ними уголовно-процессуальным законодательством;

  • уголовно-процессуальные функции в узком смысле имеют следующий состав: раскрытие преступлений, обвинение, защита, разрешение дела в суде, возмещение причиненного преступлением вреда, преду- преждение преступлений, реабилитация невиновно обвиненных и осуж- денных, воспитание граждан в духе соблюдения законов и уважения правил человеческого общежития;
  • дисфункция, осуществляемая уголовно-процессуальной системой - это модель процессуальных действий (процессуальной деятельности) всей совокупности участвующих в процессе органов и лиц, осуществле- ние которых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует ограждению от ответственности и осуждения невиновного лица либо обеспечению справедливости наказания виновного;
  • уголовно-процессуальные дисфункции в узком смысле (дисфункции, осуществляемые элементами уголовно-процессуальной системы) - это модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий (процессуальной деятельности) всех участвующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного участника процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует решению одной из задач, поставленных перед ними уголовно-процессуальным законодательством.

Научно-практическое значение результатов диссертационного ис- следования. Выявленные в результате диссертационного исследования сущность, содержание, внутренняя структура и социальная направлен- ность таких правовых явлений как уголовно-процессуальные функции и уголовно-процессуальные дисфункции, как функция (дисфункция), осуществляемая всей уголовно-процессуальной системой, и
функ-

12

ции(дисфункции), осуществляемые элементами этой системы, названные на их основе виды уголовно-процессуальных функций и уголовно-процессуальных дисфункций могут быть использованы законодателем в процессе дальнейшего совершенствования уголовно- процессуального законодательства.

Теоретические положения диссертации могут быть использованы в дальнейшем исследовании теоретических проблем науки уголовного процесса, а также при подготовке и преподавании как общего, так спе- циальных курсов уголовно-процессуального права.

Диссертация содержит практические предложения по усовершен- ствованию действующего уголовно-процессуального законодательства.

Структура диссертации обусловлена целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и биб- лиографии.

13

Глава 1. Методологические основы учения об уголовно- процессуальных функциях.

Поскольку учение об уголовно-процессуальных функциях имеет в своей основе достижения не только науки уголовного процесса, но смежных правовых наук, а также других гуманитарных отраслей человеческого познания, то и исследование уголовно-процессуальных функций как правового явления должно вестись на основе глубоких межотраслевых разработок. В связи с этим вполне логичным представляется избрать в качестве методологической базы достижения таких наук, как семантика, философия, теория государства и права, и выделить соответствующие аспекты исследования.

Семантический аспект исследования. Грамматический способ толкования правовых норм является в юридической науке одним из общепризнанных. Достаточно широко он применяется различными авторами и при исследовании такого явления, как уголовно- процессуальные функции. В то же время следует учитывать, что информация, полученная из семантики, является лишь отправным моментом исследований в науке уголовного процесса, и согласиться, что “если бы содержание специального научного понятия было тождественно его словесному обозначению, семантика превратилась бы во всеобщее и исключительное средоточие человеческих знаний”1.

В то же время необходимость обращения к семантике слова “функция” обусловлена, на взгляд автора, тем, что, несмотря на отсутствие в действующем уголовно-процессуальном законодательстве, термин “функция” является общепринятым в уголовно-процессуальной литературе2 и никто из ученых-процессуалистов, ратующих за “замену данного

1 Иоффе О.В. Что такое ответственность? // Правоведение. 1974. №5. С. 108.

См., например,: Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве М.. 1У61 С

107-109.; Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М.

14

словесного обозначения другим”1, в настоящий момент так и не предложил термина, который мог бы его заменить. Таким образом, логически следует вывод, что в русском языке нет другого слова, которое бы более точно, чем слово “функция” обозначало содержание исследуемого понятия.

Слово “функция” по своему происхождению восходит к латинскому “functio” - исполнение, осуществление, совершение. Это слово являет собою яркий пример интернациональной лексики, т.к. имеется практически во всех индоевропейских языках.2 Однако слово “функция” не было заимствовано непосредственно из латинского языка, как большинство других интернациональных слов, языком - посредником выступил немецкий язык. По всей видимости, в этом состоит объяснение, почему латинское слово с “процессуальным” значением - “исполнение” - первоначально служило в русском языке для “математического” понимания значения функции - “зависимая, переменная величина”.3 Нетрудно заметить, что это значение отличается от значения слова-первоисточника, имеющего “процессуальный” характер4. Менее распространенным было

  1. С. 39-48; Строгович М.С. О состязательности и процессуальных функциях в советском уголов- ном процессе.//Правоведение. 1962. № 2. С. 106; Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. Казань, 1963. С. 32-33; Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С. 59-66; Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. Казань, 1965. С.61-62: Элькинд П.С. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе (общие вопросы). // Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. С. 13-16.

1 Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль, 1976. С.7. : Сравните, англ. Function - функция, обязанности; нем. Function - функция, работа, действие; польск. Fiinkcja - функция, обязанности и т.д.

лВпервые слово “функция” в таком значении (в качестве математического термина) встречается в ра- ботах Г. Лейбница (1692), который называет функцией “различные отрезки, связанные с какой-либо кривой (например, абсциссы ее точек и т.п.)”, затем у И. Бернулли (1718): “Функция - это величина. составленная из переменной и постоянной”, следующее у Л. Эйлера (1748): “Когда некоторые количе- ства зависят от других таким образом, что при изменении последних и сами они подвергаются изме- нению, то первые называются функциями вторых”, наконец у Н. И. Лобачевского (1834): “Общее по- нятие требует, чтобы функцией .v называть число, которое дается для каждого д: и вместе с л- посте- пенно изменяется”. //БСЭ. М.: Сов. энциклопедия”. 1978. Т. 28. С.138-140.

4 Причина, на взгляд автора, состоит еще и в том, что семантика слова “исполнение” включала значе- ние “зависимость, подчинение”.

15

употребление слова “функция” как биологического термина, причем в значении, более близком к слову-первоисточнику1.

В современном русском языке “математическое” значение слова “функция” получило свое развитие в более широком, философском, по- нимании2, однако данное значение не относится к числу общеупотреби- тельных.3

Гораздо более продуктивным оказалось второе, “процессуальное”, значение слова “функция”. Все современные толковые словари опреде- ляют данное слово не только как специальное (т.е. термин), но и как об- щеупотребительное. Рассмотрим соответствующие словарные статьи:

“Функция - обязанность, круг деятельности, назначение, роль”;4

“Функция - значение, назначение, роль”;5

“Функция - задача, работа, обязанность, связанная с деятельностью, назначением кого-, чего -л.”;6

Во всех приведенных примерах дается не объяснительное (т.е. через описание существенных свойств, признаков) определение слова, а описательное (т.е. через подбор близких по значению слов - синонимов). Такой подход к толкованию слова является достаточно распространенным в словарях, однако дает неточное, приблизительное представление о семантике слов. Для уточнения семантики слова “функция” следует рас-

1 “Функция: матем. - обозначение действий над количествами || физиол. - отправление членами тела своих действий”, // В.И, Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М: Русский язык. Т.4. С.539.

2”Ф. - филос. - отношение 2-х (группы) объектов, в котором изменение одного из них ведет к изменению другого”. //БСЭ. М.: Сов. энциклопедия, 1978. Т.28 С. 138-140; “Функция. 1. книж Явление, зависящее от других и изменяющееся по мере изменения другого явления.” // Словарь русского языка: в 4 т М: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1961. Т.4. С 805 ‘Пометка книж.. которая убеждает, что слово “функция” в рассматриваемом значении не является общеупотребительным и продолжает сохранять свою отнесенность лишь к книжной лексике. Что же касается словарей иностранных слов, то в них вообще отсутствует указание на рассмотренное нами философское толкование и употребление данного слова. См., например. Словарь иностранных слов. 15 изд.. М: Русский язык, 1988. С.543-544. 4 Там же.

14 Словарь русского языка: в 4т. М.: Государственное издательство иностранных и национальных сло- варей. 1961. T.4. С. 805

” Словарь современного русского литературного языка: в 17 т.. М-Л.: Издательство АН СССР, 1964. Т. 16. С. 1592.

16 смотреть области применения данного слова, исходя из употребления слова “функция” в системном анализе: носитель или исполнитель функции - это какая-либо система, подсистема или отдельные ее элементы. Это позволит уточнить смысловые оттенки значения и определить то общее, что объединяет эти оттенки в семантике одного слова.

Функции природных, и, в частности, биологических систем пред- ставляют собой естественный процесс, специфика которого определяет- ся составом элементов и структурой данной системы, а не целевым на- значением, заданным извне (если не переходить на религиозную точку зрения о воле Всевышнего, о высшей целесообразности мирозданья). Таким образом, функция здесь может рассматриваться как способ существования данной системы, проявление ее жизнедеятельности.

Иначе обстоит дело с употреблением слова “функция” в отношении искусственных систем, созданных человеком с определенной целью. Выполнение конкретной деятельности, работы для системы данного вида есть реализация ее целевого назначения. Именно поэтому слово “функция” приобретает здесь значение целевого назначения и характера деятельности по его реализации, не является фактической реализацией, фактической деятельностью. Структуру же для осуществления функций человек формирует сам. В искусственных системах необходимость осуществления определенных функций предопределяет ту или иную структуру системы. Таким образом, функция любой искусственной системы, к числу которых относится и уголовный процесс, есть выражение ее сущности, специфических, лишь ей свойственных качеств.

Многофункциональность социальных систем, в частности, уголовного процесса, дополняет новыми смысловыми оттенками значение слова “функция”. Так, применительно к уголовно-процессуальной системе можно указать, что основные уголовно-процессуальные функции (обвинение, защита, разрешение дела) служат выражением ее сущности. Они

17

же могут быть заданы авторитарно, в дополнение, а иногда и вопреки основному целевому назначению: например, возложенная на суды, во- преки их основному назначению, ст. 3 УПК РСФСР задача совместно с органами дознания следователями и прокурорами раскрывать преступления и изобличать виновных, что способствует обвинительному уклону в деятельности всей уголовно-процессуальной системы.

Следовательно, слово “функция”, когда речь идет о социальных системах, приобретает здесь дополнительный смысловой оттенок - спе- цифической деятельности, определяемой извне заданными предписа- ниями или намерениями самого исполнителя. В этих случаях функция рассматривается не как реальная деятельность субъекта, а как некий эталон деятельности, который задается исходя из потенциальных способностей, возможностей предполагаемого субъекта деятельности.

Проведенный анализ позволяет определить смысловое ядро слова “функция” применительно к уголовному процессу как социальной сис- теме и понятию “уголовно-процессуальная функция” и дать ему сле- дующие объяснительное определение: функция - это специфика или характер деятельности, которая 1) является выражением сущности той или иной системы и 2) определяется целевым назначением или предписаниями, задающими эталоны этой деятельности.

Другим способом уточнения семантики слова является сопоставление его с другими единицами того же уровня (т.е. синонимами) для установления его дифференциальных признаков. Приняв за основу си- нонимический ряд к слову “функция” из Словаря синонимов русского языка - “функция - обязанность или круг обязанностей, роль, работа, значение, назначение”1 - и сопоставив методом подстановки сами слова и их семантические значения2 с точки зрения взаимозаменяемости слова

1 Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. М.: Русский язык, 1989. С.474

“Значение” - “смысл, то, что данное явление, понятие, предмет значит, обозначает” или “важность,

значительность, роль”. // Ожегов СИ. Словарь русского языка. М, 1988, С. 701; “круг” обязанностей -

18

“функция” и его значения в словосочетании “уголовно-процессуальная функция”, приходим к выводу, что такая замена возможна только на базе общего для синонимов значения “характеристика деятельности”, подтверждая тем самым вышеизложенный вывод.

Наконец, анализ лексико-синтаксической сочетаемости прилага- тельного “уголовно-процессуальная” и существительного “функция” позволяет определить, что именно прилагательное в словосочетании “уголовно-процессуальные функции” называет сферу деятельности, в которой участники уголовного процесса могут и должны реализовывать названные функции.

В то же время при анализе лексико-синтаксической сочетаемости выражения уголовно-процессуальная(ые) функция/и) адвоката выясняется, что строго с лингвистической точки зрения оно передает информацию о том, что адвокат выполняет какую-то или какие-то функции в уголовном процессе. В то же время, оно означает, что адвокат выполняет функцию самого уголовного процесса, т.е. функцию “быть, являться уголовным процессом”. С эти нельзя согласиться, поскольку адвокатура лишь элемент социальной системы общества, созданная для осуществления функции защиты.

Далее, само словосочетание “уголовно-процессуальная функция” в значении “функция уголовного процесса” имеет в семантике смысл только в том случае, если рассматривать уголовный процесс как часть более глобального процесса, т.е. если он является элементом системы более высокого уровня. Если же процесс, в том числе уголовный, рас- сматривается как самостоятельная система, то словосочетание “уголов- но-процессуальная функция” некорректно с точки зрения языковых норм. Любой процесс (конкурс, соревнование, урок) всегда имеет цели и

“«ткнутая область, сфера, очерчивающая в своих границах развитие, совершение” // Ожегов СИ. Словарь русского яшка. М. 1(>Х9. С 235; “назначение” - это “область, сфера применения кого-, че-

19

задачи, но функциями наделяются его участники. Нельзя сказать: функ- ции конкурса или конкурсные функции, имея в виду сам конкурс. Пра- вильнее говорить: цели и задачи конкурса.

Поскольку уголовный процесс является частью системы более вы- сокого уровня - процессуальной системы, включающей, кроме него, еще и гражданский процесс, то словосочетание “уголовно- процессуальная функция” в значении “функция самого процесса” требует уточнения. Правильнее говорить о “функции … уголовно- процессуальной системы”.

Именно анализ лексико-синтаксической сочетаемости слов демон- стрирует необходимость ограниченного применения достижений семантики для науки уголовного процесса, в целом, и для учения об уголовно-процессуальных функциях, в частности, что и обусловливает необходимость методологического исследования в других аспектах.

Общенаучный (философский) аспект исследования. На необхо- димость использовать общенаучное понимание функции в качестве фундамента учения об уголовно-процессуальных функциях указывают многие ученые-процессуалисты1. Так, по свидетельству Л.Б. Алексеевой, “изменение подхода к проблеме” уголовно- процессуальных функций произошло именно “в то время, когда в юридическую, в том числе и процессуальную, науку стали активно проникать идеи системного анализа объектов”2. “В литературе [же], посвященной системному анализу, проблема функций выступает как одна из основных. И это понятно, поскольку каждый элемент системы - это единица, выделяемая именно по функциональным признакам, т.е. по признаку того, что она делает, како-

го-нибудь” Там же. С. 309; “роль” - “род, характер, степень чьего-либо участия в чем-нибудь” Там же. С.380.

1 См.. например, Алексеева Л.Б. Понятие процессуальной функции. // Курс советского уголовного процесса: Общая часть. Под редакцией АД. Бойкова и ИИ. Карпеца. М, 1989. С.421-423: Зеленец-кий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности”. Харьков, 1978. J Алексеева Л.Б. Указ, соч., С.421.

20

ва ее роль в достижении цели системы. С точки зрения системы важно в первую очередь не то, каков субстрат элемента, а то, что делает, чему служит элемент в рамках целого”1. По мнению Л.Б. Алексеевой, суть произошедшего изменения в подходе к учению об уголовно- процессуальных функциях заключается в признании и применении к уголовно-процессуальной системе следующих двух положений общей теории систем:

1)”Один и тот же элемент может являться носителем разных функций в силу присущих ему различных свойств, которые по разному служат достижению целей системы”2.

2)”Поскольку система может расчленяться существенно различными способами, функциональное ее описание может быть представлено различными моделями функций в зависимости от того, какой элемент системы принимается за исходный”3.

В то же время философское понимание функции настолько богато и многогранно, что требует самостоятельного изучения.

В философию понятие “функция” приходит в XIX веке как одно из важнейших понятий формирующейся социологии, особенно в рамках функционального подхода (иначе - функционализма), который рассматривает изучаемый социальный феномен как целое, состоящее из частей (элементов). Функционализм “ориентирует исследование на изучение зависимости, которая наблюдается между различными сторонами, компонентами единого социального процесса”4. Понятие “функция” имеет при этом два аспекта:

1 Алексеева Л.Б. Указ. Соч. С.421

2 Там же. 1 Там же.

4 Философский энциклопедический словарь. М: Сов. энциклопедия, 1983. С.750.

21

1) “служебная роль (назначение) одного из элементов социальной системы по отношению к другому ее отдельному элементу или по отношению ко всей системе в целом”1; 2) 3) “взаимозависимость внутри данной системы, при которой изменение одной ее части оказывается производным (функцией) от изменения другой ее части”.2 4) Именно такой подход фактически широко использовался в марксизме.

В XX веке складывается общенаучный системный подход, катего- рийный костяк которого образует следующая тройка: элемент - структура - система. Здесь система - некое целое, состоящее из частей или элементов. Элементы - составные части системы, или, точнее - предел деления целого на части. Структура - способ связи элементов в целое, совокупность их устойчивых связей, обеспечивающих устойчивое существование целого. В рамках такого подхода функция определяется как та роль, которую отдельный элемент играет в составе целого.

Теория права, используя понятие “функция”, должна учитывать философские традиции, и в то же время она должна придавать понятию определенную специфику, обусловленную природой правовых отношений.

В советской и современной российской философии можно выделить как минимум пять основных групп определений понятия “функция”:

1) - это отношение или “двух (группы) объектов, в котором изменение одного из них соответствует изменению другого”4, или “части к целому, при котором само существование или какой-либо вид проявле-

’ Философский энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1983. С.658.

  • Там же.

3 Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии марксизма. М.: Политиздат. [ 9X0.

’ Юдин Б.Г. Функция. // Философский энциклопедический словарь. М, 1983. С.751.

22

ния части обеспечивает существование или какую-либо форму проявле- ния целого”1;

2) - это “внешнее проявление свойств какого-либо объекта в данной системе отношений”2; 3) 4) как “единство свойств и специфического движения элементов, благодаря которым сохраняется и развивается система”3 или, в двух словах, как о “реализующемся свойстве”. 5) 6) это “способ поведения, присущий какому-либо объекту и спо- собствующий сохранению существования этого объекта или той систе- мы, в которую он входит в качестве элемента”4. Указанный вариант оп- ределения функции является в некотором роде “зеркальным отражени- ем” предыдущего, и, если перефразировать предыдущее определение, - это “свойственная реализация”; 7) 8) - это свойство либо “системы, которое необходимо для дости-жения определенной цели или объективной тенденции” , либо “элемента, способствующее определенным образом достижению системой стоящих перед ней задач”6. Эта точка зрения появилась и получила широкое распространение в связи с развитием идей системного анализа. 9) С позиции науки уголовного процесса трактовка функции как “отношения” неприемлема, поскольку ее составной частью является са- мостоятельное учение об уголовно-процессуальном отношении. Пони- мание под функцией “внешнего проявления свойства” (иначе - деятель- ности) в рамках теории уголовного процесса приведет к смешению по- нятия “уголовно-процессуальная функция” с понятиями “уголовно- процессуальная деятельность”, “уголовно-процессуальное действие” и

1 Сестров МИ. Основы функциональной теории организации систем. Л., 1972. С.31.

2 Философский словарь. М, 1991. С.504-505.

3 Фурман А.Е. Материалистическая диалектика. (Основные категории и чаконы). М, 1969. С .75. ‘ Там же. С.78.

1 Никитин Е. Функция. // Философская энциклопедия. М., 1970. Т.5. С.418.

’’ Винограй Э.Г. Общая теория организации и системно-органичационный подход. Томск. 1989. С.26.

23

другими производными от них понятиями1. Если же опираться на “единство свойства и специфического движения”, т.е. “реализующегося свойства” (третья группа определений), возникает проблема смешения функции и фактической деятельности по ее осуществлению, а, как было установлено на предшествующем этапе исследования, функция отражает не реальную деятельность субъекта, а некий заданный эталон этой деятельности.

Наконец, “свойственное поведение” (четвертая группа определений) и “свойство”(пятая группа определений), соотношение которых -это отношение части и целого. При этом “свойственное поведение” -это не фактическое поведение, а, скорее, идеальная модель такого по- ведения (деятельности), хотя и тесно связанная с ее носителем.2

Устоявшаяся в философии трактовка свойства как “стороны предмета, обусловливающей его различие или сходство с другими предметами и проявляющейся во взаимодействии с ними”1 позволяет причислить “свойственное поведение” к разряду свойств любого одушевленного “предмета”. Учитывая же, что предметом правового регулирования яв- ляется именно поведение людей, следует признать трактовку функции как “свойственного поведения”, иными словами, модели поведения (деятельности), наиболее приемлемой для уголовного процесса, в целом и учения об уголовно-процессуальных функциях в вопросе о содержании функций, в частности, тем более, что данный вывод совпадает с результатами предшествующего этапа исследования.

В то же время, рассматривая уголовный процесс с позиции системного анализа, приходится учитывать сложнейшие связи и отношения: системы и окружающей среды; системы и ее отдельных подсистем; ме- жду подсистемами одной системы; системы и структуры; структуры и

1 См.: Алексеева Л.Б. Укач. Соч. С421-423.

См.. также: Евдокимов П.П. Философские основы учения об уголовно-процессуальных функциях. //

Вестник Удмуртского университета. 1994. № 1. С.88-93.

24

функции; функции и системы и т.д. Это, в свою очередь, требует при исследовании уголовно-процессуальных функций применения и других, кроме названных Л.Б. Алексеевой, положений общей теории систем, затрагивающих проблему функций:

1) Организация - это система, обладающая “такой целостностью, при которой каждый ее элемент есть причина и одновременно следствие состояния другого элемента этой системы” и, “несмотря на относи- тельную самостоятельность ее элементов”, синтезирующая их таким об- разом, “что абсолютно самостоятельное их существование становится невозможным, поскольку элементы в настоящем их качестве есть поро- ждение данной системы”2 (уголовный процесс и его элементы, по всей вероятности, находятся именно в такой взаимосвязи), 2) 3) Функциями обладают лишь “составные части и элементы целостных … систем … Живая природа в целом, например, сама по себе, а не как элемент другой, более сложной системы, никакой функции не несет”^. Таким образом, говоря о функции системы, необходимо четко представлять себе систему более высокого порядка, относительно кото- рой эта система выступает в качестве элемента и обладает функциями. Для уголовно-процессуальной системы как подсистемы процессуальной системы оно, безусловно, справедливо. 4) 5) “Среди последствий, вызываемых тем или иным объектом в со- ответствии с некоторым причинным законом, одни - функциональные следствия… - способствуют сохранению существования объекта - причины или системы, в которую он входит…, а другие [, дисфункциональные,]… - способствуют уничтожению объекта-причины или содержащей 6) 1 Философский словарь. М, 1991. С.324. : Сестров МИ. Указ. Соч. С.20. 1 Фурман А.Е. Указ. Соч. С.78.

25

его системы; третью группу составляют т.н. нефункциональные следст- вия, не влияющие на продолжение существования объекта-причины.”1

Соответственно, наряду с функциями следует выделять дисфункции, которые, исходя из избранного автором понимания функции, можно определить как способы поведения, свойственные какому-либо объекту и противоречащие существованию его самого или системы, частью ко- торой он является, а также - нефункция же или “афункция” - это свойст- венный объекту способ поведения, осуществление которого “просто без-различно для рассматриваемой системы”.

Таким образом, для уголовного процесса вполне справедливым будет включение в предмет исследования, наряду с уголовно- процессуальными функциями, уголовно-процессуальных дисфункций и, возможно, уголовно-процессуальных афункций. Данное предложение имеется, в частности, в научных трудах Зеленецкого B.C.3

4) Основные принципы организации систем:

а) “принцип совместимости” (принцип функциональной дополни- тельности): “Совместимость есть такая общность объектов в некоторых свойствах или по существу, которая обеспечивает возможность их взаимодействия”4.

Развитие есть процесс разрешения противоречий, поэтому Вино-грай Э.Г. дополняет этот принцип принципом “функциональной допол- нительности”, суть которого заключается в том, что “организационное единство системы достигается лишь при соединении таких противопо- ложностей, которые функционально дополняют друг друга в разрешении актуальных противоречий.”5

Никитин Е. Указ. Соч. С. 418.

2 Ссстров М.И. Указ. Соч. С.31.

3 Зеленецкий B.C. Указ. Соч. С. 14. “’ Там же. С.45.

5 Винограй Э.Г. Указ. Соч. С.86.

26

б) “принцип актуализации функций”, т.е. “подход к организации как непрерывному процессу становления функций ее элементов”1 (или “максимальное расширение множества функциональных свойств систе мы за счет свойств, потенциально способных стать функциями”2).

“Каждое свойство потенциально является функцией. Но свойство приобретает функциональный характер лишь в том случае, когда оно начинает служить сохранению данной системы и выполнению ее основной функции. Поскольку организация это развивающаяся система, ее элементы и структуры непрерывно приобретают новые свойства, а значит, и функции”3.

Это абсолютно верно для уголовного процесса, поскольку на каждом своем этапе развития общества перед ним ставятся новые задачи, а, следовательно, формируются новые уголовно-процессуальные функции.

в) принцип “фу национализации дисфункций” (“принцип нейтрали зации дисфункций”) означает, “что при внутреннем или внешнем воз действии на систему некоторые ее подсистемы или элементы приобре тают дисфункциональные свойства, и в целях самосохранения система стремится нейтрализовать [или функционализировать] эти дисфункции”4 путем включения источников, вызвавших их воздействие, в качестве своих “дополняющих элементов”, “обращения их против других дис функций” или “их усиления или ослабления до такого уровня, при кото ром они приобретают функциональный характер”5.

“Следовательно, самым общим механизмом регуляции оказывается непрерывный процесс нейтрализации дисфункций”6.

1 СестровМ.И. Укач. Соч. С.37. : Винограй Э.Г. Укаг Соч. С. 130. 3 Сестров М.И. Укач. Соч. С.36. •’ Там же. С.38.

5 Винограй Э.Г. Указ. Соч. С. 130-131.

6 Сестров М.И. Укач. Соч. С.38.

27

г) “принцип сосредоточения” функций, по словам Э.Г. Винограя, “конкретизирует в функциональном аспекте механизм достижения сфо кусированности действий системы, заключающийся в сосредоточении функций ее низших уровней на реализацию функций высших уровней, и так вплоть до главной функции системы (функции наивысшего уров ня)”1.

Этот принцип “отражает цель всякой регуляции и может служить критерием отрегулированности системы (через отношение общего количества функций к количеству центров их сосредоточения: наибольшая отрегулированность системы при данном количестве функций будет в том случае, когда количество центров сосредоточения, т.е. функций системы как целого, равно единице)”2.

Если сопоставить этот принцип с идеей М.И. Сетрова о том, что “категории части и целого оказываются переходными понятиями от од- ной системы к другой, являются их связующим звеном”3, то можно сде- лать вывод, что он применим и при исследовании отношений между системами разных порядков (уровней): процессуальная система - уголовно-процессуальная система.

д) “принцип лабиализации функций” означает “понимание процес са совершенствования организации” как “изменения соотношения устой чивости структуры и подвижности (лабильности) функций”4.

При этом “организованность системы тем выше, чем выше устой- чивость структуры, ее элементов и лабильность их функций, направленных на сохранение специфических свойств и функций системы как цело-

1 Винограй Э.Г. Укач. Соч. С. 129. - Сестров М.И. Ука’5. Соч. С.89.

3 Там же. С. 108.

4 Там же. С.44. ‘ Там же. С.45.

28

  1. Не менее важным представляется соотношение в теории систем таких явлений, как “функция” и “структура” системы: “Практика показы вает относительную независимость физиологических функций организа ции от [ее] структуры, так что знание структуры не дает действительного знания поведения системы в целом. При этом отмечаются два важных положения: во-первых, две функционально эквивалентные системы не обязательно должны иметь общие структурные особенности, во- вторых, нет возможности представить вид функциональной деятельности на ос нове изучения физических особенностей данной структуры объекта… Это не значит, что функция не зависит от свойства структуры. Но слож ная … структура … может обладать несколькими функциями одновре менно или последовательно, т.е. она мультифункциональна.”1

Тем самым, подтверждается вывод предшествующего этапа, что для искусственных систем, в том числе уголовно-процессуальной системы, определяющее значение имеет целевое назначение, а не внутренняя структура.

  1. И последнее, функция и функциональная связь: “Если “функция” отражает … зависимость состояния и поведения целого от состояния и поведения части, то “функциональная связь есть такая форма взаимодей ствия между сосуществующими элементами целого, при наличии кото рой состояние и поведение этих элементов взаимообусловлены, а цепь причин и следствий замкнута.”2

Иначе говоря, функция - это составляющая “вертикальных отно шений” в системе, т.е. отношений элемент - система, а функциональная связь выражает “горизонтальные отношения” между различными частя ми системы, т.е. отношения элемент - элемент. ‘”! и, ^

1 Сестров М.И. Указ. Соч. С.44. : Там же. С.31-32.

29

Но учет только системного характера объектов науки уголовного процесса представляется на сегодняшний день недостаточным. Тем бо- лее, что в философии разработаны достаточно содержательные концепции функционирования многих социальных систем, положения которых явно или неявно используются всеми исследователями функционирования общества в целом и отдельных его институтов и подсистем. Представляется логичным применить эти положения при исследовании уголовно-процессуальной системы и уголовно- процессуальных функций.

Возникновение и становление структурно-функционального подхода связывают с именами Г. Спенсера, Э, Дюркгейма, Б. Малиновского, а в настоящее время - с именами американских социологов Т. Парсонса и Р. Мертона.1

Согласно Т. Парсонсу, общество есть социальная система, устойчивая благодаря ее способности к самоподдержанию и саморегуляции, а способность эта обусловлена развитием и совершенствованием социальных функций. Отдельные индивиды в такой системе выступают лишь как носители социальных ролей. “Социальная роль” индивида и есть та функция, которую он выполняет в социальной системе. Социальные роли не зависят от конкретных индивидов, они существуют в обществе постоянно и за длительные промежутки времени практически не меняются. Тем самым обеспечиваются устойчивость и константность общества, на всех его этапах и наличие константных базисных структур социальной жизни. Общественное равновесие достигается интеграцией мотивов действия, гармонизацией социальных ролей через культурные нормативные стандарты. Эти культурные стандарты являются общими для всех людей и представляют собой ту силу, которая обеспе:”:Э5|КГ единство социаль- ной системы и нормальное функционирование социальных структур. Мотивы поведения людей, указывает Т. Парсонс, в общем-то, одинако-

1 См.: Современная американская социология. Под редакцией Добренькова В.И. М: МГУ. 1УУ4.

30

вы, а потому возможна единая для всего общества система ценностей. До тех пор, пока существуют такие общие системы ценностей и единая мотивация поведения, общество может спокойно функционировать в устойчивых и упорядоченных формах, несмотря на социальное неравенство и конфликты социальных ролей. Последние, так или иначе, проистекают из конфликта ценностей.1 Именно общая, разделяемая всеми система ценностей гармонизирует социальное целое и способствует преодолению социальных дисфункций. Применительно к уголовно-процессуальной системе такой общепризнанной системой ценностей являются цели и задачи уголовного процесса.

