lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Чеченов, Алим Магомедович. - Обеспечение прав и свобод человека и гражданина институтом возвращения уголовного дела для дополнительного расследования: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Кисловодск, 2000 191 с. РГБ ОД, 61:00-12/477-2

Posted in:

КИСЛОВОДСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ПРАВА

На правах рукописи

ЧЕЧЕНОВ АЛИМ МАГОМЕДОВИЧ

ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

ИНСТИТУТОМ ВОЗВРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ДЛЯ

ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

Специальность: 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика

теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель -

доктор юридических наук, профессор

Прохоров Леонид Александрович

Кисловодск, 2000

2 ОГЛАВЛЕНИЕ

стр.

ВВЕДЕНИЕ 4

ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ И ОСНОВАНИЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА НА ДОСЛЕДОВАНИЕ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ И СВОБОД ЛИЧНОСТИ 16

1.1. Конституционные основы, сущность и содержание деятельности, обеспечивающей права и свободы человека и гражданина, по возвращённым на доследование уголовным делам 16

1.1.1. Опротестование и обжаловднда^од[Ц? ц,ий, нарушающих права и свободы человека и гражданина, о возвращении дела на доследование. 29 1.1.2. 1.1.3. Направление следователю дела, возвращённого на доследование 36 1.1.4. 1.2. Правовые основы возвращения уголовных дел для дополнительного расследования и обеспечение прав и свобод личности 41

1.2.1. Неполнота дознания или предварительного расследования .

	63

1.2.2. Существенное нарушение уголовно-процессуального

закона 69

1.2.3. Наличие оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо изменения обвинения 77 1.2.4. 1.2.5. Привлечение к уголовной ответственности других лиц 85 1.2.6. 1.2.7. Неправильное соединение или разъединение дел … 92 1.2.8.

3

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВОДСТВА,

ВОССТАНАВЛИВАЮЩЕГО НАРУШЕННЫЕ ПРАВА

• И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА, ПО

УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ВОЗВРАЩЕННЫМ ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ
97

2.1. Принятие следователем материалов о нарушении прав одной из сторон к своему производству 97 2.2. 2.3. Указания суда (прокурора) о восстановлении прав и свобод человека при производстве дополнительного следствия 106 2.4. • 2.3. Исчисление сроков дополнительного следствия и

содержания обвиняемого под стражей 115

2.4. Предъявление либо изменение обвинения, восстанавливающие права человека 129 2.5. 2.6. Участие защитника на дополнительном следствии, гарантирующее права человека 134 2.7. 2.6. Форма окончания дополнительного следствия 142

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 153

• БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 163

  1. Ведомственные документы 163
  2. Научная литература 167

2.1. Книги 167 2.2. 2.3. Статьи 171 2.4. 3. Диссертации и авторефераты диссертаций 177

ПРИЛОЖЕНИЯ 179

4

ВВЕДЕНИЕ

Общая характеристика работы

Актуальность проблемы (темы исследования).

Становление гражданского общества и правового демократического государства требует создания сильного, независимого и доступного для людей судопроизводства. Конституция Российской Федерации предусматривает обязанность государства обеспечить соблюдение прав и свобод граждан посредством правосудия. Именно поэтому нет важнее задачи, чем утверждение в нашей стране авторитета права, для чего необходимо начать всемерное укрепление механизмов властвования в рамках права, обеспечив повышение правовой культуры всего общества, действенности российской власти на основе права и демократических принципов в целях укрепления гарантий прав и свобод человека.

Социально-экономические преобразования в настоящее время происходят в условиях резкого роста преступности, отрицательно влияющей на ход реформ и угрожающего устоям российской государственности, безопасности и здоровью граждан. Человек в нашей стране вправе требовать от государства обеспечения личной безопасности - защиты жизни, здоровья, достоинства и имущества. Состояние преступности и борьба с ней требует скорейшего создания правовой базы. Важная роль в этой борьбе принадлежит правоохранительным органам, на которые возлагается
обязанность

раскрытия преступлений и изобличения лиц, их совершивших, ограждения невиновных от привлечения к уголовной ответственности, предупреждения преступлений. Но ни в коем случае их деятельность не должна переступать грань, за которой нарушение прав человека становится системой.

Гарантируя права и свободы человека в нашей стране, Конституционный

5

Суд Российской Федерации в своих постановлениях от 20 апреля 1999 г., № 7-П и от 14 января 2000 г. признал не соответствующими Конституции РФ положения пунктов 1, 3 и 4 части первой статьи 232 УПК РСФСР и пришел к выводу, что суд не может возлагать на себя обязанность по собственной инициативе возвращать уголовное дело прокурору. Выполняя требования постановления Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П, Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 84 от 8 декабря 1999 г. указал судам при решении данного вопроса исходить из того, что они должны осуществлять в ходе своего заседания исключительно функцию отправления правосудия и не вправе подменять государственные органы и должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование в борьбе с преступностью.

В связи с этими изменениями в уголовном процессе актуальность проблемы возвращения дела для дополнительного расследования возросла еще и потому, что выполнение задач борьбы с преступностью во многом зависит от качества производства по уголовным делам во всех стадиях уголовного процесса, от законности и обоснованности принимаемых по нему решений и, в частности, от законности и обоснованности решений прокурора и суда о возвращении дел для дополнительного расследования, обеспечивая тем самым гарантии прав и свобод человека и гражданина. Качество же предварительного расследования во многом зависит от профессиональной подготовки корпуса следственных работников, который только на 80% укомплектован выпускниками ВУЗов, а юристов среди них лишь 64% (из них только 18% имеют специальную следственную подготовку), в связи с чем ожидать от 36% следователей должного качества их работы не представляется возможным в ближайшее время.1

Степень разработанности темы. В теории уголовного процесса вопросы возвращения уголовных дел на дополнительное расследование нашли отражение в ряде диссертационных и монографических работ. Отдельные его положения разработали В.Д.Арсеньев, В.И.Басков,
Ф.Ю.Бердичевский,

6 Л.А.Богословская, Е.П.Веретехин, В.И.Власов, Ю.А.Воробьев, А.И.Данилюк,

А.С.Каретников, Г.Н.Колбая, Г.И.Кочаров, Э.Ф.Куцова,
Т.А.Михайлова,

Г.Н.Омельянченко, П.П.Пашкевич, М.Н.Переверзев,
А.А.Петуховский,

А.И.Ромашов, С.С.Степичев, О.Л.Тёмушкин, В.А.Теплов,
Ф.Н.Фаткуллин,

Д.П.Филатов, И.Л.Шрага и другие учёные.

Однако, в своих работах они ограничивались изучением процессуально- правового аспекта проблемы: понятие, сущность и значение направления уголовного дела для дополнительного расследования в уголовном процессе; происхождение причин и процессуальных оснований возвращения уголовного дела на доследование; порядок и процессуальные особенности возвращения дела к доследованию; роль суда и прокуратуры в обеспечении законности судопроизводства.

В связи с этим излагались рекомендации по изменению либо дополнению действующего уголовно—процессуального закона с тем, чтобы успешнее устранять пробелы и ошибки расследования преступлений на всех стадиях судопроизводства. Исследованию же института возвращения дела для дополнительного расследования, как инструментария обеспечения прав и свобод человека и гражданина, до настоящего времени не уделено необходимого внимания, хотя в этом аспекте защиты прав человека появляется ряд вопросов, не возникающих на первоначальном следствии, а следовательно, нуждающихся в теоретическом исследовании, выходящим, прежде всего, на нужды практики.

В то же время необходимо отметить, что в правоприменительной деятельности следственного аппарата прокуратуры и органов внутренних дел и дознания различных регионов нашей страны от 4 до 12% уголовных дел, направленных в прокуратуру, а затем - в суды за период 1994-1999 гг., возвращались на доследование (этот показатель в целом по стране в 1997 г. составил 6,4%; в 1998 г. - 7,1%; в 1999 г. - 6,8%, а это в разные годы составляло

1 Краткий анализ состояния преступности в России (январь-сентябрь 1999 года): Пресс-центр МВД России. //Российская юстиция 1999 № 12 С.53.

7 от 24 тыс. до 34 тыс. уголовных дел).2 По многим из них необходимо было

дополнительное исследование порой не одного, а нескольких обстоятельств,

проведение не одного, а ряда следственных действий, что определяет особую

значимость и объём работы, которая проводится по отмеченной категории дел.

Поэтому изучение вопросов, касающихся работы следователя по
делам,

возвращённым для дополнительного расследования, стало первым основным

направлением настоящего диссертационного исследования. При этом автор

предпринял попытку определить сущность института возвращения уголовного

дела к доследованию, дать характеристику оснований такого возвращения,

выявить специфические факторы, влияющие на содержание деятельности по

таким делам, которые обеспечивают права и свободы человеку в
нашем

правовом пространстве.

Работа по восполнению пробелов или устранению ошибки первоначального расследования представляет интерес для исследования данной темы ещё и потому, что эта деятельность протекает в условиях значительного разрыва во времени между двумя этапами: первоначальным предварительным расследованием и расследованием дополнительным, что вызывает необходимость рассмотрения принципов и методов взаимосвязи этих этапов с учётом влияния фактора времени.

Вторым направлением исследования является изучение процессуальных и тактико-криминалистических особенностей производства по делам, возвращённым на дополнительное расследование, что в условиях расширения применения принципов гласности, полноты, всесторонности и объективности российского судопроизводства позволяет реализовать гуманнейший из принципов, провозглашённых во второй статье нашей Конституции: “Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства”. И в настоящее время существуют
нерешённые вопросы производства

2 Гагарский А. Работа судов Российской Федерации в 1998 году. Статистика. // Российская юстиция. - 1999. № 8, Ст. 52-54; Лунев В.В. Преступность XX века. Мировой криминологический анализ. - М: НОРМА, 1997. С.452.

8 дополнительного расследования, выдвигаемые практикой, которые нуждаются

в дальнейшем изучении и освещении. Ошибки в следственной
практике,

затрагивающие конституционные права, интересы и свободы
человека,

требуют анализа и выяснения причин их возникновения.

Недостаточная научная разработанность данной темы при существенной практической значимости предопределили её выбор для диссертационного исследования.

Объектом исследования являются: общественные
отношения,

возникающие в дополнительной деятельности по устранению нарушений конституционных прав и свобод человека и гражданина, допущенных в ходе первоначального, предварительного расследования преступлений; научно-теоретические, правовые, процессуальные и практические проблемы обеспечения прав и свобод человека в нашей стране посредством применения института дополнительного расследования преступлений; закономерности возникновения оснований для применения этого института.

Предметом исследования выступают: нормы уголовного, уголовно— процессуального и иных отраслей права, регулирующие институт дополнительного расследования; вопросы, касающиеся качества

предварительного расследования; материалы практики; статистические данные, научная литература и другие публикации по теме диссертации; особенности в содержании и производстве по возращённым уголовным делам.

К предмету исследования также относится процессуальное положение лиц, права и свободы которых затронуты при производстве по возвращённым на доследование уголовным делам.

Цели и задачи исследования. Целями диссертационного исследования являются анализ особенностей процесса и методики производства по уголовному делу, возвращённому для дополнительного расследования в связи с нарушением прав и свобод лиц, участвующих в первоначальном его производстве, а также разработка методических рекомендаций по повышению

9 эффективности и качества первоначального расследования
преступлений,

исключающих в этой деятельности случаи нарушения
конституционных

гарантий прав личности. Для достижения поставленных целей необходимо

было разрешение следующих задач:

а) изучить и обобщить практику дополнительного расследования, выявить недостатки, ошибки и пробелы, составляющие суть и пределы нарушений прав и свобод участвующих в первоначальном производстве по уголовному делу лиц, а также факторы, влияющие на установление истины, которые и породили основания для восстановления нарушенных прав и свобод личности;

б) установить и дать характеристику оснований нарушения прав и свобод личности в ходе первоначального производства по уголовному делу, породивших необходимость возвращать такое дело для установления истины теперь уже в ходе дополнительного производства;

в) обосновать процессуальную и тактическую целесообразность опротестования и обжалования решений о возвращении дел на доследование, когда такое решение образует условия нарушения прав и свобод человека;

г) обосновать процессуальное положение и практическую значимость решений о направлении следователю уголовного дела, возвращённого на доследование для восстановления нарушенных прав и свобод человека;

д) исследовать следственные ситуации и особенности производства по делам, возвращённым для реализации прав и свобод личности в ходе дополнительного расследования;

е) выявить специфику указаний суда (прокурора) о производстве дополнительного следствия и принятия дела следователем к своему производству;

ж) определить основные (типичные) следственные ситуации, обязывающие участие защитника на дополнительном следствии;

10 з) изложить практические рекомендации по процессуальному и

методическому обеспечению качества дополнительного расследования,

восстанавливающему нарушенные права и свободы человека;

и) разработать предложения по оптимизации мер повышения профессионализма в деятельности следственных работников, исключающих возможность нарушения конституционных прав и свобод лиц, участвующих в судопроизводстве по уголовным делам.

Методология исследования. Методологической основой данного исследования является система философских знаний, определяющих основные требования к научным теориям, а также к сущности, структуре и сфере применения различных методов познания. Эту основу составили труды по философии, фундаментальные положения общей теории в юридических науках, литературе по уголовному, уголовно- процессуальному праву, криминалистике, ряду гуманитарных и социологических наук, результаты обобщения научных разработок, относящихся к теме диссертации. При сборе и обработке эмпирического материала, решении других поставленных в исследовании задач использовались общенаучные методы исследования (анкетирование, интервьюирование и другие).

Методика диссертационного исследования включала применение: метода регистрации единичных событий — изучение документов (уголовных дел); метода сбора данных — выборочное обследование; метода обработки и анализа данных — описание и классификация, системный анализ; метода группировок для логической обработки фактов.

Научной базой для теоретического исследования, обработки собранного материала, его интерпретации и практических рекомендаций явились труды учёных - юристов О.Я.Баева, Р.С.Белкина, В.М.Быкова, А.Н.Васильева, И.А.Возгрина, И.Ф.Герасимова, Ф.В.Глазырина, Н.А.Громова, А.А.Закатова, Л.А.Иванова, А.С.Каретникова, В.И.Комиссарова, В.М.Корнукова, А.М.Колесниченко, И.Ф.Крылова, В.П.Лаврова, В.П.Малкова, А.И.Михайлова,

11

В.А.Образцова, И.Ф.Пантелеева, И.Г.Петуховского, Н.И.Порубова, Н.А.Селиванова, Е.Е.Центрова, С.А.Шейфера, В.И.Шиканова, М.Я.Якуба и других.

Эмпирическую базу диссертации составили результаты изучения практики следственной деятельности прокуратуры и органов внутренних дел за период с 1996 -1999 гг., а также определений судов за этот период. Стремясь к наиболее полному познанию практики, автор по специально разработанной программе изучил 327 уголовных дел, возвращённых на дополнительное расследование в 1997-1999 гг. в Кабардино-Балкарской Республике (КБР), РСО “Алания”, Карачаево-Черкесской Республике (КЧР), Ставропольском, Краснодарском краях, Астраханской, Волгоградской и Ростовской областях; 126 определений об отмене решений районных судов о возвращении дел для дополнительного расследования тех республиканских, краевых и областных судов, на территории которых производилось
изучение

правоприменительной практики по данной проблеме. Результаты изучения уголовных дел и материалов судов легли в основу выводов диссертанта.

По ряду актуальных и спорных вопросов, исследуемых в диссертации, в ряде прокуратур и органов внутренних дел в период 1997—1999 гг. с применением специально разработанной анкеты было проинтервьюировано 112 следователей, 53 заместителя начальника ГОРОВД по следствию, 27 помощников прокуроров по надзору за административной деятельностью — всего 192 практических работника. Ответы на предложенные в анкете вопросы практические работники основывали на статистических данных республик, областей, краёв, районов и городов, где они работают. В диссертации использованы эмпирические данные результатов обобщения практики дополнительного расследования, проведённого работниками прокуратур и следственных подразделений ОВД в указанных регионах юга нашей страны, статистические данные информационных центров, а также данные учётов судов, прокуратур и следственных подразделений тех краёв и областей, где автором изучались уголовные дела.

12 При написании диссертации использован также личный опыт работы

автора в должности старшего следователя прокуратуры г. Нальчика КБР в

период 1996 —2000 гг.

Таким образом, основные положения, нашедшие отражение в диссертации, сформулированы в результате анализа и критической оценки специальной юридической литературы и обобщения практики борьбы с преступностью; выводы и рекомендации, содержащиеся в данной работе, базируются на научно-теоретическом и конкретном репрезентативном эмпирическом материале. Достоверность и обоснованность выводов, полученных в результате исследования, обеспечивается комплексным подходом к рассмотрению имеющихся проблем, применением методов логики, сравнительного анализа, опроса и других методов.

Научная новизна исследования заключается в том, что в данной работе, представляющей собой обобщение и критический анализ научных исследований в данной практической сфере, обоснованы ряд положений, которые не нашли должного отражения в отечественной уголовно- процессуальной и криминалистической теориях или, как нам представляется, они недостаточно полно разработаны. В диссертации обстоятельно рассмотрены возможности повышения качества предварительного расследования вообще и дополнительного в частности, заключающиеся в следующем:

— постановке и возможном разрешении проблемы обжалования следователями решений прокурора о возвращении дела на доследование;

— обосновании порядка и сроков направления следователю дела, по которому вынесено определение (постановление) о возвращении его на доследование;

— разрешении вопроса о том, какому следователю должно быть поручено дополнительное производство по делу - следователю, производившему первоначальное расследование, или другому;

13

— рекомендации по пределам обязательности выполнения указаний

органа, возвратившего дело к доследованию;

— освещении вопросов исчисления сроков следствия, содержания обвиняемого под стражей, а также порядке их продления при дополнительном производстве по делу; — — конкретизации порядка предъявления и изменения обвинения на дополнительном следствии; — — обосновании необходимости участия защитника при доследовании дел; — — рекомендациях относительно форм окончания дополнительного производства по делу. — Поскольку предмет дополнительного расследования вытекает из оснований возвращения дел на доследование, в диссертации подвергнут исследованию такой вопрос, как отсутствие в законе некоторых правовых оснований возвращения дел на доследование, а также дан ряд рекомендаций по вопросам о дополнении уголовно-процессуального законодательства, практике применения оснований и порядка возвращения дел к доследованию, которые являются спорными или вызывают возражения.

Положения, выносимые на защиту:

— понятие и сущность возвращения уголовного дела для дополнительного расследования, как инструментария восстановления нарушенных прав и свобод человека и гражданина;

?— характеристика оснований нарушения прав и свобод личности в ходе первоначального расследования, породивших необходимость возвращения дела для установления иетины в ходе дополнительного производства;

— обоснование процессуальной и тактической целесообразности опротестования и обжалования решений о возвращении дел на доследование, когда такое решение образует условия нарушения прав и интересов человека;

14

— обоснование процессуального положения и практической значимости решений о направлении следователю дела, возвращённого на доследование для восстановления нарушенных прав и свобод личности; — — влияние следственных ситуаций и особенностей производства по делам, возвращённым для реализации прав и свобод личности в ходе дополнительного расследования; — — характеристика специфики указаний суда (прокурора) о производстве дополнительного следствия и принятия дела следователем к своему производству; — — выявление и определение основных (типичных) ситуаций, когда в ходе дополнительного следственного производства участие защитника обязательно. — Теоретическая и практическая значимость исследования.

Результаты проведённого исследования позволили определить содержание и специфику дополнительного производства по делу, выявить закономерные связи между их элементами и на этой основе сформулировать практические рекомендации, способствующие повышению качества расследования по делам данной категории.

Практическую направленность имеют выводы и предложения по изменению и дополнению соответствующих норм уголовно- процессуального закона, рекомендации для прокурорской и судебной деятельности,по повышению качества следственного производства по уголовным делам. Материалы диссертации могут быть использованы в следственной практике по делам, возвращённым для дополнительного расследования^с учётом специфики характеристики оснований возвращения,
содержания

деятельности следователя после принятия дела к своему производству, процессуальной оценки указаний суда (прокурора) о производстве дополнительного следствия, конституционного положения лиц, в отношении которых осуществляется дополнительное производство
расследования

15

преступления.

Обобщенные результаты изучения опыта деятельности правоохранительных органов по возвращённым уголовным делам в обеспечении прав и свобод человека и гражданина, положения и выводы диссертационного исследования могут быть использованы в проведении преподавания курса уголовно-процессуального права и криминалистики в высших и средних юридических учебных заведениях, при подготовке учебных пособий, лекций по данному курсу, а также в правоприменительной практике и правовоспитательной деятельности.

Апробация и реализация результатов диссертационного исследования.

Основные научные положения диссертации, выводы и предложения докладывались и обсуждались на заседаниях кафедр: уголовного процесса и криминалистики КБГУ г. Нальчика; уголовно-правовых дисциплин Кисловодского института экономики и права (КИЭП); управления и организации следственной работы Волгоградского юридического института МВД РФ. Результаты проведённого исследования докладывались автором на научном семинаре аспирантов и соискателей в КИЭП 26-28 октября 1999 г.

По предложению диссертанта в учебно-тематические планы юридических факультетов Кабардино-Балкарского государственного университета, Кисловодского института экономики и права включены темы рефератов и спецкурсов с учетом результатов настоящего исследования. Выводы и рекомендации автора внедрены в практику прокуратур и УВД Кабардино- Балкарской и Карачаево-Черкесской Республик, Ставропольского края и Волгоградской области в виде «Методические рекомендации для практических работников следствия и дознания ».

Структура диссертации определена целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав (8 параграфов и 7 пунктов), заключения, библиографического списка, приложений.

16

ГЛАВА 1. СУЩНОСТЬ И ОСНОВАНИЯ ВОЗВРАЩЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА НА ДОСЛЕДОВАНИЕ И ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРАВ И СВОБОД ЛИЧНОСТИ

1.1. Конституционные основы, сущность и содержание

деятельности, обеспечивающей права и свободы человека и гражданина, по возвращённым на доследование уголовным делам

Реальное воплощение прав и свобод человека и гражданина требует многих гарантий, в том числе правовых. Судебная власть совместно с прокуратурой призваны охранять общество и каждую личность от произвола других граждан, неправомерных действий государства, его органов и должностных лиц. Они разрешают возникающие в обществе конфликты на основе законности и справедливости, устанавливая при этом истину, тем самым гарантируют реализацию конституционных прав и свобод человека и гражданина [32].

Одной из гарантий установления истины в уголовном судопроизводстве, а значит обеспечения соблюдения прав и свобод личности, является положение, при котором в российском уголовном процессе каждая последующая его стадия является проверочной в отношении всех предыдущих (за исключением стадии исполнения приговора). В следственном производстве отражается порядок собирания доказательств и результаты их оценки. Наличие такого производства даёт возможность прокурору и суду осуществлять контроль за процессом установления
истины с момента возбуждения уголовного дела и до

17 окончания его расследования. Все ошибки, допущенные
при

расследовании, так или иначе находят своё отражение в материалах дела

и устанавливаются или прокурором, или судом путём проверки каждого

действия и решения следственных органов.

Суд, прокурор, проверяя материалы предварительного расследования, принимают процессуальное решение, подводящее итог этой проверке, ибо без процессуального акта, завершающего ту или иную стадию, невозможна последующая. Принять такое решение можно лишь тогда, когда в каждой предшествующей стадии уголовного процесса исследование проведено полно, всесторонне и объективно, уголовный закон применён правильно, а нормы уголовно-процессуального права соблюдены. Если же в одной из стадий будет обнаружено неисполнение возложенных законом обязанностей в предшествующей стадии, то в последующей должны быть немедленно приняты меры к устранению нарушений. Когда же устранить допущенные нарушения в той стадии, в которой они обнаружены, не представляется возможным, то дело должно быть направлено на новое рассмотрение в ту стадию, в которой возможно это сделать.

Институт возвращения дела для дополнительного расследования регламентирован в числе других норм УПК РСФСР статьёй 232, в части первой которой пятью пунктами определены основания применения данного института.

Конституционный Суд Российской Федерации в своих постановлениях - одно от 20 апреля 1999 г. № 7-П, признал не соответствующими Конституции РФ, её статьям 49, 123 (ч. 3), 46 (ч. 1) и 52, положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 УПК РСФСР, другое - от 14 января 2000 г., в котором также признал не соответствующими Конституции РФ, ее статьям 10, 46, 49, 120 и 123 (ч. 3), единые по своему нормативному содержанию пункт 4 части первой

18 статьи 232 и части первую, вторую и четвёртую статьи 256 УПК РСФСР в

той части, в какой они предусматривают или допускают полномочия суда

возбуждать уголовное дело, в том числе в отношении нового лица, если

при судебном разбирательстве будут установлены обстоятельства,

указывающие на совершение преступления этим лицом, и применять к

нему меры пресечения [37,38].

В этих постановлениях Конституционный Суд РФ пришёл к выводу,

что суд не может возлагать на себя обязанность по собственной

инициативе возвращать уголовное дело прокурору в случаях:

  • невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования;
  • при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;
  • при наличии оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы дела, а также не только не обязан, но и не правомочен возбудить уголовное дело в отношении лица, которое не привлекалось к ответственности по рассматриваемому в судебном заседании делу, и применять к нему меру пресечения.

При этом Конституционный Суд исходил из того, что указанные процессуальные полномочия противоречат природе суда как органа правосудия, ограничивают его независимость, поскольку на него возлагается ответственность за обеспечение качества расследования, в частности, за обоснование обвинения, не обеспечивают объективность, так как суд, сам инициируя продолжение следственной деятельности по обоснованию обвинения, по сути, выполняет не свойственную ему обвинительную функцию, что обеспечивается восполнением недостатков

19 именно обвинительной деятельности, в то время как суд не должен

подменять органы и лиц, формирующих и обосновывающих обвинение, а

также не гарантируют соблюдение принципов состязательности
и

равноправия сторон в уголовном процессе.

При решении вопроса о возвращении дела для дополнительного расследования перед судами в настоящее время возникла проблема применения данного института, призванного обеспечивать принцип неотвратимости юридической ответственности лиц, совершивших преступление.

Поэтому, согласно постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 декабря 1999 г. № 84 при решении данного вопроса судам следует исходить из того, что в соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П, исходя из содержания статей 118 и 120 (ч. 3) Конституции РФ, они осуществляют в ходе своего заседания исключительно функцию отправления правосудия и не вправе подменять государственные органы и должностных лиц, формирующих и обосновывающих обвинения лицам, совершившим преступление.

Кроме того, в постановлении Конституционного Суда признано, что положения пунктов 1 и 3 части первой статьи 232 УПК РСФСР, предоставлявшие судам право возвращать дела для дополнительного расследования по основаниям:

  • невосполнимой в судебном заседании неполноты расследования;

  • наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения;
  • для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;

20 не соответствуют Конституции РФ, её статьям 49, 123 (ч. 3), 46 (ч. 1) и

52, так как возлагают на суд обязанность по собственной инициативе

возвращать уголовные дела прокурору. По этому же основанию в данном

постановлении указано, что суд не вправе по собственной инициативе

возвращать дело для дополнительного расследования и в том случае, когда

имеются все основания для привлечения к уголовной ответственности по

этому делу других лиц при невозможности выделить о них материалы

дела в отдельное производство (пункт 4 части первой статьи 232 УПК

РСФСР).

Обеспечивая конституционные принципы независимости суда, его

объективности и беспристрастности, а также соблюдения принципов

состязательности и равноправия сторон в уголовном судопроизводстве,

Пленум Верховного Суда РФ в своём постановлении от 8 декабря 1999 г.

№ 84 пунктом 4 обращает внимание судов на то, что возвращение дела

для дополнительного расследования по основаниям, предусмотренным

пунктами 1, 3 и 4 части первой статьи 232 УПК РСФСР, возможно лишь

при поступлении в суд об этом ходатайства от одной из сторон. По

содержанию статьи 223 УКП РСФСР “Рассмотрение ходатайств и

заявлений” судья или суд обязаны рассмотреть поступившие ходатайства,

в том числе и о дополни тельном расследовании, и принять решение, что

освобождает правосудие по собственной инициативе возвращать

уголовные дела прокурору. В тех случаях, когда заявленное ходатайство о

направлении дела для дополнительного расследования
недостаточно

аргументировано, суд должен принять меры к выяснению мотивов и

обоснованности поступившего ходатайства. В пункте 7
своего

постановления Пленум указывает, что ходатайство о направлении дела

для дополнительного расследования может поступить в суд с момента,

когда дело направлено прокурором в суд и до удаления суда в

совещательную комнату, при этом оно может быть как письменным, так и

21 устным. Письменное приобщается к материалам дела, устное - заносится в

протокол судебного заседания с подробным изложением
мотивов

ходатайства.

При поступлении такого рода ходатайств, то есть по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части первой статьи 232 УПК РСФСР, суд должен назначить и провести судебное заседание с участием сторон и вынести соответствующее решение. При этом суд не обязан удовлетворить заявленное ходатайство, а решение принимает исходя исключительно из интересов всесторонности и объективности исследования обстоятельств рассматриваемого дела. С учётом требований статей 118 и 123 (ч. 3) Конституции РФ он не вправе по собственной инициативе принимать меры к доказыванию виновности подсудимого в совершении преступления. Однако согласно действующего УПК обязан принять предусмотренные этим законом меры, которые создают условия реализации сторонами их конституционных и процессуальных прав по собиранию и представлению доказательств, имеющих значение для процессуально правильного разрешения дела в суде и вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора.

Поэтому, приняв решение об удовлетворении ходатайства одной из сторон о направлении дела для дополнительного расследования по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части первой статьи 232 УПК РСФСР, суд обязан, согласно пункту 8 постановления Пленума, указать в своём определении (постановлении), по какому конкретно из указанных в законе оснований дело возвращается прокурору на доследование. Пленум обращает внимание судов на то, что в этом процессуальном документе, давая указания о том, какие обстоятельства должны быть выяснены, какие доказательства должны быть для этого получены при производстве дополнительного расследования, они не вправе выходить за пределы содержания ходатайств.

22 Поскольку в 61 ‘5 % ходатайствах ожидается заявленность

неполноты предварительного расследования, Пленум Верховного Суда

РФ в пункте 10 своего постановления даёт разъяснение понятия

невосполнимой в суде неполноты произведенного дознания или

предварительного следствия, то есть той неполноты, для устранения

которой требуется, в частности, проведение следственных действий,

связанных с собиранием новых доказательств или установлением других

лиц, причастных к совершению преступления, либо производство

следственных действий в другой местности или в значительном объёме.

В 30,2 % случаев для устранения невосполнимой в суде неполноты дознания или предварительного следствия требуется производство экспертизы (комплексной, повторной, дополнительной). Поэтому суд при поступлении ходатайства направляет дело для дополнительного расследования, когда приведение экспертизы связано с необходимостью отыскания и изъятия дополнительных документов, вещественных доказательств и образцов, а также когда требуется проведение изрядных по объёму экспертных исследований, выполнение которых значительно отодвинет на длительный срок рассмотрение дела, что противоречит интересам правосудия.

Давая разъяснения по основанию, указанному в пункте 3 части первой статьи 232 УПК РСФСР, Пленум указывает судам при наличии ходатайства о доследовании исходить из того, что более тяжким считается обвинение, квалифицированное по закону,

предусматривающему более строгое наказание либо влекущее иные неблагоприятные уголовно-правовые последствия подсудимому. Существенно отличающимся от первоначального по фактическим обстоятельствам следуе! считать такое обвинение, которое значительно изменяет формулировка обвинения, например, связано с вменением

23 другого преступления, или с таким изменением обвинения, к которому

подсудимый не готов, что нарушает его право на защиту.

Пленум Верховного Суда РФ обращает внимание на то, что, приняв

решение об удовлетворении ходатайств стороны обвинения или защиты,

суд в своём определении или постановлении в зависимости от

обстоятельств, послуживших основанием для обращения дела к

доследованию, помимо краткого изложения сущности предъявленного

обвинения, должен указать:

  • в чём конкретно выразилась неполнота произведённого дознания или предварительного следствия и почему суд лишён возможности восполнить её в судебном заседании по ходатайствам участников процесса;
  • какие обстоятельства должны быть дополнительно выяснены;
  • какие существенные нарушения уголовно-процессуального закона следует устранить;

  • какие данные, с учётом мотивов ходатайства о направлении дела для дополнительного расследования, свидетельствует о наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, а также о необходимости привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц и почему материалы о них не могут быть выделены в отдельное производство;

  • какими мотивами обосновывается вывод суда о неправильном соединении или разъединении дел.

Как всякий документ такого рода, определение или постановление суда о возвращении дела для дополнительного расследования в своей резолютивной части должны содержать наименование дела, указание о

24 направлении его для дополнительного расследования прокурору, о мере

пресечения в отношении обвиняемого, а также о порядке обжалования

или опротестования данного определения или постановления.

Кроме того, Пленум указывает судам на то, что в своих определениях или постановлениях о возвращении дел к доследованию недопустимо предрешать вопросы о доказанности фактов, которые не были установлены органами расследования, о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими, о применении того или иного уголовного закона.

Пленум Верховного Суда РФ рекомендует всем судам усилить действенность конституционных принципов состязательности и равноправия сторон при осуществлении судопроизводства, строго разграничивая при этом судебную функцию разрешения дела от функций обвинения и защиты, в том числе при решении вопроса о направлении дела для дополнительного расследования.

Из сказанного можно сделать вывод, что Пленум Верховного Суда РФ своим постановлением от 8 декабря 1999 г. № 84 заявил, что слухи среди работников правоприменительных органов, которые возникли из постановлений KOHCIU гуционного суда от 20 апреля 1999 г. № 7-П и от 14 января 2000 г. о прекращении деятельности института дополнительного расследования преступлений, сильно преувеличены. Данный институт, созданный в уголовно-процессуальном законе для восстановления качества дознания или предварительного следствия, продолжит своими принципами и основаниями обеспечивать права и свободы человека и гражданина, только теперь не по собственной инициативе суда, а но ходатайству стороны обвинения или защиты о возвращении дела для дополнительного расследования.

25 Существенное нарушение требований закона в стадии

предварительного расследования, если эти нарушения не могут быть

устранены в судебном заседании, влечёт возвращение дела на

доследование.

Сущность акта возвращения дела на доследование заключается в том, что им признается невыполнение или неправильное выполнение законов органами предвари гельного расследования, препятствующие разрешению дела по существу [239, С. 165; 143, С.23-25]. Установив нарушение закона, суд, прокурор, обеспечивая точное выполнение задач уголовного судопроизводства, лают обязательные указания о продолжении предварительного следствия с целью исключения допущенных нарушений. Отсюда, возвращение уголовного дела на доследование - это один из процессуальных способов, обеспечивающих устранение нарушений, допущенных в стадии возбуждения дела и производства предварительного расследования, направленный на создание условий, необходимых для окончательного разрешения дела.

Задача акта возвращения дела на доследование состоит в обеспечении всесторонности, полноты и объективности исследования материалов уголовного дела, исправлении допущенных нарушений норм материального и процессуального права, восстановлении и устранении нарушенных прав участников уголовного судопроизводства, а в конечном счёте, в недопущении или устранении судебной ошибки.

