lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Огнева, Ирина Анатольевна. - Правозащитник в уголовном судопроизводстве России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 2000 185 с. РГБ ОД, 61:00-12/531-0

Posted in:

2 J

Министерстве внутренних дел России Московская академия

На правах рукописи

ИСХ. » 43/1/605 от 28.03.2000 г.

Огнева Ирина Анатольевна

ПРАВОЗАЩИТНИК В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно- розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научн ый руков одите ль

Заслу женн ый деяте ль науки Росси йской

Федер ации, докто р юрид ическ их наук,

профе ссор В. Т. Томин

ш

Москв а 2000

2

ВВЕДЕНИЕ 3-13

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УЧАСТИЯ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ В УГОЛОВНОМ

СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ 14-64

i

1.1. Принцип участия народного элемента как теоретическая основа вовлечения правозащитников в уголовное судопроизводство России 14-24 1.2. 1.3. Корни правозащитного движения в России 24-40 1.4. 1.5. Современное понятие правозащитника 41-64 1.6. ГЛАВА 2. УЧАСТИЕ ПРАВОЗАЩИТНИКА В СОВРЕМЕННОМ

РОССИЙСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ 65-153

i

2.1. Общие вопросы правового регулирования и прак тики участия правозащитника в уголовном судопроиз водстве 65- 84

2.2. Участие правозащитника на стороне защиты 85-104 2.3. 2.4. Участие правозащитника на стороне обвинения 2.5. и в других процессуальных ролях 105-129

2.4. Правозащитники и проект УПК России 130-153

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 154-161

ПРИЛОЖЕНИЯ 162-171

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 172-185

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Судебная реформа в России привела к модернизации отечественного уголовного судопроизводства (УСП) и изменила его основополагающие принципы. В последние годы заметно ослаблено значение важнейшего уголовно-процессуального принципа - принципа участия народного элемента. Начиная с середины 90-х годов, из УПК РСФСР исключаются нормы, допускающие привлечение для достижения целей судопроизводства различных общественных институтов.

Некоторые перемены в этой сфере были оправданы, поскольку отдельные формы участия общественности, товарищеские суды, например, de facto давно выбыли из уголовно-процессуальной сферы. Многие изменения были продиктованы необходимостью приведения уголовно-процессуального закона в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Концепцией судебной реформы, а также новым Уголовным кодексом РФ.

Однако, как справедливо отмечают ученые юристы, система общественного участия в обеспечении правопорядка, “несомненно нуждавшаяся в развитии и совершенствовании, была разрушена в основном по надуманным соображениям, без каких-либо серьезных обоснований и расчетов, при этом взамен ничего нового практически создано не было”1.

Тенденция сокращения народного участия, стремящаяся по инерции вообще освободить уголовный процессе от непрофессионального элемента, сегодня вступает в явное противоречие с задачами судебной реформы, среди которых особо выделяется - приближение к населению органов и должностных лиц, ответственных за производство по уголовным делам и расширение круга участников процесса2;

Основы государственной политики борьбы с преступностью в России. Теоретическая модель.-М., 1997.-С. 19.

‘Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М, 1993; Пояснительная записка к проекту УПК РФ, принятому в первом чтении ГД ФС 6 июня 1997 г.

4

Фундаментальная идея участия в УСП народного элемента обязывает законодателя и ученых процессуалистов обратить внимание на новые формы общественной активности, возникшие в последние годы вокруг российского уголовного процесса. Нарушенные пропорции в системе “профессиональное - непрофессиональное” должны быть восстановлены за счет активного привлечения к сотрудничеству новых общественных сил. Одной из таких сил на сегодняшний день выступает движение правозащитников.

Однако проблема участия правозащитников в уголовном судопроизводстве сегодня не является популярной в науке уголовного процесса. Большинству представителей научной специальности 12.00.09 она кажется не достаточно процессуальной. А между тем, влияние правозащитников на УСП и особенно на его оценку общественным и групповыми мнениями, на участников, движущих уголовный процесс, на оценку хода и справедливости принимаемых ими решений, влияния как положительного (эуфункционального), так и отрицательного

(дисфункционального) представляется весьма значимым.

Значимость изучения феномена правозащитников с процессуальных позиций диктуется также эволюцией задач уголовного судопроизводства в направлении приоритетности защиты личности, ее прав и свобод.

В детальном исследовании с учетом современных реалий нуждается идея социального контроля за уголовно-процессуальной деятельностью судов и правоохранительных органов государства. Участие правозащитников в УСП является одной из немногих оставшихся на сегодня форм подобного контроля. Вместе с тем, методы их деятельности весьма специфичны и не всегда безвредны. С.А. Пашин видит “оборотную сторону” деятельности правозащитников в том, что они “склонны оказывать давление на суд через прессу; организацию митингов и пикетов”1. Действия правозащитников порой приводят к безмерной либерализации уголовного процесса в отношении отдельных личностей.
Показательно в этом отношении

Частная юридическая деятельность в России. Проблемы и перспективы. Часть 1. / Конференция Москва - Нижний Новгород. - М., 1998. - С. 41.

5 “блокирование” уголовных дел, в которых фигурируют организаторы многочисленных злодейств: Басаев, Радуев и пр., приведшее в последствии к необходимости действий вооруженных сил в Дагестане осенью 1999 г., а затем и снова в Чечне. Вину за такую нейтрализацию охранительных возможностей уголовного судопроизводства в какой-то мере должны принять на себя и некоторые правозащитники. Деструктивная в этом отношении роль правозащитника С.А. Ковалёва для непредубеждённого человека очевидна.

Все это и обособленно, и в совокупности подчеркивает важность и своевременность исследования феномена правозащитного движения и деятельности правозащитников с позиций уголовно-процессуальной науки и практики.

Научная разработанность проблемы. Различные аспекты практики (не очень обширной) непосредственного участия правозащитников в УСП, и иные формы их воздействия на субъектов процесса в фундаментальных и иных уголовно- процессуальных исследованиях, на сегодняшний день, практически не анализируются. Правозащитники, к сожалению, вообще не сильно интересуют современных правоведов. Сами же представители правозащитного движения пишут о своей деятельности чаще всего вне связи с участием в уголовном процессе. Хотя речь в подобных публикациях идёт как раз о явлениях, событиях и действиях, имеющих непосредственное или опосредованное к УСП отношение.

Теоретической основой участия правозащитников в УСП с некоторыми допущениями можно назвать документы международных организаций. Основным каналом первоначального введения этих документов в российский научный (больше, в публицистический) оборот явились труды специалистов в области публичного международного и конституционного права, т.е. специалистов, имеющих весьма общее представление о насущных задачах современного, российского УСП и рассматривающих в качестве базовых - идеи, провозглашенные в различных международных декларациях, касающихся той или иной отрасли права. В связи с этим,

6

изучение проблемы правозащитной деятельности в отечественной юридической науке первоначально было начато с международно-правовых позиций.

Но в реальной жизни, в том числе и в ее правовой сфере, не бывает чисто отраслевых проблем: международно-правовых, конституционных, уголовно- процессуальных, криминалистических и т.д. В жизни есть просто проблемы, требующие разрешения при помощи инструментария конституционного, уголовно-процессуального и всякого другого подходящего в конкретной ситуации права. И не только права. Насущные жизненные проблемы для своего решения требуют комплексного подхода, а породившие их проблемные ситуации - системного анализа.

Большинство правозащитников хорошо знакомы с реальным уголовным процессом, некоторые знакомы изнутри. С одной стороны, это -залог знания настоящей жизни, с другой, - опасность проявления предубеждений, односторонности. Значительная часть правозащитников люди пишущие, но больше - говорящие. Однако УСП для них - не предмет исследования, а скорее, - объект критики. Особенно в тех случаях, когда речь идёт о действиях и решениях таких участников уголовного процесса, которые олицетворяют или представляют власть. Их речи и публикации, чаще всего, - средство достижения конкретной цели или, реже, - способ выплеснуть эмоции.

Таким образом, можно констатировать, что с позиций процессуальной науки данная тема исследованию не подвергалась.

Цель и задачи исследования. Цель исследования заключается в изучении правовой, социальной и функциональной сущности взаимодействия правозащитников и системы уголовной юстиции и выработке, на основе полученных результатов, предложений, способствующих трансформации указанного взаимодействия в эффективное сотрудничество.

Для достижения этой цели выдвигаются следующие задачи:

7

  • исследовать генезис отечественного правозащитного движения и его социальный, политический контекст и исторические точки соприкосновения с уголовном судопроизводством;
  • определить общеюридическое содержание понятия “правозащитник” и выделить из него уголовно-процессуальный компонент;
  • на основе теоретических обобщений и эмпирических исследований установить наполнение понятия “правозащитник” представителями движения и ввести в оборот науки уголовного процесса полученные материалы;
  • рассмотреть современное состояние уголовно-процессуальных институтов, предусматривающих участие общественности в процессе производства по уголовным делам;

  • с учетом специфики правозащитников исследовать общие правовые вопросы их участия на различных стадиях уголовного судопроизводства;
  • установить соотношение понятий правозащитник, “Уполномоченный по правам человека в РФ”, “омбдусмен” и других близких к правозащитнику (по семантике) понятий;
  • выявить наличествующие и потенциальные уголовно- процессуальные возможности участия правозащитников на стороне обвинения и защиты и определить пути их приложения для оптимизации уголовного судопроизводства;

  • определить возможность специфического уголовно-процессуального статуса для представителей правозащитного движения;

  • сформулировать предложения по нормативному закреплению участия правозащитника в УСП и побудить законодателя учесть данные предложения;

  • определить отношение правозащитников к реформе уголовно- процессуального законодательства, проанализировать правозащитные оценки проекта УПК РФ, принятого в первом чтении и установить их истинные мотивы;

8

  • привлечь внимание правоведов к уголовно-процессуальной полезности правозащитного движения.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является современное состояние (нормативное, функциональное) и перспективы участия народного элемента в российском уголовном судопроизводстве.

Предмет исследования включает в себя:

  • постулаты теории уголовного процесса, криминалистики, теории ОРД и других правовых дисциплин, устанавливающие научные основы привлечения населения в борьбе с преступностью, в том числе и участие народного элемента в У СП;
  • труды юристов, социологов, политологов, а также авторов не принадлежащих к научным направлениям, касающиеся формирования и развития правозащитного движения на советском и постсоветском пространстве;
  • конституционные и международно-правовые нормы, регламентирующие правовой статус человека и гражданина;

  • нормы действующего и перспективного уголовно-процессуального законодательства, регламентирующие участие народного элемента на различных стадиях УСП, а также требующие допущения такого участия;

  • уголовно-процессуальные институты и отдельные процедуры, нуждающиеся в независимом социальном контроле;

  • индивидуальное и групповое мнение представителей правозащитного движения по вопросам, прямо и косвенно касающимся участия их в уголовном судопроизводстве;

  • общественное мнение (лиц, не причисляющих себя к правозащитникам) о необходимости и формах участия правозащитников в уголовном процессе;

9 - печатные материалы, содержащие информацию об обсуждении уголовно-процессуальных законопроектов, в том числе и с участием представителей правозащитных движений.

Методология и методика исследования. Методологическую основу исследования составили современные методы познания социальных явлений и их закономерностей. При подготовке диссертации были также использованы: исторический, логико-юридический, сравнительно-правовой, конкретно- социологический методы.

В процессе исследования автором широко применялся метод экспертных оценок, а также менее распространенные методики: включенное наблюдение, содержательный анализ материалов средств массовой информации, анализ группового мнения (в т.ч. и мелких групп).

Теоретическая и эмпирическая база исследования. Теоретической основой диссертации послужили фундаментальные разработки общей теории прав человека, науки уголовно-процессуального, уголовного, административного права, общей теории права, теории оперативно-розыскной деятельности, криминалистики, науки управления, криминологии и социологии.

Эмпирическая база диссертации включает результаты исследований авторитетных ученых (общие вопросы участия народного элемента) и изучения уставной документации и печатной продукции правозащитных организаций, расположенных в Москве, Нижнем Новгороде, Дзержинске, Калуге.

Значительная часть выводов и обобщений сделана на базе информации, полученной в результате собственных социологических исследований. К анкетированию и интервьюированию, проводимому в Москве, Подмосковье, Нижнем Новгороде и Нижегородской области было привлечено 57 правозащитников; 18 судей; 24 работника прокуратуры; 27 ученых правоведов,
60 студентов вузов. Исследование проводилось под

10 эгидой Союза юристов в несколько этапов. Полученные результаты оценивались с учетом субъективных характеристик источников информации .

Научная новизна исследования и основные положения, выносимые на защиту. Научная новизна исследования вытекает из темы диссертации и заключается, прежде всего, в том, что автором впервые в России на диссертационном уровне проведено комплексное исследование практики участия правозащитников в уголовном судопроизводстве и проблемы правового регулирования этой практики.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Понятие принципа участия народного элемента в уголовном судопроизводстве - участие народа (населения) в обсуждении и принятии законов, регламентирующих уголовное судопроизводство, активная (в том числе и по инициативе самих народных представителей) помощь государственным органам, ведущим процесс, а также общественный контроль за ними; содействие другим участникам судопроизводства в защите их неотъемлемых прав и свобод.
  2. Авторское понятие правозащитника. Правозащитник - это лицо, которое в силу собственного решения осуществляет деятельность по защите от неправомерного ущемления органами исполнительной и судебной власти прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно-правовыми актами, или субъективных, в том числе своих собственных, прав граждан, действующее индивидуально, либо в составе общественной организации или группы.
  3. Участие правозащитника в уголовном судопроизводстве является эффективной и перспективной формой участия народного элемента в УСП.
  4. Большинство анкетируемых из числа юристов и правозащитников не воспользовались правом анонимного заполнения анкет.

11

  1. Правозащитник в уголовном судопроизводстве может быть функционально полезен не только на стороне защиты, но и на стороне обвинения;

  2. Правозащитники, участвующие в уголовном судопроизводстве в качестве общественных защитников и общественных обвинителей выполняют уголовно-процессуальную функцию доведения до суда и участников судебного разбирательства общественного (группового) мнения по рассматриваемому уголовному делу;

  3. Влияние правозащитников на УСП, в том числе на ход и результаты рассмотрения уголовного дела, возможно не только тогда, когда правозащитник выполняет какую-либо уголовно-процессуальную функцию; влияние может быть оказано и непроцессуальными методами, присущими представителям правозащитного движения; методы непроцессуального воздействия правозащитников не всегда выполняют деструктивную роль по отношению к судопроизводству по конкретному делу.

  4. Между профессиональными правоохранителями и защитниками прав “на общественных началах” на сегодняшний день не существует взаимопонимания. Более того, их отношения в ряде случаев можно охарактеризовать как враждебные. Данная тенденция в полной мере проявляет себя при производстве по уголовным делам.

  5. Суд не может рассматриваться как безупречное средство разрешения конфликтных ситуаций.. Из этого следует необходимость социального контроля за судами. На роль общественных контролеров за рассмотрением уголовных дел в судах подходят представители правозащитных организаций.

  6. Уполномоченный по правам человека в РФ не является правозащитником (в авторском понимании);
  7. Защитников на стадии предварительного расследования можно дифференцировать в зависимости от обязательности их участия. В случае, когда участие защитника по УПК - обязательно (это, как правило, случаи проблемного правового статуса личности (ст. 49 УПК) должен приглашаться

12 защитник из числа профессиональных юристов; в случаях, когда обязательное участие защитника законом не предусмотрено обвиняемый может выбирать его из более широкого круга лиц. Этот круг, должен быть расширен до размеров, очерченных законодателем для судебного разбирательства.

  1. Необходимо введение в уголовный процесс такого участника, как “представитель правозащитной организации”. Представитель правозащитной организации - лицо, рекомендованное правозащитной организацией для присутствия в зале судебного заседания с целью наблюдения за соблюдением при рассмотрении уголовного дела прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно-правовыми актами. Данный участник может присутствовать при рассмотрении дел в закрытых судебных разбирательствах, за исключением случаев, когда проведение закрытого судебного заседания вызвано необходимостью сохранения государственной тайны.

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования. Результаты диссертационного исследования позволили обосновать практическую значимость участия правозащитников в уголовном судопроизводстве России и наметить основные пути правового регулирования этого участия.

Содержащиеся в работе конкретные предложения по

совершенствованию законодательства имеют прикладное значение и могут найти применение при разработке новых законопроектов.

Теоретические выводы и производные от них практические рекомендации могут быть использованы судьями и работниками оперативно-следственных подразделений.

Диссертация представляет несомненный интерес в качестве учебного материала при изучении уголовного процесса, правоохранительных органов, а также других дисциплин гуманитарного блока.

13

Апробация и внедрение в практику результатов исследования.

Основные положения диссертации изложены автором в и четырех научных статьях.

Материалы диссертационного исследования применяются при подготовке лекций, письменных консультаций, а также при проведении семинарских и практических занятий по курсу “уголовный процесс” и “правоохранительные органы” в высших учебных заведениях юридического профиля г. Москвы и Нижнего Новгорода

Структура диссертации и способ изложения материала. Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими из нее задачами. Диссертация состоит из введения, двух глав (семи параграфов), заключения, списка использованной литературы и приложений.

14

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ УЧАСТИЯ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ В УГОЛОВНОМ

СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

§ 1. Принцип участия народного элемента как теоретическая

основа вовлечения правозащитников в уголовное

судопроизводство России

Уголовное судопроизводство - это прежде всего деятельность государственных правоохранительных органов1. Однако эффективное уголовное судопроизводство невозможно без тесного и систематического сотрудничества этих органов с народным элементом2 (населением, трудящимися, общественностью, гражданами)”’.

Участие народного элемента в уголовном судопроизводстве один из основополагающих принципов отечественного уголовного процесса. Научное понимание этой фундаментальной идеи, особенно в части пределов и субъектов народного участия, не всегда было единодушным. Это проявляло (и проявляет) себя в наименовании принципа. Самым популярным

Уголовный процесс. Учебник. Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1997. С. 7; Курс советскою уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Ккарпеца. М., 1989. С. 48-49 и др.

"”Народный элемент” - термин, встречаемый у И.Я. Фойницкого (см.: Курс уголовного судопроизводства. В 2-х т. Т. 1. СПб.. 1997. С. 118-124). а среди современных исследователей - у В.И. Бадашханова (Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород. 1993).

Идея участия народного элемента в уголовном процессе достаточно давно воспринята теорией и практикой уголовного процесса. Об этом свидетельствует обширный круг ее последователей. См.: Гуткин И.М. Взаимодействие милиции с общественностью при производстве дознания,- М., 1963; Карев Д.С. Участие общественности в расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел. - М., 1963; Куприн СИ. Общественность в борьбе с правонарушениями. - Иркутск, 1963; Шейнин Х.Б’: Народные заседатели - равноправные судьи. - М.. 1967; Гальперин И.М. Взаимодействие государственных органов и общественности в борьбе с преступностью. - М., 1972; Томин В.Т. Привлечение трудящихся к расследованию преступлений. - Омск, 1972; Он же. Взаимодействие органов внутренних дел с населением в борьбе с преступностью. - Омск, 1975; Он же. Рядом с тобой: записки милиционера. - Горький 1983; Он же. Быть гражданином. -Горький, 1989. Индулен И.Г. Привлечение общественности к расследованию. - Рига. 1975; Саркисянц Г.П. Понятые в советском уголовном процессе. Ташкент, 1975: Понеделков М.Н. Участие народных заседателей в рассмотрении уголовных дел. М.. 1978: Голубева Л.М. Участие общественности в осуществлении правосудия. Вопросы теории и практики. - Фоунзс. 1981 и ми. до.

15

названием принципа (после принятия УПК РСФСР 1960 г.), долгое время являлось - “участие общественности в уголовном процессе” (в уголовном судопроизводстве’, в отправлении правосудия ). За ним следовала формулировка “участие представителей общественных организаций и трудовых коллективов в уголовном процессе”” (в судопроизводстве по уголовным делам ).

Из приведенных названий можно сделать вывод, что принцип народного участия не всегда и не всеми понимался предельно широко, ибо, вполне очевидно, что “общественность” - это далеко не весь народный элемент. Подобный усеченный подход к пониманию рассматриваемого принципа в свое время побудил некоторых исследователей к более емким словам - “народ” и “народность”. Для того, чтобы указанная терминология приобрела право на жизнь ученым пришлось немало потрудится. Среди наиболее последовательных приверженцев именно народного (а не только общественного) начала в судопроизводстве можно по праву назвать профессора В.Т. Томина, который ещё в шестидесятых годах сделал попытку привести принцип участия общественности в соответствие с демократическими требованиями. Исходя из предпосылки, что: “…проблемы организации взаимодействия в уголовном судопроизводстве со всем населением (выделено мной - И.О.) еще ждут своих систематических исследований”, он сформулировал принцип народности в следующей редакции: “Принцип народности в советском уголовном процессе означает, что советский уголовный процесс ведется в интересах народа, с учетом мнения народа (общественного мнения) и, как следствие, с максимальным участием
представителей народа, обеспечивающим помощь органам

Советский уголовный процесс/ -М.: 1975. -С. 39, 54-56; Советский уголовный процесс/ -Л.: 1989. -С.55, 78-79; Советский уголовный процессам.: 1990. -С. 26, 40-42; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М.: Наука. 1968. -Т. 1. - С. 123; Советский уголовный процесс/ -М.: 1973.-С. ЮЗ-104 и др.

’ Перлов И.Д. Как построены суд, прокуратура и адвокатура в СССР. -М.: 1964. -С. 27. J Советский уголовный процесс. - Киев,!983. - С.47, 72-73.

Советский уголовный процесс. - М.: 1986. - С.42-43.

16

власти, ведущим процесс, и общественный контроль за ним (выделено

мной-И.О.)”’-

Данная идея получила свое современное развитие в диссертации В.И. Бадашханова. В понимании последнего принцип народовластия означает - участие народа в принятии законов, отражающих его волю, суверенитете законопослушных граждан, распространяющемся на уголовно-процессуальную деятельность и подразумевающем активное выполнение ими своего гражданского долга по оказанию содействия судебным и правоохранительным органам и контролю за их деятельностью””.

Используя общественно нейтральную терминологию “население” и “народ”, названные авторы тем самым подчеркивают необходимость предельно широкого участия в УСП непрофессионального элемента. Название принципа, используемые для его обозначения современными авторами (“участие граждан в уголовном судопроизводстве”’ (в осуществлении правосудия)” , “участие представителей народа в отправлении правосудия’0) показывают, что широкий подход является сегодня доминирующим \

Этот момент (предельно широкое участие населения в процессе) диссертант выделит в качестве первой теоретической предпосылки допустимости участия правозащитников в уголовном судопроизводстве.

Второй опорной точкой для отставания идеи уголовно-процессуальной полезности правозащитников мы изберем - необходимость контроля за органами, ведущими уголовное судопроизводство.

См.: Томин В.Т. К вопросу о понятии принципа советского уголовного процесса.// Труды ВШ МООП РСФСР. Вып. 12. -М.: 1964. -С. 192-201. “ Бадашханов В.И. Указ. автореферат. С. 18. J Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. М., 1997. С.69.

Правоохранительные органы РФ / Под ред. В.П.Божьева. С. 92.

B.C. Авдонкин, Е.А. Карпов, А.Б.Науменко. Правоохранительные органы. М., 1998. С. 39.

Вместе с тем, следует заметить, что некоторые ученые не рассматривают данный принцип как отдельную идею. В частности, Р.Х. Якупов рассматривает участие населения как проявление более широкого принципа - принципа демократизма. См. Якупов Р.Х. Уголовный процесс. М., 1998. С. 63.

17

Третья точка теоретической опоры видится нам в выдвижении в понимании принципа участия народного элемента еще одной важной составляющей, базирующейся скорее на потенциальных задачах уголовного судопроизводства.

Если внимательно посмотреть на формулировку задач уголовного процесса, содержащихся в проекте УПК РФ, подготовленном для второго чтения (ст. 6), то можно увидеть появление новых приоритетов судопроизводства. Приведем текст статьи полностью с выделением ключевых моментов.

“(1) Задачами уголовного процесса являются защита личности, ее прав и свобод, интересов общества и государства от преступных посягательств, путем быстрого и полного раскрытия преступлений, уголовного преследования и обвинения лиц, их совершивших, справедливого и публичного разбирательства дела компетентным, независимым и беспристрастным судом, и правильного применения уголовного закона, обеспечивающего назначение судом справедливого наказания за содеянное и оправдание невиновного, на основе строгого соблюдения установленных настоящим Кодексом процессуальных норм, гарантирующих права и законные интересы участников процесса.

(2) Установленный законом порядок производства по уголовным делам должен обеспечивать защиту от необоснованного обвинения и осуждения, от незаконного ограничения прав и свобод человека и гражданина, а в случае обвинения или осуждения невиновного - незамедлительную и полную его реабилитацию, а также способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению преступлений, формированию

уважительного отношения к праву”.

Законодатель, как следует из текста приведенной статьи, выдвигает на первый план защиту прав и свобод личности, а также подчеркивает значимость для выполнения задач - публичного рассмотрения уголовных дел.

18

В предыдущих формулировках принципа участия народного элемента в уголовном процессе особое внимание акцентировалось на содействии народа в первую очередь, органам, ведущим процесс. В настоящее время оказание народного содействия, по нашему мнению, необходимо и другим участникам, попавшим в сферу уголовного судопроизводства. И раз речь идет о правах и свободах личности как составной части обеспечения выполнения задач уголовного судопроизводства, то правозащитникам в уголовном процессе самое место1.