В научных трудах другого классика функционализма XX столетия, Р. Мертона, особый интерес для теории уголовного процесса имеет то, что он рассматривает общество как конфликтное и очень далекое от идеала всеобщей гармонии.

В понятийном аппарате Р. Мертона большую роль играют категории дисфункции, ролевого конфликта, социологической амбивалентности, аномии. Так, социологическая амбивалентность заключается в том, что “в социологически смоделированной ситуации в процессах взаимо- отношений от человека ожидаются несовместимые поведения, отноше- ния или ценности” . Ролевой конфликт подразумевает ситуацию, когда различные роли, возложенные на индивида, оказываются несовмести- мыми. Аномия (термин введен Э. Дюркгеймом) - ситуация, когда соци- альные нормы и ценности по тем или иным причинам утрачивают свою значимость для индивида. На этом и основан его анализ дисфункций и их роли в изменении существующих и формировании новых социальных структур. Аккумуляция дисфункций, считает Р. Мертон, в “социальной системе часто является прелюдией к согласованному социальному изме-

’ Современная американская социология. Под редакцией Добренькова В.И. М: МГУ. 199-1 {‘. 14У-

150.

Там же. С.85.

31

нению, которое может приблизить систему к ценностям, почитаемым членами данного сообщества. Рано или поздно наступает критическая фаза, когда возрастает частота отклоняющегося, но “успешного” поведения, которая ослабляет, а под конец частенько и отменяет существующие институционные нормы. Здесь прямой выход на проблему диалектики функции, структуры и системы, влияния изменения одних на изменения других.

Для науки уголовного процесса взгляды Р. Мертона на роль и значение дисфункций в общественной системе позволяют обосновать значимость уголовно-процессуальных дисфункций для развития всей уголовно-процессуальной системы и признать необходимость расширения границ учения об уголовно-процессуальных функциях за счет включения в них проблемы дисфункций.

В завершение общенаучной части исследования следует сказать, что для науки уголовного процесса в целом и учения об уголовно- процессуальных функциях, в частности, учет наработок структурно- функционального анализа предполагает выделение конкретных элементов, которые входят в уголовный процесс и функционально взаимодействуют друг с другом в его рамках, на выявление и анализ системы ценностей, как единых для участников уголовного процесса, так и специфичных для тех или иных групп и индивидов, а также на необходимость исследования в рамках учения об уголовно-процессуальных функциях вопроса о правовой природе афункций и дисфункций уголовно-процессуальной системы.

В то же время результаты, полученные при семантическом и об- щенаучном исследовании, не могут, по мнению диссертанта, отразить специфику уголовно-процессуальных функций как правового явления и служат автору лишь в качестве отправной точки для дальнейшего общетеоретического исследования функций.

32

Общетеоретический аспект исследования. В теории государства и права категория “функция” изучается применительно к самым разным социальным явлениям, в частности, рассматриваются функции государ- ства, права, юрисдикционной практики и т.п.1

Однако в отраслевых юридических науках дальнейшее развитие и детализацию получили только учение о функциях права и учение о функциях государства, которые в теории уголовного процесса соответственно трансформировались в учение о функциях уголовно- процессуального права и его элементов - уголовно-процессуальных норм и в учение об уголовно-процессуальных функциях.2

На тесную взаимосвязь предмета изучения в теории функций го- сударства и в теории уголовно-процессуальных функций указывают большинство авторов, исследующих проблему уголовно- процессуальных функций. В частности, Л.А. Мариупольский и Г.Р. Гольст в своей статье “К вопросу о процессуальных функциях следователя” пишут: “По мере развития Советского государства происходит изменение и дальнейшее развитие его функций, что в свою очередь вызывает изменение характера и содержания процессуальных функций.”3

Таким образом, с полным основанием можно сделать вывод, что общетеоретической базой учения об уголовно-процессуальных функциях можно считать теорию функций государства.

В современной теории государства и права можно насчитать мно- жество различных определений понятия “функции государства”. Общим

’ См.: Черноголовкин Н.В. Теория функций социалистического государства. М.. 1.970.: Радько Т.Н. Основные функции права. Волгоград, 1970.; Бура НА. Функции общественного правосознадш. Киев. 19X6.; Карташов В.Н. , Николова И.П. Функции юрисдикционной практики. // Юридическая^… тельность: сущность , структура, виды: Сб. науч. тр. Ярославль, 1989. С. 111-120. “ См.: Свистунова ТВ. Функции советского уголовно-процессуального права. // Учен. зап. Длльне-вост. ун-та, вып. 41. Владивосток. 1970,; Алексеева Л.Б. Указ. Соч. С.71-76.; Горшенев В.М. Функции и содержание норм процессуального права по советскому законодательству // Проблемы правоведения. Новосибирск, 1967. С. 16-38.; Он же. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972. С. 202-220.

Мариупольский Л. А., Гольст Г Р. К вопросу о процессуальных функциях следователя. // Советское государство и право. 1963. № 6. С. 1 13.

зз для большинства из них является трактовка функций государства как “направления деятельности государства, выражающие его сущность” .

Такой подход, доминирующий среди прочих других, в теории го- сударства и права был высказан и обоснован Н.В. Черноголовкиным в его фундаментальном научном труде “Теория функций социалистиче- ского государства”, вышедшем из печати в 1970 году. Н.В. Черноголов-кин указывает, что при определении понятия “функции государства” следует учитывать “двойственную, внутренне противоречивую природу” функции и исходить из ее философской трактовки как “реализующегося свойства”, и тогда функции государства, по его мнению, с одной стороны, это его “способность (возможность) к определенной деятельности, то есть объективно необходимые для него направления деятельности”, а с другой - “активная реализация данной способности, то есть сторона в практической деятельности государства”2. Такая трактовка понятия функций государства, по его мнению, в отличие от других, имеющихся в литературе по теории государства и права, как “сторон государственной деятельности””, “сторон в содержании деятельности государства”4, “и направлений, и сторон (видов) его деятельности”3 позволяет подчеркнуть связь функций государства с его деятельностью и одновременно отграничить эти два понятия друг от друга. В то же время, для обозначения практической деятельности государства Н.В. Черноголовкин вводит в определение понятия “функция государства” термин “сторона в его деятельности”, поскольку слово “направление”, считает он, непосредст-

1 Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. С.6-7.

2 Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. С.Х.

1 Стальгевич А.К. К вопросам развития социалистической государственности в общественное комму- нистическое самоуправление. // Государство и коммунизм. М.: Госюриздат, 1962. С.Н. “’ Каск Л.И. Функции и структура государства. Л.: ЛГУ, 1969. С.9.

” Лукьянов А.И., Лазарев В.М.. Советское государство и общественные организации. Изд.2. М : Го- сюриздат, 1962. С.21-22.

34

венной связи с такой деятельностью не имеет и обозначает лишь ее “возможность”1.

Однако с выводами Н.В. Черноголовкина вряд ли можно согласиться полностью, поскольку в их основании лежит философская трактовка функции как “реализующегося свойства”, отвергнутая автором для науки уголовного процесса на предыдущем этапе исследования. Вполне допустимо использование в определении понятия функция государства лишь слова “направление” в значении “возможность”, “ способность” к определенной фактической деятельности, но не саму деятельность. Иными словами, значение словосочетания “направление деятельности” аналогично значению словосочетания “модель деятельности”. Однако, семантическое значение слова “направление” в русском языке либо производно от глагола “направить” в значении “устремить к чему-нибудь”, либо обозначает “линию движения, путь развития”2, что позволяет приверженцам такого определения вкладывать в него различный смысл и, соответственно, давать разительно отличающиеся друг от друга его расшифровки. Что и обуславливает, по мнению автора, необходимость его замены в определении понятия “функция” на слово “модель”.

Вместе с тем можно согласиться с высказыванием Н.В. Черного- ловкина, когда он отмечает, что функции “призваны ответить на вопрос: что должно делать государство на данном этапе его развития, на чем должны быть сосредоточены усилия его органов и учреждений”3, а также то, что осуществление функций “обязательно и необходимо для существования и нормального развития государства.”1

Автор полностью разделяет точку зрения В.Н. Протасова, который трактует функции как “ту деятельность, то воздействие, которые должна производить та или иная система (государство, …, государственный ор-

’ Черноголовкин Н.В. Ука$. Соч. С.8.

Ожегов СИ. Словарь русского яшка. М.. ]У89. С..1К7.

‘Там же. С.5.

35

ган …), чтобы решить поставленные перед ней задачи, достигнуть своих целей”, и указывает, что назначение категории “функции” заключается в том, “чтобы дать эталон деятельности системы, дать описание той деятельности, которая требуется системе для достижения цели. Функция представляет собой своего рода идеальный образец работы системы. Поэтому функцию следует отличать, с одной стороны, от целей и задач, стоящих перед системой, а с другой - от ее реальной, фактической дея-тельности, которую система производит “на деле” .

Таким образом, можно сделать вывод, что при определении функций государства во главу угла необходимо ставить “элемент долженст- вования”. Но тогда возникает вопрос о взаимосвязи функций государства и обеспечивающих выполнение этих функций структур. Л.И. Каска, с чьим мнением по данному вопросу следует согласиться, пишет: “Те или иные формы социальных организаций возникают не беспричинно, они создаются для решения определенных задач, точнее, для выполнения определенных функций, обеспечивающих решение этих задач”3. Т.е. социальная организация уже создается под ту или иную имеющуюся функцию, а не наоборот - создавать социальную организацию, а потом находить для нее функцию. Государство (как социальная система), таким образом, в момент своего создания уже обладает определенными функциями, но не обладает никакими способностями или возможностями и, тем более, не реализует их. Функция государства - это то, что существует до создания государства, обуславливает его появление, это то, что определяет направления (стороны) будущей деятельности государства, иначе говоря, это модель его деятельности. На базе данного вывода следует исключить элементы способности (возможности) и ее реализации из числа признаков функции государства и дать ей следующее опре-

1 Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. С. 12.

Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М., 191Л. С.27.

у Каск Л. И. Указ. Соч. С, 4.

36 деление: функция государства - это модель деятельности, которую должно осуществлять государство и которая направлена на решение стоящих перед ним задач (достижение поставленных целей).

Охарактеризованные таким образом функции государства по своему содержанию соответствует результатам исследования, достигнутым на предыдущих этапах, и выступают не как “абсолютно реальная дея- тельность”, а как абстрактная, аналитическая категория, отражающая объективную закономерность в развитии государства.

В целях уточнения выведенного определения функции государства представляется необходимым также осветить вопросы соотношения функций государства и таких смежных правовых явлений, как:

  • функция, цели и задачи государства;
  • функция и структура государства;
  • функция государства и его компетенция;
  • функция государства и функции государственных органов;
  • Функции и задачи (цели) государства. Определяющим признаком функции является ее соответствие задачам, стоящим перед государ- ством, а двусторонняя связь между задачами и функциями государства выражается в том, что:

  • постановка перед государством определенных задач и порождает необходимость осуществления последним определенных функций, Вне функций государства стоящие перед ним задачи останутся нерешенны- ми;1
  • одна и та же задача может разрешаться посредством не только одной, но и нескольких функций государства;2
  • возникновение “… функций зависит от очередности задач, которые встают перед обществом в его историческом развитии, целей, кото-
  • 1 Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. С.47.

: Чесноков Д.И. Развитие советской социалистической государственности. // Коммунист 1%5 .V” 17.

С. 15.

37

рые оно преследует…“1 и, что функции, в свою очередь, “… раскрывают его сущность применительно к особенностям данной эпохи, выдвинутым ею задачам.”

Таким образом, можно констатировать, что в различные периоды развития государства и общества приоритетное значение приобретают различные задачи (цели) государства, а, следовательно, и различные его функции. Определяющая роль в данной взаимосвязи принадлежит задачам, а функции зависимы от них. По вопросу указанной зависимости вполне можно согласиться с Н.В. Черноголовкиным, который отмечает, что “… Зависимость функций … государства от его задач проявляется, по меньшей мере, трояко: во-первых, задачи обусловливают само существование функций государства, во-вторых, определяют их содержание и, в- третьих, воздействуют на формы и методы их осуществления.”’

Функция и структура государства. Теория государства и права ставит перед собой задачу, в первую очередь, определить взаимосвязь функций государства и обеспечивающих выполнение этих функций структур. Такой структурой является государственный аппарат, т.е. “система государственных органов, взаимосвязанных общими принципами, единством конечной цели и взаимодействием, наделенных властными полномочиями, а также располагающих материально- техническими возможностями для осуществления своих функций”4 Указанный аппарат создается специально для решения стоящих перед государством задач и выполнения функций государства “в целом, в комплексе, в системе”/

Морозова Л.А. Функции российского государства на современном этапе. // Государство и право. 1993. №6. С.98-99.

2 Чесноков Д.И. Указ. Соч. С. 14.

3 Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. С.49.

4 Морозова Л. А., Клепцова Т.Н. Функция и обеспечивающая их структурная организация государства. // Теория государства и права: Часть 1. Теория государства. М.: Юристь, 1995. С. 158.

Там же.

38

В дополнение к уже сказанному по этому вопросу следует привести мысль Л.И. Каска: “Для определенной совокупности функций сущест- вует оптимальная структура, поэтому эффективность … какой-нибудь социальной организации самым непосредственным образом зависит от того, насколько точно и четко выявлены ее функции”1 и с ней согласиться.

Определяющую роль, во взаимосвязи функции и структуры играют уже функции, а зависимой становиться уже структура государства, и от того, насколько она соответствует его функциям, зависит эффективность всей государственной деятельности.

Функции государства и его компетенция. Вопрос соотношения указанных понятий в теории государства и права практически не исследуется, что обусловливает необходимость обратиться к работам теоретиков конституционного (государственного) и, отчасти, административного права, идеи которых в этом направлении имеют, несомненно, уровень теории государства и права. В основе проблемы лежит спор о том, включать или нет функцию в состав компетенции органа.

Так, по мнению В.Ф. Погорелко, выраженному в монографии “Ме- стные Советы в механизме осуществления функций Советского общенародного государства”, соотношение функций государства и его компетенции представляет собой соотношение содержания и формы, и компетенция (как юридическая форма деятельности государства) представляет собой совокупность прав и обязанностей последнего, границы, пределы его деятельности, совокупность возможного и должного в осуществлении его функций.2 Компетенция, таким образом, по его мнению, произ-водна от функций и ими обусловливается.

1 Каск Л.И. Ука’5. Соч. С.4.

” Погорелко В.Ф. Местные Советы в механизме осуществления функций Советского общенародного

государства. Киев, 1986. С. 17.

39

И.Л. Бачило в монографии “Функции органов управления” пишет: “Функции, входя составной частью в компетенцию органа, определяют, “что” делает орган. Осуществляя определенные ему функции и правомочия, он реализует свою компетенцию, действует в соответствии с ней и в ее пределах.”1 Аналогичной точки зрения придерживается и ряд других авторов как в административном, так и в государственном праве.

Однако большинство ученых высказывают противоположное мнение. Б.М. Лазарев, в частности, считает, что “функции управления сами по себе - явления, конечно, не юридические, и поэтому они не могут быть элементами компетенции. Но законодательство возлагает на соответствующие органы выполнение тех или иных управленческих функций, причем в различных комбинациях и применительно к различным управленческим объектам. В результате у органа возникает право и обязанность осуществлять определенные функции в определенной управленческой сфере. Такие права и обязанности и есть один из элементов компетенции органов управления.

Всякое субъективное право или обязанность есть вид и мера соот- ветственно юридически возможного или юридически необходимого поведения (деятельности). Применительно к органу управления такими видами деятельности являются, в частности, управленческие функции.

Вполне справедлив, поэтому вывод о том, что в нормативных актах, определяющих положение органов государства, не следует излагать их функции как что-то совершенно отличное от прав и обязанно-стеи.

С ним согласны О.Е. Кутафин и К.Ф. Шеремет, которые считают, что включение функций в понятие компетенции ведет к утрате последним “его юридического характера”: “Именно через компетенцию органа

Бачило ИЛ. Функции органов управления: (Правовые проблемы оформления и реализации) М. 1976. С. 54 “ Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М., 1972. С.40-41.

40

реализуются функции органа. Но это происходит всякий раз через оп- ределенный “набор” прав и обязанностей. Функция как бы “раскладывается на элементарные составляющие”, т.е. права и обязанности, поскольку функция как таковая не может воздействовать на правоотношение… Вот почему юридически неверно включать функции в понятие компетенции наряду с правами и обязанностями.”1

Аналогично мнение В.Ф. Погорелко: “… реализация функций всегда предполагает больший объем работы, чем тот, который юридически закреплен как компетенция.”2

Подводя итог мнениям вышеназванных ученых и в качестве ответа на поставленный вопрос, считаю возможным сослаться на В.Б. Аверья- нова, чья точка зрения представляется наиболее правильной: “… вопрос о соотношении функций и компетенции в целом следует решить таким образом: компетенция отражает (но не включает в себя) функции путем закрепления в соответствующем правовом акте задач органа, а также его полномочий, направленных на достижение этих задач. Другими словами, компетенция есть не что иное, как юридическое выражение функций органа…” и сделать вывод, что хотя компетенция является правовой формой закрепления функций, обеспечивает единство и соотноси-мость функций с другими элементами содержания управления, но функции в состав компетенции входить не могут.

Функции государства и функции государственных органов. Каждый государственный орган как звено государственного аппарата в рамках разделения труда по управлению обществом имеет собственные функции, в которых раскрывается конкретная деятельность каждого отдельного звена в механизме государства, а функции государства задают

1 Кутафин О.Е., Шеремет К.Ф. Компетенция местных Советов. М., 1986. С.32-33.

Погорелко В.Ф. Указ. Соч. С.64.

’ Аверьянов В.Б. Функция и организационная структура органа управления. Киев: Наук Д\мка. 197У.

СМ).

ГрСуд А рст Й й и Иб(К« основные направления деятельности всей системы государственнътх Ьр**1

ганов.1

Функции государственных органов в теории государства и права рассматривают, как правило, через призму их компетенции, однако подчеркивается, что эти понятия не являются тождественными: “… функции органов государства представляют собой отдельные направления в содержании их практической деятельности, компетенция же есть выражение функций в полномочиях органа, его правах и обязанностях, т.е. правовое установление их объема и границ.”2 Так что в практической деятельности любого государственного органа происходит осуществление его компетенции, иначе говоря, реализация его функций, а не сами функции. Н.В. Черноголовкин в этой связи делает вывод, что функции государственных органов являются понятием общим по отношению к их практическим действиям и располагаются между функциями государства и его практической деятельностью.3

Можно согласиться с его рассуждениями и уточнить, что в качестве основы для определения уголовно-процессуальных функций следует использовать не функции государства, а производные от них функции государственного органа как явление более конкретное, однако отличающееся от его практической деятельности.

В то же время в рамках темы настоящего исследования интерес представляет совокупность государственных органов, деятельность которых непосредственно связана с возбуждением, расследованием и разрешением уголовных дел. В теории государства и права можно исследовать функции различных подсистем государственных органов как промежуточного звена между системой государственных органов в целом и отдельными государственными органами. Особенностью подсистемы

Черноголовкин Н.В. Указ. Соч. СМ ЗУ. J Там же. СМ40. Там же. С.К.

42

государственных органов, непосредственно связанных с вопросами возбуждения, расследования и разрешения уголовных дел, является то, что ее деятельность невозможна без деятельности адвокатуры, которая сама по себе является институтом не государства, а гражданского общества, и ее назначение - участвовать в защите граждан от государства в рамках уголовного процесса. Кроме того, элементами этой системы являются и сами граждане, вовлекаемые в сферу уголовного судопроизводства в том или ином качестве: потерпевший, обвиняемый, свидетель, понятые и т.п. Поэтому уголовно- процессуальную систему нельзя считать подсистемой государственных органов. Это подсистема общества в целом, включающая в себя элементы и государства, и гражданского общества.

При такой постановке вопроса при определении уголовно- процессуальных функций недостаточно опираться только на функции государства и государственного органа. Возникает необходимость сконструировать общее для всей юридической науки определение функции субъекта, которое должно, с учетом достигнутых в предыдущих этапах исследования результатов, включать в себя указание на три основных элемента: субъекта функции, задачу (цель) и непосредственно модель деятельности:

  • субъектом функции может быть любой социальный институт или отдельный гражданин как элементы социальной системы, а также сама социальная система;
  • функция всегда направлена на решение конкретной задачи (дос- тижение определенной цели) и ее определение как “направления дея- тельности”, в принципе, правильно. В то же время в теории государства и права, а вслед за ним и в других правовых науках категории “цель” и

43

“задача” часто употребляются как взаимозаменяемые. Существует не- сколько вариантов их соотношения1:

  • цель - категория более общего характера, чем задача, поэтому задачи определяются (выводятся) из цели2;
  • цель производна от задачи, цель - это задача, которую надо решить ;
  • цель и задача являются разноаспектными категориями. Цель - ка- тегория философская, а задача - практический термин, используемый в нормативных актах. Задачи, таким образом, конкретизируют цели. Иными словами, задача - это “поставленная цель”, “поручение, задание”4.
  • И цели, и задачи немыслимы вне волевой деятельности людей, но “… постановка цели уже предполагает идеальное отражение возможных оснований ее осуществления”5, поэтому “… задачи представляют собой определенный момент состояния всякой цели, проявляющейся в данно- сти цели в конкретных условиях ее существования в единстве с… реаль- ным средством… достижения цели правовой действительности.|,(> Этим реальным средством могут являться только право и его нормы.

Задачи всегда объективны, поскольку обусловлены общественными потребностями и зависят от реальных условий жизни общества. Цель также приобретает указанные свойства задачи, поскольку включает в свое содержание момент преображения действительности, хотя и в по- становке задачи, и в определении целей велика роль такого субъективного фактора, как воля законодателя.

Таким образом, наиболее оптимальной следует признать трактовку (основанную на общефилософской посылке: задачи - это этапы,

1 См.: Чулюкин Л.Д. Природа и значение цели в советском праве. Казань, изд-во Казанского универ ситета. 1984.

2 Там же. С. 14. Там же.

4 Там же. s Там же. “Там же. С. 14-15

44

средства достижения цели), согласно которой цель - категория более общего характера, чем задача, поэтому задачи определяются (выводятся) из цели.

В то же время наиболее распространенное философское понимание цели как “одного из элементов поведения и сознательной деятельности человека, который характеризует предвосхищение в мышлении ре- зультата деятельности и пути его реализации с помощью определенных средств”1 вызывает сомнения в возможности с помощью права регулировать такое явление как “цель”.

К числу основных характеристик цели относятся следующие:

  • цель - это абстрактный мысленный образ, элемент сознания, су- ществующий только в мышлении субъекта;
  • цель можно поставить только самому себе;
  • цель состоит из двух компонентов: а) предвосхищения результата деятельности и б) предвосхищения пути его достижения.
  • Благодаря первой из своих характеристик цель никоим образом не может сочетаться с такими признаками права, как формальная опреде- ленность, поскольку это требует перехода (перевода) цели из мира иде- ального (мира мышления) в мир материальный, объективный. В материальном мире цель уже не может существовать в виде мысленного образа, требует создания для себя некоей внешней формы, иными словами модели цели, уже не являющейся целью как таковой.

Смысл правотворческой деятельности - в установлении правил по- ведения, обязательных для всех людей, как тех, кто участвует в законо- творческом процессе, так и для тех, кто не принимает в нем никакого участия. Основываясь же на второй из названных характеристик цели, можно прийти к выводу, что законодатель при принятии нормативных актов ставит цель только самому себе, поскольку “никаких других целей,

1 Огурцов А.П. Цель. //БСЭ. М.: Сов, энциклопедия, 1978. T.28. С. 481.

45

кроме тех, которые отдельный человек или общество в целом ставят перед собой, у них нет”1. Такой вывод абсолютно противоречит здравому смыслу и должен быть отвергнут.

Далее, применительно к праву можно и должно говорить не о предвосхищении, о предопределении результата (результатов) человеческой деятельности и пути (путей) его (их) достижения, но не как об его(их) предвосхищении. Таким образом, правом предопределяется только реальный результат и фактическая деятельность людей, а не сопровождающие такую деятельность мыслительные процессы. Для этого также необходима внешняя форма цели, подобие, иными словами модель цели, отвечающая к тому же признакам формальной определенности и общеобязательности.

Такой моделью цели, с одной стороны, несомненно, является оп- ределенная в текстах нормативных актов задача, а, с другой стороны, функция. Первая как предопределяемый правом результат человеческой деятельности, вторая как путь достижения этого результата. Функция, таким образом, - часть создаваемой правом модели цели соответствующего субъекта.

Такие соображения позволяют исключить цель из числа явлений, регулируемых законодательством, тем более, что тексты отдельных нормативных актов (ст. 3 Закона РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, ст. 2 УПК РСФСР, ст. 1 УК РФ, ст. 1 ГК РФ, ст. 2 ГПК РФ, ст. 1 КЗоТ РФ и т.д.) содержат указания только на задачи. Что же касается целей, то они содержатся в праве, а не в законодательстве и в большинстве своем выводятся аналитическим путем.

Таким образом, именно сформулированные законодательством задачи являются элементом функции, системой ценностей, на кого-

Сетров М.И. Указ. Соч., С. ЮЗ.

46

рую ориентированы субъекты функции. При этом каждой задаче соответствует своя функция;

  • речь вести следует именно о модели, а не о конкретном перечне юридических действий субъекта. Функция задает лишь общее направление деятельности (ее идеальную модель), а фактический набор действий, посредством которых решается задача, может изменяться в зависимости от конкретных условий.

Возвращаясь же к сформулированному выше определению функции государства, следует отметить, что в контексте настоящего исследо- вания оно нуждается в некотором уточнении. Государство - часть политической системы общества, в составе которой оно входит в надстройку общества. Государству всегда противостоит его “антитеза” - гражданское общество. Свои функции государство осуществляет не само по себе, а как элемент систем более высокого порядка (“глобального общества”), обеспечивая решение двух глобальных задач, стоящих перед обществом, - задачи самосохранения и задачи развития. Стоящие перед государством задачи - это лишь результат нескольких этапов дробления макрозадач “глобального общества”. Для настоящего исследования этот аспект представляет интерес потому, что в результате дробления макрозадач общества возникает ряд задач, решить которые можно только путем совместной деятельности институтов государства и гражданского общества, их “единства и борьбы”. И одной из сфер такой деятельности является сфера уголовного процесса.

С учетом вышеизложенного, говоря о правах и обязанностях “субъекта функции” как о пределах должного в осуществлении функций, следует говорить либо о соответствующей группе прав и обязанностей конкретного субъекта права, либо о системе соответствующих прав и обязанностей различных субъектов права, входящих в состав социаль- ной организации - субъекта функции.

47

Таким образом, функция субъекта - это модель деятельности, которую должен осуществлять субъект или группа субъектов и которая направлена на решение одной из поставленных перед ним(ними) законодательством задач.

На этом проведенное методологическое исследование общенаучных и общетеоретических основ учения об уголовно-процессуальных функциях автор считает оконченным и считает возможным перейти к анализу теоретических подходов к уголовно-процессуальным функциям как к правовому явлению непосредственно в науке уголовного процесса на различных этапах развития соответствующего учения.

48

Глава 2. Проблема функций в науке уголовного процесса.

Определяя временные рамки исследования проблемы уголовно- процессуальных функций в рамках настоящей работы, следует подчеркнуть, что история разработки учения об уголовно- процессуальных функциях берет свое начало еще в трудах русских дореволюционных юристов, таких, как И.Я. Фойницкий, В.Л. Случевский, Н.Н. Розин и другие1. Этот период разработки учения об уголовно-процессуальных функциях характеризуется тем, что проблема уголовно-процессуальных функций исследовалась только применительно к трем “основным” функциям, как то: обвинению, или уголовному преследованию, защите и разрешению дела, причем в неразрывной связи с принципом состязательности как основой построения уголовного процесса.

После революции 1917 года своим возрождением и первыми шагами в развитии учение обязано трудам М.С. Строговича.2 В связи с принятием Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик на страницах научной литературы в 1958-59гг. вспыхивает первая дискуссия об уголовно-процессуальных функциях. Ряд видных ученых-процессуалистов, таких как М.А. Чельцов, С.А. Голунский, Л.Н. Гусев и другие3, в своих работах высказались против самого факта существования учения об уголовно-процессуальных функциях в теории советского уголовного процесса. В основе их позиции лежали взгляды

	3^°

’ Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПБ., 1910. С. 11-13, 68-69; Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996ST.l. С.6-10, 63-66; СПб, 1996. Т.2 С.3-12, 59-68. 353- 355, 403-410, 429-435, 440-446; Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб.. 1914 С 8-9. 22-23. 226- 297.

2 Строгович М.С. Уголовный процесс. М: Юрид. Изд-во НКЮ СССР, 1941. С.80-97, Строго- вич М.С. Природа советского уголовного процесса. Принцип состязательности. М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР. 1939. С.87-139.

3 Чельцов М.А. О недопустимости перенесения буржуазных конструкций в советскую уголов но-процессуальную теорию. // Учен. зап. ВЮЗИ, вып. VI. М., 1958, С. 85-87; Голунский С. А Вопросы доказательственного права в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР М . 1959 С. 125-131; Он же. Новые Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик // О новом общесоюзном законодательстве по уголовному праву, процессу и судоустройству М.. 1959. С.

49

на уголовно-процессуальные функции как на пережиток буржуазного права, несовместимого со школой советского уголовного процесса, а также отсутствие указанного термина в тексте новых Основ. Однако эта позиция не нашла поддержки среди ученых-процессуалистов, и в результате дискуссия о существовании в советском уголовном процессе уголовно-процессуальных функций переросла в дискуссию об их определении и классификации. Среди авторов, принявших участие в дискуссии в тот период можно назвать, в частности, М.С. Строговича, Н.Н. Полянского, МЛ. Якуба, П.Ф. Пашкевича, Р.Д. Рахунова, Л.А. Мариупольского и Г.Р. Гольста, Ф.Н. Фаткуллина, П.С. Элькинд1.

Итогами указанной дискуссии об уголовно-процессуальных функ- циях можно назвать то, что наличие функций в советском уголовном процессе стало общепризнанным, и то, что учение об уголовно- процессуальных функциях переросло рамки учения об обвинении, защите и разрешении дела. Кроме того, были заложены основы для двух направлений исследования проблемы функций в науке уголовного процесса на современном этапе - применительно ко всей уголовно-процессуальной системе в целом и применительно к отдельным участникам уголовного процесса.

В первой половине семидесятых годов в науке уголовного процесса окончательно сформировались два самостоятельных направления ис- следования проблемы уголовно-процессуальных функций: как функций уголовного процесса в целом и функций его отдельных участников.