Возвращение дела на доследование, как акт российского суда, несёт в себе и воспитательное начало. В основе воспитательного воздействия суда лежит неукоснительное соблюдение материального и процессуального закона [232, С.67-74], вынесение приговора лишь на основе всестороннего и полного установления обстоятельств дела. “Законный и обоснованный приговор суда вызывает у граждан чувство морального удовлетворения, укрепляет в них веру в то, что правда и

26 справедливость должны восторжествовать в самой сложной ситуации”

[211, С.23]. Вынесение же приговора, не основанного на материалах дела,

противоречащего им, не будет иметь воспитательного значения, как бы

он ни был сформулирован [147, С.8]. Поэтому принятие решения
о

возвращении уголовного дела на доследование по неполно

расследованным делам или делам, в которых были допущены нарушения

уголовно-процессуального или уголовного закона, укрепляет у граждан

чувство веры в справедливость российского суда, независимость судей

при осуществлении ими правосудия.

Значение определений (постановлений) о возвращении дел на доследование заключается в их инструктивном [181, С.6; 208, С.338; 257, СП] воздействии па органы расследования, которое, во-первых, заключается в том, что они помогают следственным работникам уяснить, какие ошибки, нарушения ими допущены по делу, что необходимо сделать для того, чтобы быстро и правильно исправить их, способствуют предотвращению в деятельности этих следователей аналогичных ошибок, так как следователь, производя доследование, учитывает содержащиеся в определении (постановлении) положения и в своей последующей практике. “В условиях, когда совершенствование предварительного расследования поставлено в ряд задач государственной важности, трудно переоценить значение евоевременного и принципиального указания суда на недостатки и ошибки, допущенные следователями или лицами, производящими дознание” [167, С.26-27].

Во-вторых, периодическое их изучение с целью обобщения наиболее распространенных ошибок с последующим доведением их до сведения всего следственного аппарата путём издания методических писем, указаний, разбора на занятиях выводит их значение как за пределы отдельного дела, по которому они приняты, так и того круга следственных работников, которым дело возвращено на доследование. В

27 каждом определении (постановлении) содержится анализ доказательств,

которым прокурор, cv’i наглядно, на примере конкретных дел показывают

работникам следствии, как необходимо правильно применять нормы

доказательственного нрава. Указывая на ошибки, допущенные при

квалификации преступлений, раскрывая содержание норм уголовного

права, прокурор, суд способствуют их единообразному пониманию и

применению всем следственным аппаратом.

Направляя дело на доследование в связи с существенным нарушением уголовно процессуального закона, суд, прокурор тем самым раскрывают важность, подлинный смысл процессуальных норм, направляет деятельное гь органов расследования по пути строжайшего их соблюдения. В результате такого воздействия формируется единый подход к пониманию и применению законов всем следственным аппаратом органов внутренних дел и прокуратуры, что^ несомненно, способствует повышению качества предварительного следствия, соблюдению российской законности при его проведении.

Вместе с положительными аспектами, возвращение дел на доследование имеет и отрицательную сторону. Ст. 2 УПК РСФСР указывает на быстроту раскрытия преступлений и наказания виновных как на условия выполнения содержащихся в ней задач уголовного судопроизводства. Быстрота судопроизводства имеет важное значение для успешной борьбы с преступностью. Она необходима как с точки зрения пресечения общественно опасной деятельности преступника, так и с точки зрения общественно полезного эффекта, так как чем короче срок от совершения преступления до наказания виновного, тем выше эффективность борьбы с преступностью.

Возвращение же дела на доследование замедляет процесс [166, С. 13], отнимает время у следователей, прокуроров, судей, отрывает их от других дел, а свидетелей, потерпевших и других участников процесса - от

28 работы, нередко наносит моральный вред участникам процесса. Поэтому,

положительную роль направление дела на доследование может играть

лишь тогда, когда >: о обоснованно вызывается необходимостью и в

случаях, прямо пре [усмотренных уголовно-процессуальным законом.

Указав на сущносп., задачи и значение возвращения дела на

доследование, можно дать определение этому акту, сконцентрировав в

нём основные припиши, позволяющие отграничивать его от
других

решений, принимаемы л в уголовном процессе.

Направление уголовного дела на доследование - это правовой акт, которым суд, прокурор возвращают дело в стадию предварительного расследования, обячымая органы следствия или дознания продолжить производство по нему с целью устранения допущенных нарушений, способствующий установлению истины, соблюдению прав и свобод участников процесса, совершенствованию предварительного следствия.

В юридической (итературе имеется иное понятие возвращения дел на доследование. Гак, Власов В. И. определяет направление дел на доследование не как акт прокурора, суда, а как деятельность этих органов “по устранению обстоятельств, препятствующих или могущих препятствовать вынесению законного, обоснованного приговора” [75, С.5].

Подобное понимание рассматриваемого явления представляется спорным, ибо возвращение дела на доследование - это не сама по себе деятельность, а итог деятельности прокурора, суда по рассмотрению ими дела, облекаемый в форму процессуального решения (акта) и надо добавить - не обяза к- 1ьный итог, ибо при иных условиях деятельность названных органов ю рассмотрению дела могла бы завершиться принятием иного решения. Следовательно, возвращение дела на доследование - не деятельность, а процессуальный акт [80, С.10; 258, С.4] применения норм нр;чд. Деятельность же по устранению обстоятельств, препятствующих
вынесению приговора, начинается после вынесения

29 определения (постановления) о направлении дела на дополнительное

расследование, а не ю него. Само решение о доследовании дела - лишь

предпосылка к этой е чтельности.

1.1.1. Опротестование и обжалование решений, нарушающих права и свобод 1.1 человека и гражданина, о возвращении дел на

доследоь шие

Правовое реформирование России не может состояться без сильного государства и надежного правопорядка. Для этого принципиальным направлением право ой политики является применение Конституции РФ в качестве акта прямого действия. Согласно ст. 18 Основного закона нашего государства права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими”. Эти ключевые для защиты прав человека принципы, в первую очередь, должны реализовываться органами правосудие. Каждая из стадий уголовного судопроизводства обязана защищать права граждан в рамках своих конституционных и процессуальных задач присущими ей методами. Одним из таких методов является опротестование и обжалование решений о возвращении уголовного дела на доследование. Согласно ст. ст. 331 и 371 УПК РСФСР определения судов о возвращении дел на доследование обжалованию не подлежат, но могут быть опротестованы прокурором в вышестоящий суд. Поэтому при возврамюнии дел на доследование суды обязаны указать в определении лишь и возможность их опротестования. Изучение 126 определений районных судов о возвращении дел на доследование показало, что в 30 о случаев суды указывают в них, что определение может быть как опротестовано, так и обжаловано в вышестоящий суд. Однако такое ратьяе кние не соответствует действующему закону. Хотя определение о воз ращении дел на доследование обжалованию не

30 подлежит, всё же нельзя согласиться с мнением, согласно
которому

принесение частного протеста на определение о возвращении дела на

доследование преде i авляет собой единственный повод проверки

вышестоящими судебными инстанциями законности и обоснованности

этого решения. Представляется, что в отдельных случаях законность и

обоснованность решения судов о возвращении дел на
доследование

может быть подвер! нута проверке и по жалобе лица, участвующего в

судебном процессе.

Согласно пункту 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. № 84 направление дела для дополнительного расследования може! иметь место, если допущенные органом дознания и предварительного расследования существенные нарушения уголовно- процессуального закона привели к лишению или стеснению гарантированных Конституцией РФ и другими законами прав и свобод участников судопроизводства, в том числе и судебного процесса, или могли повлиять па всесторонность, полноту или объективность исследования обстояюльств рассматриваемого в суде противоправного события. В таких случаях ст. 331 УПК предоставляет лицу, чьи права и свободы нарушены, право обжаловать это определение (постановление) в вышестоящий суд, который в соответствии со статьёй 332 УПК РСФСР не связан доводами жалобы или ходатайства и проверяет дело в полном объёме. Поэтому в случае признания вышестоящим судом определения о направлении дела к доследованию по указанным основаниям несостоятельным, ом отменяет определение о возвращении дела на доследование как не -.аконное.

При этом вышестоящий суд в своём документе об отмене определения о возвращении дела на доследование не должен предрешать вопросы о доказанности фактов, которые в силу различных причин не были установлены отанами уголовного преследования, о доказанности

31 или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности

того или иного конкретного доказательства, о преимуществах
одних

доказательств перед другими, о применении того или иного уголовного

закона.

Таким образом, определение о возвращении дела на доследование может быть отменено вышестоящим судом как при наличии частного протеста прокурора, так и по частной жалобе лиц , участвовавших в суде первой инстанции.

При изучении уголовных дел, возвращённых на доследование, мы не встретили случаев вынесения определений о возвращении дел в порядке ст. 256 УПК. По-видимому, это объясняется тем, что суды в этих случаях не разъясняют лицам права на принесение ходатайств.

Принесение же частных протестов на определения о возвращении дел на доследование - явление довольно частое [124, С.34]. Это объясняется тем, что прокурор обязан во всех стадиях уголовного судопроизводства принимать предусмотренные законом меры к устранению всяких нарушений закона, от кого бы эти нарушения не исходили (ст. 25 УПК). Незаконное, необоснованное направление дел на доследование - нарушение закона судом, поэтому оно должно быть устранено.

Если на практике право прокурора на опротестование определений о возвращении дел на доследование не вызывает сомнений, то в теории ряд учёных высказались за лишение прокурора права опротестовывать такие судебные решения [132, С.219; 120, С.178]. Подобное предложение принять нельзя, ибо незаконные и необоснованные определения судов о возвращении дел на доследование - довольно частое явление в судебной практике. Так, сплошное изучение дел за 1997-1999 гг., по которым городские суды и судебные коллегии по уголовным делам указанных субъектов федерации выносили определения о возвращении дел на

32 доследование следователям прокуратуры и отделов внутренних
дел,

показало, что прокуратура опротестовала 38 % определений из числа

всех определений, вынесенных судами первой и второй инстанции (по

протестам прокуроров в 1996 году отменено свыше 60 тыс. актов органов

власти, одновременно в защиту граждан предъявлено более 170 тыс.

исков в суды общей юрисдикции) [235, С.7].

Вышестоящими судами было удовлетворено 80,6 % принесённых протестов. Сказанное подтверждает мнение о том, что нередко убеждение суда о недоследованности дела является неправильным.

В обоснование нашей точки зрения можно привести данные нашего исследования. Так, судебная коллегия и Президиум суда Кабардино- Балкарской Республики удовлетворили за 1997 год - 74 %, за 1998 год - 71 %, за 1999 год - 71 % рассмотренных протестов на определения судов о возвращении дел к доследованию. В Карачаево-Черкесской республике, соответственно: 67 %; 69 %; 71 %. В РСО “Алания”: 69 %; 72 %; 70 %. В Ставропольском крае: 72 %, 72 %, 74 %. В Краснодарском крае: 72 %; 74 %; 71 %. В Ростовской области: 66 %; 73 %; 74 %. В Астраханской области: 62 %, 67 %, 63 %. В Волгоградской области: 73 %; 75 %; 75 %.

Поскольку вопрос о необходимости опротестования определений судов достаточно полно разработан в специальной литературе [146, С.39; 157, С.61-68; 83,С. 92], мы ограничимся лишь сделанным замечанием, перейдя к рассмотрению вопроса о возможности обжалования следователем решения прокурора о возвращении дела на доследование и последствиях такого обжалования.

В уголовно-процессуальном законе нет прямого указания на то, что следователь может обжаловать решение прокурора о возвращении дела на доследование, не исполняя указаний, которыми сопровождалось это решение. Поэтому и в специальной литературе этот вопрос не нашёл своего
отражения. Высказывались лишь соображения о возможности

33 приостановления исполнения некоторых указаний, но не самого решения о

направлении дела на доследование [205, С.74-75]. Да и на практике, о чём

свидетельствует опрос 192 практических работников, обжалуются

(правда, редко) лишь указания прокурора, возвратившего дело на

доследование, в части изменения обвинения, привлечения в качестве

обвиняемого другого лица. Если же при направлении дела на

доследование давались иные указания, то жалобы не приносились. В

результате всего этого сложилось положение, практически отвергающее

возможность обжалования следователем решения прокурора о

возвращении дела на доследование. Думается, что это неверно.

Следователь и в рамках действующего уголовно-процессуального закона

может обжаловать решение прокурора о направлении дела для

производства дополнительного расследования. Утверждая это, мы

исходим из того, что решение прокурора о доследовании дела затрагивает

один из важнейших моментов расследования, в котором решающую роль

играет внутреннее убеждение следователя. Не позволяет же закон

прокурору (ч. 2 ст. 127 УПК) навязывать своё мнение следователю о

направлении дела в суд, устанавливая, что если последний убеждён в

необоснованности или преждевременности такого решения, то он вправе

не исполнять указание прокурора в этой части. Здесь закон оберегает

внутреннее N убеждение следователя, его процессуальную

самостоятельность. Но разве не затрагивается его
процессуальная

самостоятельность, если возникает коллизия между его внутренним

убеждением о необходимости направления дела в суд и мнением прокурора

о преждевременности этого решения? Думается, что в обоих этих случаях

внутреннее убеждение следователя затрагивается в равной степени.

Поэтому следователь вправе приостановить исполнение указаний

прокурора как о направлении дела в суд, так и о возвращении его на

34 доследование, ибо и в том и в другом случае речь идёт о движении

уголовного дела.

Желательно было прямо указать в ч. II ст. 127 УПК на право следователя не соглашаться с решением прокурора как о направлении дела в суд, так и на доследование. Такое дополнение будет только способствовать укреплению процессуальной независимости следователя и обоснованности решения прокурора.

Приостановив исполнение указаний, следователь представляет уголовное дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений на необоснованность или незаконность возвращения дела на доследование. Следовательно, законность и обоснованность решения прокурора о возвращении дела на доследование может быть подвергнута проверке вышестоящим прокурором и поводом к ней служит жалоба следователя.

Правильность разрешения возникшей коллизии между надзирающим прокурором и следователем в этих случаях определяется наличием в деле процессуального документа, обосновывающего необходимость обращения дела к доследованию. Однако уголовно-процессуальный закон не обязывает прокурора выносить при этом соответствующее постановление, а устанавливает лишь, что в таких случаях прокурор ограничивается письменными указаниями, содержание которых закон не определяет. В результате на практике письменные указания даются в произвольной форме. Более того, указания о производстве дополнительного следствия оформляются не только не специальным документом, а резолюцией на обвинительном заключении. В результате решение прокурора ничем не обосновывается, и можно лишь предположить, что прокурор, возвращая дело, дал следователю устное указание.

35 Более того, в упомянутых субъектах федерации имеет место

распространение практики возвращения прокурорами дел
на

доследование без дачи письменных указаний. Такая практика не только

не соответствует закону, но и лишает следователя возможности

обратиться с жалобой к вышестоящему прокурору, вынуждает его

выполнять указания прокурора даже в том случае, если с ними не

согласен. В результате процессуальное руководство следствием со

стороны прокурора подменяется администрированием. Кроме того, в

таких случаях вышестоящему прокурору практически невозможно

проверить законность и обоснованность решений о возвращении дела на

доследование. Такую практику невозможно и обобщить с тем, чтобы

выработать полезные рекомендации, да и сам прокурор лишён

возможности проконтролировать, как следователь выполнил его

указания, как и в каком объёме он устранил нарушения закона.

Устранению подобного порядка возвращения Дел на доследование способствовало бы, по нашему мнению, принятие предложения о дополнении уголовно-процессуального закона положением, обязывающим прокурора в рассматриваемых случаях выносить мотивированное постановление. Такой порядок не только побуждает прокурора с наибольшей убедительностью обосновывать возвращение дел на доследование, но и способствует более качественному проведению дополнительного следствия, ибо оно во многом определяется обоснованностью и конкретностью изложенных в постановлении (определении) указаний.

Вышестоящий прокурор, рассматривая уголовное дело, поступившее к нему с возражениями следователя на указания прокурора, возвратившего дело на доследование, принимает следующие решения:

отменяет указания нижестоящего прокурора и, утвердив обвинительное заключение, направляет дело в суд;

36 - не отменяет или отменяет частично указания прокурора, поручая

производство дополнительного следствия другому следователю.

1.1.2. Направление следователю дела, возвращённого на доследование

Создание условий для повышения уровня оказания гражданам правовой помощи и судебной защиты - задача, которая полностью соответствует положениям Конституции РФ, предусмотренных в статьях 18, 46, 52, об обеспечении прав граждан правосудием, о судебной защите от посягательства на права граждан со стороны должностных лиц государственного аппарата, о праве на правосудие. Судебная статистика последних лет свидетельствует о процессе непрерывного роста количества обращений граждан в суд за защитой своих прав и свобод. Однако, сами судьи психологически ещё не всегда готовы воспринимать принцип судебной защиты прав и свобод граждан как приоритетный. Так, опрошенные судьи, выстраивая иерархию процессуальных ценностей, поставили судебную защиту прав граждан лишь на четвёртое место (17,4%) после таких принципов, как состязательность (27,6 %), презумпция невиновности (32,3 %), объективность, всесторонность, полнота судебного разбирательства (22,7 %). Подобное представление о приоритетности процессуальных принципов свидетельствует о недолжном понимании целей правосудия по отношению к гражданам. Отсюда волокита при рассмотрении уголовных дел [46, С.112-116].

Поэтому положительной стороной действующего уголовного процесса является его принцип быстроты, который обеспечивает своевременность пресечения преступления, восстановления нарушенных требований закона и законных интересов граждан, учреждений и организаций, способствует усилению воспитательного и

37 предупредительного значения процесса. Иначе говоря, быстрота является

необходимым свойством нашего уголовного процесса. Поэтому, если суд

по делу обнаруживает нарушения, то они должны быть исправлены в

самый короткий срок. Однако существующий порядок направления

возвращённых на доследование дел, по нашему мнению, не способствует

этому, о чём убедительно свидетельствует практика. Она показывает, что

время со дня вынесения определения о возвращении дела на

дополнительное следствие до принятия его следователем к своему

производству в большинстве случаев (примерно 60 %) превышает 7 суток

и колеблется в пределах от 9 до 17 суток. В результате иногда

складывается довольно странное положение, когда само дополнительное

следствие по делу производится в течение двух-трёх дней, а движение

дела из суда к следователю занимает значительный промежуток времени,

превышающий само производство по делу в несколько раз. На наш

взгляд, такое положение стало следствием нескольких причин, анализ

которых мы здесь попытались осуществить.

В настоящее время определение о возвращении дел на

доследование, как и любое другое решение суда первой инстанции,

подлежащее обжалованию или опротестованию, вступает в силу по

истечении 7 суток со дня его вынесения. Это означает, что дело не может

быть направлено прокурору ранее истечения этого срока. Отсюда

возникает вопрос: имеет ли практический смысл хранить в суде дело, по

которому вынесено определение о возвращении его на доследование, в

течение 7 суток? Думается, что такой надобности нет, ибо закон, вводя

семидневный срок, в течение которого дело не может быть истребовано

из суда, исходит из того, что лица, имеющие право на обжалование и

опротестование приговоров и определений, могли беспрепятственно

знакомиться с материалами дела и ссылаться на них в своих жалобах и

протестах. Но ведь решение суда о возвращении дела на доследование

38 подлежит лишь опротестованию, а, следовательно, и материалы дела в этом

случае могут интересовать лишь прокурора, как лицо,
правомочное

принести протест. Поэтому соответствовало бы быстроте уголовного процесса

такое положение, когда дело с определением о его возвращении
на

доследование направлялось прокурору не спустя 7 суток, а не позднее

следующего дня после вынесения об этом определения. Такой порядок

направления дел на доследование, на наш взгляд, не нарушит законных

прав и интересов участников процесса, которые, как установлено законом,

в случае возвращения дел на доследование не вправе приносить жалобы.

К следующей причине медленного движения дела из суда к

следователю мы относим отсутствие законодательного закрепления

времени, в течение которого уголовное дело, поступившее из суда,

должно быть направлено прокурором следователю. Если при решении

вопроса о направлении уголовного дела в суд прокурор ограничен 5-ти

дневным сроком (по УПК РСФСР), то при поступлении дела из суда срок,

в течение которого прокурор обязан направить дело следователю,

законом не назван. Такое положение не способствует выработке единой

практики в этом вопросе, и поэтому одни дела направляются следователю

немедленно, другие - спустя несколько дней, хотя прокурор по ним

каких-либо действий не производил. Целесообразно установить такой

порядок, при котором прокурор, получив дело из суда, обязан не позднее

7 суток принести протест на определение либо немедленно направить

дело следователю для производства дополнительного следствия.

Желательно также ведомственными актами прокуратуры РФ установить

правило, по которому прокуроры, осуществляющие надзор, в каждом

случае возвращения дела на доследование, обсуждали бы вместе со

следователями и руководителями следственных подразделений вопрос об

опротестовании определения суда. Здесь мы исходим из того, что никто

другой, как следователь, производивший расследование, знает во всей

39 полноте материалы дела (особенно в тех случаях, когда прокурор не

поддерживал обвинения в суде), а поэтому, его мнение по вопросам

опротестования и формулировки доводов протеста должны учитываться

прокурором. Целесообразность такого порядка подтверждается
и

практическими работниками. Так, из 53 руководителей
следственных

подразделений на вопрос, заявляли ли они ходатайства прокурору об

опротестовании определений судов о возвращении дел на доследование,

40 ответило утвердительно. В 1997-1999 гг. и за 3 месяца 2000 г. в

указанных субъектах РФ таких ходатайств они заявили 113. Прокуроры

поддержали их и принесли протесты по 91 уголовному делу, из которых

вышестоящие суды удовлетворили 79 протестов.

К причине несвоевременного поступления дел следователям необходимо отнести и практику направления прокурором дел не тому органу, которому они подследственны. Это касается дел, подследственных следователям МВД РФ. Нередко эти дела направляются на имя начальников горрайотделов внутренних дел, которые, как известно, являются руководителями органа дознания и каких-либо процессуальных полномочий по отношению к следователю, в том числе и поручать дополнительное расследование, не имеют. В результате на пути движения дела встречается лишнее звено, время тратится напрасно.

Мы считаем верной ту практику, когда прокуроры направляют уголовное дело руководителю следственного отдела, а если его нет, непосредственно следователю, который будет производить дополнительное следствие.

Нельзя признать отвечающей быстроте уголовного процесса и существующую регламентацию начала течения срока дополнительного следствия.

В УПК РСФСР (ч. 4 ст. 133) срок следствия исчисляется с момента принятия следователем дела к своему производству.
Подобное

40

исчисление срока не побуждает следователей к немедленному принятию дела, поступившего на доследование. Изучение дел, поступивших на доследование, показало, что следователи выносят постановления о принятии дела к своему производству в подавляющем числе случаев спустя 2-5 дней после направления их прокурором.

На наш взгляд, наиболее удачно этот вопрос может быть решён таким образом, что срок дополнительного следствия должен исчисляться со дня поступления дела к органу, проводящему дополнительное следствие. Думается, что и в УПК РФ следовало бы ввести такую новацию. Это будет побуждать следователей немедленно приступить к производству дополнительного следствия.

Не отвечает быстроте уголовного судопроизводства и порядок направления дела, возвращённого на доследование вышестоящими судами. По УПК РСФСР (ч. 2 ст. 348 и ч. 1 ст. 354) уголовное дело после отмены приговора вышестоящими судами направляется на доследование не позднее 5-ти суток через суд, постановивший приговор. Подобный порядок направления дела не способствует скорейшему исправлению ошибок и пробелов предварительного следствия, а значит и быстроте уголовного процесса, ибо путь движения дела из вышестоящего суда до следователя составляет значительное время (иногда до 20 дней). Не сокращает эти сроки и практика направления дел вышестоящими судами не через суд, постановивший приговор, а через прокурора области, так как и при этом порядке на пути движения дела встаёт ещё одна инстанция. Представляется, более верным решение этого вопроса будет тогда, когда в УПК будет предусмотрено направление вышестоящим судом дела после отмены приговора для производства дополнительного следствия непосредственно прокурору, осуществляющему надзор, а не через суд, постановивший приговор. При этом указывается, что дело направляется после вынесения
определения вместе с кассационной

«ЖЕ* I

жалобой или протестом на приговор и дополнительно представленными материалами. Копия определения в этих случаях направляется суду, постановившему приговор.

Направлять дела в суд не вызывается необходимостью. Информацию о своих ошибках, допущенных при рассмотрении дела и вынесении приговора, суд почерпнёт и из определения (постановления), которое ему направляется. Поэтому было бы целесообразным установить в УПК правило, согласно которому вышестоящие суды направляли бы дела на доследование не через суд, постановивший приговор, а непосредственно прокурору, осуществляющему надзор за следствием.

Предлагаемые изменения закона, по нашему именно, будут способствовать дальнейшему повышению ответственности следственно-прокурорских органов, быстрейшему исправлению недостатков и ошибок при первоначальном расследовании, более чёткому исчислению сроков следствия и содержания под стражей.

1.2. Правовые основы возвращения уголовных дел для дополнительного расследования и обеспечение прав и свобод личности

Согласно ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, роль которого в защите прав и свобод граждан первостепенная и, в конечном счёте, решающая. Конкретизируя эту норму, Конституция РФ своей ст. 46 определяет, что граждане и юридические лица вправе обжаловать в суд

42 решение и действия (бездействие) органов государственной
власти,

местного самоуправления, общественных объединений и должностных

лиц. Таким образом, область правозащитной деятельности
судебных

органов практически безгранична. По общему правилу прокуроры и суды

осуществляют такую деятельность, когда требуется без всяких на то

отлагательств применить специальные, только им предоставленные,

полномочия в защиту публичных интересов личности.

Результаты процессуальной деятельности суда, прокурора и органов расследования отражаются в принимаемых ими решениях [90, С. 34], представляющих собой ответы на возникающие на различных этапах расследования и рассмотрения дела правовые вопросы. Эти решения направлены на достижение задач уголовного судопроизводства, сформулированных в ст. 2 УПК РСФСР [161, С. 9-10; 108, С. 3]. В конечном счёте, успешное их выполнение выражается в законном и обоснованном приговоре - итоговом акте уголовного судопроизводства. Но законность и обоснованность приговора в значительной мере зависит и определяется законностью и обоснованностью решений, принимаемых в ходе всего производства по делу.

Некоторые решения оказывают упорядочивающее воздействие на движение дела с целью обеспечения всесторонности, полноты и объективности его исследования. К таким процессуальным решениям относятся, в частности, решения прокурора и суда о возвращении дела на доследование. Но чтобы соответствовать своему назначению, способствовать выполнению задач уголовного судопроизводства, названные решения должны приниматься при наличии определённых оснований [20, С.455].

Следует различать два вида оснований для принятия этого (как и любого другого) решения: правовые и фактические. Под правовыми основаниями понимаются названные уголовно-процессуальным законом

43 обстоятельства, которые должны быть известны, но в силу допущенных

недостатков и пробелов предварительного расследования остались

недоступны органу, принимающему решение о возвращении дела на

доследование. Фактические основания - это установленная при

рассмотрении дела совокупность фактических обстоятельств,
которая

соответствует предусмотренным в норме закона условиям принятия

судебного решения.

В общей теории права отмечается, что всякое правовое решение по своей социальной природе может быть охарактеризовано как “управленческое решение” [66, С.278]. А принятые решения в области социального управления, как это отмечается в специальной литературе [69, С. 197-210], включает в себя два основных этапа. Первый - собирание и оценка информации, которая приводит к выводам о наличии или отсутствии определённых условий, необходимых для решения, второй -принятие самого решения на основе обработанной информации. На первом этапе предполагается ответить на вопросы, что установлено, с чем мы имеем дело, на втором - какое решение выбрать с учётом установленных данных.

При всём многообразии принятия решений в уголовно- процессуальной деятельности здесь также можно выделить эти этапы: первый включает установление фактических обстоятельств, второй - сопоставление установленных фактических обстоятельств с правовыми основаниями для решения и собственно принятия решения [135, С.20-21]. Следовательно, установление фактических оснований - первый этап принятия решения о возвращении дела на доследование. Обстоятельства, составляющие фактическое основание принятия решения,

устанавливаются прокурором, судом в стадии назначения судебного заседания, кассационном и надзорном производстве путём изучения материалов уголовного дела, а также дополнительно представленных

44 материалов. Наибольшие возможности в выявлении
обстоятельств,

составляющих фактическое основание решения о возвращении дела на

доследование, имеет суд, рассматривающий дело в судебном

разбирательстве [225, С.9]. Проведённое нами изучение 267 уголовных дел

показало, что из судебного разбирательства было возвращено 83,1 % дел

из числа возвращённых из всех судебных стадий процесса. Этому

способствует проведение судом самостоятельного следствия, на котором

заново исследуются все обстоятельства предмета доказывания, все

доказательства, устанавливающие предмет, проверяются способы их

получения и закрепления, соблюдение прав и интересов участников

процесса. Однако в любом случае для принятия решения о возвращении

дела на доследование требуется, чтобы орган, принимающий это

решение, располагал информацией об обстоятельствах, по поводу или в

связи с которыми принимается решение. Например, решая вопрос о

возвращении дела на доследование в связи с существенным нарушением

уголовно-процессуального закона, суд обязан установить, что такое

нарушение было и в чём оно конкретно выразилось. Информация об этом

нарушении может быть получена из любых источников, названных в ст.

69 УПК, но по своему характеру она должна быть достаточной
и

достоверной. “Отсутствие надёжной информации, - пишет Афанасьев В. Г., -

источник субъективизма, чисто волевых, необоснованных решений и

действий, несовместимых с научным управлением” [69, С.242].

Полученная информация оценивается органом, её получившим. На основе

этой информации делаются выводы о наличии или отсутствии

фактических обстоятельств. Затем эти фактические обстоятельства

сопоставляются с правовой нормой, исследуется их соответствие с
её

диспозицией, результатом чего является вывод о наличии или отсутствии в

установленных обстоятельствах тех признаков, которые в соответствии с

законом обусловливают возвращение уголовного дела на доследование.

45 Соответствие фактических оснований и правовых условий принятия

решения о возвращении дела на доследование зависит от того, как полно

и чётко определены в законе те фактические обстоятельства, которые

должны быть установлены. Иными словами, законность и обоснованность

возвращения дела на доследование зависит не только от правильности

установления фактических оснований, но и от того, насколько полно и

чётко в уголовно-процессуальном законе определены правовые основания

этого решения. А они, на наш взгляд, выражены в нём не совсем удачно,

о чём будет сказано при их характеристике.

Для стадии назначения судебного заседания и судебного

разбирательства в УПК сформулированы единые основания:

неполнота произведённого дознания или предварительного

следствия, которая не может быть восполнена в судебном заседании;

  • существенное нарушение уголовно-процессуального закона при производстве дознания или предварительного следствия;

  • наличие оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении;

  • наличие оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы уголовного дела;
  • неправильное соединение или разъединение дела (ст. ст. 232, 258 УПК).
  • Перечисленные правовые основания представляют собой указание на такие нарушения, которые должны вызвать возвращение дела на доследование. Но отметим, что хотя закон и называет пять оснований

46 принятия указанного решения, все они относятся к
нарушениям,

допускаемым в трёх сферах деятельности органов расследования:

1) познавательной, направленной на установление истины по делу; 2) 3) применение норм уголовного права; 4) 5) применение норм уголовно-процессуального права. 6) Так, о наличии ошибок в установлении фактической стороны дела говорится не только в ст. 232 п. 1 УПК, но и п.п. 3 и 4 этой статьи. В самом деле, что значит не предъявить обвиняемому другое обвинение или не привлечь всех причастных к преступлению лиц к уголовной ответственности? Это значит не выполнить требования закона о полноте и всесторонности расследования, которое означает не только установление и исследование обстоятельств преступления, по поводу которого возбуждено уголовное дело, но и выявление иных преступлений, совершённых обвиняемым, а также установление всех соучастников преступления. Если не будут установлены все преступления, совершённые обвиняемым, и все лица, принимавшие в них участие, нельзя говорить о выполнении задач всестороннего и полного исследования дела. Это означает, что направление уголовного дела на доследование для предъявления обвиняемому другого обвинения или привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц - это конкретные случаи неполноты произведённого расследования. Выделение же их в отдельные основания связано с тем, что это те случаи неполноты и односторонности, которые в отличие от других не могут быть восполнены в судебном заседании.

Необходимость изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся от первоначального обвинения бывает следствием двух причин - неполноты и односторонности предварительного расследования и неправильного применения уголовного закона. В одном случае необходимость изменения обвинения

47 возникает в связи с установлением судом новых фактов, изменяющих

формулировку обвинения, содержащегося в обвинительном заключении,

в результате чего оно становится более тяжким. В другом случае

изменение фабулы обвинения будет тогда, когда органами расследования

были упущены отдельные преступные действия обвиняемого,

составляющие вместе с рассматриваемым в суде единое преступление или

создающие неоднократность; когда судом выясняются иные, чем

установлены органами следствия, формы вины, мотив, цель, способ,

время совершения преступления, характер причинённого вреда, данные о

личности обвиняемого, отягчающие вину обстоятельства, и когда эти

изменения влияют на состав преступления , инкриминируемого

подсудимому [100, С. 141].

Необходимость изменения обвинения возникает и в связи с тем, что

суд иначе, чем органы предварительного следствия, оценивает

доказанные факты или просто устанавливает ошибку в применении

уголовного закона. Здесь об изменениях обвинения из-за неправильного

применения уголовного закона можно говорить лишь тогда, когда

предварительное следствие проведено полно и всесторонне, но

следователь к правильно установленным фактическим обстоятельствам

неправильно применил уголовный закон. Если же судом или прокурором

выявлены новые факты, расширяющие фабулу обвинения, то налицо

неполнота или односторонность произведённого расследования. Отсюда

вывод: необходимость направления дела на доследование для изменения

обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по

фактическим обстоятельствам от первоначального обвинения может быть

следствием различных нарушений - неполноты и односторонности

предварительного расследования и неправильного применения

уголовного закона.

48

Неправильное соединение или разъединение уголовного дела - это один из конкретных случаев существенного нарушения уголовно-процессуального закона, заключающийся в несоблюдении условий, которые обусловливают соединение или разъединение уголовных дел (ст. 26 УПК). Причины выделения этого обстоятельства в отдельное основание объясняется его важностью для всестороннего и полного исследования уголовного дела [85, С.365]. На полноту исследования обстоятельств уголовного дела оказывает влияние не только правильное соединение или разъединение дел, но и другие обстоятельства, нарушение которых также влечёт доследование дела. Однако законодатель не выделил их в отдельные основания. На наш взгляд, нет веских причин выделять неправильное соединение или разъединение уголовных дел в самостоятельное основание, так как это нарушение полностью охватывается п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК. Не выделяет же законодатель это обстоятельство в отдельное основание при формулировании оснований отмены приговора (ст. 342 УПК), хотя, конечно же, при нарушении условий соединения или разъединения дел вышестоящий суд отменяет приговор и возвращает дело на доследование [21, С. 13]. Правовым основанием в этом случае выступает нарушение уголовно-процессуального закона.

Но в ст. 232 УПК сформулированы не все правовые основания направления дел на доследование. В первую очередь, недостаточно полно регламентируются основания возвращения дел на доследование, связанные с ошибками, допускаемыми органами расследования в их познавательной деятельности. Содержание принципов всесторонности, полноты и объективности, закреплённое в ст. 20 УПК пронизывает все стадии уголовного процесса, в том числе и стадию предварительного расследования. В то же время оно является гарантией недопущения случаев необоснованного привлечения к уголовной ответственности, а

49 тем более осуждения невиновных. Правильное определение содержания

каждого из этих принципов имеет как теоретическое, так и практическое

значение.