В современное содержание принципа участия народного элемента в У СП, по нашему мнению, следует также включить и указание на активную роль населения в реализации задач уголовного судопроизводства, поскольку основным упреком народному элементу в последние годы был упрек в пассивности и инертности”.

Активность народного элемента в сфере уголовного процесса определяется рядом факторов (детерминант): влияние общественного мнения, различные социальные, психологические и экономические факторы. В последнее время значительно активизировалась роль религиозных факторов”.

Детерминанты активности народного элемента в У СП развиваются в диалектической взаимосвязи. Практически невозможно встретить влияние на мировоззрение гражданина одной детерминанты, обуславливающей его поведение в каждом конкретном случае, в том числе и при соприкосновении с правоохранительной деятельностью. Как правило, просматривается их многофакторное, массированное воздействие, затрудняющее определение их иерархии. Так, приоритет факторов, определяющих общественно- государственные интересы, являвшийся признаком советского периода,

Значимость правозащитников для реализации задачи публичного и справедливого рассмотрения дел диссертант рассмотрит в последующих разделах работы. “ Особенно много нареканий высказано в адрес института народных заседателей. См. например: Савицкий В.М. О презумпции невиновности и других принципах уголовного процесса. В кн.: Уголовный процесс России: лекции очерки, - М. 1997. - С. 49. ‘ Подробнее см.: Бадашханов В.И. Народный элемент в уголовном судопроизводстве. Дис. канд. юрид. наук. - Н.Новгород. 1993. - С. 82-98.

19

сменился сегодня доминированием детерминант индивидуального свойства, причем с явно выраженным экономическим уклоном.

Мощным регулятором социального поведения (как правомерного, так и неправомерного) граждан является общественное мнение. Причем, общественное мнение - это не обязательно мнение больших социальных коллективов, но и мнение малых групп. Последние, по нашему мнению, в не меньшей степени формируют жизненную позицию гражданина - “первого встречного”.

“Первый встречный”, - указывает В.И. Бадашханов, - выходец из группы, где отсутствует конфликт между мнением микросреды, его окружающей, и общественным мнением о праве, как правило, законопослушен … И - наоборот … Мнение “первого встречного” это субстанция, образованная интегрированным воздействием ряда социальных, материальных, психологических и т.д. факторов, обусловленных его личными интересами” .

Правозащитники в основном сами формируют общественное мнение по вопросам касающимся судопроизводства вообще или конкретных судебных процессов. Вместе с тем, позиция правозащитников по отношению к уголовному процессу также зависима от общественного мнения, в том числе и ими же создаваемого.

Авторитет правоохранительных органов - занимает не меньшее значение в ряду детерминант, определяющих участие народа в уголовном судопроизводстве. В его основе лежит деловая репутация того или иного правоохранительного органа, складывающаяся из таких понятий, как соблюдение прав и законных интересов граждан, справедливость по отношению к каждому из граждан, вовлекаемых в сферу охраны правопорядка, эффективность их деятельности, соблюдение этикета, присущего работникам суда и правоохранительных органов.

Движущей силой правозащитного движения, как не парадоксально, выступает падение авторитета этих органов.

Бадашханов. Указ. диссертация. - С. 33-34.

20

Экономические детерминанты участия населения в уголовном судопроизводстве. В современных условиях на первый план выступают факторы материальные, экономические. Они, естественно, не являются детищем рыночных реформ: на втором плане они действовали всегда1, но находились как бы в тени социальных и нравственных детерминант.

Участие правозащитника в УСП, по нашему мнению, в большей мере стимулируется идейными соображениями, хотя экономические детерминанты важны и для них. Однако следует оговориться, что правозащитники ожидают материального вознаграждения не от государства (поскольку государство в большей степени оппонент), а от других лиц, пользующихся их услугами.

Современное понимание принципа участия народного элемента в УСП. Подытоживая все сказанное выше и отталкиваясь от определений В.Т. Томина и В.И. Бадашханова можно сконструировать следующую формулировку принципа участия народного элемента в уголовном судопроизводстве. По мнению диссертанта, это - участие народа (населения) в обсуждении и принятии законов, регламентирующих уголовное судопроизводство, активная (в том числе и по инициативе самих народных представителей) помощь государственным органам, ведущим проиесс, а также общественный контроль за ними; содействие другим участникам судопроизводства в защите их неотъемлемых прав и свобод.

Современные тенденции развития принципа участия народного элемента в уголовном судопроизводстве. Практически и идеологически полезная идея участия народного элемента в УСП в последние годы, тем не менее, стала заметно сдавать позиции и планомерно вытесняться из процессуального законодательства, а также из правоприменительной практики. Перестроечные и постперестроечные процессы в стране привели к тому, что сотрудничество с населением по большинству процессуальных

1 На это обстоятельство в свое время указывати Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.. 1972. С. 40-43, Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М.. 1973. С. 54-55 и др.

21

позиций фактически не только утратило присущую ей былую активность, но и вовсе прекратило свое существование.

Приводя УПК РСФСР в соответствие с новым Уголовным кодексом России представители законодательной власти поспешили избавиться от многих ставших уже привычными процессуальных институтов -товарищеских судов, порук, комиссии по делам несовершеннолетних, поручительства общественных организаций и коллективов трудящихся, а также ряда других общественных институтов .

Удлинению дистанции между УСП и народным элементом внесло, как представляется, также не всегда удачное с позиции уголовного судопроизводства как деятельности судебное толкование процессуального закона. Так, постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.95, растолковывающим как должно непосредственно применять Конституцию РФ в уголовно- процессуальной практике, практически была заблокирована реализация ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР.

Проф. В. Т. Томин не раз обращал внимание законодателя и правоприменителей на то, что предусмотренная в ст. 70 ч. 2 УПК РСФСР возможность представления доказательств участниками уголовного процесса и “любыми гражданами, предприятиями, учреждениями и организациями” не имеет установленного законодателем механизма реализации’. В силу собственных потребностей практика, руководствуясь принципами уголовного процесса и общими условиями соответствующих его стадий, в первую очередь, стадии предварительного расследования, выработала несколько его (механизма) вариантов.

Наиболее удачным, на наш, следовательский, взгляд, является реализация дозволения ст. 70 ч.2 УПК через проведение такого специального следственного действия, как принятие доставленного-1. Однако названное выше постановление высшего судебного органа загнало эту практику, как, к

Федеральный закон от 21.12.96 // Собрание законодательства РФ. 3996. № 52. Ст. 5881. Томин В.Т. Взаимодействие органов внутренних дел с населением в борьбе с преступностью. С. 48 и др. “’ Томин В.Т. Указ. шбота. С. 46-55.

22

слову, и практику проверки показаний на месте, в подполье. Развивая дополнение к ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, Верховный Суд РФ записал в п. 16 упомянутого документа: “ … доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона… если собирание и закрепление доказательств осуществлено… в результате действий, не предусмотренных уголовно- процессуальным законом” . Иными словами, не названо следственное действие в УПК - применение его невозможно. Вне зависимости от того, что запрет его проведения ухудшает условия постижения объективной истины по делу.

Таким образом, совокупными усилиями законодателя и Верховного Суда РФ сотрудничество между уголовной юстицией с одной стороны и населением с другой, продолжает планомерно разрушаться. Однако это не означает, что исчезает обоюдное влияние этих субъектов друг на друга. Взаимовоздействие их существует объективно, вне зависимости от того, осознаётся оно участниками или нет. Если взаимодействие выступает в эуфункциональной форме - это сотрудничество, положительная ветвь взаимодействия. Если в дисфункциональной - негативная ветвь”. Если объективно существующая закономерность субъективно игнорируется, дисфункциональность неизбежна.

Нельзя не отметить и еще одного обстоятельства. Демократические преобразования в обществе, выразившиеся в приобщении населения к общемировым ценностям, не могли не сказаться на менталитете отдельных россиян и их добровольных объединений граждан. В последние годы в России достаточно заметно стало наращивать силы движение за права человека, которое активизировало свое влияние в сфере, которую можно отнести к среде функционирования уголовного процесса. Представители этого движения сегодня себя гордо называют правозащитниками.

Хотелось бы, конечно, напомнить Верховному Суду, что такие следственные действия, как предъявление для опознания и следственный эксперимент, только потому и могли появиться в УПК РСФСР 1960 г., что они были обкатаны в период действия УПК РСФСР 1923 г., коим они не были предусмотрены. Однако у диссертанта сегодня другая тема. “ Томин В.Т. Проблемы оптимизации среды функционирования органов внутренних дел. Горький: ГВШ МВД СССР, 1978. С. 16-24. 106.’

23

На первый взгляд, правозащитники и уголовное судопроизводство это субъекты разных отраслевых проблем и, следовательно, ученым процессуалистам можно было бы не обращать внимание на индивидуальные и коллективные выступления отдельных граждан, связанные с нарушением неотъемлемых прав человека и гражданина органами государственной, в том числе и судебной власти. Но нельзя не заметить, что несмотря на ориентацию против власти, движение это заметно выделялось среди прочих и тем, что питает явно не праздный интерес к уголовному судопроизводству и иным функциональным проявлениям судебной власти. Причем происходит это при угасании государственного интереса к общественным институтам. Низкая заинтересованность проявляет себя не только в практической среде, но и, ‘ что особенно печально, в научной. В ходе предварительного обсуждения диссертации мы выслушали немало упреков по поводу темы исследования. Несмотря на то, что юриспруденция, по общему мнению, не относится к разряду точных наук, ее представители в обоснование результатов требуют, как правило, количественных данных. К сожалению, на сегодняшний день, практика участия правозащитников в процессе трудно измерима в арифметических единицах - правозащитники это не всегда процессуальные фигуры; гораздо чаще они “возлепроцессуальные”, но тенденции, как нам представляется, вполне различимы. Там где возможно диссертант обращал внимание на мнение большинства, но не оставалось без оценки и единичное мнение, если оно было особым и ценным для исследования.

В заключении параграфа диссертант хочет в очередной раз подчеркнуть, что генеральной идеей (объектом) исследования является -максимально широкое привлечение народного элемента к участию в уголовном процессе и вообще к антикриминальной деятельности. Трагедия в Москве и других российских городах вновь обозначила эту проблему. Профилактика дальнейших террористических актов стала возможна только при массовой поддержке населения. Но антитеррористические мероприятия обнажили и другую
сторону проблемы, которую более прочувствовали

24

представители “подозреваемых” народов. В запале борьбы иногда забывались неотъемлемые человеческие права. Значит нужно око, которое могло бы обращать внимание на эти ущемления. Такой силой могут быть не только государственные органы: прокуратура и суд, но и общественные организации правозащитной ориентации. Стремление последних к контролю за соблюдением прав человека и гражданина при осуществлении уголовного судопроизводства, на наш взгляд, не нужно рассматривать как агрессивное. Участие правозащитника в УСП на сегодняшний день следует считать одним из немногих способов сотрудничества уголовной юстиции с населением, средством социального контроля за ней и, следовательно, одним из оптимальных способов строительства эуфункционального взаимодействия.

§ 2. Корни правозащитного движения в России

Краткая история правозащитного движения в России. Диссертанту представляется, что тяга к уголовному судопроизводству в правозащитной среде сформировалась давно. При внимательном изучении недолгой истории этого феномена можно увидеть, что уголовное судопроизводство и правозащитное движение часто пересекались, хотя и не чисто в функциональном аспекте. По известным причинам, летописей правозащитной хронологии немного, в основном это воспоминания самих правозащитников. А воспоминания жанр не совсем научный. Поэтому в данном разделе диссертации стиль будет близок к публицистическому, но цель останется сугубо научной и уголовно- процессуальной - определить, чего хотят правозащитники от уголовного судопроизводства изначально и меняются ли их претензии и желания в связи с эволюцией общественных институтов и режимов в стране.

Движение, участие членов которого в УСП автор анализирует, именовалось по- разному: “демократическое”, “либеральное”, “гражданского сопротивления”, пока, наконец, за ним не утвердилось название “движение

25

за права человека” или короче - “правозащитное движение”. По мнению Л.М. Алексеевой, заслуженной с большим стажем правозащита и цьГ, “это название наиболее близко к сути: защита прав личности и требования соблюдения законов - основа этого движения и его отличительный признак”.’’

Л.М. Алексеева довольно неожиданно полагает, что у правозащитного движения практически нет ни исторических ни международных корней . Судите сами: “… законнический контекст правозащитного движения оригинален. Не потому, что прежде этого вовсе не было в русской истории - была партия конституционных демократов (кадеты), и она тоже родилась не на пустом месте. Но традицию эту в советский период выкорчевали так основательно, что можно смело утверждать: зачинатели правозащитного движения мало что знали о ней и не ею вдохновлялись. … не было и заимствований идей международного движения за права человека - опять- таки по причине плохой о нём осведомлённости при зарождении правозащитного движения в СССР. Правозащитное движение родилось главным образом из опыта людей… (выделено мною - И. О.)”.3

Сама Л.М. Алексеева считает датой рождения правозащитного движения 5 декабря 1965 года , “когда в Москве на Пушкинской площади состоялась первая демонстрация под правозащитными лозунгами”1.

Алексеева Л. История правозащитного движения. М: “Московская школа
прав человека”. 1996. С. 3.

“На позиции Л.М. Алексеевой относительно корней правозащитного движения мы остановимся подробнее, поскольку мнение этого автора нам важно вне зависимости от того, согласимся мы с ним в конечном счете или нет. Л.М. Алексеева в отличие от многих пишущих сегодня о правозащитном движении, и даже примыкающих к нему, знает этот феномен не понаслышке и не по литературе. С 60-х годов она - непосредственный участник событий, связанных с одним из течений в этом достаточно многоструйном движении. “’ Алексеева Л. Указ. работа. С. 3.

Диссертант с этим утверждением не совсем согласен. В основе правозащитного движения лежит древняя идея - идея всеобщего равенства (в данном случае в правах). Так, что при желании историческим прообразом правозащитного движения можно было бы назвать и декабристов и (может быть) российских масонов и т.д. ? Там же. 6 В те годы это был праздничный день - День Конституции СССР (1936 г.).

26

Как не парадоксально, но это первое правозащитное выступление было в какой-то мере вызвано и уголовным судопроизводством. Конечно же роль УСП была косвенной, но поводом к несанкционированному митингу с правозащитными лозунгами послужила именно процедура судебного разбирательства, точнее ее прогнозируемые нарушения в отношении А. Синявского и Ю. Даниеля. Приведем фрагмент листовки, распространяемой накануне “рождения” правозащитного движения.

“Несколько месяцев тому назад органами КГБ арестованы два гражданина: писатели А. Синявский и Ю. Даниель. В данном случае есть основания опасаться нарушения закона о гласности судопроизводства. Общеизвестно, что при закрытых дверях возможны любые беззакония … У граждан есть средства борьбы с судебным произволом, это — “митинги гласности “ (курсивмой — И.О.) …”’.

Как видим, первым правом, которое пытались отстоять зачинатели правозащитного движения было право на гласность суда, по сути являющееся элементом более общей правовой идеи - права граждан на объективную информацию. Средством реализации последнего в кругу правозащитников, впоследствии окрещенных диссидентами, долгие годы выступал “самиздат” и “тамиздат”3. Именно в самиздате появилась “Белая книга”, включавшая запись судебного заседания по делу писателей. Опять налицо связь с УСП.

Лозунгами первой правозащитной акции были: “Требуем гласности суда над Синявским и Даниелем!” и “Уважайте советскую Конституцию”.

Алексеева Л. Указ работа. С..З. Эту же дату указывают и другие исследователи. См., например: Устинов B.C.. Волков А.П., Стукалова Т.В. Обеспечение конституционных прав и свобод личности. Н.Новгород 1998. С. 34. ‘ Цитируется по: Алексеева Л. Указ. работа. СП.

"”Тамиздат” - тиражирование самиздатовской литературы за рубежом, а также издание в зарубежных издвтельствах рукописей, подготовленных в СССР /гражданами СССР/. Пока что не получило какой-либо клички весьма широко распространившееся издание в современной РФ литературы на деньги с Запада. К примеру, спонсором программы “Обновление гуманитарного образования в России” является многоизвестный Д. Сорос. В рамках этой программы издан, в частности, вузовский учебник уголовного процесса. /Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. проф. П.А. Лупинской. - М.: Юристь, 1995.-544 с.

27

Вряд ли родоначальники того митинга прямо противопоставляли УПК и Конституцию, но у диссертанта родилась мысль, что правозащитное движение зародилось между двумя полюсами - Конституцией и процессуальным законодательством. Конечно же полярность этих неравнозначных по юридической силе и назначению актов обозначилась не вообще, а в сознании правозащитников.

Л.М. Алексеева вспоминает, что Даниель и Синявский, “не зная наперед какая расправа их ждет … оспаривали правомочность суда, выступая с позиций, прежде не ведомых советскому обществу, а именно: требуя соблюдения конституционных прав, свободы творчества и уважения к личности”.

Родившись в День советской Конституции, движение правозащитников, стало искать поддержку за пределами Страны советов. Следует правда оговориться, что изначально правозащитники пытались стучаться в отечественные инстанции: проводились так называемые “петиционные компании”. В 1968-1971 гг. наиболее распространенной формой правозащитного движения были - письма в различные инстанции, распространяемые через самиздат. Надо видимо подчеркнуть, что такого рода письма не только посылались адресатам (а иногда и вообще им не посылались), а тиражировались, фактическим их адресатом были определённые круги советского общества.

Зачинателями обращений к “мировой общественности” были Лариса Богораз и Павел Литвинов. Обращение их по поводу “процесса четырех”2 тоже было посвящено, условно выражаясь, уголовно-процессуальной тематике. “Авторы письма призывали требовать освобождения подсудимых из-под стражи и назначения повторного судебного разбирательства в присутствии международных наблюдателей (народный элемент (правозащитники) требовал участие “инородного элемента” - И.О.)”3.

1 Алексеева Л. Указ. работа. С. 12.

“Процесс четырех” был непосредственно связан с делом Синявского и Даниеля: Александр Гинзбург и Юрий Галансков обвинялись в составлении и передаче на Запад Белой книги, а Пашков и Добровольский - в содействии им. ‘ Алексеева Л. Указ. работа. С. 15.

28

Первоначально между правозащитниками не было формальных связей - ни внутри ядра движения, ни между ядром и “периферией”. Не было среди них ни лидеров, ни подчиненных. “Братский орден” - так окрестила эту организацию Л. М. Алексеева. Однако в 1969 г. появилась, по-видимому, первая правозащитная ассоциация - Инициативная группа защиты прав человека в СССР. По сути, это был коллективный псевдоним, которым подписывались письма, направляемые в ООН. К слову, ООН -безмолвствовала, хотя письма отправлялись неоднократно. Всего их было пять.

В 1970 г. В Москве был создан Комитет прав человека в СССР -общественная ассоциация с разработанным регламентом и правилами членства. Но это было скорее научное сообщество, изучавшее проблемы прав человека в советском законодательстве.

Середина 70-х - период кризиса правозащитного движения и его застоя. Активность правоохранительных органов по реализации норм действующего (тогда) уголовного закона многих правозащитников и примкнувших к ним привела в места заключения. После того, как советское правосудие настигло нарушителей действовавшего закона, немалое число последователей идеи примата прав человека над устоявшимся порядком взаимодействия государственной машины и населения вернулись к лояльному восприятию советского бытия.

Как известно, за падением бывает подъем. Возрождение

правозащитного движения связано с именем А.Д. Сахарова. К сожалению, тема диссертации не позволяет детально описать его роль, но для нынешнего поколения это вряд ли необходимо делать1.

Важной вехой в истории правозащитного движения является создание 12 мая 1976 г. Московской хельсинской группы (сообщества, провозгласившего своей задачей контроль за выполнением Хельсинских соглашений в СССР). В качестве основной цели ее члены ставили перед

Отсутсвие необходимости, по мнению диссертанта, обусловлено широкой известностью А.Д. Сахарова.

29

собой принятие действенных мер, которые способствовали бы выполнению Советским государством решений, закрепленных в Заключительном акте совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, принятом в Хельсинки (отсюда и название группы) в 1975 г.’

В начале восьмидесятых, опять же не без вмешательства правоохранительных органов, правозащитное движение претерпело качественное перерождение, которое продолжилось после начала перестройки в стране.

В конце 80-х - начале 90-х годов в ряды правозащитников вернулись многие участники движения первой волны, прошедшие через систему исправительно- трудовых учреждений. Они принесли с собой новые идеи, среди которых не последнее место занимала идея реформирования уголовного судопроизводства. Это следовало уже из названия отдельных неоправозащитных организаций. Например, организация, созданная В.Ф. Абрамкиным, называлась Общественный центр “Содействие реформе уголовного правосудия”.

Следует отметить, что с момента своего возникновения до начала разрушения СССР правозащитное движение было диссидентским. Сближение названного движения с официальными властями наблюдалось лишь с 1991 по 1995 г. Примерное с 1996 г. движение вновь вернулось на диссидентские позиции. Правда, сегодня уже никто не называет правозащитников диссидентами”.

“Диссидент, - пишет Л. М. Алексеева, - стало таким же историческим понятием как “декабрист” или “народник”, потому что отошел в прошлое классический период правозащитного движения, который охватывал 1960-е

1 Устинов B.C., Волков А.П., Стукалова Т.В. Указ работа. С. 34.

Слово “диссидент” никогда не воспринималось правозащитниками как ругательное. “Название “диссиденты” - указывалось в одном из сообщений МХГ, - в Советском Союзе прочно закрепилось за участниками движения за права человека. Диссиденты имеют различные политические, религиозные философские взгляды, а объединяет их то, что добиваясь осуществления основных прав человека, они полностью отвергают насилие или призывы к насилию как средство осуществления своих целей …”.

30

  • 1980-е гг. В 1990-е гг. это движение так сильно изменилось, что иногда говорят о его прекращении после распада СССР” .

Некоторые сегодняшние правозащитники пытаются отыскать не только исторические, но и сущностные различия между бывшими синонимами. Не мало внимание этому вопросу уделил А. Кива2. Вот что он пишет: “Многими своими заявлениями и действиями диссиденты и диссидентствующие правозащитники в последние годы сильно дискредитировали правозащитное движение в России … Но произошло это не в малой степени потому, что неправомерно были отождествлены слова “диссидент” и “правозащитник”. Слово “диссидент” латинского происхождения и означает - раскольник, отступник, сектант, в последние десятилетия инакомыслящий. Диссидентство - это отнюдь не российское, а общемировое явление. … Диссидент-разрушитель отвергает существующий порядок вещей по самым разным причинам. Правозащитник, напротив, созидатель. Скорее законник, чем анархист. В силу своих установок и в рамках имеющихся у него правовых знаний он борется в рамках системы, закона и Конституции. Борется не за преодоление существующего порядка вещей, а за его улучшение. … Правозащитник - это не обличитель типа неистового Виссариона (Белинский) и тем более не крикун с расшатанной нервной системой. Это тактичный учитель, если хотите психолог, правовед””’.

Следует, однако, отметить, что позиция А. Кивы, выражающаяся в желании максимально отдалиться от диссидентского движения, разделяется далеко не всеми активистами правозащитного движения. Это мы уже видели из цитаты Л.М. Алексеевой. Дело в том, что после чеченских событий правозащитное движение раскололось. Значительная часть правозащитных организаций вернулась на курс конфронтации с государством, точнее с его

Алексеева Л. Указ. работа. С. 1 Об.

Диссертант намеренно не употребляет слово “понятие”. Почему - станет ясно из последующего изложения.

Кива А. Блеск и нищета движения правозащитников // Российская газета. 1997, 20,21 февраля.

31

органами (м.б. потому, что этот путь более легкий). А. Кива, являясь членом Комиссии по правам человека при Президенте РФ, “негодовал” по поводу того, что правозащитники не занимаются делом (созиданием то есть - И.О.). “Смею утверждать, - подчеркивает А. Кива, - … наши правозащитники, по крайней мере до последнего времени, занимались чем угодно, только не защитой элементарных прав простого человека”1.

Большинство же нынешних правозащитников относятся к слову (титулу) диссидент хорошо и даже более того. Неплохим подтверждением этому является руководящая и направляющая документация некоторых правозащитных сообществ. Возьмем, к примеру, Устав общественного учреждения “Нижегородский неправительственный правозащитный Центр”. В этом документе диссидентская деятельность рассматривается, как одно из важнейших требований, предъявляемых к правозащитнику.

Чтобы избежать упреков относительно субъективизма интерпретации, приведем весь текст “требований к правозащитнику”:

”‘-опыт организационной работы;

  • диссидентская деятельность (выделено мной - И.О.) - выступления с критикой, включая публичную, господствующих представлений и норм поведения, подавляющих свободу человека и право на инакомыслие (исключая общечеловеческие принципы морали и этики). Стремление к нестандартным решениям коллизий (противоречий) в области правозащиты человека и гражданина в интересах общества;
  • опыт руководящей работы;
  • опыт общения с государственными и административными органами;
  • умение работать с людьми <…>;
  • компоомиссность;
  • принципиальность” .
  • Таковы требования, предъявляемые к новым правозащитникам .

Там же.