58-61.: Гусев Л.Н. Процессуальное положение следователя в советском уголовном процессе // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. М., 1959. С з 14-3 16.

1 Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М, 1961. С. 107-109: Ра-чунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М. 1961. С.39-48.: Строгович М.С. О состязательности и процессуальных функциях в советском уголовном процессе. // Правоведение. 1962. № 2. С. 106; Мариупольский Л.А., Гольст Г.Р. Указ. Соч., Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и изменение его в суде. Казань, 1963. С.32-33, Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963, с.59-66; Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. Казань, 1965. С. 61-62: Элькинд П.С. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе (общие вопросы). // Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. С. 13-16.

50

И в дореволюционной российской, и в советской уголовно- процессуальной литературе до этого времени понятие уголовно- процессуальной функции рассматривалось как единое и неделимое. В 1973 году М.Л. Якуб в своей статье “О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве”1 впервые достаточно четко указал, что понятие уголовно-процессуальной функции рассматривается в работах по теории уголовного процесса “по меньшей мере, в двух ас-пектах :

“В первом случае говорится о том, какие виды процессуальной деятельности характеризуют советский уголовный процесс… Вопрос же

0 том, кем, какими органами и лицами выполняется та или иная функ ция, производен. В отличие от этого во втором случае речь идет о функ циях каждого органа и лица, участвующего в процессе.., процессуальном назначении каждого из них.”3 Каждый из этих подходов “имеет свой смысл и свои основания”, и нельзя “смешивать понятие процессуальной функции, рассматриваемое в одном из аспектов, с тем же понятием, но рассматриваемом в другом аспекте”4.

Мысль М.Л. Якуба о необходимости такого разграничения нашла признание и развитие в научных трудах и других авторов. Так, в частности, В.П. Нажимов пишет о “функциях уголовного процесса в целом” и “функциях отдельных участников процесса” как о “явлениях хотя и сходных, но разного уровня”5: “Конечно, и функции уголовного процесса …и функции отдельных участников взаимосвязаны. Но если первых немного, поскольку это основные и обобщенные функции всей системы (в данном случае уголовного процесса), обеспечивающие ее существование

1 М.Л. Якуб в своей статье “О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизвод
стве”. // Правоведение. 1973. №5. С.83-89.

Там же. С.83. 1 Там же. С.83-84. 4 Там же. С.84. Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях // Правоведение. 1983. №5. С.52-53

51

и развитие, то вторые стоят на порядок ниже, их много, но только они в конечном счете и могут обеспечить реальное существование первых.”1

В советской (да и в современной российской) правовых науках традиционным является подход к проблеме функций, при котором проводится четкое разграничение функций системы, как то: государство, аппарат управления и т.д., и функций ее элементов - государственных органов, органов управления, должностных лиц и т.д. Соответственно в науке уголовного процесса, наряду с обобщающим термином “уголовно-процессуальная функция”, были разработаны и используются два других самостоятельных термина - “функция уголовного процесса” и “функция участника уголовного процесса”.

Среди опубликованных в этот период работ следует особо отметить монографии и статьи В.Г. Даева, Л.Д. Кокорева, -Я.О. Мотовиловке- ра, В.П. Нажимова, Мариупольского Л.А., Гольста Г.Р. В.М. Савицкого, В.Н. Шпилева, П.С. Элькинд, М.Л. Якуба и Н.А. Якубович2, посвященных, в основном, проблемам определения и классификации уголовно-процессуальных функций.

Во второй половине семидесятых, в восьмидесятые и в начале де- вяностых годов продолжается развитие и углубление теоретической базы учения об уголовно-процессуальных функциях, в первую очередь, за счет включения идеи системного анализа, что нашло отражение в трудах B.C. Зеленецкого и Л.Б. Алексеевой. Другие направления развития учения об уголовно-процессуальных функциях в этот период нашли отра-

Нажимов В.П. Указ. Соч., С.53. : Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве М . 1975.; Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, 1974.; Он же. Участники уголовного процесса. Минск, 1970., Элькинд ПС. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976.; Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве. // Правоведение. 1973. № 5. С.83- 89; Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия. М.. 1971.

52

жение в работах М.М. Выдри, А.П. Гуляева, А.Я. Дубинского, 3.3. Зина-туллина, A.M. Ларина, В.П. Нажимова и Н.А. Якубович.1

Точкой отсчета новейшего российского этапа развития учения следует считать дату провозглашения государственного суверенитета Рос- сийской Федерации 12 июня 1991 года. Одобренная в том же году Вер-ховным Советом РСФСР Концепция судебной реформы в РСФСР (далее - Концепция судебной реформы) и произошедшие в связи с этим изменения уголовно-процессуального законодательства кардинальным образом повлияли на судьбу учения об уголовно-процессуальных функциях. Однако учение до сегодняшнего дня продолжает развиваться достаточно изолированно, в основном только в рамках уголовно-процессуальной теории.

Концепция судебной реформы в РСФСР предусматривает включение термина “уголовно-процессуальные функции” в тексты актов уго- ловно-процессуального законодательства, и главной задачей, таким образом, становится постановка учения об уголовно-процессуальных функциях на общенаучную базу и определение содержательных признаков уголовно-процессуальных функций на этой основе, что позволит, по мнению автора, сосредоточить усилия ученых- процессуалистов на изучении особенностей отдельных уголовно- процессуальных функций.

Развитие учения об уголовно-процессуальных функциях в целом или его отдельных частей в это период имеется в работах 3.3. Зинатул-

Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков. 1978.; Вы-дря М.М. Функция защиты в советском уголовном процессе. // Советское государство и право. 1478. №1. С.88-92; Он же. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса. // Там же. 1980. №9. С.78-82; Гуляев А.П. Процессуальные функции следователя. М., 1981.; Нажимов В.П. Психоло- гические основы учения об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1983. №5. С.52-58; Якубович Н.А. Процессуальные функции следователя. // Проблемы предварительного следствия в уголовном судопроизводстве. М., 1980. С. 15-32. Дубинский А.Я. Уголовно-процессуальные функции. // Проблемы повышения качества уголовно-процессуальной деятельности в условиях перестройки: межвузовский сб. науч. тр. Ижевск. 1989. С. 19-27.

” Концепция судебной реформы в Российской Федерации. / Составитель С.А. Пашин. М.: Республика. 1992.

53

лина, A.M. Ларина, В.М. Савицкого, А.Б. Чичканова, З.Д. Еникеева, В. Воскресенского В, О. Кореневского, В.П. Смирнова и др.1

Учитывая, что в развитии учения об уголовно-процессуальных функциях существует три основных этапа, автору представляется вполне логичным при исследовании проблемы ориентироваться на них и посвятить каждому этапу отдельный параграф настоящей главы.

§1. Возникновение и развитие учения об уголовно-процессуальных функциях в дореволюционной российской науке уголовного процесса (1864-1917гг.).

Появление в русской науке уголовного процесса термина “процес- суальные функции” неразрывно связано с реформой уголовного процесса начала 60-х годов XIX века. Указанная реформа ознаменовалась принятием 20 ноября 1864 года среди прочих судебных уставов и Устава уголовного судопроизводства, который впервые в российской истории ввел порядки гласности, устности и состязательности при судебном разбирательстве уголовных дел. Именно появление принципа состязательности и обусловило необходимость разделения процессуальных функций между участниками уголовного процесса.

Одним из первых русских ученых-процессуалистов, обратившихся к исследованию данной темы, следует, без сомнения, признать И.Я. Фойницкого. Созданный им фундаментальный труд “Курс уголовного

’ Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции: понятие, виды, социальное назначение.// Вест- ник Удмуртского университета. 1992. №2. С.40-45; Он же. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск: Издательство Удмуртского университета, 1994.; Ларин A.M. Конституция и Уголовно- процессуальный кодекс.// Государство и право. 1993. №10. С.35-42; Савицкий В.М. Уголовный про- цесс России на новом витке демократизации. // Государство и право. 1994. №6. С.96-104; Чичканов А. Б. Объективная истина и состязательность в уголовном судопроизводстве. // Вестник Санкт- Петербургского университета. Серия 6. Философия. 1995. №4. С.116-122; Еникеев З.Д. Актуальные вопросы уголовного преследования в свете судебно-правовой реформы. // Правоведение. 1995 №4-5. С.84-88; Воскресенский В. и Корсневский О. Состязательность в уголовном процессе. // Законность. 1995. №7. С.4-10; Смирнов В.П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопроизводства. // Государство и право. 1998. №3, С.58-63.

54

судопроизводства” выдержал четыре переиздания в дореволюционный период (в 1884-1888, 1896-1899, 1902-1910, 1912-1915), а пятая публикация, увидевшая свет в 1996 году, лишний раз доказывает, что по сегодняшний день он остается “… образцом полного, систематического изложения уголовного судопроизводства”.1

Анализируя юридическую природу принципа состязательности, И.Я. Фойницкий указывает, что “… Судебный порядок состоит в разби- рательстве спорного вопроса судебными местами при участии заинтересованных в том сторон. Существенными элементами его, следовательно, являются суд и стороны … “2.

Роль и место суда, считает И.Я. Фойницкий, определяется тем, что он выступает как “… функция государственной власти”3. Государство, принимая на себя заботу о гражданах, предоставляет им “… беспристрастного и независимого посредника для разрешения взаимных претензий”4. На стороны же, по его мнению, возлагается обязанность сформулировать спорный вопрос для суда и подкрепить его доказательствами.

Проецируя вышеназванные общие положения на уголовный процесс, И.Я. Фойницкий отмечает, что в нем “… с развитием государственной жизни вырабатываются особые органы для каждой процессуальной функции.., он [процесс] становится состязательным…“5 Появление принципа состязательности в уголовном судопроизводстве сводит функцию суда “… к разрешению уголовного иска, предъявленного обвинителем”6, к “естественной для нее функции оценки предъявленных ими [сторонами] требований на основе собранного
доказательственного

Смирнов А.В. Великий учитель русских криминалистов. // Фойницкий И.Я. Курс уголовного судо-
проичводства. СПб.: Альфа. 1996. T.2. С.589.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроишодства. СПб.: Альфа, 1996юТ1. С.8. 3 Там же. С.8. “* Там же. ‘ Там же. С.63 “ Там же.

55

материала”1 и освобождает суд “… от процессуальных функций сто- рон”.2 Функция обвинения теперь осуществляется обвинителем, “… действующим как самостоятельная в процессе сторона и составляющая для него необходимое предположение”3 в интересах “… государственной воли и в общегосударственных интересах”4, а функция защиты самим подсудимым (или его представителем), который “… становится стороной в деле, получая право на защиту в возможно широких размерах” \

Выделяя три уголовно-процессуальных функции (обвинение или предъявление уголовного иска, защита и разрешение уголовного иска) и используя в качестве обобщающего для них понятия термин “процессуальные функции”, И.Я. Фойницкий, однако, не включает его при определении указанных функций и не раскрывает содержательных признаков самого термина. Данное обстоятельство объясняется тем, что в центре внимания автора был, в первую очередь, сам принцип состязательности, а лишь потом его составляющие.

Обозначенный И.Я. Фойницким приоритет научных исследований в области принципа состязательности характерен для всей российской юридической мысли в дореволюционный период, поскольку, как отме- чал, в частности, другой известный русский ученый-процессуалист В.Л. Случевский, “… Освобождение уголовного Суда от отправления обязанностей обвинения и защиты составляет один из самых важных фактов, порожденных уничтожением следственного процесса, одно из наиболее ценных завоеваний новейшего времени”.6

Сам В.Л. Случевский, касаясь вопроса о процессуальных функциях, указывал, что интересы правосудия “… требуют, чтобы к уголовно-

1 Фойницкий И.Я. Указ. Соч.. с.63 “ Там же, С.64.

3 Там же. С.63.

4 Там же. С.64. 3 Там же. С.63.

’’ Случевский В.Л. Учебник русского уголовного процесса. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича. 11Ж>. С.504.

56

процессуальной деятельности применен был принцип разделения тру- да”1 и функции обвинения и защиты были возложены на особые органы, существование которых “… признается государством целесообразным для достижения высших, преследуемых им целей правосудия.”

И последнее: В.Л. Случевский, развивая положения о субъектах процессуальных функций, акцентирует внимание на техническом несо- вершенстве ряда статей Устава уголовного судопроизводства 20 ноября 1864 и прямо указывает, что субъектами функций обвинения и защиты, по его мнению, могут быть только стороны. Под сторонами он понимает “… представителей интересов обвинения и защиты - … их следует понимать в смысле таких представителей процессуального интереса, которые призваны к жизни волею законодателя для того, чтобы через развивающуюся состязательную борьбу их обеспечить государству достижение на уголовном Суде преследуемой им цели”3. На этом основании к сторонам ученый относит подсудимого с защитником, гражданского истца, частного обвинителя, или их представителей, и прокурора, т.е. “…лиц, принимающих участие в состязательной деятельности перед уголовным Судом и интересы которых непосредственно затрагиваются постановкою приговора”4, и только их процессуальные действия формируют содержание соответствующих процессуальных функций. При этом, замечает В.Л. Случевский, наличие или отсутствие “самостоятельных материально- правовых интересов”5 у вышеназванных субъектов не оказывает влияния на правовой статус стороны.

Подводя итог, можно заметить, что в работах ученых-процессуалистов данного периода был лишь обозначен факт существования уголовно- процессуальных функций, под которыми понимали про-

1 В.Л. Случевский. Уках Соч., С.504. J Там же. С.505. 3 Там же. С.504. ?”Там же. С.502. Там же. С 505.

57

цессуальные действия (процессуальную деятельность) только суда и сторон в уголовном процессе, но и то лишь в связи с исследованием принципа состязательности как основы построения русского уголовного процесса. Была заложена основа концепции “основных уголовно-процессуальных функций”. Однако основное свое признание и поступательное развитие учение получило уже в советской науке уголовного процесса.

§2. Развитие научных взглядов на уголовно-процессуальные функции в советской науке уголовного процесса (1917-1991гг.).

Поскольку на данном этапе развития внутри учения об уголовно- процессуальных функциях сформировались два основных подхода к определению уголовно-процессуальных функций - как вид (направление) уголовно-процессуальной деятельности и как деятельность каждого ор-гана и лица, участвующего в уголовном процессе, каждое из которых имеет свой смысл, то представляется вполне логичным проанализировать их отдельно.

Появление и утверждение в советской уголовно-процессуальной науке понимания функций уголовного процесса как “видов, направлений уголовно-процессуальной деятельности” связано с научными идеями М.С. Строговича, и традиционно в советской науке уголовного процесса оно разрабатывалось московской и казанской школами права.

В рамках семантического аспекта исследования было установлено, что словосочетание “уголовно-процессуальная функция” в значении “функция самого процесса” требует уточнения и правильнее говорить о “функции … уголовно-процессуальной системы”, но поскольку первое значение наиболее распространено в уголовно-процессуальной литера-

58

туре, им следует пользоваться наряду со вторым. Кроме того, это позволит избежать неточностей при изложении позиций отдельных авторов.

Революция 1917 года прервала преемственность в развитии многих общественных наук, в том числе правовых. Подорванный научный по- тенциал и отрицание исторического опыта привели к застою в области развития теории процессуальных функций. Только во второй половине 30-х годов М.С. Строгович, обосновывая принцип состязательности как основы построения теперь уже советского уголовного процесса, вновь уделил внимание проблеме уголовно-процессуальных функций в целом ряде своих работ, вышедших в предвоенные и послевоенные годы. Значение его разработок трудно переоценить - они заложили основу учения

0 функциях в советском уголовном процессе.

Абстрагируясь от многочисленных идеологических посылок, со- держащихся в работах М.С. Строговича, следует отметить, что его научные идеи, по сути, идентичны взглядам дореволюционных ученых-процессуалистов и базируются на признании принципа состязательности “… важнейшим и руководящим принципом советского уголовного процесса… “’, сущность которого “… заключается в отделении функций сторон от функций суда”2: “Под состязательностью процесса понимается такое его построение, при котором функция обвинения отделена от функции решения дела по существу и обвиняемому принадлежит право оспаривать обвинение перед судом”3.

Следует отметить, что в центре научных интересов М.С. Строговича находилась только теоретическая конструкция принципа состяза- тельности, и он, так же, как И.Я. Фойницкий, В.Л. Случевский и др., не предпринимал в этот период попыток исследования процессуальных

1 Строгович СМ. Природа советского уголовного процесса. Принцип состязательности. М: Юридиче
ское издательство НКЮ Союза ССР, 1У1У. С. 112.

Там же. С. 109.

3 Строгович М.С. Уголовный процесс. М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР. 1941. С.7Х.

59

функций как таковых. Однако, несмотря на это, именно он впервые указал на несовершенство сложившейся концепции трех основных уголовно-процессуальных функций.

В своих научных трудах того времени М.С. Строгович прямо признает наличие только трех функций, к которым относит: функцию “раз- решения дела по существу”1, принадлежащую суду; функции обвинения, осуществляемой прокуратурой, которая “… поддерживает обвинение перед судом в качестве стороны”2; функции защиты, состоящей в праве обвиняемого, как стороны в процессе, лично или при помощи защитника “… защищаться перед судом от предъявленного ему обвинения”1. В то же время в учебнике “Уголовный процесс”, изданном в 1941 году, М.С. Строгович при изложении материала объединяет в одной главе с темами, посвященными основным уголовно-процессуальным функциям, тему об уголовном преследовании, имеющем место на стадии предварительного расследования дела.

Рассматривая уголовное преследование как “… совокупность про- цессуальных действий, направленных на изобличение лица, совершив- шего преступление”4, М.С. Строгович определяет время его самостоя- тельного существования “… с момента привлечения лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого’0 до начала судебного разбирательства, на котором уголовное преследование выступает в виде обвинения. Далее, подчеркивая, что, являясь объектом уголовного преследования, обвиняемый не теряет “… положения в процессе как субъекта процессуальных прав”6 и что уголовное преследование “… представляет собой лишь одну сторону процессуальной деятельности наряду с други-

1 Строгович М.С. Указ. Соч.. С.S3

2 Там же. С.78. I ам же.

4 Там же. С.86. “ Там же. С.88.

’’ Там же. С.87.

60

ми…“1, М.С. Строгович, на взгляд автора, говорит об уголовном преследовании фактически как о новой самостоятельной уголовно- процессуальной функции, совпадающей с обвинением в материальном смысле и отличающейся от него - в процессуальном, тем самым, признавая узость границ концепции трех основных процессуальных функций.

Однако сущность, содержание, внутренняя структура и социальная направленность уголовно-процессуальных функций как правового явления никогда не находились в центре его исследований. Так, в первом томе “Курса советского уголовного процесса”, изданном в 1968 году, ученый определяет уголовно-процессуальные функции как совокупность “отдельных видов, отдельных направлений уголовно- процессуальной деятельности”. М.С. Строгович не раскрывает содержательных признаков понятия, ограничиваясь лишь фразой о том, что “уголовно-процессуальная деятельность не может рассматриваться как механическое соединение, сложение … уголовно- процессуальных функций: эта деятельность является целостной и целенаправленной, но в ней различаются три основных направления”, и переходит к анализу отдельных функций.

Однако, когда предметом изучения науки уголовного процесса стало непосредственно содержательные признаки уголовно-процессуальных функций потребовалась дальнейшая конкретизация, которая привела к выделению нескольких точек зрения на расшифровку определения понятия уголовно-процессуальной функции, предложенного М.С. Строговичем.

I) Появление первой точки зрения связано с монографиями Ф.Н. Фаткуллина “Обвинение и его изменение в суде” и “Обвинение и судеб- ный приговор”, опубликованными соответственно в 1963 и 1965 годах.

Строгович М.С. Укач. Соч., С.87.

61

Отправным моментом при определении уголовно-процессуальных функций, по мнению названного ученого-процессуалиста, являются “… сформулированные в законе основные задачи советского уголовного судопроизводства… м1, определяющие главные направления уголовно- процессуальной деятельности любого субъекта.

Сами функции, указывает Ф.Н. Фаткуллин, “должны охватить все стадии процесса, но их нельзя смешивать ни с понятием процессуальной стадии, ни с положением (назначением или ролью) отдельных участников уголовного судопроизводства…“2, так как любой из участников судопроизводства может “… содействовать выполнению различных функций, и вместе с тем одна и та же функция подчас находит свое выражение в действиях нескольких участников процесса, причем с разными компетенциями.”3

В завершение своей мысли ученый дает следующее определение уголовно-процессуальных функций - это “те главные направления всей уголовно-процессуальной деятельности, которые определяются основ- ными задачами советского уголовного судопроизводства и выражают его демократическую сущность.”4

Уточняя вышеприведенное определение, он указал, что под основными задачами советского уголовного судопроизводства имеются в виду задачи, перечисленные в статье 2 УПК РСФСР, при этом каждой из за- дач соответствует одна из функций уголовного процесса. Подход, про- демонстрированный Ф.Н. Фаткуллиным, нашел поддержку в работах многих ученых-процессуалистов, опубликованных в более поздний пе- риоде Так, Ф.А. Абашева, основываясь на его мнении, считает, что к

1 Ф.Н. Фаткуллин. Обвинение и судебный приговор. Казань, 1965, с.61.

2 Там же.

1 Там же. С 62.

’ Там же…

См.: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции: понятие, виды, социальное назначение. //

Вестник Удмуртского университета. 1992. №2. С.39-44; Он же. Уголовно- процессуальные функции.

Ижевск: УдГУ, 1994.; Абашева Ф.А. Профилактика (предупреждение) преступлений как уголовно-

62

уголовно-процессуальным функциям относятся лишь те “… основные направления уголовно-процессуальной деятельности участников уголовного процесса …”, которые осуществляются “… в установленном уголовно-процессуальным законом порядке и формах”.1 При этом, “… Их число, назначение и характер определяются … стоящими перед уголовным процессом задачами”2. А.Я. Дубинский выстраивает “последовательный логический ряд понятий, в котором каждое предыдущее обусловливает необходимость последующего: задачи уголовного судопроизводства ?”> уголовно- процессуальная деятельность -^ участники уголовного процесса ?*? уголовно-процессуальные функции -> процессуальные полномочия участников”3.

М.Л. Якуб, определяя место уголовно-процессуальных функций в понятийном аппарате уголовно-процессуальной науки, предлагает сле- дующее: “Чтобы понятие “процессуальная функция” имело смысл и ос- нование как понятие, обладающее самостоятельным содержанием, необходимо рассматривать его как частное по отношению к уголовному процессу в целом и общее по отношению к отдельным процессуальным действиям и решениям, осуществляемым во исполнение той или иной функции.”4 Такое промежуточное положение занимают, по его мнению, виды процессуальной деятельности, представляющие собой “спаянные единством цели совокупности процессуальных действий и, в соответствующих случаях, решений”5. В то же время понятие процессуальной

процессуальная функция. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидат;! юридических наук. Свердловск. 1991. 1 Абашева ФА. Ука$. соч. с.9 “ Там же.

3 Дубинский А.Я. Уголовно-процессуальные функции. // Проблемы повышения качества уголовно- процеесуальной деятельности в условиях перестройки: межвучовский сб. науч. тр. Ижевск: УдГУ. 1989. С. 20

Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве. // Право- ведение. 1973. №5. СМ. 1 Там же. С.85

63

функции М.Л. Якуб распространяет “не на любой, а лишь на основные виды процессуальной деятельности - “основные функции”.

На основе вышеизложенных соображений он формулирует очень объемное определение “процессуальных функций”, под которыми понимает “основные виды, основные направления процессуальной деятельности, которые могут быть дифференцированы в уголовном процессе как в системе (действий и правоотношений), как в регулируемой законом деятельности по непосредственному осуществлению задач уголовного судопроизводства всех компетентных органов, ведущих производство по делу, к участию в котором привлекаются заинтересованные лица с обеспечением им прав для защиты своих интересов.

К процессуальным функциям относятся такие виды процессуальной деятельности, от которых зависят возникновение и движение произ- водства по делу. Процессуальной функцией является деятельность, не- посредственно направленная на достижение задач, предусмотренных ст. 2 УПК РСФСР в целом или в той или иной части, и деятельность по защите своих интересов в исследовании тех вопросов, разрешение которых входит в эти задачи.”1

М.Л. Якуб выделяет четыре признака процессуальной функции:

I) она не просто “служит осуществлению задач уголовного судо- производства”, а “непосредственно направлена на их достижение”2, что находит свое отражение в двух моментах:

  • целью процессуальной функции является выяснение вопросов, разрешение которых входит в задачи уголовного процесса, предусмот- ренные законом;

1 Якуб М.Л. Указ. Соч., С.85 ; Там же. С.85-86

64

  • процессуальная функция направлена “на выяснение всего комплекса вопросов, подлежащих разрешению в данной стадии процесса, во исполнение задач, предусмотренных ст. 2 УПК РСФСР”1.

Следовательно, ученый не относит к уголовно-процессуальным функциям ту процессуальную “… деятельность, цель которой ограничивается установлением обстоятельств, могущих служить лишь основанием для вывода по указанным вопросам …“2 (например, следственные действия по собиранию и проверке доказательств), а также деятельность, служащую ступенью на пути разрешения вышеуказанных вопросов (например, принятие следователем решения о привлечении лица в качестве обвиняемого, об избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде содержания под стражей);

2) в рамках процессуальной функции участники процесса, указанные в гл.З УПК РСФСР, осуществляют деятельность по защите своих интересов в деле, но лишь тех интересов, разрешение которых входит в задачи, предусмотренные ст.2 УПК РСФСР; 3) 4) “процессуальная функция осуществляется в предусмотренных законом процессуальных формах и предусмотренными законом процессуальными способами”3; 5) 6) наконец, процессуальная функция осуществляется только ком- петентными органами и лицами: одними “… во исполнение процессуальных задач, возложенных обязанностей, т.е. в соответствии с процессуальным назначением; другими … - в обеспечение своих интересов и в силу предоставленных им процессуальных прав, которыми они могут воспользоваться или не воспользоваться по своему усмотрению. Для последних процессуальная функция - средство защиты собствен HE>IX инте- 7) 1 Я куб М.Л. Укач. соч., с.86.

” Там же. ‘’ Там же.

65

ресов. Причем они могут осуществлять ее в одних случаях полностью, в других - в той или иной части”1.

Специфика взглядов М.Л. Якуба и отличие их от взглядов Ф.Н.

гг

щ. Фаткуллина, состоит в том, что, по его мнению, только часть функций

*^Щ непосредственно направлена на решение задач уголовного процесса, пе-

? речисленных в ст.2 УПК РСФСР, другая же их часть направлена на за-

з* щиту и обеспечение своих интересов лицами, вовлекаемыми в уголовное

судопроизводство, что дает ему основание выделить две основные груп- пы процессуальных функций, различающихся по своей направленности. Подводя итог взглядам авторов первой группы, можно отметить, ; что, по их мнению, “уголовно-процессуальная функция” - это “деятель-

I ность, направленная на решение указанной в законе задачи”2. Ценным в

jj подходе названных авторов представляется указание на задачи, установ-

Z ленные законодательством, как на систему ценностей, на которую ори-

I

| ентируется уголовный процесс. В то же время предложенная ими конст-

рукция не предусматривает выделение в рамках этой системы ценностей главной, основной задачи уголовного процесса, в связи с чем, по мнению автора, названные авторы ограничились лишь разработкой проблемы i W функций более низкого уровня, чем функция всего уголовного процесса.

;. 2) Вторая точка зрения была предложена Л.Д. Кокоревым. В осно-

I ве его взглядов на определение уголовно-процессуальных функций ле-

I*

|* жит ее противопоставление уголовно-процессуальной деятельности. Л.Д.

ir.

t Кокорев сконцентрировал свое внимание на вопросе, который больший-

т ством других ученых процессуалистов считается слишком очевидным и

I не заслуживающим самостоятельного исследования.

А По мнению Л.Д. Кокорева, “…Под функциями следует понимать

не направление деятельности каждого участника уголовного судопроиз-

’ Якуб М.Л. Указ. соч., с.86.

Там же.

Е

66 водства, а те основные линии, те основные направления уголовно- процессуальной деятельности, вокруг которых складывается деятель- ность всех участников уголовного судопроизводства.”1 И далее: “Следовательно, не любую процессуальную деятельность и не всех ее субъектов необходимо рассматривать как осуществление самостоятельной, опреде-ленной процессуальной функции.”

А характеристика функций участника уголовного процесса сводится, считает Л.Д. Кокорев, “к характеристике процессуальной деятельности … субъекта.., а Не к определению его основного направления, в чем прежде всего заключается содержание процессуальной функции.”1

По его мнению, процессуальная деятельность всех участников су- дебного разбирательства вполне укладывается в рамки трех основных функций: обвинение, защита, разрешение дела в суде. Главное, по его мнению, не “… определить, какую из этих трех функций осуществляет тот или иной участник..,” а “… определить, какой из этих функций соот- ветствует основное направление процессуальной деятельности того или иного участника судебного разбирательства. В этом смысле деятель- ность любого участника судебного разбирательства вполне укладывается в рамки трех процессуальных функций.”4 И далее: “Исследования процессуальной деятельности каждого участника судебного разбирательства с точки зрения ее соответствия основным направлениям уголовно-процессуальной деятельности, вероятно, представляют определенный научный и практический интерес.””

С учетом результатов методологических исследований нельзя со- гласиться с утверждением Л.Д. Кокорева об отсутствии значения роли субъектов в осуществлении функций, поскольку субъект, как было уста-

1 Кокорев Л. Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж. 1971. С.52. * Там же. С.51.

3 Там же. С.63-64.

4 Там же. С.64. 1 Там же.

67

новлено, равноправный элемент внутренней структуры функции. В то же время он абсолютно правильно указал на недопустимость подмены в ходе исследования определенных направлений в процессуальной деятельности самой деятельностью участников процесса, поскольку такая подмена приводит к стиранию различий между функцией и самой деятельностью, а в результате отпадает потребность в существовании процессуальной функции как правового явления. С указанным мнением трудно не согласиться, оно в полной мере соответствует результатам методологического исследования, достигнутым в предыдущей главе, и должно быть использовано в дальнейшем исследовании. Но главным недостатком взглядов Л.Д. Кокорева является то, что из его определения не видно, на что направлена та или иная уголовно-процессуальная функция.

3) Третьей из рассматриваемых является точка зрения, предложенная В.П. Нажимовым в статьях “Об уголовно-процессуальных функциях” и “Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях”, опубликованных на страницах журнала “Правоведение” соответственно в 1973 и 1983 годах. В основе его взглядов на определение уголовно-процессуальных функций лежат идеи о том, что учение о функциях “нельзя строить” “только на предписаниях правовых норм, игнорируя при этом действие объективных законов психологии и социологические данные о фактической деятельности участников уголовного процесса при расследовании и рассмотрении уголовных дел”1 и что “выделение различных уголовно- процессуальных функций, равно как и возложение их на разных участников процесса, должно опираться на знание законов психологии.”2

Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях // Правове- дение. 11>К.Ч. №5. С.5Х. “ Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях. II Правоведение. 1973. №5. С.74.