В уголовно-процессуальной литературе под всесторонностью расследования иногда подразумевают проверку всех возникающих по делу версий [177, С.54-55; 220, С.17; 236, С.9-10], а иногда в это понятие включают исследование обстоятельств как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого, а под полнотой исследования понимают выяснение всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу [98, С.60; 118, С.26;68, С.93; 131, СИЗ].

Представляется, что в этих случаях происходит либо отождествление понятий полноты и всесторонности, либо подмена одного другим. Причём такому разнообразному толкованию содержания рассматриваемых категорий в некоторой степени способствует и сам уголовно- процессуальный закон. Так, в ст. 343 УПК говорится, что “односторонним или неполно проведённым признаётся дознание, предварительное или судебное следствие, которые оставили невыясненными такие обстоятельства, установление которых могло иметь существенное значение при постановлении приговора.

Дознание, предварительное или судебное следствие во всяком случае признаётся односторонним или неполным, когда по делу:

1) не были допрошены лица, чьи показания имеют существенное значение для дела, или не была проведена экспертиза, когда её проведение по закону является обязательным, а равно не были истребованы документы и вещественные доказательства, имеющие существенное значение по делу; 2) 3) не были исследованы обстоятельства, указанные в определении суда, передавшего дело для производства дополнительного расследования или на новое судебное рассмотрение; 4)

50

3) не установлены с достаточной полнотш данные о личности обвиняемого”. Из редакции процитированной статьи нельзя с определённостью сказать, что же законодатель подразумевает под неполнотой исследования, а что под его односторонностью. Такая неопределённость в законе относительно содержания понятий неполноты и односторонности способствует тому, что некоторые авторы считают рассматриваемые понятия идентичными [251, С.8].

По нашему мнению, каждое из этих понятий имеет своё содержание и их разграничение между собой имеет определённое практическое значение, что мы и попытаемся показать.

Каждый предмет, каждое явление в природе и обществе обладает определёнными, присущими только ему качествами, имеет многочисленные стороны, связи. Чтобы познать их, чтобы наши представления о них соответствовали действительности, все эти стороны, все связи нужно изучить. Преступление представляет собой сложное общественное явление, состоящее из целого ряда фактов, имеющих различные стороны, свойства, признаки. Чтобы его познать, необходимо исследовать все эти стороны, все существенные обстоятельства.

По каждому уголовному делу круг обстоятельств, подлежащих выяснению в ходе предварительного следствия, не одинаков и целиком зависит от его особенностей. Например, расследование хулиганства по характеру обстоятельств, подлежащих установлению, существенно отличается от расследования кражи, грабежа, разбоя. Но это не значит, что преступление не имеет общих признаков, что невозможно заранее выделить круг обстоятельств, подлежащих установлению по каждому делу. Возможность выделения этих обстоятельств объясняется тем, что преступлению в отличие от других общественных явлений присущи такие,
предусмотренные уголовным законом признаки, которые

51

характеризуют его как явление общественно опасное и противоправное. Эти обстоятельства определены в ст. ст. 68, 392 УПК.

Выяснение обстоятельств, указанных в названных статьях закона, тщательное исследование каждого из них - важнейшее условие выполнения требования закона о всесторонности проводимого расследования. И, наоборот, упущение из сферы исследования одного или нескольких обстоятельств, указанных в ст. 68 УПК, свидетельствует о его односторонности и может стать причиной возвращения дела на доследование. Всесторонность расследуемого преступления связана с оценкой достаточности доказательств его совершения. Один считает, что имеющийся арсенал доказательств достаточен для признания лица (обвиняемым) виновным, другой - недостаточен. Оценка достаточности доказательств во многом зависит от компетентности должностного лица в сфере правоприменительной деятельности. Компетентность, в свою очередь, определяется:

  • наличием у лица специальных юридических познаний, имеющих научные основы;

достаточностью опыта применения таких познаний в следственной, прокурорской или судебной практике;

  • заинтересованностью должностного лица в осуществлении своей деятельности полно, всесторонне и объективно, тем самым обеспечивая конституционные права и свободы человека и гражданина России.

Практика знает немало случаев возвращения дел на дополнительное расследование не потому, что не исследована какая-то версия или не подтверждена версия обвинения, а потому, что в силу переоценки полученных доказательств остались неисследоваными другие обстоятельства предмета доказывания. Например, неправильное определение размера ущерба обусловило возвращение на доследование 12,4 % дел; в связи с неполным выяснением
обстоятельств,

52 характеризующих личность обвиняемого, возвращено 6,8 % дел от числа

возвращённых на доследование по основанию, изложенному в п. 1 ст.

232 УПК [216, С.41-44; 128, С.56] (см. таблицу 3 на стр. 86).

Таким образом, под всесторонностью следует понимать включение в сферу исследования по каждому делу всех обстоятельств предмета доказывания. Но в соответствии с законом исследование по каждому делу должно быть не только всесторонним, но и полным, ибо сам по себе факт включения в сферу исследования всех имеющих значение для дела обстоятельств не является ещё полной гарантией достижения по нему истины. Например, в практике встречаются случаи, когда органы расследования исследовали все обстоятельства предмета доказывания, однако дело осталось недорасследованным. Это бывает тогда, когда следователь не привлёк всех необходимых доказательств или же использовал недоброкачественные или недостоверные, то есть ничтожные доказательства.

К. был признан виновным в том, что будучи прорабом строительства, при составлении справки (наряда) о выполненных земляных работах злоупотребил своим служебным положением и указал количество кубометров в два раза больше, чем было фактически выполнено. Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор был отменён и дело направлено на доследование в связи с тем, что к уголовному делу не был приобщён документ (наряд), который являлся основным доказательством вины подсудимого [17, д. № 0386].

В этом примере отсутствие доказательства, имеющего существенное значение для дела, повлекло неполноту исследования обстоятельств предмета доказывания.

Причинами неполноты расследования могут быть:

  • преувеличение следователем признания обвиняемого

53 в совершении преступления;

  • построение обвинения только на показаниях соучастников обвиняемого;

  • неудовлетворение ходатайств обвиняемого, имеющих существенное значение для дела;
  • использование доказательств, полученных из источников, не предусмотренных законом, или полученных с нарушением правил обнаружения и закрепления и т. д.
  • Объективность исследования предполагает обнаружение и изъятие следов преступления такими, какими они были в действительности, недопущение их искажения, подгонки под версию, кажущуюся наиболее вероятной, правильную оценку каждого доказательства в отдельности и всей их совокупности.

Нарушение требований объективности неизбежно ведёт к односторонности или неполноте проведённого исследования. Так, при расследовании дела по обвинению Б. и К. органы следствия применили неправильный метод допроса потерпевшей. Вместо того, чтобы зафиксировать то, что допрашиваемая рассказала об обстоятельствах дела, ей задавали наводящие вопросы, на которые получили положительные ответы, противоречащие показаниям, данным при непосредственном изложении. В результате допущенной при сборе доказательств необъективности дело судом было признано расследованным неполно и возвращено на доследование [13, д. № 1302].

Следовательно, требование всесторонности исследования означает необходимость исследования всех имеющих значение для дела обстоятельств с достаточностью доказательств, а требование полноты исследования означает полноту средств, с помощью которых оно осуществляется.

54

Под объективностью понимается беспристрастный, непредвзятый подход следователя к исследованию всех обстоятельств предмета доказывания.

Конечно, всесторонность и полноту, а также объективность, как требования единого принципа российского уголовного процесса, нельзя рассматривать вне связи друг с другом, так как они имеют значение для установления истины по делу только в своей совокупности. Истина по делу будет установлена лишь тогда, когда по нему исследованы все существенные обстоятельства и когда это исследование будет полным и объективным. Но это не значит, что указанные понятия равнозначны. Всесторонность, полнота и объективность - это три стороны равностороннего треугольника, по-разному, с различных сторон раскрывающие сущность одного и того же явления - принципов уголовно-процессуального закона. Поэтому нарушение одного из требований рассматриваемого принципа ведёт к нарушению нормы закона, что должно влечь за собой возвращение дела на доследование.

Если мы обратимся к п. 1 ч. 1 ст. 232 УПК, то увидим, что основанием возвращения дел на доследование здесь указана лишь неполнота исследования. Если исходить из смысла этой нормы, то можно заключить, что закон позволяет возвращать уголовные дела на доследование только в случае нарушения требования полноты исследования обстоятельств дела. Однако это противоречит ст. 20 УПК. Поэтому, представляется оправданным изменить редакцию данной статьи, включив в неё в качестве основания к возвращению дел на доследование односторонность и необъективность произведённого по нему дознания или предварительного следствия.

Желательно было бы и в ст. 343 УПК указать, когда расследование необходимо считать проведённым неполно, а когда - односторонне. Такое разграничение рассматриваемых категорий в законе прекратило бы споры в

55

процессуальной литературе по поводу их содержания, способствовало бы повышению качества предварительного следствия, так как нацеливало бы следственных работников не только на выяснение всех обстоятельств дела, имеющих существенное значение, но и на собирание всех доказательств, необходимых для исследования каждого обстоятельства в отдельности.

В литературе есть и другие предложения о дополнении ст. 232 УПК. Миронов Я., Бессонова А., Миронов Л. К. считают, что в связи с неустановлением обстоятельств, способствующих совершению преступлений, нельзя возвращать дело на доследование, так как в ст. ст. 232 и 342 УПК нет основания принятия этого решения и предлагают дополнить названные статьи ещё одним основанием - неустановление причин и условий, способствующих совершению преступлений [195, С. 13; 149.С.52; 194, С.118].

Онищук 3. М., Зеленецкий В. С, наоборот, считают, что в связи с неустановлением или неполным установлением обстоятельств, способствовавших совершению преступления, уголовное дело во всех случаях должно возвращаться на доследование [200, С.96; 168, С.30-33].

Спорность этих суждений вызывает необходимость более подробно рассмотреть вопрос о возвращении дел на доследование по причине неисследования обстоятельств, способствовавших совершению преступлений.

На наш взгляд, нет необходимости выделять в качестве основания возвращения дел на доследование неисследование или неполное исследование обстоятельств, способствовавших совершению

преступлений, поскольку это является неполнотой и односторонностью произведённого расследования. О том, что основанием возвращения дела на доследование в случае неустановления причин и условий, способствовавших совершению преступлений, выступает односторонность

56 и неполнота предварительного следствия, было указано еще в решении

Верховного суда СССР по делу П. [45, С.61-62].

Кроме того, не во всех случаях неполного исследования обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, дело может быть направлено на дополнительное расследование, а только тогда, когда “. . . неполнота дознания, предварительного следствия в этой части не может быть восполнена в судебном заседании и затруднит вынесение законного и обоснованного приговора” [47, С.421].

Таким образом, вопрос о процессуальных последствиях неустановления обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, решается с учётом возможности восполнения этого пробела в суде и существенности невыявленных обстоятельств для вынесения законного,обоснованного приговора.

Однако, среди обстоятельств, способствующих совершению преступлений, есть и такие, которые не имеют уголовно-правового значения.

Например, при расследовании уголовного дела по обвинению У. и П. в хищении спирта с Волжского завода синтетического волокна Волгоградской области следователь установил, что условиями, способствовавшими совершению преступления, явились: отсутствие учёта и контроля со стороны администрации завода за расходованием спирта и неправильный подбор и расстановка кадров на должности материально ответственных лиц. В связи с этим, в порядке ст. 140 УПК, в адрес администрации завода было внесено представление [3, д. № 1-0406].

Совершенно очевидно, что в приведённом примере обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нейтральны в уголовно- правовом аспекте, так как они имеют значение не для вынесения

57 приговора, а лишь для принятия мер профилактического
характера

(внесение представлений, частных определений).

Для вышестоящих судебных инстанций закон определяет единые

основания как для отмены, так и изменения приговора. К ним он относит:

  • односторонность или неполноту дознания, предварительного или судебного следствия;
  • несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела;
  • существенное нарушение уголовно-процессуального закона;
  • неправильное применение уголовного закона;
  • несоответствие назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осуждённого (ст. 342 УПК).

При этом законодатель не только не делает различий между основаниями к отмене и основаниями к изменению приговора, но и по-иному, нежели в ст. 232 УПК, формулирует сами основания. Всё это затрудняет их уяснение и применение [155, С. 107]. Поэтому важно определить, в каких же случаях при отмене приговора дело может возвращаться хкхя на доследование.

Логический анализ оснований отмены приговора позволяет сделать вывод, что возвращение дела на доследование может последовать при отмене приговора по основаниям, сформулированным в п. п. 1, 3, 4 ст. 342 УПК, то есть практически в тех же случаях, когда дело возвращает суд первой инстанции:

  • при наличии пробелов в установлении фактической стороны дела;

существенном нарушении уголовно-процессуального и других законов;

  • неправильном применении уголовного закона.

58 При отмене приговора по причине несоответствия выводов суда,

изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела и

несоответствия назначенного судом наказания тяжести преступления и

личности осуждённого уголовное дело на доследование не возвращается.

Иной точки зрения придерживается Власов В. И. Он считает, что

вышестоящие суды могут направлять дело на доследование и при

выявлении несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре,

фактическим обстоятельствам дела, если противоречия не устранимы в суде

из-за неполноты предварительного расследования [252, СП]. Мы не

можем согласиться с такой позицией. В ст. 342 УПК говорится
о

несоответствии выводов суда совокупности собранных доказательств. Поэтому

приговор по данному основанию подлежит отмене в тех случаях, когда

следствие проведено всесторонне и полно, существенных нарушений

норм судопроизводства не допущено, но выводы суда относительно

фактической стороны дела тем не менее вызывают сомнения в силу

нарушений, допущенных судом при оценке доказательства [237, С.9].

Уголовно-процессуальный закон предоставляет прокурору право

направлять уголовные дела для производства дополнительного

расследования (п. 8 ч. 1 ст. 211, п. 2 ст. 214 и ст. 406 УПК). Вместе с тем

закон не определяет оснований, при которых возможно принятие этого

решения прокурором [116, С236]. В литературе высказано предложение

восполнить данный пробел законодательства путём формулирования ст.

213 УПК, как оснований, дающих прокурору право направлять дело в суд

или на доследование [234, С.9]. Нам представляется, что возвращение

дела на доследование прокурором должно осуществляться по тем же

основаниям, что и судом. Формулировку в каждой стадии различных

оснований нельзя признать обоснованной, так как характер допущенных

нарушений не меняется, независимо от того, кто и в какой стадии их

обнаружил - поэтому основания должны быть едиными.

59 Сказанное позволяет сделать вывод, что возвращение дела на

доследование прокурором и вышестоящими судами возможно при

наличии тех же оснований, что и направление дела на доследование

судом первой инстанции. Однако сформулированы эти основания в

законе лишь применительно к стадиям назначения судебного заседания и

судебного разбирательства дела. Вопрос же о возвращении уголовного

дела на доследование возникает во всех судебных стадиях (за

исключением стадии исполнения приговора) и при утверждении

обвинительного заключения прокурором, поэтому в целях дальнейшего

совершенствования правовой регламентации вопроса об основаниях

возвращения дел на доследование целесообразно было бы их

сформулировать в общей части уголовно-процессуального закона [252, С. 13],

изложив их в той редакции, в которой они даны в ст. 232 УПК с учётом

сделанных нами замечаний.

Статья 201. Возвращение дела для дополнительного расследования.

Суд, получив ходатайство о дополнительном расследовании преступления от одной из сторон, прокурор, осуществляя надзор за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия, направляют дело для дополнительного расследования, обеспечивая всесторонне, полное и объективное исследование его обстоятельств, в случаях:

1) односторонности, необъективности или неполноты произведённого дознания или предварительного следствия, которые не могут быть восполнены в судебном заседании; 2) 3) существенного нарушения уголовно-процессуального и других законов органами дознания или предварительного следствия; 4) 3) наличия оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения

60 обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся
по

фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в

обвинительном заключении;

4) наличия оснований для привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц при невозможности выделить о них материалы дела;

5) неправильного соединения или разъединения дела.

Суд направляет дело для дополнительного расследования прокурору, а прокурор - руководителю органа дознания или следственного подразделения. При этом суд и прокурор в своём определении (постановлении) обязаны указать:

а) по какому основанию дело возвращается для.

дополнительного расследования;

6) в чём конкретно выразилась неполнота произведённого дознания или предварительного следствия;

в) почему суд лишён возможности восполнить её в судебном заседании по ходатайствам участников процесса;

г) какие обстоятельства должны быть дополнительно выяснены;

д) какие существенные нарушения уголовно-процессуального закона следует устранить;

е) какие данные с учётом мотивов ходатайства о направлении дела для дополнительного расследования свидетельствуют о наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения, связанного с ранее предъявленным, либо для изменения обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обвинительном заключении, а также о необходимости привлечения к уголовной ответственности по данному делу других лиц и почему материалы о них не могут быть выделены в отдельное производство;

61

ж) какими мотивами обосновывается вывод суда или прокурора о неправильном соединении или разъединении дел.

При направлении дела- для дополнительного расследования суд обязан разрешить вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого, а также о порядке обжалования и опротестования выносимого им определения или постановления.

Установление общих оснований, с одной стороны, поможет прокурорским и судебным работникам оценивать, насколько полно, всесторонне и объективно проведено расследование, а если допущены какие-либо ошибки и нарушения, то как они отразятся или отразились на вынесении приговора. С другой стороны, это явится гарантией от необоснованного и незаконного возвращения дел на доследование.

Однако наличие общей нормы, формулирующей основания возвращения дел на доследование, должно детализироваться на каждой стадии, ибо орган, принимающий дело на доследование, ограничен целым рядом требований закона, отражающих специфику той стадии процесса, где возникает вопрос о возвращении дела на доследование [180, С.2]. Например, прокурор, обнаружив неполноту расследования, не может рассчитывать, что она будет восполнена в судебном разбирательстве, а обязан возвратить дело на доследование. При возвращении дела из стадии назначения судебного заседания судья не может предрешать вопрос о виновности обвиняемого. Если из судебного разбирательства суд может направить дело на доследование по ходатайству прокурора, потерпевшего для применения к обвиняемому более тяжкого обвинения, то вышестоящий суд не может этого сделать, если не принесён протест прокурора или жалоба потерпевшего по этим основаниям в течение одного года после вступления приговора в законную силу. Поэтому порядок направления
дел на доследование должен регламентироваться

62 нормами, относящимися к той стадии, в которой возникает вопрос
о

возвращении дела на доследование.

Особенность правовых оснований возвращения дел на доследование заключается в том, что условия, при которых должно последовать решение о направлении дела на доследование, не указаны в гипотезе нормы в исчерпывающих перечнях или точных признаках, а даны в оценочных выражениях. Например, возможность возвращения уголовного дела на доследование по основанию, названному в п. 1 ч. 1 ст. 232 УПК законодатель связывает с наличием в деле неполноты, невосполнимой в условиях судебного заседания, но не указывает, в каких конкретно случаях считать дело расследованным неполно и какая неполнота может быть восполнена в судебном заседании. Таким образом, это основание имеет два оценочных признака. В п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК применён такой оценочный признак, как “существенность” нарушения уголовно-процессуального закона, в п. 3 - “связанность обвинений”, “тяжесть или существенность” обвинений, в п. 4 - “связь” уголовных дел, в п. 5 -“неправильность” соединения или разъединения дел.

Эта особенность рассматриваемой нормы закона объясняется тем, что законодатель не в состоянии заранее предвидеть и охватить все конкретные препятствия для вынесения законного и обоснованного решения по каждому делу. Прибегая к включению в основания возвращения дел на доследование оценочных признаков, законодатель тем самым предоставляет суду выбор решения. По существу, усмотрение суда возвратить дело или не возвратить зависит от того, как он оценит фактические обстоятельства, установит ли в них наличие (отсутствие) признаков, с которыми закон связывает возвращение дел на доследование. Как показывает практика (и это неоднократно подчёркивалось в литературе) [227, С.54-55; 99, С. 115-116], именно в выборе решения суд допускает ошибки, которые сводятся к тому, что

63 возвращаются дела на доследование при отсутствии для этого оснований,

либо выносятся приговоры в условиях, когда дело должно быть

возвращено на доследование. В некоторой степени это объясняется тем,

что при применении оснований направления дел на доследование,

выраженных в общей форме, приходится сопоставлять их с другими

нормами закона, содержащимися как в уголовно-процессуальном, так и в

уголовном праве, а это вызывает определённые трудности. Вот почему

появляется необходимость осмысливания, раскрытия оценочных понятий

(общих условий), применённых законодателем при
формулировании

оснований возвращения дела на доследование, с целью выработки

практических рекомендаций.

Рассмотрим содержание оценочных понятий каждого основания

возвращения дела на доследование.

1.2.1. Неполнота дознания или предварительного расследования

В нормах, регламентирующих деятельность суда первой инстанции, не раскрывается, что необходимо понимать под односторонностью и неполнотой предварительного следствия, влекущей возвращение дела на доследование. Определение понятия неполноты даётся в нормах, устанавливающих основания отмены и изменения приговора кассационной инстанцией. Неполно или односторонне проведённым, согласно ст. 343 УПК РСФСР, признаётся дознание, предварительное или судебное следствие, оставившие невыясненными такие обстоятельства, констатация которых могла иметь существенное значение при постановлении приговора.

Существенными признаются такие обстоятельства, без выяснения которых не может быть правильно разрешено уголовное дело. К ним относятся
обстоятельства, входящие в предмет доказывания по

64 уголовному делу (ст. 68 УПК). Только с учётом этих требований может

быть правильно решён вопрос о направлении уголовного дела на

доследование.

Оценив невыясненные следователем обстоятельства, как имеющие существенное значение для дела, суд ещё не вправе возвратить дело на доследование. Ему предстоит оценить возможность устранения выявленных пробелов своими силами в судебном заседании. Такая обязанность возложена на него законом, который определяет, что возвращение дела на доследование по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 232 УПК, может последовать лишь при невозможности восполнения неполноты и односторонности в условиях судебного следствия. Такое требование закона и высших судебных инстанций не случайны, ибо отвечают существующему положению о том, что суд независим в своих выводах и проводит самостоятельное исследование по каждому уголовному делу, в процессе которого “обязан собирать, исследовать и оценивать доказательства, обеспечивая установление истины по делу” [170, С.294], восполняя пробелы предварительного следствия. “Если суд направляет дело для производства дополнительного расследования в связи с его неполнотой в условиях, когда неполнота исследования могла быть устранена в судебном разбирательстве, суд грубо нарушает закон: он неправильно применяет ст. 258 УПК, а также оставляет нереализованными полномочия (по собиранию и исследовании доказательств), которые, по обстоятельствам дела, суд должен был реализовать” [109, С. 147; 182, С.26-27].

Дело по обвинению К. по ч. 1 ст. 131 УК РФ было направлено на доследование по той причине, что потерпевшая в судебном заседании полностью отказалась от показаний, данных ею на предварительном следствии, и заявила, что оговорила К. по злобе за то, что он ударил её. Суд
предложил органам следствия выяснить причину изменения

65 показаний потерпевшей и с этой целью допросить мать подсудимого и

сотрудников по месту работы потерпевшей.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ, отменяя определение суда, указала, что “при необходимости уточнить причину этих изменений суд мог вызвать в порядке ст. 276 УПК указанных им в определении лиц и допросить их в судебном заседании” [23, С.12].

По нашему мнению, это условие должно учитываться любым органом, правомочным возвращать дела на доследование, а не только судом первой инстанции при рассмотрении дела в судебном разбирательстве.

Однако, в уголовно-процессуальной литературе имеются по этому вопросу и иные точки зрения. Например, Мотовиловкер Я. О. считает, что в стадии назначения судебного заседания оправдано направление дела на доследование, несмотря на возможность восполнения следствия в судебном заседании. Свою точку зрения он обосновывает тем, “что таким образом, возможно, невиновный вообще не будет предан суду и не окажется на скамье подсудимых” [114, С.75].

Переверзев М. Н., наоборот, считает, что по основанию неполноты и односторонности проведённого дознания или предварительного следствия из стадии назначения судебного заседания дело не должно возвращаться на доследование, так как без непосредственного исследования обстоятельств дела нельзя решить вопрос - достаточно полно расследовано дело или нет [256, С. 15].

Нельзя согласиться с приведёнными здесь точками зрения. Действительно, сам факт нахождения невиновного на скамье подсудимых, если даже и будет вынесен оправдательный приговор, нарушает права граждан, а
поэтому верное разрешение вопроса о

66 назначении судебного заседания является средством охраны прав
и

законных интересов граждан, и в этом Мотовиловкер Я. О. прав. Но нельзя согласиться с ним в том, что во избежание осуждения невиновных, всегда, когда налицо неполнота расследования, дело должно возвращаться на доследование. Во-первых, если на предварительном следствии не собрано достаточно уличающих обвиняемого доказательств и если исчерпаны все возможности для собирания дополнительных доказательств, то судья в стадии назначения судебного заседания обязан прекратить уголовное дело, а не направлять его на доследование. Во-вторых, при решении вопроса о последствиях неполноты расследования необходимо учитывать, какие именно обстоятельства остались невыясненными в ходе предварительного следствия, в подтверждение каких обстоятельств требуются дополнительные доказательства. Поэтому представляется правильным положение, высказанное Строговичем М. С, “… что если из-за пробелов в расследовании дела возникает сомнение относительно оснований к преданию обвиняемого суду, то дело должно быть возвращено на доследование”. Если же неполнота касается других обстоятельств, и они могут быть выяснены в судебном следствии путём истребования новых доказательств, то дело должно быть рассмотрено в судебном заседании [132, С.208; 121, С.56]. Направление же дела на доследование во всех случаях неполноты и односторонности расследования не будет способствовать выполнению задач уголовного судопроизводства, так как отрицательно скажется на быстроте процесса. Вместе с тем, нельзя отрицать право суда возвращать уголовные дела на доследование при назначении судебного заседания, ибо это означало бы отрицание его права на этой стадии проверять полноту обстоятельств, установленных по делу органами расследования, и привело бы к тому, что стадия назначения судебного заседания из действенной
формы судебного контроля за законностью и

67 обоснованностью проведённого следствия превратилась в
простую

формальность.

Вместе с тем, суд не вправе возвращать уголовное дело на доследование, если нет возможности на дополнительном следствии устранить выявленные пробелы. Это может быть, например, в связи с утратой вещественных доказательств, необходимых для экспертного исследования, утратой следов преступления, смертью свидетеля, показания которого могли иметь существенное значение, в связи с климатическими условиями, не позволяющими провести то или иное следственное действие, и т. д. В этих случаях суду следует принимать окончательное решение по делу, исходя из тех данных, которыми он располагает. Направление же дела на доследование в условиях фактической невозможности установления определённых фактов или собирания доказательств означает лишь уклонение от решения дела по существу, создаёт волокиту.

  1. Дело должно быть возвращено на доследование, если для восполнения пробелов необходимо производство оперативно-розыскных мероприятий, ибо функции розыска суду не свойственны [204, С. 17; 179, С.8], например, для допроса очевидцев преступления, личность и местонахождение которых неизвестны, но это можно установить оперативно-розыскными мероприятиями; для установления местонахождения похищенного имущества и т. д.

Право суда возбуждать уголовные дела и собирать по собственной инициативе доказательства не меняет общего положения о том, что раскрытие и расследование преступлений - это непосредственная задача органов предварительного расследования. Они обладают наибольшими возможностями для этого (расследование, как правило, начинается сразу же после совершения преступления, единоличное производство расследования, а отсюда и оперативность, подвижность, использование

68 оперативных возможностей милиции, использование при расследовании сил

общественности, наилучшие условия использования научно-технических

средств, ограниченная гласность следствия). Поэтому, если в суде

выяснится, что наряду с версией обвинения не исключается другая

противоположная ей версия, по делу не опровергнутая, суд направляет

дело на доследование.

  1. В действующем уголовном процессе все доказательства, как правило, собираются на предварительном следствии. Это даёт возможность обвиняемому при ознакомлении с делом знакомиться со всеми необходимыми сведениями, а затем, получив копию обвинительного заключения, подготовиться к защите по уже известному ему доказательственному материалу. Такой порядок является одной из гарантий права обвиняемого на защиту. Восполнение же судом пробелов предварительного расследования без всяких ограничений может привести к тому, что обвиняемый впервые в суде встретится с такими доказательствами, защищаться от которых не готов. Поэтому, дела подлежат направлению для производства дополнительного расследования, если восполнение пробелов по ним самим судом может повлечь нарушение права обвиняемого на защиту. Как правило, это бывает в том случае, когда возникает необходимость в производстве нескольких экспертиз, документальных ревизий, допроса значительного числа свидетелей [45, С.515-519].
  2. В отдельных случаях может возникнуть необходимость в направлении уголовного дела на доследование и для производства одного какого-то следственного действия, когда в условиях судебного разбирательства его успешно выполнить нельзя (например, производство следственного эксперимента в ночное время суток или эксперимента, требующего большую подготовку к его проведению с привлечением сложной техники).

69 Изучение 327 уголовных дел, возвращённых на доследование,

позволило установить, что чаще всего (61,5 %) они возвращались в связи

с ошибками, допущенными органами расследования в познавательной

деятельности (см. таблицу 1 на стр. 77). В литературе отмечалось, что

некоторые категории дел по этому основанию возвращались на

доследование в от 50 до 80 % случаев от числа всех дел, возвращённых на

дополнительное расследование [250, С.4; 245, С.25]. Эти данные говорят

о том, что актуальной задачей предварительного расследования является

повышение его качества, усиление прокурорского надзора и

ведомственного контроля с целью недопущения случаев направления в

суд неполно и односторонне расследованных дел.

1.2.2. Существенное нарушение уголовно-процессуального закона

Довольно частым основанием возвращения дел на доследование выступает нарушение при производстве предварительного расследования уголовно- процессуального закона. Изучение дел показало, что по названному основанию было возвращено на доследование 13,25 % дел (см. таблицу 1 на стр. 77). Однако, не всякое нарушение процессуального закона влечёт за собой указанное последствие, а лишь такое, которое признаётся существенным.

В нормах, регламентирующих деятельность суда первой инстанции, не говорится, какое нарушение можно расценивать как существенное. Определение этому понятию даётся в ст. 345 УПК, определяющей основания к отмене приговора. Существенными признаются такие нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса при рассмотрении дела или иным путём помешали суду всесторонне разобрать
дело и повлияли или могли повлиять на постановление

70 законного и обоснованного приговора. Этот критерий может
быть

использован и прокурором и судом первой инстанции, поскольку

характер нарушения не зависит от того, в какой момент судопроизводства

оно обнаружено.

Поскольку анализ ст. 345 УПК позволяет сделать вывод, что в ней говорится о процессуальных нарушениях, допущенных лишь судом при рассмотрении дела, то данная норма нуждается в дополнении. В неё следует включить указание на то, что существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, влекущими отмену приговора, следует считать и те, которые допущены не только в ходе судебного разбирательства, но и во всех предшествующих стадиях.

Как известно, в ст. 345 УПК говорится о двух группах нарушений процессуального закона. К первой группе отнесены нарушения, существенность которых определяет сам суд, учитывая конкретные обстоятельства дела. В теории действующего уголовного процесса эти нарушения именуются “условными” основаниями [141, С.463; 138, С.382]. В ч. 2 ст. 345 УПК законодатель заменяет оценочные понятия формально- определёнными признаками, наличие которых влечёт отмену приговора в каждом случае. В теории и законодательстве эти нарушения именуются “безусловными” [216, С.43].

Подобная регламентация процессуальных нарушений, влекущих отмену приговора, побудила ряд учёных внести предложение о дополнении УПК нормой, сходной с ч. 2 ст. 345 УПК, содержащей перечень безусловных оснований возвращения дел на доследование судом первой инстанции [219, С.15; 230, С.140]. Верное решение этого вопроса, по нашему мнению, очень важно и для практики, и для теории. Ведь вполне естественно, что учёные и законодатель ищут пути усиления гарантий неукоснительного соблюдения должностными лицами предписаний уголовно-процессуального закона.
Однако предложение по созданию

71 перечня нарушений, безусловно влекущих возвращение дел
на

доследование, вряд ли в полной мере будет способствовать усилению законности в уголовном процессе. Как само наименование оснований, так и их деление на “условные” и “безусловные” нельзя признать удачным. Такой подход к градации оснований возвращения дела на доследование может породить нежелательные последствия (недооценку следственными работниками требований одних норм и неуклонное соблюдение других). Обязательным будет считаться лишь соблюдение тех норм, нарушение которых влечёт безусловное возвращение дела на доследование, соблюдение же остальных норм - необязательным. Такое положение противоречит требованию неукоснительного соблюдения законности в уголовном процессе, согласно которому все нормы закона одинаково обязательны, а поэтому, нарушение любой из них является недопустимым. Заметим, что “важнейшей особенностью уголовно-процессуального закона является реальность, исполнимость каждой из его норм”, а поэтому

72

Таблица 1

Всего изучено уголов- Где изучались уголовные дела и в каком количестве Основания возвращения

уголовных дел на доследование

(ст. 232 УПК РСФСР) ных дел

п. 1 п. 2 п. 3 п. 4 п. 5 327 В 1997-1999 гг.:

  • Кабардино-Балкарская -
    68 Республика

  • Карачаево-Черкесская - 27 Республика

  • РСО “Алания” -
    57

  • Ставропольский край - 48 Краснодарский край - 21 Астраханская область - 38 Волгоградская область - 45 Ростовская область - 23 61,25 % 13,25 % 17,5 % 6,5 % 1,5 %

Где изучались уголовные дела Категория уголовных дел, возвращённых на Коли- чество изучен — ных дел

Прис- воение

или растрата Кража Мо-

шен —

ниче —

ство Разбой

и грабеж Хули- ганство Дорожно —

транс —

портные

преступ —

ления

327 В 1997-1999 гг.: Кабардино — Балкарская республика,

Карачаево — Черкесская республика, РСО “Алания”, Ставропольский край, Астраханская, Волгоградская и Ростовская области 6,266% 12,8% 8,8% 8,534% 19,86% 16%

74

в большей части нарушения уголовно-процессуального закона происходят не от того, что следователь или суд встречают затруднения в исполнении того или иного предписания закона, а потому, что допускают в своей работе процессуальную недисциплинированность, считая требования уголовно-процессуального закона обременительной формальностью [101, С.66]. Они забывают, что соблюдение закона является средством установления истины по делу, соблюдения законных прав и интересов обвиняемого и других участников процесса, способствует воспитательному воздействию уголовного процесса, является непременным условием его культуры [88, С. 107].

Поэтому суть вопроса не в том, чтобы выделить какую-то группу особо важных норм, а в том, чтобы устранить всякие нарушения закона органами предварительного расследования. Нельзя все процессуальные нарушения делить на две стоящие в одном ряду группы - важные и не столь важные, так как существуют не две группы таких оснований, а одна группа - “существенные процессуальные нарушения”, которые именно потому, что они являются существенными, влекут и не могут не влечь возвращения дела на доследование. Кроме того, такое деление отрицательно повлияет и на судебные решения, ибо суд в ряде случаев может недооценить не являющиеся безусловными процессуальные нарушения.

Кроме того, вряд ли можно заранее установить для каждого уголовного дела, какие нарушения окажут существенное влияние на вынесение законного и обоснованного приговора. Даже сами сторонники установления перечня безусловных оснований приводят различный их перечень. Поэтому, существенность нарушений процессуального

закона должна в каждом случае определяться органом,

рассматривающим дело.