Достаточно любопытно, на взгляд диссертанта, сочетание двух последних требований, поскольку “‘принципиальность” означает твердость, а ‘‘компромиссность”. напротив - гибкость.

32

Последним (одним из …) выдающимся событием в истории правозащитного движения было несомненно 50-летие Всеобщей декларации прав человека. Указом Президента РФ 1998 год был объявлен годом прав человека. По инициативе МЮИ МВД РФ и на его базе 10.12.98 была проведена международная научно-практическая конференция.” В работе конференции приняли участие ответственные работники

правоохранительных органов (с вступительным словом на ней выступил тогда еще заместитель министра внутренних дел В.Б. Рушайло), представители .международных организаций, научные работники и преподаватели, адъюнкты (аспиранты) и студенты (слушатели). С приветствием к участникам конференции обратился уполномоченный по правам человека в РФ О.О. Миронов/1 А вот выступлений правозащитников на этой конференции нам зафиксировать не удалось.

В Нижнем Новгороде юбилейная конференция проходила в здании администрации города. В ней, напротив, правозащитные организации и сотрудничающие с ними юристы-профессионалы приняли активное участие. Диссертант подробно проинтервьюировал по этому поводу принимавшего личное участие в мероприятии доцента М.П. Полякова. Нижеследующий текст воспроизводит сказанное им практически дословно.

“Особенно запомнилось выступление Л. Богораз, той самой правозащитницы, которая когда-то была зачинателем поиска заступничества от местной власти у западной общественности. В память врезался воистину образ старого большевика, прошедшего горнило лагерей. Непременный атрибут - “Беломор” (его правозащитница курила перед началом своего выступления) тоже присутствовал. Одна из заметок - в “бабушке” правозащитного движения не чувствовалось той резкости и непримиримости, которая присуща многим правозащитникам новой волны.

Термин “новые правозащитники” употребляет Л. М. Алексеева. Хотя она вряд ли подразумевает аналогию с “новыми русскими”. Просто одна из глав ее работы, обильно цитируемой диссертантом, называется - “Новые времена - новые правозащитники11.

Защита прав человека и соблюдение законности органами внутренних дел: Материалы международной научно-практической конференции (10.12.98). - М: Щит-М. - 208 с. ~ ‘Гам же. С. 3

Л. Богораз еще раз подчеркнула, что правозащитное движение в России “самозародилось” (термин Л. Богораз). На риторический вопрос: “Почему не любят правозащитников?” она ответила - “Потому что правозащитники защищают права всех… защищают не мои права, а право как таковое”.

Предварительные выводы. Правозащитное движение, как это следует из его истории, напрямую связано со свободой слова. Там, где этой свободы нет вовсе - правозащитное движение (как движение) отсутствует. Там, где появляется какая- либо свобода мыслевыражения возникают и ростки правозащитного движения. Если связать эту мысль с уголовным процессом, то напрашивается заключение, что внутри уголовного судопроизводства, скупого на различного рода свободы, правозащитные технологии вряд ли могли зародиться. А вот на периферии процесса на его открытых для общественности входах - вполне.

Когда вольность слова достигает той степени, при которой с ностальгией вспоминают по цензуре, тогда правозащитное (диссидентское -?) движение расцветает. Вывод из подобных рассуждений напрашивается сам собой - правозащитное (диссидентское) движение, это движение в большей степени словесников (обличителей и просветителей). Один респондент - правозащитник на вопрос: “Полагаете ли Вы, что сегодня по сравнению с 80-ми годами содержание правозащитной деятельности изменилось? ответил - “Да”, а на вопрос: “В чем это выразилось?” пояснил: “Свободно можно болтать о чем угодно”.

Следовательно, можно выдвинуть в качестве рабочей гипотезы, что наибольшую пользу правозащитник в У СП может принести на тех стадиях уголовного процесса где гласность выполняет роль общего условия. Именно общего условия, поскольку мы, солидарны с теми авторами (В.Т. Томин, М.П. Поляков, А.В. Агутин и др.), которые, исходя из того, что принцип уголовного процесса - это идея, наиболее общего для системы уголовного процесса характера, она должна относиться ко всем стадиям. Если же идея,

34

как в данном случае гласность, относится лишь к одной стадии, то это -общее условие (термин закона) этой стадии.

Таким образом при первом приближении становится очевидным, что правозащитники принесет значительную пользу в стадии судебного разбирательства, где гласность (открытость) выступает одним из ключевых общих условий.

Диссертант не случайно часто формулирует процессуальные идей относительно участия правозащитников в уголовном судопроизводстве в будущем времени. Изучение исторического аспекта движения кроме

уголовно-процессуальных идей влечет за собой и такой вывод - участие в УСП никогда не было основным содержанием деятельности людей, именующих себя правозащитниками. Оно не является таковым и сегодня. С одной стороны, забота о реальном человеке — обвиняемом, подсудимом, осуждённом, заключенном; с другой - большая, нередко гиперболизированная политизация многих представителей правозащитного движения.

Потерпевший почему-то редко пользуется вниманием

правозащитников. Хотя бывают и приятные исключения. Нижегородское общество прав человека (НОПЧ), к примеру, совместно с центром “12 шагов” проводит приём женщин, ставших жертвой насилия в семье. Заявлено, что они могут “рассчитывать на бесплатную юридическую, психологическую и эмоциональную поддержку”. По крайней мере, так сказано в объявлении . Непосредственно ознакомиться с этой практикой нам не удалось.

Опрошенные нами правозащитники, как правило, были прикосновенны к уголовному процессу. В листах интервьюирования правозащитников (см. приложение) диссертант поинтересовался: iSB каких процессуальных ипостасях Вам лично доводилось участвовать в уголовном

Объявления // Правозащита. 1999. № 4. - С. 8

35

судопроизводстве? (Подчеркните. Если возможно, укажите количество раз, в крайнем случае, приблизительно)” (вопрос № 3).

Ниже приводятся предлагаемые варианты ответов и процентное распределение полученной информации.

  • общественного защитника - 22%;
  • защитника - 7 %;
  • общественного обвинителя - нет;
  • представителя потерпевшего 21%;
  • свидетеля - 14%;
  • эксперта (пожалуйста, помните: речь идёт о процессуальных ипостасях) - нет;

  • потерпевшего - 14%;
  • заявителя (в смысле ст. 110 УПК РСФСР) - 22%;
  • в другом качестве на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования - нет;

  • в качестве другого участника уголовного процесса. Какого? - здесь было два ответа (они не вошли в предыдущее процентное распределение):

1,. “в качестве журналиста”, оговорившись в скобках “(не участник, наблюдатель”);

  1. “личного - сфальсифицировали мне обвинение в том, что не совершал и чего не было на самом деле”.

У диссертанта иногда возникало ощущение, что участие в УСП правозащитниками скрывается. Так, не один респондент не отметил, что ему известны случаи участия в УСП других правозащитников (вопрос № 4), хотя многие интервьюируемые были знакомы друг с другом.

На позициях большинства правозащитников в уголовном процессе сказывается их генезис. Как правило они защищают и защищаются от государства и его органов, причем не будучи обвиняемыми и подозреваемыми.

Это почувствовали и правонарушители. Наиболее циничные и изворотливые из
них, избравшие одной из линий воздействия на

36

представителей правоохранительных органов (а они - живые люди!) направления жалоб по всем возможным и невозможным поводам и основаниям в самые различные органы, как правило, направляют свои изыски и в правозащитные организации. Серьёзной иллюстрацией в этом плане является поведение многократного убийцы и “пахана” преступной группы В. Басенко. Одним из многочисленных адресатов его жалобных посланий был Комитет по правам человека . Это наряду с давлением на свидетелей и “подельников” и разработкой планов подкупа должностных лиц.”

Современным правозащитникам вполне ясно с кем бороться, но вот ясно ли им кого защищать? Некоторые из них в конфликтных ситуациях привычно занимают позиции нападающих.

Дороги, которыми приходят в правозащитники. Вопрос этот сложный. Первоначально путь правозащитника был путем решительного поступка и испытаний. Поэтому приходили в правозащитное движение, как правило, люди, движимые негодованием сердца. “Среди диссидентов, -пишет А. Кива, - оказывались и яркие таланты, и цельные натуры, готовые принести себя в жертву ради идеи свободы”~\

Поведение правозащитников не укладывалось в рамки тогдашнего стандартного мировосприятия. Может быть поэтому некоторых диссидентов пытались лечить в психиатрических лечебницах. В те времена это была обычная форма избавления от инакомыслия.

Но справедливости ради, стоит предположить, что кто-то из провозгласивших себя правозащитником, в профессиональной психиатрической помощи нуждался. Диссертант далек от мысли как-то связывать аномалии душевного здоровья и
темперамента с объектом

Неправительственная организация, созданная в СССР по инициативе В. Челидзе в 1979 г. Имя этого правозащитника связано и с выпуском самиздатовского бюллетеня “Хроника текущих событий”. Издавался вначаяе в Москве, потом в Нью-Йорке.

Владимиров И. Путевка в “Лукоморье”. Как останавливали конвейер смерти // Щит и меч. 20.08.98.-С. 3. J А. Кива. Указ. работа.

37

исследования. На то обстоятельство, что правозащитное движение всегда было весьма привлекательным для людей с неуравновешенной психикой указывают сами правозащитники. В частности, А. Кива, пишет: “Среди них были разные люди, движимые разными побуждениями. Те кто воевал против любой системы и любой власти. Особенно это касается людей с изломанной судьбой, неустойчивой психикой” . Далее он замечает, что “… людям конфронтационного склада, да еще с неустойчивой психикой абсолютно нечего делать в правозащитном движении, хотя они туда тянутся с неумолимой силой (выделено мной - И.О.)” .

Есть особый разряд правозащитников, - продолжает А. Кива, -которые “‘пройдя все крути ада советской пенитенциарной системы, на всю жизнь возненавидели и милицию вместе с прокуратурой и судами, и чиновничество, и государство, и власть как институты. Им надолго, если не навсегда будет ближе тот, кто на скамейке подсудимых, нежели тот, кто его охраняет. Им … будет мерещиться “имперский центр”, “русский империализм”. И они скорее будут отстаивать интересы чеченских и иных сепаратистов, белорусских или украинских националистов, нежели национально-государственные интересы России””.

В этом фрагменте показан другой путь - путь личных обид, нанесенных властью, как правило, в лице правоохранительных органов.

Теперь обратимся к мнению “биографа” правозащитного движения. “Зачинатели правозащитного движения, - пишет Л.М. Алексеева, - в подавляющем большинстве принадлежали к московской творческой и гуманитарной интеллигенции. В хельсинский период новый приток дала в основном техническая интеллигенция и рабочие. Эти прослойки заметно увеличились даже среди московских правозащитников, а в провинции с самого начала правозащитники были из этих социальных слоев”4.

Там же. “ Кива А. Указ. работа. “ Там же. “ Алексеева Л. Указ. раб. С. 79.

38

О современной мотивации вступления в ряды правозащитников см. следующий параграф.

Правозащитники и политика. О взаимоотношениях политики и правозащитников весьма красноречиво говорит Л.М. Алексеева: “Зачинатели правозащитного движения постоянно подчеркивали, что оно - “вне политики”, что их цель - не какой-то результат в будущем, а лишь продиктованное возмущенным нравственным чувством нарушение рабского молчания сейчас, по каждому случаю попрания человеческих прав и достоинства человека, несмотря на отсутствие надежды на преодоление зла в данном конкретном деле и безотносительно к тому, возможен ли успех в будущем” .

Тем не менее политический уклон у правозащитного движения появился и продолжается. Особенно после распада СССР и начала демократических” преобразований в России. Однако, думается, что сегодня (2-я половина 90-х годов) политическая доминанта среди тех правозащитников, которые направили свои стопы в суд, своё влияние уменьшает. Характерен в этом плане ответ на вопрос 17-й анкеты: “Какую долю в мотивации деятельности правозащитников составляют политические мотивы?”. Стоит отметить что не все респонденты ответили на этот вопрос. Среди ответивших же есть такие, которые полагают, что эти мотивы характеризуют половину деятельности правозащитников (50 х 50). Респондент под номером 21-м рекомендует “оставить политику в раздевалке”. Ему вторит респондент № 22: “политику в сторону”. Респондент № 5 полагает, что “политические мотивы в мотивации деятельности правозащитника равны нулю”. Судя по анализу ответов на другие вопросы анкеты этот респондент относит показатель “ноль” в отношении политической мотивации к себе.

Таким образом по отношению к политике (заниматься ею или нет) среди правозащитников наблюдается расслоение. Среди опрошенных нами

Алексеева Л. Указ. раб. С. 79. ‘ В наши намерения не входит оценка в целом этих демократических образований

39

респондентов, ориентировочно, треть (искренне или не очень) подчеркивает, что ни не занимаются политикой.

В нашу задачу не входит давать категорический ответ на вопрос: является ли движение правозащитников политическим движением. Судя по всему однозначного ответа на этот вопрос нет.

Правозащитники и зарубежные связи. Выше мы уже приводили слова Л.М. Алексеевой о том, что у первых российских правозащитников, основоположников правозащитного движения отсутствовали зарубежные корни. Если согласиться с таким утверждением, то получится, что сегодняшняя поросль правозащитников выросла вообще без корней.

Сегодняшние правозащитные организации в значительной мере существуют за счет средств, поступающих из-за рубежа. Широко известны их связи с соросовским институтом “Открытое общество” и целым рядом других зарубежных организаций.

Правда, юристы-профессионалы тоже не отказываются от таких денег. Перед нами лежит учебник уголовного процесса, изданный в 1995 г. Читаем: “Данное издание представляет собой авторскую работу, подготовленную в рамках программы “Обновление гуманитарного образования в России, которая осуществляется Государственным комитетом РФ по высшему образованию и международным фондом “Культурная инициатива. Спонсором программы является известный американский предприниматель и общественный деятель Джордж Сорос’1.

Выводы. Новаторский характер темы делает необходимым сконцентрировать добытые фактические данные по принципу их относимости к уголовно- процессуальной специальности.

  1. Правозащитное движение в России зародилось в период ослабления уголовно- правовой и уголовно-процессуальной репрессии. Однако предпосылки появления правозащитников появились раньше - тогда, когда попирание прав человека в стране, в том числе и средствами уголовного

Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. П.А. Лупинской. - М.: Юристь, 1995. - Оборот тит. листа.

40

судопроизводства, достигло пиковой отметки. Внутренняя память об этом периоде провоцирует правозащитников воспринимать уголовный процесс как символ несправедливости и произвола власти. Причем следует отметить, что эта идея подобна архетипу, ей “заражаются” почти все представители правозащитного движения. Данное явление можно списать на проявление коллективного правосознания правозащитников. Эмпирическим

подтверждением данного вывода служат многочисленные публикации правозащитных организаций и общих газет, содержащих тенденциозные оценки многих судебных процессов.

  1. Именно судопроизводство, как процедура, стоящая между гражданином с одной стороны и государством, с другой, явилось (и является) катализатором эволюции правозащитного движения. Аргументы (хотя скорее иллюстрации) приводятся в тексте настоящего параграфа.

3’. Третий вывод является скорее гипотезой - правозащитниками судопроизводство воспринимается как противоборствующая сторона. Официальное определение места новой формы участия народного элемента в обновленном уголовно-процессуальном законодательстве и выделение особой ниши непосредственно правозащитникам, сможет обратить негативное восприятие уголовного процесса в восприятие дружественное. Хотя возможно и наступление безразличия. Так, некоторые общественные институты, необходимость которых была очевидна в эпоху прошлых реформ, впоследствии использовались лишь на 1-2%. К таковым, например, относится такая мера пресечения, как “поручительство общественной организации”.

  1. Уголовно-процессуальная потенция правозащитного движения представляет несомненный интерес для науки уголовного процесса, поскольку, обостряемые правозащитниками уголовно-процессуальные противоречия, на наш взгляд, могут способствовать эволюции российского уголовного процесса.

$ОСС*ЙСКАА f

41 ^СУЛЛ^Т-ЕИЛ,,

§ 3. Современное понятие правозащитника

Широкое и тесное (узкое) понимание термина “правозащитник”.

Дать строгое определение понятия правозащитника весьма трудно, если вообще возможно. Дело в том, что этим термином сегодня обозначаются весьма различающиеся между собой группы субъектов. Слово “правозащитник” употребляется в обыденной и реже в специальной речи в двух значениях: в широком и тесном (узком).

В широком значении слово “правозащитник” означает “человека или орган, чья деятельность направлена на защиту права (закона) и прав человека”. В этом смысле правозащитником является всякий субъект, причастный к названной деятельности. Здесь милиционеры и полицейские, судьи и прокуроры, следователи и оперативные уполномоченные, словом, представители правоохранительных органов.

Сказанное, однако, не означает, что правозащитники (в широком смысле) делятся на сотрудников правоохранительных органов и собственно правозащитников. Путем простого арифметического действия - вычитания одного из другого - невозможно вычислить искомое понятия. Можно конечно предположить, что если вычесть деятелей правоохранительных органов опять же в широком смысле, т.е. с учетом представителей квазиправоохранительных организаций, то тогда возможно приблизиться к сути.

Но у диссертанта по этому поводу есть определенные сомнения, поскольку понятие правоохранительных органов до сегодняшнего дня остается не менее
спорным: нет консенсуса по вопросу: “суд -

Термин квазиправоохранительные органы применительно к уголовно-процессуальной науке принадлежит проф. В.Т. Томину и высказан он в связи с конструированием системы курса правоохранительные органы. Термин широко применятся представителями нижегородской школы процессуалистов: Т.П. Захаровой, Г.Н. Королевым. МП. Поляковым, А.В. Агутины.м и др.

42

правоохранительный орган или нет?”1; да и сторонники положительного ответа пока не сошлись на строгой дефиниции. Авторы учебников, как правило, избегают четких определений, прибегая к системам признаков,

2

существенных черт и т.п.

Но и обнаруженные конкретные дефиниции не все сгодились диссертанту для выработки строгой позиции. Наиболее приемлемым нам показалось определение Т.П. Захаровой и Г.Н. Королева. “Правоохранительные органы - это (1) созданные и финансируемые государством (2) органы исполнительной власти, (3) наделенные правом применять уголовный закон на основе соблюдения процессуальных” норм в (3) целях защиты прав и свобод личности, а также интересов общества и государства, от преступлений и правонарушений (5) путем применения от имени государства юридических мер воздействия (цифровая рубрикация признаков наша. - И.О.)” .

Как уже было сказано, мы в целом разделяем эту позицию. Приведенная дефиниция, на наш взгляд, пригодна для использования в роли инструмента в нашем исследовании. Наши сомнения, уже оговоренные в сноске, касаются лишь утверждения, что все правоохранительные органы действуют на основе “процессуальных норм”. В правовой науке под термином “процессуальные” обычно принято понимать нормы уголовно- и гражданско-процессуального права.” Правда в Юридическом

Савицкий В.М. полагает, что “высокое и независимое положение судов, которое теперь, по общему правилу не является пустой декларацией, дало право для предложений не относить суды к правоохранительным органам”. Указ. автор. Организация судебной власти в Российской Федерации. Учебное пособие. М, 1996. С. 3-7. Таких же позиций косвенно придерживаются и авторы некоторых учебников. Это явствует уже из названия последних. См., например: Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации / Под ред. В.й. Швецова. М, 1997.

См., например: Правоохранительные органы Российской Федерации / Под ред. проф. В.П. Божьва. М., 1997. С. 11-15; Чувилев А.А., Чувилев Ан. А. Правоохранительные органы. Вопросы и ответы. М., 1998. С. 4-5. J Мы бы слово “процессуальных” заменили словосочетанием “процедурных правовых”

Захарова Т.П., Королев Г.Н. Правоохранительные органы. Схемы, определения, комментарии. Н. Новгород, 1998. С. 13.

^ Юридический энциклопедический словарь / Гл. ред. А.Я. Сухарев. - М:
Сов. Энциклопедия, 1984 /словарная статья “Процессуальное право”;
Тихомирова В.Л.,

43

энциклопедическом словаре, вышедшем в свет в 1997 году в предмет регулирования процессуального права уже дополнительно включаются дела об административных правонарушениях и дела, рассматриваемые в порядке производства в Конституционном суде’.

Естественно, мы не собираемся отрицать наличия в современном судопроизводстве этих двух дополнительных видов: конституционного и административного. Однако нам представляется неоправданным расширение уже устоявшегося в науке термина. Поэтому в настоящем исследовании для обозначения совокупности, большей чем уголовно-процессуальные и гражданско-процессуальные нормы, мы будем использовать термин процедурные отрасли права, процедурные правовые нормы.

Продолжая изложение, подводящее к авторскому пониманию термина правозащитник в его узком смысле, приведём и определение квазиправоохранительных органов, принадлежащее тому же авторскому коллективу.

“Это (1.1) государственные органы исполнительной власти, (1.2) общественные организации и (1.3) частные институты, (2) оказывающие содействие правоохранительным органам в выполнении их функций, а также (3) непосредственно обеспечивающие правовую помощь гражданам и юридическим лицам, т.е. системы близкие к правоохранительным органам, прежде всего, по направленности деятельности, но не обладающие всеми присущими им признаками (цифровая рубрикация признаков наша - И.О.)”2.

Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. - М, 1997 /словарная статья “Процессуальное право’7. Как из само собой разумеющегося исходит Т.Н. Добровольская из существования лишь двух видов процессуальных норм /отраслей процессуального права в своей полемике со сторонниками судебного права. См.: Теоретические вопросы советского законодательства / Под ред. СМ. Братуся и И.С. Самощенко. - М.: Госюриздат, 1962.-С. 521-529.

Румянцев О.Г., Додонов В.Н. Юридический энциклопедический словарь. - М.: ИНФРА-М, 1997. -384 с

Там же.

44

Такой способ построения дефиниции квазиправоохранительных органов {путём отрицания существенных признаков органов правоохранительных), хотя и делает определение последних зависимым от определения органов правоохранительных, представляется диссертанту не таким уж бесполезным.

Как видим, утрата понятием “правоохранительные органы” отдельных признаков, таких, как (1) создание и финансирование государством, (2) наличие полномочий на применение норм уголовного закона (3) при непременном соблюдении процессуальной формы приводит к трансформации указанного понятия в - “квазиправоохранительные органы”, даёт возможность операционального использования этого определения.

Однако следует помнить, что понятие “правозащитник” в узком смысле (далее - правозащитник) не производно от понятия “правоохранительные органы”, а потому дальнейшее усечение признаков, не сделает “квазиправоохранительный орган” (его представителя) правозащитником. А по сему, следует искать дополнительные специфические признаки понятия “правозащитник”.

Думается, прежде следует определиться (скорее, договориться) какими признаками “правозащитник” обладать не должен.

Во-первых, по нашим размышлениям, это признаки, которые делают правоохранительные органы правоохранительными в тесном смысле. К ним относятся - государственная инициация создания и материальная поддержка функционирования.

Во-вторых, это признаки, алгоритмизирующие деятельность -реализация полномочий в рамках процедурной формы, установленной законом.

В-третьих, наличие в арсенале средств государственного принуждения.

Что касается признаков квазиправоохранительных органов, то от них диссертант открещиваться пока не станет.

45

Теперь выделим признаки понятия “правозащитник”, которые, на наш взгляд, не являются исключительной принадлежностью

правоохранительных органов. Такие признаки будут консолидирующими элементами для широкого и узкого понимания “правозащитника”. Таким базовым элементом, по мнению диссертанта, выступает цель (или скорее направленность ) деятельности — защита права или прав человека.

Отталкиваясь от этой направленности, попытаемся уловить сущностные признаки правозащитника. Сделать это непросто. И самая главная сложность заключается видимо в том, что термин-титул “правозащитник11 в большинстве - самоприсваевыемый и, следовательно, в ряде случаев, своевольный.

Стандартный поиск узкого смысла (определения). В раскрытии понятий и конструировании определений мои коллеги диссертанты часто начинают с толковых, этимологических и энциклопедических словарей. Даже если бы мы и намеревались пойти таким же путем, нам бы это не удалось. Дело в том, что слово “правозащитник”, как не странно, -неологизм. Его нет ни у Даля”, ни у Фасмера”, ни у Ожегова , ни у Черных3, ни даже в 4-х томном академическом Словаре русского языка6. Нет его и в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона7.

Это слово обладает меньшей энергетикой и для широкого понимания
объекта исследования при его объективной размытости, на наш взгляд, более пригодно.

Даиь В. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1-4. - М.: Русский язык, 1978-1980.

J Фасмер М. Этимологический словарь русского языка / В 4-х томах. - С.-П.: Азбука, 1996.

Ожегов СИ. Словарь русского языка / Изд. 17-е, стереотипное. - М.: Русский язык, 1985. -797 с.

Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка / В 2-х томах. - М.: Русский язык, 1994.

1 Словарь русского языка: в 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П. Евгеньевой. - 2-е изд., испр. и доп.-М.: Русский язык, 1981-1984.

Малый энциклопедический словарь: в 4-х т. / Репринтное воспроизв. Издания Ф.А. Брокгауза-И.А. Ефрона. ?- М.: Терра, 1994.

46

По причинам иного характера (в недалёкие времена слово это носило одиозный характер) его нет в Советском энциклопедическом словаре . Можно предположить, что по этим же причинам термин этот отсутствует и в вышедших в 80-х годах Юридическом энциклопедическом словаре и Юридическом справочнике для населения3.