68

Анализ вышеназванных законов позволяет В.П. Нажимову сфор- мулировать следующие “психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях”:1

1) учитывая, что психические возможности человека ограничены, его умственная деятельность бывает успешной только при условии ее “определенной направленности и ограниченного объема …“2; 2) 3) для качественного и безошибочного выполнения работы “… не- обходимо значительное количество подготовленных к тому лиц …”; 4) 5) “… Сознание человека не терпит “раздвоения”, а потому одно и то же лицо, как правило, не может выполнять функции, различные по своей направленности. Вследствие этого в уголовном процессе осуществление соединенных функций обвинения и защиты одним лицом возможно лишь при строгом соблюдении двух обязательных условий.”4 К таким условиям В.П. Нажимов относит а) свободу выбора каждым участником уголовного процесса собственной позиции и соответственно функции на основе собственного внутреннего убеждения и с учетом обстоятельств дела и б) отсутствие у него предварительного психологического предпочтения той или иной позиции (функции) по конкретному делу, так как, “…содействовать одновременно и обвинению и защите (и осуществлять их) человек может лишь до тех пор, пока ни то, ни другое не представляется ему (его сознанию) предпочтительным, правильным и обоснованным.”5 Поскольку на практике эти два условия соблюсти, как правило, невозможно, то выполнение соединенных функций обвинения и защиты, подчеркивает ученый, “может быть возложено только на особых участников процесса…“6 6) ‘ См.: Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1983. №5. С.54. “ Нажимов В.П. Укач. Соч. С.54

Там же, 4 Там же. 1 Там же. “ Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1973. №5. С.75.

69

С этой мыслью В.П. Нажимова согласился, в частности, В.М. Са- вицкий, и, развивая ее в отношении следователя, отмечает: “Начиная производство по делу, следователь психологически приступает к нему как к исследованию: он заранее не ставит перед собой задачу обвинять или защищать определенное лицо, он выясняет, исследует все детали.”1

  1. Поскольку нормы права не в состоянии отменить объективные законы психологии и “сделать “невозможное возможным”, функции су- дьи, обвинителя и защитника не должны соединяться в “одном лице”…””
  2. Непременным условием успеха любой человеческой деятельности является ее целеустремленность. Однако, по мнению В.П. Нажимова, “велика и роль человеческих эмоций.”3 В основе формирования целей и возникновения эмоций лежат “… потребности, осознанные побуждения и интересы …“4, они же являются стимулом, заставляющим действовать субъект в определенном направлении. Цели и эмоции отражаются в возникающей психологической установке субъекта, а та, в свою очередь, реализуется в его поведении, в готовности к возникшей “ситуации, в которой ему приходится ставить и решать задачи.”5
  3. Исходя из значения психологической установки он предлагает “предоставить каждому участнику процесса, выполняющему соответст- вующие служебные обязанности или отстаивающему личные права и интересы, возможность свободно реализовать свою психологическую установку в уголовном процессе, т.е. изложить и обосновать свою позицию, активно участвовать в доказывании по делу.., обеспечить выяснение всех

Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского над юра в уголовном судопроизводстве. М . 1975 С 43- 44.

2 Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях // Правове- дение. 1983. №5. С.55.

Там же.

Там же.

Там же.

70

сторон, связей и опосредовании рассматриваемого уголовного дела, необходимых для правильного его разрешения.”1

  1. Не меньшую важность имеют, согласно концепции В.П. Нажи-мова, законы психологии при познании истины по уголовному делу, так как “… состязание, спор, столкновение различных мнений и их борьба (полемика) - единственно правильный и наиболее верный путь к исти- не…“2 Состязательная форма уголовного процесса, обеспечивающая участников процесса “… процессуальными правами и реальными возможностями отстаивать свое мнение и доказывать свою правоту, важная гарантия достижения целей уголовного процесса.” Этот принцип, указывает В.П. Нажимов, должен распространяться на “любую деятельность любого участника процесса по заявлению и отстаиванию своего мнения, своей позиции по делу в целом или отдельным вопросам .., а равно деятельность по оспариванию и обжалованию любых действий и решений следователя, прокурора и самого суда.”4

На основе вышеизложенных соображений В.П. Нажимов определяет уголовно-процессуальные функции как “важнейшие виды уголовно- процессуальной деятельности, различающиеся по своей направленности, т.е. главной цели, на достижение которой рассчитан данный вид деятельности” и на его основе развивает мысль о том, “что законодатель только в случае действительной необходимости прибегает к закреплению за отдельными участниками процесса строго конкретных функций, справедливо полагая, что в остальных случаях отсутствие законодательной фиксации конкретных функций за конкретными участниками про-

1 Нажимов В.П. Укач. Соч., С.56.

” Там же.

1 Там же.

1 Там же.

s Там же. С.53.; Он же. Об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1973. №5 С.73.

71

цесса будет способствовать большей их объективности при расследова- нии и рассмотрении дела.”1 Таких случаев ученый выделяет два:

  • когда функция разрешения дела по существу или, иначе говоря, функция осуществления правосудия выполняется только судом;
  • когда функцию защиты осуществляет только защитник.
  • В иных случаях субъекты доказывания сохраняют свободу выбора функции и делают выбор исходя из собственного внутреннего убежде- ния с учетом обстоятельств дела и своего положения в нем.

К числу ценных и значимых можно отнести следующие положения концепции В.П. Нажимова:

  • нельзя ставить “знак равенства между существованием функций и их разделением (с возложением их осуществления на разных участников процесса)”2, так как “… В уголовном процессе не по каждому делу можно найти сбалансированное осуществление всех … основных уго- ловно-процессуальных функций. Но это отнюдь не означает, что при отсутствии разграничения функций нет уголовного процесса как социального и правового явления. Основные функции всегда осуществляются с начала до конца по любому делу, независимо от того, разграничены они между различными участниками процесса или возложены почти полностью (как, например, в инквизиционном процессе) только на одного участника.”3

  • особый взгляд на субъектный состав обвинения и защиты: “Все доказательства,., полученные из показаний свидетелей и заключений экспертов делятся на обвинительные и оправдательные. Аналогичному делению подвергаются и субъекты, функции которых состоят в пред ставлении этих … данных следователю или суду.”4 По мнению В.П. На-

1 Нажимов В.П. Указ. Соч. С.76. : Там же. С.77-78.

1 Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях. II Правове- дение. 1083. №5. С.53. 1 Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение. 1973. №5. С.7У-Х0.

72

жимова, свидетели и эксперты также участвуют в осуществлении функ- ций обвинения и защиты, причем направленность их функции определяется характером сообщенных ими сведений, и, таким образом, они, как и защитник, в отличие от других субъектов доказывания, лишены свободы выбора функции и права на ее перемену. Однако показания свидетелей и заключения экспертов “фактически всегда служат осуществлению или обвинения, или защиты, т.е. используются следователем, обвинителем, защитником и другими субъектами доказывания при осуществлении ими процессуальных функций.”1 Относительно иных участников процесса, таких, как переводчики, понятые, секретари судебного заседания и т.д., то их деятельность “носит вспомогательный характер по отношению к деятельности основных участников, осуществляющих обвинение, защиту и разрешение дела… , и они, следовательно, также содействуют осуще- ствлению уголовно-процессуальных функций.

Подводя итог, можно сделать вывод, что смысл взглядов В.П. На- жимова заключается в том, что основные уголовно-процессуальные функции объективно существуют в каждом уголовном деле и любой участник уголовного процесса (кроме защитника и суда, функции которых определены изначально и не могут быть изменены), вправе осуществлять любую из них в соответствии со своей позицией по конкретному делу.

Концепция В.П. Нажимова не была воспринята большинством ученых- процессуалистов, причем неприятие концепции продемонстрировали и сторонники обоих подходов к определению процессуальных функций, поскольку в ней слишком большое значение придается психическим процессам, происходящим в сознании человека и находящимся вне сферы правового регулирования. И здесь автор согласен с В.Н. Шпилевым, который, критикуя позицию В.П. Нажимова, указывает, что

1 Нажимов В.П. Укач. Соч. С.80

” Там же.

73

“деятельность каждого участника процесса, как известно, урегулирована законом …“1 и проявление воли участником процесса в выборе процессуальной функции является прямым нарушением закона. Но настаивая, что “… Закон не дозволяет ни свободного выбора, ни смешения, ни подмены процессуальных функций между различными участниками процесса” , сам В.Н. Шпилев, на взгляд автора, демонстрирует непонимание разницы между функциями уголовного процесса в целом и функциями его отдельных участников, и тогда его критика позиции В.П. Нажимова теряет смысл. В.Г. Даев, утверждая, что, согласно концепции В.П. Нажимова, “получается, что если никто из участников процесса не захочет “выбрать” себе соответствующую функцию, то такая функция вообще отсутствует в производстве по конкретному делу”3, не делает фактически различий между объективно существующими функциями и субъективным выбором какой-либо из них в процессе осуществления и, таким об- разом, фактически ставит знак равенства между существованием функ- ций и возложением их осуществления на различных участников процесса, против чего, как раз и возражает автор анализируемой точки зрения.

В.П. Нажимов обращает внимание на разрыв между функциями как явлением объективным и деятельностью как явлением субъективным и, таким образом, исключает отождествление функции с фактической деятельностью участников уголовного процесса (иначе последним про- сто не из чего было бы выбирать), с чем можно только согласиться. Но стремление объединить под сферой правового регулирования психоло- гические процессы, происходящие в человеческом сознании, и внешнее, т.е. фактическое, поведение совершенно неоправданно.

1 Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, 1974. С.67.

Шпилев В.Н. Указ. Соч. С.67.

’ Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве. //

Правоведение. 1974. №1. С.70.

74

4) Четвертая точка зрения на определение уголовно-процессуальных функций как “вида, направления деятельности” обоснована и изложена A.M. Лариным в монографии “Расследование по уголовному делу: процессуальные функции”.

В основе его взглядов на изучаемую проблему лежит идея, что “… Сознательная деятельность всегда направлена к той или иной цели. Это в полной мере относится к уголовно-процессуальной деятельности и к отдельным ее компонентам - процессуальным функциям”1.

По мнению A.M. Ларина, специфика процессуальных функций состоит в том, что “цели, определяющие их направление, есть цели про- цессуально-правовые”2 и для участников процесса они выступают как “цели объективные, диктуемые правильным пониманием закона”3.

Он указывает на необходимость четко различать цели процессуально- правовые и “ближайшие цели” участников процесса, вытекающие из избранных ими позиций по делу, поскольку последние не имеют ни- какого отношения к процессуальным функциям. Поэтому в качестве примера А.М.Ларин поясняет, что “обвиняемый.., который ложно при- знает себя виновным, будучи невиновным, не обращает внимания на смягчающие его ответственность обстоятельства, - такой обвиняемый уклоняется от функции защиты, однако не становится обвинителем”4.

Общим для процессуально-правовых целей, которым подчинены направления, характеризующие процессуальные функции, является то, что “достигаются они, как правило, в итоге производства по делу, т.е. при постановлении приговора или при прекращении дела”5. Поэтому для

1 Ларин A.M. “Расследование по уголовному делу: процессуальные функции”. М.: Юрид. лит-ра..

19X6. С.4,

Там же. С,5.

”’ Там же. С А.

1 Там же.

1 Там же. С,5.

75

их достижения и нужно “не отдельное действие, а деятельность, т.е. совокупность действий и решений, объединенных единством цели” .

На основе вышеизложенных соображений названный ученый- процессуалист рассматривает процессуальные функции в уголовном су допроизводстве как “виды (компоненты, части) уголовно- процессуальной деятельности, которые различаются по особым непо средственным целям, достигаемым в итоге производства по делу””, из чего следует, что “… основанием деления процессуальной деятельности на функции служит различие в целях отдельных видов (компонентов) этой деятельности. Иначе говоря, представляя себе цели, стоящие перед процессуальной деятельностью, можно уяснить, из каких и скольких функций она слагается.”3

Далее A.M. Ларин указывает, что “конечные цели отдельных ком- понентов процессуальной деятельности выражены в предписаниях закона, определяющих предмет итоговых решений по уголовному делу (ст. ст. 208, 209, 259, 301, 303, 309-310, 313-317, 321 УПК РСФСР)”4, анализ которых позволяет выделить “следующие частные цели, в своей совокупности образующие общую цель уголовного судопроизводства: установление объективной истины; изобличение виновных и определение меры их ответственности; ограждение виновных от чрезмерно сурового наказания и реабилитация невиновных; компенсация за вред, причиненный преступлением; освобождение от взыскания по неосновательному иску в уголовном процессе; соблюдение прав и законных интересов лиц, участвующих в уголовном деле; устранение обстоятельств, способствующих преступлениям; обеспечение порядка производства по уголовному делу, установленного законом.”*

1 Ларин A.M. Укач. Соч. С.5 1 Там же. Там же. 1 Там же. С. 12. ^ Там же.

76

Очень важным в анализируемом подходе представляется положение, рассматривающее процессуальную деятельность как единую и це- лостную систему, свойства которой проявляются как в разграничениях между отдельными функциями: “… в отдельно взятой функции может быть объединена деятельность нескольких субъектов с нетождествен- ными статусами… В то же время статусу одного субъекта обычно соот- ветствует несколько функций…“1, так и в их взаимодействии: “… Неред- ко один и тот же процессуальный акт одновременно, как бы разными сторонами, входит в состав нескольких функций.”2

По мнению A.M. Ларина, все функции уголовного процесса равны по своему значению: “Каждая уголовно-процессуальная функция в конкретном уголовном деле возникает в силу юридических фактов, предусмотренных законом. И, возникнув, все они в равной мере становятся необходимыми для решения задач уголовного процесса.”

Подводя итог анализу взглядов A.M. Ларина на исследуемую про- блему, следует отметить, что он, как и авторы первой из рассмотренных точек зрения, считает, что уголовно-процессуальные функции - это тоже деятельность, и эта деятельность направлена на осуществление процессуально-правовых целей, определенных в различных статьях уголовно-процессуального закона (а в первой точке зрения - на решение задач, перечисленных в ст. 2 УПК РСФСР, и защиту своих интересов в процессе такого решения). Позиции этих авторов достаточно близки, но как следствие, они имеют и общие, указанные ранее, недостатки. Сам же, A.M. Ларин, кроме того, неоправданно допускает смешение “сознательной деятельности, направленной к той или иной цели” как явления, существование которого обусловлено лишь внутренними психологическими особенностями субъекта и потому находящегося за пределами правового

’ Ларин A.M. Указ. Соч. С. 14.

” Там же.

1 Там же. С. 13.

77

регулирования (категория цель, как установлено, правовыми нормами регулироваться не может), и уголовно-процессуальной деятельности, происходящей в рамках предписаний закона.

И последнее: исследование основных точек зрения на определение уголовно-процессуальных функции с позиции функции уголовного процесса будет недостаточно полным и всесторонним, если не обратить внимания на отношение к функции уголовного процесса как к части уголовного процесса, части уголовно-процессуальной деятельности, наконец, отдельной стадии уголовного процесса.

Все эти три подхода к функции могут быть объединены и рассмотрены совместно, поскольку частями уголовного процесса, уголовно- процессуальной деятельности общепринято называть отдельные стадии уголовного процесса1, и вопрос, следовательно, сводится к соотношению стадий уголовного процесса и уголовно-процессуальных функций.

В данном вопросе практически все ученые-процессуалисты, иссле- дующие уголовно-процессуальные функции, имеют сходные точки зре- ния. В качестве примера можно сослаться, в частности, на мнение В.П. Нажимова: “Функции и стадии уголовного процесса - это категории, которые нельзя смешивать… Стадии получаются как бы от поперечного деления уголовного процесса на этапы (части), преследующие задачи, которые решаются именно на данном этапе, функции - от продольного деления на виды уголовно-процессуальной деятельности, различающиеся по главным целям, которые не теряются из виду на протяжении всего уголовного процесса (на всех стадиях) и могут быть достигнуты лишь по его окончании.”2 Аналогично мнение П.С. Элькинд, чья научная позиция

1 См.: Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск. 1974. С.5d; Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях. // Правоведение 1983. №5. С.53; Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве М. 1975. С.41; Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С 55.. Она же. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.. 197<>. С.48. : Нажимов В.П. . Психологические основы учения об уголовно-процессуальных функциях // Правове- дение. 19X3. №5. С.53.

78

будет рассмотрена далее: “Уголовно-процессуальные стадии и функции неразрывно взаимосвязаны, но не могут быть смешиваемы. Стадии уголовного процесса - это его основные части, этапы, следующие друг за другом в строгой последовательности… Одна стадия сменяет другую не ранее, чем по окончании предыдущей.

Уголовно-процессуальные функции могут не только следовать одна за другой, но и осуществляться одновременно, во взаимосвязи. Более того, одновременное сочетание является наиболее типичным признаком их взаимосвязи. Уголовно-процессуальные функции могут осуществляться в одной или нескольких стадиях уголовного процесса.”1

Общий взгляд авторов различных подходов, однозначно отграни- чивающий стадии уголовного процесса от его функций, полностью соответствует решению аналогичного вопроса в других правовых науках, в частности, конституционного (государственного) и админисгративного права. Он представляется автору правильным, не требующим дальнейших пояснений, позволяет с ним согласиться и не отвлекать дальнейшее внимание на исследование вопроса, уже имеющего однозначный ответ.

Вторым направлением в учении об уголовно-процессуальных функциях является подход к их определению как к функциям участников уголовного процесса. Своим появлением данное направление обязано научным идеям П.С. Элькинд и нашло поддержку и дальнейшее развитие в трудах ученых-процессуалистов ленинградской школы права. В настоящий момент в научной литературе выделилось пять основных точек зрения на определение функции участника уголовного процесса.

1) Основные положения первой из рассматриваемых точек зрения второго направления к определению уголовно-процессуальных функций сформулированы и обоснованы самой П.С. Элькинд.

Элькинд ПС. Сущность советского ушловно-процессуального права. Л., 1963. С.5У-<у>

В уголовном судопроизводстве, отмечает она, можно различить два вида целей (категория “цель” в данном случае отвечает на вопрос: на что направлена деятельность):

  • общие цели уголовно-процессуальной деятельности, которые вы ражают “…направленность всей уголовно-процессуальной деятельно сти”1 и на достижение которых так или иначе направлены усилия всех или многих участников уголовного процесса, все производство по уго ловному делу;

  • функциональные цели, которые выражают “…направленность деятельности отдельных субъектов уголовно-процессуального права по решению общих задач уголовного процесса” и правомерная реализация которых имеет значение как средство и гарантия достижения общих це лей уголовно-процессуальной деятельности.

Функциональные цели, указывает П.С. Элькинд, лежат “в основе назначения и роли субъектов уголовного судопроизводства”3, и разграничение уголовно-процессуальной деятельности на функции происходит в зависимости от того, какое значение имеет функциональная деятельность отдельного субъекта “… в достижении единых целей советского уголовного судопроизводства”4.

Таким образом, каждой функциональной цели соответствует и оп- ределенная уголовно-процессуальная функция, под которой названный ученый понимает “…специальное назначение и роль субъектов уголов- ного судопроизводства, выраженную в процессе реализации в том или ином конкретном направлении уголовно-процессуальной деятельности’0, поскольку “…специфика роли и социального назначения носителей оп-

’ Элькинд ПС. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве Л., 1976. С.28.

2 Элькинд П.С. Укач. Соч. С.45.

3 Там же. С.52. ‘ Там же.

^ Там же. С.46.

80

ределенных уголовно-процессуальных функций необходимо предопре- деляют конкретные направления уголовно-процессуальной деятельно- сти”1,

Ключевым моментом определения функции, предложенного ПС. Элькинд, является указание не на самого конкретного субъекта уголов- но-процессуальной деятельности, а на его роль и назначение. Учитывая сложность достижения функциональных целей и определенное сходство сторон назначения отдельных субъектов уголовного процесса, ПС. Элькинд делает вывод о том, что “некоторые из функций … [осуществляются] не только одним, но и несколькими участниками уголовного процесса”.2

Заслуживает особого внимания ее возражение против смешения функции и фактической деятельности участника процесса, подчеркивая, что функция - это “не вид и не само направление уголовно- процессуальной деятельности, а выражение в соответствующих направ- лениях такой деятельности назначения и роли ее участников”^. Связь между функциями участников уголовного процесса и практической деятельностью по их осуществлению, считает она, опосредуется правами и обязанностями субъектов уголовно-процессуального права, “характер и объем” которых “предопределяется особенностями предписанных им нормами права уголовно-процессуальных функций”4, а вне рамок осуществления конкретных процессуальных прав и обязанностей субъектов уголовного судопроизводства вне ее реального претворения в жизнь “… категория “функция” остается лишь идеальной категорией.’0

1 Элькинд П.С. Указ. Соч., С.47.

Элькинд ПС. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С.55.

1 Там же. С.54-55.

1 Эькннд ПС. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л.. 1976.

С.50.

’ Там же. С.51.

81

С позиции сравнительно-правового исследования интерес представляет мнение П.С. Элькинд о том, что уголовно-процессуальные функции, предопределяя права и обязанности их носителей и не являясь чем-то тождественным им, сами по себе “имеют правовой характер, пре- допределяются нормами права и выражаются в … правовом статусе каждого из их носителей”1. Однако, поскольку уголовно- процессуальное законодательство не содержит термина “функция” и не содержит норм, закрепляющих за участником уголовного процесса какие-либо функции иным способом, чем посредством наделения его правами и возложения на него обязанностей, сама П.С. Элькинд не разъясняет и не развивает далее эту свою мысль.

Кроме изложенных выше положений, в которых раскрывается со- отношение между функциональными целями, компетенцией, практиче- ской деятельностью и функциями участников уголовного судопроиз- водства, интерес в концепции П.С. Элькинд2 представляют также сле- дующие моменты:

1) все участники уголовного процесса, так или иначе, участвуют в уголовно-процессуальной деятельности, то есть являются ее субъектами; 2) 3) все субъекты уголовно-процессуальной деятельности являются одновременно субъектами определенных уголовно-процессуальных функций, которые, в свою очередь, при осуществлении охватывают всю уголовно-процессуальную деятельность; 4) 5) те или иные процессуальные функции в том или ином объеме и конкретном выражении получают свое осуществление во всех стадиях уголовного процесса; 6) 1 ЭлысиндП.С. Указ. Соч. С.51.

” Кроме вышеуказанных работ Элькинд ПС. см., также: Она же. К вопросу о функции обвинения в

советском уголовном процессе. // Вопросы теории и практики прокурорского надзора. Саратов. 1У74.

С.4.

S2

4) функции участников уголовно-процессуальной деятельности различаются в зависимости от объема и содержания процессуальных прав и обязанностей каждого из них; от того, действуют ли они в уго ловном процессе соответственно только уголовно-процессуальным пра вам и обязанностям или еще и в силу профессионального долга, вступа ют ли они в уголовно-процессуальные отношения в силу государствен ного веления, общественного долга или своего собственного усмотре ния; каков характер моральной и юридической заинтересованности и.ч в исходе дела, является ли эта заинтересованность личной, государствен но-публичной или общественной, выступает ли участник процесса в поддержание своих собственных интересов или интересов других лиц; заменим ли или незаменим участник процесса; какова степень его воз можного влияния на ход и исход уголовного процесса; каковы формы и методы его участия в деле и т. д.1

В вышеприведенном перечне последней группы критериев, сфор- мулированных П.С. Элькинд, отсутствует, пожалуй, лишь один из эле- ментов, с помощью которых в большинстве отраслей права закрепляются функции конкретных участников процесса, а именно - задачи участника.

5) “… большинство уголовно-процессуальных функций находится не в последовательной, а в одновременной взаимосвязи и взаимопроник новении..,”2 в связи с чем “содержание и значение каждой из указанных функций могут быть правильно поняты не иначе как во взаимосвязи и взаимопроникновении со всеми другими уголовно-процессуальными функциями”3;

1 Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. С.58-5У. “ Гам же. С.66. 1 Там же.

83

6) и, наконец последнее, концепция уголовно-процессуальных функций - “средство обеспечения устойчивой организации и четкой це- ленаправленности уголовно-процессуальной деятельности”.

Концепция П.С. Элькинд нашла поддержку и дальнейшее развитие в работах других авторов. Так, А.П. Глебов, определяя “социальное на- значение” и “деятельность” как две стороны понятия уголовно- процессуальной функции, указывает, что в неразрывном единстве этих сторон определяющую роль играет социальное назначение субъекта уголовного процесса, реализуемое им в практической деятельности.2 В.Г. Даев отмечает, что содержание функций следует рассматривать “… в неразрывной связи с вопросом о ее носителях, так как уголовный процесс -строго регламентированный порядок государственной деятельности особого вида, и участие в ней в том или ином качестве не может быть случайным.”3

Поводя итог в рассмотрении первой точки зрения, необходимо от- метить, что она исходит из понимания функции участника уголовного процесса как сочетания трех составляющих - “направления деятельно- сти”, “специального назначения” участников процесса и целей уголовного судопроизводства. И если с первым элементом такого понимания функций можно согласиться, поскольку они во многом соответствуют результатам методологического исследования, то “специальное назначение” участников процесса является, по мнению автора, чужеродным элементом в конструкции, фиксирующим раз и навсегда определенную функцию за конкретным субъектом. Кроме того, попытка П.С. Элькинд включить в сферу правового регулирования цель заставляет автора при-

ЭькиндП.С, Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве Л.. \Ч7(>. С.
50.

Глебов А.П. Функции прокурорского надчора. // Совершенствование прокурорского надчора и СССР. М. 1У73. С.76. ‘ 1 Даев В.Г. Указ. Соч. С.65-66.

84

знать предложенную ею конструкцию определения
уголовно-процессуальных функций неустойчивой и противоречивой.

2) Достаточно близкими к идеям П.С. Элькинд являются взгляды, высказанные Н.А. Якубович. Она отмечает, что процессуальные функ- ции определяют в чем “состоит содержание и назначение деятельности отдельных участников процесса при реализации ими своих прав и обя- занностей, какова ее направленность”1. При определении функции уча- стников предварительного расследования она предлагает исходить из побудительных начал, которые заставляют участников выполнять те или иные действия в должном направлении и обусловливают соответствующий характер их функций. К таким побудительным началам Н.А. Якубович относит в одном случае - задачи, в другом - процессуальный интерес, в третьем - обязанности и соответственно им выделяет группы функций:

1) “… должностных лиц, наделенных властными полномочиями. Перед каждым из них в советском уголовном процессе стоят вытекаю щие из общих задач уголовного судопроизводства конкретные задачи”2;

2) обвиняемого и потерпевшего; 3) 4) свидетелей и экспертов. 5) Таким образом, в отличие от П.С. Элькинд, считающей, что на- правленность каждой функции предопределяется стоящей перед участ- ником уголовного процесса его “функциональной целью”, Н.А. Якубович при решении вопроса о факторах, предопределяющих такую направленность, разделяет всех участников уголовного процесса на три группы согласно числу групп побудительных мотивов.

Сходные с позициями как Н.А. Якубович, так П.С. Элькинд моменты можно обнаружить, в частности, в концепции В.П. Нажимова, ко-

1 Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия: Учеб. Пособие М. 1У71. с”.55. :Т;ш же. С.5У.

85

торый пишет о том, что: “Функции отдельных участников уголовного процесса есть виды их уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой в соответствии с их конкретными задачами, а также собственными целями и интересами, которые и определяют специальное назначение и роль каждого участника в процессе.”1 Однако сам В.П. Нажимов не дает подробных разъяснений предложенного им определения и оставляет открытым вопрос о том, считать ли названные им задачи, интересы и цели самостоятельными факторами, предопределяющими направленность того или иного вида деятельности, либо считать их единым комплексом, в рамках которого они предопределяют направление одного вида деятельности. Определяя задачи, интересы и цели как самостоя- тельные факторы, допустимо приравнять позицию В.П. Нажимова к позиции Н.А. Якубович и считать задачи первым, а интересы и цели вторым самостоятельными факторами при определении направленности того или иного вида деятельности. При этом задачи должны, в силу своего закрепления в законодательстве, определять направленность деятельности должностных лиц в уголовном процессе, а интересы и цели - всех остальных участников.

С той же долей вероятности задачи, интересы и цели можно рас- сматривать как единый комплекс и вести о них речь как о функциональных целях, аналогично позиции П.С. Элькинд.

Но в любом случае, если задачи и обязанности, как побудительные мотивы, предопределены уголовно-процессуальным законодательством, то процессуальный интерес зависит в большинстве случаев от психологических особенностей субъекта, а они - вне сферы правового регулирования. К тому же, если руководствоваться точкой зрения Н.А. Якубович, то получится, что, например, принимая вину на себя, и тем самым выгораживая истинного виновника преступления, обвиняемый, заинтересо-

’ Нажимов В.П. Укач. Соч. С.53.

86

ванный по каким-либо причинам в своем осуждении за преступление, которое не совершал, выполняет свою процессуальную функцию, действует в направлении, установленном ему уголовно- процессуальным правом. С этим нельзя согласиться, поскольку речь идет уже не о функции, а скорее дисфункции в рамках уголовно- процессуальной системы.

Таким образом, и конструкция Н.А. Якубович, по мнению автора, также демонстрирует отсутствие внутренней логики.

3) Третья точка зрения принадлежит В.Н. Шпилеву, и отражается в следующих основных моментах:

  • “Уголовно-процессуальное законодательство определяет направление деятельности каждого участника процесса.”1
  • В.Н. Шпилев возражает против противопоставления направлений (или видов) уголовно-процессуальной деятельности, закрепленных в уголовно-процессуальном законодательстве, фактическому, их проявлению и, соответственно, против сформулированного П.С. Элькинд на основании этого противопоставления определения уголовно-процессуальных функций.2
  • Указывая, что “… направление деятельности определяется ее целью” , В.Н. Шпилев, дает определение уголовно-процессуальных функций как “урегулированных законом отдельных направлений уголовно- процессуальной деятельности, в которых проявляется роль и специаль- ное назначение участников процесса”4.
  • Таким образом, в отличие от представителей первой из рассмотренных точек зрения, он ставит во главу угла при определении функции участника уголовного процесса не роль в достижении общих целей уголовного процесса, а его фактическую деятельность. Данное предложение

Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроичводства. Минск, 1974. С.65. : Там же. С.56 ‘ Там же. С.65 4 Там же. С.56.

87

В.Н. Шпилева опять же противоречит результатам методологических изысканий, и автор с ним абсолютно не согласен.

4) Следующая из числа анализируемых точка зрения основывается на понимании уголовно-процессуальной функции как процессуальной обязанности субъекта уголовного процесса.

Именно с таких позиций раскрывают содержание указанного понятия ряд ученых-процессуалистов, в частности, М.Л. Якуб, который при- равнивает процессуальную функцию к “основной обязанности органа или лица, участвующего в производстве по делу, его процессуальному назначению”1, В.В. Шимановский, определяющий уголовно- процессуальную функцию как “основную (ведущую) процессуальную обязанность, в которой проявляется главное назначение и определяется процессуальная роль каждого из участников процесса , М.А. Чельцов, говорящий о функции как о “направлении деятельности, рассматривае- мом законодателем как обязанность соответствующего органа или ли- ца” , и другие.