75

Следует заметить, что наличие значительного числа формально установленных оснований, безусловно влекущих возвращение дела на доследование, лишает суд, прокурора возможности учесть все особенности дела, в котором допущено нарушение, а также, руководствуясь ч. 1 ст. 345 УПК, определить, как это нарушение может отразиться (или отразилось) на вынесении приговора. В этих случаях прокурор, суд не могут принять соответствующее конкретному случаю решение.

Думается, что конкретизацией оснований возвращения дел на доследование, сформулированных в законе в общей форме, должен заниматься не законодатель, а теория уголовного процесса, следственная и судебная практика. Только они могут делать это путём изучения, обобщения и теоретического осмысления наиболее распространённых, признаваемых существенными нарушений и выработки рекомендаций по их устранению.

Изучение практики возвращения уголовных дел на доследование и литературы, посвященной рассмотрению этих вопросов, позволяет назвать наиболее распространённые нарушения норм УПК, признаваемые существенными, влекущими возвращение дел на доследование. К ним относятся:

  • необеспечение несовершеннолетнего обвиняемого, а также лица,
    страдающего физическими или психическими недостатками, защитником с момента предъявления обвинения;
  • необеспечение обвиняемого, не владеющего языком, на котором ведётся судопроизводство, переводчиком, а равно к которому в качестве меры наказания может быть применена смертная казнь, защитником с момента выполнения первоначальных следственных действий;
  • нарушение права обвиняемого избрать защитника по своему усмотрению;

76

  • нарушение прав обвиняемого при назначении и производстве экспертизы;

  • предъявление обвиняемому и его защитнику для ознакомления не всех материалов дела, направленных в суд;

необоснованное ограничение времени для ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела;

  • защита на предварительном следствии адвокатом, который оказывал или оказывает по данному делу юридическую помощь другому лицу, интересы которого противоречат интересам подзащитного;

необеспечение письменного перевода тех процессуальных документов, которые по закону должны быть вручены участникам процесса;

  • заинтересованность переводчика в исходе дела;

  • противоречие описательной части постановления о привлечении в качестве обвиняемого и его резолютивной части;

  • неоговоренные исправления части, пункта, статьи уголовного закона;

  • отсутствие протокола допроса обвиняемого по предъявленному обвинению;

  • противоречия между резолютивными частями постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения;
  • неутверждение прокурором обвинительного заключения;
  • неознакомление потерпевшего с материалами уголовного дела, а в случае смерти последнего - его родственников;
  • производство следственных действий до возбуждения уголовного дела;

  • заинтересованность следователя, эксперта в исходе дела. Приводимый перечень не может рассматриваться как

исчерпывающий, ибо на практике могут встретиться и другие нарушения,

77 существенно влияющие на вынесение законного , обоснованного

приговора.

Но и этот перечень нарушений убеждает в том, что законодателю

практически невозможно предусмотреть все их виды в законе.

Существенность нарушений во всех случаях должна определяться судом

(прокурором), исходя из обстоятельств конкретных уголовных дел.

1.2.3. Наличие оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения либо для изменения обвинения

По общему правилу, судья (суд) вправе предать суду лицо лишь по тому обвинению, которое содержится в обвинительном заключении. В свою очередь, и разбирательство дела в суде производится лишь по тому обвинению, по которому назначено судебное заседание (ст. 223-1 УПК). Следовательно, возможность осуждения обвиняемого за преступление, не вменённое ему в вину органами предварительного расследования по делу, исключается.

Однако исследование материалов дела в последующих стадиях может внести существенные изменения в выводы предварительного следствия. Так, суд в стадии назначения судебного заседания, судебном разбирательстве, или проверке приговора в кассационном или надзорном порядке, а также прокурор при утверждении обвинительного заключения могут выявить фактические данные, указывающие на совершение обвиняемым преступления, по которому обвинение ему ранее предъявлено не было. Исходя из требования всесторонности, полноты и объективности, суд, прокурор не вправе оставить без внимания выяснившиеся обстоятельства. Однако, принцип обеспечения обвиняемому права на защиту не позволяет прокурору немедленно исправить этот недостаток расследования. Суд
также не правомочен

78 немедленно, совместно с первоначальным, рассмотреть новое обвинение

и вынести приговор. Для этого им каждый раз необходимо направлять

материалы, касающиеся нового преступления, следователю для

производства дополнительного предварительного следствия с целью

разрешения вопроса о привлечении обвиняемого к
уголовной

ответственности.

Ст. ст. 232 и 255 УПК предусматривают направление дела на доследование для предъявления обвиняемому другого обвинения в том случае, если новое обвинение, во-первых, находится в тесной связи с первоначальным и, во-вторых, раздельное их рассмотрение не представляется возможным.

Связь обвинений носит фактический и квалификационный характер [137, С.96-97]. При фактическом характере связи вновь обнаруженное преступление может и не влиять на ранее предъявленное обвинение, но всё же быть связанным с ним по фактическим обстоятельствам. В этом случае вопрос о разъединении дел решается с учётом требований ст. 20 УПК. Если суд придёт к выводу, что выделение дела не принесёт ущерб для установления истины по делу, то направляет его для производства предварительного следствия, а по имеющемуся обвинению выносит приговор. Если же разъединение дел отрицательно повлияет на полноту, всесторонность и объективность исследования дела, то суд направляет оба дела для производства дополнительного расследования с целью предъявления обвиняемому нового обвинения. Обычно эта связь наблюдается в том случае, если преступные действия охватываются единством намерения, когда новое обвинение имеет значение для установления действительной картины преступления, содержащегося в первоначальном обвинении, или обоих преступлений, выяснения целей и мотивов.

Наличие квалификационной связи всегда влечёт возвращение дела на доследование.

79 Т. обвинялся в том, что похитил из магазина № 27 г. Волжского 3 ящика

водки. В суде выяснилось, что ранее подсудимый из этого же магазина

пытался похитить ящик коньяка и был задержан продавцами. В этом

примере дело было возвращено на доследование по той причине, что

новое обвинение влияло на квалификацию первоначального [18, д.

№ 0892].

Всего для предъявления нового обвинения, связанного с первоначальным, было возвращено 36,1 % от общего числа дел, возвращённых по п. 3 ст. 232 УПК (см. таблицу 3 на стр. 86).

Изменение в суде фактических обстоятельств дела и выводов, вытекающих из собранных материалов, влечёт за собой не только необходимость предъявления обвиняемому другого обвинения, но и необходимость изменения уже сформулированного. “Под изменением обвинения понимается внесение в него официальными лицами тех или иных поправок, сказывающихся на существе, объёме и характере обвинения по делу и, поэтому, требующих соблюдения предъявленного законом процессуального порядка” [136, С.42].

По действующему законодательству изменение обвинения после направления дела следователем с обвинительным заключением прокурору допускается в том случае, когда этим не ухудшается положение обвиняемого и не нарушается его право на защиту (ст. 223-1 УПК). Эти условия изменения обвинения являются общими для всех последующих стадий уголовного судопроизводства, они тесно связаны между сбой. Если изменение обвинения ухудшает положение обвиняемого, а дело не возвращается на доследование, этим нарушается право обвиняемого на защиту.

Краснодарский краевой суд отменил приговор в отношении К. в связи с тем, что суд в приговоре изменил роли подсудимых по сравнению с обвинительным заключением и определил роль К., как организующую и

80 руководящую. Однако в обвинительном заключении отмечалось,
что

группу возглавлял Л. Как указал краевой суд, вынесение приговора в

таком виде существенно ограничило право подсудимого К. на защиту,

который был убеждён, что ему вменяется не организация, а участие в

преступной группе. К. не был подготовлен к защите против такого

обвинения [9, д. № 1-207].

Но при нарушении права обвиняемого на защиту не всегда ухудшается его положение. Требование не нарушать право на защиту является более общим, включающим в себя случаи, когда участь обвиняемого не становится худшей, однако осуществление им защиты затрудняется.

Содержание ст. 223-1 УПК конкретизируется в других нормах уголовно- процессуального законодательства. В ст. ст. 215, 254, 348 УПК РСФСР сформулированы конкретные критерии допустимости изменения обвинения прокурором и судом: это сравнительно одинаковая тяжесть обвинения и несущественность отличия фактических обстоятельств изменённого обвинения от первоначального.

Оба названных критерия изменения обвинения не раскрываются в законе, они даны в оценочных понятиях, поэтому важно уяснить их смысл, чтобы
выработать рекомендации по их практическому применению.

81

4

  • *

?It m

C5

ST

vo

rd H

Дл я п р и в л е ч е н и я лиц,

вопрос о к ото р ы х

15,0%

с на следств и и не ре ша л с я

Дл я п р и в л е ч е н и я лиц, в

о т н о ше нии было
прекр кот а ще о р ы х дел н о о 85,0%

Пр едъявлен и е обвинени я

с у ще с т в е н н о о т л и ч а юще г о с я 14,9% уг о л ов н ы х де л (с т. 2 3 2 У П К) m

С от первона чал ь н о г о

Дл я п р е д ъ я т я жк ого об в л е вин н и я боле е н и я е 43,0%

Дл я п р е д ъ я обвинения в л е н и я друг ого 36,1%

Иные нарушени я норм УПК 11,5%

На р у ше н и е пев ше г о п р а в потер-

7,7%

На р у ше н и е пор я д к а воз -

б у жд е н и я д ела и п р о в е д е - 7,7% зв р а щ ен ия С ние следств е н н ы х д е й с т в и й

На р у ше ние языка суд н а ц о пр ионально оиз водст г о в а 11,5%

На р у ше ние п р а вил с о с т а в -

сн ов ан ия во

ления и пре тановления д ъ я

0 в л е н и я п привлече ос -

НИИ 34,7%

в качестве о б в и н е н и я

На р у ше ние ч . 2 ст. 47 УПК 26,9% О

с Не верное у ще р б а о п р еделение

12,4%

Не установл обвиняемог е н и

0 е личное т и 6,8%

Не полное виновности выя о с н е н и е бвиняемых 58,6%

Не полное уст ановлени е

обстоятель преступлен с т в и я события

22,2%

В 19 9 7- Где и з у чал и с ь

19 9 9 г г в у к а - у г о л о в н ы е дела

з а н н ы х субъектах
РФ Использован составлен 0

и я дел для таблиц

327

82

Если обвинение признаётся более тяжким или существенно отличающимся по фактическим обстоятельствам, то дело возвращается на доследование для изменения обвинения. Обвинение признаётся более тяжким тогда, когда вновь применяемый уголовный закон предусматривает более суровое наказание по сравнению с тем, который ранее применялся в отношении обвиняемого. Однако, это наиболее очевидный случай изменения обвинения на более тяжкое.

Обвинение будет более тяжким, если помимо статьи УК, по которой предъявлено обвинение, дополнительно применяется какая-либо другая статья. Однако необходимо иметь ввиду, что суд, не возвращая дело к доследованию, вправе сам изменить обвинение, если действия подсудимого, квалифицируемые по новой статье закона, вменялись ему в вину при назначении судебного разбирательства, не содержат признаков более тяжкого преступления и существенно не отличаются по фактическим обстоятельствам от первоначального обвинения, а изменение обвинения не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его права на защиту [51, С.584].

Обвинение признаётся более тяжким, если в его первоначальную формулировку вносится какой-либо квалифицирующий признак. Например, Д. было предъявлено обвинение в совершении хулиганства (ч. 1 ст. 213 УК РФ) по признаку применения насилия при совершении им действий. Суд возвратил дело на доследование, так как обвиняемому не был вменён квалифицирующий признак - прежняя судимость за хулиганство [10, д. № 0941]. В этом случае как квалификация, так и уголовно-правовая санкция изменились, обвинение стало более тяжким, положение обвиняемого ухудшилось, ибо усилилась мера ответственности за преступление.

83 Упущение одного из квалифицирующих признаков в постановлении о

предъявлении обвинения также влечёт возвращение уголовного дела на

доследование, независимо от того, влияет ли это на изменение

квалификации или нет.

Обвинение может стать более тяжким вследствие изменения его фактической стороны. Такие ситуации возникают в тех случаях, когда выясняется, что обвиняемый совершил хищение на несколько большую сумму или похитил большее количество предметов, нежели указано в постановлении о предъявлении обвинения, или нанесены потерпевшему и другие телесные повреждения, а не только те, которые указаны в постановлении о предъявлении обвинения. Хотя в подобных случаях квалификация преступлений может остаться и прежней, но всё же налицо изменение обвинения на более тяжкое, ибо эти обстоятельства имеют значение для определения объёма обвинения и назначения меры наказания [186, С.32].

Следовательно, обвинение должно считаться более тяжким не только в случае переквалификации содеянного на уголовно-правовую норму о более тяжком преступлении, но и тогда, когда добавляются дополнительные фактические или юридические признаки. В результате применения другого уголовного закона положение обвиняемого усугубляется иными (кроме наказания) возможными неприятными последствиями признания виновным и осуждения по другой статье закона (её части, пункту).

Изучение дел, возвращённых на доследование, показало, что в связи

с необходимостью предъявления более тяжкого обвинения было

«л возвращено 43 % дел от общего числа дел, возвращённых по п. 3”*ст. 232

УПК.

В некоторых случаях изменением обвинения положение обвиняемого

не ухудшается в материально-правовом отношении, но всё же его интересы

84 могут пострадать в связи с тем, что фактические обстоятельства

настолько существенно отличаются от фактических обстоятельств,

сформулированных в первоначальном обвинении, что требуется
иная

организация защиты. Для того, чтобы гарантировать правосудие
от

ошибок, не допустить ухудшения положения обвиняемого и ущемления

его права на защиту, законодатель вводит второй критерий допустимости

изменения обвинения - несущественность отличия фактических

обстоятельств изменённого и первоначального обвинений.

Существенное изменение обвинения имеет место тогда, когда квалификация преступления остаётся прежней или меняется в сторону смягчения, но в формулировку обвинения вводятся такие новые обстоятельства, “против которых обвиняемый не имел реальной возможности защищаться, поскольку они не были составной частью формулировки первоначального обвинения” [145, С.281-282].

Изменение обвинения на существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам не допускается не только в тех случаях, когда правовая квалификация остаётся прежней, но и тогда, когда квалификация действий подсудимого происходит по сходному по суровости закону.

Органами предварительного следствия действия Е. были квалифицированы по п. “б” ст. 102 УК РСФСР (п. “и” ч. 2 ст. 105 УК РФ). Суд же признал, что убийство Е. совершено не из хулиганских побуждений, а на почве ссоры и способом,опасным для жизни многих людей. Очевидно, что в материально-правовом отношении осуждённый в данном случае не пострадал, поскольку квалификация преступления, а значит и санкция статьи остались прежними. Тем не менее, интересы осуждённого пострадали, так как он признан судом виновным в совершении убийства при таких обстоятельствах, о которых не знал и не мог от них защищаться. Поэтому судебная коллегия по уголовным делам

85 Верховного суда РСФСР приговор в отношении Е. отменила
с

возвращением дела на доследование [45, С.532].

Таким образом, сущность рассматриваемого критерия изменения обвинения выражается в том, что “при отсутствии обстоятельств, которые ухудшили бы положение обвиняемого в отношении уголовно-правовых последствий, изменение фактических обстоятельств обвинения будет существенным, если возникает необходимость включить в формулировку обвинения имеющие уголовно-правовое значение, но ранее неизвестные или неучтенные обстоятельства, которые выходят за пределы юридических признаков инкриминируемого обвиняемому состава преступления, и хотя не ухудшает положения обвиняемого, но осложняет его защиту” [95, С.95].

Всего же в связи с существенным изменением фактических обстоятельств первоначального обвинения возвращалось 14,9 % от общего числа изученных нами дел, направленных на доследование по п. 3yi ст. 232 УПК (см. таблицу 3).

1.2.4. Привлечение к уголовной ответственности других лиц

Практика показывает, что иногда после направления дела с обвинительным заключением прокурору возникает необходимость в привлечении к уголовной ответственности новых лиц, не привлечённых к ответственности по данному делу. Это происходит по разным причинам:

а) из-за ошибки, допущенной следователем при оценке доказательств, повлекшей прекращение дела по основаниям, реабилитирующим обвиняемого, хотя в деле были основания для привлечения к уголовной ответственности;

б) вследствие ошибки, допущенной в оценке общественной опасности преступления и лица его совершившего, повлекшей

86 неправильное прекращение уголовного дела в отношении других лиц,

например, вследствие изменения обстановки;

в) из-за установления по делу новых обстоятельств, неизвестных следователю при производстве расследования.

Если в указанных ситуациях возможности выделить материалы в отдельное производство не имеется, то прокурор возвращает дело на доследование. Всего по рассматриваемому основанию направлено на доследование 6,5 % дел от числа нами изученных (см. таблицу 1).

20 апреля 1999 года Конституционный Суд РФ в своём постановлении признал не соответствующими Конституции РФ положения, содержащиеся в п.п. 1 и 3 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР. При этом указано, что суд не только не обязан, но и не правомочен по собственной инициативе направлять дело для дополнительного расследования ввиду невосполнимой в судебном заседании неполноты проведенного дознания или следствия, а также при наличии оснований для предъявления обвиняемому другого обвинения. Конституционный Суд исходил из того, что суды фактически должны выполнять не свойственную им обвинительную функцию, а это противоречит статьям 49, 123 (ч. 3), 46 (ч. 1) и 52 Конституции РФ, а также природе суда, как органу правосудия. Подобное положение не обеспечивает его независимость, объективность и беспристрастность, не способствует соблюдению принципов состязательности и равноправия сторон в уголовном судопроизводстве. Однако в указанном постановлении Конституционного Суда РФ не была дана оценка п. 4 ч. 1 ст. 232 УПК РФ относительно возможности возбуждения уголовного дела судом в отношении других или новых лиц, когда материалы о них невозможно выделить в отдельное производство, при решении вопроса о направлении дела для дополнительного расследования.

87 Поэтому 14 января 2000 года вынесено постановление

Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности

отдельных положений Уголовно-процессуального кодекса РСФСР,

регулирующих полномочия суда по возбуждению уголовного дела, в

связи с жалобой гражданки И. П. Смирновой и запросом Верховного Суда

Российской Федерации. Конституционный Суд постановил признать не

соответствующими Конституции РФ, её статьям 10, 46, 49, 120 и 123

(ч. 3) пункт 4 части первой статьи 232 и части первую, вторую
и

четвёртую статьи 256 УПК РСФСР в той части, в какой
они

предусматривают или допускают полномочия суда возбуждать уголовное

дело, в том числе в отношении нового лица, и применять к нему меру

пресечения.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство

определяет возбуждение уголовного дела начальной,
самостоятельной

стадией уголовного процесса, в ходе которой на основании полученной

информации устанавливаются поводы и основания к возбуждению

уголовного дела. При этом оценивается достаточность данных,

указывающих на признаки того или иного преступления, их правовая

квалификация, исследуются обстоятельства, исключающие законность

возбуждения уголовного дела, а также в случае необходимости

принимаются меры по закреплению следов преступления, обеспечению

последующего расследования, по предотвращению или
пресечению

преступления, по выявлению обстоятельств,
определяющих

последовательность правосудия в соответствии с установленной законом

подследственностью и подсудностью. Суд при выполнении задач,

реализации правомочий и обязанностей, сформулированных в нормах

уголовно-процессуального закона, должен, обеспечивая соблюдение

основных прав и свобод человека и гражданина,
руководствоваться

положениями Основного Закона нашей страны.

88 Поэтому своевременно Пленум Верховного Суда Российской

Федерации в своём постановлении от 8 декабря 1999 года № 84 “О

практике применения судами законодательства, регламентирующего

направление уголовных дел для дополнительного расследования”

разъяснил судам, что в соответствии со статьями 118 и 123 (ч. 3)

Конституции РФ суд осуществляет при рассмотрении уголовных дел

исключительно функцию отправления правосудия и не вправе подменять

государственные органы и должностных лиц, формулирующих
и

обосновывающих обвинение [40].

В соответствии с нормами УПК РСФСР обнаружение признаков преступления фиксируется актом органа правоприменения о возбуждении уголовного дела, с которого начинается публичное уголовное преследование от имени государства в связи с совершённым преступным деянием. В этой связи создаются правовые основания для последующих за этим актом процессуальных действий органов дознания, предварительного следствия и суда. Актом возбуждения уголовного дела начинается предварительное расследование, то есть та досудебная стадия уголовного процесса, в ходе которой на специальные органы и должностных лиц, указанных в законе, возлагаются обязанности по раскрытию преступлений, изобличению виновных, формулированию обвинения и его обоснованию для того, чтобы уголовное дело могло быть передано в суд, разрешающий его по существу и тем самым осуществляющий правосудие.

Конституция РФ в статье 10 закрепила принцип разделения властей. Одной из них является судебная, которой, как и другим, гарантирована самостоятельность деятельности в уголовном судопроизводстве. Этот принцип предполагает разграничение функций и полномочий соответствующих органов:

89

  • суд выполняет конституционную функцию осуществления

правосудия;

  • правоприменительные органы - функцию уголовного пре следования.

В нашем Основном Законе права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими и обеспечиваются правосудием (ст. 18), то есть каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод (ст. 46). С учетом этого, Конституционный Суд отмечает, что функция уголовного преследования, посредством которого реализуются закреплённые, в частности, за исполнительной властью конституционные полномочия по охране общественного порядка и борьбе с преступностью, не входит в компетенцию суда. Поэтому имеющие место полномочия судов общей юрисдикции в нормах УПК РСФСР возбуждать уголовные дела, тем самым осуществлять уголовное преследование, противоречат конституционным принципам независимости судов (статья 120 Конституции РФ), объективности и беспристрастности, состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве (часть 3, статьи 123 Конституции РФ).

Такой подход Конституционного Суда РФ к толкованию принципа независимости судей и подчинённости их только Конституции РФ и федеральному закону согласуется с положениями Всеобщей Декларации прав человека (статья 10), утверждённой и провозглашённой Генеральной Ассамблеей Организации Объединённых Наций 10 декабря 1948 года, с положениями Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (статья 6), Рим, 4 ноября 1950 года, с положениями Международного Пакта о гражданских и политических правах (пункт 1, статья 14) от 16 декабря 1966 г., с положениями Парижской Хартии для новой Европы (раздел “Права человека, демократия и верховенство закона”) от 21 ноября 1990 г., с положениями Декларации прав и свобод

90 человека и гражданина (часть первая статьи 34),
принятой

постановлением Верховного Совета РСФСР 22 ноября 1991 г.

И хотя на суд, как на орган судебной власти и правосудия, не допустимо возлагать полномочия по возбуждению уголовного дела, он не может быть лишен права осуществлять по находящимся в его производстве делам публичного обвинения судебный контроль за законностью и обоснованностью актов органов уголовного преследования о возбуждении уголовного дела, отказе в его возбуждении, прекращении дела или передаче заявления или сообщения о преступлении по подследственности или подсудности. Контроль осуществляется только в судебном заседании путём исследования материалов дела, а также при поступлении ходатайства или жалобы от заинтересованных с обеих сторон лиц, чьи законные права и интересы данными решениями были попраны. По этим же конституционным основаниям даже в качестве возможного условия для направления уголовного дела на дополнительное расследование суд должен быть освобождён от возложенной на него уголовно- процессуальным законом функции принятия решения о возбуждении уголовного дела, как это регламентировано в п. 4 ч. 1 ст. 232 и ч. 2 ст. 256 УПК РСФСР. И все же суд, гарантируя право каждого на свободу и личную неприкосновенность (части первая и вторая статьи 22 Конституции РФ), может принять решение по вопросу о применении меры пресечения новому лицу на основании законно полученных и представленных ему органом дознания, следствия и прокуратуры материалов.

Конституционный Суд РФ пунктом 8 в своём постановлении от 14 января 2000 года подтвердил свою правовую позицию в другом постановлении от 20 апреля 1999 года о том, что суд по собственной инициативе не вправе направлять дело для дополнительного расследования, даже если выявится невосполнимая в судебном заседании неполнота произведённого дознания или

91 предварительного следствия, а также при выявлении оснований
для

предъявления обвиняемому другого обвинения, что предусматривается в п. п. 1

и 3 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР.

Более того, в упомянутом постановлении от 14 января 2000 года данная позиция нашла своё отражение и распространилась на положения пункта 4 части первой статьи 232 и части второй статьи 256 УПК РСФСР, в которых также содержались полномочия суда по собственной инициативе возвращать дело на доследование при наличии оснований привлечения к уголовной ответственности других лиц при невозможности выделить материалы о них в отдельное производство.

Таким образом, исходя из постановления Конституционного Суда от 14 января 2000 года, суд не вправе по своей инициативе принимать решение о возвращении дела для дополнительного расследования, если в ходе судебного заседания появятся основания для возбуждения уголовного дела в отношении других (новых) лиц в связи с тем, что прерогатива такого решения теперь свойственна исключительно тем органам, на которые данным постановлением возложено публичное уголовное преследование.

В этом постановлении дана рекомендация, как поступать на практике в случаях, когда суд в ходе рассмотрения уголовного дела на своём заседании приходит к выводу о наличии фактических данных, свидетельствующих о признаках преступления. Он должен, воздерживаясь от утверждений о достаточности оснований подозревать конкретное тшцо в совершении этого преступления и от формирования обвинения, направлять соответствующие материалы для проверки поводов и оснований к возбуждению уголовного дела в органы, осуществляющие уголовное преследование. Последние обязаны в этих случаях немедленно реагировать на факты и обстоятельства, установленные судом, принимать по ним процессуально необходимые меры, а суд вправе осуществлять

92 контроль за их деятельностью по направленным материалам. В связи с

новациями в уголовном судопроизводстве, вызванными

опубликованными постановлениями Конституционного Суда РФ,

возникнут некоторые затруднения в судебной и
другой

правоприменительной практике. Возникнут споры на страницах

юридической литературы и первый из них - Особое мнение
судьи

Конституционного Суда Российской Федерации Н. В. Витрука,

опубликованное в Российской Газете от 2 февраля 2000 года.

1.2.5. Неправильное соединение или разъединение дел

Возможность соединения и разъединения уголовных дел относится к числу правовых средств, обеспечивающих наилучшие возможности для полного, всестороннего и объективного исследования обстоятельств дела, правильного определения рамок предварительного следствия и судебного разбирательства. Но положительные результаты могут быть достигнуты лишь при условии правильного применения закона о соединении и разъединении дел, иначе производство и установление истины по делу осложнится, будут ущемлены законные права участников процесса.

Гарантией соблюдения требований закона о соединении и разъединении дел в процессе предварительного следствия служит возможность направления дел на доследование в случае нарушения этих правил. Всего по рассматриваемому основанию возвращено на доследование 1,5 % от 327 изученных нами уголовных дел (см. таблицу 1).

Указывая на неправильность соединения или разъединения дел, как на основание возвращения их на доследование, ст. 232 УПК вместе с тем не определяет, в каких случаях следует считать дела неправильно соединёнными или разъединёнными, оставляя за судом (прокурором) право на оценку этого решения в каждом конкретном случае. Наибольшее

93

количество ошибок при соединении уголовных дел (до 1,1 %) допускается следователями при оценке признаков, указывающих на соучастие в совершении преступления (ст. ст. 32-34 УК РФ), на заранее не обещанное укрывательство (ст. 316 УК РФ), на совершение преступлений группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (организацией) (ст. 35 УК РФ). В одном уголовном деле была допущена ошибка при квалификации преступных действий соучастников при наличии эксцесса исполнителя преступления (ст. 36 УК РФ), приведшая к неправильному решению о соединении уголовных дел [13, д. №1362].

При расследовании уголовных дел может оказаться целесообразным объединение в одном производстве дел по обвинению двух или нескольких лиц, преступные действия которых взаимообусловлены, хотя и не могут рассматриваться как соучастие. Так, в одном производстве могут быть объединены дела о преступной небрежности должностных лиц, создавших благоприятные условия для действий расхитителей, и о хищении; дела о преступной небрежности взрослых (например, при хранении оружия), создавшей возможность совершения преступления подростком, и об исполнении последним преступления. Рассмотрение таких дел в одном производстве позволит наиболее полно установить условия, способствующие совершению преступлений, и конкретизировать вину лиц, создавших эти условия, а в конечном счёте, наиболее правильно разрешить процессуальные вопросы (дела) в отношении всех обвиняемых.

Могут быть объединены в одно производство и дела о преступной небрежности лиц, повлекшей общий результат (несчастный случай на производстве, аварию на транспорте и т. д.), дела о взаимном нанесении вреда здоровью. Совместное рассмотрение таких дел позволит определить степень вины каждого обвиняемого и верно разрешить дело.

94 Определяя условия, при которых возможно соединение уголовных

дел, закон вместе с тем не требует во всех этих случаях их обязательного

соединения. В этом смысле требование закона носит факультативный

характер. Но факультативность вовсе не означает неограниченного

усмотрения должностных лиц при решении вопроса о соединении или

разъединении дел. Во всех случаях, принимая то или иное решение,

следователь, суд должны руководствоваться требованиями ст. 20 УПК о

всесторонности, полноте и объективности исследования всех

существенных обстоятельств дела. Поэтому, возвращение дела на

доследование можно считать обоснованным лишь в тех случаях, когда

разделение дел отрицательно отразится на всесторонности, полноте и

объективности исследования и разрешения дела. Такой вывод

подтверждается и практикой Верховного суда РФ. Так, оставляя без

удовлетворения протест Заместителя Прокурора РФ об отмене

приговоров, вынесенных одним и тем же судом в отношении 3., в связи с

нарушениями, допущенными судом и органами расследования, судебная

коллегия по уголовным делам нашла ссылку на нарушение ст. 26 УПК

несостоятельной и указала, что данное нарушение могло служить

основанием для отмены приговора только в том случае, если оно

помешало суду всесторонне разобрать дело и повлияло или могло

повлиять на постановление законного и обоснованного приговора. В

данном же случае допущенное нарушение не повлекло указанных

последствий [47, С.459-460].

Ст. 26 УПК устанавливает общие правила о разъединении уголовных дел. Кроме того, УПК РСФСР предусматривает и частные случаи выделения уголовных дел. Так, ст. 195 УПК предусматривает право выделять в самостоятельное производство:

  • дела в отношении лиц, скрывшихся от следствия и суда;

95

  • лиц, заболевших психическими или иными тяжкими

заболеваниями;

  • в случае неустановления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемого.

Поэтому допускают ошибки те суды, которые направляют дела на доследование для соединения с делами лиц, местонахождение которых органами следствия не установлено [22, С. 14].

Ст. 396 УПК разрешает выделение уголовного дела о несовершеннолетнем, участвовавшем в совершении преступления вместе со взрослыми, даже и в том случае, когда имеется объективная связь между обвинением взрослого и несовершеннолетнего.

По нашему мнению, это правило в УПК о раздельном рассмотрении дел несовершеннолетних от дел взрослых направлено на обеспечение наиболее эффективного воспитательного воздействия, пресечения вредного влияния взрослых соучастников на подростка. Лишь в одном случае, то есть когда имеются существенные препятствия для полного, всестороннего и объективного рассмотрения всех обстоятельств преступления, нельзя выделять дела в отношении несовершеннолетних в отдельное производство. Неисполнение этих условий необходимо рассматривать как существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

К. обвинялся в незаконном ношении огнестрельного оружия. На предварительном следствии было установлено, что самодельный пистолет К. купил у несовершеннолетнего П. Следователь в отношении П. выделил дело в отдельное производство и направил в прокуратуру по > подследственности. Рассматривая дело по обвинению К., суд пришёл к выводу, что следователь, разъединив дела на лиц, носивших в разное время один и тот же пистолет, нарушил ст. 26 УПК и возвратил дело на доследование для соединения с выделенным делом по обвинению П. [7, д.

96 № 1236]. Представляется, что в данном случае не следователь, а суд

нарушил уголовно-процессуальный закон, определяющий условия

соединения и разъединения уголовных дел. Во-первых, при решении этого

? вопроса суд должен был руководствоваться не только ст. 26 УПК, но и ст. 396 УПК. Во-вторых, если даже исходить из смысла ч. 1 ст. 26 УПК, то в приведённом примере нет ни одного условия, допускающего соединение этих дел. В действиях П. и К. содержатся самостоятельные составы преступлений, ничем не связанные между собой. Этого суд не учёл. В результате было допущено необоснованное и незаконное возвращение дела на доследование.

Положения ст. 26 УПК учитываются прокурором, судом при

  • возвращении дела на доследование не только по основаниям, изложенным в п. 5^ст. 232 УПК, но и в п.п. 3, 4 этой же статьи. Поэтому, как только в деле появляются данные о ранее неизвестном преступлении или причастности к преступлению определённого лица, то орган, рассматривающий дело, на основании положений, содержащихся в ст. 26 УПК, разрешает вопрос о том, должны ли материалы, относящиеся к определённому преступлению, либо по обвинению определённого лица, находиться в данном деле или их следует расследовать и рассматривать в самостоятельном производстве.

*

97

ГЛАВА 2. ОСОБЕННОСТИ ПРОИЗВОДСТВА,

ВОССТАНАВЛИВАЮЩЕГО НАРУШЕННЫЕ ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА, ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ, ВОЗВРАЩЕННЫМ ДЛЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

2.1. Принятие следователем материалов о нарушении прав одной из сторон к своему производству

Условием законности и справедливости осуществления судебной защиты прав и свобод граждан является гласное разбирательство дела с соблюдением равноправия сторон, права подсудимого на защиту, а равно права потерпевшего на участие в деле его представителя, с соблюдением принципов состязательности, презумпции невиновности, полноты, всесторонности и объективности (ст. ст. 48, 49, 50, 123 Конституции РФ).

Судебный контроль на стадиях возбуждения, предварительного расследования, назначения судебного заседания, судебного следствия по уголовным делам призван служить целям создания системы дополнительных средств обеспечения законности производства по уголовным делам. Объектом судебного контроля являются те действия и решения должностных лиц, которые препятствуют началу и продолжению производства по делу и могут иметь своим последствием ограничение права гражданина на правосудие, на судебную защиту.

Особенно важен судебный контроль на стадии предварительного расследования преступлений, когда следователю возвращается уголовное дело для дополнительного расследования.

98 Направляя уголовное дело на доследование, прокурор и суд согласно

ч. 1 ст. 126 УПК РСФСР вправе изменить подследственность дела. Такое

изменение они вправе производить лишь в тех случаях, когда признают

необходимым производство предварительного следствия по делу, по

которому законом предусмотрено производство дознания. В литературе

высказана и другая точка зрения, согласно которой суд не вправе сам

изменить последственность, но в отдельных случаях вправе своим

определением поставить перед прокурором вопрос об изменении

последственности дела [255, С. 14]. В соответствии со ст. 126 УПК

РСФСР прокурор может поручить следователям
прокуратуры

расследование дел, подследственнных следователям МВД РФ. Изменение

подследственности обязательно не во всех случаях направления на

доследование дел, законченных органами дознания, а лишь тогда, когда

расследование представляет определённую сложность, а лицо,

производящее дознание, не обладает достаточной квалификацией.

По нашему мнению, это не соответствует закону, согласно которому суд вправе признать необходимым производство предварительного следствия по делам, расследование которых исчерпывается дознанием, а не ставить этот вопрос перед прокурором. При этом решение суда, изменившего подследственность, обязательно для прокурора.

Практическую значимость представляет вопрос о том, какой следователь должен осуществлять дополнительное расследование: тот, который производил первоначальное следствие, или другой? В соответствии со ст. 64 УПК РСФСР предыдущее участие следователя в расследовании не может служить основанием к его отводу, и закон допускает проведение дополнительного расследования тем же следователем.