Однако отсутствие термина “правозащитник” в энциклопедических изданиях, появившихся во второй половине 90-х годов: Большом Энциклопедическом словаре , Юридической энциклопедии5 и Юридическом энциклопедическом словаре - нуждается уже в другом объяснении.

Нам представляется, что указанное обстоятельство служит наглядной иллюстрацией к характеру отношений сложившихся между юристами- профессионалами и правозащитниками. Эти отношения достаточно наглядно охарактеризовал председатель нижегородской региональной общественной организации “Наше Европейское будущее” В.И. Чумак (позиция одной стороны).

Открывая семинар “Совершенствование судебной системы в современной России”, он сказал: “Сегодня … большие споры в обществе и в практике судопроизводства вызывают … понятия правозащита, правозащитник, правозащитное движение. И здесь нет ничего удивительного. Как независимая от власти общественная система сдержек и противовесов на правовом поле наше правозащитное движение зачастую

Советский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия. {979. - 1600 с. “”
Юридический энциклопедический словарь. Гл. ред. А.Я. Сухарев. - М.: Сов. энциклопедия, 1984. -415 с.

J Юридический справочник для населения. Изд. 2-е, с изм. и доп. - М: Юрид. лит., 1989. - 624 с.

Большой энциклопедический словарь. Изд. 2-е, перераб. и доп. - М.: Большая Рос. Энциклопедия, 1998. - 1456 с.

Тихомиров Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. - М., 1957. - 526 с.

’ Румянцев О.Г.. Додонов В.Н. Юридический энциклопедический словарь. - М.: Инфра-М, 1997.-384 с.

47

вызывает зубную боль у государственной правоохранительной и судебной системы” .

Наверное, показательно, что единственный словарь, где нам всё же удалось отыскать прилагательное “правозащитный” и образованное от него существительное “правозащитник”, составлен не юристами, а филологами.

В подробной характеристике отношений между юристами-профессионалами и правозащитниками мы не станем забегать вперёд. Мы проанализируем их позже на эмпирической базе — материалах заполненных анкет и результатах интервью.

Продолжим конструирование понятия “правозащитник” и его определения. Нам представляется правильным продолжить начатый путь с самоопределений, почерпнутых нами из их интервьюирований, анкет и публикаций серьёзных правозащитников.

Самоопределения “правозащитника”. В распространённой нами среди действующих правозащитников анкете (листе интервьюирования)” под первым номером значился вопрос: “Что вы понимаете под термином “правозащитник”? Не смогли ли бы вы дать определение этого понятия?”.

Среди анкетируемых более половины на этот вопрос не ответило.

Для социологически грамотного исследователя это не должно было стать неожиданностью. Анкетируемые редко реагируют на вопросы, требующие пространных ответов либо размышлений в непривычных направлениях.

От большинства интервьюируемых, естественно, были получены ответы на все вопросы. Приведём наиболее характерные ответы в редакции респондентов.

Совершенствование судебной системы современной России (материалы семинара 3-4 октября 1997 г.). Н. Новгород, 1997 . С. 11.

” “Правозащитный: политическое движение - общественная деятельность людей, активно выступающих в защиту прав человека // сущ. правозащитник.” - Краткий словарь современных понятий и терминов / Сост. и общ. ред. В.А. Макаренко. - М.: Республика, 1993. 510 с. Отметим, что для автора словарной статьи политические характер правозащитной активности является несомненным. “ В качестве анкет использовались листы интервьюирования (см. Приложение).

48

A. “Человек, защищающий права других людей”.

Б. “Защищающий права других, как правило, если случай затрагивает права многих или является типичным”.

B. “Наблюдатель за исполнением законов всеми сторонами. Активный наблюдатель”.

Г. “В первую очередь правозащитник должен выступать против круговой поруки прокуратуры, власти, судов, МВД, УИН и т.п.!”

Д. “Человек, осуществивший себя в пространстве любви, красоты, сострадания”.

Е. “Человек, цель которого - свобода для всех и каждого, а дорога к этой цели - Право! “.

Ж. “Независимый человек. Требовательное око, наблюдающее за судом. Сторона противоположная (супротивная), но не обвинению”.

Второй вопрос был призван дополнить информацию, полученную из первого, и в какой-то мере явиться контрольным2 для него же. Его формулировка: “Каковы, по вашему мнению, функции правозащитника в современном уголовном судопроизводстве?”. Для удобства сопоставления и анализа ответы из анкет приводятся в той же последовательности, в какой расположены ответы на первый вопрос.

А. “Огласка и формирование общественного мнения в случае нарушения прав человека судом, в некотором смысле давление на суд с целью соблюдения международных и российских законов”.

Б. “1) обеспечение гуманного отношения к преследуемым по уголовному процессу; 2) обеспечение прав потерпевших, в т. ч. На уголовное преследование преступников”.

Так /с большой буквы/ в анкете. “ Контрольным (в анкете или листе интервьюирования) называют такой вопрос, который предназначен для проверки ответов на другой (другие) вопросы. Ответы на него служат для оценки информированности, последовательности или искренности респондента.

49

В. “Отстаивать справедливость независимо от регалий данного человека”.

Г. “Исполнение участниками процесса законодательства”.

Д. “Правозащитник осуществляет своё назначение через осознание феномена совести”.

Е. “Оказывать помощь всем кому это необходимо”.

Ж. “Следить, чтобы не было нарушений со стороны суда и других правоохранительных органов”.

Это были выписки из анкет и листов интервьюирования. Теперь публикации и выступления.

Светличный М.А. “Мы должны защищать законные права граждан независимо от судебной системы и законов, плохие законы или хорошие. В этом суть нашей деятельности” .

На вопрос о характере функций правозащитника ответили и некоторые респонденты, не давшие просимого в вопросе 1-м анкеты определения понятия.

Анкета №21: “Буду специализироваться только в гражданском праве””” (к этому респонденту диссертант еще вернется по другому поводу).

Анализ ответов позволяет сделать ряд выводов.

  1. Респонденты-правозащитники определяют себя, как правило, исходя из тех функций и задач, с которыми они себя идентифицируют.
  2. Как правило же, они противопоставляют себя власти, видят в ней зло (это видно и из истории движения и из мотивации прихода в его ряды - см. предыдущий параграф).
  3. Совершенствование судебной системы в современной России. С. 20.

Характер ответа объясняется следующим: этот правозащитник организовал региональную (областную) организацию “Независимая приёмная по самозащите прав граждан России”, замыслив сё специализацию как гражданско-правовую.

50

  1. Способы реализации правозащитной потенции - по словам опрошенных - не особо радикальные. Как правило, это - наблюдать и помогать вербально (то есть словом) .

  2. Внешне выраженная (публично подчеркиваемая) альтруистическая мотивация”.

  3. Среди правозащитников не наблюдается особого единства. Рассматривать их как нечто целостное можно только в отдельных случаях, в частности, функциональном рассмотрении их роли в уголовном судопроизводстве.

Функциональный признак является, конечно, важным элементом определения правозащитника. Однако его одного, по нашему мнению, в данном случае недостаточно. Нужен еще и структурный. Структурным элементом определения правозащитника должна, видимо, стать характеристика индивида, выполняющего правозащитные функции. Может быть, путь которым он пришел или который его привёл в правозащитники. Возможно — принадлежность к какой-либо правозащитной организации, общественному объединению.

Параметры для этой характеристики напрашиваются из “отрицания ключевых (структурных) признаков правоохранительных органов”. По сути, отрицаются не признаки, а их содержание: матрица признака остается неизмедной. Следовательно, следует обратить внимание на способ актуализации правозащитной потенции (проследить генезис), на мотивацию деятельности, на источники правозащитной энергетики, на форму

Хотя бесплатное (или сравнительно недорогое) слово защиты (а это тоже одно из направлений правозащитной деятельности, о чем говорила Л.Богораз, В.Абрамкин и др. правозащитники) имеет все оттенки материальной помощи.

’ При сопоставлении с ответами, на вопрос о мотивах, приведших респондентов в правозащитное движение, обнаруживаются интересные моменты. Так, у респондента :’А” желание “защищать права всех людей” возникло после “произвола судебной системы по отношению ко мне” (ответ на вопрос о событии, побудившем стать правозащитником в редакции респондента).

51

деятельности, на способы используемые для достижения поставленных целей.

Генезис (актуализация правозащитной потенции, правозащитных намерений). Общие закономерности генезиса правозащитного движения были нами рассмотрены выше. Сейчас же мы акцентируем внимание на группе’ правозащитников, прямо или косвенно содействовавших исследованию. Социальный состав их весьма разнороден. Интервьюируемые непосредственно и заочно анкетируемые представители движения заняты в различных сферах общественно полезного труда (профессиональные правозащитники по ряду причин были для диссертанта в меньшей досягаемости, за исключением, пожалуй, В.И. Чумака, к слову, доктора технических наук).

Среди опрошенных преимущественно были инженеры (около 30 %). Хотя здесь, видимо, некоторую роль сыграла неоднозначная интерпретация вопроса: “Какова Ваша основная профессия?”. Допускаем, что отвечая -“инженер”, некоторые респонденты имели ввиду базовую специальность, обозначенную в дипломе об образовании.

Были среди правозащитников и педагоги, больше высшей, чем средней школы, (философы и один культуролог), и журналисты, и работники профсоюзов, и даже фермер. Последний в конце своей анкеты любезно приписал: “Согласен дать большую информацию по фермерству”1.

Побудительные мотивы, приведшие этих людей на правозащитную стезю, самые разные. Однако при желании их можно сгруппировать в четыре блока: ?

  1. Значительные исторические толчки (иллюстрации из анкет - “XX съезд КПСС”; “перестройка”; “события 1991 г.”; “ГКЧП”; “попытка переворота в стране” и т.п.).

Для интересующихся у диссертанта имеется адрес.

52

  1. Неудовлетворенность действиями представителей судебной власти (наиболее типичные ответы (“произвол судебной системы по отношению ко мне”; “самозащита в уголовном деле”; “нарушения прав с в суде” и пр.).

  2. Негативное восприятие представителей государственной власти вообще (презумпция преступности власти) (пример ответа из этой группы -“нарушение законов правительством и чиновниками всех уровней”).
  3. Отсутствие осознанных мотивов (например, “цепь событий”, “оформление зова сердца и души”) .
  4. Если внимательно посмотреть на эти группы (процентное

соотношение их в округлённом виде таково: 1-я - 30%; 2-я - 50%; 3-я - 15; 4-я - 5”), то можно увидеть, что основные мотивы, приводящие в правозащитное движение делятся на - идейные (около 30 %) и личностные (сюда относятся как личные обиды, так и специфика черт характера, темперамента, установки и пр.).

По мнению диссертанта, в мотивации становления и деятельности правозащитника следует выделять две ветви или, может быть, образнее ветви и корни. Условно их можно обозначить как - мотивы возникновения (актуализация правозащитной потенции) и мотивы функционирования (реализация правозащитной потенции). Первые относится к генезису и нами рассмотрены.

Но прежде чем мы коснемся второй стороны (второго этапа) мотивации, следует обратить внимание на юридическое оформление актуализации правозащитной потенции (“оформление зова сердца и души”). В ходе общения с правозащитниками выяснялся и такой вопрос, как “Существует ли, по
Вашему мнению, необходимость в каком-либо

Следует заметить, что правозащитники, размышляющие над сутью движения, занятые его идеологией (такая необходимость возникает при составлении уставных документов, требуемых для официальной регистрации движения), как правило, забывают материальные мотивы и рассуждают в идеальном ключе - о сердечной и душевной мотивации, о некой генетической предрасположенности. 2 Цифры эти приблизительные. Назначение их подчеркнуть имеющиеся тенденции.

53

официальном решении или юридическом факте, чтобы лицо стало считаться правозащитником?”. Те, кто понял вопрос , ответили по-разному. Были утвердительные ответы (их оказалось больше). Были и категорично отрицательные. Иллюстрации: “Нет. Это веление совести”; “Желательно мнение правозащитного сообщества о том, что человек не преследует личных и политических целей и обладает минимуму правовых знаний”.

“Отрицатели” отказали понятию правозащитника в праве быть правовым (вопрос 10: “Вообще, правозащитник это правовое понятие?”). Те же, кто ратует за официальность признания статуса правозащитника, единодушно называют понятие последнего правовым.

Несколько забегая вперед, скажем, что большинство сторонников правового понятия правозащитника считают, что правовым оно будет являться в сфере уголовно-процессуального права . Правда, от обоснования этого вывода (сделать это предлагалось в анкете) респонденты отказались, причем все .

Завершая разговор о мотивации правозащитной деятельности следует заметить, что отсутствие юридического оформления статуса правозащитника не мешает людям, чувствующим себя ими, ими и быть. Иными словами основой статуса правозащитника является внутренне убеждение. Оно приводит в правозащитное движение. Оно же и движет человеком в дальнейшем.

Социальный статус правозащитников. Как уже отмечалось, правозащитники
не состоят на государственном денежном довольствии.

Один правозащитник ответил: “Да, нужны специальные курсы, т.к. зачастую не хватает знаний в данной области”. Соригинальничал он и при ответе на вопрос о правовой природе понятия “правозащитник”. Высказавшись - да, он пояснил: “По определению Е.Бонер - все права человека должны быть защищены”.

Позиция этого респондента любопытна. Отрицая политическую мотивацию как первоначальный мотив (мотив вхождения), он отводит ей 50 % , отвечая на вопрос о доле политической мотивации деятельности правозащитника.

~л На выбор предлагалось еще два ответа: 1) в сфере российского права: 2) в сфере международного права.

Этого следовало ожидать: опрашиваемые свои ответы мотивируют редко.

54

Хотя если мыслить широко, то косвенно эту деятельность опять же оплачивает государство, поскольку большинство правозащитников работают, и не в частном секторе (хотя есть, как помним, и фермеры), а в государственных и муниципальных учреждениях, на государственных предприятиях. Есть среди них и представители законодательной власти.

Есть среди правозащитников и лица, которые занимаются только правозащитной и сопутствующей ей деятельностью. Так, В.И. Чумак , немало проработавщий в научной сфере (доктор наук, профессор, заведующий кафедрой), и привлеченный потом, как он уверен, совершенно незаконно, к уголовной ответственности, и уволенный из вуза, сегодня сосредоточился исключительно на правозащитной деятельности.

Профессионалы, в отличие от большинства “совместителей”, не считают, что правозащитными делами можно заниматься бескорыстно. Правда, следует сказать, что вывод этот базируется лишь на некоторых частных, в том числе неформальных, интервью.

В листе интервьюирования вопрос о деньгах диссертант посчитал правильным опустить. А вот в анкетах, предназначенных для профессиональных юристов, предлагалось ответить: “Как вы полагаете, этично ли правозащитнику, участвующему в уголовном судопроизводстве получать денежное вознаграждение от того, кому он помогает? А от кого другого?”.

Прокуроры были подозрительно единодушны. Суть их ответов сводилась к - “не этично”. Скорее всего это проявление легкого не приветствия правозащиты защиты вообще.

“Помогать за деньги - не этично” и по мнению судей-.

Это имя стало широко известно после громкого судебного процесса по обвинению А. Климентьева.

” В исследовании приняли работники Таганской и Люблинской межрайонных прокуратур Юго-Восточного округа г. Москвы.

‘Опрашивались судьи Люблинского, Таганского, Гагаринского, Кузьминского

межмуниципальных судов Юго-Восточного округа г. Москвы.

55

А вот мнение адвокатов по этому вопросу разделилось. Из 28 опрошенных только 6 человек высказались за “бескорыстную” помощь. Остальные не видят в этом ничего зазорного.

Наиболее обстоятельными выглядели ответы о возмездности (о возможности получения платы) правозащитниками представителей научно-педагогического цеха . Во-первых, подавляющее большинство высказались “За”. Два человека даже дали развернутые ответы. Так, один из них, доцент МЮИ .МВД РФ полагает, что “в зависимости от того, какое должностное положение он (правозащитник - И.О.) занимает. Если на общественных началах, то вполне допустимо”. Другой опрошенный, адъюнкт того же вуза, считает, что “это оплата его титанического труда”.

Был и еще один ответ (респондент не указал данных о себе): “Все зависит от качества, в котором выступает правозащитник. Если как процессуальное лицо, то этично. Если как общественное, то нет”.

Из всего сказанного напрашивается вывод, что правозащитная помощь более тяготеет к помощи бескорыстной. Однако бескорыстие, равно как и возмездность, по нашему мнению, не могут быть существенными признаками понятия правозащитника и, следовательно, для конструируемого определения не являются принципиальными.

Сказанное однако не означает, что материальная сторона не принципиальна для реального правозащитника, для конкретного Ивана Ивановича, которому “надо семью кормить”. Взятые в кавычки слова мы почерпнули в неформальном интервью с одним из правозащитников. Заранее предполагалось, что его имя не будет названо.

Поскольку вначале диссертации мы акцентировали внимание на том, что правозащитник это новая форма участия народного элемента в УСП, то, следовательно, вынуждены признать, что правозащитник будет в равной степени подвержен воздействию экономических детерминант активности.

Опрашивались преподаватели кафедры уголовного процесса и прав человека Московского юридического института МВД России.

56

Здесь возможны особенности, не отрицающие общего правила рыночного поведения субъекта .

О форме правозащитной деятельности. Отсутствие исторических корней сказывается на отсутствии детальной разработки ритуальной стороны деятельности правозащитников. Каких то особенных обычаев на сей счет не существует. Единого процедурного кодекса (да и не процедурного тоже) нет, точнее диссертант о таковых не знает. Правозащитники, как правило, действуют по правилам, существующим для тех сфер деятельности, в которые они в силу своих убеждений или ситуации вынуждены вторгаться.

Способы достижения правозащитных целей на сегодняшний день тоже остаются традиционными. Основной - привлечение внимания к проблеме и себе (иногда трудно определить, что первично). Внимание привлекается публичными выступлениями (в том числе в печати), участием в массовых и не очень массовых мероприятиях (различного рода заседаниях), организация такого рода мероприятий (митингов, пикетов, семинаров). Среди способов достижения правозащитных целей - и участие в уголовном судопроизводстве. Сами правозащитники делают упор на информирование населения и его правовое просвещение. По крайней мере, так они говорят.

Хотя правоведов среди этой группы не много. “Уж так складывалось, -говорит проф. В.Т. Томин, - что правозащитники, это как правило, не юристы. И в этом есть сермяжная правда. Юрист по духу своему охранитель. Ему - не революции делать. Он охраняет то, что есть. И поскольку правозащитники, как правило, не столько защищали, сколько рушили существующий строй, то среди них юристов не должно было оказаться сколько-нибудь много””.

Как было только что сказано, способами достижения целей для правозащитников являются выступления в средствах массовой информации

Об экономических детерминантах активности народного элемента писал В.И. Бадашханов в диссертации “Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях”. Н. Новгород, 1993 -С. 38-44. “ Совершенствование судебной системы России. С. 41.

57

и пропаганды (СМИ и П). Многие правозащитные организации обзавелись собственными органами печати. В этих фактах есть свои положительные стороны: усиление распространения правовой информации. Однако есть и отрицательные.

Чем меньше информации, тем больше категоричности (В.Т. Томин). Ряд авторов- правозащитников, получив из не всегда надёжных источников поверхностные, а то и просто ошибочные правовые знания, весьма категорично высказывают и распространяют их. Перед нами - под рубрикой “Гражданин и право” с подзаголовком “Сам себе адвокат” опубликованная в газете консультация, обозначенная так: “материал подготовлен Нижегородским обществом прав человека”. В этом материале содержится несколько фактических ошибок. (1) Небрежно воспроизведён текст п. 3 ст. 122 УПК (упущено прилагательное “явные”), что не даёт возможности отграничить основания задержания, предусмотренные п.З ч. 1 этой нормы от оснований, сформулированных в ч. 2 ст. 122. (2) При разъяснении понятия потерпевшего приведена только первая фраза ст. 53 УПК “потерпевший -это лицо, которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный вред”. Это может побудить недоинформированного гражданина требовать прав потерпевшего по уголовному делу, таковым не являясь, ибо согласно той же чЛ ст. 53 лицо становится участником процесса только после вынесения соответствующего постановления. (3) Автор (авторы) материала явно смешивают уголовный и административный процессы.

И другая, не менее важная, сторона. Авторы предостерегают читателя против правоохранительных органов: “не доверяйте обещаниям! Подростки, привлеченные к уголовной ответственности, как правило, не имеют опыта общения с органами уголовного расследования. Их легко обмануть. Часто сотрудники органов говорят: дай показания, возьми на себя чужое преступление (выделено нами. - И О.), признайся, а мы дадим тебе

Вас МОГУТ задержать… - HP. 14.08.99. -СП

58

свидание, отпустим к маме, не расскажем ей о том, что ты совершил. Подростки привыкли верить взрослым людям. Психологически это распространяется и на следователя. Как правило, эти заверения - обман (выделено нами. - И.О.). Получив признания, следователь перестаёт интересоваться дальнейшей судьбой ребёнка. А человек, дав показания, предопределил вынесенный ему впоследствии приговор”. Идеей недоверия к милиции, по существу, пронизан весь материал.

Правозащитники и само(право)защитники. Один из опрошенных нами правозащитников, знающих, что это такое, видимо, на интуитивном, впрочем, как и на практическом уровне (№ 21, как мы уже отмечали, определения “себя” не сформулировал), событием, побудившим его стать правозащитником, назвал - “самозащиту в суде”.

Соответственно возникает вопрос является ли самозащита элементом содержания правозащитной деятельности, или же она находится за ее рамками, поскольку правозащита по определению большинства участников правозащитного движения - это защита не себя; это защита другого; более того, это защита всех, и даже защита не индивида, а права как такового (так во всяком случае, диссертант интерпретировал выступление Л. Богораз на упоминаемой выше конференции)”. В этой связи, не лишним будет уделить внимание понятию “самозащиты”“1.

Там же. С. 11 “ Охрана права профессиональными правоохранителями тоже носит яркую внешнюю направленность и, по мнению, СВ. Бородина, заключается в восстановлении нарушенного права и наказании правонарушителя. См.:
Правоохранительные органы Российской Федерации / Под ред. В.П.Божьва. С. 14.

“Диссертант не станет детально аначизировать понятие ‘-самозащита”, поскольку тщательный разбор его не входит в задачи исследования. Подчеркнем лишь, что понятие это не такое простое, как может показаться. О сложности свидетельствует немалый научный интерес. См.: Баранов В.М. О гражданской самозащите // Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина. Вестник государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Н. Новгород, 1996. - С. 9-20; Свердлык Г.А., Страунинг Э.Л. Понятие и юридическая природа самозащиты гражданских прав // Государство и право. 1998. № 5. С. 17-24 и др. Подробнее о современном осмыслении правовой сущности данного понятия см.: Кириленко А.Б. О самозащите как форме участия населения в охране правопорядка // Юридическая техника и проблемы дифференциации ответственности в уголовном праве и процессе. Сборник научных статей. Ярославль, 1999. С. 141-149.

59

Понятие самозащиты. Особая значимость научно-практического исследования института самозащиты граждан в современном российском государстве, по мнению профессора В.М. Баранова, определяется следующими основными факторами: а) формированием нового слоя граждан (можно сказать класса), имеющих значительные материальные средства и нуждающихся в усиленной защите нажитого состояния (независимо от способов приобретения последнего); б) слабостью государственной власти, неспособностью правоохранительной системы надлежащим образом обеспечить защиту граждан; в) малой активностью граждан в поисках эффективных средств самозащиты, отсутствием качественной информации о конкретных законных методах самозащиты в различных сфера юридической деятельности; г) наметившейся тенденцией отдания предпочтения криминальным способам защиты и самозащиты; д) отсутствием надлежащей заинтересованности в финансировании государственной защиты граждан в обозримый период; е) развитое предложение криминапьных услуг по защите; ж) существование целого ряда “дефектов” правосознания относительно сущности, целей и пределов гражданской самозащиты .

Если вдумчиво посмотреть на эти факторы, то некоторые из них являются справедливыми и применительно к правозащите. Собственно правозащитники одной из своих задач видят, по крайней мере провозглашают, активизацию самозащиты граждан, в рамках правового поля.

В.М. Баранов, определяет самозащиту как - совокупность разрешаемых либо признаваемых государством самостоятельных, соразмерных, юридически значимых деяний граждан по защите собственных или чужих (подчеркнуто нами - И.О.) прав, свобод, законных интересов, обязанностей без обращения к помощи правоохранительных органов, направленных на пресечение собственными усилиями противоправного поведения и обеспечивающих условие для нормальной жизнедеятельности

Баранов В.М. Указ. работа. С. 9-11.

60

во всех сферах функционирования гражданского общества и правового государства .

Из приведенного определения вытекает, что “самозащита” означает не только защиту самого себя, а любую самостоятельную защиту кого бы то ни было, без обращения за помощью к правоохранительным органам.

“Всякое противодействие противоправному воздействию, совершаемое без помощи профессионалов, - пишет А.Б. Кириленко, - есть самозащита. Причем, самозащита это не только защита “самим”, то есть одним индивидом. Субъектом самозащиты может выступать и группа, в том числе и многочисленная (подчас становящаяся толпой). Таким образом, интерпретация “самозащиты” не исчерпывается только защитой самого себя”2.

В принципе мы согласны с автором. Только, вместо термина “профессионал”, по нашему мнению, правильнее будет указать не на профессионализм (личностные качества), а на должностное положение субъекта.