В качестве контраргумента такого понимания функции участника уголовного процесса Савицкий В.М. отмечает, что “функция характеризуется именно направлением деятельности, а вовсе не тем, право или обязанность диктуют субъекту этой деятельности поступать определенным образом…“4, а Шпилев В.Н. - что “… назначение и роль участников процесса определяется не только возложенными на них обязанностями, но и теми правами, которыми они наделены.”5

Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве. // Право- ведение. 1973. №5. С89.

” Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в уголовном процессе // Пра- воведение. 1965. № 2. С. 175.

Чельцов М.А. Понятие и задачи советского уголовного процесса. // Уголовный процесс Под редакцией М.А. Чельцова. М., 1969. С 11.

1 Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М.: Наука, 1975. С.42. ‘ Шпилев В.Н. Укач. Соч., С.56.

88

Указанные контраргументы в достаточной степени, по моему мнению, демонстрируют излишнее сужение понятия функции участника уголовного процесса при указании в нем лишь на те или иные процессуальные обязанности субъекта, остается только согласиться с мнением Савицкого В.М. и Шпилева В.Н. и лишь добавить, что данный подход приводит к отрицанию свободы в реализации прав, установленных законодательством, например, конституционного права свидетеля не давать показаний против ближайших родственников.

5) Пятая точка зрения высказана B.C. Зеленецким в его работе “Функциональная структура прокурорской деятельности”.

Проанализировав все имеющиеся в уголовно-процессуальной науке определения функций участников уголовного процесса, B.C. Зеленец- кий выделяет в них два общих для всех момента:

1) “указание на деятельность как обязательный элемент любой функции”1; 2) 3) “указание на осуществление определенного направления дея- тельности конкретным субъектом, занимающим в процессе специфиче- ское правовое положение и выполняющим в нем самостоятельную процессуальную роль”.2 4) Указывая, что “… без субъекта процесса не может быть деятельности, а без деятельности, осуществляемой субъектом в том направлении, которое выражает его роль и назначение в уголовном процессе, не может быть процессуальной функции”3, B.C. Зеленецкий делает вывод, что только субъект может являться носителем уголовно- процессуальной функции. Однако, поскольку практически каждый субъект осуществляет одно или несколько направлений деятельности (т.е. функций), для уточнения определения уголовно-процессуальной функции он считает необ-

’ Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности”. Харьков, 1У7Х. С.К-У. ; Зеленецкий B.C. У ка-}. Соч. СУ. 1 Там же.

ходимым выделить “дополнительные признаки, характеризующие субъекта процесса и осуществляемую им деятельность.”1

Называя в качестве такого дополнительного признака объект, к ов- ладению которым (или к оказанию воздействия на который) стремится субъект, сам B.C. Зеленецкий считает его недостаточным, так как, на- пример, обвинение является тем объектом, на который в каждом уголовном деле оказывают воздействие многие субъекты процесса, осуществляющие различные уголовно-процессуальные функции, что не позволяет провести четкие разграничения в направлениях деятельности. Поэтому, указывает B.C. Зеленецкий, “необходим второй дополнительный признак, который позволил бы разграничить направления деятельности двух субъектов при их взаимном, но различном воздействии на один и тот же объект..,”2 и называет в качестве такого признака “содержание позиции субъекта процессуальной деятельности, выражающееся в характере его отношения к объекту, его позиции и соответствующей уголовно- процессуальной деятельности.”3 При этом именно этот второй признак играет определяющую роль по отношению к функции, осуществляемой субъектом уголовного процесса. В качестве подтверждения своего вывода B.C. Зеленецкий рассматривает ситуацию, в результате которой прокурор, возбудив вследствие положительного отношения к обвинению уголовное преследование в суде, затем, в случае перерастания его отношения к обвинению в отрицательное, отказывается в суде от обвинения, что влечет за собой трансформацию его обвинительной деятельности в “деятельность другого вида, которая, по существу, является оправдательной.., в связи с чем и осуществляется в совершенно ином, противоположном обвинительной деятельности, направлении.”4 Однако измене-

’ Зеленецкий B.C. Укач. Соч. С.У-10.

Там же. СМ 1.

”’ Там же.

4 Там же. С. 13.

90

ние отношения прокурора к тезису обвинения влечет за собой смену осуществляемой им процессуальной функции только при “… таких изменениях, которые приводят к преобразованию сущности позиции, а вместе с этим и изменению характера деятельности, направленной на ее реализацию”.1

Таким образом, по мнению B.C. Зеленецкого, в основе деятельности субъекта уголовного процесса лежит тот или иной вид его отношения к объекту и “… только через единство субъекта, его социальной роли и назначения в процессе, а также характера отношения к объекту его по- зиции и деятельности, предопределяемого соответствующими мотивами и целью, можно дать правильную характеристику уголовно- процессуальной функции”.2

Итак, в основе как деятельности, так и позиции субъекта процесса, по его мнению, лежат цель и мотивы. Ссылаясь на П.К. Анохина’, со- гласно которому цель представляет собой одну из форм опережающего отражения действительности, B.C. Зеленецкий утверждает, что “… уголовно-процессуальная функция (включающая в себя конкретную цель) имеет перспективный характер и всегда устремлена в будущее”‘4. Позиция субъекта, в этой связи “… являясь структурообразующим элементом уголовно-процессуальной функции, … играет в ней программирующую роль, определяя перспективы развития данного вида деятельности и оказывая тем самым регулятивное воздействие на процесс реализации конкретной функции.” Иначе говоря, позиция задает модель будущего воздействия субъекта на конкретный объект и обязывает их строить свою

’ Зеленецкий B.C. Указ. Соч.. С. 14 2 Там же. С. 15.

Анохин П.К. Опережающее отражение действительности. // Вопросы философии. 1962. № 7. С.97-111

’ Зеленецкий B.C. Указ. Соч. С. 16 ‘ Там же.

У1

функциональную деятельность с учетом последствий, которые наступят как результат осуществления ими конкретной функции.

Необходимым условием реализации позиции и осуществления це- ленаправленной деятельности B.C. Зеленецкий указывает наличие между ними функциональной связи и взаимозависимости, “… вне которой невозможна ни реализация позиции, ни выполнение целенаправленной деятельности”1. При этом B.C. Зеленецкий пользуется уже приводившимся в предыдущих разделах настоящего исследования определением, согласно которому функциональная связь “есть такая форма взаимодействия между сосуществующими элементами целого, при наличии которой состояние и поведение этих элементов взаимообусловлены, а цепь причины и следствия замкнута”.2

Упоминаемая в определении замкнутость проявляется в структуре уголовно-процессуальной функции как единство позиции (отношения) и деятельности и выражает сущность каждой конкретной функции. Если отношение субъекта “… к определенному объекту рассматривать в качестве его социальной позиции …, а деятельность - как способ реализации этой позиции..,”3 то мнению B.C. Зеленецкого, результат взаимодействия названных элементов и есть функция, которая “… представляет собой новое образование, не сводимое по своей качественной определенности ни к позиции субъекта, ни к его деятельности…“4 и выражает “… сущность как отношения, так и деятельности в их единстве.”5

На основе вышеизложенных соображений B.C. Зеленецкий отражает сущность уголовно-процессуальной функции в ее определении как “особого вида специфически направленной на определенный объект од- номотивной деятельности, характеризуемой особой
морфологической

1 Зеленецкий B.C. Укач. Соч. С.20. ~ Там же. С.21. Там же. ‘ Там же. С.20. 4 Там же. С.21.

92

структурой, осуществляемой с целью реализации правовых, криминологических и воспитательных задач уголовного процесса, защиты прав и охраняемых законом интересов личности”.1

Несомненным достоинством точки зрения B.C. Зеленецкого является то, что она базируется на прочном общенаучном фундаменте. Однако, как и Н.В. Нажимов, он придает чрезмерное значение мотивам чело- веческих действий, лежащим за пределами сферы правового регулиро- вания. Кроме того, нельзя согласиться с его утверждением об обуслов- ленности факта существования уголовно-процессуальных функций фактом существования соответствующего субъекта, что требует признания первичности структуры и вторичности функции. Последние два соображения противоречат сделанным в данной работе методологическим выводам, что дает основание, по мнению автора, не согласиться со взглядами B.C. Зеленецкого.

В завершение исследования теоретических взглядов на определения понятия “уголовно-процессуальные функции” с позиции функций участника уголовного процесса следует отметить, что за рамками внимания большинства авторов остался вопрос о правовом закреплении функций, а также их месте и роли в правовом статусе участников уголовно-процессуальной деятельности. Пожалуй, только П.С. Элькинд и А.П. Гуляев уделили этому вопросу достаточное внимание. Последний, в частности, указывает, что поскольку уголовно- процессуальные функции вытекают из задач уголовного судопроизводства, то имеют закрепление в уголовно-процессуальном праве либо прямо в тексте закона, либо опосредованно через конкретные правовые институты, а, следовательно, являются “… не только теоретической, но и правовой категорией.”” На пом же основании А.П. Гуляев указывает, что функции участника процесса

’ Зеленецкий B.C. Укаг Соч. С.20.

Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М, 1981. СЮ.

93

первичны по отношению к его процессуальному положению и непосредственно предопределяют его правовое положение, а поскольку, функции определяют правовой статус каждого участника, комплекс его обязанностей и прав, то их служебная роль состоит в обеспечении неразрывной связи между задачами и правовым положением участника процесса. Таким образом, А.П. Гуляев совершенно не включает функции участника уголовно-процессуальной деятельности в его правовой статус.

Ответ на вопрос о роли функций в правовом статусе участников уголовного процесса, на мой взгляд, дан в теории государства и права, а также в конституционном (государственном) и административном праве и является производным от ответа на вопрос о соотношении функций и компетенции: правовой статус участника уголовного процесса отражает (но не включает в себя) функции посредством задач, поставленных перед участником законодательством, а также его полномочий, направленных на достижение этих задач.

§3. Научные взгляды на уголовно-процессуальные функции в период правовой реформы в России (с 1991г.).

Правовая реформа, провозглашенная в качестве одного из основных направлений во внутренней политике в последние годы существования СССР1, была предвестником нового этапа в развитии учения об уго- ловно-процессуальных функций, но лишь после провозглашения госу- дарственного суверенитета Российской Федерации 12 июня 1991 года, начинается ее практическое претворение в области уголовного процесса. Именно с этой датой логичнее всего связывать начало временного отсче-

1 О правовой реформе. // Материалы XJX Всесоюч. Конф. Коммунистам. партии Сов. Сою гл. 28 июня - 1 июля 1988г. М, 1988. С 145-148.

94

та новейшей истории всей российской науки уголовного процесса и учения об уголовно-процессуальных функциях, в частности.

-^/Судьбоносную роль для учения на новейшем этапе развития учения сыграла Концепция судебной реформы в РСФСР, одобренная 24 ок- тября 1991 года Верховным Советом РСФСР1.**Она была разработана и представлена на рассмотрение Верховному Совету РСФСР по инициативе Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина. Судебная реформа за прошедшее десятилетие была одним из основных направлений в деятельности исполнительной власти в стране, о чем свидетельствует тот факт, что, начиная с 1994 года, одно из центральных мест в ежегодных Посланиях Президента Российской Федерации занимает именно тема судебной реформы.2

v Концепция судебной реформы провозглашает в качестве образца судебную реформу 1864 и во многих своих положениях нацеливает на преемственность достижений “… правовой культуры, которые нашли отражение в Судебных уставах 1864 года”3. Главной задачей судебной реформы Концепция называет коренные преобразования всего судопроизводства и в первую очередь - уголовного процесса. Для темы настоящего исследования особенно важным представляется указание на необходимость признания принципа состязательности основой построения не только судебного разбирательства, но и предварительного расследова-

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. / Составитель С. А. Пашин. М: Республика, 1992.

” См.: “Об укреплении Российского государства: (Основные направления внутренней и внешней поли- тики)”: Послание Пречидента Российской Федерации Федеральному Собранию. М., 1994. С. 17-20: “О действенности государственной власти в России”: Послание Пречидента Российской Федерации Феде- ральному Собранию. М. 1995. С.97-100; “Россия, т которую мы в ответе:( О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации): Послание Пречидента Российской Федера- ции Федеральному Собранию. М, 1996. С. 17-18; “Порядок во власти - порядок в стране: (О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации): Послание Пречидента Рос- сийской Федерации Федеральному’ Собранию. М. 1997. С.33-34; “Россия на рубеже веков: (О поло- жении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации): Послание Пречидента Российской Федерации Федеральному Собранию. // Рос. гач. 1999. 31 марта. С.3-6. 3 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. / Составитель С.А. Пашин. М Республика, 1992. С.4.

ния; замены надзорных функций прокуратуры на стадии предварительного расследования судебным контролем; освобождение суда от несвойственных ему обвинительных функций; “…разделение и персонифицирование функций обвинения, защиты и разрешения дела…“1; “… равноправие сторон обвинения и защиты…, предоставление им в законодательном порядке равных возможностей по воздействию на окончательное решение суда”2.

Сам факт употребления словосочетания “… функций обвинения, защиты, разрешения дела…“3 в тексте официального документа ознаменовал качественно новый этап в развитии учения об уголовно- процессуальных функциях. В то же время официальный статус Концеп- ции судебной реформы не предполагал в ее тексте детального анализа сущностных признаков отдельных правовых явлений, в том числе уго- ловно-процессуальных функций.

Одной из первых в данном направлении стала работа коллектива ученых московской школы. Их усилиями была подготовлена “Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации”4 (далее - Концепция уголовно-процессуального законодательства). В основе определения понятия “уголовно- процессуальные функции”, предложенного ими, лежит подход к ним как к видам “… целенаправленной деятельности, которые по мере усложнения судопроизводства оказались персонифицированными в фигурах профессиональных юристов’0.

Выделяя только три вида уголовно-процессуальных функций, об- винение (уголовное преследование), защиту, разрешение дела по суще- ству, авторы Концепции уголовно-процессуального законодательства на-

’ Концепция судебной реформы в Российской Федерации. / Составитель С. А. Пашин. М: Реет блика, 1992.. С.85. “ Там же. Там же.

1 Коллектив авторов. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации. //Советское государство и право. 1992. № 8. С.46-55. ‘ Там же. С.53.

96

стаивают на необходимости закрепления за отдельными участниками процесса строго конкретных функций:

  • обвинение (уголовное преследование) осуществляют исключи тельно прокурор, следователи, органы милиции, процессуальные отно шения между которыми, по их мнению, строятся с учетом трех обстоя тельств:

1) они “… осуществляют одну и ту же функцию - обвинение”1; 2) 3) прокурор, как сторона обвинения в суде, заинтересован в качестве предварительного расследования; 4) 5) осуществляя доказывание, названные субъекты руководствуются внутренним убеждением. 6)

  • защита реализуется только адвокатами, поскольку “… защита как процессуальная функция может успешно осуществляться лишь тогда и постольку, когда и поскольку субъектам обвинительной власти может противостоять независимый от государства юрист-профессионал”2;
  • разрешение дела по существу (признаваемое центральной функций) - на всех стадиях процесса реализуется исключительно судом. При этом контроль за законностью действий и решений обвинительной вла-сти на стадии расследования принадлежит новой процессуальной фигуре - мировому судье.
  • Только за единственным лицом, не являющимся профессиональным юристом, - обвиняемым - при условии отказа от использования услуг адвоката авторы Концепции уголовно-процессуального законода- тельства признают возможность самостоятельно осуществлять уголовно-процессуальную функцию защиты.

Трактовка уголовно-процессуальных функций в Концепции уголовно- процессуального законодательства созвучна, с одной стороны,

’ Коллектив авторов. Концепция уголовно-процессуального чаконодательства Российской Федерации. // Советское государство и право. 1992. № X. С.53. “ Там же.

97

традиционному учению о функциях московской школы права советского периода, поскольку они названы “видами целенаправленной деятельности”, с другой стороны, ограничивая число субъектов только названными фигурами профессиональных юристов, настаивая на фиксации конкретных функций за конкретными участниками процесса (соответственно ограничивая и число самих функций), авторы Концепции входят в явное противоречие с идеями основных представителей московской и казанской школ и даже с заявленными ранее собственными научными позициями. Показательно в этой связи, например, сравнение самостоятельной позиции A.M. Ларина, рассмотренной в предыдущем параграфе, и положений Концепции уголовно-процессуального законодательства, соавтором которой он также является.

Указанное противоречие объясняется, пожалуй, желанием авторов строго следовать букве Концепции судебной реформы, не учитывая ни сложившихся научных подходов, ни реальностей действующего процессуального законодательства, в связи с чем их идеи, по мнению автора, не могут быть положены в основу учения об уголовно- процессуальных функциях.

, Существенный вклад в развитие учения о процессуальных функциях внес в первой половине 90-х годов ряд работ 3.3. Зинатуллина. Хотя основное внимание в них уделяется развернутой характеристике каж- дой из существующих уголовно-процессуальных функций, названный автор исследует сущность и правовую природу данного явления в целом. Он пишет, что “при оперировании … понятием [функции] речь обычно идет о деятельности, направленной на выполнение (осуществление) … объективно обусловленных задач”1, указывает на равнозначность всех функций в уголовном процессе, отмечает, что “при таком подходе к про-

1 Змнлтуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции: понятие, виды, социальное назначение.// Вест- ник Удмуртского университета. 1У92. №2. С.40.

98

блеме уголовно-процессуальных функций представляется необходимым четко определить задачи,, которые поставлены перед уголовным процессом, и назвать тех, на кого возлагаются обязанности по их решению”1, определяет, что “уголовно-процессуальные функции есть не что иное, как основные направления уголовно-процессуальной деятельности участников уголовного процесса по решению стоящих перед ними задач”’, и соглашается с тем, что один и тот же участник уголовного процесса своими действиями может способствовать выполнению различных уголовно-процессуальных функций и что одна и та же функция может находить свое выражение в уголовно- процессуальной деятельности нескольких лиц, занимающих разные процессуальные положения) Таким образом, 3.3. Зинатуллин фактически разделяет позиции ученых-процессуалистов московской и казанской школ права, в первую очередь такого ученого, как Ф.Н. Фаткуллин. Указанное обстоятельство и обуславливает несогласие автора с позицией 3.3. Зинатуллина на основе выводов, изложенных в предыдущем параграфе.

Однако авторская Концепция уголовно-процессуального законода- тельства, статья и монография 3.3. Зинатуллина, достаточно подробно анализирующие сущность уголовно-процессуальных функций, в новейший период развития учения представляли собой скорее исключение, чем правило. Большинство авторов, по всей видимости, сочли проблему процессуальных функций уже достаточно исследованной, а количество высказанных точек зрения достаточным. Так, например, АС. Кобликов, определяя уголовно-процессуальные функции как “… отдельные направления уголовно-процессуальной деятельности, различающиеся по непосредственным целям, кругу субъектов и формам ее осуществления”“1 и не вдаваясь дальнейшие научные изыскания, ссылается в обоснование

’ Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск. УдГУ, 1994. С.8.

” Там же, с. 9.

3 Учебник уголовного процесса. М.: СПАРК. 1995. С.42.

99

своего вывода на М.С. Строговича, A.M. Ларина, В.М. Савицкого. ПА. Лупинская, называя уголовно-процессуальными функциями “… Виды, направления деятельности субъектов, обусловленные их ролью, назначением или целью участия в деле..,”1 сразу переходит к вопросу их осуществления участниками уголовного процесса. Впрочем, такая особенность изложения научной позиции может быть объяснена тем, что высказана она на страницах учебной литературы, преследующей скорее информативную, чем научную цель.2 Но даже это обстоятельство, на взгляд автора, не освобождает от необходимости расшифровать смысл предложенной трактовки понятия. Особенно это касается определения, предложенного П.А. Лупинской, чья трактовка понятия уголовно-процессуальных функций вызывает больше вопросов, чем дает ответов, поскольку является арифметическим сложением двух основных подходов в науке уголовного процесса: “виды, направления деятельности” -московская и казанская школы права, а “роль, назначение субъектов” -ленинградская школа права. Кроме того, использование в определении категории “цель” опять выводит уголовно-процессуальные функции как явление за пределы сферы правового регулирования.

В завершение отмечу, что большинство высказанных за указанный период взглядов на проблему процессуальных функций в той или иной степени находилось в рамках научных идей московской школ права. Лишь Чичканов А.Б., выражая свое мнение в отношении определения понятия принципа состязательности, указал, что под процессуальными функциями следует понимать назначение участников процесса1, под-

Уголовно-процессуальное право: Учебник/ Под общей редацией проф. ПА. Лупинской - 2-е изд., перераб. и доп. М. Юрисгь, 1997. С.50.

2 См. также: Уголовный процесс Учебник для студентов юридических вузов и факультетов Под ре- дакцией проф. Гуценко К.Ф. М.: Зерцало, 1997. С.21.

Чичканов А.Б. Объективная истина и состязательность в уголовном судопроизводстве // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 6. Философия. 1995, №4. С. 120.

100

твердив тем самым преемственность позиций ленинградской школы права.

^ Подводя итог, следует заметить, что основное внимание ученых- правоведов в девяностые годы занимала реализация идей Концепции судебной реформы, которая предполагает разработку и принятие целого пакета нормативных актов, устанавливающих правовую основу новой судебной системы, новых институтов уголовного, уголовно- процессуального и уголовно-исполнительного законодательства. И в связи с этим большинство из них в указанный период обращалось к проблеме уголовно-процессуальных функций в основном через призму более глобальных проблем, таких, как принципы уголовного судопроизводства, в частности принцип состязательности, разработка и обсуждение проектов нового УПК, анализ внесенных изменений в действующий УПК в свете судебной реформы1, что дает основания сделать вывод об определенном застое в развитии непосредственно учения об уголовно-процессуальных функциях.

В завершение анализа взглядов различных ученых-процессуалистов на уголовно-процессуальные функции следует заметить, что главной проблемой в развитии учения до сегодняшнего дня является отсутствие единого методологического подхода к определению сущностных признаков функций. На разрешение указанной проблемы и ориентирована следующая глава настоящего исследования.

’ См.:Ларин A.M. Конституция и Уголовно-процессуальный кодекс.// Государство и право. 1993. №10. С.35-42; Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. №6. С.96-104; Чичканов А.Б. Указ. Соч.; Еникеев Э.Д. Актуальные вопросы уголовного преследования в свете судебно-правовой реформы. // Правоведение. 1995. №4-5. С.Х4-КН. Воскресен- ский В. и Кореневский О. Состязательность в уголовном процессе. // Законность. 1995. №7. (.4-10; Смирнов В,П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопро- изводства. // Государство и право. 1998. №3. С.58-63; Бойко А. К проекту УПК Российской Федерации. // Законность. 1992. №2. С.1 1-12; Скуратов Ю. И, Бойко А. Подготовка нового УПК Российской

101

Глава 3. Обоснование подхода к определению уголовно- процессуальных функций. Виды уголовно-процессуальных функций.

Результаты семантического, философского, общеправового аспектов исследования, достигнутые в первой главе настоящей работы, ориен- тируют при попытке научной трактовки уголовно-процессуальных функций, выявлении их сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности учитывать следующие основные моменты:

/ 1) уголовно-процессуальные функции как правовое явление отражают специфику или характер деятельности в сфере уголовного судо- производства, которая является выражением сущности уголовно- процессуальной системы и определяется нормативными предписаниями-задачами, задающими эталоны этой деятельности;

vi 2) словосочетание “уголовно-процессуальная функция” в значении “функция самого процесса” не совсем точно, правильнее говорить о “функции … уголовно-процессуальной системы”;

3) наиболее оптимальной для науки уголовного процесса является философская трактовка функции как “свойственного поведения”, т.е. как модели фактического поведения;

4) уголовный процесс как правовое явление имеет место не в неко ей абстрактной системе вообще, а в системе вполне конкретной, а имен но, в обществе, интегрированном в государственно-правовую, экономи ческую и другие системы. Это системы, все элементы которых, уровни и подсистемы, в том числе сама уголовно-процессуальная система (вернее, с этих позиций - подсистема), должны работать на успешное сохранение и развитие системы, на снятие ее внутренних рассогласований и проти воречий;

102

5) способность социальной системы, в том числе уголовно- процессуальной, к самоподдержанию и саморегуляции обусловлена раз витием и совершенствованием социальных функций. Индивиды в такой системе выступают лишь как носители социальных ролей, т.е. функций;

6) развитие и совершенствование социальных функций возможно лишь благодаря единой для всего общества системе ценностей. Для кон кретных элементов (участников), которые входят в уголовный процесс и функционально взаимодействуют друг с другом в его рамках, необходи мы выявление и анализ системы ценностей, как единых для них всех, так и специфичных для тех или иных групп и индивидов;

7) общетеоретической основой при определении уголовно- процессуальных функций выступает общее для всей юридической науки определение функции субъекта как модели деятельности, которую дол жен осуществлять субъект или группа субъектов и которая направлена на решение одной из поставленных перед ним (ними) законодательством задач;

8) функции чего-либо - это часть содержания стороны “статической” деятельности, стоящая в одном ряду с такими элементами, как метод, цель, задача, полномочия; 9) 10) можно вести речь о функциях, осуществляемых системой, и о функциях, осуществляемых элементами этой системой, т.е. о функциях целого и его составляющих. Так, в частности, наука административного права изучает функции управления (функции аппарата управления) и функции органов управления, а наука уголовного процесса - два рассмотренных выше основных похода к раскрытию понятия процессуальных функций 11) Ни одно из определений уголовно-процессуальных функций, имеющихся в уголовно-процессуальной литературе на сегодняшний день, не отвечает в полной мере всем вышеперечисленным моментам.

103

t Общий недостаток существующих определений заключается, в том, что хотя, оба подхода к раскрытию сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности уголовно-процессуальных функций имеют смысл и достаточное теоретическое обоснование, все они построены либо применительно только к функции уголовно- процессуальной системы в целом, не учитывая того, что система состоит из компонентов (элементов), осуществляющих свое собст- венное назначение (роль), собственные функции, либо - только к функ- ции отдельного участника уголовно-процессуальной деятельности, при этом не учитывая, что любой участник процесса лишь первичный ком- понент (элемент) целостной системы, в рамках которой он осуществляет собственные функции, а во взаимодействии с другими элементами участвует в осуществлении функции всей системы. *

Имеющиеся на сегодняшний день определения не имеют общих точек соприкосновения, что не позволяет сформулировать возможное единое определение, раскрывающее в полном объеме природу уголовно- процессуальной функции как правового явления, и которое можно ис- пользовать в качестве базового для обоих вышеназванных подходов. Далее, практически каждое из проанализированных в предыдущем параграфе подходов к определению исследуемого явления имеет свои собственные недостатки.

У Так, определения уголовно-процессуальной функции, предложенные Ф.Н. Фаткуллиным, М.Л. Якубом, 3.3. Зинатуллиным, A.M. Лариным, не содержат четкого отграничения функции от уголовно- процессуальной деятельности, однако абсолютно правильно указывают на то, что каждая функция направлена на решение конкретной задачи уголовного судопроизводства (ст. 2 УПК РСФСР). В то же время ограничение задач только рамками ст. 2 УПК РСФСР без выделения главной, основной задачи уголовного процесса как более общей категории сужает

104

границы взглядов данных авторов, не позволяет перейти от исследова- ния функций, существующих внутри уголовно-процессуальной системы, к исследованию функции самой уголовно-процессуальной системы.

^Для взглядов В.Н. Шпилева, В.П. Нажимова и B.C. Зеленецкого, как отмечает, в частности, А.В. Дулов, характерно смешение уголовно- процессуального учения о функциях с судебно-(юридико-) психологическим учением b “психологической структуре деятельности по осуществлению правосудия”1, в рамках которого тоже выделяются “основные направления” уголовно-процессуальной деятельности. Указанному смешению способствует, в частности, сходство в методах исследования, при помощи которых выявляется внешняя (объективная) - уголовно-процессуально-правовая и внутренняя (субъективная) - судебно-(юридико-) психологическая структуры уголовно- процессуальной деятельности. Раскрывая способы построения психологической структуры деятельности по осуществлению правосудия, он указывает, что поскольку основная направленность указанной деятельности определяется материальным и процессуальным законодательством, то компоненты деятельности могут быть выявлены только в результате исследования правовых норм. Основным же свойством компонентов деятельности является нормативность, и это позволяет четко определить, на достижение каких конечных целей направлена эта деятельность и какие компоненты в ней существуют. Анализируя цели деятельности и основные пути их достижения, А.В. Дулов выделяет основные ее виды: познавательный, конструктивный, коммуникативный, воспитательный, организаторский, удостоверительный. Каждый из названных видов деятельности в свою очередь является сложной структурой и раскрывается через изучение ее элементов. Так образуется второй уровень психологической структуры деятельности по осуществлению правосудия. И далее при исследовании

’ Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С.50

105

этих уровней создаются “… условия для выявления психологической структуры каждого этапа деятельности.., каждого процессуального действия, процессуальной функции, что будет создавать последующие уровни психологической структуры деятельности.”1

Касаясь функции отдельных участников уголовного процесса с позиции судебной (юридической) психологии, А.В. Дулов отмечает, что “… с психологической точки зрения каждое действие участника, являющееся частью общей планируемой, регулируемой процессуальным законом деятельности, есть не что иное как определенная психическая функция, выполняемая конкретным участником…“1, т.е. все функции, осуществляемые в ходе процессуального действия, имеют двойственную природу происхождения: с одной стороны, функция - это реализация опре- деленных прав или обязанностей данного участника, а с другой стороны - акт психической деятельности данного участника. Но, как подчеркивает названный ученый, функция всегда содержит целую серию отдельных операций, которые необходимо провести для ее осуществления, она может приближаться к отдельной операции, но, в отличие от последней, в ней всегда наличествует определенное решение (или постановка) мыслительной задачи. Иными словами, функция не совпадает с конкретной деятельностью по ее осуществлению, функция всегда шире функционирования, в первую очередь, за счет последнего указанного элемента.

Таким образом, в судебной (юридической) психологии учение об основных направлениях уголовно-процессуальной деятельности базируется на исследовании внутренней, психической стороны этой деятельности, протекающей в сфере сознания. Оно проводит разграничение между основными направлениями психической деятельности, связанной с осуществлением уголовного судопроизводства, и уголовно-процессуальными функциями. В основе разграничения между основны-

’ Дулов А.В. Укач. Соч. С.54.

106

ми направлениями психической деятельности по осуществлению право- судия и лежит анализ целей уголовно-процессуальной деятельности.

В то же время сфера психической деятельности человека, изучаемая частично судебной (юридической) психологией, не является объектом правового регулирования, находится за пределами, подвластными воле законодателя, не входит в предмет изучения собственно юридических наук.