Однако, в теории российского уголовного процесса по этому вопросу имеются иные взгляды. Строгович М. С. считает, что если дело

99 возвращено на доследование ввиду неправильности или
неполноты

предварительного следствия, доследование при всех условиях должен

проводить другой следователь [132, С.48]. Таким образом, по мнению

Строговича М. С, замена следователя при
дополнительном

расследовании должна наступать лишь при отмене приговора по

основанию, предусмотренному п. 1 ст. 342 УПК РСФСР. При отмене

приговора по иным основаниям, замена не обязательна. В то же время

И.Л. Петрухин предполагает, что доследование во всех случаях должно

осуществляться другим следователем, и в связи с этим он предложил

изменить ст. 64 УПК РСФСР, регламентирующую отвод следователя [203,

С.105].

Не исключено, что в некоторых случаях дополнительное

расследование целесообразнее поручать другому следователю, однако

нельзя согласиться, чтобы исключение стало правилом. Представляется,

что предложение о запрещении производства дополнительного следствия

тем следователем, который производил первоначальное
расследование,

противоречит организации предварительного следствия. Так, в сельских

районах следственные аппараты представлены одним следователем

прокуратуры и одним следователем отдела внутренних дел. Поэтому в

случае возвращения дела на доследование, а это от 60 до 80 % от всех

дел, возвращенных на доследование, возникает необходимость передачи

дела следователю прокуратуры или ОВД другого района. Передача дела

из одного района в другой, нередко расположенный на большом

расстоянии от первого, неизбежно повлечёт за собой
трудности,

связанные с необходимостью вызова следователем потерпевших,

проведения других следственных действий (особенно весной и осенью),

затруднит использование возможностей милиции по месту совершения

преступления, а это может сказаться как на качестве, так и на быстроте

проведения дополнительного расследования.

100

Нельзя не учитывать того, что в следственных аппаратах широко внедряется специализация следователей,, то есть расследование ими одного или нескольких видов преступлений, сходных по своему характеру (о замаскированных хищениях, поджогах, преступлений на транспорте и т. д.). Расследуя преступления одной и той же категории, следователи приобретают необходимый опыт. Поэтому никто иной в следственном подразделении не сможет так квалифицированно расследовать преступление того вида, на котором специализируется следователь. Запрещение же вести дополнительное следствие тому следователю, который вёл первоначальное расследование, будет порождать трудности в организации дополнительного расследования, так как возникает необходимость в направлении дела в другой район, где имеется подобная специализация (это особенно относится к делам о преступлениях в сфере экономики).

Кроме того, направление дела в другой район идёт вразрез с требованием закона, установившего, что производство предварительного следствия осуществляется в том районе, где совершено преступление, либо по месту обнаружения или по месту нахождения подозреваемого, обвиняемого или большинства свидетелей (ст. 132 УПК РСФСР). Направлять же другого следователя в тот район, в которая? возвращено дело на доследование, не всегда практически осуществимо, тем более, что основная часть дел возвращается следователям сельских районов.

Представляется, что идея производства дополнительного следствия во всех случаях другим следователем, когда ошибки и недостатки одного следователя обязан исправлять другой, не будет способствовать повышению ответственности следователей за производство предварительного следствия (на это обстоятельство единодушно указывали опрошенные нами 53 руководителя следственных подразделений и 112
следователей, то есть те, кто занимается

101 организацией следствия в ОВД). Не будет это способствовать и быстроте

процесса, ибо знание следователем, осуществившим первоначальное

расследование, всех обстоятельств дела позволит ему с наименьшими

затратами сил и средств более быстро устранить допущенные недостатки,

чем это мог бы сделать следователь, впервые принявший дело к своему

производству.

В то же время наше мнение о необходимости поручать дополнительное следствие тому следователю, который осуществлял первоначальное, вовсе не означает, что отрицается возможность, а иногда и необходимость, поручения доследования другому следователю. Наоборот, в этом заключается одна из особенностей дополнительного следствия, которая требует своего рассмотрения и выработки положительных рекомендаций по организации работы по возвращённым к доследованию делам.

Производство дополнительного следствия может быть поручено другому следователю в тех случаях, когда отвлечение следователя, производившего первоначальное следствие, от других дел в данный момент нецелесообразно и может повредить успешному раскрытию и расследованию вновь совершённых преступлений. Особенно важно не отвлекать следователя от рабты по вновь возбуждённому делу или группе дел, по которым необходимо произвести первоначальные следственные действия, направленные на раскрытие преступлений и изобличение лиц, их совершивших. Нарушение этого правила может привести к затяжке производства дополнительного следствия, так как следователь не в состоянии будет немедленно приступить к его производству. Кроме того, это повредит деятельности следователя по другим делам, находящимся в этот момент у него в производстве. В подобной ситуации производство дополнительного следствия руководитель следственного подразделения или старший группы поручает другому следователю.

102 В безусловном порядке дополнительное расследование должен

вести другой следователь, если суд установит личную заинтересованность

следователя в деле, его необъективность, ставшую следствием особых

отношений с кем-либо из лиц, участвующих в деле. В этом случае суд

возвращает дело на доследование в связи с существенным нарушением

уголовно-процессуального закона, выразившемся в нарушении правил

отвода следователя (ст. 64 УПК РСФСР), а указания суда об устранении

нарушений уголовно-процессуального закона, как известно, обязательны

для органов расследования и прокурора.

Недостатки предварительного следствия, вызвавшие необходимость

направления дела на доследование, могут быть связаны не только с

личной заинтересованностью следователя, но и применёнными им

неверными методами следствия или низкой квалификацией следователя.

В этих случаях причин для отвода в смысле ст. 64 УПК РСФСР нет.

Однако суд, придя к выводу, что нет смысла поручать дополнительное

расследование тому же следователю, вправе поставить перед прокурором

вопрос о необходимости замены следователя по этому делу. Подобное

решение вытекает из давно устоявшегося в теории уголовного процесса

положения о том, что каждая последующая стадия является контрольной

по отношению ко всем предыдущим. Суд, контролируя деятельность

следователя, вправе признать не соответствующим интересам дела

поручение дополнительного следствия тому следователю, который

производил первоначальное расследование. В то же время, суд может

лишь поставить вопрос о замене следователя, но не указать конкретно,

кто из следователей должен осуществлять дополнительное следствие, так

как эта сторона вопроса носит организационный характер. Организация

расследования является компетенцией прокурора (в органе прокуратуры)

и руководителя следственного отделения в РОВД, поэтому решение о

том, кто конкретно будет вести расследование, принимают они, а не суд.

103 Вместе с тем, в случае поручения следствия по делу другому

следователю желательно, чтобы следователю, осуществляющему

первоначальное расследование, была разъяснена причина такого решения,

что будет соответствовать этическим началам
уголовного

судопроизводства, а значит и поддержанию устойчивого морального

микроклимата в следственном отделении. Эта обязанность лежит на

руководителе следственного отделения или старшем группы. Прокурор

же, направляя дело, обязан в препроводительном письме указать, почему

он считает необходимым поручить осуществление доследования другому

следователю.

В соответствии со ст. 46 и 59 УПК РСФСР следователь не может

принимать участие в расследовании дела, если он является свидетелем по

делу. Поэтому нарушение этого правила является существенным,

влекущим возвращение дела на доследование с поручением его

производства другому следователю. Считая несовместимым

осуществление одним лицом расследования с обязанностями свидетеля,

закон, вместе с тем, не запрещает его допрос в суде в качестве такового,

если в этом возникает необходимость [134, С.569]. В частности,

следователи в судебных заседаниях допрашиваются для выяснения

обстоятельств производства того или иного следственного действия,

утраты доказательств, проверки составленных в ходе производства по

делу документов, соблюдения прав участников процесса, если этого

нельзя достичь иными путями. Следует иметь ввиду, что следователь,

допрошенный по указанным обстоятельствам в суде, уже не может

производить дополнительное следствие по этому же делу. В этой

ситуации производство дополнительного расследования должно быть

поручено другому следователю. Однако это условие на практике

соблюдается не всегда.

104

Так, в судебном заседании обвиняемая М. и её защитник заявили, что на предварительном следствии они были ознакомлены не со всеми теми материалами, которые поступили в суд, и, в частности, с постановлением о прекращении дела в отношении сожителя обвиняемой Д. Суд вызвал следователя и допросил его по этому вопросу, а затем, признав, что права обвиняемого на предварительном следствии были грубо нарушены, возвратил дело на доследование. Производство дополнительного следствия было поручено тому же следователю [19, д. № 1-297].

В ряде случаев дело возвращается на доследование, когда следователь и суд, хотя и имеют дело с одним и тем же объёмом доказательного материала, но расходятся в его оценке:

  • например, суд считает, что обвинений совершил не только то преступление, которое ему вменено, но и другое;
  • преступление совершил не только обвиняемый, но и другие лица, а следователь в отношении этих эпизодов или этих лиц дело прекратил.
  • В подобных случаях производство дополнительного следствия должно поручаться другому следователю, ибо следователь, участвующий в первоначальном расследовании, своё мнение относительно оценки имеющихся доказательств уже выразил и заставить его принимать решение вопреки своему внутреннему убеждению будет ущемлением его процессуальной самостоятельности. В подобных ситуациях передача дела другому следователю может последовать как по решению прокурора, руководителя следственного отделения, так и по инициативе самого следователя. Таким образом, мы полагаем, что дополнительное следствие следует поручать тому следователю, который производил первоначальное расследование, за исключением случаев, указанных ранее.

105 Получив возвращённое дело, следователь выносит постановление о

принятии его к своему производству. Этот документ выносится как в тех

случаях, когда дело принимает следователь, не участвовавший в

первоначальном расследовании, так и в тех, когда его принимает новый

следователь.

Изучение этого вопроса по уголовным делам, возвращённым на доследование следователям указанных ранее регионов, показало, что в 10 % случаев следователи, производившие первоначальное следствие, не выносили постановлений о принятии дела к своему производству. В некоторых делах наряду с постановлением о принятии дела к своему производству встречаются постановления о возобновлении производства по делу [4, д. № 1-96]. Подобная практика не соответствует действующему законодательству, согласно которому постановление о возобновлении производства по делу выносится лишь в том случае, если производство но нему ранее приостановилось по основаниям, предусмотренным ст. ст. 195, 231 и 257 УПК РСФСР. Направлением же дела прокурору с обвинительным заключением заканчивается лишь предварительное следствие, но не производство по делу. Поэтому следователь не вправе осуществлять какие-либо следственное действия по делу, находящемуся в суде без поручения на это суда. В ряде случаев следователи нарушают это правило. Например, после направления в суд дела по обвинению Ч. по ч. 1 ст. 158 УК РФ следователь произвёл допрос ещё 4-х свидетелей и протоколы этих допросов направил в суд [2, д. № 0882].

Но когда прокурор или суд возвращает дело на доследование по предусмотренным законом основаниям, тем самым они предлагают продолжить производство предварительного следствия, а поэтому возобновлять его не требуется. Нужно лишь вынести постановление о принятии дела к своему производству и сообщить об этом прокурору.

106

2.2. Указания суда (прокурора) о восстановлении прав и свобод человека при производстве дополнительного следствия

Наиболее специфической частью государственной системы, осуществляющей защиту прав и свобод личности, является судебная власть - полноценная ветвь государственной власти. Именно судебная власть призвана сыграть ведущую роль в утверждении принципа, провозглашающего человека, его права и свободы высшей ценностью государства. Признание, соблюдение и защита последних возможна лишь при строжайшей реализации принципа верховенства закона. Эти ключевые принципы защиты прав человека, в первую очередь, должны реализовывать органы правосудия. Являясь независимыми и подчиняясь только закону, органы правосудия своими решениями и указаниями направляют деятельность правозащитной судебной системы. Одним из таких указаний является решение суда о направлении дела для дополнительного расследования.

К особенностям производства дополнительного следствия относится то обстоятельство, что в определённой степени содержание деятельности органов предварительного следствия по делу, возвращённому на доследование, определяется указаниями органа, возвратившего дело на доследование. При этом требование указать, какие обстоятельства должны быть восполнены, какие нарушения устранены, является обязательным для органа, возвратившего дело на доследование. Так, в ст. ст. 232 и 351 УПК РСФСР говорится, что суд в своём определении обязан указать, по какому основанию возвращается дело и какие обстоятельства должны быть дополнительно выяснены. На это же указывает и Пленум Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. № 84 в пункте 8 своего постановления, где

107

говорится, что суд в своём определении (постановлении) об удовлетворении ходатайства стороны обвинения или защиты о направлении дела на дополнительное расследование по основаниям, предусмотренным п. п. 1, 3 и 4 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР, обязан указать, по какому конкретно основанию дело возвращается прокурору, какие обстоятельства должны быть выяснены, при этом не выходя за пределы ходатайства. Неисполнение этой обязанности может повлечь за собой отмену определения о возвращении дела на доследование. В этой связи одним из вопросов, возникающих при производстве дополнительного расследования, является определение пределов обязательности для следственных органов указаний суда и прокурора.

Обязательность указаний прокурора определяется ст. 212 УПК РСФСР. Об обязательности указаний суда для органов, осуществляющих дополнительное расследование, говорится в разделах, регламентирующих производство в кассационной и надзорной инстанциях (ст. ст. 352, 380 УПК РСФСР). Что касается указаний суда первой инстанции, то о них в уголовно-процессуальном законодательстве не упоминается. Лишь из п. 2 ч. 2 ст. 343 УПК РСФСР можно сделать вывод, что указания суда первой инстанции относительно фактических обстоятельств дела обязательны для органов расследования. На практике и в теории уголовного процесса [101, С.81] обязательность указаний суда первой инстанции, направившего дело на доследование, не вызывает сомнения.

Применительно к основаниям возвращения дел на доследование указания суда (прокурора) можно разделить на две группы:

1) об установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию;

2) об устранении существенных нарушений уголовно- процессуального закона.

Указания органа, возвратившего дело на доследование, относительно установления фактических обстоятельств уголовного дела

108 обязательны, так как от них зависит разрешение вопроса по существу.

Невыполнение или лишь частичное выполнение подобных указаний

признаётся законодателем основанием для повторного возвращения дела

на доследование (п. 2 ч. 2 ст. 343 УПК РСФСР). Таким образом, полное

выполнение указаний суда (прокурора) относительно объёма подлежащих

исследованию обстоятельств должно быть признано одним из

необходимых условий правильного производства
дополнительного

расследования.

Лишь фактическая невозможность выполнения определения суда в

ходе дополнительного следствия может оправдать неустановление тех

или иных указанных судом (прокурором) обстоятельств (смерть

свидетеля, потерпевшего, невосполнимая утрата вещественных

доказательств). Вместе с тем, рассматриваемые указания имеют пределы

своей обязательности. Во-первых, органы, производящие дополнительное

следствие, в этих случаях вовсе не ограничены тем кругом обстоятельств,

которые указаны в определении (постановлении) о возвращении дела на

доследование. Они могут и даже обязаны в силу принципа публичности, а

также полноты и всесторонности устанавливать и иные обстоятельства,

имеющие значение по делу. К ним отностся данные, как ухудшающие, так

и улучшающие положение обвиняемого, как расширяющие, так и

сужающие объём предъявленного обвинения. Во-вторых, что особенно

важно, орган, возвративший дело на доследование, не вправе в своём

определении предрешать вопросы оценки доказательств. При

дополнительном расследовании, как и при первоначальном,
действует

принцип свободной оценки следователем доказательств по своему

внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении всех

обстоятельств уголовного дела. Это означает, что следователь свободен в

своих выводах, что они всецело зависят от результатов дополнительного

расследования, которые способны убедить следователя в обоснованности

109

ранее предъявленного обвинения, в необходимости предъявления обвиняемому более тяжкого или, наоборот, менее тяжкого обвинения, прекращения уголовного дела в отношении обвиняемого с привлечением к уголовной ответственности новых лиц, либо вообще прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным УПК и т. д. Следователь независим в своих выводах и тогда, когда дело возвращено на доследование кассационной инстанцией по жалобе обвиняемого. Суды кассационной инстанции при отсутствии протеста прокурора, возвращая дело к доследованию, отнюдь не ориентируют органы предварительного следствия на поиски новых обстоятельств, отягчающих вину осуждённого, но это не значит, что органы следствия не могут делать этого. При установлении таких обстоятельств, согласно ст. 353 УПК РСФСР, следователь вправе предъявить более тяжкое обвинение [183, С.59-60].

Если обязательность указаний суда относительно исследования обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, не вызывает разногласий ни в теории, ни в практике, то вопрос о путях их исследования до сих пор остаётся дискуссионным. Одни склонны считать, что суд должен указывать не только обстоятельства, подлежащие выяснению, но и способы их выяснения [173, С.20; 119, С.67; 70, С.113; 190, С.30]. По мнению других, суд не обязан указывать, какие следственные действия необходимо совершить, но может это сделать [86, С. 146; 101, С.80]. Третья группа авторов отрицает за судом право указывать конкретные следственные действия [153, С.39; 228, С.88].

Думается, что нет веских оснований ставить суд в какие-то рамки в решении данного вопроса, ибо это зависит от обстоятельств каждого конкретного дела. Иначе говоря, нельзя обязывать суд во всех случаях указывать, какие следственные действия должен провести следователь. Естественно, он практически не в силах предусмотреть весь комплекс

по

действий, необходимых для установления существенных обстоятельств. Также нельзя запретить делать ему это, ибо в ряде случаев без указания путей устранения пробелов следствия определение о возвращении дела будет неполным, логически незавершённым. Отсюда вопрос о том, указывать в определении о возвращении дела на доследование следственные действия или не указывать, должен решаться по усмотрению суда. Так это и происходит на практике.

В одних изученных нами определениях имеются указания на обстоятельства, подлежащие дополнительному доказыванию и способы их доказывания. В других определениях суды не связывают следователей перечнем следственных действий, оставляя этот вопрос на их усмотрение, указывая лишь на то, что необходимо устанавливать для верного разрешения дела по существу.

Оставление за судом права в определённых случаях указывать пути исследования обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, порождает важный вопрос о пределах обязательности таких указаний для следователя, осуществляющего дополнительное расследование. Иначе говоря, обязан ли следователь при производстве дополнительного расследования произвести все следственные действия, указанные в определении суда, или вправе сам избрать пути исследования предмета доказывания.

Ответ на этот вопрос, по нашему мнению, может быть лишь один - следователь вправе сам избрать пути исследования, поскольку суд не может предвидеть тех результатов, которые он достигнет при проведении того или иного следственного действия. На основе результатов проведения каждого следственного действия постепенно складывается убеждение следователя о достаточности исследования обстоятельств дела, о пределе их доказывания. В одном деле проведение только тех следственных действий, которые
предложит суд, может оказаться

Ill недостаточным, и следователю необходимо собирать доказательства путём

проведения других следственных действий. В другом деле следователь

может найти иные источники доказательств, нежели те, которые указал

суд.

Обязательными являются указания суда, прокурора по вопросам соединения или разъединения уголовных дел. Поэтому следователь, получив дело, возвращённое по данному основанию на доследование, выносит постановление о их соединении или разъединении и осуществляет дополнительное следствие. Однако на практике всё ещё встречаются случаи, когда следователи не выносят таких постановлений. Например, в определении о возвращении на доследование дела по обвинению С, следственным органам было предложено соединить возвращённое дело с уголовным делом по обвинению Г. На дополнительном следствии дела фактически соединили в одно производство, но постановление о их соединении вынесено не было, что является нарушением ст. 26 УПК РСФСР [11, д. № 1-640].

Особенность этих указаний заключается в том, что они могут влиять на внутреннее убеждение следователя, на его процессуальную самостоятельность. Как известно, источником этого убеждения служат доказательства, собранные на предварительном следствии и оцениваемые следователем сквозь призму своих специальных юридических познаний. Процессу формирования внутреннего убеждения следователя не должны мешать никакие внешние факторы. Оно должно складываться свободно, без всякого постороннего влияния и лишь на основе установленной им совокупности доказательств (ст. 71 УПК РСФСР). Как отмечает В.М. Савицкий “… самостоятельность в оценке доказательств - ядро всей процессуальной самостоятельности следователя, важнейший показатель его деловых и политических качеств” [130, С. 181].

112 Для следователя, так же как и для судей, ни одно доказательство не

имеет заранее установленной силы, любое из них должно быть проверено

и в итоге принято или отвергнуто им. Он может закончить

предварительное следствие и составить обвинительное заключение лишь

тогда, когда придёт к твёрдому

убеждению в виновности обвиняемого.

На обеспечение процессуальной самостоятельности следователя направлен ряд норм уголовно-процессуального закона. Так, согласно ч. 2 ст. 127 УПК РСФСР следователь вправе не согласиться с указаниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объёме обвинения, о движении дела. В случае несогласия следователь представляет дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений. В этом случае прокурор или отменяет указание нижестоящего прокурора, или поручает производство следствия по этому делу другому следователю.

Обеспечению процессуальной самостоятельности следователя служат и нормы закона, содержащиеся в ч. 2 ст. 352 и ст. 380 УПК РСФСР, запрещающие суду кассационной и надзорной инстанции предрешать выводы, к которым придёт следователь при дополнительном расследовании. Выводы следователя могут совпадать с указаниями суда, не выходящими за пределы ходатайства, о том, какие обстоятельства должны быть выяснены при производстве дополнительного расследования, а могут быть и прямо противоположными, например, в случае установления обстоятельств, которые потребуют иной квалификации преступлений, либо оставления прежней квалификации, либо даже прекращения дела.

Иная точка зрения высказана Ю.В. Кореневским, который полагает, что в отличие от вышестоящих судов, суд первой инстанции вправе предрешать выводы следователя, поэтому, следственные органы должны

113 выполнить указания суда первой инстанции [253, С.14-15; 101, С.84- 85]).

Право суда первой инстанции указывать следователю, как оценить доказательства и какие из них сделать выводы, автор обосновывает тем, что суду принадлежит окончательная оценка доказательств , и эта оценка имеет приоритет над оценкой, производимой следователем [101, С.84].

Подобный взгляд на указания суда первой инстанции по вопросам, влияющим на разрешение дела по существу, представляется спорным. Правомерно ли вообще говорить о приоритете судейской оценки доказательств над оценкой, производимой следователем. Ведь как на предварительном следствии, так и в судебном разбирательстве происходит самостоятельная независимая оценка доказательств. И независимый её характер выражается в том, что выводы, сделанные по делу в одной стадии, не обязательны для лиц, осуществляющих оценку доказательств в другой стадии. Причём, закон не делает различий, когда происходит эта оценка - на первоначальном следствии или дополнительном, при первоначальном судебном разбирательстве или новом: всегда действует принцип свободной оценки доказательств. Ю.В. Кореневский, характеризуя оценку дока- зательств судом как окончательную, тем самым подчёркивает, что оценка доказательств, производимая следователем, есть оценка предварительная. Но признания оценки доказательств, производимой следователем, как предварительной, а судом - окончательной, противоречит существу оценочной деятельности, её самостоятельному и независимому характеру в каждой стадии каждым субъектом процесса. Следователь, как и суд, оценивает доказательства окончательно, а, следовательно, выводы в обвинительном заключении с его и прокурора точки зрения, являются окончательными, а не предварительными. Разница в оценке доказательств на предварительном следствии и в судебном разбирательстве заключается в

114

том, что решения, в основу которых положена эта оценка, порождают различные правовые последствия.

Одним из основных положений действующего уголовно-процессуального права является самостоятельность следователя при осуществлении им предварительного расследования. А процессуальная независимость, как известно, означает, что при производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий, следователь принимает самостоятельно.

Решение суда о возвращении дела на доследование при наличии об этом ходатайства, после вступления в силу, безусловно обязательно для исполнения, и органы расследования не могут отказаться от производства дополнительного следствия. Это ясно и не вызывает спора. Но вступление в силу определения о возвращении дела на доследование вовсе не наделяет свойством безусловной обязательности и другие решения суда, содержащиеся в этом определении. Например, направление судом органам уголовного преследования материалов для решения ими вопроса о возбуждении уголовного дела по новому факту или в отношении новых лиц, или о предъявлении обвиняемому нового обвинения, отнюдь не обязывает следователя действовать именно так. Следователь вправе, если будут к этому основания, прекратить дело, вправе принять меры к пересмотру и других решений суда.

В этой связи О. Я. Мотовиловкер и В.З. Лукашевич [114, С. 192; 107, С.80- 82] отмечают, что при дополнительном следствии следователь должен применить тот уголовный закон, который указал суд в определении (постановлении) лишь в том случае, если фактические обстоятельства в результате доследования не изменились. Действительно, практика
показывает, что нередко следователи на дополнительном

115 расследовании применяют в отношении обвиняемого другой уголовный

закон, а не тот, на который указал суд.

Подобные указания судов служат исправлению юридических ошибок, допускаемых при производстве предварительного

расследования, правильному и единообразному применению уголовного закона и, как заметил Лукашевич В.З., таких ошибок вообще нельзя избежать в следственной и судебной практике.

Подводя итоги рассмотрения вопроса об указаниях суда, прокурора, следует отметить, что правило обязательности не распространяется на те из них, которые даются по вопросам доказанности или недоказанности обвинения, достоверности или недостоверности доказательств, преимуществ одних доказательств перед другими, применения уголовного закона.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. № 84 указывается, что судам в определениях или постановлениях, удовлетворяющих ходатайства о возвращении дела для дополнительного расследования, недопустимо предрешать вопросы о доказанности фактов, которые не были установлены органами расследования, о доказанности или недоказанности обвинения, о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, о преимуществах одних доказательств перед другими, о применении того или иного уголовного закона.

2.3. Исчисление сроков дополнительного следствия и содержания обвиняемого под стражей

Конституция Российской Федерации как акт прямого действия утвердила положение, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (ч. 2 ст. 22), что возлагает на органы правосудия особую ответственность за обеспечение

116 конституционных прав и свобод человека. Гражданин вправе требовать от

государственной судебной системы обеспечения личной безопасности -

защиты жизни, здоровья, достоинства и имущества. Уголовное

судопроизводство призвано гарантировать такую безопасность
при

исчислении сроков следствия и содержания обвиняемого под стражей.

Изучение уголовных дел, возвращённых в 1997-1999 гг. следователям прокуратуры и органов внутренних дел в указанных субъектах РФ, показало, что 69,2 % из них расследовалось свыше двух месяцев. Если учесть, к тому же, что в срок свыше установленного расследовались и преступления, предусмотренные ч. 2 и 3 ст. 213 УК РФ, то процент законченных с нарушением установленных сроков дел будет ещё выше. Приводимая ниже таблица, составленная по данным, представленным следователями-методистами ряда МВД-УВД республик и областей, показывает структуру распределения по месяцам дел, возвращённых на доследование, которые расследовались с нарушением двухмесячного срока.

Как показывает практика, порядок установления сроков дополнительного следствия понимается и применяется прокурорскими и следственными работников по-разному.

117

Таблица 4

Республика,

область, край Общий срок следствия по уголовным делам, возвращённым на доследование по годам в %

от двух до трёх месяцев от трёх до пяти месяцев свыше пяти месяцев

1997 1998 199 9 1997 1998 1999 1997 1998 1999 1.

  1. 3.

  2. 6.

  3. 8. Кабардино-Балкарская Республика

РСО “Алания”

Карачаево-Черкесская Республика

Краснодарский край

Ставропольский край

Астраханская область

Волгоградская область

Ростовская область 55,2

61,3 72,1

78,2 76,1 80,7 88,3 79,7 54,7

59,7 62,7

73,5 78,3 84,5 82,7 82,4 52,3 51,8

76,3 81,4

86,3 81,7 24,8

21,3

18,7

14,3 12,8 17,2 10,8 12,1 30,4

20,7 20,4

16,2 14,2 19,6 12,3 9,6 29,6

22,5

12,7 11,9

10,4 10,3 12,7

8,5 10,3

2,3 1,4 4,2 1,6 10,2

10,3 9,7

3,1

1,5 2,7 1,4 2,1 11,4

1,4

1,5

U7 По этому вопросу нет единого взгляда и в уголовно-процессуальной литературе. Сложившееся положение вызывает необходимость подвергнуть анализу этот не всегда правильно решаемый вопрос.

Срок следствия по делу, возвращённому судом на доследование, надзирающий прокурор устанавливает в пределах до одного месяца, * исчисляя его с момента принятия дела следователем к своему

производству.

118 Этот порядок установления срока дополнительного следствия

применяется независимо от того, какой суд возвратил дело на

доследование. Иной точки зрения придерживается Гуляев А. П.
Он

считает, что при возвращении дела судом на доследование надзорной

инстанцией срок следствия следует исчислять заново с момента

вынесения об этом определения (постановления) [162, С.79].

Думается, что оснований делать исключение для исчисления сроков дополнительного следствия по делам, которые возвращаются надзорной инстанцией, нет. Уголовно-процессуальное законодательство таких исключений не предусматривает. Более того, ч. 3 ст. ‘ 133 УПК регламентирует порядок продления сроков следствия только для случаев возвращения дел на доследование судом. Судом же, согласно ст. 34 УПК, является не только суд первой и кассационной инстанций, но и надзорной. Поэтому, в случае возвращения дела на доследование в порядке надзора должно применяться правило, установленное ч. 3 ст. 133 УПК.

В последнее время в печати высказано суждение, согласно которому установление срока дополнительного следствия - это особая форма его продления надзирающим прокурором. Поскольку же это форма продления, следовательно, прокурор реализует право, предусмотренное ч. 3 ст. 133 УПК, только тогда, когда срок, установленный законом, истёк на первоначальном следствии (сроки продляются тогда, когда они истекают) [205, С.75; 87, С.63-64]. По сути дела, авторы приведённой точки зрения пытаются обосновать встречающуюся практику производства дополнительного следствия без установления его сроков.

На наш взгляд, подобная практика и её теоретическое обоснование несостоятельны, ибо основываются они на принципиально неверном толковании ст. 133 УПК.

119

Не верна сама по себе мысль, что закон по всем уголовным делам установил двухмесячный срок предварительного следствия. В каждом деле срок следствия определяется самим следователем, исходя из его сложности и объёма. Он может быть 10, 20, 30 и более дней. Закон определяет лишь предельный рубеж, за которым предварительное следствие не может продолжаться без продления его сроков. Если же оно закончено (независимо, в какой срок, но в пределах двух месяцев), то ни о каком остатке срока следствия не может идти речь. Срок следствия всегда равен тому промежутку времени, за который было закончено уголовное дело, а не двум месяцам. Законодатель устанавливает новые сроки для дел, возвращаемых на дополнительное расследование, предоставляя право прокурору определять их продолжительность в пределах месяца.

Таким образом, в ст. 133 УПК речь идёт не о едином сроке предварительного следствия, а о двух сроках: первоначальном и дополнительном. Это разные, независимые друг от друга сроки. Поэтому неверно считать установление дополнительного срока формой продления первоначального. При дополнительном, как и первоначальном расследовании сроки следствия исчисляются заново. Недаром законодатель определяет, что если времени, которое вправе предоставить надзирающий прокурор, будет недостаточно, то оно может быть продлено в том же порядке, что и при производстве первоначального следствия. А отсюда вывод: срок дополнительного следствия обязательно устанавливается по всем делам, возвращённым судами всех инстанций, независимо от того, в какой промежуток времени было окончено первоначальное следствие [233, С.32].

Наделение надзирающего прокурора правом регулировать продолжительность дополнительного следствия в пределах месяца не означает поручение ему продлять сроки следствия. На наш
взгляд,

120 законодатель преследовал здесь цель усилить надзор за деятельностью

органов расследования по делам, в которых допущены нарушения закона,

а также обеспечить быстроту исправления этих нарушений. С данных

позиций положения ст. 133 УПК представляются удачными, поскольку

прокурор вправе регулировать сроки дополнительного расследования.

Большинство следователей и прокуроров считают, что дополнительный срок устанавливается в постановлении о продлении срока следствия (см. таблицу 5 на стр. 131).

В уголовно-процессуальной литературе высказана рекомендация по оформлению продления срока дополнительного следствия путём наложения об этом резолюции прокурора на определение суда [189, С.39]. Такая рекомендация представляется нам неверной по следующим соображениям.

Во-первых, она не согласуется со всё возрастающими требованиями к культуре уголовного судопроизводства, эстетике исполнения процессуальных документов. Пленум Верховного суда СССР ещё в постановлении от 25 февраля 1967 г. “Об улучшении организации судебных процессов, повышения культуры их проведения и усиления воспитательного воздействия судебной деятельности” [41, С.36] обратил на эти вопросы особое внимание. Его указания адресованы судам, но их можно отнести и к деятельности других должностных лиц, в том числе и прокуроров, любое решение которых должно быть изложено в процессуальном документе, имеющем определённую форму и необходимые реквизиты. “Отсутствие культуры при оформлении документов принижает профессиональный и нравственный престиж лиц, осуществляющих производство по делу, умаляет воспитательную функцию содержания документов” [133, С.218]. Это замечание можно отнести и к тем случаям, когда прокурор своё решение об установлении срока дополнительного
следствия оформляет не в надлежаще

121 составленном документе, а в виде резолюции на документе, составленном

судом.

Таблица 5

Количество Срок дополнительного следствия изученных устанавливается не устанавливается дел 61,9% 38,1 % 327 Путём вынесения постановления В препроводительном письме прокурора; резолюцией на препроводительном письме суда; постановлении следователя о принятии дела к своему производству

71,4% 28,6 %

Во-вторых, данная рекомендация не учитывает те случаи, когда прокурор устанавливает срок дополнительного следствия не в момент направления дела, а в процессе дополнительного расследования. Это бывает тогда, когда прокурор, направляя дело, установил не месячный срок дополнительного следствия, а меньший, и его следователю не хватило. В таких ситуациях продление срока наложением резолюции на определение суда представляется неуместным.

Думается, что прокурор, направляя в следственный орган дело, возвращённое судом на доследование, обязан в каждом случае составлять сопроводительное письмо. Его содержанием могут стать указания, направленные на организацию дополнительного следствия (кому

122 поручить его производство, кого привлечь в помощь следователю, как

наиболее рационально выполнить те или иные действия, какие

дополнительно материалы о совершённых преступлениях приобщить к

делу и т. д.). В этом же письме прокурор должен установить, в течение

какого срока нужно закончить дополнительное следствие и указать

мотивы, которыми руководствовался прокурор, устанавливая этот срок. Такой

порядок установления срока дополнительного следствия позволит

следователю уже с момента принятия дела к своему производству

приступить к исправлению недостатков, обнаруженных судом.

По смыслу ч. 3 ст. 133 УПК прокурор может установить не месячный, а более короткий срок. Если же этого срока будет недостаточно, то он продлит его на оставшуюся до месяца часть, о чём должно быть вынесено следователем постановление, которое правильнее именовать не “о продлении срока следствия”, а “об установлении срока дополнительного следствия”.

Ст. 133 УПК не наделяет надзирающего прокурора правом устанавливать срок дополнительного расследования, если дело возвращает не суд, а он сам. В этих случаях срок дополнительного следствия устанавливается вышестоящим прокурором. В литературе однако высказано мнение о целесообразности предоставления надзирающему прокурору права устанавливать срок дополнительного следствия не только в случае возвращения дела судом, но и им самим [233, С.30; 89, С. 125]. Нам такое суждение представляется обоснованным.