Размышляя гипотетически вполне можно представить себе приход в правозащитное движение и занятие самозащитой бывшего прокурора или милиционера, обладающего высоким профессионализмом. Такая фигура подпадает под поддерживаемое нами определение А.Б. Кириленко. Однако, он - профессионал в обычном смысле этого слова. В противном случае А.Б. Кириленко надо оговаривать тот особый смысл, в котором в его дефиниции употреблён термин “профессионалы”.

Представляется, что вполне можно говорить о том, что деятельность правозащитника (правозащита) может быть направлена и на себя и на другого. Подчеркивая примат защиты другого, деятельность правозащитника не исключают и направленности на себя. Решающим фактором будет объект

Там же. С. 12. 2 Кириленко А.Б. Участие населения в сбережении правопорядка. Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. - С. 31.

61

защиты - право и права человека. И может быть защита себя должна следовать прежде (“Врач исцелись сам”) публичной правозащитной деятельности.

Что касается соотношения понятий “правозащитник” и “самозащитник”, то в некоторой степени они пересекаются. Однако отношения “часть - целое” между ними не существует. Надо полагать, что эти понятия лежат в разных плоскостях. Или, точнее, они - инструмент для исследования разных сторон объекта (защиты, осуществляемой не государственными органами).

Определение правозащитника профессиональными юристами.

Вопросы в листах интервьюирования для профессиональных юристов формулировались так, чтобы ответы на них их можно было сопоставлять с ответами правозащитников. Два первых вопроса в анкетах, так просто совпадали. Поэтому диссертант приводит наиболее типичные ответы на них. Там, где это необходимо определение приводится в связке с ответом о функциях правозащитника.

Наиболее типичный ответ на первый вопрос - “правозащитник - это лицо, обеспечивающее защиту прав и свобод граждан по собственному решению”. Так или приблизительно так ответили около 40% опрошенных. Диссертанту хочется верить, что это следствие знакомства с его публикациями и в частности с соответствующей статьей в Словаре-инструментарии. Во всяком случае, вариантов ответов не предлагалось.

Наиболее популярной формулировкой ответа о функциях была -“защита прав и законных интересов участников процессе”. Как правило речь шла о стороне обвинения.

Чтобы подчеркнуть свою благодарность, тем респондентам, которые творчески подошли к помощи исследователю, диссертант приведет наиболее “художественные” варианты определений с последующим приложением видения функций (двойная нумерация). Некоторые ответы будут сопровождаться репликами-пометами диссертанта.

62

  1. “Это частное, физическое лицо, осуществляющее защиту конституционных прав и свобод граждан перед государственными органами в силу своего убеждения” (автор - начальник управления юстиции юрист с 16-летним стажем).

1.1. Функции в УСП - а) защиты; б) доведение до суда мнения общественного объединения” (по сути - это функция общественного защитника - И.О.).

  1. “Лицо, имеющее высшее юридическое образование, которое занимается защитой прав и свобод человека”. Юридического образования как раз им и не достает - И.О.

2.1. “Функции полностью соответствуют функциям защитника”.

  1. “Слово правозащитник состоит из двух понятий: право и защищать. т.е. это человек, отстаивающий чьи-либо права”.

3.1. “Функции правозащитника в современном уголовном судопроизводстве состоят в отстаивании законных прав обвиняемой стороны”.

  1. “Правозащитник — лицо, защищающее чьи-либо интересы и права в процессе развития правоотношения”.

4.1. “Защита прав и интересов; охрана законности; гарантирует прав и интересов, правильное исполнение обязанностей”.

  1. “Человек, обеспечивающий должное выполнение закона”. 5.1. “Защита прав подзащитного”.
  2. “Это не тождественное понятию “защитник”. Оно шире”. 6.1. “Стоять на страже прав и интересов граждан в УСП”.
  3. “Лицо, обеспечивающее защиту основных прав и свобод граждан и организаций”. Как видим некоторые юристы ставят правозащитников рядом с судом - И.О.

7.1. “Контроль за соблюдением прав и свобод защищаемых субъектов права”.

  1. “Политический приверженец декларации прав и свобод человека и гоажданина”.

63

8.1. “Общественный защитник”.

  1. “Лицо, обеспечивающее защиту нарушенных прав и интересов граждан”. Ответ этот типичный, но вот ответ о функциях не стандартный.

9.1. “Ни каких”. (Адвокат - И.О.).

  1. “Лицо, осуществляющее профессиональную деятельность по защите законных прав и интересов граждан”.

10.1. “Ни каких” (Адвокат - И.О.).

Ответы, как можно увидеть, самые разнообразные. Но наиболее любопытными, по мнению диссертанта, являются категоричные ответы об отсутствии функциональных возможностей правозащитника в УСП, данные адвокатами. С ними диссертант не согласен. Для правозащитника есть место в УСП. Аргументировано доказать это мы попытаемся в следующей главе.

Понятие правозащитника в тесном (узком) смысле. Все сказанное и предполагаемое сказать позволяет нам утверждать, что термин “правозащитник” обозначает категорию людей, характеризующуюся рядом признаков. Эти признаки классифицируются на функциональные и структурные. На основе сказанного выше попытаемся сформулировать определение.

Правозащитник - это лицо, которое в силу собственного решения осуществляет деятельность по защите прав и свобод граждан или субъективных, в том числе своих собственных, прав граждан. Своим оппонентом правозащитник видит, как правило, власть, чаще ее правоохранительную ветвь.

Для правозащитников характерно объединение в группы разной степени организации и сплоченности .

Предварительное обсуждение диссертации выявило большую привлекательность
данного определения для критики со стороны

‘Это определение положено в основу словарной статьи. См.: Огнева И. Правозащитник // Томин В.Т., Сочнев Д.В. Словарь-инструментарий для исследования проблем, связанных с взаимодействующим влиянием правоохранительной и массово-коммуникативной систем на преступность и виктимность молодежи и несовершеннолетних. Изд. 2-е. Н.Новогорд. 1999.- С. 56-57.

64

рецензентов. Теоретики в области прав человека указали на необходимость уточнения объекта правозащиты. Представители уголовно-процессуальной науки пожелали, чтобы дефиниция правозащитника была более операциональной, дабы с ее помощью можно было выделить правозащитника из массы народного элемента вообще.

С учетом конструктивных пожеланий определение выглядит следующим образом. Правозащитник - это лицо, которое в силу собственного решения осуществляет деятельность по защите от неправомерного ущемления органами исполнительной и судебной власти прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно- правовыми актами, или субъективных, в том числе своих собственных прав, действующее индивидуально, либо в составе общественной организации или группы.

65

ГЛАВА 2. УЧАСТИЕ ПРАВОЗАЩИТНИКА В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

§ 1. Общие вопросы правового регулирования и практики участия

правозащитника в УСП

Действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит норм, прямо регулирующих участие правозащитника в УСП. Правозащитные регалии не влекут за собой никаких процессуальных последствий. Действующий УПК и термина такого не знает, впрочем, как и ряда других, употребляемых в науке и учебном процессе терминов. К примеру, термина принцип уголовного процесса в действующем уголовно-процессуальном законе тоже нет, что не мешает, однако, процессуалистам вопрос о принципах обсуждать очень даже активно .

Активности по отношению к правовым вопросам участия правозащитника в уголовном судопроизводстве, к сожалению диссертанта, не наблюдается: процессуалисты о них пишут до крайности мало, как и о правозащитниках вообще. Можно усмотреть в таком положении еще одно подтверждение настороженного и где-то даже враждебного отношения профессиональных правоохранителей к идейным “любителям” в защите прав и права.

Одной из задач настоящего исследования является - стремление оживить научную мысль и привлечь внимание правоведов к уголовно-процессуальной полезности правозащитного движения, но прежде всего попытаться побудить законодателя урегулировать нормативно (на уровне закона) участие правозащитника в УСП.

Делать это, по нашему мнению, необходимо сейчас, пока правозащитники активно рвутся в сферу судопроизводства, и не только уголовного. Совсем
свежий пример: в Белоруссии, после силового

Термин “принципы”’ \же выхлопотал себе место в УПК РФ.

66

усмирения оппозиции, многие “сочувствующие” были привлечены к административной ответственности. Возле судов, в которых выносились решения о штрафах и административных арестах, заметно активизировалось правозащитное движение как белорусское, так и “закордонное”. Председатель белорусской Хельсинской группы Олег Гулак поделился с журналистами о том, что правозащитники вновь оказались по разные стороны баррикад с властью и, как следствие, с правоохранительными органами.

Вряд ли официальные органы Белоруссии сильно опечалились по этому поводу. Правозащитники пока не воспринимаются представителями законодательной и исполнительной власти как реальная сила. Официальные власти России с движением не борются, констатируя тем самым восприятие правозащитного движения как слабого либо безвредного, и не

сотрудничают с ним, давая тем самым понять, что не воспринимают правозащитников как полезную и созидательную силу.

Все это протекает на общем фоне поиска союзника для оптимизации правоохранительной деятельности вообще и уголовно-процессуальной деятельности, в частности. Диссертанту подобная ситуация напоминает сюжет известного фильма “Приходите завтра”, где хорошо показано, как управленцу (директору консерватории) куда проще отказать “самородку”, пришедшему со своим дарованием к нему своими ногами, а затем снарядить многомесячную экспедицию “Алло, мы ищем таланты”.

Обидно будет, если нечто подобное произойдет с правозащитниками. Сейчас они сами тянуться к правосудию и судопроизводству. I [о если их желание не найдет понимание законодателя, то положительный заряд взаимодействия (а он действительно таков, ибо правозащитники стремятся к справедливости) сменится на отрицательный, деструктивный. И тогда правоохранительным органам прибавится работы по дисфункциональному взаимодействию с
правозащитниками. Чтобы этого не произошло,

Судебная власть иногда ощущает на себе напористость правозащитников.

67

диссертант предлагает применить известный управленческий принцип: “не можешь запретить - возглавь”.

Очевидно, что эффективное решение этой задачи возможно только в русле общих законопроектных решений в сфере УСП. Впрочем, может быть, правильнее сказать так: эффективное решение указанной задачи невозможно без изменения законодательства. Однако, мы уже должны привыкнуть к тому, что самого идеального законодательного акта недостаточно для того, чтобы добиться желаемого результата. Дельное законодательство является необходимым, но не единственным условием достижения поставленной цели.

На сегодняшний день проект УПК РФ, принятый Государственной Думой в первом чтении, участии правозащитника в УСП не предусматривает.

Вообще создаётся впечатление, что под аккомпанемент общих разговоров о создании гражданского общества в России, в конкретных ситуациях, в конкретных отраслях правовой деятельности, во всяком случае в уголовном судопроизводстве, de facto создаётся обстановка, подавляющая общественные начала.

Однако это пока предварительное замечание, рабочая гипотеза для исследования материала настоящей главы.

Две стороны участия правозащитника в УСП. Как показали результаты исследований, осуществлённых в ходе работы над диссертацией, правозащитники участвуют в УСП редко. Эти наши выводы согласуются с оценками других исследователей .

Повторим уже использовавшийся ранее образ: даже плоский лист бумаги имеет две стороны. Всякая реальная жизненная ситуация - не только многостороння (разностороння), но и противоречива. Также обстоит дело и с участием правозащитника в УСП.

См.: Пашин С. А… // Частная юридическая деятельность в России. Проблемы
и перспективы. Часть 1. - М., 3 998. - С. 40.

68

Многие из правозащитников, допущенные к участию в УСП, ведут себя в процессе весьма энергично, восполняя отсутствие правовых знаний (если таковое наличествует) жизненным опытом, напором и жаждой справедливости, иногда - увы!- жаждой личной выгоды.

Будем реалистами: вряд ли кто бросит камнем в правозащитника, который, оказывая помощь одному из участников УСП, нуждающемуся в такой помощи, имеет в уме и получение определённой личной выгоды. Здесь вопрос, наверное, не в принципе, вопрос - в балансе интересов.

У анализируемой ситуации имеется и другая сторона. “Наихудшее зло в деятельности правозащитника - это… стремление самоутвердиться за счет клиента (выделено нами - И.О.).”’ Полагаем, в этой стороне сказывается политические составляющие правозащитного движения. Они отчетливо различимы и в ряде ситуаций участия правозащитников в УСП. В этих ситуациях судьба защищаемого или представляемого участника уголовного судопроизводства отходит на второй план. На первом -политические цели. Публичный политик должен себя рекламировать. Реклама - движитель политического имиджа.

Продолжим цитирование. Здесь автор говорит уже о способах достижения цели. “Некоторые лица, принадлежащие к пестрому племени правозащитников, позволяют себе неуместное оскорбительное для суда и сторон поведение, толкование закона в заносчивой и безапелляционной манере, предъявление к суду нелепых претензий и невыполнимых требований; они устраивают обструкции, срывая судебные заседания, и бранят в средствах массовой информации судей, исподволь намекая на свои выдающиеся способности””.

О негативе, относящемся к участию в УСП, лиц, рекрутируемых из правозащитников, время от времени диссертант еще будет говорить. Вместе с
тем, задачи диссертации обнажить не только деструктивные стороны

Частная юридическая деятельность в России… С. 42 “ Частная юридическая деятельность в России… - С. 42.

69

участия правозащитника в УСП, но и выявить и направить в “уголовно-процессуальное русло” конструктивные, полезные свойства названного субъекта. Подчеркнём еще раз: правозащитник в уголовном процессе — одна из немногих оставшихся в российском судопроизводстве составных частей участия в нём народного элемента .

Правозащитник как фактор сдерживания “супернезависимости” суда. Рассуждая о ценности фигуры правозащитника для уголовного судопроизводства, диссертант натолкнулся на мысль о не случайности его появления в уголовном процессе. Взаимное притяжение (наряду с взаимным отталкиванием) УСП и правозащитного движения обусловлено, по нашему мнению, в первую очередь социально-политическими преобразованиями общества. Но не только. Оно порождается и переменами (катализируемыми этими преобразованиями) в самом УСП.

Начавшаяся в начале 90-х годов, судебно-следственная реформа взяла курс на абсолютизацию судебной власти. Идейной платформой реформы стала, кроме прочих, и теория разделения властей. Будучи сегодня модной, эта теория воспринимается большинством правоведов (так полагает диссертант) как аксиома: судебная власть преподносится как венец развития мирового уголовного судопроизводства, как высшее достижение научной и законодательной мысли, как панацея от всех процессуальных (и не только процессуальных) болезней”. На сегодняшний день даже разработан специальный учебный курс с одноименным названием и уже вышли первые учебники’.

Другая форма - суд присяжных. Но это др. тема. ‘ Мы можем позволить себе начать прямо с критических замечаний а адрес гиперболизации значимости судебной власти и независимости суда потому, что о позитивных моментах многомерных и многосторонних явлений в реалиях УСП написано много и каждодневно пишется еще. См. например: Савицкий В.М., Ларин A.M.. Петрухин И.Л. и др. Становление судебной власти в обновляющейся России. М, 1997. “’ Само по себе это явление положительное. См.: Стецовский Ю.И. Судебная власть. Учебное пособие. - М: Дело. 1999. - 400 с.

70 Отнюдь не отрицая положительных сторон становления самостоятельности судебной власти, диссертант все же хочет обратить внимание и на другую сторону проблемы. Дело в том, что теория разделения властей, как и всякая теория, доведенная до крайности, становится отчасти опасной.

В начале века наши ученые соотечественники весьма критически оценивали эту идею1. Размышления предшественников замечательны еще и тем, что они вносят определенные коррективы в современную интерпретацию самостоятельности судебной власти. Так, Б.А. Кистяковский, основательно исследовавший эту проблему, породил у диссертанта сомнения относительно аксиоматичной положительности самостоятельности судебной власти. Во-первых, Б.А. Кистяковский напомнил нам, что родоначальник теории разделения властей англичанин Джон Локк не отводил судебной власти роли самостоятельной ветви государственной власти . О самостоятельности судебной власти говорил, причем устами переводчиков, его последователь - великий француз Монтескье.

Диссертант не зря вспомнил о переводчиках, так как В.М. Гессен (в цитируемой работе Б.А. Кистяковский называет его молодым ученым) в свое время внес существенное, на наш взгляд, терминологическое уточнение. По его мнению, правильно вести речь не о разделении, а о распределении власти’1.

Оставив теорию этого вопроса представителям специальности 12.00.01, диссертант хочет подчеркнуть следующее обстоятельство: “абсолютизация” судебной власти идет, “прихрамывая на одну ногу”. Повышение ее авторитетности происходит, как правило, односторонним путем - через накачку всевозможными полномочиями и гарантиями судей4 -

Кистяковский Б.А. Теория разделения властей и ее критика. В кн. : Философия и социология права. СПб., 1998. С. 472-488. “ Кистяковский Б.А. Указ работа. С. 473. 3 Там же. С. 486.

Следует согласиться с Ю.И. Скуратовым, полагающим, что “независимость приобрел не СУД. а судья”. См. Российская юстиция, 1999 № 3. С. 4.

71

людей в большинстве своем обыкновенных и не лишенных простых

1 человеческих недостатков .

Сама же судебная функция государственной власти не сильно совершенствуется (здесь диссертант имеет ввиду уголовно-процессуальную

сторону)”. Более того, процедурной стороне судебной власти наносятся весьма сокрушительные удары от представителей ее же самой. За примерами далеко ходить не нужно. Постановлением Конституционного Суда РФ от 20. 04. 99 фактически разрушен институт возвращения дела на дополнительное расследование. Ситуация сама по себе странная: власть судебная, по сути, подменяет власть законодательную, de facto отменяя законы, в том числе и процедурные. А последние, как известно, системно увязаны, и стопор одного элемента ведет к сбоям работы всей системы.

Диссертант полагает, что Конституционному Суду вполне бы хватило внесения предложений в порядке законодательной инициативы. Вообще основной замысел теории разделения (распределения) властей заключается, по нашему мнению, в том, чтобы подчинить исполнительную и судебную власти - власти законодательной. И это правильно, поскольку последняя на сегодняшний день является единственной властью формируемой через народное представительство. Правда, и здесь можно задаться вопросом: “А народные избранники - кто?”.

Хотя определенные подвижки к возвращению избирательного начала судебной власти заметны, причем, на законодательном уровне. В ст. 6 закона от 17
декабря 1998 г “О мировых судьях в Российской Федерации”

Судей беспокоит критика их статуса. См. Вокруг статуса судей начались опасные маневры (редакционная статья) // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 1.

Познавательна в этом ключе рубрика “Лишены судейских полномочий” журнала “Российская юстиция” 1997-1999 гг. См. также: Жеребцов А. Отбор кандидатов в судьи - актуальная задача // Российская юстиция. 1999. № 6. С. 2-7; Терехин В. Судейская дисциплина: от иммунитета до ответственности // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 10-12 и др.

“Одним из проявлений этой тенденции можно назвать и проволочки с принятием нового УПК России. Этим обеспокоены и сам судьи. См.: Лебедев В. Действующий уголовно- процессуальный кодекс устарел //Российская юстиция. 1999. № 5. С. 37.

72

предусматривается альтернативный порядок формирования корпуса мировых судей. Мировые судьи могут как назначаться законодательным органом государственной власти, так и избираться населением соответствующего
судебного участия. Диссертанту представляется, что

второй способ предпочтительнее. Он укрепит смычку между народным

1 элементом и правосудием .

Мы не предлагаем распространение выборности на формирование всего судебного корпуса. Теоретическая несостоятельность единой формы замещения судебных должностей была обоснована давно2. Практическую несостоятельность подтвердила отчасти советская система выборности судей. Но в отношении мировых судей выборность была бы предпочтительнее. “Выборность обеспечивает доверие общества к суду”, заставляет суд вслушиваться в нужды населения””.

Что касается правозащитников, то они вполне могли бы выдвигать из своих рядов кандидатов на эти должности, при наличии у них определенных качеств, предусмотренных законом о статусе судей. В ходе исследования мы не замеряли отношение правозащитников к данной идее, но из бесед с отдельными представителями движения можно было понять, что подобная идея им по душе.

Но вернемся к постановлению Конституционного суда. Оно, на наш взгляд, порождает любопытные последствия. Так, диссертант полагает, что теперь суду фактически не зачем изучать уголовное дело в стадии назначения заседания, так как, следуя логике Конституционного суда РФ, есть основания опасаться, что материалы предоставленные стороной обвинения (уголовное дело) могут “уклонить” суд в обвинительную сторону. Чтобы не прийти к еще более
“оригинальным” выводам -остановимся;

Подробнее о порядке формирования корпуса мировых судей см.: Демидов В. Федеральный закон действует-очередь за субъектами Федерации // Российская юстиция. 1999. № 5. С. 2-4; Чепурнова Н. Как сформировать корпус мировых судей? // Российская юстиция. 1999. № 4. С. 2-3 и др.

” Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. Спб, 1996. - С. 210. “ Там же.

73 выскажем лишь одну общеизвестную мысль - всякая идея доведенная до крайности, превращается в свою противоположность. Так и стремление оградить суд от всего “не того”, фактически лишив его активности, в конечном итоге сделает из суда - “английскую королеву”: несомненно уважаемую и богатую, но лишенную конкретной власти.

Все эти рассуждения, однако, приводятся не с целью критики. Назначение их - показать, что при всей своей авторитетности, судебная власть не застрахована от разного рода “уклонов”. Следовательно, появляется необходимость в системе сдержек и противовесов и прочих “антиуклонных” приспособлений, говоря конкретнее - в стабильном контроле.

Поиск такой стабилизирующей противоположности судебной власти в настоящее время ведется, хотя может быть и не осознанно. Это ярко следует из законотворческой практики последних лет. Во-первых, расширяется система органов, в которые можно обжаловать судебные решения в рамках самой судебной системы: Последний пример - Федеральный закон от 04.01.99 г., породивший кассационную коллегию - орган, ревизующий решения судебных коллегий Верховного суда РФ, не вступившие в законную силу .

Во-вторых, появляются органы обжалования и за пределами судебной системы. Таким органом официально является Уполномоченный по правам человека в РФ (далее - уполномоченный), а неофициально -многочисленные правозащитные организации.

Представители уголовно-процессуальной науки иногда отождествляют понятие правозащитник и уполномоченный по правам’человека, полагая что правозащитники только тогда уместны в процессе, когда они находятся на посту Уполномоченного. В процессе обсуждения диссертации автор получил предложение ограничиться лишь участием в УСП последнего. Уважая

ФЗ от 4 января 199г. (О внесении изменений и дополнений в закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, ГПК РСФСР и УПК РСФСР” // СЗ. 1999. № 1. Ст. 5.

74

мнение коллег, осмелимся все же предположить, что подобные предложения были вызваны переоценкой процессуального понимания Уполномоченного во- первых, а во-вторых необоснованного отождествления этой фигуры с понятием правозащитника. Схожие ассоциации, вызванные звучанием слова “права”, тем не менее не являются основанием для этого. Чтобы окончательно разделить эти понятия, обратимся к предыстории появления Уполномоченного.

Омбудсман (омбудсмен) . Прародителем Уполномоченного о по правам человека в РФ выступает понятие - омбудсман (швед. -представитель интересов) - специально избираемое (назначаемое) должностное лицо для контроля за соблюдением прав человека разного рода административными органами, а в
некоторых странах также частными

лицами и объединениями . Наиболее авторитетное определение института омбудсмана принадлежит международной ассоциации юристов: “Служба, предусмотренная конституцией или актом законодательной власти и возглавляемая независимым публичным должностным лицом высокого ранга, которое ответственно перед законодательной властью, получает жалобы от пострадавших лиц или действует по собственному усмотрению и уполномочено проводить расследования, рекомендовать корректирующие действия и представлять доклады””’.

Институт омбудсмана именуется по-разному: во Франции - медиатор, в Испании - народный защитник, в Великобритании - парламентский уполномоченный по делам администрации, в Италии -гражданский защитник, в Австрии - коллегия народной правозащиты, в Нидерландах -национальный омбудсман, в Канаде - уполномоченный по публичным расследованиям, в США общественный адвокат и помощник граждан, в РФ -Уполномоченный по правам человека .

В разных источниках по-разному. 2 Большой юридический словарь. - М.: ИНФРА-М, 1997. - 448. “ Российская юридическая энциклопедия. М.: ИНФРА - М. 1999. - С. 639.

Подробнее о общем и особенном этих институтов см.: Общая теория прав человека. - М., 1996.-С. 368-389.

75

Не зависимо от наименования, омбудсман (как следует из определения) лицо, хоть и независимое, но государственное (должностное) и подотчетное органам законодательной власти. Омбудсман это в некотором роде государственный (официальный) правозащитник. И именно своей государственностью он отличается от правозащитника в нашем понимании. Последний действует на общественных началах, представляет собой форму участия народного элемента.

Однако несмотря на различия, омбудсман и правозащитник (в нашем понимании) имеют много общего ибо они олицетворяют собой нетрадиционные формы контроля. Омбудсман дополняет собой парламентский, прокурорский и судебный контроль, но не является контрольным по отношении к ним. Цели же правозащитника несколько иные. Его интересует и сама процедура контроля. Омбудсман ревизует, как правило, результат, а правозащитник имеет немалый интерес не только к результату, но и к процедуре, предшествующей появлению результата. Диссертант отдает себе отчет, что такое противопоставление (по результату и процедуре) достаточно условно. Юридическая природа омбудсмана и кавазиюридическая сущность правозащитника имеют общие начала.