В подтверждение данного тезиса показательна критика П.С. Эль-кинд взглядов В.П. Нажимова в связи с тем, что последний “переоценивает … психологические свойства [уголовно-процессуальных функций] за счет недооценки их правовых свойств”2 и, таким образом, “фактически … превращает защищаемую им концепцию уголовно-процессуальных функций из средства обеспечения устойчивой организации и четкой целенаправленности уголовно-процессуальной деятельности (соответствующих правоотношений) в средство оправдания анархии и бесконтрольности в деятельности субъектов уголовного судопроизвод- ства.”3

В то же время сама П.С. Элькинд, так же, как A.M. Ларин и В.Н. Шпилев, связывают определение уголовно-процессуальной функции с такой категорией, как “объективная цель”, что при применении результатов методологического исследования позволяет признать их точки зрения очевидно несостоятельными.

Об иных частных недостатках взглядов других авторов на определение уголовно-процессуальных функций упоминалось, как правило, при анализе этих взглядов, и вряд ли требуется их повторение.

’ Результаты настоящего исследования позволяют сделать вывод, что в целях выявления сущности, содержания, внутренней структуры и

1 Дулов А.В. Укач. Соч. С.219.

2 Элькинд ПС. Ука! Соч. С. 49 4 Там же. С.50-51.

107

социальной направленности уголовно-процессуальных функций их оп- ределение должно содержать в себе указания на то, что:

1) В функциях отражается специфика (характер) уголовно- процессуальной деятельности, складывающейся из процессуальных дей ствий различных субъектов уголовного процесса, влекущих за собой на ступление предусмотренных нормами уголовно-процессуального права последствий.

Так, A.M. Ларин, чье мнение в данном случае автор разделяет, критикуя позицию А.П. Гуляева, который выделяет розыск обвиняемого в качестве одной из процессуальных функций следователя, пишет, что формы и средства осуществления этой функции “представляют собой совокупность как установленных законом средств исследования обстоятельств дела, так и всевозможных непроцессуальных средств получения информации, не противоречащих закону и нормам социалистической морали”1, а “мысль об осуществлении процессуальной функции непро- цессуальными средствами” должна быть признана “логически противо- речивой”2.

Однако нельзя согласиться с МЛ. Якубом3, который в элементном составе функции в качестве самостоятельных элементов наряду с уго- ловно-процессуальными действиями указывает еще и уголовно- процессуальные решения. В теории уголовного процесса решения в уголовном судопроизводстве принято рассматривать как “акты применения уголовно-процессуального права”, то есть разновидность уголовно-процессуальных действий, что вполне обоснованно и справедливо.

2) Уголовно-процессуальная система - это совокупность участ вующих в уголовном процессе органов и лиц. Подсистемами или от дельными элементами этой системы являются отдельные группы участ-

’ Ларин A.M. Укач. Соч. С.11.

Там же.

’ См., например. ЯкубМ.Л. Ука*. Сом.

108

вующих в уголовном процессе органов и лиц или конкретные субъекты уголовного процесса, находящиеся друг с другом в функциональной связи, взаимодействуя друг с другом и воздействуя друг на друга.

В науке уголовного процесса достаточно подробно и полно исследована проблема субъектов уголовного процесса, в том числе по отношению к уголовно-процессуальным функциям. Определение субъектного состава, применительно к той или иной из основных уголовно-процессуальных функций, можно встретить в работах практически всех ученых- процессуалистов.1 Так, В.Д. Адаменко, например, пишет: “Субъектом защиты обвиняемого является любой субъект уголовно-процессуальной деятельности, который согласно правомочию или компетенции прямо или косвенно осуществляет защиту прав и интересов обвиняемого.” Всех субъектов защиты можно разделить на “субъектов прямой функциональной защиты”, к которым “относятся субъекты, защита прав и интересов обвиняемого для которых является первоочередной, главной и основной задачей”, и “субъектов косвенной функциональной защиты, которые не ставят главной задачей защиту обвиняемого, но по роду своей деятельности обязаны ее выполнять”1. Указанный подход, по мнению автора, вполне может быть применен при определении субъектов других функций.

Используя разработанные наукой уголовного процесса определе- \ ния понятий “участники процесса”, “участвующие в деле лица”, участники
судебного разбирательства” и т.п.4, автор считает, что уголовно- процессуальную систему составляют следующие элементы:

’ См.: В.Л. Случевский Укат Соч. С.504-505.

2 Адаменко В. Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983. С.20.

‘Там же. С.20-21.

’ См., например, Уголовно-процессуальное право: Учебник / Под общей редацией проф. ПА Лупин-

ской. - 2-е изд., перераб., и доп. М: Юристъ, 1997. С.50. Уголовный процесс: Учебник для студентов

юридических вузов и факультетов. Под редакцией проф. Гуценко К.Ф. М.; Зерцало. 1997. С 21.:

Учебник уголовного процесса. - М: (ПАРК, 1995.

109

1) государственные органы - суд, мировой судья, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание, - в силу их должностных обязанностей;

2) граждане, имеющие правовой интерес в уголовном процессе:

а) потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик - в силу реализации своих субъективных прав;

б) подозреваемый, обвиняемый, свидетель, понятой и др. - в силу решения представителей властей;

3) защитники и представители - в силу поручения, полученного от субъекта прав;

4) иные участники процесса - представители общественных организаций и трудовых коллективов.1

Все названные субъекты принимают “… участие в уголовно- процессуальной деятельности в соответствии с законом, который опре- деляет их права и обязанности в уголовном судопроизводстве”2 и, таким образом, являются элементами уголовно-процессуальной системы, тем или иным образом участвуя в осуществлении уголовно- процессуальных функций.

В данной связи ошибочным представляется мнение авторов Концепции уголовно-процессуального законодательства, которые в развитие положений Концепции судебной реформы о “… разделении и персо- нификации функций обвинения, защиты и разрешения дела..,”1 предла- гают ограничить число субъектов процессуальных функций только су- дом, прокурором, следователем, органами милиции, защитником и в исключительных случаях - обвиняемым.4 Да и проект реформируемого

1 НА. Громов. Уголовный процесс России: Учебное пособие. М. Юристь, 1998. С.91

” Там же.

3 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. / Составитель С. А. Пашин. М.: Республика,

  1. С.85.

’ Коллектив авторов. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

// Советское государство и право. 1992. №8. С.53.

по функцию - разрешение дела (ст. 33 проекта реформируемого УПК), мировых судей (ч.2 ст. 34 проекта реформируемого УПК), а, вводя новое для уголовно-процессуального законодательства понятие - “Стороны” (п. 23 ст. 5 проекта реформируемого УПК), относит к стороне обвинения не только прокурора как государственного обвинителя, органы дознания в мировом суде, но и потерпевшего (частного обвинителя), его законного представителя, гражданского истца и его представителя (п. 24 ст. 5 проекта реформируемого УПК), а к стороне защиты - обвиняемого, его законного представителя, защитника, гражданского ответчика и его представителя (п. 25 ст. 5 проекта реформируемого УПК), объединяемых также понятиями “участники процесса” (п. 18 ст. 5 проекта реформируемого УПК) и “участники судебного разбирательства” (п. 22 ст. 5 проекта реформируемого УПК). При этом к участию в деле в качестве защитника допускаются не только адвокаты, но, по решению суда близкие родственники, законные представители обвиняемого и другие лица (ч. 2 ст. 44 проекта реформируемого УПК).

Вместе с тем, проект реформируемого УПК, кроме вышеперечис- ленных, называет в числе органов и лиц, участвующих в процессе: сле- дователя (ст. 37 проекта реформируемого УПК), подозреваемого (ст. 42 проекта реформируемого УПК), свидетеля (ст. 55 проекта реформируемого УПК), эксперта (ст. 56 проекта реформируемого УПК), специалиста (ст. 57 проекта реформируемого УПК), переводчика (ст. 58 проекта ре-формируемого УПК) и понятого (ст. 59 проекта реформируемого УПК). I

Процессуальное положение всех вышеназванных органов и лиц предполагает стремление к выполнению задач уголовно- процессуального законодательства, что позволяет автору с полным основанием отнести их к субъектам, принимающим участие в осуществлении той или иной процессуальной функции.

Ill

3) Системе в целом, группе субъектов, каждому субъекту в отдельности присуща определенная роль (функция), но направления их воздействия и развития заданы единой для всех системой ценностей, в рамках которой выделяются специфические для каждой отдельной группы (субъекта) ценности. К таким общим ценностям для участников уголов- ного процесса логично отнести, как было установлено, задачи уголовного судопроизводства.

Уголовно-процессуальной наукой вопрос о задачах уголовного су- допроизводства исследован достаточно подробно, и большинство уче- ных-процессуалистов в настоящий момент относят к ним задачи, пере- численные в ст. 2 УПК РСФСР, с чем вполне можно согласиться. Одна- ко подобный подход не позволит выйти при исследовании функции на уровень всей уголовно-процессуальной системы, поскольку в ст. 2 УПК РСФСР не определена главная, основная задача этой системы.

В юридической литературе советского периода, пожалуй, только Л.Д. Кокорев, проанализировав взгляды П.С. Элькинд, С.Г. Березовской, М.Л. Якуб, И.Д. Перлова, Н.Н. Полянского, В.Т. Томина, Б.А. Галкина и ряда других, пришел к выводу, что задачи, сформулированные в ст. 2 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик (ст. 2 УПК РСФСР), выступают лишь средством достижения целей (в данном случае - в трактовке задача) уголовного процесса, в качестве которой он рассматривает цели (задачи) правосудия, предусмотренные ст. 2 Основ законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик,1 а с поправкой на российское законодательство -ст. 3 Закона РСФСР “О судоустройстве РСФСР”1. Не соглашаясь с Л.Д. Кокоревым в отношении статуса задач из ст. 2 УПК РСФСР, поскольку, как уже установлено, средством достижения целей в сфере правого регулирования является само право и его нормы, автор считает, что в целом

1 См.: Кокорев Л.Д. Указ. Соч. С.65-77.

112

направление его мысли заслуживает полного одобрения и дальнейшего развития.

Совершенно верно утверждение, что появление суда было вызвано “стремлением не столько установить истину, сколько избежать установ- ления неистины”2, а также защитить членов общества от необоснованного взаимного уничтожения. Именно преследование “цели недостижения неистины” (иными словами достижения истины - примечание авт.), как указывает Е.В. Мизулина, является наиболее характерной особенностью уголовно-процессуальной деятельности как вида социальной деятельности.

Задачей суда, по мнению, например, Б.Н. Топорнина, “не может не быть” “защита человека”: “Суд, в принципе, отнюдь не является ре- прессивным органом. Суд призван быть носителем справедливости, за- щитником права в самом широком смысле слова… Разрешая споры, суд поддерживает, укрепляет режим законности, сдерживает органы власти и управления в пределах их компетенции, установленной законом”4. Согласен с ним И.Л. Петрухин, считающий одной из главных задач судебной власти “контроль над государственным управлением, особенно в ситуациях конфликта между государством и личностью”4, наиболее тяжелые из которых разрешаются, как правило, в сфере уголовного судопроизводства. Концепция уголовно- процессуального законодательства содержит положение о том, что “социальное предназначение” всего уголовного процесса заключается в том, что бы он выступал в качестве “гаранта от произвола карательных органов государства”1, заслона, встающего на пути такого произвола и беззакония в тот самый момент, когда

1 Ведомости ВС РСФСР. 1981. № 40. Ст. 976.

~ Мичулина Е.Б. О модели уголовного процесса. // Правоведение. 1989. №5. С.50.

Топорнин Б.Н. Разделение властей и государственная организация. // Разделение властей и парла- ментарием. М. 1992. С.41.

’ Петрухин И.Л. Правовое государство и правосудие. // Советское государство и право 1992 №1. С.20.

из государство всей своей мощью обрушивается на предполагаемого преступника.

Задачи, сформулированные в ст. 3 Закона РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, отражают направленность всего правосудия: на их решение направлена деятельность, осуществляемая всей судебной системой и в гражданско-процессуальной, и в уголовно-процессуальной сферах, следовательно, они не могут считаться в полной мере задачами правосудия только по уголовным делам.

Данный вывод позволяет поднять вопрос о необходимости опреде- ления и законодательного закрепления главной, основной задачи уго- ловного процесса, на решение которой направлены усилия всей уголовно-процессуальной системы, всех ее элементов.

Следуя логике, содержание главной, основной задачи уголовного судопроизводства следует искать в том же направлении, что и цель. В то же время, цель, как свидетельствуют результаты методологических изысканий, находится вне пределов, регулируемых правом. Но, поскольку цель - это еще и “… длящееся состояние, существующее в настоящем и направленное на достижение определенного результата”, мы можем в любой момент перенести ее в правовую область и создать модель цели, сформировав в законодательстве задачу. Эта задача должна достигаться путем решения более конкретных задач, установленных уголовно-процессуальным законодательством.

В науке уголовного процесса разработано несколько концепций цели3:

  • разрешение правового спора;

’ Коллектив авторов. “Концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федера- ции”. // Советское государство и право. 1992, №8. С.46-55.

~ Цитируется по: Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса. // Государство и право 1994. №11. С Л 29.

1 Излагаются по: Мизулина Е.Б. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль. 1990 С. 139-148; Она же. О модели уголовного процесса. // Правоведение. 1989. № 5. С.48-50.

114

  • достижение объективной истины по уголовному делу;
  • правильное и полное применение уголовного закона о наказании (или реализация материального права);
  • установление для конкретного случая существования права госу- дарства на наказание и тех пределов, в которых оно подлежит осуществлению;
  • защита личности и общества и т.п.
  • Наличие большого числа концепций цели уголовного процесса объясняется, в первую очередь, спецификой самого явления, протекаю- щего в сфере человеческого сознания, и отражает, таким образом, осо- бенности мыслительного процесса каждого отдельного ученого- процессуалиста, позволяя в рамках собственных исследований различ- ных проблем уголовного процесса так или иначе высказывать собственное мнение по вопросу о цели уголовного процесса.

Поскольку самостоятельное исследование целей уголовного процесса не входит в задачу настоящей работы, автор, учитывая вышепри- веденные аргументы, а также общую направленность преобразований в уголовно-процессуальном законодательстве в свете Концепции судебной реформы на демократизацию уголовного процесса, усиление правозащитной роли суда, освобождение его от обвинительного уклона, расширение прав сторон в процессе и т.д., признает наиболее обоснованной и логичной формулировку цели уголовного процесса как “ограждения от ответственности невиновного лица либо справедливого наказания виновного”1, предложенную Е.Б. Мизулиной, и использует ее в качестве исходных положений для формулирования главной основной задачи уголовного судопроизводства. Тем более, что такое определение цели уголовного процесса в демократическом обществе традиционно для рос-

’ Мичулина Е.Б. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого. // Актуальные про- блемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990. С. US См. также:

115

сийской и советской уголовно-процессуальной науки. Так, И.Я. Фойниц-кий указывал, что “… Задача уголовного правосудия состоит не в наказании во что бы то ни стало, а в наказании только виновного. Осуждение невиновного противоречит ему столько же и даже более, чем оправдание виновного. Чем надежнее поэтому ограждена невиновность, тем более обеспечены интересы правосудия”.1 П.С. Стучка еще в 1928 г. утверждал, что именно “защита, а не обвинение является самой существенной частью состязательного процесса как прочного завоевания демократии”2. М.С. Строгович признавал, что назначение уголовного процесса в “… изобличение и наказание совершившего преступление лица и ограждение невиновного от неосновательного обвинения и осуждения”3 и т.д.

Выделение главной, основной задачи уголовного судопроизводства обусловливает необходимость изменений действующего уголовно- процессуального законодательства. При этом может быть предложена следующая редакция части первой ст. 2 УПК РСФСР:

” Статья 2. Задачи уголовного судопроизводства.

Задачей уголовного судопроизводства является ограждение от привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного лица либо справедливое наказание виновного, достигаемое при строгом соблюдении установленного порядка производства по уголовным делам и процессуальных норм, гарантирующих охрану и защиту прав и свобод личности, интересов общества и государства, путем быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и привлечения их к уголовной ответственности, обеспечение справедливого судебного разбирательства и правильного применения уголовного закона.”

Миплина Е.Б. Указ. Соч.; Она же Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Тарту. 1991.

’ И.Я. Фойницкий. Укач. Соч. T.2. С.59.

” Цитируется по: Ларин A.M. Рецензия на книгу Е.Б. Мизулиной “Уголовный процесс: концепция са- моограничения государства”. // Государство и право. 1992. №10. С.153. 3 М.С. Строгович. Курс советского уголовного процесса. М.: Наука, 1968, Т.1. С.40

116

Автор считает принципиально важным при закреплении главной, основной задачи уголовного судопроизводства - первоочередное указание на ограждение от привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного, поскольку такая конструкция направлена на устранение главной болезни современной уголовно-процессуальной системы, главной ее дисфункции - обвинительного уклона. Другим, не менее принципиальным моментом предложенной формулировки части первой статьи 2 УПК РСФСР является указание на приоритет прав и интересов личности и гражданского общества по отношению к государству, отражающее расширение демократических начал в уголовном процессе. Аналогичная редакция вполне подходит и для части первой ст. 6 проекта реформируемого УПК.

В данном контексте нельзя не признать необходимость исключения из текста ст. 3 УПК РСФСР упоминание судов, как органов призванных совместно с органами дознания, следователями и прокурорами, рас- крывать преступления и изобличать виновных, поскольку данная задача является порождением уголовного процесса инквизиционной формы, обусловливает наличие обвинительного уклона в российском уголовном судопроизводстве и служит скорее дисфункции, чем функции уголовно-процессуальной системы.1 Обязанность суда состоит только в проверке: раскрыто ли преступление, обоснованно ли обвинение, не было ли допущено нарушений законности в стадии предварительного расследования, не пострадали ли при этом интересы граждан и общества в целом.

На остроту проблемы обвинительного уклона в деятельности уго- ловно-процессуальной системы и необходимость ее преодоления неод-

’ A.M. Ларин укачивает в этой связи, что “… Статья 3 УПК возлагает на суд, прокурора, следователя. орган дознания единую задачу: возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять меры к установлению события преступления, лиц, виновных в их совершении. и к и.\ наказанию. Таким образом, общая обязанность соединяет исполнительную власть) прокурора. следователя, орган дознания) с судом. Это противоречит принципу разделения законодательной, ис- полнительной и судебной властей, положенному в основу государственной власти в РФ (ст. 3 Консти-

117

нократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации1, признав неконституционными положения ст. 418 УПК, наделяющие суд полномочиями по возбуждению уголовного дела и формулированию обвинения; пунктов 1 и 3 части первой ст. 232 УПК и части первой ст. 258 УПК, предусматривающих обязанность суда возвратить материалы уголовного дела на дополнительное расследование в случаях неполноты произведенного дознания или предварительного следствия, наличие оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении; части четвертой ст. 248 УПК, обязывающей суд, несмотря на отказ государственного обвинителя от поддержания обвинения, продолжить разбирательство дела и на общих основаниях разрешить вопрос о виновности или невиновности подсудимых. Вышепере- численные нормы, несомненно, нарушали и нарушают конституцион- ный принцип состязательности, разграничение функции разрешения дела и функции обвинения, возлагая на суд исполнение несвойственной ему обвинительной функции. В то же время эти нормы являются лишь развитием положений ст. 3 УПК РСФСР, и вынесение постановлений Конституционного Суда только в отношении этих норм, без изменения редакции нормы ст. 3 УПК РСФСР проблему обвинительного уклона в уголовном процессе не решают, что подтверждается тем фактом, что

туции.) … суд становится вспомогательной службой при прокуратуре или милиции. - А.М.Ларин Конституция и Уголовно-процессуальный Кодекс.// Государство и право, 1993. № 10, с.36.

См.. например: Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П “По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в свячи с запросом Каратучского районного суда Красноярского края” // Собр. Законодательства РФ. 1996. № 50. Ст. 5679; Определение Конституционного Суда РФ от 7 октября 1997 г. № ХХ-О “О разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратучского районного суда Красноярского края” // Собр. Законодательства РФ. 1997. №42. Ст. 1900; Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П “По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232. части четвертой
статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального ко-

118

только ст. 418 исключена в настоящий момент из действующей редакции УПК РСФСР1.

4) Функции субъектов не следует смешивать с конкретной дея- тельностью этих же субъектов. Функция, как было установлено, лишь задает идеальную модель будущей деятельности.

По каждому уголовному делу те конкретные уголовно-процессуальные действия, совершение которых необходимо для решения поставленной уголовно-процессуальным законодательством задачи, предопределяются обстоятельствами этого дела и фактическими усло- виями, в которых приходится решать ту или иную задачу. При идеаль- ных условиях совершение всех процессуальных действий, формирующих содержание процессуальной функции, достаточно для осуществления направляющей ее задачи. Но в реальной практической деятельности уголовно-процессуальная система в целом или ее часть могут либо совершить все необходимые действия и, тем самым, реализовать свою функцию, либо не выполнить их, и, следовательно, не реализовать функцию. Далее, при осуществлении любой уголовно- процессуальной деятельности в любом конкретном процессе совершается значительное число процессуальных и непроцессуальных действий, непредусмотренных уголовно-процессуальной функцией. Такие действия либо нейтральны по отношению к задачам, решаемым уголовно-процессуальной системой и ее элементами, и не влияют на их достижение, либо враждебны и препятствуют решению этих задач. Таким образом, они могут либо не оказывать никакого влияния на уголовно-процессуальные функции, либо мешать их реализации.

декса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород”. //Собр. Законодательства РФ. 1999. № 17. Ст. 2205. ‘ Федеральный закон от 15 ноября 1997г. № 141-ФЗ “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР” // Собр. Законодательства РФ. 1997. № 51. Ст. 5716.

119

Вот почему так важно четко разграничивать уголовно-процессуальные функции и фактическую уголовно-процессуальную деятельность.

С учетом вышеизложенного определение уголовно-процессуальной функции с позиции функции всей уголовно-процессуальной системы, иначе говоря, - функции в широком смысле, можно сформулировать следующим образом:

это модель процессуальных действий (процессуальной дея- тельности) всей совокупности участвующих в процессе органов и лиц, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на ограждение от уголовной ответственности и осуждения невиновного лица либо на обеспечение справедливого наказания виновного.

Определять, таким образом, сущность, содержание, внутреннюю структуру и социальную направленность уголовно-процессуальной функции возможно только при учете места уголовно-процессуальной системы в функциональной модели общества. Как отмечает Я.О. Мото- виловкер, “подсистема уголовно-процессуальных функций [является] … компонентом общей системы процессуальных функций”1. Последняя является предметом изучения науки “процессуального права как права, соединяющего в себе нормы уголовно-процессуального и гражданско- процессуального права”2. Сама концепция процессуального права “предполагает объединение деятельности, регулируемой уголовно- процессуальным и гражданско-процессуальным законодательством, в одном понятии правосудия”3. Следовательно, функция уголовно- процессуальной системы является производной от функций системы бо-

1 Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль, 1976. СП. : Проблемы судебного права. Под ред. В М. Савицкого. М, 1УХЗ. С17. 1 Там же.

120

лее высокого порядка - в целом процессуальной системы - и должна ис- следоваться как одна из ее составляющих.

Однако сама уголовно-процессуальная система является системой более высокого уровня по отношению к своим собственным подсисте- мам и элементам, а следовательно, в соответствии с принципом сосредоточения функций ее функция расчленяется на уголовно- процессуальные функции в узком смысле, осуществляемые посредством процессуальных действий групп субъектов и отдельных субъектов уголовного процесса.

И функция уголовно-процессуальной системы, и уголовно- процессуальные функции осуществляются в уголовно-процессуальной сфере и, без сомнения, являются предметом изучения науки уголовного процесса.

Направленность уголовно-процессуальных функций в узком смысле определяется при расчленении на составляющие главной, основной задачи уголовно-процессуальной системы, а такими составляющими являются задачи, сформулированные (в основном, но не все) в ст 2 УПК РСФСР. На основании вышеизложенного уголовно- процессуальные функции в узком смысле можно определить как модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий (процессуальной деятельности) всех участвующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного участника процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на решение одной из задач, поставленных перед ними уголовно- процессуальным законодательством.

Направленность уголовно-процессуальных функций на решение задач, поставленных уголовно-процессуальным законодательством, по- зволяет уточнить перечень видов таких функций. Вопрос особенно ва- жен потому, что многообразие мнений относительно определения уго-^

121

ловно-процессуальных функций вызвало к жизни множество суждений об их видах.

/Долгое время в теории уголовного процесса господствовала концепция “основных уголовно-процессуальных функций”, среди которых называли обвинение, защиту, разрешение дел. Ее разработка началась в трудах еще дореволюционных российских ученых-процессуалистов, она до сих пор занимала и занимает центральное место в работах большин- ства исследователей проблемы уголовно-процессуальных функций в со- ветский и современный российский периоды развития науки. Так, В.М. “ Савицкий отмечает, что именно основные уголовно-процессуальные функции “обусловливают само существование такого специфического института государственной власти, как уголовный процесс”1, Л.Б. Алек- сеева считает, что “этот аспект системы процессуальных функций … наиболее ярко высвечивает уникальный характер уголовно- процессуальной деятельности”2, а Я.О. Мотовиловкер посвятил пробле- ме основных уголовно-процессуальных функций специальное моногра- фическое исследование.

Концепция “основных уголовно-процессуальных функций”, в основе которой лежит традиционное для теории государства и права деление функций на основные и вспомогательные, является отправной точкой всех последующих взглядов на их виды. А поскольку и Концепция судебной реформы также признает факт существования только трех ос- новных уголовно-процессуальных функций, то основные положения концепции основных функций как отправного момента дальнейших рас- суждений заслуживают отдельного внимания.

1) Основные уголовно-процессуальные функции - это выделяемая “в рамках… системы уголовно-процессуальных функций… подсистема…,

’ Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.. 1975 С.44. : Алексеева Л.Б. Указ. Соч. С.422.

122

в которой, как в системе еще более низкого уровня минимальными компонентами являются функции обвинения, защиты и разрешения дела”’.

2) Служебная роль учения об основных уголовно-процессуальных функциях заключается “не в том, чтобы … отразить всю полноту уголовно-процессуальной деятельности”, “а в том, чтобы построение судебного разбирательства в нашем процессе не было представлено в искаженном виде”2, и эта концепция “на протяжении всей истории процесса” служила “основанием для определения форм процесса” . 3) 4) “Под основными уголовно-процессуальными функциями (обви- нения, защиты и разрешения дела) следует понимать (а) обязательные в судебном разбирательстве по уголовному делу (б) регламентированные законом направления деятельности (в) суда, на который возложена обязанность вынести законное и обоснованное решение, и сторон, наделенных равными правами содействовать с противоположных позиций решению (г) вопроса, составляющего основной предмет процесса (об ответственности обвиняемого за вменяемое ему деяние), и влиять на ход процесса (д) в соответствии с личным, служебным или общественным интересом”4. 5) “Во-первых. О функции как о направлении деятельности, а не о самой деятельности … правомерно говорить лишь после того, как мы к слову “функция” добавим ее характеристику: “обвинения”, “защиты”, “разрешения дела”.”5

“Во-вторых. Основные уголовно-процессуальные функции - обви- нения, защиты и разрешения дела - характеризуются, в частности, тем, что они обязательны в любом судебном разбирательстве”6 (аналогичного

’ Мотовиловкер Я.О. Указ. Соч. С. 13.

2 Там же. Сб.

1 Алексеева Л.Б. Указ. соч., с.422.

4 Мотовиловкер Я.О. Указ. Соч. С. 10-11.

”? Там же. СП.

’’ Там же.

123

мнения придерживается и, в частности, П.С. Элькинд: без них “невоз- можно судопроизводство ни по одному уголовному делу”1). Осуществ- ляющие их субъекты могут “своими действиями формировать производство по делу, определять его направление.”2

“В-третьих. Состязательность процесса находит свое выражение не просто в размежевании функций обвинителя и защитника… Дело в том, что в судебном разбирательстве размежеваны две противоположные по своему направлению функции - обвинения и защиты в целях подробного и наиболее тщательного освещения и оценки противоположных сторон дела.”3

“В-четвертых. Говоря об основных уголовно-процессуальных функциях, мы имеем в виду направления деятельности в соответствии с процессуальной ролью и процессуальным интересом субъектов основного уголовно-процессуального отношения, предметом которого является вопрос об уголовной ответственности обвиняемого за вменяемое ему деяние, а не другие вопросы, возникающие в ходе процесса.. Взаимосвязь понятий уголовно-процессуальных функций и уголовно-процессуальных отношений обусловлена тем, что характер отношений суда и сторон определяется содержанием осуществляемых ими функций.”4

5) “Поскольку в рамках общей системы уголовно-процессуальных функций выделена подсистема основных уголовно-процессуальных функций, то в такой же мере в рамках общего понятия участников уго- ловного процесса выделяется более узкое понятие участников процесса (суда и сторон), являющихся носителями одной из трех основных уго- ловно-процессуальных функций (независимо от того, объединим ли мы

’ Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л.. 1963. С.66. : Мотовиловкер Я.О. Указ. Соч. С. 12 ‘ Там же. 1 Там же.

124

их наименованием “суд и стороны”, “носители трех основных уголовно-процессуальных функций” или назовем как-то иначе).”1

Развитие теории и практики уголовного судопроизводства со временем продемонстрировало очевидные недостатки конструкции основных функций. В частности, стали отмечать невозможность ее применения к деятельности следователя до возникновения уголовного преследования и защиты, т.е. до момента появления в процессе обвиняемого или подозреваемого. Сначала М.С. Строгович, затем В.М. Савицкий в качестве выхода из положения указали на необходимость признания еще одной функции - расследования, которая, по мнению последнего, “исчерпывает себя в результате прекращения дела, по предъявлении кому-либо обвинения или же в момент вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В последнем случае она уступает место функциям обвинения, защиты и разрешения дела”2. Однако сам В.М. Савицкий не смог полностью перейти границы концепции основных функций и указал на функцию расследования как на вспомогательную. Дальнейшее свое развитие и закрепление данная функция получила в работах Р.Д. Рахунова, к недостаткам подхода которого следует отнести отрицание функции обвинения в предварительном следствии при наличии функции защиты. Он, таким образом, допускал смешение функции расследования и предварительного следствия как стадии уголовного судопроизводства, так как не учитывал, что защита существует лишь благодаря обвинению и уголовному преследованию3. Дальнейшее закрепление факта существования функции нашло отражение в трудах A.M. Ларина, относящего к уголовно-процессуальным функциям функцию исследования обстоятельств дела4, 3.3. Зинатуллина, так же относящего к ближайшим (непо-

’ Мотовиловкер Я.О. Указ. Соч. C.J2.

Савицкий В.М. Указ. Соч. С.43-44.

я Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961.

1 Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.. 1986.

125

средственным) уголовно-процессуальным функциям функцию раскры- тия преступления1, и т.д.