При исчислении сроков содержания обвиняемых под стражей по делам, возвращённым на доследование, до сих пор ещё допускаются ошибки, о чём свидетельствуют выносимые следователями постановления. Вот характерный тому пример. При первоначальном расследовании обвиняемый К. содержался под стражей с 27 марта 1996 г. (день задержания его в порядке ст. 122 УПК) до 7 июня этого же года

123 (день направления прокурором дела в суд), то есть 2 месяца 11 дней. На

дополнительном следствии следователь ходатайствовал перед

прокурором области о продлении срока содержания обвиняемого под

стражей на 25 дней вместо положенных девятнадцати [12, д. № 1-419].

Уголовно-процессуальный закон ограничивает содержание обви няемого под стражей определёнными сроками. Согласно ст. 97 УПК содержание под стражей при расследовании дела не может продолжаться более двух месяцев. Этот срок в необходимых случаях может быть продлен в установленном законом порядке (ст. 97 УПК).

Таким образом, первоначальные сроки содержания обвиняемого под стражей и срок предварительного следствия по своей продолжительности равны. Однако, момент истечения срока расследования часто не совпадает с моментом истечения срока содержания под стражей, так как заключение под стражу, как мера пресечения, избирается спустя определённое, иногда значительное время после возбуждения уголовного дела. Срок содержания обвиняемого под стражей исчисляется со дня применения меры пресечения, а если избранию меры пресечения предшествовало задержание в порядке ст. 122 УПК, то с момента задержания. Если течение срока следствия заканчивается направлением дела прокурору, то течение срока содержания обвиняемого под стражей заканчивается направлением его дела прокурором в суд.

На вопрос о том, как исчислять сроки содержания обвиняемых под стражей в случае возвращения уголовного дела на доследование, уголовно- процессуальное законодательство ответа не содержит.

На практике возникло разноречивое толкование вопроса о том, какой момент необходимо считать окончанием нахождения дела в суде. В связи с этим Генеральной прокуратурой разъяснено, что окончанием нахождения дела в суде следует считать момент его направления прокурору. В случае, если частный протест прокурора на определение

124 суда первой инстанции о направлении дела на доследование отклонён

кассационной инстанцией, не подлежит включению в срок содержания

под стражей в качестве меры пресечения время нахождения дела в суде

первой инстанции и кассационной до момента направления судом дела

прокурору [48, С.448-449].

Однако, вопрос о том, с какого времени исчислять срок, если частный протест прокурора снят вышестоящим прокурором, всё-таки не разрешён. По мнению Шубина Ю. и Чувилева А., его в этом случае следует исчислять с момента вынесения определения о возвращении дела на доследование [242, С.54]. По нашему мнению, срок содержания под стражей в таких случаях следует исчислять по истечении срока, предусмотренного законом для опротестования определения о возвращении дела на доследование, так как в любом случае оно не может быть направлено прокурору ранее его окончания.

Согласно закону содержание под стражей, как мера пресечения, может быть избрана не только органом дознания или следователем, но прокурором и судом. Так, прокурор, утверждая обвинительное заключение, проверяет, правильно ли избрана мера пресечения (п. 8 ст. 213 УПК). Он может отменить или изменить избранную меру пресечения, а также применить её, если она не была избрана ранее (ч. 1 ст. 216 УПК). Если прокурор избирает меру пресечения - содержание под стражей, то её срок исчисляется со дня фактического заключения обвиняемого под стражу до момента направления дела в суд. При возвращении такого дела на доследование обвиняемый может содержаться под стражей без продления срока в течение времени, равного разности между двухмесячным сроком и временем, в течение которого дело находилось у прокурора, то есть с момента избрания им меры пресечения и до направления дела в суд.

125

В пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда от 8 декабря 1999 г. № 84 говорится, что в резолютивной части определения или постановления суда о возвращении дела для дополнительного расследования при наличии ходатайства об этом должно содержаться указание и “… о мере пресечения в отношении обвиняемого …”. Поэтому, направляя дело на доследование со стадии назначения судебного заседания или из судебного разбирательства, суд вправе избрать обвиняемому меру пресечения - содержание под стражей. В этом случае 2-х месячный срок при дополнительном расследовании должен исчисляться со дня направления дела прокурору, но при условии, что обвиняемый был взят под стражу в зале суда. В противном случае срок содержания под стражей исчисляется со дня фактического заключения обвиняемого под стражу.

Возвращая дело на доследование, суд может изменить обвиняемому меру пресечения - содержание под стражей - на более мягкую (например, на подписку о невыезде). Но если при доследовании обвиняемый будет препятствовать установлению истины, высказывать намерение совершить новое преступление или пытаться скрыться от следствия, то такие обстоятельства сделают целесообразным применение к1 нему вновь меры пресечения - содержание под стражей. Но здесь возникает вопрос, какой прокурор (надзирающий или вышестоящий) должен дать санкцию на заключение под стражу, если обвиняемый на первоначальном следствии уже содержался под стражей два месяца.

В соответствии с ч. 1 ст. 97 УПК содержание под стражей при расследовании дела не может продолжаться более двух месяцев. В этот срок включается всё фактическое время нахождения обвиняемого под стражей на предварительном следствии независимо от наличия перерывов в применении данной меры пресечения (если они были, сроки суммируются). Это означает, что если на предварительном следствии

126

лицо содержалось под стражей в течение двух месяцев, а затем оно было освобождено, то следователь вправе вновь избрать в отношении данного лица эту же меру пресечения только с санкции прокурора, наделённого правом продления срока содержания под стражей свыше того времени, в течение которого оно уже находилось под стражей. Если обвиняемый будет освобождён из-под стражи в связи с истечением ЦЩШВШШШШ/ЯЯШ срока, повторное заключение его под стражу по тому же уголовному делу недопустимо.

Следует признать ошибочной практику, когда на дополнительном следствии в отношении лиц, ранее находившихся под стражей в течение двух месяцев, вновь избирается эта же мера пресечения с санкции надзирающего прокурора. В результате вышестоящий прокурор не может осуществить контроль за правильностью применения этой меры пресечения к лицам, содержавшимся ранее под стражей.

По действующему законодательству продление срока содержания под стражей по делу, возвращённому на доследование, осуществляется тем прокурором, который правомочен на это, то есть в том же порядке, что и на первоначальном следствии. Подобный порядок продления приводит к тому, что по многим возвращённым на доследование делам обвиняемые находятся под стражей длительное время без законных оснований. Покажем это на примере. К. и Д. совершили кражу чужого имущества. К К. 25 июня 1996 г. применили меру пресечения - содержание под стражей. 27 августа, то есть спустя более двух месяцев, прокурор направил дело в суд. 4 октября суд вынес определение о возвращении дела на доследование и указал в нём, что мера пресечения остаётся прежней. Определить, когда прокурор получил это дело из суда, невозможно, но он направил его следователю 15 октября. Тот принял дело к производству 18 октября, продлив срок содержания под стражей К. лишь 20 октября [6, д. №
1-121]. Фактически время с момента

127 направления судом дела прокурору до продления срока содержания под

стражей прокурором области (9 дней) обвиняемый содержался без всяких

оснований и в соответствии с законом подлежал освобождению.

Подобное положение складывалось по всем делам, по которым
срок

содержания под стражей истёк ещё на первоначальном следствии.

Если же ходатайство о продлении срока содержания под стражей возбуждается перед прокурором республики или Генеральным прокурором РФ, то нахождение обвиняемого под стражей без его фактического продления занимает не 9 дней, а значительно большее время. Так, в ряде дел, возвращённых на доследование, мы встретились с таким явлением, когда в течение всего производства дополнительного расследования вплоть до направления дела в суд согласие названных прокуроров на продление срока содержания обвиняемых под стражей так и не было получено. Подобное положение не отвечает принципу расширения и укрепления гарантий законности, закреплённых в Конституции РФ. Причём, в рамках действующего законодательства устранение этого, явно отрицательного явления, практически не осуществимо. Действительно, какая бы требовательность не предъявлялась к следователям, как бы хорошо не была организована работа, трудно себе представить, чтобы следователь в один и тот же день получил дело из суда, вынес постановление о продлении срока содержания обвиняемого под стражей и получил на это согласие прокурора, даже области, не говоря уже о прокуроре республики и Генеральном прокуроре РФ.

Здесь будет уместно обратиться к предложению, высказанному Каретниковым А.С, о том, что целесообразно было бы установить в нашем уголовном процессе такой порядок, при котором заключение под стражу производилось бы по-прежнему следователем с санкции прокурора, а продление срока содержания под стражей - судом [96, С.27].

128 Справедливость этого предложения становится особенно очевидной при

разрешении вопроса о возвращении уголовного дела на доследование. В

самом деле, кто иной, как не суд, только что в условиях гласности,

непосредственности рассмотревший уголовное дело, может обоснованно

разрешить вопрос об оставлении или изменении меры пересечения и

сроках содержания обвиняемого под стражей на
дополнительном

следствии. Объективности ради заметим, что прокурор, разрешая вопрос

о сроке содержания под стражей, конечно же, не имеет такого объёма

информации о деле, которым обладает суд, возвративший его на

доследование. Однако постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8

декабря 1999 г. № 84 поручает решать этот вопрос не суду, а прокурору.

Суду дано лишь право разрешения вопроса о виде меры пресечения, а не

о сроках содержания обвиняемых под стражей. В результате

складывается довольно странное положение: срок, установленный ст. 97

УПК, истёк ещё в момент направления прокурором дела в суд; по логике

вещей последний должен освободить из-под стражи лиц, в отношении

которых дело возвращено на доследование, но он в определении

указывает: “Меру пресечения оставить прежней - содержание под

стражей”.

Думается, что в качестве первого шага к судебному порядку

продления сроков содержания обвиняемого под стражей законодателю

следует ввести правило, при котором суд, возвращая дела на доследование,

мог бы определить необходимое, по его мнению, время (в пределах

сроков, установленных ст. 97 УПК), в течение которого обвиняемый

должен находиться под стражей на дополнительном следствии. Если

этого срока окажется недостаточно, то и его дальнейшее продление должен

осуществить суд, не выходя за пределы девяти месяцев. Это не только

упростит процедуру продления срока содержания под стражей и

исключит случаи содержания обвиняемых без законных оснований, но

129 будет способствовать укреплению законности при
производстве

расследования, защите прав граждан.

В случае отмены приговора в порядке надзора сроки содержания

обвиняемых под стражей при производстве дополнительного следствия

исчисляются со дня вынесения определения или постановления, то есть в

этих случаях течение срока содержания обвиняемого под стражей

начинается заново.

2.4. Предъявление либо изменение обвинения, восстанавливающего права человека

Без полноценной судебной власти остальные ветви государственной власти неэффективны, а следовательно, остаётся неустойчивой и государственная система в целом. Общественную обеспокоенность в настоящее время вызывает судебная практика вынесения необоснованно мягких и даже оправдательных приговоров в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления. Всепрощенчество в отношении преступников оборачивается жестокостью по отношению к их жертвам, к обществу в целом. Система организационных и юридических средств защиты прав личности станет бессмысленной, если правоприменительным органам не будет представлено процессуальное право предъявлять и изменять обвинение лицам, которые попытались любыми способами избежать ответственности. Только неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ). Нередко в ходе дополнительного расследования такие сомнения не только

130 устраняются, но и предъявляются новые обвинения или
изменяются

прежние.

Результаты дополнительного расследования нередко отражаются на содержании, объёме и характере предъявленного на первоначальном следствии обвинения. В таких случаях следователь предъявляет новое или изменённое обвинение и вновь допрашивает обвиняемого по существу этого обвинения. Не всегда верно делается это с точки зрения требования ст. 154 УПК РСФСР. И всё же изменение обвинения находит своё отражение в процессуальном документе. Но бывают ситуации, когда доследование приводит к тем же выводам, которые уже были сформулированы следователем в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, предъявляемом на первоначальном следствии. В этой связи, как с теоретической, так и с практической точки зрения, интересным представляется вопрос, - есть ли надобность предъявлять обвинение вновь, если результаты доследования не поколебали выводов следователя, сделанных им при первоначальном расследовании?

Изучение следственной практики по делам, возвращенным к доследованию, интервьюирование 192 следственных работников показало, что единого взгляда на решение этого вопроса нет. Для наглядности приведём два примера из практики.

Дело по обвинению С. по ч. 1 ст. 228 УК РФ было возвращено на доследование в связи с неполнотой произведённого следствия. При доследовании следователь собрал дополнительные доказательства, подтверждающие его вывод, сделанный на первоначальном следствии о том, что С. приобрёл и хранил без цели сбыта наркотические средства. Поэтому он вновь вынес постановление о привлечении в качестве обвиняемого, идентичное тому, которое предъявлялось на первоначальном следствии.

131 Уголовное дело по обвинению К. по ч. 3 ст. 213 УК РФ таю-оке было

возвращено на доследование по основанию неполноты произведённого

следствия. Собранный в процессе доследования материал не поколебал

выводов следователя, сделанных при первоначальном следствии, и он

вновь направил дело прокурору с обвинительным заключением,
без

перепредъявления обвинения.

В обоих случаях выводы следователя в процессе произведённого доследования не изменились, но в первом случае следователь вновь предъявил обвинение, а во втором не счёл необходимым сделать это [16, д. № 10.836; 15, д. № 1-1132].

Мнение опрошенных следователей также разделились: 60 % из них считают, что этот вопрос следует разрешить так, как он решён в первом случае, другие 40 % отрицают необходимость в подобных случаях перепредъявлять обвинение, то есть оправдывают действия второго следователя.

По-разному решают этот вопрос и в теории уголовного процесса. Гальперин И.М. [80, С. 158], Карнеева Л.М. [97, С.63], например, считают, что вновь предъявлять обвинение на дополнительном следствии следует лишь тогда, когда изменяется ранее предъявленное обвинение. Колбая Г.Н. в отношении этого вопроса высказал иное мнение. Он считает, что на дополнительном расследовании “должно быть вынесено новое постановление о предъявлении обвинения… даже если формулировка обвинения будет прежней” [99, СИЗ]. Свои доводы автор обосновывает тем, что направление дела на доследование лишает юридической силы, аннулирует выводы предварительного следствия. Такая точка зрения по вопросу о юридических последствиях акта возвращения дела на доследование спорна.

Выводы предварительного следствия могут быть аннулированы (лучше сказать, признаны несостоятельными, ничтожными) лишь при

132 окончательном решении дела - вынесении оправдательного приговора,

определения о прекращении дела. Направление же дела на доследование

не есть его окончательное решение. Это один из процессуальных

способов устранения нарушений, допущенных в стадии возбуждения дела

и производства предварительного расследования, и направлен он на

обеспечение условий, необходимых для окончательного разрешения дела.

Возвращением дела на доследование вовсе не аннулируется деятельность

органов предварительного расследования и выводы, к которым
они

пришли в результате этой деятельности, а предлагается продолжить эту

деятельность в объёме существующего обвинения или с последующим его

изменением. Если согласиться с мнением, что акт возвращения дела на

доследование отменяет обвинение, то непонятно, в качестве кого же

выступает лицо, в отношении которого дело направлено на доследование:

обвиняемым его не назовешь, ибо обвинение аннулировано.

По нашему мнению, нет необходимости во всех случаях

дополнительного расследования заново предъявлять обвинение, ибо такое

требование не вытекает из закона и, кроме бесцельного
повторения

процессуальных действий, ничего не даёт. При решении этого вопроса

надо исходить из сформулированных в ст. 154 УПК РСФСР условий

изменения и дополнения обвинения. Если таких условий нет, то нет и

необходимости перепредъявлять обвинение. В подтверждение этого

положения можно сослаться на решения Верховных Судов СССР
и

РСФСР. Так, отменяя определение районного суда, возвратившего на

доследование дело по обвинению К. по тем мотивам, что ему вторично не

было предъявлено обвинение после обращения дела к доследованию,

Верховный Суд СССР отметил, что если после
производства

дополнительных следственных действий формулировка обвинения
и

квалификация преступления остались без изменения, то выносить новое

133 постановление о привлечении в качестве обвиняемого нет оснований [53,

С.27-28].

На предварительном следствии, если одно из двух обвинений не находит подтверждения, дело в части такого обвинения подлежит прекращению. Если же это обвинение находит подтверждение, но при этом возникают основания для его изменения, то следователь перепредъявляет обвинение, не прекращая дело в части первоначально предъявленного. Именно такой подход вытекает из ст. 154 УПК РСФСР.

Однако, это правило не всегда верно применяется при производстве дополнительного расследования. Приведём пример: на дополнительном следствии М. предъявили обвинение в убийстве с особой жестокостью и из корыстных побуждений Б., а также в изъятии у потерпевшего денег и часов. Действия обвиняемого квалифицировали по ч. 2, п. п “д”, “з”, ст. 105 и ч. 2,п. “в”, ст. 162 УК РФ. Прокурор области дело возвратил на доследование, предложив следователю исключить из обвинения совершение разбойного нападения, как необоснованно вменённое, и изменить обвинение в части причинения вреда здоровью со ст. 105 на ч. Ц ст. 111 УК РФ. Выполняя указания прокурора, следователь вынес постановление о прекращении уголовного преследования как по ст. 162, так и ст. 105 УК РФ, а затем предъявил обвиняемому обвинение по ч. 4 ст. 111 УК РФ [8, д. № 1-489]. Представляется, что в данном случае, следователь допустил существенную ошибку. Такой акт в части неподтвердившегося разбойного нападения соответствует закону. Но мог ли следователь прекратить преследование в части нанесения вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего Б.? По нашему мнению, нет, так как наличие такого постановления согласно п. 10 ст. 5 УПК РСФСР исключает дальнейшее производство по делу, а значит и предъявление обвинения по ст. 111 УК РФ. Слова “по тому же обвинению”, применённые в п. 10 ст. 5 УПК РСФСР, подразумевают не только случаи,

134

когда обвинение остаётся в буквальном смысле тем же, но и когда речь идёт не о новом, а о том же, хотя и изменённом, обвинении. Поэтому следует согласиться с Каретниковым А.С, утверждающим, что в п. 10 ст. 5 УПК РСФСР закреплён принцип, согласно которому привлечённому к ответственности лицу гарантируется, что его не будут вновь тревожить по поводу того же обвинения, под предлогом, что оно ему предъявляется не в том же, а в изменённом виде при наличии неотменённого постановления следственных органов о прекращении дела [96, С.38].

В названном деле следователь обязан был прекратить дело лишь по ст. 162 УК, а обвинение в нанесении смертельных ранений Б. изменить, ибо оно не отпало, а только изменилось.

Подобные ошибки встречаются и по другим делам. Однако подробный анализ их не входит в предмет нашего исследования, тем более, что условия и порядок изменения обвинения подробно рассмотрены в теории действующего уголовного процесса.

2.5. Участие защитника на дополнительном следствии, гарантирующее права человека

Действенность системы организационных и юридических средств защиты прав и свобод человека невозможна без разветвлённой и доступной инфраструктуры правовой помощи. В ч. 1 ст. 48 Конституции РФ закреплено право каждого лица на получение квалифицированной юридической помощи. Однако по-прежнему на периферии государственного внимания и контроля остаётся такая система, непосредственно обеспечивающая правовую помощь гражданам, как адвокатура.

Деятельность защитника на предварительном следствии была и остаётся
объектом пристального исследования современных учёных-

135 процессуалистов и практических работников. Но вопрос о
моменте

вступления защитника в дело, возвращённое на доследование, пока не

исследован, не получил он своего разрешения и в уголовно- процессуальном

законодательстве, хотя от того, насколько своевременно защитник вступит в

такое дело, зависит полное устранение следователем пробелов, допущенных

при первоначальном расследовании, законность и обоснованность решений

по результатам дополнительного следствия. В этом смысле участие

защитника на дополнительном следствии необходимо рассматривать как

одну из гарантий установления истины по делу. Вместе с
тем,

своевременное вступление защитника в возвращённое на доследование дело

позволит обвиняемому шире использовать помощь защитника
в

осуществлении своей защиты.

Исходя из этого положения, рассмотрим вопрос о моменте вступления защитника в возвращённое на доследование дело.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство определяет, что защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения в ходе предварительного расследования либо в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, либо применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения, то есть с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении данной меры пресечения (ст. 47 УПК РСФСР). По нашему мнению, вопрос о моменте вступления защитника в дело при дополнительном расследовании должен решаться иначе, нежели при первоначальном расследовании. Попытаемся обосновать эту точку зрения.

По УПК РСФСР (ст. 49) участие защитника с момента предъявления обвинения обязательно по делам несовершеннолетних, немых, глухих и других лиц, которые ввиду своих физических или психических недостатков не могут сами осуществлять своё право на защиту. С какого

136 же момента должен быть допущен защитник, если дело в отношении этих

лиц возвращается на дополнительное расследование? Необходимо ли

ожидать, когда следователь будет предъявлять новое обвинение, или

защитник вправе вступить в дело до его предъявления? Представляется,

что ключ к решению этого вопроса следует искать в
юридических

последствиях, которые наступают в связи с возвращением дела на

доследование.

Ранее было приведено мнение Колбая Г.Н. о том, что направление дела на доследование лишает юридической силы, аннулирует выводы предварительного следствия, а поэтому в каждом случае возвращения дела на доследование предъявление нового обвинения обязательно. Отсюда следует вывод, что на дополнительном следствии вступление защитников в дело возможно лишь с момента предъявления нового обвинения, поскольку первоначальное обвинение аннулировано, его не существует.

С подобным взглядом согласиться нельзя. О том, что обвинение не отменяется, не аннулируется, убедительно свидетельствует уже тот факт, что даже суд в резолютивной части своего определения указывает, что “дело по обвинению … (далее называется Ф. И. О. обвиняемого, статья закона, по которой он обвиняется) … возвратить прокурору на доследование…”. А возможность продления срока содержания под стражей реализуется следователем на дополнительном следствии только потому, что в деле есть обвиняемый. Разве возможно было бы продлить его без наличия обвинения лица в совершении конкретного преступления? По-видимому, нет.

Поэтому вывод здесь один - при направлении дела на доследование обвинение не аннулируется, оно существует. А если обвинение существует, то лицо, которому оно предъявлено, вправе пользоваться помощью
защитника с момента начала производства следственных

137 действий, предъявления обвинения в полном объёме. Поэтому
при

возвращении на дополнительное расследование дел в отношении лиц,

перечисленных в ч. 2 ст. 49 УПК РСФСР, защитник вправе вступить в

процесс в любое время с момента принятия следователем дела к своему

производству.

На практике же защитники участвуют по делам данной категории либо с момента начала следственных действий, предъявления обвинения в полном объёме (если оно предъявлялось), либо при выполнении требования ст. ст. 201-203 УПК РСФСР (если обвинение не предъявлялось). Так, из 29 дел о преступлениях несовершеннолетних, возвращённых на доследование судами, по 18 делам обвинение на дополнительном следствии вновь не предъявлялось и, соответственно, защитник вступил в дело при выполнении требований ст. ст. 201-203 УПК, а по 11 делам обвинение было предъявлено заново, и с этого момента защитник вступил в дело.

Практически во всех этих делах обвиняемые не могли пользоваться помощью защитника в процессе производства дополнительного следствия, что свидетельствует о существенном нарушении права обвиняемых на защиту. Было бы правильным, если бы следователь, принимая дело к своему производству, уведомлял об этом участвующего в деле защитника, а также указывал время проведения следственных действий, чтобы он, если пожелает, мог принять в них участие.

Согласно ст. 47 УПК защитник может принять участие в деле с момента предъявления обвинения, если к такому лицу не применялась мера пресечения в виде заключения под стражу. По данному положению этой нормы в случае возвращения дела на доследование защитник может быть допущен к участию в нём также с момента предъявления уже нового обвинения в объёме дополнительно полученных данных следствия. Это положение может существенно влиять на права обвиняемого, поскольку

138 отсутствие защитника в производстве следственных действий
на

дополнительном следствии может повлиять на их качество, что в свою

очередь, отразится на обоснованности нового обвинения. Поэтому следует

рекомендовать законодателю предоставить право прокурору,
суду,

возвращая дело к доследованию, по которому к обвиняемому не

применялась мера пресечения в виде заключения под стражу, указывать

следователю: предоставлять защитнику допуск к участию в деле с

момента принятия следователем дела к своему производству для

дополнительного расследования. Кроме того, возвращая дело на

доследование, а также направляя дело, возвращённое на доследование

судом, прокурор может своим постановлением признать необходимым

участие защитника в ходе дополнительного расследования, если он ранее

не участвовал в деле либо участвовал с момента окончания

J предварительного следствия или в судебном разбирательстве.

Тогда, по нашему мнению, прокурор сможет чаще, нежели при первоначальном расследовании, использовать это право выносить постановление об обязательном участии защитника при производстве следственных действий в ходе дополнительного расследования и особенно по делам, которые возвращены по причине необъективности произведённого следствия, тенденциозности выводов, нарушения и ущемления законных прав и интересов обвиняемого. Предоставление такого права прокурору не будет противоречить закону, поскольку Инициатива прокурора в допуске защитника нозволит осуществить высший надзор за соблюдением законных прав обвиняемых в ходе ‘дополнительного расследования ещё до предъявления обвинения.

Однако, практика показывает, что это положение уголовно-процессуального закона редко находит применение в следственной практике. Так, ни в одном из изученных уголовных дел, возвращённых на доследование, мы не ветре!пли таких постановлений прокурора. Более

139

того, из 23 опрошенных нами руководителей
следственных подразделений, представляющих следственные аппараты МВД указанных регионов РФ, лишь двое отметили, что в 1995
году в практике руководимых ими подразделений было по два случая участия защитника по постановлению прокурора.

В нашу задачу не входит рассмотрение всех причин редкого участия защитника в деле по постановлению прокурора, так как это тема отдельного исследования. Здесь же отметим, что одной из причин, на наш взгляд, является неосведомлённость обвиняемых о том, что они вправе заявить ходатайство о назначении им защитника с момента предъявления обвинения. К такому выводу нас приводит ознакомление с существующими на практике бланками постановлений о привлечении в качестве обвиняемого. Так, в разделе, отражающем права обвиняемых, нет указаний на то, что обвиняемый вправе пользоваться помощью защитника не только в общем порядке, но и по постановлению прокурора с момента предъявления обвинения.

Конечно, лишь на этом основании нельзя сделать вывод о неосведомлённости обвиняемых пользоваться помощью защитника с момента предъявления обвинения, так как этот редакционный недостаток бланков может быть исправлен следователем при разъяснении обвиняемому принадлежащих ему прав. К сожалению, как показало интервьюирование следователей, они не разъясняют обвиняемым их право ходатайствовать перед прокурором о назначении им защитника с момента начала следственных действий.

В результате проведённого исследования можно сделать вывод: важное положение, направленное на расширение гарантий прав граждан и законности в уголовном процессе, с самого своего появления практически не выполняет своей роли. По нашему мнению, это противоречит конституционному положению о том, что в демократическом правовом

140

государстве права граждан должны не только провозглашаться, но и реально обеспечиваться. Поэтому, чтобы обвиняемый мог добиваться назначения ему защитника с момента начала следственных действий, если к нему не применялась мера пресечения в виде заключения под стажу, следовало бы определить в уголовно-процессуальном законе его право ходатайствовать об этом перед прокурором.

Несколько иначе должен решаться вопрос об участии защитника на дополнительном следствии, если он вправе принять участие не с момента предъявления обвинения, а при окончании предварительного следствия и предъявления обвиняемому для ознакомления всех материалов дела. В этом случае его участие на дополнительном следствии зависит от того, участвовал ли он на первоначальном следствии или в суде или не участвовал. Если защитник вступил в процесс до возвращения дела на доследование, его участие возможно на протяжении всего производства дополнительного расследования. При этом, мы опять же исходим из того, что актом возвращения дела на доследование не отменяется, не аннулируется ни одно решение следователя, прокурора, суда, в том числе и о допуске защитника в дело, если об этом прямо не будет указано в определении (постановлении) органа, направившего дело на доследование. А коль защитник уже допущен к участию в деле и это решение не отменено, то нет основания препятствовать его дальнейшему участию на дополнительном следствии.

Поскольку защитник вправе участвовать на протяжении всего процесса дополнительного расследования, вряд ли может вызвать сомнение целесообразность участия в нём того защитника, который принимал уже участие в деле, а не нового. В самом деле, участвующий в процессе защитник знает материалы дела, основания его возвращения, позицию подзащитного, а, поэтому, он может оказать обвиняемому более эффективную помощь. Тем более, что нередко уголовные дела

141

возвращаются на доследование по ходатайству защитников. Так, от общего числа изученных нами уголовных дел по их ходатайствам и по ходатайствам обвиняемых было возвращено на доследование 30,6 % дел. В своих ходатайствах защитники просили выяснить обстоятельства, оправдывающие или смягчающие обвинение. Ставили вопросы, которые, по их мнению, подлежали выяснению при доследовании. Поэтому и судить о качестве выполнения этих ходатайств легче тому защитнику, который уже участвовал в деле, а не другому, который его ещё не знает. Причём, защитник, заявивший ходатайство о дополнении следствия, может определить,, в каком следственном действии ему целесообразно принять участие, какие ещё ходатайства заявить следователю. На зависимость эффективности роли защитника от его участия в предшествующих стадиях указывалось и ранее. Так, Ковалев В.М. пришёл к выводу, что по делам, где защитник участвовал как на предварительном следствии, так и в суде, совпадение приговора суда с позицией защитника в части изменения обвинения имело место в 22,22 % против 9,09 % от общего числа дел, по которым защитник участвовал впервые в судебном разбирагельстве [247, С.53]. Не вызывает сомнения, что эффективность участия защитника на дополнительном следствии связана с его участием в деле на первоначальном следствии и в суде. Поэтому и замена защитника на дополнительном следствии должна происходить только с согласия обвиняемого.

Каждое из обстоятельств, вызвавших замену защитника, должно быть соответствующим образом отражено в деле. Отказ от ранее участвовавшего защитника следует фиксировать в протоколе объявления обвиняемому об окончании следствия или в письменном заявлении обвиняемого. Невозможность участия защитника в течение длительного времени должна быть под i верждена справкой, выданной юридической консультацией и приобщённой к уголовному делу.

142 Однако, ни в одном деле, в котором на дополнительном следствии

произошла замена защитника (а они составили примерно 15 % от числа

дел, в которых защитник вступил в процесс на первоначальном

следствии или в суде), мы не встретили объяснения причин этого

явления. Думается, что такая практика не способствует соблюдению прав

обвиняемых на свободное избрание ими защитника в процессе

производства предварительного следствия. Необходимо также иметь в

виду, что участие защитника в процессе дополнительного следствия

возможно лишь при наличии ордера юридической консультации, ибо

ранее выданный ордер действителен только на той стадии, в которой был

выдан [154, С.7-11].

2.6. Форма окончании дополнительного следствия

Дополнительное следствие заканчивается в тех же формах, что и первоначальное: составлением обвинительного заключения либо постановлением о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера, либо постановления о прекращении дела (ст. 199 УПК РСФСР).

В соответствии с каждой из названных форм окончания дел рассмотрим некоторые вопросы, возникающие при дополнительном следствии.

  1. Признав предварительное следствие законченным, а собранные доказательства достаточными для составления

обвинительного заключения, следователь уведомляет об этом потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей и одновременно разъясняет им, что они вправе ознакомиться с материалами дела (ст. 200 УПК РСФСР). Об окончании предварительного следствия
потерпевший, гражданский истец и

143

гражданский ответчик извещается письменным уведомлением, в котором содержится указание на факт окончания следствия, разъяснения прав данного участника уголовного процесса на ознакомление с материалами дела. Копия такого уведомления приобщается к делу. Направляется уведомление заблаговременно, имея в виду срок, достаточный для направления этими лицами ответа по почте. По делам, по которым предварительное расследование осуществляется в форме дознания, материалы указанным лицам для ознакомления не предъявляются. Они лишь извещаются об окончании дознания и направлении дела в суд (ст. 120 УПК).

Из смысла ст. 200 УПК вытекает, что знакомиться с материалами уголовного дела потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик не обязаны, это их право, и они могут им не воспользоваться. При этом не обязательно, чтобы отказ был зафиксирован в письменной форме. Сам факт неявки в назначенное время для ознакомления с делом должен рассматриваться как отказ от ознакомления. Но уведомить их следователь обязан.

Все правила, установленные ст. 200 УПК, распространяются и на дополнительное расследование. Однако изучение дел, по которым осуществлялось дополнительное следствие, показывает, что в подавляющем большинстве случаев следователи не выполняют предписаний ст. 200 УПК. Так, если принять все изученные нами дела, по которым на первоначальном и дополнительном следствии в деле фигурировали потерпевшие (всего 210 дел) за 100 %, то на дополнительном следствии потерпевшие были заблаговременно

уведомлены об окончании следствия или ознакомлены с материалами следствия лишь по 18 % дел (имеются в виду лишь случаи окончания дополнительного следствия составлением обвинительного заключения).

144

Необходимо отметить, что, как правило, с делом знакомились те потерпевшие, по инициативе которых или инициативе их представителей дело возвращалось на доследование, или суд предлагал следователю в обязательном порядке ознакомить их с делом на дополнительном следствии. По остальным же делам позиции потерпевших по вопросу ознакомления с материалами дела на дополнительном следствии не выяснялись. В результате права потерпевших во всех делах были существенно нарушены. Приводимый респондентами довод, что в этих делах, в материалах первоначального следствия имеется зафиксированной в постановлении о признании лица в качестве потерпевшего отказ от ознакомления с материалами следствия, представляется неосновательным. Подобная практика фиксации отказа потерпевших от ознакомления с материалами дела не только не вытекает из закона, но и противоречит ему. Во-первых, согласно ст. 136 УПК РСФСР в постановлении о признании потерпевшим делается лишь отметка о разъяснении потерпевшему прав, сформулированных в ст. 53 УПК РСФСР, а не отказ от реализации этих прав. Во-вторых, желание или нежелание ознакомиться с делом согласно ст. 200 УПК выясняется у потерпевшего не на первоначальном этапе расследования, а при его окончании. Это, на наш взгляд, очень верное положение, ибо в зависимости от результатов расследования, поведения участников процесса, физического или психического состояния потерпевшего, других факторов мнение потерпевшего может измениться. Практика подтверждает сказанное: по ряду дел, где несмотря на наличие записанного в постановлении о признании лица потерпевшим отказа ознакомиться с материалами дела, ли лица в судебном разбирательстве высказывали свои претензии по поводу неознакомления их на предварительном следствии с материалами следственного производства.

Потерпевший - это активный участник процесса, а поэтому в ряде случаев его ознакомление с материалами дела может помочь следователю полнее исследовать все обстоятельства дела [244, С.21-22]. И наоборот, неознакомление с делом может повлечь его неполноту. В качестве примера приведём дело о краже личного имущества супругов Ш. При первоначальном их допросе следователь признал их потерпевшими и гражданскими истцами, отразив в постановлении, что они не желают знакомиться с материалами дела. После допроса потерпевшие обнаружили, что у них похищены не только вещи, о которых они заявили следователю, но и другие, и пытались поставить об этом в известность следователя, но не застали его. Закончив следствие, следователь не уведомил об этом потерпевших и не ознакомил их с материалами дела. После вынесения приговора потерпевшие обратились с жалобами в кассационную инстанцию с просьбой вменить в вину осуждённым не только кражу тех вещей, которые указаны в приговоре, но и других. Приговор был отменён, и дело возвращено на доследование [1, д. № 1-153]. Очевидно, что если бы следователь выполнил требования ст. 200 УПК, то возвращения дела на доследование не последовало.