Пункты пересечения без труда можно увидеть из приводимых ниже 10 характеристик омбудсмана, сформулированных правоведами:

1) субсидиарное (дополнительное) средство правовой защиты по отношению к суду, административным органам, прокуратуре;

2) независимый публично-правовой институт, не связанный чьим-либо мнением при проведении расследований; 3) 4) оказывает персонифицированную помощь; 5) 6) неформальный способ правообеспечения; 7) 8) отсутствие императивных полномочий; 9) 10) открытое средство защиты; 11) 12) имеет государственные атрибуты; 13)

76

8) общность задач по правозащите (не только разбор жалоб, но и инициативная выработка стандартов по соблюдению прав и свобод и т.п.);

9) политическая нейтральность;

10) обширная сфера компетенции .

А теперь поговорим о российском омбудсмане.

Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации.

Федеральный конституционный закон “Об уполномоченном по правам человека в Российской Федерации” достаточно обстоятельно регламентирует функции такого Уполномоченного’1. Суть его предназначения сконцентрирована в следующих положениях Закона: “Деятельность уполномоченного дополняет существующие средства защиты прав и свобод граждан, не отменяет и не влечет пересмотра компетенции государственных органов, обеспечивающих защиту и восстановление нарушенных прав и свобод” (ст. 3); “Уполномоченный рассматривает жалобы на решения или действия (бездействие) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц, государственных служащих, если ранее заявитель обжаловал эти решения или действия (бездействие) в судебном или административном порядке, но не согласен с решениями, принятыми по его жалобе” (ч. 1 ст. 16); “Государственный орган, орган местного самоуправления или должностное лицо, получившее заключение Уполномоченного, содержащее его рекомендации, обязаны в месячный срок рассмотреть их и о принятых мерах в письменной форме сообщить Уполномоченному” (ст. 35).

Российская юридическая энциклопедия. - С. 641.

•у

’ Федеральный конституционный закон от 26.02.97.06 Уполномоченном по правам человека в РФ. // Российская газета, 1997, 4 марта.

В проектах конституции России идея “уполномоченного” всплывала под различными именами: Государственный комиссар Верховного Совета РФ по правам человека, Парламентский уполномоченный по правам человека, Уполномоченный Верховного Совета -РСФСР по правам человека. Подробнее см.: Мегаполис Экспресс. 1990, 13 сентября; Советская Россия. 1990, 24 ноября. Российская газета, 1991, 19 аппеля.

77 Уполномоченный по правам человека в уголовном процессе.

Согласно ст. 375 УПК Уполномоченный вправе знакомиться с уголовным делом, приговор по которому вступил в законную силу, либо с делом, производство по которому прекращено, а также с материалами об отказе в возбуждении уголовного дела.

По результатам этого ознакомления Уполномоченный вправе обратиться к соответствующим должностным лицам суда или прокуратуры с ходатайством о проверке вступившего в законную силу приговора, определения или постановления суда (судьи). Он может также изложить свои доводы должностному лицу, которое вправе вносить протесты. С просьбой об отмене постановления об отказе в возбуждении дела он вправе обратиться к надзирающему либо вышестоящему прокурору или в суд. Уполномоченный также вправе присутствовать при рассмотрении дела в порядке надзора .

Какова же уголовно-процессуальная функция Уполномоченного по правам человека в РФ. Определенно, что Уполномоченный не является органом, ведущим процесс или проверяющим законность некоторых уголовно- процессуальных решений. Он - инициатор поиска противоправной (с точки зрения прав и свобод человека) информации. Если абстрагироваться от пафоса, которым окутана данная должность, то можно увидеть, что процессуальная роль Уполномоченного сводится в доведении до компетентных лиц общественного мнения; уполномоченный в данном случае олицетворяет российское общественное мнение. Это подтверждается и международным пониманием сути “омбудсмана” как народного (сравни “общественного” - И.О.) защитника’.

Региональный Уполномоченный по правам человека в уголовном процессе.
Статья 5 Федерального конституционного закона “Об

1 Комментарий к УПК РСФСР. М.: Юрайт, 1999. С. 563.

Комарова В.В. Уполномоченный по правам человека в российской Федерации // Государство и право. 1999. № 9. С. 21.

78

уполномоченном по правам человека в РФ” предусматривает учреждение должности Уполномоченного по правам человека в субъекте РФ.

В. В. Комарова, исследовавшая региональное законодательство, отмечает, что не все 89 субъектов РФ закрепили в своих конституциях, уставах, законах наличие этого правозащитного института. В тех регионах, где соответствующие законодательные акты были приняты, тоже не все гладко.

Так, п. 3. ст. 7 Устава Нижегородской области от 24 апреля 1995 г. закрепляет следующее положение: для реализации совместных полномочий РФ и области по защите прав и свобод человека и гражданина, защите прав и свобод национальных меньшинств на основе соответствующего федерального закона в области может быть образована служба государственного уполномоченного по правам человека. В.В. Комарова обращает внимание на закрепленную в рассматриваемом Уставе очередность регулирования совместных полномочий РФ и области по защите прав и свобод человека и гражданина: сначала соответствующий федеральный закон, затем - нормотворчество области. Это положение можно оценить как двоякое: исходя из норм Конституции РФ оно законно, однако, в случае непринятия соответствующего закона на федеральном уровне Нижегородская область сама себя лишила возможности использовать этот процессуальный институт .

Закономерно возникает вопрос: может ли “Уполномоченный по правам человека в субъекте РФ” реализовать полномочия, указанные в ч. 3 ст. 375 и ст. 375 УПК. Если толковать текст закона буквально (а иначе нельзя), то получается, что не может, ибо в УПК четко выписано -“Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации” (подчеркнуто нами - И.О.). Вместе с тем, диссертант полагает, что указанный термин стоит толковать шире. А для единого широкого понимания, в ст. 34 УПК поместить родовой термин “Уполномоченный по

Комарова В.В. Указ. работа. С. 23.

79 правам человека”, расшифровав его следующим образом - “Уполномоченный по правам человека в РФ, уполномоченный по правам человека в субъекте РФ”.

Полагаем, что эта идея не вызовет серьезных возражений со стороны ученых (в практиках диссертант не уверен), поскольку она направлена на более эффективную реализацию замысла участия отечественных омбудсменов в уголовном судопроизводстве.

Уполномоченный и правозащитники. Закон об Уполномоченном не содержит даже упоминания о правозащитниках. Более того, при анализе его текста складывается впечатление, что этот закон стремится резко отграничить государственную защиту прав и свобод граждан от общественной.

По нашему мнению, это бесхозяйственно. Более того, рискованно. Вместо того, чтобы использовать помощь (а это дополнительные силы и средства) правозащитников в достижении общей цели (разрешении общей задачи), анализируемый закон порождает опасность противостояния между государственной и общественной структурами.

Наверное будет логичным предположить, что критика правозащитниками нынешнего избранного Государственной Думой Уполномоченного порождена не столько действующими правовыми нормами о нём и даже не его собственной деятельностью, сколько двумя другими обстоятельствами. Нынешний Уполномоченный - коммунист. А нынешние коммунисты сегодня сполна расплачиваются за всевластие, надменность и прочие мало популярные качества чиновников вчерашнего партийного аппарата. Второе, не менее обуславливающее отношение правозащитников к персоне нынешнего Уполномоченного заключается в том, что он занял пост, с которого устранили правозащитника (С.А. Ковалёва).

Теперь в значительной мере от лица, избранного Уполномоченным по правам
человека, от методов работы его и его аппарата будет зависеть

80 превратится ли опасность в действительное противостояние. Опасность, как уже отмечалось, увеличивается в связи с избранием на этот пост коммуниста, члена КПРФ О.О. Миронова. Уже вследствие своего генезиса большинство правозащитников относится к коммунистам настороженно, предвзято, а некоторые - просто несправедливо. Может сказаться на оценке и то обстоятельство, что на посту Уполномоченного коммунист сменил правозащитника. Правда сам О.О. Миронов при общении с журналистами подчеркивает, что - вернее будет говорить: “юрист сменил кандидата биологических наук” .

О необходимости юридической просвещенности для этой должности нынешний Уполномоченный заявлял не раз, хотя сам Закон среди требований к кандидатам юридического образования не называет. Согласно ст. 6 Закона “На должность Уполномоченного назначается лицо, являющееся гражданином РФ, не моложе 35 лет, имеющее познания в области прав и свобод человека и гражданина, опыт их защиты”.

Многие нынешние правозащитники вполне подходят под эти параметры. Даже, если бы “35 лет” было требованием не к возрасту, а к правозащитному стажу, то некоторым правозащитникам и это оказалось бы по плечу (вспомним респондента, ставшего правозащитником сразу после XX съезда КПСС).2

Тем не менее, О. О. Миронов толкует это положение закона, отталкиваясь от широкого понимания правозащитника, точнее от профессионального сектора понятия. “Что значит правозащитник? - задается он вопросом, - слово “правозащитник” непонятно для меня. Мне нужны юристы, а не кандидаты биологических наук, которые называют себя правозащитниками. Мне нужны профессиональные люди, которые умеют

“Я не работаю начальником бюро жалоб”. Интервью О. О. Миронова // Новые Известия,

  1. 2 декабря. С. 4.

” Наст, диссертация С. 38.

81 работать как с людьми, так и с документами. Это бывшие следователи, адвокаты, прокуроры .

Что касается работы с людьми, то она порой выражается в переадресации жалоб. Говоря проще, сам Уполномоченный по правам человека в РФ и его аппарат помогают тем, что советуют обращаться в другие-инстанции. В газете “Комсомольская правда” от 6 октября 1999 был опубликован репортаж о работе Уполномоченного. Приведем фрагмент воспроизведенного в нем телефонного разговора О. О. Миронова с одним из “обладателей ущемленных прав”. Он некоторым образом связан с судопроизводством.

“— Олег Орестович меня зовут Елена, я журналист из города Новочеркасска Ростовской области. Я уже два года занимаюсь работой новочеркасского суда. Новочеркасский суд - самый отвратительный суд в Ростовской области.

  • Если Вы полагаете, что судьи плохо выполняют свои обязанности, то можете обратиться с имеющимися у Вас материалами в квалификационную коллегию судей Ростовской области. Вы обращались в такую коллегию?
  • Да. Но дело в том, что оттуда приходят отписки.
  • Значит можно обратиться в Высшую квалификационную коллегию, а затем в Верховный суд. Если вы считаете, что судья берет взятки, - тут нужны доказательства …
  • Это понятно, но у нас средний срок рассмотрения дела гражданского где-то пять-шесть лет. Причем невозможно получить ни решения, ни определения.
  • По этому вопросу можно обратиться в Европейский суд. В европейской конвенции по правам человека имеется норма о разумном сроке рассмотрения дела в суде. … Скоро будет избран судья от России, и суд начнет рассматривать жалобы российских граждан …”.

“Я не работаю начальником бюоо жалоб”

82 Следующему собеседнику уполномоченный посоветовал обратиться поближе - к областному прокурору. Предмет жалобы был из сферы уголовного процесса. Жаловались на волокиту следователя. Получили юридически грамотный ответ .

Очевидно, что юридические знания для Уполномоченного и его аппарата нужны. Только смущает одно обстоятельство: уж больно форма реагирование тяготеет к формам “диспетчерской жалоб””.

Таким образом, получается, что Уполномоченный по правам человека в РФ не есть правозащитник. Да О.О. Миронову это понятие, как следует из его предыдущих высказываний, как бы не знакомо. Но, судя по всему, данный пробел не устраивает Уполномоченного: “Я поручил своим работникам, - указывает он, - провести классификацию правозащитных организаций””’. К сожалению, диссертанту не представилась возможность проверить насколько исполнительны подчиненные О. О. Миронова.

Сам же О. О. Миронов, как можно понять из его интервью, в чем-то даже завидует правозащитникам: “Хорошо правозащитнику - вышел на митинг, заклеймил власти, в том, что они нарушают права граждан, и на этом его деятельность закончена” .

Процессуальные роли правозащитника в УСП. По действующему российскому законодательству (мы постарались интерпретировать ситуацию максимально широко) правозащитник может участвовать в УСП в следующих качествах:

Головин В. Уполномоченный по правам человека в РФ Олег Миронов: права человека наша забота // Комсомольская правда, 1999, 6 октября. - С. 6.

Хотя сам О.О. Миронов это категорически отрицает. Напомним заголовок предыдущей публикации. Он дан от первого лица “Я не работаю начальником бюро жалоб*’ // Новые Известия, 1998, 2 декабря. С. 4. J Там же.

А

Диссертанту не хотелось бы, чтобы строки об 0.0. Миронове воспринимались в ироничном контексте. В целом концепция Уполномоченного по правам человека закончена и солидна. Не оценив возможностей правозащитников (попытки сотрудничества были), он пытается оптимизировать свою деятельность по-другому. Оскомину больше вызывает не само интервью, а корреспондентские акценты.

83

  1. защитника - ст. 47 ч.ч. 4 и 5 УПК РСФСР;

  2. общественного защитника - ст. 250;

  3. общественного обвинителя - 250;
  4. заявителя - ст. 108 ч. 1 п. 1, ст. 110;
  5. представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика - ст. 56;
  6. свидетеля - ст. 72.
  7. в процессах интервьюирования и анкетирования правозащитники указывали также на своё участие в УСП в качестве потерпевшего и даже -обвиняемого1.
  8. Для правозащитного движения характерно оказание воздействия на суд и правоохранительные органы при осуществлении ими своей профессиональной деятельности извне. То есть правозащитники имеют возможность оказывать влияние на ход конкретного процесса и, не являясь его участником в процессуальном смысле.
  9. Объективности ради стоит заметить, что несмотря на то, что почти все опрошенные указали на свое участие в уголовном судопроизводстве в том или ином качестве, большинстве своем это участие не всегда было непосредственно связано с правозащитной деятельностью. Две трети опрошенных на вопрос нашей анкеты: “Каковы, по Вашему мнению, тенденции развития института участия правозащитников в уголовном судопроизводстве?” лаконично ответили - “нет”. Это нет можно толковать по-разному: во-первых, как восприятие уголовного судопроизводства со стороны защитников как средство не эффективное в плане правозащиты; во-вторых, как средство непонятное и потому пугающее (отпугивающее). Не многие правозащитники рассматривают уголовное судопроизводство как правозащитный инструмент (несмотря на все
    усилия современных

О факторах, приводящих граждан в правозащитное движение см. С. 37-39 наст. диссертации.

84

теоретиков процесса). Некоторые правозащитник официальное судопроизводство по-прежнему воспринимают не иначе как в образе врага. Один респондент на приведенный выше вопрос ответил: “Заявлять отводы и давить на суд, чего обычно избегают адвокаты”.

Однако диссертант осмелится предположить, что на уровне подсознания правозащитники уже готовы к сотрудничеству с уголовным процессом. Этот вывод мы делаем из анализа ответов на вопрос: “Нуждается ли, по Вашему мнению, уголовно-процессуальное законодательство в части, касающейся участия правозащитников в уголовном судопроизводстве, в изменениях? Да. Нет” большинство, попавших в сферу опроса ответили утвердительно.

Таким образом можно сделать вывод, что участие правозащитников в уголовном судопроизводстве со временем будет неуклонно расширятся. Так во всяком случае полагают в большинстве своем респонденты из числа судей и прокурорских работников. А вот адвокаты, вероятно надеясь на то, что их ответы смогут приостановить уголовно-процессуальное развитие правозащитных организаций почти все отметили уменьшение роли правозащитника (подразумевая вероятно возрастание своей собственной).

Опрос профессиональных юристов из числа преподавателей принес самые противоречивые результаты. Основная тенденция - “за’”, но вот ипостаси, в которых видится участие правозащитника в уголовном процессе будущего весьма разнообразны. Есть мнение, что участие правозащитника, это будет целый процессуальный институт. Некоторые респонденты отводят правозащитникам роль консультантов.

Диссертант солидарен со своими коллегами, рассматривающие правозащитников как явление для уголовного процесса полезное и предлагает свое видение форм участия правозащитников в УСП.

85

§ 2. Участие правозащитника на стороне защиты

Участие правозащитника в УСП в качестве защитника. Согласно ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР в качестве защитников допускаются: адвокаты и представители профессионального союза или другого общественного объединения. Федеральным законом от 15 июня 1996 г. в отношении последних ликвидировано (в тексте ст. 47 УПК) существовавшее до того ограничение: ранее эти лица допускались в уголовный процесс исключительно “по делам членов этих организаций”. Однако, будучи устраненным из текста закона, это ограничение по сути без изменений сохранилось на практике. Об этом в частности свидетельствуют комментарии ст. 47 УПК, опубликованные позже снятия указанного ограничения.

Так, в Комментарии к УПК РСФСР под редакцией профессора В.Т. Томина читаем: “представители профессиональных союзов и других общественных организаций (спортивных, охотничьих, садоводческих, иных обществ, кооперативов и т. д.), которые, как и адвокаты, могут участвовать в деле со стадии предварительного расследования. В отличие от адвоката эти представители помогают обвиняемому только как члену своего союза либо общественной организации по просьбе его самого, либо члена его семьи и без всякой оплаты труда. В данном случае эти представители действуют от своего имени, их процессуальное положение, права и обязанности в целом ничем не отличаются от прав и обязанностей адвоката. Они допускаются к участию в деле после того, как будет представлен документ (протокол собрания профессионального союза, профсоюзной организации, кооперативной или иной общественной организации, доверенность завкома, месткома и т. п.), подтверждающий их полномочия. Данных лиц не следует путать с представителями общественных организаций и трудовых коллективов, участвующих в судебном процессе в качестве общественных

86

защитников” .

Вместе с тем, диссертант допускает, что подобные комментарии могут быть не только свидетельством сложившейся практики, но и отчасти проявлением инерции комментаторов. Однако выяснить это методом “личного сыска” не представилось возможным, поскольку практика привлечения в качестве защитников представителей профессиональных союзов и общественных организаций не столь велика. Состоятельные (и не очень) граждане предпочитают пользоваться услугами адвокатов, т.е. квалифицированных юристов.

В ходе исследования диссертант обратился к судебной практике, в частности, к интерпретации данной нормы Конституционным судом РФ. Такое толкование состоялось 28 января 1997 г.. Несмотря на то, что предметом разбирательства Конституционного суда было уголовно-процессуальное понимание “адвоката”, в Постановлении, последовавшем после конституционного судопроизводства, содержалась информация. касающиеся и интересующего нас вопроса. В частности отмечалось, что “часть четвертая ст. 47 УПК РСФСР предусматривает, что в качестве защитника допускается не только адвокат, но и представитель профессионального союза или другого общественного объединения, предъявивший соответствующий протокол, а также документ, удостоверяющий его личность. При этом наличия у такого представителя юридического образования, каких-либо профессиональных знаний и опыта закон не требует, что ставит под сомнение возможность обеспечить обвиняемому (подозреваемому) право на получение квалифицированной юридической помощи в тех случаях, когда защитником на предварительном следствии является не адвокат, а представитель профсоюза или другого общественного объединения. Однако, поскольку заявителями такой вопрос не ставится, проверить конституционность этого положения части четвертой

Комментарий к УПК РСФСР. МЦ Юрайт. 1999 С. 90.

87

ст. 47 УПК РСФСР при рассмотрении данного дела Конституционный Суд РФ … не вправе” .

Если внимательно посмотреть на тон предыдущего абзаца, то можно предположить, что в случае если будет проверяться конституционность нормы, предусматривающей допуск в дело представителей профсоюзов и общественных организаций, то в конституционности этой норме скорее всего будет отказано: в указанной формулировке намек на это, как полагает диссертант, более чем прозрачен. Однако до сегодняшнего дня претензий по поводу несоответствия Основному закону России участия в качестве защитников представителей профсоюзов и общественных организаций пока не поступало. К слову, это тоже может служить аргументом в пользу невысокой “употребляемости” этого права в практике.

Вместе с тем, все сказанное выше дает все основания для вывода о том, что представители правозащитных организаций могут проявить себя на стороне защиты уже на стадии предварительного расследования. Во-первых, они могут сделать это в отношении своих “собратьев” (некоторым из них знаком статус обвиняемого (см. гл. 1 наст, диссертации). Во-вторых, это оказание юридической помощи лицам, безразличным к помощи адвокатов по идейным или финансовым соображениям. Бесплатная правозащита по уголовному делу - хорошее подспорье к улучшению реноме правозащитной организации.

Возникает, однако, вопрос насколько необходимо чисто правозащитное участие на предварительном расследовании. В этой связи, вспоминается фигура правозаступника, имеющая место в германском уголовном процессе. Точнее речь идет не о самостоятельном участнике -правозаступнике, а о правозаступной функции защитника.

Правозаступник. В теория германского уголовного процесса и в судебной
практике встречается определение правового положения

Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б.В.Антипова, Р.Л. Гитиса и С.В.Абрамова // Российская газета. 1997, 18 февраля.

88 защитника как правозаступника обвиняемого. По этому поводу в среде немецких правоведов возникает ряд мнений, но ни одно из них не признает данное понятие ни ошибочным, ни полезным. Понятие “правозаступник” применяется не только в уголовно-процессуальном, по и гражданско- процессуальном кодексах. Например, § 149 УПК, названный “Допуск правозаступника”, предусматривает: “Супруг подсудимого должен быть допущен в судебное разбирательство и по его требованию заслушан. О времени и месте судебного разбирательства он должен быть своевременно уведомлен. То же относится и к законному представителю подсудимого. Допуск подобных правозаступников на стадии предварительного расследования зависит от усмотрения судьи”. Ссылки на правозаступника содержатся и в ряде руководящих разъяснений бывшего имперского суда. Верховного суда ФРГ, Федерального конституционного суда ФРГ.

Однако российские исследователи немецкого феномена “правозаступника” приходят к выводу, что это скорее технический термин. Он не определяет полномочия правозаступника, а только касается функций оказания помощи подсудимому и разрешает привлечение правозаступника в таких целях. Процессуальное положение защитника по своему содержанию выходит далеко за пределы помощи, которую оказывает правозаступник. “Значит, защитник, - пишет Б. А. Филимонов, - не может называться правозаступником. Понятие “защитник” обозначает главным образом функцию защиты обвиняемого от недопустимых, нарушающих права обвиняемого действий. Это понятие в самом широком смысле охватывает все, что должно служить интересам обвиняемого, защите его прав” .

О круге защитников. Немецкие коллеги подталкивают нас еще к одной • мысли: может ли защита в уголовном судопроизводстве ограничиваться лишь моральной поддержкой обвиняемого со стороны близкого к нему (но далекого от юриспруденции) лица. Отталкиваясь от Конституции, в том числе и от
упоминаемого выше постановления

Филимонов Б. А. Защитник в германском угоовном процессе. М: Спарк. 1999. С. 19.

89

Конституционного Суда РФ, можно набрести на вывод, что непрофессиональная защита в уголовном процессе не очень желательна. Но давайте задумаемся, только ли профессиональной хваткой ценен институт защиты. На наш взгляд, не только. Термин защита предполагает не только отражение “противозаконных вылазок” со стороны государственных органов, но и создание приемлемой атмосферы для реализации процессуальных прав обвиняемого. Сейчас много говорится о создании комфортных условий исполнения свидетельского долга, функций потерпевшего, гражданского истца и т.п. Причем отправным моментом для этих рассуждений является установка - “лицом к законопослушному гражданину”2.

Но повернувшись лицом к законопослушному гражданину, мы невольно показываем затылок законоослушнику, что весьма не желательно. И здесь диссертанту видится только один выход - постоянно крутиться, быть в движении. В обережении нуждаются не только свидетели и другие лица, находящиеся на стороне обвинения”, но и сами обвиняемые.

“Душевную1’ комфортность обвиняемому, на наш взгляд, могут обеспечить правозащитники. Но скорее всего это произойдет не сразу. Самим правозащитникам нужно прежде уяснить, что создание комфортных условий обвиняемому не допустимо посредством сотворения дискомфорта следователю и суду. Задача правозащитника (это уже близко к идеалу) не провоцировать у обвиняемого ненависть к правосудию, а побуждать доверие к нему.

Поляков М.П. О защите обвиняемого и защите от обвиняемого // Государство и право. 1998. №4. С. 94-98.

Подробнее о данной концепции см. Томин В.Т., Скляров И.А. Предмет внимания - законопослушный гражданин // Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина. Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского (далее Вестник ННГУ). Н. Новгород, 1996. С. 3-8

J Поляков М. П. Нравственные проблемы обережения свидетеля // Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина в экономической сфере. Вестник ННГУ. Н. Новгород. 1998. С. 58-63; Юнусов А.А. Обережение и самовозащита собственности законопослушных граждан // Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина в экономической сфере. С. 161-165.

90 В ходе размышления над этой проблематикой, у диссертант родилась мысль о дифференциации защитников на стадии предварительного расследования. Досудебный этап здесь выбран потому, что он, как правило, не доступен гласности. Нам представляется целесообразным дифференцировать субъектный состав защитников в зависимости от обязательности их участия. В случае, когда участие защитника по УПК — обязательно (это, как правило, случаи проблемного правового статуса личности (ст. 49 УПК) должен приглашаться защитник из числа профессиональных юристов. Причем профессиональный юрист, в понимании диссертанта, это не только адвокат, состоящий в коллегии адвокатов. Здесь мы согласимся с мнением судьи Конституционного Суда РФ Ведерниковым Н.Т. в том, что реализация конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи “обеспечивается не только членами коллегий адвокатов, но и иными лицами, получившими от государства в установленном порядке подтверждение своей квалификации (лицензию)1.