Выход за рамки концепции “основных уголовно-процессуальных функций” позволил многим авторам на основе использования различных критериев создать достаточно подробные классификации видов уголовно-процессуальных функций, проблема сравнительного анализа которых затруднена различным подходом ученых- процессуалистов к первооснове - самому понятию функции в уголовном процессе.

Р.Д. Рахунов считал, что к их числу относятся: расследование уго- ловного дела, осуществляемое лицом, ведущим дознание, следователем, прокурором; обвинение - обвинителем, в ряде случаев - потерпевшим (далее фигура обвинителя не обрисовывается); защита подозреваемым, обвиняемым и защитником; поддержание гражданского иска - гражданским истцом; защита от гражданского иска обвиняемым, гражданским ответчиком; разрешение уголовного дела самим судом, в ряде случаев -следователем или прокурором. Соглашаясь с наделением уголовно-процессуальными функциями лиц, на которых официально не возложены обязанности по ведению уголовного судопроизводства, автор считает, что данная классификация, как совершенно справедливо указывает 3.3. Зинатуллин, не охватывает все направления уголовно-процессуальной деятельности1.

Сходной с Р.Д. Рахуновым позиции придерживается П.С. Элькинд и указывает на наличие трех групп уголовно-процессуальных функций. К первой группе она относит установление, проверку данных относи- тельно события преступления, а также его расследование, обвинение, защиту, судебное рассмотрение и разрешение уголовного дела (связывая его исключительно с компетенцией судебных органов). В перечне второй группы П.С. Элькинд указывает вспомогательные функции свидете-

1 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1994. С. 12.

126

лей, экспертов, переводчиков, понятых, секретарей и т.д. И, наконец, третья группа, так называемые побочные уголовно-процессуальные функции, - деятельность гражданского истца и гражданского ответчика.2

Кроме допускаемой П.С. Элькинд, вслед за Р.Д. Рахуновым, воз- можности существования функции защиты при отсутствии функции об- винения на стадии предварительного следствия, ее концепция видов уголовно-процессуальных функций, построенная, в принципе, с учетом подходов теории государства и права, подвергается критике и с точки зрения иерархии функций, поскольку традиционно считается, что все “… уголовно-процессуальные функции одинаково значимы для решения задач уголовного процесса.”3

Очень подробную классификацию уголовно-процессуальных функций предлагает В.Н. Шпилев: предварительное расследование уголовного дела, защита обвиняемого, осуществления прокурорского надзора за точным исполнением законов, судебное рассмотрение и разрешение уголовного дела (отправление правосудия по уголовным делам), представительство общественных организаций, частное обвинение, поддержание и обоснование гражданского иска, возражение против предъявленного гражданского иска, представительство потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, подозреваемого и обвиняемого, и последняя - вспомогательная функция - содействия в осуществлении уголовного судопроизводства.4 Однако в данной системе функций не представляется возможным определить критерии классификации, понять логику необходимости существования самостоятельных функций общественных организаций, частного обвинения, представительства, а также содержания называемой автором “вспомогательной функции…”. Кроме

’ Зинатуллин 3.3. Ука. Соч. СП.

Элькинд П.С. Ука t. Соч. С.59-66.

1 Зинатуллин 3.3. Укач. Соч. С. 12.

’ Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. Минск. 1970. С.26.

127

того, называя только функцию частного обвинения, В.Н. Шмелев обхо- дит вопрос о функции обвинения в целом, что дает основание предположить, что он включает функцию обвинения в функцию надзора за точным исполнением законов. Смысл же такой словесной замены представляется не совсем ясным, да и не оправданным.

Достаточно специфической представляется предложенная B.C. Зе- ленецким классификация, предусматривающая деление функций на об- щие, обладающие временной стабильностью в течение всего процесса, и частные, имеющие “текущий” характер, а также выделение среди прочих генеральной уголовно-процессуальной функции. При этом, по его мнению, к общим следует отнести функции, осуществляемые на всех стадиях уголовного процесса и всеми субъектами, такие, как уголовно- процессуальное познание действительности, уголовное преследование, а к частным - те, которые осуществляются на отдельных стадиях и отдельными субъектами, среди них - обвинение, защита, разрешение дела в су-/ де (правосудие), предъявление и поддержание иска, возражение против иска1. Однако с такой классификацией вряд ли следует согласиться, поскольку, как было указано ранее, недопустимо смешивать уголовно-процессуальные функции и стадии уголовного процесса. Кроме того, функции обвинения, защиты, правосудия имеют место практически на всех стадиях процесса, с чем вынужден согласиться и сам B.C. Зеленец-кий и ввести по отношению к ним понятие “сквозные функции процес-са” , тем самым еще более усложняя предложенную схему классификации. Далее, трудно также согласиться с его предложением в связи с построением классификации функций уголовного процесса по их объему (под объемом функции автор понимает “величину совокупности тех од-номотивных действий, единство которых образует содержание той или

1 Зеленецкий B.C. Ука i. Соч. С.27-29. : Там же. С.29.

128

иной функции”1) ввести понятие “генеральная функция процесса”, объем которой “больше объема всех других функций процесса”, а сама она представляет собой “общее назначение органов, ведущих процесс, их единое направление совместной деятельности … Именно эта функция определяет основную социальную ценность всех органов, осуществляющих характеризуемую деятельность…“2, поскольку, учитывая результаты настоящего исследования, выразившиеся в формулировании определений понятия уголовно-процессуальной функции в широком и узком смысле, следует заметить, что, B.C. Зеленецкий, различая внутрисистемные и внесистемные функции уголовного процесса3, пытается, несмотря на это, все же уложить в единую классификационную плоскость функции разноуровневых систем, а в рамках науки уголовного процесса имеет смыл классификация уголовно-процессуальных функций только в узком смысле, так как функция уголовно-процессуальной системы (“гене- ральная функция процесса” - по B.C. Зеленецкому), как было отмечено ранее, может быть классифицирована только в рамках системы более высокого порядка - процессуальной системы в целом.

• В связи с утверждением Концепции судебной реформы и разработкой проектов УПК, в начале 90-х годов ряд ученых-процессуалистов вновь вернулся к идее о существовании только трех уголовно- процессуальных функций - обвинения, защиты, разрешения дела. В первую очередь, это авторы Концепции уголовно-процессуального законодательства, чьи взгляды проанализированы в предыдущей главе работы. Да и проект реформируемого УПК также впрямую называет только те же три функции (ч.2 ст. 18 и ч.2 ст. 33 проекта реформируемого УПК). Но достижения в развитии учения об уголовно-процессуальных функциях, подробно проанализированные в настоящем исследовании, дают автору

1 Зеленецкий B.C. Указ. Соч. С.24 : Там же. С. 27. ‘ Там же. С.29-30.

129

полное основание считать, что количество уголовно-процессуальных функций не ограничивается тремя основными - обвинения, защиты, разрешения дела. Тем более, что и сам реформируемый проект УПК использует термин “функция” не только в отношении процессуальных действий суда или сторон, но и других участвующих в уголовном судопроизводстве лиц (например, ч.З ст. 147 проекта реформируемого УПК).

Наибольший практический интерес в вопросе о классификации уго- ловно-процессуальных функций в узком смысле представляют идеи A.M. Ларина и 3.3. Зинатуллина.

Так, A.M. Ларин, ориентируясь на частные цели (точнее будет считать, что все же задачи) как компоненты общей цели уголовного судо- производства, выделяет “… следующие функции: исследование обстоя- тельств дела, уголовное преследование, защита, устранение и возмеще- ние вреда, возражение против гражданского иска, обеспечение прав и законных интересов лиц, участвующих в уголовном деле, предупреждение преступлений, процессуальное руководство и разрешение дела.”1 Однако, он, допускает излишнее дробление целей и далеко выходит за рамки ст.2 УПК РСФСР, что и обусловливает выделение им чересчур большого числа функций, а также не называет прямо функцию обвинения, а говорит о функции “уголовное преследование”, что не совсем оправдано с позиции устоявшейся концепции “основных уголовно-процессуальных функций”.

3.3. Зинатуллин при решении вопроса о видах уголовно- процессуальных функций предлагает “… исходить из сложившейся в философии и теории права классификации целей (задач) на перспектив- ные(глобальные), конечные и ближайшие… “’ и, не выходя за рамки ст. 2 УПК РСФСР, относит задачи уголовного судопроизводства, сформулированные в части первой указанной статьи, к числу ближайших, а в час-

1 Ларин A.M. Укаг Соч. С. 12.

130

ти второй - к числу перспективных. На основании названного критерия он относит к непосредственным (ближайшим) уголовно- процессуальным функциям раскрытие преступлений, обвинение, защиту, разрешение обвинения по существу и возмещение причиненного преступлением вреда, а к перспективным (глобальным) - предупреждение и искоренение преступлений, воспитание граждан в духе соблюдения законов и уважения правил общежития2. Отличие двух групп функций друг от друга, по мнению 3.3. Зинатуллина, в большей практической направленности функций первой группы и более скором достижении поставленных перед ними задач. Ему таким образом удалось избежать и чрезмерно большого числа выделяемых функций, и проблемы их иерархии, но вряд ли существует необходимость деления задач уголовного судопроизводства на виды, так как все они решаются каждодневно в процессе производства по каждому уголовному делу, о чем пишет и он сам. Далее, с учетом положений устоявшейся концепции “основных уголовно- процессуальных функций” вряд ли оправдана замена устоявшегося названия “функция разрешения дела в суде” на название “функция разрешения обвинения по существу1’

В настоящий момент справедливой критике подвергается и сам пе- речень задач, сформулированный ст. 2 УПК РСФСР. Тот же A.M. Ларин совершенно справедливо отмечает, что сформулированная в УПК задача искоренения преступности выходит за рамки действующей Конституции страны, “… способствует искажению статистического учета преступности, дезорганизует работу …“3 правоохранительных органов. Правоту! слов A.M. Ларина подтверждает проект реформируемого УПК, в котором в ст. 6 “Задачи уголовного процесса” отсутствует указание на необходимость искоренения преступности. В то же время названная статья

’ Зинатуллин 3.3.. Указ. Соч. С. 15.

‘Там же.

3 A.M. Ларин. Конституция и Уголовно-процессуальный Кодекс. //Государство и право. 1493. №10

С.35.

131

дит в ранг задачи уголовного процесса защиту от необоснованного об- винения и осуждения, иного ограничения прав и свобод граждан, а если такое нарушение все же допущено, то - незамедлительную и полную реабилитацию.

Задача реабилитации необоснованно обвиненных и осужденных отсутствует в УПК, но содержится в действующем законодательстве.

Преамбула Закона РФ от 18 октября 1991 г. “О реабилитации жертв политических репрессий”1 (далее -Закон о реабилитации) содержит положение о том, что:

“Целью настоящего Закона является реабилитация всех жертв по- литических репрессий, подвергнутых таковым на территории Россий- ской Федерации с 25 октября (7 ноября) 1917 года, восстановление их в гражданских правах, устранение иных последствий произвола и обеспечение посильной в настоящее время компенсации материального и морального ущерба”.

Закон о реабилитации фактически определил и нормативно закрепил еще одну задачу перед всеми государственными органами и в первую очередь, органами внутренних дел, прокуратурой и судом (глава вторая Закона “Порядок реабилитации”). Употребление в Законе тер- мина “цель”, по мнению автора, в данном случае следует отнести к не- достаткам юридической техники и издержкам законодательного процесса, порождаемым напряженным ритмом работы законодательного органа страны того периода.

Поскольку реабилитация включает в себя и полное восстановление гражданских прав, и компенсацию материального и морального ущерба, то правовое оформление данной задачи подтверждается также закреплением в нормах ст. 53 действующей Конституции права гражданина на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действия-

1 Ведомости СНД и ВС РСФСР. 19’Л. № 44. Ст. 14IX.

132

ми (или бездействием) органов государственной власти или их должно- стных лиц1, ст. 1070 Гражданского кодекса РФ “Ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предвари-тельного следствия, прокуратуры и суда” , Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. “О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей”\

Существование в действующем законодательстве задачи реабилитации необоснованно обвиненных и осужденных, по мнению автора, является доказанным, в связи с этим считаю необходимым ее незамедлительное закрепление в ст. 2 УПК РСФСР среди прочих задач уголовного судопроизводства. При этом формулировка части второй указанной статьи может быть изложена в следующей редакции:

“Уголовное судопроизводство должно обеспечивать защиту от не- обоснованного обвинения и осуждения, а в случае обвинения и осужде- ния невиновного - скорейшую и полную его реабилитацию, охрану прав и свобод человека и гражданина, интересов общества, способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению преступности, воспитанию лиц в духе неуклонного соблюдения Конституции Российской Федерации и иных нормативных актов, уважения правил человеческого общежития.”

Данная редакция нормы, по мнению автора, в наибольшей степени соответствует действующей Конституции, направлениям судебной ре-

1 Рос. Газ. 1993. 25 декабря.

Собр. Законодательства РФ 1996. № 5 ст. 410.

’ Свод шконов СССР. Т. 2. С. 60

133

формы и является логичным продолжением предложенной редакции первой части ст. 2 УПК РСФСР.

Таким образом, используя в качестве критерия классификации уголовно-процессуальных функций задачи уголовного судопроизводства, сформулированные в ст. 2 УПК РСФСР, а также задачу реабилитации необоснованно обвиненных и осужденных, содержащуюся в Преамбуле Закона РФ от 18 октября 1991 г. “О реабилитации жертв политических репрессий” считаю, что перечень уголовно-процессуальных функций в узком смысле, как функций, осуществляемых элементами уголовно-процессуальной системы, может быть назван в следующем составе: раскрытие преступлений, обвинение, защита, разрешение дела в суде, возмещение причиненного преступлением вреда, предупреждение преступлений, реабилитация необоснованно обвиненных и осужденных и последняя функция - воспитание граждан в духе соблюдения законов и уважения правил человеческого общежития.

Привлечение к исследованию проблемы уголовно-процессуальных функций достижений других областей человеческого познания, в пер- вую очередь, философии, позволяет автору считать в настоящий момент границы учения об уголовно-процессуальных функциях достаточно узкими, требующими существенного расширения.

Теория систем и социология, выбранные в качестве основных со- ставляющих методологической базы исследования, неопровержимо свидетельствует, что внутри любой системы наряду с функциями, существуют дисфункции, определенные как свойственные какому-либо субъекту способы поведения и противоречащие самому существованию и (или) его самого и (или) системы, частью которой он является, а также “афункций” - свойственные субъекту способы поведения, осуществление которых не имеет положительных или отрицательных последствий для субъекта или его системы.

134

Поскольку право в силу такого своего признака, как общеобяза- тельность, предполагает, что субъект тем или иным образом демонст- рирует либо позитивное, либо негативное отношение к правовым цен- ностям (в нашем случае - к задачам уголовного судопроизводства), то проблема афункций не представляет для него интереса. Другое дело дисфункции как явление, отрицающее правовые ценности.

В связи с этим, по мнению автора, границы учения об уголовно- процессуальных функциях следует расширить за счет включения в него проблемы уголовно-процессуальных дисфункций.

Данное предложение не относится к новому слову в науке уголовного процесса. Само понятие “уголовно-процессуальная дисфункция” уже введено в систему научных категорий B.C. Зеленецким, который ис- пользовал его для обозначения деятельности участника процесса, “противоположной, обратной, направленной на прекращение (устранение)”1 осуществляемой им, как правило, функции. В качестве примера дисфункции он приводит отказ от обвинения и “реабилитационную” деятельность прокурора.

Соглашаясь с мнением вышеназванного ученого, что дисфункция, как и функция “является процессуальной по своему характеру”, “выпол- няет свое назначение в уголовном процессе” , автор должен констатировать, что понимание B.C. Зеленецким сути уголовно- процессуальных дисфункций не может быть признано правильным.

В соответствии с одним из основополагающих принципов организации систем, а именно функциональной дополнительности, среди функций элементов системы всегда существуют такие, которые при условии совместимости в рамках одной системы и ее функциональной модели “дополняют друг друга в разрешении актуальных противоречий”,

1 Зеленецкий B.C. Укач. Соч. С. 13. 1 Там же. С. 14.

135

иными словами, имеют противоположную направленность. Без таких функций невозможно ни нормальное функционирование, ни, тем более, развитие системы.

Принцип лабиализации функций предполагает осуществление одним элементом различных функций в различных условиях, что допускает наличие у одного элемента функций, противоположных по своей на- правленности и осуществляемых в диаметральных различающихся условиях.

Вышеизложенные доводы позволяют автору использовать при оп- ределении уголовно-процессуальных дисфункций разработанное опре- деление уголовно-процессуальной функции в широком и узком смысле. изменив лишь ее направленность:

  • дисфункция уголовно-процессуальной системы - это модель процессуальных действий (процессуальной деятельности) всей сово купности участвующих в процессе органов и лиц, осуществление ко- торых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует ог раждению от ответственности и осуждения невиновного лица либо обеспечению справедливости наказания виновного.

Дисфункцией существующей уголовно-процессуальной системы, без сомнения, является ее обвинительный уклон;

  • уголовно-процессуальные дисфункции в узком смысле (дис функции, осуществляемые элементами уголовно-процессуальной системы) - это модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий (процессуальной деятельности) всех уча ствующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного участника процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует решению одной из задач, поставленных перед ними уголовно-процессуальным законо дательством.

136

Таким образом, можно утверждать, что каждой уголовно- процессуальной функции соответствует уголовно-процессуальная дис- функция и что в основу моделирования, например, дисфункции раскрытия преступления могут быть положены действия, направленные на фабрикацию лжедоказательств по уголовному делу или утаивания истинных доказательств; дисфункции обвинения - действия прокурора, поддерживающего обвинение против невиновного лица; дисфункции разрешения дела - действия суда при вынесении несправедливого и незаконного приговора; дисфункции защиты - самооговор подозреваемого (обвиняемого) или недобросовестные действия адвоката и т.п.

Дополнительное исследование в области уголовно-процессуальных дисфункций выходит за рамки темы настоящей работы, но следует кон- статировать, что его важность состоит в том, что уголовный процесс как социальная система должен строиться с таким расчетом, чтобы обеспечить ему в соответствии с принципом нейтрализации дисфункций способность к саморегуляции и самоподдержанию. Кроме того, именно изучение и моделирование уголовно-процессуальных дисфункций по- зволит науке уголовного процесса разработать рекомендации по противодействию любым попыткам воспрепятствовать осуществлению уголовно-процессуальных функций и решению задач уголовного судопроизводства по любому уголовному делу, по преодолению самих дисфункций уголовно-процессуальной системы, и разработка проблемы об уголовно-процессуальных дисфункциях, наряду с функциями, будет только способствовать этому.

137

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Проведенное диссертационное исследование позволяет сделать следующие основные выводы:

  1. В настоящий момент дальнейшее развитие учения об уголовно- процессуальных функциях возможно только при условии глубоких межотраслевых разработок с привлечением достижений не только смежных правовых наук, но и других гуманитарных отраслей человеческого познания, в частности, семантики, философии и т.д.
  2. Результаты семантического анализа словосочетания “уголовно- процессуальная функция” указывают, что дифференциальными признаками слова “функция” можно считать указание на специфику, характер деятельности, ее содержательную сторону, определяемую целевым назначением или предписаниями, задающими эталоны этой деятельности.
  3. Анализ лексико-синтаксической сочетаемости слова “функция” показывает, что прилагательное в словосочетании “уголовно- процессуальные функции” называет сферу деятельности, где могут и должны быть реализованы функции участников уголовного процесса.
  4. Несмотря на то, что словосочетание “уголовно-процессуальная функция” в значении “функция самого процесса” прочно вошло в специальную литературу, его использование возможно только при условии признания этого процесса частью, одной из форм другого, более широкого или глобального процесса, т.е. элементом системы другого уровня и правильнее говорить о “функции … уголовно- процессуальной системы”.
  5. Оптимальным для науки уголовного процесса следует признать философскую трактовку функции как свойственного субъекту поведе- ния. При этом свойственное поведение - это не фактическое поведение, а идеальная модель такого поведения.
  6. С позиции структурно-функционального анализа
    уголовный

138

процесс как социальная система состоит из конкретных элементов, которые функционально взаимодействуют друг с другом в его рамках и ориентированы на систему ценностей, как единую для всех них, так и специфичную для тех или иных групп и индивидов.

  1. Общетеоретической основой учения об уголовно- процессуальных функциях является учение о функциях государства, оп ределенных в ходе исследования модель деятельности, которую должно осуществлять государство и которая направлена на решение стоящих перед ним задач (достижение поставленных целей).

  2. Между функциями государства и его практической деятельностью располагаются функции государственных органов, что указывает на необходимость использовать в качестве основы для определения уго- ловно-процессуальных функций не функции государства, а функции государственного органа как явление более конкретное, однако отличающееся от его практической деятельности.
  3. Особенность подсистемы государственных органов, связанных с вопросами возбуждения, расследования и разрешения уголовных дел, состоит в том, что ее деятельность невозможна без деятельности уголовной адвокатуры, которая сама по себе является институтом не государства, а гражданского общества. Поэтому уголовно- процессуальную систему нельзя считать подсистемой государственных органов. Это подсистема общества в целом, включающая в себя элементы и государства, и гражданского общества. В связи с этим основой определения уголовно-процессуальных функций должны являться не функции государства и функции государственных органов, а общее для всей юридической науки явление - функции субъекта, определенные в ходе исследования как модель деятельности, которую должен осуществлять субъект или группа субъектов и которая направлена на решение одной из поставленных перед ним (ними) законодательством задач.

139

  1. Исторический анализ развития учения об уголовно- процессуальных функциях показывает, что в науке уголовного процесса уголовно-процессуальные функции рассматривается в двух аспектах:

а) как виды (направления) уголовно-процессуальной деятельности;

б) как деятельность каждого органа и лица, участвующего в уго ловном процессе.

  1. Общий недостаток существующих определений заключается, в том, что хотя, оба подхода к раскрытию сущности, содержания, внутренней структуры и социальной направленности уголовно-процессуальных функций имеют смысл и достаточное теоретическое обоснование, все они построены либо применительно только к функции уголовно- процессуальной системы в целом, не учитывая того, что система состоит из компонентов (элементов), осуществляющих свое собственное назначение (роль), собственные функции, либо - только к функции отдельного участника уголовно-процессуальной деятельности, при этом не учитывая, что любой участник процесса лишь первичный ком- понент (элемент) целостной системы, в рамках которой он осуществляет собственные функции, а во взаимодействии с другими элементами участвует в осуществлении функции всей системы.
  2. Уголовный процесс как правовое явление имеет место не в некоей абстрактной системе вообще, а в системе вполне конкретной, а именно, в обществе, интегрированном в государственно-правовую, эко- номическую и другие системы. Это системы, все элементы которых, уровни и подсистемы, в том числе сама уголовно-процессуальная система (вернее с этих позиций - подсистема), должны работать на успешное сохранение и развитие системы, на снятие ее внутренних рассогласований и противоречий.
  3. Уголовно-процессуальная система - это совокупность участвующих в уголовном процессе органов и лиц. Подсистемами или от-

140

дельными элементами этой системы являются отдельные группы участ- вующих в уголовном процессе органов и лиц или конкретные субъекты уголовного процесса, находящиеся друг с другом в функциональной связи, взаимодействующие друг с другом и воздействующие друг на друга. Их участие в уголовно-процессуальной деятельности, права и обязанности в уголовном судопроизводстве определены законом. Все они тем или иным образом участвуют и в осуществлении уголовно- процессуальных функций.

  1. Способность уголовно-процессуальной системы к самоподдер- жанию и саморегуляции обусловлена развитием и совершенствованием социальных функций. Индивиды в такой системе выступают лишь как носители социальных ролей, т.е. функций.
  2. Развитие и совершенствование социальных функций возможно лишь благодаря единой для всего общества системе ценностей. Для конкретных элементов (участников), которые входят в уголовный процесс и функционально взаимодействуют друг с другом в его рамках, необходимы выявление и анализ системы ценностей, как единых для них всех, так и специфичных для тех или иных групп и индивидов.
  3. Такой системой ценностей являются:

а) главная, основная задача уголовного судопроизводства, опреде ленная в ходе исследования как ограждение от уголовной ответственно сти и осуждения невиновного лица либо справедливого наказания ви новного;

б) задачи уголовного судопроизводства, сформулированные как в ст. 2 УПК РСФСР, так и в иных нормативных актах.

^ Для конкретизации системы ценностей уголовного судопроизводства представляется необходимым внесение изменений в ст. 2 УПК РСФСР и изложение ее в следующей редакции:

” Статья 2. Задачи уголовного судопроизводства.

141

Задачей уголовного судопроизводства является ограждение от привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного лица либо справедливое наказание виновного, достигаемое при строгом соблюдении установленного порядка производства по уголовным делам и процессуальных норм, гарантирующих охрану и защиту прав и свобод личности, интересов общества и государства, путем быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и привлечения их к уголовной ответственности, обеспечение справедливого судебного разбирательства и правильного применения уголовного закона.

Уголовное судопроизводство должно обеспечивать защиту от не- обоснованного обвинения и осуждения, а в случае обвинения и осужде- ния невиновного - скорейшую и полную его реабилитацию, охрану прав и свобод человека и гражданина, интересов общества, способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению преступности, воспитанию лиц в духе неуклонного соблюдения Конституции Российской Федерации и иных нормативных актов, уважения правил человеческого общежития”.

  1. Оперируя термином “уголовно-процессуальная функция”, можно вести речь о функции, осуществляемой уголовно- процессуальной системой, и о функциях, осуществляемых элементами системы, т.е. о функциях, осуществляемых целым и его составляющими.

  2. Функция, осуществляемая уголовно-процессуальной системой (функция в широком смысле) - это модель процессуальных действий (процессуальной деятельности) всей совокупности участвующих в про цессе органов и лиц, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на ограждение от уголовной ответственно сти и осуждения невиновного лица либо на обеспечение справедливого наказания виновного.

142

  1. Уголовно-процессуальные функции в узком смысле (функции, осуществляемые элементами уголовно-процессуальной системы) - это модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессуальных действий (процессуальной деятельности) всех участвующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного участника процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу направлено на решение одной из задач, поставленных перед ними уголовно-процессуальным законодательством.
  2. Перечень уголовно-процессуальных функций в узком смысле как функций, существующих внутри уголовно-процессуальной системы, имеет следующий состав: раскрытие преступлений, обвинение, защита, разрешение дела в суде, возмещение причиненного преступлением вре- да, предупреждение преступлений, реабилитация невиновно обвиненных и осужденных, воспитание граждан в духе соблюдения законов и уважения правил общежития.
  3. Предметом изучения науки уголовного процесса следует считать, кроме уголовно-процессуальных функций, и уголовно-процессуальные дисфункции.
  4. Дисфункция уголовно-процессуальной системы - это модель процессуальных действий (процессуальной деятельности) всей совокупности участвующих в процессе органов и лиц, осуществление кото-рых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует ограждению от ответственности и осуждения невиновного лица либо обеспечению справедливости наказания виновного.
  5. Уголовно-процессуальные дисфункции в узком смысле (дис- функции, осуществляемые элементами уголовно-процессуальной систе- мы) - это модель взаимосвязанных и взаимообусловленных процессу- альных действий (процессуальной деятельности) всех участвующих в уголовном процессе органов и лиц, группы участников и конкретного

143

участника процесса, осуществление которых(ой) в ходе производства по уголовному делу препятствует решению одной из задач, поставленных перед ними уголовно-процессуальным законодательством.

144

Библиография.

Список нормативных и иных актов, официальных документов.

  1. Конституция Российской Федерации (принята на всена родном голосовании 12 декабря 1993 г.)//Рос. газ. 1993. 25 декабря.

  2. Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. № 1- ФКЗ “О судебной системе Российской Федерации”.// Собр. За- конодательства РФ. 1997. № 1. Ст. 1.
  3. Закон РСФСР от 8 июля 1981 г. “О судоустройстве РСФСР” (с изм. и доп. от 29 мая, 3 июля 1992 г., 16 июля 1993 г., 28 ноября 1994 г., 4 января 1999 г.) // Ведомости ВС РСФСР. 1981. № 28. Ст. 976; Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. №27. Ст. 1560; 1992. №30. Ст. 1794;
  4. №33. Ст. 1313; Собр. Законодательства РФ. 1994. №32. Ст. 3300;
  5. № 1. Ст. 5.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 27 октября 1960 г. (действующая редакция). //Ведомости ВС РСФСР. 1960. №
  7. Ст. 592; 1981. №34. Ст. 1151; 1985. №5. Ст. 163; № 40. Ст. 1398; Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. №27. Ст. 1560; 1993. № 3. Ст. 97; №
  8. Ст. 789; №32. Ст. 1231; Собр. Законодательства РФ. 1994. №10. Ст. 1109; 1995. №30. Ст. 2867; №51. Ст. 4973; 1996, №52. Ст. 5881; 1997. №12. Ст. 1374; №51. Ст. 5716; 1999. №14. Ст. 1650.

  9. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) (с изм. и доп. от 20 февраля, 12 августа 1996 г., 24 октября 1997 г.) // Собр. Законодательства РФ. 1996. № 5. Ст. 410; 1996. № 34. Ст. 4025; 1997. №43. Ст. 4903.
  10. Закон РФ от 18 октября 1991 г. № 1761-1 “О реабилитации жертв политических репрессий” (с изм. и доп. от 26 июня, 22 декабря 1992 г., 3 сентября 1993 г., 4 ноября 1995 г., 10 июня 1996г.)//

145

Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. №44. Ст. 1418; 1992. №28. Ст. 1624; Рос. газ. 1993. 10 октября. С. 2; Собр. законодательства РФ. 1995. №45. Ст. 4242; Собр. актов Презид. и Правит. РФ. 1996. № 24. Ст. 2888.

  1. Федеральный закон РФ от 17 декабря 1998г. № 188-ФЗ “О мировых судьях в Российской Федерации”.// Рос. газ. 1998. 22 декабря.
  2. Указ Президиума ВС СССР от 18 мая 1981 г. № 4892-Х “О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными дейст- виями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей”. // Свод законов СССР. Т. 2. С. 60.
  3. Постановление Верховного Совета РСФСР “О Концепции судебной реформы в РСФСР”. // Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Пашин. М.: Республика, 1992. с.108-109.
  4. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С.А. Пашин. М.: Республика, 1992.111с.

  5. “Об укреплении Российского государства: (Основные на- правления внутренней и внешней политики)”: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. М.: Юрид. лит., 1994, 72с.
  6. “О действенности государственной власти в России”: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. М.: Юрид. лит., 1995, 112с.
  7. “Россия, за которую мы в ответе: (О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации)”: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. М.: Б.и.,
    1996, 64с.

146

ции)”: Послание Президента Российской Федерации
Федеральному Собранию. М.: Б.и., 1997, 78с.