По ряду дел обнаружены уведомления потерпевших об окончании предварительного следствия, но они были направлены следователями не до ознакомления обвиняемою с материалами дела, как того требует закон, а после выполнения ст. ст. 201-203 УПК РСФСР. При этом срок со дня их направления в адрес потерпевших до направления дела в суд составлял 1-2 дня, что практически лишило их возможности осуществить своё право, так как уведомление ими получалось уже тогда, когда дело находилось в прокуратуре либо в суде 1142, С.16-1 7].

Подобная практика свидетельствует о том, что некоторыми следственными работниками не придаётся должного значения реализации прав потерпевших на дополни!ельном следствии.

146

Ещё реже на дополнительном следствии соблюдается право гражданских истцов и ответчиков знакомиться с материалами дела (здесь под гражданскими истцами и гражданскими ответчиками мы имеем в виду только юридических лиц) [151, С.22-23]. Случаи их ознакомления с материалами дела единичны. Подобная практика, по нашему мнению, стала возможной в связи с недостаточной требовательностью прокуроров, а также судов к органам следствия по вопросам соблюдения прав не только обвиняемых, но и других участников процесса. Практика признаёт безусловность требования закона о предъявлении материалов дела при окончании предварительного следствия обвиняемым. Трудно найти дело, в котором бы следователь, разъяснив права обвиняемому при предъявлении обвинения, пытался выяснить у него желание знакомиться с материалами дела при окончании следствия или нет. При вынесении же постановления о признании потерпевшим, гражданским ответчиком или гражданским истцом следователи почему-то стремятся отразить в нём нежелание этих участников процесса знакомиться с материалами дела. При этом, как показывает интервьюирование 112 следователей, некоторые из них нередко даже убеждают потерпевших в нецелесообразности знакомиться с материалами дела. По отдельным делам такой отказ поступал от потерпевших, которые находились в этот момент в тяжёлом физическом состоянии (по делам о нанесении вреда здоровью, транспортных преступлениях). Думается, что подобные отказы нельзя признавать действительными, ибо они противоречат как существующему уголовно-процессуальному закону, так и этическим началам действующего уголовного судопроизводства. Искоренению подобных недостатков, как на первоначальном, так и на дополнительном следствии способствовало бы издание по этим вопросам Генеральным прокурором РФ приказа, а также повышение требовательности со сторо-

147 ны судов к соблюдению следственными органами прав потерпевших,

гражданских истцов и ответчиков.

Выполнив требование ст. 200 УПК РСФСР, следователь объявляет обвиняемому, что следствие по его делу окончено и он может ознакомиться с материалами дела лично или с помощью защитника. При окончании дополнительного следствия как обвиняемый, так и его защитник знакомятся не только с дополнительно собранными материалами, но и со всем уголовным делом, и это обстоятельство должно найти отражение в протоколе ознакомления названных лиц с материалами дела.

Все участники процесса, имеющие право знакомиться с материалами дела, могут заявлять ходатайства. Следователь либо удовлетворяет заявленные ходатайства, либо выносит постановление об отказе в их удовлетворении. При этом не имеет значения, заявляли ли участники процесса подобные ходатайства раньше или не заявляли - в случае отказа в их удовлетворении вынесение об этом постановления обязательно. На практике, однако, встречаются дела, когда следователи не выносят постановлений, мотивируя это тем, что подобный вопрос уже разрешался ими на первоначальном следствии.

При ознакомлении с материалами дела по обвинению М. и других на дополнительном следствии защитник заявил ходатайство о прекращении уголовного дела в отношении С. и К. и привлечении к уголовной ответственности Д. и Л. Следователь, не вынося постановления об отказе в удовлетворении ходатайства, направил адвокату уведомление, в котором указал, что это ходатайство им уже рассматривалось на первоначальном следствии и было отклонено, о чём в деле имеется постановление, с которым адвокат может ознакомиться [5, д. № 1032]. Представляется, что в данном случае следователь допустил ошибку. Защитник при заявлении
ходатайства вовсе не ограничен наличием в

148 материалах первоначального следственного производства постановления об

отклонении этого ходатайства. Ходатайство по одному и тому же вопросу

он вправе заявлять как в стадии назначения судебного заседаиия?так и в

судебном заседании. Причём отказ суда в ходатайстве не ограничивает

права защитника, которому отказано в ходатайстве, заявлять его в

дальнейшем в зависимости от хода судебного разбирательства (ст. 276

УПК РСФСР). Тем более нельзя запретить ему заявлять ходатайство после

производства дополнительного следствия лишь по тем основаниям, что

подобные ходатайства уже заявлялись на первоначальном следствии и

были отвергнуты. Поэтому следователю нужно вновь вынести

постановление об отказе в удовлетворении заявленного ходатайства и

чи

ознакомить с ним защитника, а не ограниЧваться направлением уведомления о том, что подобное ходатайство им уже ранее отклонялось.

Выполнив требования ст. ст. 200-204 УПК РСФСР, следователь приступает к составлению обвинительного заключения.

Если на дополнительном расследовании не всякий раз требуется предъявлять новое обвинение, то составлять новое обвинительное заключение следует в каждом случае возвращения уголовного дела на доследование (если, конечно, дело вновь направляется в суд). Поэтому, ознакомив указанный в законе круг лиц с материалами уголовного дела, следователь обязан заново составить обвинительное заключение (ст. 205 УПК). При его составлении следователь имеет материалы, собранные на первоначальном следствии, при судебном разбирательстве и в процессе доследования. Вся совокупность доказательств, собранных во всех стадиях, которые прошло дело и которые подтверждают наличие преступления и виновность обвиняемого, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание виновного,должна лечь в основу обвинительного заключения. Иначе говоря, следователь обосновывает обвинение не только тем материалом, который собрал при первоначальном и дополнительном

149 расследовании, но и материалом, который появился в деле в результате

деятельности суда. Практика показывает, что чаще всего в суде в качестве

дополнительных доказательств привлекаются свидетельские показания,

приобщаются различные документы, проводятся экспертизы, осмотры. По

данным исследования, число дел, по которым допрашивались
новые

свидетели, составило свыше 19 %, истребовались документы - 46%,

назначались новые или дополнительные экспертизы - 4 % [218, С.73-77].

Если, по мнению следователя, свидетель по всем обстоятельствам дела

подробно допрошен в суде и это нашло отражение в протоколе судебного

заседания, то нет необходимости дублировать допрос на дополнительном

следствии. Нет необходимости допрашивать такого свидетеля заново и

перед предъявлением ему лиц или предметов на опознание, если при

допросе в суде свидетель дал исчерпывающие показания о приметах лица

или предмета, которые предстоит предъявить ему для опознания, тем

более, если в определении суда этот вопрос не указан.

Таким образом, следователь при составлении обвинительного

заключения вправе использовать показания лиц, впервые допрошенных в

суде, не повторяя их допрос на дополнительном следствии. Точно также

он вправе использовать и ссылаться как на доказательства в обвинительном

заключении на документы, протоколы осмотра места происшествия,

вещественные доказательства, заключения экспертиз, проведённых в

суде. В этой связи необходимо признать неправильными действия

следователя, который при осуществлении дополнительного расследования

дела по обвинению Ф. вновь назначил дополнительную судебно- медицинскую

экспертизу, которая ранее была проведена судом. Следователь поставил на

её разрешение тот же вопрос, который уже исследовался экспертом в

судебном следствии, а производство экспертизы поручил тому же

эксперту, который произвёл её в суде [14, д. № 0983].

150 Составив новое обвинительное заключение, следователь направляет

дело прокурору, который, в свою очередь, направляет его в суд,

руководствуясь правилами подсудности (ст. ст. 35-40 УПК РСФСР).

Второй и довольно распространённой формой окончания дополнительного следствия является прекращение уголовных дел. Процент прекращения дел, возвращённых на доследование в указанных субъектах РФ, колеблется от 26 до 34 процентов, о чём свидетельствует анкетирование нами 112 следователей УВД-МВД.

Прекращение уголовных дел при дополнительном расследовании следует по тем же основаниям, что и на первоначальном (ст. ст. 5-10, 208 УПК РСФСР). Вопросы законности, обоснованности прекращения уголовных дел, соблюдения при этом прав и интересов участников процесса, осуществления прокурорского надзора и ведомственного контроля последнее время находились в центре внимания российских процессуалистов. Им посвящено немало глубоких исследований [158, С.37].

В настоящее время принцип осуществления правосудия только судом нашёл своё закрепление в ч. 1 ст. 118 Конституции РФ.

В ст. 49 (ч. 1) Основного закона закреплено, что “каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда”. Это свидетельствует о совершенно новом подходе к акту признания гражданина виновным. В соответствии с положениями Конституции РФ теперь не только назначение наказания, но и признание виновным в совершении преступления - исключительная компетенция суда. Поэтому, действующее законодательство и, в частности, о порядке освобождения лица от уголовной ответственности нуждается в изменении. По-видимому, этот
акт должен осуществляться только по решению суда.

151

Отнесение к компетенции суда решения вопроса об освобождении от уголовной ответственности поднимет значение этого института и усилит его воспитательное значение [159, С.85-91]. Введение такого порядка будет способствовать также искоренению ошибок, которые допускаются сейчас органами расследования при решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности и особенно по делам, возвращённым на дополнительное следствие, когда освобождение осуществляется при отсутствии достаточных доказательств виновности обвиняемого, вместо прекращения дела по п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК РСФСР. Кроме того, при рассмотрении этого вопроса необходимо сделать некоторые замечания, относящиеся к специфике прекращения дел на дополнительном следствии. Первая особенность заключается в том, что прекратить дело в процессе его дополнительного расследования можно лишь тогда, когда будут выполнены все указания органа, возвратившего дело на доследование, и в результате выполнения этих указаний будут установлены достаточные данные, свидетельствующие о наличии обстоятельств, влекущих его прекращение.

Прекращение дела без выполнения указаний суда, прокурора должно быть основанием отмены постановления о прекращении дела. Однако, это условие на практике соблюдается редко: почти по 70 % дел, прекращённым на дополнительном следствии, органы расследования либо вообще не выполнили указания суда, либо выполнили их частично.

Несмотря на это, прокуроры редко реагировали на преждевременные решения следователей, о чём свидетельствуют лишь единичные случаи отмены постановлений о прекращении дел по основанию неисполнения органами расследования указаний суда. Более того, иногда прокуроры принимали возвращённые дела к своему производству и, не исполняя указаний суда, сразу же прекращали производство по делу.

152 Искоренению подобной практики способствовало бы дополнение ст.

209 УПК РСФСР указанием на то, что прекращение возвращённого на

доследование дела не может следовать до того, как будут выполнены

указания органа, возвратившего дело на доследование.

Вторую особенность мы видим в том, что постановление о прекращении уголовного дела, вынесенное в процессе дополнительного следствия, в отличие от такого же постановления, вынесенного в других случаях, должно содержать в себе не только сведения о сущности дела и основаниях его прекращения (ст. 209 УПК РСФСР), но и сведения о выполнении указаний органа, возвратившего дело на доследование, а в случае невозможности их выполнения, сведения о принятых мерах.

Копии таких постановлений следовало бы направлять в суд, возвративший дело на доследование, чтобы он мог сделать вывод о полноте выполнения его указаний, законности и обоснованности прекращения дела, а также в случае несогласия с таким решением мог бы поставить перед прокурором вопрос об отмене постановления следователя.

На основании изложенного предлагаем следующее дополнение ст. 209.

Постановление о прекращении уголовного дела (часть 3) Копию постановления о прекращении дела следователь направляет прокурору. Если следователь прекращает возвращённое для дополнительного расследования дело, то в постановлении должны быть отражены принятые меры и результаты выполнения указаний органа, возвратившего дело на доследование, которому также направляется копия данного постановления. Одновременно следователь письменно уведомляет о прекращении …

153

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты проведённого исследования позволяют сформулировать следующие основные выводы и предложения, направленные на улучшение работы по уголовным делам, возвращённым для дополнительного расследования.

Институт возвращения уголовных дел для дополнительного расследования при надлежащем его использовании является одной из гарантий соблюдения конституционных прав и свобод личности, а также обеспечения их правовой защиты путём полного, всестороннего и объективного судебного разбирательства по каждому делу в отношении конкретного человека.

I. Определения (постановления) о возвращении дел на дополнительное расследование оказывают на органы предварительного следствия и дознания как императивное, так и дисциплинирующее воздействие, ибо возвращение дел способствует не только единообразному пониманию и применению законов при производстве предварительного расследования, но и непосредственно воздействует на сознательно-волевое поведение следователей и лиц, осуществляющих дознание, заставляя их действовать так, как того требует закон под угрозой применения процессуальной санкции, к которой относится возвращение дела на дополнительное расследование.

Возвращение дела на доследование, как акт суда и прокуратуры, несёт в себе воспитательное начало, ибо сила воспитательного воздействия суда зависит не только от того, какое решение принял суд, но и от убедительности его действий, от того, насколько решение суда воспринимается участниками процесса и присутствующими как правильное и справедливое. А, поэтому, решение о возвращении дела на

154 доследование, принятое по неполно расследованным делам или делам, в

которых допущены нарушения уголовно-процессуального или уголовного

закона, укрепляет у граждан чувство веры в
справедливость

судопроизводства, независимость прокуроров и судей при осуществлении

ими правосудия.

К возвращённым на дополнительное расследование относятся лишь те

дела, которые возвращены по основаниям, предусмотренным ст. ст. 232 и 342

УПК. Уголовное дело может быть возвращено на доследование не только

при нарушении органами расследования уголовно-процессуального (п. 2

ст. 232), но и других законов:

  • “О судебной системе РФ” от 31 декабря 1996 г.;
  • “О прокуратуре РФ” от 17 ноября 1995 г.;
  • “О статусе депутата Федерального Собрания РФ” от 15 августа 1996 г.;
  • Указов Президента РФ об амнистии и др.
  • Всесторонность, полнота и объективность, как принципы действующего уголовного процесса, имеют своё самостоятельное содержание. Нарушение любого из них должно влечь возвращение дела на доследование.

Возвращение уголовного дела на доследование в связи с неустановлением или неполным установлением обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, может следовать лишь тогда, когда эти обстоятельства имеют уголовно-правовое значение.

Содержание деятельности следователя по восстановлению полноты или всесторонности проведённого следствия определяется объёмом тех доказательств, которые необходимо получить, чтобы устранить

неполноту или односторонность первоначального следствия.

155 В случае отклонения от принципов полноты или всесторонности

при ведении предварительного следствия либо дознания существенность

нарушения по каждому конкретному делу должен определить орган,

принимающий решение о направлении дела на дополнительное

расследование, руководствуясь при этом положениями ст. ст. 124, 232,

342 УПК РСФСР. Выделять в законе перечень безусловных оснований,

свидетельствующих о неполноте или односторонности ведения следствия и

влекущих возвращение дела на доследование, практически и теоретически

неоправданно.

Исследование обстоятельств, не изученных в ходе проведённого расследования, что обусловило его неполноту или односторонность, и указанных в определении (постановлении) органа, вернувшего дело на дополнительное расследование, обязательно для следователя либо лица, производящего дознание. Однако, указанный в постановлении (определении) перечень этих обстоятельств не ограничивает лицо, производящее дополнительное расследование. Этот перечень можно расширить, дополнить, исходя из интересов обеспечения полноты и всесторонности ведения дополнительного расследования.

В случае нарушения уголовно-процессуального закона при расследовании дела его существенность в каждом случае определяет орган, принимающий решение о направлении дела на доследование, руководствуясь при этом ст. 345 УПК. Выделять в законе перечень безусловных оснований, влекущих возвращение дела на доследование, также не имеет практического значения и также теоретически не оправдано.

Следователь вправе приостановить исполнение указаний прокурора не только о направлении дела в суд, но и о возвращении его на доследование, ибо и в том, и в другом случае его внутреннее убеждение затрагивается в одинаковой степени.

156 Указания суда о путях устранения пробелов расследования носят

для следователя или лица, производящего дознание, в большинстве

случаев рекомендательный характер, а поэтому он чаще всего вправе сам

избрать пути и способы (следственные действия) исследования

обстоятельств, имеющих существенное значение по делу.

Срок дополнительного следствия устанавливается прокурором по каждому уголовному делу независимо от продолжительности первоначального следствия.

Составляя обвинительное заключение после дополнительного расследования, следователь вправе использовать для обоснования своих выводов доказательства, собранные не только на первоначальном и дополнительном следствии, но и во всех судебных стадиях, которые прошло уголовное дело.

Коль право на признание лица виновным провозглашено Конституцией РФ прерогативой суда, то прекращение дела после дополнительного расследования с последствиями, регламентиро-ванными в законе, должно контролироваться также судом.

II. Высказываясь за изменение и дополнение ряда норм- действующего уголовно-процессуального закона, мы исходим из того, что постоянное развитие и совершенствование правовых норм является закономерным и жизненным явлением в обществе, стремящемся создать демократическое, правовое государство.

Поскольку любое решение в уголовном процессе (в том числе и о возвращении дела к доследованию) может и должно быть принято при наличии правовых и фактических оснований, следовало бы в уголовно- процессуальном законе указать, что основанием для принятия очередного решения по делу может быть только совокупность обстоятельств, имеющих значение для такого решения.

157 Статья 2. Задачи уголовного судопроизводства

(часть 1) …

(часть 2) Любое решение в уголовном судопроизводстве может и должно быть принято при наличии правовых и фактических оснований. Основанием для принятия решения по делу может быть только совокупность обстоятельств, имеющих значение для такого решения.

(часть 3) …

Необходимо разграничить понятие неполноты и односторонности произведённого дознания или предварительного следствия, для чего в новом УПК РФ целесообразно отразить это разграничение.

Статья… . Односторонность или неполнота дознания, предварительного или судебного следствия

Односторонне проведёнными признаются дознание, предварительное или судебное следствие, исследовавшие лишь те обстоятельства дела, которые они по своему внутреннему убеждению признали достаточными для постановления приговора.

Неполно проведённым признаётся дознание, предварительное или судебное следствие, которые оставили невыясненными такие обстоятельства, установление которых могло иметь существенное значение при постановлении приговора.

Достаточность доказывания определяется внутренним

убеждением лица на основе наличия специальных юридических познаний, опыта их применения и объективности осуществления им полномочий при производстве дознания, предварительного или судебного следствия.

Дознание, предварительное или судебное следствие во всяком случае признаётся односторонним или неполным, когда по делу: (…ст. 343 УПК РСФСР).

158 В связи с тем, что на предварительном следствии встречаются

нарушения требований не только уголовно-процессуального, но и других законов, необходимо в новом УПК РФ указать, что суд возвращает дело на доследование как при существенном нарушении уголовно-процессуального, так и других законов.

Поскольку неправильное соединение или разъединение уголовного дела - это частный случай существенного нарушения уголовно-процессуального закона, следовало бы в новом УПК РФ это основание исключить, как это сделал прежний законодатель в ст. 342 УПК РСФСР, определяющей основания отмены приговора.

Так как вопрос о возвращении уголовного дела на доследование возникает во всех судебных стадиях, а также при утверждении прокурором обвинительного заключения, целесообразно было бы основания возвращения дел на доследование сформулировать в общей части нового уголовно-процессуального закона (см. стр. 64-66).

Для быстроты исправления ошибок, повлекших возвращение дел на доследование, в новый уголовно-процессуальный закон следует внести следующие положения:

  • возвращённое на доследование дело не позднее следующего дня после вынесения об этом определения суда направляется прокурору, который в семидневный срок приносит на него протест либо немедленно направляет дело следователю для производства дополнительного расследования;
  • в УПК РФ (ч. 3 ст. 133 УПК РСФСР) установить, что течение срока дополнительного расследования начинается со дня поступления дела к следователю;
  • в УПК РФ (ч. 2 ст. 348 УПК РСФСР) определить, что уголовное дело после отмены приговора вышестоящими судами направляется на

159

доследование не позднее пятидневного срока непосредственно прокурору, осуществляющему надзор за J) ^-&/г ь*> *
у7/, следствием, минуя суд, вынесший приговор. ‘и^>и. —U-t r

В УПК РФ следует предусмотреть положение о том, что суд, возвращая дело на доследование, решает вопрос о мере пресечения в отношении обвиняемого (смотри постановление Пленума Верховного Суда РФ от 8 декабря 1999 г. № 84, п. 14). ^ Г _ ^ ^ ук1^

Учитывая, что своевременное вступление защитника в производство по возвращённому на доследование делу способствует как полному устранению пробелов, допущенных при первоначальном расследовании, так и более широкому использованию обвиняемым своих конституционных прав на защиту, необходимо признать возможным участие защитника с начала дополнительного производства по делу.

Статья 47. Участие защитника в уголовном судопроизводстве

(часть 1) …

(часть 2) …

(часть 3) …

(часть 4) По делам, возвращённым для дополнительного расследования, защитник допускается с начала дополнительного производства по делу.

(часть 5)

Необходимо дополнить УПК РФ (ст. 209 УПК РСФСР) положением о том, что прекращение возвращённого на доследование дела не может следовать до того, как будут выполнены все указания органа, возвратившего дело на доследование (см. стр. 165).}\ ес-^ч ^-v *^^л~а ( лил?

III. В связи с тем, что в практике судебных, прокурорских, следственных органов встречается неправильное применение законов, регламентирующих деятельность по делам, возвращаемым на доследование, разработка научно обоснованных рекомендаций по этим вопросам имеет

160

большое значение. Предлагаемые нами рекомендации в случае их внедрения в практику, несомненно, будут способствовать:

  • соблюдению на дополнительном следствии законных прав и интересов участников процесса;

  • повышению качества предварительного расследования;

  • повышению эффективности уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство по делам, возвращаемым на доследование;
  • устранению случаев незаконного и необоснованного возвращения дел на доследование.
  • Суд направляет дело на доследование по п. 1 ч. 1 ст. 232 УПК:

  • если для восполнения пробелов необходимо производство оперативно-розыскных действий; Q^ij // • ‘(С f-^ctJJtl)

  • когда в суде выяснится, что наряду с версией обвинения не исключается другая, которая органами предварительного расследования не исследовалась, а, следовательно, по делу не опровергнута; (7uCjb

  • если восполнение пробелов самим судом может повлечь нарушение права обвиняемого на защиту;

  • для производства следственного действия, когда в условиях судебного разбирательства его успешно выполнить нельзя.

Направление дела на доследование по п. 2 ч. 1 ст. 232 УПК РСФСР) может следовать в том случае, если нарушение уголовно-процессуального закона, допущенное на предварительном следствии, лишило участников процесса гарантированных Конституцией и другими законами прав и свобод настолько, что помешало или могло помешать суду полно и всесторонне провести судебное следствие по делу, повлияло или могло повлиять на
вынесение законного и обоснованного приговора.

В случае заявленного ходатайства стороны об изменении обвинения на более тяжкое уголовное дело возвращается на доследование:

161

  • когда необходимо применить к действиям обвиняемого уголовный закон, предусматривающий более суровое наказание по сравнению с тем, который содержался в ранее предъявленном обвинении;
  • если необходимо предъявить такое обвинение, которое в отличие от ранее предъявленного позволяет признать наличие у лица рецидива преступлений (ст. 18 УК РФ);
  • когда в формулировку обвинения необходимо внести ещё один квалифицирующий признак независимо от того, влияет ли это на изменение квалификации или нет. ‘ и
  • Для изменения обвинения на существенно отличающееся от первоначального уголовное дело возвращается на доследование в тех случаях, когда квалификация преступления остаётся или меняется в сторону смягчения, но в формулировку обвинения вводятся такие новые обстоятельства, против которых обвиняемый не имел реальной возможности защищаться, поскольку они не были составной частью формулировки первоначального обвинения, тем самым нарушаются его права на защиту.

Поручать дополнительное расследование необходимо тому следователю, который производил первоначальное следствие, за исключением тех случаев:

  • когда поручение ему дополнительного следствия нецелесообразно в связи с загруженностью другими делами;

  • когда будет установлена личная заинтересованность по делу;

  • когда ошибки, послужившие причиной возвращения дела на доследование, явились результатом низкой квалификации следователя, неверно применёнными методами следствия;

когда следователь, производивший первоначальное следствие, допрашивался по этому же делу в суде;

162 - когда следователь и суд, хотя и имеют дело с одним и тем же

объёмом доказательств, но расходятся в его оценке, ^’у-^ ^–^ /W-*y /

Получив дело, возвращённое на доследование, следователь выносит постановление о принятии его к производству, а не о его возобновлении. ‘

Обвинение на дополнительном следствии вновь предъявляется лишь в том случае, если оно изменяется. Если же формулировка обвинения, квалификация преступления остаются прежними, вновь предъявлять обвинение нет необходимости.

Если на первоначальном следствии или в суде защитник принимал участие в деле, то при возвращении дела на доследование его участие возможно на всём протяжении дополнительного расследования. Если он ранее не принимал участие, то допуск его на дополнительном следствии осуществляется в общем порядке с начала дополнительного производства по делу. V,-‘

При окончании дополнительного следствия со всеми материалами дела заново знакомятся потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, обвиняемый и его защитник.

Постановление о прекращении дела должно содержать в себе не только сведения о сущности дела и основаниях его прекращения, но и сведения о выполнении указаний органа, возвратившего дело на доследование, а в случае невозможности их выполнения сведения о принятых мерах.

Соблюдение предложенных в диссертации рекомендаций, дальнейшее совершенствование уголовно-процессуальных норм в части регламентации процесса дополнительного расследования должно способствовать решению задач обеспечения конституционных прав и свобод человека и гражданина, неукоснительного соблюдения норм уголовного судопроизводства, укреплению законности в условиях формирования демократического правового государства .

163

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

  1. Ведомственные документы

  2. Архив суда г. Батайска Ростовской области за 1996 г.
  3. Архив суда г. Беслана РСО “Алания” за 1997 г.
  4. Архив суда г. Волжского Волгоградской области за 1998 г.
  5. Архив суда г. Ессентуки Ставропольского края за 1998 г.
  6. Архив суда г. Зеленокумска Ставропольского края за 1997 г.
  7. Архив суда г. Зернограда Ростовской области за 1996 г.
  8. Архив суда г. Карачаевска Карачаево-Черкесской Республики за 1997 г.
  9. Архив суда г. Каспийского Астраханской области за 1996 г.
  10. Архив суда г. Краснодара за 1997 г.
  11. Архив суда г. Лабинска Краснодарского края за 1997 г. 11.’ Архив суда г. Моздока РСО “Алания” за 1996 г.

  12. Архив суда г. Нальчика за 1996 г.
  13. Архив суда г. Нальчика за 1998 г.
  14. Архив суда г. Новокубанска Краснодарского края за 1998 г.
  15. Архив суда г. Прохладного Кабардино-Балкарской Республики за 1997 г.
  16. Архив суда г. Пятигорска Ставропольского края за 1998 г.
  17. Архив суда г. Ставрополя за 1997 г. — Т. 2.
  18. Архив суда г. Черкесска Карачаево-Черкесской Республики за 1997 г.
  19. Архив Тракторозаводского районного суда г. Волгограда за 1997 г.
  20. БСЭ. - 3-е изд. - М., 1974. - Т. 36.
  21. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. - 1988. - № 4.
  22. Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1993. - № 3,
  23. Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - № 2.
  24. 24: Ведомости Верховного Совета СССР. — 1985. — № 37.

  25. Всеобщая декларация прав человека. Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. - М., 1996.
  26. Декларация о государственном суверенитете РСФСР 12 июня 1990 г. //Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1990. - № 2.
  27. Декларация о соблюдении суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности границ — участников Содружества Независимых Государств от 15 апреля 1993 г. //Действующее международное право. — Т. 1.
  28. Декларация прав и свобод человека и гражданина. Принята постановлением Верховного Совета РСФСР 22 ноября 1991 г.
  29. Договор о коллективной безопасности стран СНГ от 15 мая 1992 г. //Российская газета. — 1992. — 15 мая.
  30. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. — Рим, 4 ноября 1950 г.
  31. Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г. (Извлечение) //Действующее международное право. В трёх томах. — Т. 1.
  32. Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.
  33. Краткий анализ состояния преступности в России. //Российская юстиция. — 1999. — № 5.
  34. Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.
  35. Основные положения Женевских конвенций и дополнительных

Протоколов к ним. - М.: Международный Комитет Красного Креста, 1994.

  1. Положение Парижской Хартии для новой Европы (Раздел “Права человека, демократия и верховенство закона”) от 21 ноября 1990 г.
  2. Постановление Конституционного Суда РФ № 7 —П от 20 апреля 1999 г.
  3. Постановление Конституционного Суда РФ от 14 января 2000 г.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда № 2 п. 7 “О некоторых вопросах возвращения дел для дополнительного расследования. //Государство и право. — 1988. — № 10.
  5. Постановление Пленума Верховного Суда № 84 от 8 декабря 1999 г.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 25 февраля 1967 г.: Сб. постановлений /Пленума Верховного Суда СССР. - М., 1970.
  7. Права человека и международные отношения. — М.: РАН, 1994.
  8. Практика Верховного Суда РФ по уголовным делам за 1992 — 1994 гг. - М.: ДЕЮРЕ, 1995.
  9. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ. 1994-1997 гг.
    • М., - 1998.
  10. Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по вопросам уголовного процесса.
  11. . 1986-1989 гг. - М., 1990.

  12. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РФ. - М.: СПАРК, 1999.
  13. Сборник постановлений Президиума и определений судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ. 1994 —

166

1997 гг. - М., 1998.

  1. Сборник приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. ч. I. /Указание 3/44 от 28 июля 1989 г. - М, 1990.
  2. Свинарски Кристоф. Основные понятия и институты международного гуманитарного права как система защиты человека. — М.: Международный Комитет Красного Креста, 1997.
  3. Следственный комитет МВД РФ, данные за 1998— 1999 гг.
  4. Собрание законодательств РФ. — 1996. — № 50.
  5. Совет Европы. Европейская Конвенция по предупреждению пыток и
    бесчеловечного или унижающего достоинство
  6. • обращения или наказания. — Страсбург, 26 ноября 1987 г.

  7. Судебная практика Верховного Суда СССР. — 1983. — № 4.
  8. Уголовно —процессуальный кодекс Туркменистана. — 1996.
  9. Устав Содружества Независимых Государств. Принят решением Совета глав государств СНГ от 22 января 1993 г. //Российская газета. —
  10. — 12 февраля.
  11. Федеральный закон “О внесении изменений в закон “О прокуратуре”” от 10 февраля 1999 г.
  12. Федеральный закон “О гражданстве Российской Федерации” от 28 ноября 1991 г. с изменениями от 17 июня 1993 г.
  13. Федеральный закон “О Конституционном Суде Российской Федерации”. - 1994.
  14. Федеральный закон “О международных договорах” от 15 июля 1995 г. //Действующее международное право. — Т 1.
  15. Федеральный закон “О прокуратуре Российской Федерации” от 17 ноября 1995 г.
  16. Федеральный закон “О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней”. //Российская юстиция. —
  17. — № 7.

16?

  1. Федеральный закон “О судебной системе Российской

Федерации от 31 декабря 1996 г.

  1. Федеральный закон от 25 февраля 1993 г. № 4552—1 в редакции Федерального закона от 14 декабря 1995 г. № 197 — ФЗ “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан”.
  2. Федеральный конституционный закон “О Конституционном Суде Российской Федерации”: Комментарий. — М.г 1996.
  3. Научная литература

2.1. Книги

  1. Алексеев С. С. Право и судьба России. //Наука и жизнь. — 1999. - № 7.
  2. Алексеев С. С. Проблемы теории права. — Свердловск, 1983.
  3. Алексеев С. С. Самое святое, что есть у Бога на Земле. — М.: НОРМА, 1998.
  4. Антонян Ю. М. и др. Психология преступника и расследование преступлений. — М.: Юристъ, 1996.
  5. Афанасьев В. Г. Научное управление обществом. — М.: Мысль, 1978.
  6. Басков В. И., Темушкин О. П. Прокурор в суде второй инстанции по уголовным делам. — М., 1982.
  7. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции,

16» перспективы. Общая и частная теории. — М., 1987.

  1. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории к практике. — М., 1988.
  2. Бойцов В. В., Бойцова Л. В. Комментарий к Федеральному конституционному закону “Об уполномоченном по правам человека в Российской Федерации”. — М.: НОРМА, 1997.
  3. Величко С. А. Организация расследования преступлений.
    • Л.: ЛГУ, 1985.
  4. Власов В. И. Направление судами уголовных дел для дополнительного расследования. — Кемерово, 1987.
  5. Воеводин Л. Д. Юридический статус личности в России. — М.: МГУ, 1997.
  6. Возгрин И. А. Криминалистическая методика. — Минск, 1986.
  7. Галиакбаров Р. Р. Квалификация многосубъектных преступлений. — Хабаровск, 1987.
  8. Галиакбаров Р. Р. Уголовное право. Общая часть. — Краснодар, 1999.
  9. Гальперин И. М. Направление судом уголовного дела на • доследование. — М., 1969.

  10. Гассер Ханс-Петере. Международное гуманитарное право. Введение. — М.: Международный Комитет Красного Креста, 1995.
  11. Глазырин Ф. В. Психология следственных действий. — Волгоград, 1983.
  12. Головко Л. В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. — М.: СПАРК, 1995.
  13. Горянов К. К.г Кваша Ю. Ф., Сурков К. В. федеральный закон “Об оперативно — розыскной деятельности: Комментарий.
    • М.: Новый Юрист, 1997.
  14. Громов Н. А. Уголовный процесс: Учеб. пособие. — М.: Юристъ,

169 1998.

  1. Грун А. Я. Пересмотр приговоров в порядке судебного надзора.
  • М., 1989.
  1. Гуляев А. П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. — М.г 1986.
  2. Доля Е. А. Использование в доказывании результатов оперативно —розыскной деятельности. — М.: СПАРК, 1996.
  3. Дубинский А. Я. Прекращение уголовного дела в стадии предварительного расследования. — Киев, 1985.
  4. Зинатулин 3. 3. Уголовно — процессуальное доказывание: Учеб. пособие. — Ижевск, 1993.
  5. Иванов Л. А. Место происшествия как объект экспертного исследования. В кн. /Актуальные проблемы отраслевых наук.
    • Саратов, 1982.
  6. Игнатов А. Н. Уголовное право России: Учебник. — М.: ИНФА-М-НОРМА, 1998.
  7. Игнатов А. Н. Уголовное право: Курс лекций. — М.: Норма, 1996.
  8. Ищенко Б. А. Следственный осмотр вещественных доказательств. — Ростов —на —Дону, 1997.
  9. Калашников Н. Я. Гарантия прав обвиняемого на защиту при изменении обвинения и наказания. — М.: МГУ, 1985.
  10. Каретников А. С. Производство по делу, возвращённому для дополнительного расследования. — Саратов, 1981.
  11. Карнеева Л. М. Привлечение в качестве обвиняемого. — М., 1974.
  12. Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. — М.: Юристъ, 1995.
  13. Колбая Г. Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. — М., 1975.
  14. Кореневский Ю. В. Как обжаловать приговор суда. — М.: Юр.

110

Инфор, 1998. Ф 101. Кореневский Ю. В. Судебная практика и совершенствование

предварительного расследования. — М., 1989.

  1. Корнуков В. М. Использование современных технико — криминалистических средств и специальных познаний в борьбе с преступностью: Материалы научно — практической конференции 24 — 25 апреля 1997 г. — Саратов: СЮИ МВД России, 1997.
  2. Ленин В. И. Полн. Собр. соч. — 5 —е изд. — Т. 36.
  3. Ленин В. И. Полн. Собр. соч. — 5 —е изд. — Т. 42.
  4. Ленин В. И. Полн. собр. соч. — 5 —е изд. — Т. 53.
  5. Лившиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий.
    • М.: Новый Юрист, 1997.
  6. Лукашевич В. 3. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду. - Л.: ЛГУ, 1980.
  7. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержания и формы. — М., 1986.
  8. Малеин Н. С. Охрана прав личности советским законода — j* тельством. — М.: Наука, 1985.