В случаях, когда обязательное участие защитника законом не предусмотрено обвиняемый может выбирать его из более широкого круга лиц. Этот круг, по нашему мнению, должен быть расширен до размеров, очерченных законодателем для судебного разбирательства. Иными словами перечень лиц, участвующих в стадии предварительного расследования и в суде должен быть един. Напомним, что это предложение касается тех случаев, когда правовой статус обвиняемого не является проблемным и участие защитника по закону не обязательно. Универсализация круга защитников, на наш взгляд, устранит многие коллизии, например такие, как отказ близкому родственнику или иному лицу, которого подсудимый выбрал для защиты в стадии судебного разбирательства, в допуске к делу, в случае направления последнего для производства дополнительного расследования.

Особое мнение судьи Конституционного Суда РФ Н. Т. Ведерникова // Российская. 1997, 18 февраля.

91 В завершение данной рубрики приведем фрагмент размышлений одного из правозащитников, приведем без комментариев. Председатель комитета по гражданским правам А. Бабушкин пишет “ … на стадии предварительного следствия защитником может являться только адвокат, для жителей маленьких провинциальных городков, где существует одна юрконсультация, все три адвоката в которой бывшие следователи и прокуроры, - это настоящая катастрофа. Не секрет, что нередко следователь и адвокат работают в связке, цель этой следственно-адвокатской бригады -улучшить свое . материальное благосостояние. Таким образом, если следователь уже повенчал Вас со “своим” адвокатом, даже в суде Вам будет нелегко избавиться от этой “акулы юри-спрут- денции” и добиться допуска выбранного Вами защитника”

“Другие лица” как защитники. Согласно ч. 5 ст. 47 УПК РСФСР по определению суда или постановлению судьи в качестве защитников могут быть допущены также другие лица. Что это за другие лица?

Весьма оригинально раскрывает понятие “другие лица” С.А. Пашин. “Другие лица” в качестве защитников - это, как правило, юристы или правозащитники, работающие на возмездной основе, но уклоняющиеся от уплаты налогов (подчеркнуто мною. - И.О.)” .

По мнению Г.Н. Козырева: “другие лица” — это те лица, которым подсудимый сочтет возможным доверить защиту своих прав и законных интересов. К таковым, по его мнению (со ссылкой на Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998 № 3. С. 15), относятся члены правовых кооперативов, юридических фирм, товариществ, а также служащие некоммерческих организаций’.

Бабушкин А. Чем нам грозит новый уголовно-процессуальный кодекс // Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ - отзывы юристов, экспертов, правозащитников. Сборник материалов, выпуск II. М, 1997. С. 59-60. ~ Частная юридическая деятельность в России… - С. 43. 3 Комментарий к У ПК РСФСР. М: КЪайт. 1999. С.90.

92 Участие правозащитника в УСП в качестве общественного защитника. Заметим, детективной интриги ради, что - как выяснилось в ходе их интервьюирований - большинство правозащитников (в узком смысле этого слова), в том числе и из числа достаточно титулованных, не очень различают собственное положение в суде как общественного защитника и как защитника.

У нас даже сложилось впечатление, что это непонимание имеет под собой отнюдь не гносеологическую или, по крайней мере, не только гносеологическую основу. Оно - способ добиться своего не мытьём, так катаньем. Не случайно в своём непонимании особенно упорны те правозащитники, которые стремятся участвовать в УСП как можно чаще. Они-то хорошо знакомы и со ст. 47 и со ст. 250 УПК и понимают, что у такого участника уголовного процесса, как защитник, значительно больше прав, чем у общественного защитника. К тому, чтобы иметь больше прав в конкретном процессе, они и стремятся.

Замечание, сформулированное в настоящем фрагменте, в равной мере имеет отношение и к общественному защитнику, о котором речь шла в предыдущем фрагменте. Развитие этого замечания, однако, привязано к вопросу об общественном защитнике потому, что в реалиях правозащитник участвует в УСП в ипостаси общественного защитника (ст. 250 УПК) существенно чаще, чем в роли защитника (чч. 4 и 5 ст. 47 УПК).

Субъективными целями, которые побуждают того или иного правозащитника (правозащитную организацию), вступить в конкретное уголовное дело, могут быть:

1) намерение оказать помощь определённому подсудимому (обвиняемому в другой ипостаси);

2) стремление, не всегда, наверное, осознанное, использовать судебный процесс для самоутверждения или для поднятия авторитета того общественного объединения или иной организации, в которую он входит;

3) иные цели.

93 Однако, это субъективные цели. Что же касается уголовно-процессуальной функции как направления уголовно-процессуальной деятельности, которую (функцию) выполняет правозащитник, выступая в роли общественного защитника, то здесь диссертант опасается, что он разойдется во мнении со многими своими коллегами.

Для большинства авторов это - одна из 4-х (у других авторов - 3-х) основных УПФ - функция защиты. На то, чтобы определить уголовно-процессуальную функцию общественного защитника именно таким образом, наталкивает и наименование этого участника - общественный защитник. Однако не всегда то, что лежит на поверхности является истинным. По нашему мнению, замысел законодателя состоял в другом.

Вспомним, действующий и сегодня УПК был принят в 1960 году, введён в действие с 01.01.61. 1958-1963 годы это время широкого, можно сказать, широчайшего вовлечения общественности в УСП и другие виды правоохранительной деятельности. Имел место бурный всплеск участия общественности (трудящихся, населения) в этих сферах государственной деятельности^. В те поры существовали структурные подразделения и даже отделы милиции на общественных началах.

Таким образом, исходя из условий, в которых появилась фигура общественного защитника, мы полагаем, что он выполняет в УСП не уголовно-процессуальную функцию защиты, а уголовно-процессуальную функцию доведения до суда и участников судебного разбирательства общественного (группового) мнения по рассматриваемому уголовному

Мы исходим из традиционной схемы: основных функций - четыре (обвинение, защита, функция предварительного расследования и функция разрешения дела). Предварительного расследования, обвинения, защиты и разрешения дела. “ Лупинская П.А. Общественный обвинитель (общественный защитник) /Словарная статья // Юридический энциклопедический словарь / Гл. ред. А.Я. Сухарев. - М.: Сов. Энциклопедия, 1984. - С. 206.

3 Томин ВТ. Взаимодействие органов внутренних дел с населением. - Омск: ОВШМ МВД СССР, 1975. - С. 3-23. См. также: Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 2 мая 1959 г. “Об участии трудящихся в охране общественного порядка в стране”. - СПП СССР, 1959. № 4.

94

делу. Ему предоставлены процессуальные права, достаточные для того, чтобы выполнять именно эту функцию.

Если бы уголовно-процессуальной функцией общественного защитника по замыслу законодателя была бы защита, то видимо логично бы было бы предоставить ему процессуальные права и на стадиях, следующих за судебным разбирательством. Между тем, ему не предоставлено даже права обжаловать приговор суда. Конечно, общественный защитник вправе направлять жалобы или иные письма должностным лицам, обладающим правом приносить протесты на решения суда. Такие обращения, по нашему мнению, как раз и являются продолжением реализации функции доведения до участников судебного разбирательства общественного (группового) мнения по конкретному делу.

В выводе относительно уголовно-процессуальной функции, выполняемой общественным защитником, нас укрепляет и приёмы систематического толкования ст. 250 УПК РСФСР 1960 г. Норма, в ней закреплённая не находится ни в какой связи с нормами, регламентирующими деятельность защитника в уголовном процессе, и в то же время в ней одновременно регламентируется деятельность общественного обвинителя. При этом их процессуальные статусы симметричны.

В этой связи: общественный интерес (интерес общества, а не, скажем, конкретных правозащитника или судьи) в участии правозащитников в УСП, по нашему мнению, заключается во включении в информацию, служащую предметом судебного разбирательства, общественного (группового) мнения.

Закон подчеркивает, что связь, существующая между общественным защитником и пославшими его в судебное заседание именно в таком качестве, не разрывается и после того, как соответствующее лицо стало участником процесса. Согласно ч. 5 ст. 251 УПК при неявке общественного защитника без уважительной причины, суд сообщает об этом, соответственно, общественной организации или трудовому коллективу.

95

В случае неявки общественного защитника в судебное заседание, суд в зависимости от обстоятельств дела решает вопрос об отложении судебного разбирательства либо о его рассмотрении в отсутствие общественного защитника (ч. 3 ст. 251 УПК).

О перспективах развития института общественных защитников.

Проект УПК России, принятый в первом чтении в июне 1997 г., не содержит в себе термина “общественный защитник” (равно как и термина “общественный обвинитель”) хотя статья с названием, в точности копирующим наименование ст. 250 УПК РСФСР, в проекте присутствует . Вот ее текст.

“Статья 293. Участие представителей общественных организации и трудовых коллективов в судебном разбирательстве

(1) В судопроизводстве по уголовным делам по определению суда (постановлению судьи) допускается участие представителей общественных организаций и трудовых коллективов.

(2) Указанные в части первой настоящей статьи представители выделяются общим собранием общественной организации или трудового коллектива организации, а также коллектива цеха, отдела или другого подразделения. Полномочия представителей подтверждаются протоколом общего собрания.

(3) Представитель общественной организации или трудового коллектива вправе представлять доказательства, участвовать в исследовании доказательств, заявлять ходатайства и отводы, выступать в судебных прениях, излагая суду мнение о доказанности обвинения и личности подсудимого, об обстоятельствах, уличающих или оправдывающих обвиняемого, смягчающих или отягчающих его ответственность, а также по

В рабочем варианте проекта УПК РФ, подготовленном для рассмотрения во втором чтении, термин “общественный обвинитель” и “общественный защитник” появились. Однако учитывая, что новый вариант проекта УПК РФ не является официальным документом (он не публиковался), диссертант исходит из положений законопроекта. принятого в первом чтении.

96

поводу применения уголовного закона и меры наказания в отношении подсудимого и по другим вопросам дела.

(4) По делам о преступлениях несовершеннолетних суд может допустить к участию в судебном разбирательстве по их ходатайству представителей организаций, в которых учился или работал несовершеннолетний, а при необходимости и иных организаций”.

Вполне очевидно, что текст в основе свей сохранен, только из него изъята указанная выше терминология. Вместе с тем, изъятие терминологии повлияло и на процедуру судебного разбирательства. Так неявка “делегатов” общественности не рассматривается проектом как повод для того, чтобы судебное заседание было отложено.

Возникает вопрос - кому помешали общественные обвинители и общественные защитники .

Анализ опубликованных мнений по этому поводу позволяет прийти к выводу, что общественные обвинители и общественные защитники не устраивают в первую очередь судей. В свое время конференция судей Новосибирской области высказалось за упразднение института общественных обвинителей и защитников, поскольку их юридическая неграмотность только компрометирует суд2.

Полагаем, что подобные заявления суть результат не верного понимания роли общественных защитников и обвинителей. Правильное понимание функционального предназначения указанных субъектов исключило бы вопрос о компрометации.

Как не парадоксально за сохранение института общественных защитников и общественных обвинителей горой стоят некоторые адвокаты. Два представителя названной профессии С. Ширинский и Т. Кадышева полагают, что суды протестуют против данного института не потому, что

Для удобства восприятия дискуссионные вопросы, связанные с общественным обвинителем и общественным защитником, будут рассмотрены в этом параграфе. “ Кому нужны общественные защитники // Российская юстиция. 1999. № 2. С. 27.

97

они наносят вред правосудию и мешают работать, а потому что судьи ряда судов не желают “возиться” с общественностью .

Вместе с тем они полагают, что институт общественных обвинителей и общественных защитников нуждается в усовершенствовании. Их предложения сводятся к следующему:

  1. “Представители общественности должны наделяться конкретными функциями
    • обвинителя или защитника. Делегирование же просто представителей (наблюдателей) лишено смысла”. В отношении этого предложения у нас есть определенные сомнения, поскольку функциональное предназначение данных лиц, как уже говорилось, иное.
  2. “Избрание общественных обвинителей и общественных защитников не должно связываться с какими-либо видами преступлений. Инициатива при этом может исходить как от самих обвиняемых, их родственников и других лиц, так и от коллективов, где они учились, работали или жили. В законе важно предусмотреть перечень субъектов, имеющих право возбуждать ходатайства об избрании общественных обвинителей и защитников, а также органов, правомочных разрешать эти ходатайства”.
  3. Это предложение заслуживает внимание. От себя лишь добавим, что в отношении “вне коллективных” субъектов право общественной защиты может быть предоставлено и по ходатайству правозащитной организации (самой этой организации). Для последней можно установить такие требования, как наличие устава, государственной регистрации и т.п.

С. Ширинский и Т. Кадышева также полагают, что подсудимому не должно предоставляться право отказа от общественного защитника выдвинутого трудовым коллективом”. Не возражая в целом против такого предложения, диссертант хочет добавить, что подсудимый должен быть наделен правом
заявлять отводы как общественному защитнику, так и

Ширинский С, Кадышева Т. От добра добра не ищут // Российская юстиция. 1999. № 2. С. 27. “ Ширинский С, Кадышева Т. Указ. работа. С.28.

98 обвинителю. Мотивы здесь могут быть схожими с мотивацией для отвода других участников. Право отводов должно распространяться и на представителя правозащитной организации.

В заключении указанные авторы предлагают предоставить общественному защитнику и общественному обвинителю право кассационного обжалования судебных решений. Наверное и с этим можно согласиться. Вреда для законности это предложение не принесет, а веры в гуманность процедуры правосудия добавит.

Однако положительное восприятие института общественных защитников и общественных обвинителей нельзя назвать официальной точкой зрения всего адвокатского сообщества. Московский адвокат А. Галоганов (его предыдущие коллеги были из г. Губкина Белгородской обл.), например, ничего хорошего в этом институте не видит. Более того, А. Галоганов подозревает, что общественные обвинители “загубили не одну душу”. В этой связи он вспоминает начало своей адвокатской практики, совпавшее с участием в выездном судебном заседании. Это заседание ему запомнилось тем, что не без участия общественного обвинителя четверо молодых колхозников - “зернокрадов” были осуждены к лишению свободы1.

Думается, что этот случай не столько показателен в отношении защитника, сколько в отношении суда, выезжающего с намерением - “так осудить, чтобы другим не повадно было”. О “задумках судах” подсудимые иногда пытаются догадаться по такому признаку, как наличие спецмашины для перевозки заключенных: если такая машина в районе дислокации выездного заседания появляется, то жди печальной участи.

Развитие института общественной защиты и общественного обвинения на постсоветском пространстве. К сожалению, приходится констатировать, что развитие по пути прогресса этих институтов наблюдается не везде. Если по Проекту УПК России отсутствует терминология, но сама идея доведения до
суда общественного мнения

Галоганов А. Получай, фашист, гоанату // Российская юстиция. 1999. № 2. С. 28.

99 сохранена, то по новому УПК республики Казахстан народному элементу места в судебном разбирательстве не предоставлено1.

Прямо противоположная ситуация наблюдается в другой среднеазиатской республике - Узбекистане. В принятом в 1994 г. УПК этой республики имеется целая глава “Общественные объединения, коллективы и их представители, участвующие в производстве по уголовному делу”.

На наш взгляд, статья 44 УК Республики Узбекистан, регламентирующая права и обязанности общественного защитника, украсила бы и новый УПК России. Согласно ее предписаниям “Участвуя в судебном разбирательстве, общественный защитник вправе: знакомится с материалами дела, представлять доказательства и участвовать в их исследовании; заявлять ходатайства; выступать в прениях сторон с изложением суду мнения об обстоятельствах, оправдывающих подсудимого или смягчающих его ответственность.

Общественный защитник обязан: принять участие в судебном разбирательстве; изложить суду мнение общественного объединения или коллектива и содействовать выяснению обстоятельств дела, облегчающих положение подсудимого””.

Диссертант не случайно высказывается за сохранение и “приумножение” этого института. События последних месяцев показывают, что государственные структуры в период суровых испытаний неизменно поворачиваются лицом к общественности. Но есть и другие соображения. По нашему мнению, значение института общественных защитников и общественных обвинителей велико. Значимость их участия обусловливается психологическим мотивом. Представляется, что представители общественности (а говоря о них диссертант неизменно подразумевает и правозащитников) способны расширять пределы восприятия личности подсудимого судом. Они привносят в судебное

УПК Республики Казахстан. Алматы. 1998 - 384 с, “ УПК Республики Узбекистан. Ташкент. 1995. С. 21-22.

100

разбирательство некий контекст преступного деяния, добавляют оттенки. В конечном итоге суд оказывается в информационной атмосфере, препятствующей вынесению категоричных решений.

Взаимодействие с адвокатом. Подчас в уголовном процессе одновременно участвуют и правозащитник (в качестве общественного защитника) и адвокат (в качестве защитника). Как правило они сотрудничают между собой. Однако в судебной практике зарегистрированы ситуации, в которых позиции этих субъектов расходились. С позиций закона такое расхождение вполне допустимо. Общественный защитник - фигура процессуально самостоятельная. Правозащитник в роли общественного защитника не обязан согласовывать свою позицию с адвокатом-защитником. Между прочим, по закону он и с обвиняемым свою позицию согласовывать не обязан.

Возможно, участие правозащитника в судебном разбирательстве следует рассматривать через призму такого общего условия этой стадии как состязательность. Впрочем, участники этого состязания здесь не обвинение и защита, а представители гражданского общества и государственной власти.

Квазипроцессуальное участие правозащитников на стороне защиты. Выше диссертант отметил, что правозащитники в качестве общественных защитников могут создавать особый информационный фон внутри судебного разбирательства. Но возможна еще организация информационной поддержки и вне судебного разбирательства. Правозащитники, не связанные с конкретным уголовным делом, могут осуществлять защиту обвиняемого (подсудимого) не как участника процесса а как обладателя общечеловеческих прав и свобод.

Подобные акции мы можем наблюдать в любых городах. Все их можно объединить одним “киношным” лозунгом “Свободу Юрию Деточкину”. Год назад аналогичные лозунги можно было встретить на заборе областного суда Нижегородской области: в качестве фигуранта на них присутствовал А. А. Клементьев. Можно по-разному относится к этим акциям. Но ОДНУ

101

несомненную ценность они (если укладываются в рамки закона) несут в себе. Участники этих мероприятий способствуют реализации гласности в уголовном процессе. Они создают ажиотаж вокруг конкретных процессов, привлекают к ним общественное внимание. В итоге за правосудием наблюдают уже не только глаза подсудимого и его близкого круга, но десятки глаз обеспокоенной общественности.

Правозащитники в надзорной инстанции. Функциональный интерес участников процесса к правозащитным организациям возникает, как правило, после ощущения острого ущемления прав. Это происходит после вступления приговора в законную силу. “Почти в половине из шести тысяч писем, которые получает наш Центр ежегодно, - указывает В.Ф. Абрамкин, -содержится просьба помочь отменить, изменить несправедливый, с точки зрения осужденного, приговор. Вместе с письмами к нам часто поступают копии приговоров, кассационных (иногда - надзорных) жалоб, которые написали сами заключенные или их адвокаты. Бывает, что к жалобам прикладывают и отрицательные ответы на них из официальных инстанций. Как правило, в этом случае авторы писем клеймят позором нашу формальную, бездушную, бесчеловечную систему, ругают прокуроров и судей, которые шлют отписки, не вчитываясь в суть жалобы”1.

Признавая их правоту (по большому счету), директор Центра содействия реформе уголовного правосудия все же отмечает, что “в значительном количестве случаев отрицательный ответ они получили не столько из-за изъянов нашей судебно-правовой системы, сколько из-за плохо составленной, необоснованной, непродуманной жалобы. Даже заключенные, по письмам которых видно, что они читали юридическую литературу, допускают ошибки, дающие формально законное основание должностному лицу, их рассматривающему, дать отрицательный ответ” .

Абрамкин В. Вступительная статья к буклету “Как написать надзорную жалобу”. М., !998!с. 2. “ Там же.

102

Для ликвидации этих изъянов правозащитники ведут массированную разъяснительную работу. Только Центром, возглавляемым В.Ф. Абрамкиным в 1998 г. выпущено несколько толковых брошюр и буклетов .

Буклет “Как писать надзорную жалобу” выполнен в лучших методических традициях - доступно и информативно. Определена в указанном буклете и роль правозащитников: “Надзорное производство не может начаться по инициативе журналиста, правозащитника (выделено нами - И.О.), депутата, министра, Президента России и т.д.”. Далее следуют пояснения по поводу того, кто может помочь с надзорной жалобой. Основная рекомендация - обращаться к профессиональному адвокату. Что касается правозащитных организаций, то: “… следует учесть, что возможности их сильно ограничены, а количество людей, обращающихся к ним огромно. Но советом Вам всегда помогут. Иногда, после знакомства с соответствующими документами, правозащитные организации пишут ходатайства в поддержку жалоб обратившихся к ним людей””.

“…Если Вы уверены, что правда на Вашей стороне, продолжайте за нее бороться. Возможно никакого практического результата из этого не выйдет… В меру наших сил и возможностей сотрудники Центра постараются Вам помочь. Обращайтесь к ним за книгами серии “Знай свои права!”. … Удачи Вам и скорейшего освобождения””’.

Рекомендуют правозащитники обращаться к Уполномоченному по правам человека. “Сейчас помощь Вам может оказать и Уполномоченный по правам человека РФ - Миронов Олег Орестович, который назначен на эту должность в мае 1998 года. Он обладает весьма широкими полномочиями

См.: Котова И.С, Журавский В.И., Огородников И.В. Как осужденный может защитить свои права. М., 1998. - 48 с; Пашин С.А. Обжалование арестов, М., 1997. - 80 с: Буклеты: Как писать ходатайство о помиловании. 1998. - 12 с; Кау писать надхоную жадлбу. 1998. -16с; Заявления, жалобы, ходатайства. 1998. - 28 с; Все об амнистии - 99. - 16 С. “ Как подать надзорную жалобу. - С. 9. “ Там же. - С. 30.

Там же. - С. 30.

103

Как видим правозащитники со всем уважением относятся к должности Уполномоченного. О форме реакции аппарата Уполномоченного на жалобы диссертант уже писал.

Правозащитники и защита прав заключенных. Как известно, после вступления приговора в законную силу уголовный процесс не заканчивается. Не заканчивается и правозащитное сопровождение уголовного судопроизводства. В подтверждение сказанному приведем конкретный пример правозащитной помощи.

В апреле 1999 г. Московский районный суд г. Нижнего Новгорода вынес положительное решение по делу заключенного Терехова, который обжаловал действия администрации колонии и решение суда о направлении его на тюремный режим за то, что он якобы был “злостным нарушителем режима содержания”.

Интересы Терехова в суде представляли юристы Центра правовой помощи, созданного по инициативе Нижегородского общества прав человека. Основная задача этого Центра - оказание помощи заключенным. В центре работают юристы, которые помогают заключенным и их родственникам составлять жалобы при обращении в су, а также представляют интересы заключенных в суде.

Председатель Нижегородского общества прав человека С. Шимволос так характеризует особенности защиты прав заключенных в суде: “Конечно, суд действует не так оперативно, как исполнительная власть или прокуратура Но сама судебная процедура дает заключенному более эффективные средства защиты, позволяет отстаивать свои интересы наравне с администрацией. Он имеет возможность представлять доказательства в свою защиту, и суд обязан разобрать эти доказательства. Причем судебный процесс проходит гласно и открыто. В отличие от других видов разбирательств здесь есть широкие возможности для участия общественных организаций. На подобных судебных процессах, в частности, от нашего Центра выступают общественные защитники, адвокаты, которые с нами сотрудничают. Таким образом, мы можем представлять интересы заключенных в суде в случае нарушения их прав. И к нам приходит много

104

просьб помочь а подготовке таких дел. Чаще всего поступают жалобы на плохие условия содержания, недостаточное питание, неоказание медицинской помощи, на необоснованные взысканий. Также к нам поступали жалобы на то, что администрация отказывалась предоставлять заключенному информацию о его правах. Я думаю, что мы сможем добиваться положительного решения по этим жалобам в суде” .

Вместе с тем, С. Шимволос обращает внимание на одну проблему. Она заключается в том, что если заключенный встал на путь судебной защиты, он должен держаться твердо, отстаивая свою позицию с самого начала и до конца. Отходить или бросать начатое дело - недопустимо. Как только заключенным (например, в результате оказанного на него давления) отказывается от своих претензий к администрации, он уже лишается судебных, процессуальных средств защиты. В суде дело рассматривается гласно и открыто, и он может заявить о том, что к нему применяются, незаконные требования или прямое давление. По жалобе же прокурору или в Управление исполнения наказаний его никто вызывать, выслушивать его доводы не будет. Тем более в присутствии других людей” .

В непреклонности своей организации С. Шимволос уверен. “Задача юристов Центра, - указывает он, - оформить все грамотно и представлять интересы заключенного в суде, если, конечно, дело будет рассматриваться в Нижегородской области. Если осужденный не из Нижегородской области, наши юристы помогут грамотно подготовить жалобу, которую сам заключенный самостоятельно может направить в тот суд, где территориально располагается исправительное учреждение. В последнем случае важно, чтобы заключенный в жалобе указал, что он готов представить доверенность на ведение дела общественной организации””’.