  1. “Общими усилиями - к подъему России: (О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации)”: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. М.: Б.и.,
  2. 76с.
  3. “Россия на рубеже веков: (О положении в стране и основных направлениях политики Российской Федерации): Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию. // Рос. газ. 1999. 31 марта, с.3-6.
  4. О правовой реформе. // Материалы XIX Всесоюз. Конф. Коммунистич. партии Сов. Союза, 28 июня - 1 июля 1988г. М., 1988. С 145-148.
  5. Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Внесен депутатами Государственной Думы - членами Ко- митета по законодательству и судебно-правовой реформе.
  6. Судебная практика.

  7. Постановление Конституционного Суда РФ от 28 ноября 1996 г. № 19-П “По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Кара- тузского районного суда Красноярского края”. // Собр. законода тельства РФ. 1996. № 50. Ст. 5679.

  8. Определение Конституционного Суда РФ от 7 октября 1997 г. № 88-0 “О разъяснении постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 ноября 1996 года по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального
    кодекса

147

конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Краснояр- ского края”.//Собр. законодательства РФ. 1997. № 42. Ст. 1900.

  1. Постановление Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П “По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород”. // Собр. законодательства РФ. 1999. № 17. Ст. 2205.

Список специальной литературы.

Монографии и авторефераты.

1.Абашева Ф.А. Профилактика (предупреждение) преступлений как уголовно-процессуальная функция: Автореф. дис. …канд. юрид. на- ук./Свердловский юридический институт. Свердловск, 1991. 18с.

  1. Аврах Я.С. Психологические проблемы защиты по уголовным делам. Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1972. 106 с.

  2. Адаменко В.Д. Субъекты защиты обвиняемого. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991. 208 с. Библиогр.: с. 179-207.
  3. Адаменко В.Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск: Изд-во Том. ун-та, 1983. 158с.
  4. Александрова З.Е. Словарь синонимов русского языка. М.: Русский язык, 1989. 493с.
  5. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1980.256с.

  6. Алескерова Н.М. Воспитательная роль предварительного след ствия: (Уголов.- процессуал. и криминалист, исслед. по материалам Аз.

148

ССР). Автореф. дис. …канд. юрид. наук/ВНИИ пробл. укрепления за- конности и правопорядка. М., 1990. 23 с.

  1. Баев М.О., Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе: Тактика проф. защиты по уголов. делам. Право обвиняемого на защиту (нормат. акты, постатейный материал). Воронеж: Изд-во Воро- неж. ун-та, 1995. 228 с.
  2. Бибило В.Н. Правосудие в системе государственных функций / Редкол. журн.: Вестн. Белорус, гос. ун-та им. В.И.Ленина.Сер. 3 Исто- рия, философия, науч. коммунизм, экономика, право. Минск, 1989. 18 с. Библиогр.: с. 16-18.
  3. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М.: Юрид. лит., 1975. 176 с.

И. Болотин СВ. Орган дознания в системе уголовно-процессуальных правоотношений: Автореф. дис. …канд. юрид. наук / Высш. юрид. заоч. шк. МВД СССР. М„ 1990. 23 с.

  1. Большая советская энциклопедия. М.: Советская энциклопедия,
  2. Т.28. 615с.
  3. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. Учебное пособие. М.: Юридическое бюро ТОРОДЕЦ”, 1997. 448 с.
  4. Власов А.А. Структура и виды уголовно-процессуальных действий на стадии предварительного расследования / Всесоюз. юрид. заоч. ин-т. М., 1990. 22 с.
  5. Власов В.И. Расследование преступлений: Пробл. качества / Под ред. Парадеева В.М. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1988. 199 с. Библиогр.: с. 183-197.
  6. Винограй Э.Г. Общая теория организации и системно- организационный подход. Томск, 1989.

  7. Вопросы обеспечения законности в уголовном судопро изводстве: Сб. науч. тр. / Твер. гос. ун-т. Тверь, 1993. 81 с.

14У

  1. Вопросы укрепления законности в уголовном судопроизводстве в свете правовой реформы: Материалы Всерос. науч.-практ. конф. М.; Тюмень, 1995. 70 с.
  2. Выдря М.М. Участники судебного разбирательства и гарантии их прав. Краснодар: КГУ, 1979. 101с.
  3. Гаврилов С.Н. Адвокат в уголовном процессе / Моск. гос. юрид. акад. М.: Юристъ, 1996. 110 с.
  4. Григорьев В.Н. Уголовный процесс: Теорет. курс авториз. излож. / Моск. экстер. гуманит. ун-т. М., 1993. 177 с.
  5. Громов НА. Уголовный процесс России: Учебное пособие. М.: Юристъ, 1998. 552 с.
  6. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М: Юрид. лит.,
  7. 191 с.
  8. Давлетов А А. Основы уголовно-процессуального познания, Свердловск: Изд-во Урал, ун-та, 1991. 151 с. Библиогр.: с. 147-151.
  9. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М.: Русский язык, 1998. Т.4. 684с.
  10. Зеленецкий B.C. Функциональная структура прокурорской деятельности. Харьков: Харьк. юрид. ин-т, 1978. 78 с.
  11. Клейн А.А. Правовые и организационные аспекты про- цессуальной самостоятельности и независимости следователя органов внутренних дел: Автореф. дис. …канд. юрид. наук / Моск. высш. шк. милиции МВД Рос. Федерации. М., 1992. 26 с.
  12. Кузьмин В.П. Принцип системности в теории и методологии марксизма. М.: Политиздат, 1980.
  13. Кобликов А.С., Буробин В.Н., Мамыкин А.С., Дроздов Г.В. Учебник уголовного процесса. М.: Фирма “СПАРК”, 1995. 382
  14. с.

150

  1. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1971. 160 с.
  2. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М.: Республика, 1992. 111с.
  3. Кругликов А.П. Правовое положение органа и лица, про- изводящих дознание, в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд.юрид. наук. Свердловск: СЮИ, 1975. 26 с.
  4. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юрид. лит., 159 с.
  5. Ларин A.M. Мельников Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России. Лекции-очерки. / под ред. проф. В.М. Савицкого. М.: Издательство БЕК, 1997. 324 с.
  6. Лобанов А.П. Правовые и организационные отношения следователя и лица, производящего дознание, с адвокатом - защитни- ком: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / Моск. высш. шк. милиции МВД РФ. М., 1992.25 с.
  7. Лобанов А.П. Правоотношения адвоката - защитника со следователем и лицом, производящим дознание / Твер. гос. ун-т. Тверь: Юрид. лит., 1993. 109 с.
  8. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве, их виды, содержание и формы. М., Юрид. лит., 1976. 168 с.
  9. Магомедов А.П. Понятие функции и философские категории: Автореф. дис. …д-ра филос. наук / Моск. гос. пед. ин-т им. В.И. Ленина. Специализир. совет Д 113. 08. 05. М., 1985. 33 с.
  10. Макарова Г.В. Процессуальная и внепроцессуальная дея- тельность адвоката - защитника по предупреждению преступлений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук / ВНИИ пробл. укрепления законно- сти и правопорядка. М., 1990. 25 с.

151

  1. Маликов М.Ф. Процессуальные средства реализации права: (Теорет. и методол. пробл.). Автореф. дис. … д-ра юрид. наук / АН Уз ССР. Ин-т философии и права. Ташкент, 1991. 57 с.
  2. Мизулина Е.Б. О моделировании уголовно - процессуальной деятельности / Яросл. гос. пед. ин-т. Ярославль, 1989. 42 с. Библиогр.: с. 38 - 41.
  3. Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Тарту: Изд-во Тарту, ун-та, 1991. 148 с.
  4. Милиции С.Д. Предмет регулирования советского уголовно - процессуального права. Свердловск, 1991. 110 с. Библиогр.: с. 92 - 109.
  5. Михайлянц А.Г. Профилактическая функция советского уголовного процесса. Ташкент: Б. и., 1977. 61с.
  6. Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно - процессуальные функции. Ярославль: Б. и., 1977. 157 с.
  7. Николюк В.В. Уголовно - исполнительное судопроизводство в СССР: Автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Акад. М-ва внутр. дел СССР. М., 1990.31 с.
  8. Организация судебной деятельности. М.: Б. и., 1977. 183 с.
  9. Ожегов СИ. Словарь русского языка: около 57000 слов. М.: Русский язык, 1988. 748с.
  10. Ожегов СИ. Словарь русского языка: около 70000 слов. М.: Русский язык, 1989. 923с.
  11. Павлов Н.Е. Долг свидетеля. М.: Сов. Россия, 1989. 142 с.
  12. Пантелеев В.А. Психология судебного разбирательства по уголовным делам. М.: Ун-т дружбы народов, 1980. 90 с.
  13. Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судо- производстве. М.: Госюриздат, 1961. 171 с.

152

  1. Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности: (В уго-лов. процессе) / РАН ИНИОН и др. М.: ИНИОН, 1992. 94 с. (Актуал. вопр. борьбы с преступностью в России и за рубежом; Вып. 8).
  2. Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. [М.]: Изд-во АН СССР, 1960. 212 с.
  3. Правовая регламентация уголовного судопроизводства / Под ред. Марова И.П.; М-во внутр. дел России. Тюмен. высш. шк.. Тюмень, 1994.419с.
  4. Предварительное следствие в условиях правовой реформы: Сб. науч. тр. / Под ред. Шадрина B.C.; М-во внутр. дел СССР. Высш. следствен, шк. Волгоград, 1991. 136 с.
  5. Предварительное следствие и прокурорский, надзор: Сб. науч. тр. / Под ред. Скворцова К.Ф.; ВНИИ пробл. укрепления законности и правопорядка. М., 1990. 109 с. Библиогр.: с. 104 - 107.
  6. Принцип справедливости при осуществлении правосудия по уголовным делам: Межвуз. темат. сб. науч. тр. / Под ред. Нажимова В.П.; Калинингр. гос. ун-т. Калининград, 1990. 104 с.
  7. Проблемы совершенствования расследования и профилактики преступлений на современном этапе: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. Каневского Л.Л.; Башк. гос. ун-т. Уфа, 1990. 166 с.
  8. Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства: Сб. науч. тр. / Отв. ред. Лупинская П.А.; Всесоюз. юрид. заоч. ин-т. М., 1990. 143 с.
  9. Проблемы судебного права / Под ред. В.М. Савицкого. М.: Наука, 1983.223 с.
  10. Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. М.: Юрид. лит., 1991. 144 с.
  11. Рахунов Р.Д. Участники уголовно - процессуальной деятельности по советскому праву. М.: Госюриздат, 1961. 277 с.

153

  1. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. СПб., 1914.
  2. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. М.: Наука, 1971.342 с.
  3. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве. М.: Наука, 1975. 383 с.
  4. Савицкий В.М. Что такое уголовный процесс / Под ред. Л.Н. Смирнова. М.: Знание, 1979. 208 с.
  5. Сестров М.И. Основы функциональной теории организации систем. Л., 1972.
  6. Словарь русского языка: в 4-х т. М.: Гос. Изд-во иностранных и национальных словарей. 1961. Т.4. 1088с.
  7. Словарь иностранных слов. 15-е изд., испр. М.: Русский язык,
    1988, 606с.
  8. Словарь современного русского языка: в 17-ти т. М-Л: Наука,
  9. Т. 16. 1610с.
  10. Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1910.380 с.
  11. Совершенствование правовой основы расследования пре- ступлений органами внутренних дел: Сб. науч. тр. / Под ред. Безлеп- кина Б.Т.; Акад. МВД СССР. М., 1991. 138 с.
  12. Совершенствование уголовно - процессуального законода- тельства: Сб. науч. тр. / Моск. юрид. ин-т. М., 1991. 89 с.
  13. Современная американская социология. М.: МГУ, 1994.
  14. Стремовский В.А. Содержание предварительного следствия в советском уголовном процессе. Краснодар, 1971.
  15. Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса. Принцип состязательности. М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР, 1939. 249 с.

154

  1. Строгович М.С. Уголовный процесс. М.: Юридическое издательство НКЮ Союза ССР, 1941.
  2. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.
  3. М: Издательство “Наука”, 1968. 472 с.

  4. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.

  5. М.: Издательство “Наука”, 1968.

  6. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1991.240 с.
  7. Уголовный процесс: Учеб. пособие / Под ред. Дюрягина И.Я., Давыдова П.М. Екатеринбург: Изд-во Урал, ун-та, 1992. 312 с, схем.
  8. Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Под редакцией проф. Гуценко К.Ф. М.: Зерцало, 1997.
    576 с.
  9. Уголовно-процессуальное право: Учебник / Под общей ре- дакцией проф. Лупинской ПА. М.: Юристъ, 1997. 591 с.
  10. Улищенко М.Б. Функция обвинения в суде: Автореф. дис. … канд. юрид. наук./Московская государственная юридическая академия. М., 1991.22с.
  11. Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. Казань: Изд- во Казан, ун-та, 1965. 531 с.
  12. Фурман А.Е. Материалистическая диалектика (Основные категории и законы). М., 1969.
  13. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. СПб., Издательство “Альфа”, 1996. 556 с.
  14. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т.2. Спб., Издательство “Альфа”, 1996. 608 с.

155

  1. Цель и средства в уголовном судопроизводстве: Сб. науч. тр. / Под ред. Томина В.Т.; МВД СССР. Нижегор. высш. шк. Ниж. Нов- город, 1991. - 165с.
  2. Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не представляющие большой обществ, опасности / Отв. ред. Алексеев Н.С. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1993. 74 с.
  3. Чеджемов Т.Б. Судебное следствие М.: Юрид. лит., 1979. 93 с.
  4. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб.: Равена, Альфа, 1995.
    846 с.
  5. Щерба СП., Зайцев О.А. Обеспечение прав потерпевших и свидетелей на предварительном следствии / М-во внутр. дел Рос. Федерации. Всерос. НИИ. М., 1995. 90 с, табл. (Б-ка следователя).
  6. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963.
  7. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Л., 1976.
  8. Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процес са: система стадий и система производств. Основные и дополнитель ные производства / Под ред. Карасева И.Е.; Том. гос. ун-т! Томск: Изд- во Том. ун-та, 1991. 138 с, ил.

  9. Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия: Учеб. Пособие. М., 1971. 142с.

Статьи и периодическая литература.

  1. Абабков А.В. Право потерпевшего на судебную защиту // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1996. № 3. С. 84-93.

156

  1. Лврах Я. С. Психологическая структура функции защиты в советском уголовном процессе//Фаткуллин Ф.Н. и др. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. С. 148-157.
  2. Алексеев Н.С. [Рецензия] // Правоведение. 1991. № 6. С. 112-113. (Изв. вузов). Рец. на кн.: Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Тарту: Изд-во Тарту, ун-та, 1991. 148 с.
  3. Алексеев Н.С, Лукашевич В.З. К реформе уголовного су- допроизводства // Правоведение. 1990. № 4. С. 72-77. (Изв. вузов).
  4. Алексеева Л.Б. Действительные или мнимые противоречия: [О проекте УПК РФ] // Рос. юстиция. 1995. № 6. С. 23-24.
  5. Алексеева Л.Б. О полномочиях должностных лиц в уголовном процессе // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1975. Вып. 23. С. 91-106.
  6. Алексеева Л.Б. Понятие процессуальной функции // Курс сов. уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпец. М., 1989. С. 421-423.

  7. Баев О.Я. К основам теории профессиональной защиты в уголовном процессе: объект и предмет криминалистической адвока- тологии // Правовая наука и реформа юрид. образования. Воронеж,
  8. Вып. 6. С. 46-59.
  9. Банин В. А. О понятии и системе уголовно-процессуальных функций // Проблемы совершенствования законодательства и повышения эффективности деятельности правоохранительных органов в свете новых конституций, Уфа, 1979. С. 115-126.
  10. Баширов Т.К. Методологический анализ понятия функции // Изв. АН Аз ССР. Сер. истории, философии и права. 1985. № 2. С. 84-91.

157

  1. Бодров В. Контрольная функция суда // Рос. юстиция. 1996. №11. С. 41-42.
  2. Божьев В.П. Обеспечивается ли обвиняемому право выбора защитника//Государство и право. 1993. № 2. С. 80-85.
  3. Божьев В. Процессуальный статус потерпевшего // Рос. юстиция.
  4. № 1. С. 47-49.
  5. Бойков А. Д. К проекту УПК Российской Федерации//За- конность. 1992. № 2. С. 11-12.
  6. Бойков А. Д. Проекты УПК РФ: иллюзии утрачены, надежды остаются // Законность. 1995. № 3. С. 34-40.
  7. Болысов В. Судья, прокурор, адвокат в процессе//Соц. за- конность. 1987. № 2. С. 45-47.
  8. Братусь С.Н. Об усилении и расширении судебной защиты прав граждан // Правоведение. 1975. № 5. С. 43-53. (Изв. вузов).
  9. Володина Л.М. Цели и задачи уголовного процесса//Го- сударство и право. 1994. № 11. С. 126-132.
  10. Володина Л.М. Правовой статус участника уголовного процесса // Совершенствование законодательства о борьбе с преступностью в период становления рыночной экономики. Тюмень. 1995. С. 65-72.
  11. Воложанин В.П. Судебная реформа и принципы судопро- изводства // Рос. юрид. журн. Екатеринбург, 1996. № 4. С. 3-7.
  12. Воробьев В., Соловьев А. Председательствующий как ру- ководитель судебного следствия//Сов. юстиция. 1975. № 24. С. 10-11.
  13. Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса//Сов. государство и право. 1980. № 9. С. 78-82.

158

  1. Выдря ММ. Функция защиты в советском уголовном процессе // Сов. государство и право. 1978. № 1. С. 88-92.
  2. Глебов А.П. Функции прокурорского надзора//Совершен- ствование прокурорского надзора в СССР. М, 1973. С. 74-82.
  3. Гольдман А. Право обвиняемого на защиту и обеспечение тайны следствия//Сов. юстиция. 1992. № 23/24. С. 14-15.
  4. Горшенев В.М. Функции и содержание норм процессуального права по советскому законодательству // Проблемы правоведения. Новосибирск, 1967. С. 16-38.
  5. Григонис Э.П. О месте органов предварительного следствия в механизме правового государства // Правовое государство и деятельность органов внутренних дел по борьбе с преступностью. СПб., 1993. Вып. 2. С. 6-8.
  6. Грошевой Ю.М. К вопросу о дифференциации уголовно- процессуальной формы и деятельности // Юрид. гарантии применения права и режим социалистам, законности. Ярославль, 1976. С. 136-138.
  7. Грошевой Ю.М., Шумилин С.Ф. Процессуальные решения следователя как элемент его профессиональной деятельности // Пра- вовая реформа и проблемы совершенствования профессионал, юрид. деятельности. Ярославль, 1990. С. 84-91.
  8. Гуляев А.П. Возможности и условия углубления диффе- ренциации производства по уголовным делам // Проблемы борьбы с преступностью. Омск, 1978. С. 95-102.
  9. Гуськова А.П. Адвокат, его полномочия в уголовном про- цессе//Актуал. вопросы судебно-правовой реформы. Оренбург, 1996. С. 5-23.

159

  1. Гуценко К.Ф. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного судопроизводства // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право.
  2. №5. С.38-40.
  3. Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1974. №1. С. (Изв. вузов).
  4. Джатиев B.C. Об устранении противоречий в уголовном процессе//Государство и право. 1995. № 5. С. 92-100.
  5. Доля Е.М. Проект Общей части УПК Российской Федерации: Критический анализ//Государство и право. 1995. № 5. С. 83-92.
  6. Дремов В.Г. Уголовно-процессуальная деятельность//Пра- воведение. 1978. № 3. С. 103-106. (Изв. вузов).
  7. Дубинский А.Я. Уголовно-процессуальные функции//Проблемы повышения качества уголов.- процессуал. деятельности в условиях перестройки. Ижевск, 1989. С. 19-27.
  8. Евдокимов П.П. Философские основы учения об уголовно- процессуальных функциях // Вестник Удмуртского университета, 1994, № 1, с.88-93.
  9. Жулев В., Гуляев А., Зайцев О. Пока юристы были в отпуске: [Обсуждение реформируемого проекта УПК РФ] // Соц. защита. 1994. №6. С.22-25.
  10. За повышение эффективности уголовного судопроизводства в борьбе с преступностью / Даев В.Г. и др. // Вестн. С- Петерб. унта. Сер. 6. 1995. Вып. 2. С. 78-89.
  11. Зажицкий В.И. Правовая регламентация деятельности по обнаружению признаков преступления // Правоведение. 1992. № 4. С. 100-106. (Изв. вузов).
  12. Заикин Н. Обсуждение проекта УПК // Законность. 1996. № 9. С.38-40.

160

  1. Зинатуллин 3.3. К вопросу об уголовно-процессуальных функциях//У голов, ответсвенность: основания и порядок реализации. Самара, 1990. С. 88-94.
  2. Зинатуллин Уголовно-процессуальные функции: понятие, виды, социальное назначение // Вестн. Удм. ун-та. 1992. № 2. С. 39-45. Библиогр.: с. 44-45 (15 назв.).
  3. Кадышева Т., Ширинский С. Адвокат на предварительном следствии // Сов. юстиция. 1993. № 8. С. 26.
  4. Калинкин Ю. и др. Много ли прав у защитника? // Сов. юстиция.
  5. № 1. С. 9-13.
  6. Кожевников О.А. Прокурор в уголовном судопроизводстве: (К постановке вопр.) // Рос. юрид. журн. Екатеринбург, 1995. № 2. С. 123- 126.
  7. Козина Т.В. Актуальные проблемы института гласности в судебном разбирательстве // Актуал. проблемы уголовного процесса. Тюмень, 1994. С. 3-10. Библиогр.: с. 9-10.
  8. Кокорев Л.Д. Общественные и личные интересы в уголовном судопроизводстве // Правоведение. 1977. № 4. С. 76-83. (Изв. вузов).
  9. Кокорев Л.Д., Лукашевич В.З. Процессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве //Вестн. ЛГУ. 1977. № 11. С. 21-27.
  10. Коломеец В.К. О проекте УПК Российской Федерации // Рос. юрид. журн. Екатеринбург, 1995. № 2. С. 37-45.
  11. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации// Государство и право. 1992. № 8. С. 46-55.
  12. Корнуков В.М. Охрана прав и законных интересов личности в системе задач уголовного судопроизводства//Актуал. вопр. сов. юрид. науки. Саратов,1978. 4.2. С. 96-97.

161

  1. Корнуков В.М. Правовая регламентация обязанностей участников уголовного процесса и возможности ее совершенствования // Вопр. уголов. процесса. Саратов, 1979. Вып.2. С. 58-62.
  2. Куцова Э.Ф. Вопросы применения закона и перспектив развития уголовно-процессуального законодательства России // Вестн. Моск. ун- та. Сер. 11, Право. 1994. № 5. С. 46-50.
  3. Куцова Э.Ф. Следственные действия: понятие, обеспечение прав личности при их совершении//Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право.
  4. № 1.С. 32-41.
  5. Ларин A.M. Конституция и уголовно-процессуальный кодекс // Государство и право. 1993. № 10. С. 35-42.
  6. Ларин А. О принципах уголовного процесса и гарантиях прав личности в проекте УПК - 1997 // Рос. юстиция. 1997. № 9. С, 9-П.
  7. Ларин A.M. [Рецензия] // Сов. государство и право 1992. № 10. С. 152-156. Рец. на кн.: Мизулина Е.Б. Уголовный процесс: концепция сомоограничения государства. Тарту: Изд-во Тарту, ун-та, 1991. 148 с.
  8. Ларин А. М. Рискованные эксперименты: [О проекте УПК РФ] // Президент, контроль. 1996. № 4. С. 58-60.
  9. Лукашевич В., Шимановский В. Новые уголовно-процессуальные нормы: [На основании Закона от 11 дек. 1996 г. о внесении изм. и доп. в УК РФ] // Законность. 1997. № 5. С. 18-21.
  10. Лукашевич В.З. О преимуществах уголовного процесса по сравнению с административным процессом // Юрид. гарантии приме- нения права и режим социалист, законности. Ярославл^’г^/б. с. 144- 146.

162

  1. Лукашевич В.З. Об участии защитника в советском уголовном судопроизводстве с момента задержания, ареста или предъявления обвинения // Правоведение. 1991. № 1. С. 39-48. (Изв. вузов).
  2. Макарова З.В. Роль частных определений в реализации уголовного судопроизводства // Уголов. ответственность: основания и порядок реализации. Самара, 1990. С. 158-165.
  3. Мизулина Е.Б. О модели уголовного процесса//Правоведение.
  4. № 5. С. 48-55.(Изв. вузов).
  5. Мизулина Е.Б. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого // Актуал. проблемы правовой защиты личности в уголов. судопроизводстве. Ярославль, 1990. С. 139-148.
  6. Милова И. Участие адвоката в следственных действиях// Рос. юстиция. 1996. Ко 11. С. 45-46.
  7. Михайленко А.Р. О сущности и значении стадии советского уголовного процесса // Вопр. уголов. процесса. Саратов, 1977. Вып. 1.С. 114-120.
  8. Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях // Правоведение. 1973. № 5. С. 73-82. (Изв. вузов).
  9. Нажимов В.П. Психологические основы учения об уголовно- процессуальных функциях // Правоведение. 1983. № 5. С. 52-58. (Изв. вузов).
  10. Немытина М.,Тихонов А. Применение норм Конституции РФ в уголовном судопроизводстве // Конституц. право: восточноевроп. обозрение. М.; Чикаго, 1997. № 1. С. 56-61.
  11. Нор В.Т. Защита нарушенных преступлением имущественных прав и интересов потерпевших лиц как уголовно-процессуальная функция // Вестн. Львов, ун-та им. И.Франко. Сер. юрид. Львов,1989. Вып. 27. С. 89-95.

163

  1. Обсуждаем проект УПК: Законопроект рецензируют ученые и практики. (Обзор отзывов на проект Общей части) // Рос. юстиция.
  2. №4. С. 15-19.
  3. Ольков С.Г. Ответственность следователя за уголовно- процессуальные правонарушения // Актуал. проблемы уголов. процес- са. Тюмень, 1994. С. 11-26.
  4. Павлухин Л.В. Участники уголовного процесса//Проблемы борьбы с преступностью. Томск, 1979. С. 35-40.
  5. Пашин С. О проекте российского Уголовно-процессуального кодекса//Правозащитник. 1996. № 3. С. 34-44.
  6. Петрухин И.Л. Правовое государство и правосудие//Сов. государство и право. 1991. № 1. С. 19-29.
  7. Петрухин И. Проблемы совершенствования судебной защиты // Соц. законность. 1991. №11. С.50-53.
  8. Поляк А. От чего зависит воспитательное воздействие судебного процесса // Соц. законность. 1980. № 3. С. 45.
  9. Разумов С. А. Совершенствование уголовно-процессуального законодательства в стадии судебного разбирательства уголовных дел //Дело и Право. 1996. № 6. С. 25-31.
  10. Рарог А. Защита в советском уголовном судопроизводстве //Сов. юстиция. 1992. №21/22. с. 18-19.
  11. Рогаткин А., Петрухин И. О реформе уголовно-процессуального права// Законность. 1996. № 2. С. 38-44.
  12. Савицкий В.М. Защита от обвинения как неотъемлемое право человека//Права человека: время трудных решений М., 1991. С. 109- 124.
  13. Савицкий В.М. Уголовный процесс России на новом витке демократизации // Государство и право. 1994. № 6. С. 96-107.

164

  1. Свистунова Т.В. Функции советского уголовно-процессуального права // Учен. зап. Дальневост ун-та. Владивосток, 1970. Вып. 41.
  2. Селезнев М. Взаимодействие следователей и органов дознания // Законность. 1996. № 6. С. 7-12.
  3. Скуратов Ю., Бойков А. Подготовка нового УПК Российской Федерации // Законность. 1994. № 8. С. 23-27.
  4. Слинько СВ. Взаимодействие следователя и органа дознания как уголовно-процессуальное понятие // Проблемы социал. законности. Харьков, 1991. Вып. 26. С. 103-106.
  5. Современные тенденции развития уголовного законодательства и уголовно-правовой теории // Государство и право. 1994. № 6. С. 44-76.
  6. Сорокина Ю. Защита на предварительном следствии//Законность.
  7. № 3. С. 60-61.
  8. Стецовский Ю.И. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве // Государство и право. 1993. №9. С. 102-114.
  9. Тетерин Б. Законопроект [УПК РФ] не учел мнение юридической общественности//Рос. юстиция. 1994. № 12. С. 16-17.
  10. Томин В.Т., Безлепкин Б.Т. Иерархия целей и задач в уголовном процессе // Юрид. гарантии применения права и режим социалист, законности. Ярославль, 1976. С. 138-140.
  11. Томин В.Т. Уголовное судопроизводство и здравый смысл: брак по расчету//Рос. юрид. журн. Екатеринбург, 1994. № 1. С. 28-34.
  12. Трусов А.И. Уголовный процесс в системе разделения властей // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1994. № 5. С. 54-63.

165

  1. Фаткуллин Ф.Н. Понятие, виды и значение защиты в советском уголовном процессе // Фаткуллин Ф.Н. и др. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. С. 110-122.
  2. Федоткин М.А. Взаимодействие органов предварительного следствия и дознания // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11, Право. 1996. № 4. С. 93-101.
  3. Хасанов М.Х. Роль категорий “структура” и “функция” в познании исторического процесса развития организмов // Диалектика историч. процесса. Ташкент, 1989. С. 28-35.
  4. Хасанов М.Х. и др. Роль категорий структуры и функции в познании законов функционирования и развития//Обществ, науки в Узбекистане. 1981. № 3. С. 29-37.
  5. Чеканов В.Я. Уголовное судопроизводство как целостная система // Вопр. уголов. процесса. Саратов, 1979. Вып. 2. С. 26-35.
  6. Чичканов А.Б. Объективная истина и состязательность в уголовном судопроизводстве // Вестн. С- Петерб. ун-та. Сер. 6. 1995. Вып. 4. С. 116-121.
  7. Чурилов А.В., Гущин В.З. Правозащитные функции проку- ратуры в постсоциалистическом государстве // Государство и право.
  8. №5. С. 59-67.
  9. Шадрин B.C. Обепечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994. №4. С. 96-104.
  10. Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе//Государство и право. 1996. № 9. С. 60-67.
  11. Шешуков М. О понятии “участники процесса” по уголовно- процессуальному законодательству // Учен. зап. Латв. ун-та. 1976. Т.
  12. С. 92-105.

166

  1. Шимановский В.В. К вопросу о процессуальной функции следователя в советском уголовном процессе//Правоведение. 1965. № 2. С. 175. (Изв. вузов).
  2. Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседетелей //Рос. юстиция. 1997. № 8. С. 11-13.
  3. Эйсман А.А. Проблема процессуальной регламентации деятельности следственных бригад//Правоведение. 1991. № 1. С. 62-63. (Изв. вузов).
  4. Яку б М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве//Правоведение. 1973. № 5. С. 83-89. (Изв. вузов).
  5. Якубович Н.А. Процессуальные функции следователя // Проблемы предварит, следствия в уголовном судопроизводстве. М.,
  6. С. 15-32.