  9. Малков В. П. Множественность преступлений и её формы по советскому уголовному праву. — Казань, 1982.
  10. Малков В. П., Примерший X. А. Множественность преступлений. — Уфа, 1995.
  11. Международные гарантии прав человека: опыт Совета Европы.
    • М.: МНИМП, 1997.
  12. Международные документы по правам человека. — М., 1995.

  13. Мотовиловкер Я. О. Некоторые вопросы теории советского **
    уголовного процесса. — Кемерово, 1982.
  14. Назаров С. Н. Прокурорский надзор в Российской федерации. \
    • М.: Экспертное бюро —М, 1998.

171

  1. Образцов В. А. Выявление и изобличение преступника. — Мм

1997.

  1. Общая теория прав человека. — М., 1996.
  2. Павлов Н. Е. Субъекты уголовного процесса: Учеб. пособие.
    • М.: Новый Юрист, 1997.
  3. Палиашвили А. Я. Экспертиза в суде по уголовным делам.
  • М., 1983.
  1. Перлов И. Д. Предание суду в советском уголовном процессе.
  • М., 1968.
  1. Петуховский А. А. Направление уголовных дел на дополнительное расследование и проблемы повышения качества дознания и предварительного следствия. — М.: Академия МВД СССР, 1990.
  2. Питке Жан. Развитие и принципы международного гуманитарного права. — М: Международный Комитет Красного Креста, 1994.
  3. Поташник Д. П. Криминалистическая практика. — М.: Зерцало, 1998.
  4. Потеружа И. И. Протест прокурора по уголовным делам. — Минск, 1989.
  5. Прохоров Л. А., Прохорова М. Л. Уголовное право: Учебник.
    • М., 1999.
  6. Резванов В. М.г Резванов С. В. Конституционный статус человека и гражданина Российской Федерации. — Ростов — на-Дону: ДЮИ, 1998.
  7. Российская Е. Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском и арбитражном процессах. — М.: Право и закон, 1996.
  8. Рыжаков А. П. Предварительное расследование. — М.: Филинъ, 1997.

174

  1. Рыжаков А. П. Предварительное расследование: Учеб. пособие.
  • Тула, 1996.
  1. Савицкий В. М. Очерк теории прокурорского надзора. — М., 1985.
  2. Савицкий В. М. Презумпция невиновности: Что означает? Кому нужна? Как применяется? — М.: НОРМА, 1998.
  3. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. — М, 1970. - Т. И.
  4. Судебная этика. — Воронеж: ВорГУ, 1991.
  5. Теория доказательств в советском уголовном процессе. — М., 1989.
  6. Тетерин Б. С, Трошкин Е. 3. Возбуждение и расследование уголовных дел. — М.: Новый Юрист, 1997.
  7. Фаткулин Ф. Н. Изменение обвинения. — М., 1981. 137.фаткулин Ф. Н. Обвинение и судебный приговор. —

Казань, 1985.

  1. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. — М., 1981.
  2. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. — М., 1981.
  3. Шурухнов Н. Г. Расследование краж. — М.: Юристъ, 1999. 141.Яблоков Н. П. Криминалистика: Учебник. — М.: БЕК, 1997.

2.2. Статьи

142.Абабков А. Защитить права потерпевшего. //Российская

юстиция. — 1997. — № 3. 143. Александров А. О значении концепции объективной истины.

172 //Российская юстиция. — 1999. — № 1.

  1. Анисимков В. М. Тюрьма и её законы. //РЖ. Социальные и гуманитарные науки. Серия 4. Государство и право. — 1999.
  • № 4.
  1. Бажанов М. И. Пределы изменения квалификации преступления в судебном приговоре. Сб. /Вопросы государства и права. — М., 1990.
  2. Балакшин В. Заключение эксперта как средство доказывания по уголовному делу. //Законность. — 1999. — № 1.
  3. Банников С. Воспитательная роль правосудия. //Социалистическая законность. — 1985. — № 3.
  4. Басков В. И. Прокурорский надзор за оперативно —розыскной деятельностью при расследовании преступлений: /Вестник МГУ. Серия II: Право. - М. - 1982. - № 4.
  5. Бессонова А. Работа судебных органов по предупреждению преступлений. //Социалистическая законность. — 1979, — № 2.
  6. Брусницын Л. Законодательство, обеспечивающее безопасность лиц, содействующих уголовному правосудию. //Российская юстиция. - 1998. - № 12.
  7. Быков В. и др. О регламентации следственных действий. //Российская юстиция. — 1998. — № 2.
  8. Быков В. Признаки организованной преступности. //Законность.
        • № 9.
  9. Воробьёв Г., Гольдберг Д. Против необоснованного возвращения дел на доследование. //Социалистическая законность. — 1984.
  • № 6.
  1. Галузин А. Новые направления прокурорского надзора. //Законность. — 1999. — № 4.
  2. Глушков В. С. Основания к изменению приговора суда в кассационной инстанции. //Правоведение. — 1985. — № 5.

113

  1. Год прав человека в России: Отчёт “Хьюман райтс вотч” за
  • 1998 г. //Правозащитник. - 1999. - № 1.
  1. Головко Л. В. Принципы неотвратимости ответственности и публичности в современном российском уголовном праве и процессе. //Государство и право. —
  2. — № 3.
  3. Громов Н. А., Кечеруков С. Законная сила судебного решения. //Законность. -
    • № 2.
  4. Громов Н. А., Николтенко В. В. Статус осужденного, оправданного при расследовании вновь открывшихся обстоятельств. //Государство и право. — 1998. — № 2.
  5. Громов Н. и др. Законная сила приговора. //Российская юстиция. — 1998. — № 1.
  6. 161.Грось Л. Акты Конституционного Суда РФ и право на . судебную защиту. //Российская юстиция. — 1998. — № 12.

  7. Гуляев А. Новые нормы старого УПК. //Российская юстиция. — 1997. — № 3.
  8. Гуляев А. П. Процессуальные сроки. //Советская милиция. - 1988. - № 5.
  9. ^ 164. Дементьев С. Понятие беспомощного и бессознательного

состояния. //Российская юстиция. — 1999. — № 1.

  1. Жилин Г. Защита прав человека в гражданском судопроизводстве. //Российская юстиция. — 1998. — № 1.
  2. Жогин Н. Строго соблюдать сроки следствия. //Социалистическая законность. —
  3. — № 3.
  4. Зажицкий В. О допустимости доказательств. //Российская юстиция. — 1999. — № 3.
  5. Зеленецкий В. С. Предупреждение преступлений следователем. •^ — Харьков: Виша школа, 1985.

  6. Иванов Н. Г. Парадоксы уголовного закона. //Государство и право. - 1998. - № 3.

  7. Каз Ц. М. Об обязанности доказывания в уголовном процессе. Сб. /Развитие прав граждан СССР и усиление их охраны на этапе коммунистического строительства. — Саратов, 1982.
  8. Каламкарян Р. А. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод. Воспитание поколений XXI века. //Государство и право. — 1998. — № 7.
  9. Ковтун Н. Н. О роли суда в доказывании по уголовным делам в свете конституционного принципа состязательности процесса.
  10. . //Государство и право. — 1998. — № 6.

  11. Колбая Г. Н. Процессуальные вопросы возвращения уголовного дела на доследование. //Советская юстиция. — 1981. — № 7.
  12. Колесник В. Сомнительные новеллы УК РФ. //Законность. - 1999. - № 3.
  13. Комиссаров В. Захват заложника: стремление к наживе или преступление от безысходности? //Законность. — 1999. — № 3.
  14. Комлев Б. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания. //Законность. — 1997. — № 12.
  15. Кореневский Ю. В. Актуальные проблемы доказывания в уголовном процессе. //Государство и право. — 1999. — № 3.
  16. Круглый стол: права человека и стратегия устойчивого развития. //Государство и право. — 1998. — № 11.
  17. Кузнецов А., Захожий Л. О критериях неполноты расследования. //Советская юстиция. — 1987. — № 24.
  18. Кузнецов А.г Захожий Л. Определение о возвращении дела для производства дополнительного расследования. //Советская юстиция. -
  19. — № 23.
  20. Купцов Э. Ф. Значение и содержание кассационных и надзорных определений. Сб. /Вопросы уголовного процесса в практике Верховного Суда СССР. — М., 1985.

114

  1. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном

процессе. //Социалистическая законность. — 1986. — № 4.

  1. Лазарева Л. Ошибки судов первой инстанции, связанные с • поворотом к худшему //Законность. — 1997. — № 2.

  2. Ларин А. М. Преступность и раскрываемость. //Государство и право. — 1999. — № 4.
  3. Лисицын Р. Право на защиту: международные стандарты и российская действительность. //Российская юстиция. — 1999. - № 6.
  4. Лопатин В. Н. Правовая охрана и зашита права на тайну. //Юридический мир. — 1999. — № 4.
  5. Лопашенко Н. Вопросы квалификации преступлений в сфере экономической деятельности. //РЖ, серия 4. Государство и право. - 1999. - № 1.
  6. Лопашенко Н. Квалификация должностных преступлений в сфере
    экономической деятельности. //Законность. — 1998.
    • № 5.

189.Любавин А., Шимановский В. Исчисление сроков на предварительном следствии. //Законность. — 1997. — № 10.

  1. Майлис Н. П., Самошина 3. Г. Современные возможности и тенденции развития судебной экспертизы: Сб. /Вестник МГУ. Серия: Право. - 1997. - № 6.
  2. Макарова 3. Состязательность нужна, но какая? //Законность.
        • № 3.
  3. Меликян М. Н. О специфике доказывания в ходе предварительной проверки информации о преступлениях. //Государство и право. — 1998. — № 10.
  4. Мельниковский М. Подсудимый имеет право допросить свидетелей обвинения. //Российская газета. — 1997. — № 8.
  5. Миронов Л. К. Частное определение суда — действенное

174

оружие в борьбе за предотвращение преступлений. //Советское государство и право. — 1982. — № 5.

  1. Миронов Я. Частное определение должно быть действенным оружием в борьбе с преступностью. //Советская юстиция. — 1985. - № 3.
  2. Морозова Л. А. Принципы, пределы, основания ограничения прав и свобод человека по российскому законодательству и международному праву. //Государство и право. — 1998. — № 8, 10.
  3. Нафиев С, Васин А. Право на защиту не беспредельно. //Законность. — 1999. — № 4.
  4. Нерсесян В. С. Права и свободы человека как фактор общеевропейского сотрудничества и интеграции. //Государство и право. -
    • № 3.
  5. Овсянников И. Логика доказывания в уголовном процессе. //Российская юстиция. — 1998. — № 9.
  6. Онищук 3. М. О повышении роли следственных органов в борьбе с преступностью. //Правоведение. — 1986. — № 2.
  7. Орехов Р. Судебная реформа требует радикального подхода. //Российская юстиция. — 1998. — № 8.
  8. Пастухова В. Что людям не нравится в российском правосудии. //Российская юстиция. — 1998. — № 8.
  9. Петрухин И. Л. Причины судебных ошибок. //Советское государство и право. — 1990. — № 5.
  10. Петуховский А. А. Восполнение в судебном разбирательстве пробелов предварительного следствия. //Советская юстиция. - 1983. - № 15.
  11. Петуховский А., Якупов Р. Возвращено на доследование. //Советская милиция. — 1984. — № 7.
  12. Пиюк А. Позиция суда при состязательности сторон.

MS //Законность. - 1998. - № 10.

  1. Подольный Н. Основания принятия процессуальных решений. //Российская юстиция. — 1999. — № 2.
  2. Познанский В. А. Кассационный пересмотр — форма руководства деятельностью судов первой инстанции. Учёные записки. /Саратовского юрид. института. — Саратов, 1957. — Вып. VI.
  3. Попова Ю. Суд для человека. //Российская юстиция. — 1998. - № 5.
  4. Права человека в России: тендерный аспект. //Правозащитник. - 1999. - № 1.
  5. Проблемы судебной этики. /Под ред. М. С. Строговича. — М.г 1974.
  6. Проект УПК РФ: за и против. //Российская юстиция. -1997. - № 8.
  7. Прохоров Л., Тащилин М. Назначение наказания и российская криминальная ситуация. //Российская юстиция. — 1999. — № 8.
  8. Разгильдиев Б. Использование современных технико — криминалистических средств и специальных познаний в борьбе с преступностью. Сб. /Материалы научно — практической конференции 24-25 апреля 1997 г. - Саратов: СЮИ МВД России, 1997.
  9. Резван А. П. и др. Криминология и профилактика преступлений. //Социальные и гуманитарные науки. — 1998. — № 3.
  10. Савенков А. Права и свободы военнослужащих: прокурорский надзор. //Законность. — 1999. — № 4.
  11. Савицкий В. Последние новеллы УПК: прекращение уголовного дела, состав суда, подсудность, подследственность. //Российская юстиция. —
  12. — № 4.
  13. Самарский В. Г. Значение дополнительного расследования в обеспечении прав и свобод личности: Материалы науч.

1?Г конфер. профессорско-преподавательского состава ВГИ

ВолГУ. — Волжский, 1997.

  1. Селезнев М. Ведомственный процессуальный контроль и прокурорский надзор на предварительном следствии. //Законность. - 1999.
    • № 1.
  2. Селезнев М. Полномочия прокурора на стадии предварительного расследования. //Законность. — 1997. — № 3.
  3. Смирнов В. П. Противоборство сторон как сущность принципа состязательности уголовного судопроизводства. //Государство и право. -
    • № 3.
  4. Смирнов Д. Пределы свидетельского иммунитета. //Законность. -
    • № 2.
  5. Смородникова и др. Соотношение доказательств в уголовном процессе. //Российская юстиция. — 1998. — № 11.
  6. Статкус В. Ф. Раскрытие преступлений — важнейшее средство борьбы с преступностью. //Государство и право. — 1998. — № 4.
  7. Степалин В. Почему отменяются оправдательные приговоры? //Российская юстиция. — 1998. — № 8.
  8. Степашин С. Преступность в России как она есть. //Российская юстиция. — 1999. — № 4.
  9. Стецовский Ю. Общественный контроль за обеспечением прав заключённых. //Правозащитник. — 1999. — № 1.
  10. Теплое В. А. Законность и обоснованность возвращения уголовных дел на доследование. Сб. /Вопросы теории и практики прокурорского надзора. — Саратов, 1984.
  11. Тупиков В. О судебной защите избирательных прав граждан. //Российская юстиция. — 1998. — № 4.
  12. Филатов Д. П. Направление уголовных дел на доследование. //Вестник ЛГУ. Серия: Экономики, философии и права. — 1985. - Вып. 3. - № 17.

1*16

231 францифоров Ю. и др. Производство экспертизы до ^Г* возбуждения уголовного дела. //Российская юстиция. —

    • № 3.
  1. Чистяков Н. Ф., Архангельский Ю. Ф. Культура, организация и воспитательное значение судебных процессов. //Советское государство и право. — 1988. — № 1.
  2. Чуглазов Г. Срок между окончанием следствия и направлением в суд. //Законность. — 1999. — № 5.
  3. Чурилов А. Прокурорский надзор за соблюдением прав и свобод
  4. Л-

граждан. //Законность. — 1997. — № 8.

  1. Чурилов А., Винокуров А. Охрана прав и свобод гражданина: выполнение международных обязательств. //Законность. — 1997. - № 6.
  2. Шайков А., Сухарев А. Новые меры по защите жизни и здоровья человека. //Законность. — 1997. — № 12.
  3. Шалумов М. Надзор за следствием, дознанием и оперативно — розыскной деятельностью. //Законность. — 1998. — № 10.
  4. Шалумов М. Согласие прокурора на арест — бюрократическая ^ проволочка или необходимость? //Российская юстиция. —

    • № 2.
  5. Швецов В. И. К вопросу о повышении роли судов в обеспечении законности дознания и предварительного следствия. Тр. /ВЮЗИ. - М., 1992. - Т. 20.
  6. Шейфер С. А., Петрова Н. Е. Проблема реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе
    РФ.
  7. ’ //Государство и право. — 1999. — № 6. ? . 241. Шишков С. Могут ли психологические и психиатрические

заключения служить доказательствами? //Законность. — 1997. - № 7.

177 4. Автореферат, диссертации

  1. Белякин Н. М. Предупреждение правонарушений в местах лишения свободы средствами прокурорского надзора: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Киев, 1992.
  2. Богословская Л. А. Односторонность и неполнота предварительного следствия как основание к отмене или изменению приговора: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Харьков, 1983.
  3. Власов В. И. Направление уголовных дел для дополнительного расследование: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1985.
  4. Кореневский Ю. В. Роль судебной практики в совершенствовании предварительного расследования: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — М., 1979.
  5. Костенко Р. В. Достаточность доказательств в российском уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Краснодар, 1998.
  6. Омельяненко Г. Н. Основания и процессуальный порядок возвращения судом уголовных дел на дополнительное расследование: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Киев, 1988.
  7. Переверзев М. Н. Прокурорский надзор за направлением уголовных дел на дополнительное расследование: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Свердловск, 1981.
  8. Познанский В. А. Кассационный пересмотр в советском уголовном процессе: Автореф. дис. докт. юрид. наук. — Саратов, 1956.
  9. Филатов Д. П. Возвращение судом уголовных дел на доследование в советском уголовном процессе: Автореф. дис. канд. юрид. наук. — Ленинград, 1975.

+

х

%

ПРИ ЛО ЖЕ НИЯ

179 ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Аналитическая справка о практике дополнительного производства по возвращенным уголовным делам

В целях проведения исследования по делам, возвращавшимся для дополнительного расследования, нами была разработана специальная анкета, отражающая вопросы специфики такого производства. С помощью анкеты было изучено 327 уголовных дела, основаниями для возвращения которых служила неполнота произведённого дознания или предварительного следствия и другие пункты части первой ст. 232 УПК РСФСР.

Эти уголовные дела были рассмотрены в 1995-1999 годах в судах Кабардино-Балкарской Республики, Карачаево-Черкесской Республики, РСО “Алания”, Ставропольского и Краснодарского краёв, Астраханской, Волгоградской, Ростовской и других областей Российской Федерации. На момент проведения исследования уголовные дела находились в архивах республиканских, областных и районных судов.

Конечно же, сведения (числовые данные) быстро устаревают, поэтому числа в справке в настоящее время уже не могут отражать действительные показатели, но указанные в ней причины и условия, влияющие на качество предварительного расследования, ещё будут оставаться актуальными в деятельности органов предварительного расследования.

180 От 68 до 84 процентов указанных дел возвращаются для

дополнительного расследования в связи с неполнотой произведённого

дознания или предварительного расследования.

Неполнота произведённого дознания или предварительного

следствия, которая не могла быть восполнена в судебном заседании,

выразилась в следующем:

  • не доказано событие преступления от числа изученных - 2,5 дел %
  • не доказаны виновность и мотив преступления - 6 %
  • не доказаны смягчение вину обстоятельства - 8 %
  • не доказаны отягчающие вину обстоятельства - 6%
  • не доказаны характер и размер ущерба - 10 %
  • не доказаны иные обстоятельства, характеризующие - 10,5 личность обвиняемого %
  • не выявлены причины и условия совершения - 9,0 преступления %
  • не выявлены способы совершения преступления - 2,5 %
  • обвинение основано на показаниях свидетелей, потерпевших,
    подозреваемых, обвиняемых, не - 4,0 подтверждённых другими доказательствами %
  • не удовлетворены ходатайства, имеющие значение для - 3,5 полноты расследования преступлений %
  • не установлены все эпизоды преступления - 9,5 %
  • не установлены все соучастники преступления - 5,0%
  • не конкретизирована роль обвиняемых - 7,0%
  • не проведены необходимые экспертизы - 10,0%
  • не устранены противоречия в показаниях - 6,5%

181 В 90 % определений суды делают указания на отсутствие

необходимых для обоснованного приговора обстоятельств.

Из 146 интервьюированных следователей - 24 высказались за то, чтобы
расследование возвращённых дел поручалось другим следователям. 122 следователя высказались за проведение дополнительного расследования прежним следственным работником.

Из 178 опрошенных следователей 141 начинали ознакомление по возвращённым на доследование делам с оценок оснований возвращения и мер, которое необходимо осуществить с целью восполнения пробелов, что составило 93,3 %.,

По вопросу о том, проходит ли дополнительное расследование в конфликтной ситуации, 89,7% от интервьюированных 140 следователей ответило положительно.

Пределы доследования в 86,9 % случаев определил суд, в 10,6 % -прокурор, и лишь в 2,5 % - пределы дополнительного расследования расширили сами следователи.

По 96 % уголовных дел указание на проведение повторных следственных действий исходило от того органа, который вернул дело для дополнительного расследования; по 2,7 % дел круг повторных следственных действий был расширен руководителями следственных подразделений; по 1,3 % дел, возвращённых для дополнительного расследования, круг мероприятий расширили сами следователи.

Суды и прокуроры в своих указаниях обязывали следственных работников провести повторно:

  • осмотры мест происшествия в 17,8 % дел;
  • допросы обвиняемых в 32,4 % дел;
  • допросы свидетелей в 30,3 % дел;
  • допросы потерпевших в 6,2 % дел;
  • назначение экспер! и 5 в 10,5% дел.

182 Повторные следственные действия при дополнительном

расследовании дали новую недостающую информацию:

  • назначение повторных экспертиз в 36,4 % дел;
  • повторные допросы свидетелей в 34,4 % дел;
  • повторные допросы обвиняемых в 24,3 % дел;
  • повторные допросы потерпевших в 10,4% дел;
  • повторные осмотры мест происшествия в 9,2 % дел. Информацию, дополнившую либо уточнившую ту, которая
    уже
  • имелась в материалах первоначального расследования,
    получили указанными следственными действиями, соответственно:

  • назначение повторных экспертиз в 3,6 % дел;
  • повторные допросы свидетелей в 20,6 % дел;
  • повторные допросы обвиняемых в 17,5% дел;
  • повторные допросы потерпевших в 7,4 % дел;
  • повторные осмотры мест происшествия в 12,7 % дел. Информация осталась той же, то есть проведение повторных следст венных действий ничего не дало, соответственно:

  • назначение повторных экспертиз 60 % дел;
  • повторные допросы свидетелей 45 % дел;
  • повторные допросы обвиняемых 56 % дел;
  • повторные допросы потерпевших 82 % дел;
  • повторные осмотры мест происшествия 78 % дел.
  • При первоначальном расследовании преступлений повторные следственные действия проводились по 63,9 % дел, а при дополнительном расследовании проводились по каждому делу.

По 6,2 % дел органы, возвращавшие дела для доследования, выявили, что в делах имеется лишь частичная информационная определённость о тех обстоятельствах, которые служили основаниями для привлечения лица в качестве обвиняемого.

183 По 19,2 % дел органы, возвращавшие дела “на доследование,

выявили обстоятельства, которые вовсе не исследовались в ходе

первоначального расследования.

В 22 % дел суды считают поводом для обращения дела к доследованию то обстоятельство, что в нескольких протоколах одного и того же допрашиваемого зафиксированы противоречивые показания.

По 14 уголовным делам (3,9 %) из 327, возвращённых для дополнительного расследования, следователи частично или полностью не согласились с оценкой доказательств вышестоящем органом и его решением о дополнительном расследовании.

К невосполнимым или трудновосполнимым пробелам первоначального следствия необходимо отнести следующие:

  • по 30,2 % дел неучастие специалистов при «проведении следственных действий (в том числе при осмотре места происшествия -18,8 % дел) и потому необнаружение важных для полноты следствия доказательств;
  • по 20,1 % дел оставление без экспертного .исследования вещественных доказательств;
  • -по 23,1% дел неиспользование лаучно-технических средств в ходе следственных действий;

  • по 10,7 % дел опоздание с производством осмотра места происшествия на 24 часа и более;

  • по 11,3 % дел оставление без исследования возможных версий;
  • по 4,6 % дел непроведение осмотра места происшествия вовсе. Доказательственная информация теряется в следующих случаях:
  • по 26,3 % дел потеря информации из-за неумелого проведения следственных действий в ходе первоначального расследования;
  • по 42,4 % дел потеря информации из-за неумелого проведения повторных
    следственных действий уже при дополнительном
  • А

184 расследовании;

  • по 2,9 % дел потеря некоторой части информации в результате передачи дела для дополнительного расследования другому следователю;

  • по 19,8 % дел отсутствие информации по той причине, что установить её уже не представляется возможным;
  • по 8,6 % дел утрата информации по различным другим причинам.
  • В 27,6 % дел, возвращённых на доследование, отсутствовало дос таточное количество документов, подтверждающих необходимую для суда информацию. Так, например, отсутствовали документы,

характеризующие обвиняемых в 16,7 % дел, потерпевших в 8,6 % дел, свидетелей в 2,1 % дел. В 28,5 % дел, возвращённых для доследования, отсутствовали документы, касающиеся важных для суда обстоятельств по делу.

По 48 % дел поводом для возвращения послужила недостаточность доказательств по обстоятельствам, которые хотя и исследовались при первоначальном расследовании, но настолько некачественно, что это исключало возможность рассмотрения дела в суде.

В 97,4 % случаев возвращения дел для дополнительного расследования следователи дополнительное производство планировали с выполнения тех следственных действий, которые перечислили в своих указаниях органы, вернувшие эти дела. Из них 82 % для исследования тех же обстоятельств, что и при первоначальной расследовании, 18 % - по новым обстоятельствам.

В 9,6 % планов дополнительного производства по деду планировались допросы обвиняемых (подозреваемых).

В 26,8 % - допросы ранее допрошенных свидетелей.

В 31,3 % дел - допросы свидетелей, допрашиваемых впервые.

В 1 1,9 % дел планировалось проведение очных ставок.

8.

В 18,4 % дел планировалось проведение осмотров мест происшествия, из них в 15,8 % случаев для восполнения пробелов, допущенных при осмотре на первоначальном следствии, и в 2,6 % - в связи с выдвижением новых версий в ходе дополнительного расследования.

По 8,6 % дел планировалось проведение экспертиз.

По 67,4 % дел, возвращённых для дополнительного

расследования, планировалось производство следственных действий, направленных на исправление ошибок первоначального расследования; по 28,2 % дел - на устранение пробелов, по 39,2 % дел - на устранение других недостатков, связанных с некачественным первоначальным производством по делу.

По 40,2 % дел первым следственным действием планировался допрос лица, которому при первоначальном производстве по делу предъявлялось обвинение.

Для составления плана-конспекта дополнительного расследования 64 % следователей начинали производство с изучения обвинительного заключения первоначального следствия, 28 % следователей - с постановления о привлечении в качестве обвиняемого, 8 % - с постановления о возбуждении уголовного дела.

В 18 % случаев из 120 изученных уголовных дел о преступлениях, совершённых в условиях неочевидности, суд или прокурор, возвращая дело для дополнительного расследования, указали на то, что в ходе первоначального производства по делу не были исследованы другие (одна или несколько)версий.

По 10,5 % случаев дополнительного производства уголовных дел планировалось проведение следственного эксперимента.

Из числа изученных нами уголовных дед, возвращённых для дополнительного расследования, в ходе его производства по 17 делам проводилось предъявление
для опознания живых лиц, по 32 делам -

186 предъявление для опознания предметов, по 2 делам - животных.

В 82 % случаев решающее влияние на позицию следователя о порядке исследования обстоятельств в процессе дополнительного производства по делу оказало отношение обвиняемого к предъявленному ему обвинению. 14 % от числа обвиняемых изменили своё отношение к обвинению в ходе дополнительного расследования и по различным причинам дали правдивые показания, из них 68 % признались в совершении преступления только тогда, когда убедились, что следователь располагает достаточными доказательствами их виновности. 16 % - стали отрицать свою виновность, когда убедились, что дополнительное следствие не располагает достаточными доказательствами.

По 130 уголовным делам, то есть 36 % от числа возвращённых и изученных нами дел, по которым подсудимые изменили свои показания, что в совокупности явилось основанием для возвращения дел к доследованию, выявилось, что причинами таких изменений было:

  • желание избежать ответственности у 41 % от числа обвиняемых;

  • желание смягчить ответственность у 38 % таких лиц;
  • желание “взять на себя” ответственность за содеянное другими лицами было у 8 % обвиняемых:
  • желание оговорить кого-либо у 3,2 % обвиняемых;
  • желание избежать конфискации имущества - у 2,8 % обвиняемых.

Когда причиной изменения показаний было избежать или смягчить ответственность, то на дополнительном следствии обвиняемые выдвигали в оправдание своей позиции такие мотивы:

  • в 56,7 % случаев не желали нести всю тяжесть ответственности за кого-либо;

  • в 27 % случаев оказано влияние со стороны родных и близких,

187 присутствовавших в зале суда;

  • в 16,3 % случаев желание получить меньшее наказание.

В 22,4 % случаев при производстве дополнительного расследования с помощью повторных допросов свидетелей и потерпевших были установлены новые данные, неизвестные ранее.

В 27,4 % дел свидетели и потерпевшие на первоначальном следствии по различным причинам умышленно умалчивали об известных им фактах и обстоятельствах, а следователи не проявляли активности для получения от них достоверной информации.

В 42,1 % случаев показания от свидетелей и потерпевших получали по тем же вопросам, которые исследовались и на первоначальном следствии, но в то время они не были разрешены в полном объёме.

В 57,9 % случаев этим участникам судопроизводства задавались вопросы по поводу обстоятельств, которые вообще не исследовались на первоначальном следствии.

В 30,2 % случаев возвращение дел для дополнительного расследования основанием служило использование на первоначальном следствии экспертных исследований, выполненных с недостаточной для суда полнотой.

В 1,1 % случаев производство экспертиз в ходе первоначального следствия поручалось некомпетентным лицам.

В 38 % случаев следователи сами определяли компетентность лица, приглашая его в качестве эксперта из неэкспертного учреждения.

Мотивы назначения повторных экспертиз в ходе дополнительного расследования:

  • необоснованность заключения эксперта (ст. 81 УПК РФ) в 24 % случаев;
  • сомнения в правильности заключения (ст. 81 УПК РФ) в 34 “ъ случав;

188

  • нарушения прав обвиняемого при назначении и

производстве экспертизы (ст. 185 УПК РФ) в 42 °<> случаев.

Основаниями для производства дополнительных экспертиз служили:

  • в 45 % случаев возвращения деда к доследованию - недостаточная ясность заключения экспертов;

  • в 55 % случаев недостаточная полнота заключения экспертов.

В 8 % случаев следователи вместо назначения дополнительной экспертизы в ходе дополнигельного расследования приглашали экспергов для их допросов.

В 1,8 % случаев экспертиз на дополнительном следствии назначались из-за несогласия подсудимого с заключением эксперта.

В 68 % случаев определений суда не указаны цели и задачи дополнительного осмотра места происшествия.

В 28,7 % случаев в границы осмотров мест происшествия в ходе первоначального следствия не входили места, где готовились преступления либо скрывались его следы.

В 14 % случаев неполноты произведённого расследования не выяснялось время подготовки совершения преступления, сокрытия его следов, время реализации объектов посягательства.

По 16 делам, возвращённым для дополнительного производства, про- водились следственные эксперименты.

По 13 делам, возвращённым для дополнительного производства, про- водилось предъявление для опознания объектов. В 8 случаях проведение повторного предъявления для опознания объектов в ходе дополнительного расследования не осуществлялись дополнительные допросы опознающих.

В 4 случаях предъявления для опознания в ходе дополнительного расследования были выявлены новые неизвестные первоначальному следствию объекты. В 3 случаях предъявления для опознания в ходе

189 дополнительного расследования были предъявлены объекты, которые по

различным причинам не предъявлялись на первоначальном следствии. В 3

случаях в ходе первоначального расследования опознание проводилось

по фотографии, а в ходе дополнительного появилась возможность

предъявить живых лиц. В 4 случаях первоначального следствия

предъявление для опознания проводилось в условиях, значительно

затрудняющих возможность опознания объекта, поэтому
это

следственное действие было осуществлено в ходе дополнигельного

расследования.

По 83 уголовным делам, возвращённым для дополнительного расследования, проводились обыски. До 65 % обысков на дополнительном следствии следователи поручали органам дознания. В 22,8 % случаев обысков в ходе дополнительного следствия имели положительные результаты. В 34 % случаев производства обысков были допущены нарушения закона по поводу изложения в постановлении мотивов обыска (ст. 168 УПК РФ), описания в протоколе обстоятельств обнаружения подлежащих изъятию предметов и документов, а также их индивидуальных признаков (ст. 176 УПК РФ). Только в 22 % случаев производства обысков использовалась криминалистическая поисковая спецтехника, в 43 % случаев - фотосъёмка, а видеосъёмка только в одном случае (1,5 %).

Некоторые иные сведения, полученные в результате изучения уголовных дел, возвращённых для дополнительного расследования в связи о неполнотой произведённого дознания или предварительного следствия.

Причины низкого качества следствия:

  • низкая квалификация следователя - 18%, 65 дел;
  • недобросовестное отношение следователя к свои обязанностям - 7 %,
    25 дел;

190

  • отсутствие процессуального контроля руководителем следственного подразделения - 26 %, 96 дел;
  • нарушение принципа процессуальной - самостоятельности следователя 5%, 16 дел;
  • иные причины - 10%, 36 дел. В 1,2 % случаев уголовные дела возвращались для

дополнительного расследования по причине неустановления личности обвиняемого и нарушения требований ст. 144 УПК РФ.

В 1,8 % случаев возвращения дел на доследование допускались нарушения, связанные о тем, что следователи не знакомили обвиняемых с материалами дела, тем самым грубо нарушая уголовно-процессуальный закон.

В 2,7 % случаев уголовные дела возвращались для дополнительного расследования в связи с тем, что в основе обвинения лежало показание лишь одного лица, не подкреплённое другими доказательствами.

Другие существенные нарушения уголовно-процессуального закона органами дознания или предварительного следствия:

не был приглашён переводчик - 0,6 %;

нарушен порядок соединения дел - 0,3 %;

  • нарушен порядок выделения дел - 0,3 %;
  • не проведена обязательная экспертиза:
  • а) экспертиза проведена без участия обвиняемого и не - 1,3 учтены его объяснения %;

б) обвиняемый не ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы, не разъяснены права обвиняемого - 0,8 %;

в) к делу приобщены документы следственных действий после выполнения требований ст. 201 УПК

РФ - 0,3 %;

г) выводы обвинительного заключения не 0,6 соответствуют материалам дела - %;

д) неправильная квалификация действий обвиняемого

  • 2,0 %. Меры реагирования на факты низкого качества следователя:

  • следователю сделано предупреждение - 16 случаев;
  • следователь наказан:
  • а) объявлен выговор - 2 случая;

б)предупрежден о неполном служебном 1

соответствии - случай;

в) наказан в служебном порядке - 2 случая;

  • меры повышения профессионального мастерства:

а) причины возвращения дела обсуждены - 7 случаев;

б) недостатки расследования изучены на 18 служебной подготовке - случаев;

в) к следователю прикреплён наставник - 27 случаев;

г) следователь направлен на учёбу на факультет 24 повышения квалификации - случая;

д) усилен процессуальный контроль за - 11 деятельностью следователя случаев;

е) меры по предупреждению вмешательства в процессуальную самостоятельность следователя - 5 случаев;

ж) иные меры - 8 случаев.