Правозащитники помогают заключенным отстаивать свои права в суде // Все об амнистии - 99. Серия “Знай свои права”. Издание общественного центра содействия реформе уголовного правосудия. Выпуск. № 2. - С. 11-12. “ Там же. - С. 12-13.. ‘ Там же. - С. 13.

105

§ 3. Участие правозащитника на стороне обвинения и в других процессуальных ролях

Правозащитник в роли общественного обвинителя в УСП. В роли общественного обвинителя правозащитники выступают существенно реже, чем в роли защитника или общественного защитника. Обвинять правозащитники предпочитают государственные органы и притом - вне процесса, можно даже сказать, со стороны.

Общественный обвинитель, как и общественный защитник выполняют в УСП уголовно-процессуальную функцию доведения до суда и участников судебного разбирательства общественного мнения представляемых ими коллективов по рассматриваемому уголовному делу.

Несколько нелогичным в этой связи представляется наделение общественного обвинителя правом “отказаться от обвинения, если данные судебного следствия дают для этого основания”. Именно так обозначено в ч. 3 ст. 250 УПК. Получается, что представитель общественной организации или трудового коллектива, их волей посланный в суд с определённым наказом - защищать или обвинять определённое лицо, от такого наказа волен отступить. А, между тем, закон подчеркивает существование связи между общественным обвинителем и пославшими его в судебное заседание. Согласно ч. 5 ст. 251 УПК при неявке общественного обвинителя без уважительной причины суд сообщает об этом, соответственно, общественной организации или трудовому коллективу.

Иной позиции по вопросу о выполняемой общественным обвинителем уголовно- процессуальной функции придерживается Н.Г. Муратова. “Уголовно- процессуальная функция обвинения в суде - государственная, -пишет она, и продолжает, - однако существуют её разновидности, когда в суде участвуют общественный обвинитель и частный обвинитель”’. Такая позиция
представляется нам непоследовательной. Ну как может

Судебные прения по уголовным делам / Науч. ред. В.П. Малков и Т.В. Губаева. - Казань: КГУ. 1992.-с. 27.

106

общественное или частное обвинение быть разновидностью государственного обвинения. И общественное и частное обвинение, как и государственное, между прочим, есть виды обвинения. Другое дело, что государственное обвинение в отечественном уголовном судопроизводстве есть основной вид обвинения.

Некоторые предложения по совершенствованию института общественного обвинения. Участие правозащитника в качестве общественного обвинителя, естественно, оживляет институт общественного обвинения, но процедурно вряд ли улучшает его.

По действующему уголовно-процессуальному закону общественный обвинитель, как и общественный защитник, не может обжаловать решение суда первой инстанции. Есть и иная позиция (И.Д. Перлов). Однако такая позиция просто противоречит тексту действующего закона.

Диссертант предлагает наделить указанных участников правом обжалования судебных решений. Обратная связь между мнением коллектива и судебным решением должна присутствовать. Суд учитывает данное мнение при постановлении судебного решения. Будет логичным учитывать его и при прохождении процедуры вступления решения в законную силу.

“В случае неявки общественного обвинителя в судебное заседание суд в зависимости от обстоятельств дела решает вопрос об отложении судебного разбирательства либо о его рассмотрении в отсутствие общественного обвинителя (ч. 3 ст. 251 УПК)”.

Данное законодательное установление, как нам представляется, переделывать не имеет смысла. Конечно диссертационная инерция подталкивает нас к предложению запретить рассмотрение дела в отсутствие общественного обвинителя или общественного защитника. Однако, у диссертанта еще хватает здравого смысла воздержаться от подобных предложений.

Следующее предложение касается протокола судебного заседания. Из ст. 250
УПК буквально не вытекает, что общественный обвинитель и

107

общественный защитник не могут знакомиться с протоколом судебного заседания. Согласно ст. 264 УПК председательствующий обязан обеспечить участникам возможность ознакомиться с протоколом. Памятуя о том, что в уголовном процессе действует принцип “разрешено то, что разрешено’1 целесообразно закрепить право общественного обвинителя и общественного защитника знакомиться с протоколом судебного заседания в тексте ст. 250 УПК. Этого право обеспечит более эффективную реализацию предложения по дозволению рассматриваемым участникам обжалования судебных решений .

Правозащитник и народное обвинение. В.Е. Гущев и А. С. Александров предлагают собственное видение типов обвинения. По их мнению, следует выделять два основных вида обвинения и три смешанных производных вида обвинения. К первой группе относятся: частное обвинение - когда уголовное преследование осуществляется частным лицом, пострадавшим от преступления, и публичное - когда идеальным субъектом преследования выступает общество и государство во имя отвлеченного блага

и общественных интересов .

В блоке публичного обвинения названные авторы предлагают выделять народное обвинение - “когда каждый гражданин как таковой пользуется правом и несет нравственную обязанность преследовать в общем интересе преступление, не имеющее к нему никакого отношения”“1.

Диссертанту весьма приглянулся данный вид обвинения, поскольку фигура правозащитника в него вписывается очень хорошо. Будучи обеспокоенным
правовым статусом личности, правозащитники должны

В общем контексте процессуальных полномочий данное право вряд ли выглядит как существенное, однако, правоприменительная практика показывает, что при протоколировании правосудия возникает немало проблем. Подробнее см.: Москаленко К.А. О проблеме фальсификации протокола судебного заседания // Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики. Сборник материалов.М, 1998. С. 7-10.

Тущев В.Е., Александров А.С. Народное обвинение в уголовном суде. Н. Новгород, 1998. СЛ5. “’ Там же. С. 16.

108

ревностно защищать эту личность от уголовных преступлений. Однако, народное обвинение на сегодняшний день есть абстракция, построенная на исторических изысканиях. Одним словом, в чистом виде народного обвинения сегодня нет, и, по нашим предположениям, уже не будет. Да и о пригодности правозащитника для народного обвинения диссертант говорит тоже отталкиваясь от идеального образа правозащитника. Реальный же облик представителей правозащитного движения может в народное обвинение и не вписаться.

Давайте, в этой связи, посмотрим на содержание народного обвинения, как его понимают его авторы. “Народное обвинение, - пишут они, - это такая разновидность обвинения, когда гражданин, реализуя свое право на уголовное преследование любого преступления в публичных интересах, производит розыск и досудебную подготовку уголовного иска, а затем предъявляет этот иск в суд и поддерживает его там против предполагаемого нарушителя уголовного закона” .

Как видим, народное обвинение - это дело человека, радеющего о публичных интересах. Нынешние правозащитники такого радения, к сожалению, не проявляют; государство для них скорее противник, чем союзник; уж во всяком случае, публичные интересы для правозащитников не приоритетны.

Правозащитник и общественно-публичное обвинение. В свое время профессором В.Т. Томиным было сделано замечание о целесообразности конструирования института дел общественно-публичного обвинения, т.е. дел возбуждаемых не иначе как по жалобам коллективов трудящихся или администрации предприятий, коим причинен ущерб”. Прообраз этих дел сегодня можно обнаружить в ст. 27 УПК “Привлечение к уголовной ответственности по заявлению коммерческой или иной организации”.

’ Там же С. 18. Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается. Горький, 1989. С.

109 При внимательном прочтении этого предложения приходим к выводу, что правозащитника к этим делам подключить довольно сложно (объединения правозащитников это не трудовые коллективы). Однако можно предположить, что правозащитники окажутся в названном коллективе (не все являются профессиональными правозащитниками) ранее прочих трудящихся будут инициировать общественно-публичную реакцию.

Правозащитник как представитель потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика в УСП. В соответствии со ст. 56 УПК в

качестве представителей потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика могут участвовать в деле: адвокаты, близкие родственники и иные лица, управомоченные по закону представлять их интересы.

“Иные лица”, включенные в перечень лиц, которым дозволяется представлять интересы указанных выше участников процесса, наталкивают на мысль, что представителем может быть любой гражданин, приглашенный потерпевшим, гражданским истцом и гражданским ответчиком, в том числе и член правозащитной организации. Однако комментаторы данной нормы мыслят несколько иначе. Так, В.П. Божьев полагает, что “круг лиц, которые могут представлять в уголовном процессе интересы потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, значительно уже по сравнению с защитником обвиняемого, подсудимого” . “Другие лица”, по его мнению, это - усыновители, опекуны, попечители, представители учреждений и организаций, на попечении которых находится представляемый2.

Диссертанту представляется, что термин “иные лица” следует интерпретировать более широко, без привязки к родственникам и свойственникам. Следует согласится с B.C. Шадриным, который толкует это предписание ограничительным способом. Он полагает, что представителями по уголовному делу могут выступать все, кроме лиц, “которые участвовали в деле в качестве лица,
производящего дознание, следователя, прокурора,

Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. Научн. ред. В. П. Божьев. - М.: “Спарк’\ 1997. - С. 108. ‘ Там же.

по

судьи, секретаря судебного заседания, эксперта, специалиста, переводчика, свидетеля, понятого или ином качестве, не исключающем их заинтересованности в деле .

Одним словом, диссертант склонен видеть в тексте закона дозволение на участие правозащитников в качестве представителей лиц, имеющих признаваемый законом интерес. Хотя, большинство правозащитников вряд ли оценят это рвение соискателя, поскольку правозащитные организации внимания потерпевшим и пострадавшим” от преступления уделяют много меньше, чем обвиняемому и подозреваемому. За исключением, разве, тех случаев, когда правозащитник сам оказывается в таких качествах.

Вместе с тем, на наш взгляд это одно из важных направлений участия правозащитника в У СП. На этом направлении представители правозащитного движения могли бы “‘обкатывать” свои правозащитные технологии, в том числе и на тех субъектах процесса, которые не в силах оплатить подобные услуги специалистам в области юриспруденции (адвокатам).

Участие правозащитника в судебных прениях. Говорение в суде, в том числе и участие в судебных прениях, является одним из главных средств достижения правозащитником в уголовном судопроизводстве преследуемых им процессуальных и иных целей. Для этой деятельности, как уже отмечалось выше, правозащитники пригодны более всего. Однако здесь хотелось бы заострить внимание правозащитников на том, что выступая в судебных прениях следует постоянно держать функциональную линию, не скатываясь на простое краснобайство. Возможно наряду с основами права, в том числе и
уголовно-процессуального, правозащитникам следует

1 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В. И. Радченко; Под ред. В.Т. Томина. - М.: “Юрайт”, 1999. - С. 114.

Под термином пострадавший от преступления (пострадавший) мы понимаем лицо, которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный вред (формулировка ч. 1 ст. 53). но которое еще не признано потерпевшим в установленном процессуальным законом порядке.

Ill

познакомиться с такими прикладными дисциплинами как “Судебное красноречие”.

Правозащитник в роли заявителя в УСП. Негласный кодекс чести правозащитника, предусматривающий, кроме прочих, и диссидентскую деятельность, не запрещает правозащитникам взаимодействовать с правоохранительными органами (правозащитники все же не воры в законе). Поэтому правозащитник вполне может быть заявителем, причем качественным заявителем, поскольку являясь талантливым “ябедником” (свойство человека наблюдательного) может обстоятельно изложить суть противоправного деяния.

Правозащитник может быть и публичным заявителем. Говоря выше о том, что представители правозащитных организаций не сильно радеют о публичных интересах, диссертант лишь констатировал факт. Если же рассуждать прогностически, то правозащитник не может быть вечным оппозиционером. Правозащитные организации эволюционно разовьются в союзника государства и общества. И тогда правозащитник может стать общественным омбудсменом, направив свое внимание в сферу нарушений прав человека не только государственными органами, но и всякими другими.

Быть публичным заявителем, значит информировать

правоохранительные органы о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления не только в случае личной криминальной драмы, а во всяком случае получения сведений о криминале. Публичный заявитель это не проявление должностного положения правозащитника (представители некоторых профессий просто обязаны сообщать о преступлениях, например врачи о ранах явно преступного происхождения), это - проявление его активной общественной позиции, демонстрация готовности охранять права и свободы гражданина в полезном и прикладном смысле.

Правозащитник в роли свидетеля в УСП. В рамках нашего исследования речь, естественно, пойдёт о правозащитнике как активном

112

свидетеле, превращающем свои показания в оружие борьбы за правозащитные цели. Впрочем, не менее важен вопрос о поведении лица, причисляющего себя к правозащитникам, в качестве такого участника процесса как свидетель в конкретном уголовном процессе. Дело в том, что сегодня для того, чтобы говорить правду перед судом подчас нужно мужества куда больше, чем для того, чтобы крыть последними словами агентов государственной власти. Свидетелей очень нередко избивают, убивают либо подкупают, предлагая в качестве альтернативы смерть (собственную) либо кошелёк (чужой).

Каковы же дополнительные обязанности правозащитника, вызванного в качестве свидетеля. Представляется, что дополнительной обязанностью правозащитника является помощь следователю и судье. В идеальном понимании эти субъекты должны быть союзниками. Естественно, что правозащитный статус лица не должен отменять процессуальные гарантии, предусмотренные для свидетельствования вообще. Думается, что нелепо будет предлагать правозащитнику отказаться от права воспользоваться положениями ст. 51 Конституции РФ и не свидетельствовать против самого себя и своих близких родственников.

Нельзя побуждать правозащитника к свидетельским показаниям и если он выступал в качестве защитника по делу. Это общее правило. Может быть целесообразно распространить это ограничение и на лицо, реализовавшее себя в уголовном процессе в качестве общественного защитника.

Есть и еще один любопытный момент, вытекающий из особых взаимоотношений, складывающихся между правозащитниками в рамках одной организации. Говоря об истории правозащитного движения, диссертант уже прибегал к таким сравнениям как ‘ орден” единомышленников. Возникает вопрос: нельзя ли в настоящее время подумать о расширении понятия свидетельских привилегий за счет

Об отграничении свидетельских привилегий и иммунитетов см.: Агаев Ф. А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. Монография. М: ТЕИС, 1998. - 135 с.

113

включения в них права не свидетельствовать против членов своей правозащитной организации или свидетельствовать без предупреждения об ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний. Во времена Устава уголовного судопроизводства нечто подобное существовало в отношении представителей иудейского вероисповедания. Последним допускалось свидетельствовать против своих единоверцев без присяги’.

Правозащитник в роли потерпевшего. К сожалению, от этой процессуальной’ роли не застрахован никто. Хотя, как говорит известный правозащитник В.Ф. Абрамкин “судя по публикациям и телепередачам, самое частое преступление - убийство. На самом деле - ничтожный процент” . Однако потерпевший это не только убитый. Во всяком случае, диссертант не припомнит заказных убийств правозащитников. И тем не менее,. правозащитникам случается бывать и потерпевшими. В процессах интервьюирования и анкетирования правозащитники указывали на подобное участие. Однако претерпевати они от преступлений, как правило, вне связи со своим участием в правозащитной деятельности. Более того, это участие некоторых побудило примкнуть к правозащитному движению.

Но проблема “правозащитник - потерпевший” любопытна для исследования. Представим, что правозащитник стал жертвой преступления (например незаконного задержания и ареста и т.п.) в связи со своей правозащитной деятельностью. В этой связи, возникает вопрос, возможно ли представить в качестве потерпевшего всю
правозащитную организацию.

Ради объективности следует заметить, что Устав, устанавливая подобные ограничения преследовал несколько иную цель - защитить не чувства верующих, а оградить подсудимого от пристрастных показаний со стороны бывших единоверцев. Это следует. на наш взгляд, иг буквального положения закона, устанавливающего, что без присяги допрашиваются “… евреи по делам бывших их единоверцев, принявших христианскую веру, и раскольники по делам лиц, обратившихся из раскола в православие (ст. 707; ст. 96 Уст.). Цит. по: Викторский СИ. Русский уголовный процесс. Учебное пособие. - М., 1997. -С. 310.

Костюков Л. Вернуть тюрьму народу. Разговор с Валерием Абрамкиным о насущных вопросах правосудия // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. М., 1998.-С. 5.

114

Действующее законодательство дает отрицательный ответ, поскольку согласно ст. 53 УПК потерпевшим признается только физическое лицо. Следовательно, потерпевшим будет лишь тот гражданин, который испытал на себе физически или имущественно вредное воздействие. Что касается морального ущерба, то его ощущает вся правозащитная организация. Из этих рассуждений следует вывод, что представителей этой организации следует допустить для участия в деле в качестве представителя потерпевшего. Диссертант пойдет дальше и предложит органу дознания и следователю в случае появления в деле идейного потерпевшего (пострадавшего за идею) в качестве гражданского истца рассматривать и правозащитную организацию, разъясняя последней право заявить в уголовном процессе гражданский иск о возмещении морального ущерба1.

Правозащитник на стороне потерпевшего. Одну из ситуаций мы только что рассмотрели. Правозащитник будет на стороне потерпевшего, если потерпевший из правозащитников. В данном случае его роль будет сведена к роли представителя. Есть и еще одна закономерность. Правозащитник будет на стороне потерпевшего и в случае, когда в качестве обвиняемых (подсудимых) по делу выступают представители правоохранительных органов, а предмет судебно- следственного разбирательства - насилие со стороны стражей правопорядка. Но здесь роль правозащитника иная. Её можно обозначить как доведение до сведения широкой общественности позиции правозащитной организации, как привлечение внимания к замалчиваемой проблеме.

Одним из осязаемых проявлений такого участия является печатная продукция правозащитного движения. Показательным является систематически обновляемый сборник материалов “Насилие в органах внутренних дел”. Он выпускается под эгидой общественного центра содействия реформе уголовного правосудия. В 1998 г. свет увидело уже третье издание. Содержание и форма подачи материала в указанном журнале

О возможности заявить такое требование говорят комментаторы УПК. - Научно- практический комментарий к УПК / Под ред. В.П. Божьева. - С. 62.

115

достаточно жесткие. Составитель (В.Ф. Абрамкин) дает определенный запев уже в предисловии. Вот фрагмент, на который В.Ф. Абрамкин обращает особе внимание. “Машина подавления и устрашения населения уже существует, и она готова действовать хоть с завтрашнего дня, действовать гораздо более эффективно, более технично, чем, скажем, при Сталине. Сложилась и огромная армия плачей, истязателей. Эти кадры не только профессионально, они и психологически готовы к этой роли…1’.

О содержании можно судить и по заголовкам: “Гоблины в милицейских погонах”, “Фабрика пыток… - продолжение следует’1. Причем следует отметить, что журналисты-правозащитники не против милицейской системы вообще. Добросовестные милиционеры, попавшие под пресс издержек собственной системы тоже защищаются правозащитниками. Так, в другом правозащитном издании представители движения с горечью отмечают, что в Мордовии “в нарушении ведомственных приказов МВД РФ, сотрудники милиции - майор Абрамов Н.А., Абрамов В.В. после их # незаконного задержания и применения к ним в МВД Мордовии насилия,

были помещены в общие камеры к уголовникам, чем подвергали жизнь добросовестных сотрудников внутренних дел Абрамовых опасности” .

Надо отдать должное исследовательской активности правозащитного движения. Информация о жертвах насилия (пострадавших) обобщается и анализируется. Причем это не только сообщения правозащитников с мест, а анализ публикаций. Есть и еще один положительный момент, правозащитники в печатных материалах, стараются привязывать факты к решениям судов, почитая на деле презумпцию невиновности. Правда, не всегда”.

Информационный бюллетень “К праву”. Выпуск № 5. -С. 18.

Правозащитники не гнушаются и работы. Среди предложений к проекту Федеральной программы по предотвращению пыток есть раздел для правозащитных организаций: “Создать в Москве и других регионах на базе существующих общественных приемных Центры правовой помощи жертвам пыток. Разработать проект Общественного трибунала по пыткам. Обратиться в Европейский комитет по предупреждению пыток (КПП) с s# просьбой о специальной инспекции в Россию экспертов КПП”. См.: Насилие в органах

МВД.-С. 41.

116

Таким образом, правозащитник готов занять сторону не только обвиняемого, но и пострадавшего. Предельно четко эту позицию формулирует все тот же В.Ф. Абрамкин: “Поскольку ресурсы ограничены, надо .сконцентрироваться на опасных видах преступлений. Мафия, наркотики, вандализм. И главное - переориентировать правосудие с преступника на жертву (выделено нами - И.О.). Тогда при росте преступности и падении раскрываемости человек чувствует себя защищенным”.

Диссертант понял выражение В.Ф. Абрамкина как лозунг, “начертанный на знаменах” нижегородской школы процессуалистов: “Лицом к законопослушному гражданину”. Хотя, как видно из предыдущих рассуждений, определенная тенденциозность (избирательность в отношении категорий законопослушников) у правозащитников просматривается.

Оказание воздействия на суд и правоохранительные органы извне.

Это самая популярная и на сегодняшний день и, тем более, в прошлом, форма участия правозащитников в УСП. Собственно то событие, которое многие правозащитники относят к зарождению правозащитного движения (мы бы, пожалуй, охарактеризовали его как первое публичное правозащитное выступление), как уже указывалось в первой главе, было связано со стремлением оказать воздействие на суд.

Напомним: осенью 1965 г. были арестованы московские писатели А. Синявский и Ю. Даниэль. Они повторили попытку Б. Пастернака -опубликовали свои произведения за рубежом. Сделали они это под псевдонимами: Абрам Терц и Николай Аржак. Арест писателей вызвал в части общества тревогу и неопределённость. В такой обстановке 5 декабря 1965 г. на Пушкинской площади в Москве прошла первый в истории советской власти в России митинг под правозащитными лозунгами. Основными писанными на плакатах лозунгами было два: ‘Требуем гласности суда над Синявским и Даниэлем!” и “Уважайте советскую Конституцию!”.

117 В предыдущем параграфе мы уже упоминали правозащитное движение вокруг процесса А. А. Климентьева. Пикет защитников не легитимного мера Нижнего Новгорода несколько месяцев досаждал областному суду и Нижегородскому РУВД. Но вот парадокс: результаты первого процесса, не сопровождаемого ажиотажем правозащитников вылились для А.А. Климентьева в год с небольшим лишения свободы (фактически это было оправдание срока содержания его под стражей); процесс при

правозащитном сопровождении завершился для защищаемого - шестью годами.

В последнее время правозащитники большее предпочтение отдают критике судебных и правоохранительных органов через средства массовой информации. Здесь у них много союзников. Журналисты, в большинстве своем, почитают за честь остро помечать недостатки правоохранительной системы. Но есть и специальные правозащитные издания. Они не распространяются по подписке, но при случае щедро раздаются интересующимся.

Заметим, что в последнее время тон публикаций стал более корректным. Во всяком случае, он не отталкивает от себя и лиц, не очень симпатизирующих правозащитному движению. Это заслуга авторов. Последние весьма искусно подбирают материал. Так, Л.М. Карнозова делает заявление - “судьями сегодня в России недовольны все: и представители обвинительной власти, и те, кого волнуют нарушения прав человека, в том числе со стороны самой власти” и аргументирует его ссылками на работы известных процессуалистов, например Алексееву Л.Б., Радутную Н.В.” и разработки авторитетных юридических ведомств’’.

Карнозова Л.М. Суд и тюрьма: вопрос ответственности // Информационный вестник Общественного центра содействия реформе уголовного правосудия. 1998 № 4. - С. 2.

Алексеева Л.Б., Радутная Н.В. Предупреждение судебных ошибок, обусловленных обвинительным уклоном в деятельности судов первой и кассационной инстанции. М.. 1989. С. 19.

"’Основы государственной политики борьбы с преступностью в России. Теоретическая модель. М.. 1997. С. 19.

118

Однако следует отметить, что ссылки на источники используются весьма избирательно. Так, диссертант не поленился посмотреть “Теоретическую модель основ государственной политики борьбы с преступностью” и отметил для себя, что в общем контексте упрекается не суд, а уголовная политика государства. Более того, в следующем за цитируемым Л.М. Карнозовой абзацем следует не менее любопытный: “Особый вред делу борьбы с преступностью был нанесен сведением на нет роли общественности в укреплении правопорядка, демонтажем системы профилактики лравонарущений, правового воспитания и просвещения населения. Эта система, несомненно нуждавшаяся в развитии и совершенствовании, была разрушена в основном по надуманным соображениям, без каких-либо серьезных обоснований и расчетов, при этом взамен ничего нового практически создано не было”.

У диссертанта мелькнула мысль: а не лучше ли было сосредоточиться как раз на создании этой самой альтернативы. И не искать способов избежать тюрьмы и смягчить участь заключенных, а работать на то, чтобы сделать законопослушное поведение привлекательным - правозащитник-должен отстаивать право гражданина - быть законопослушным и бороться с теми, кто создает условия для нарушения этого права.

Подобный потенциал у правозащитного движения имеется. Если верить В.Ф. Абрамкину, то правозащитные организации занимают четвертое место в рейтинге социальных институтов России. Впереди только церковь (1), пресса (2), армия (3). Неизвестно сколько позиций в этом рейтинге, известно лишь, что парламент занимает последнюю графу”.

В.Ф. Абрамкин даже не исключает взятки, как средства избежать тюремного заключения:. “Я бы посоветовал дать взятку, если есть такая возможность. Я понимаю, что этот совет звучит диковато в устах правозащитника. Но человек сегодня не должен садиться в тюрьму, должен избежать этого любыми доступными средствами” /’ Костюков Л. Вернуть тюрьму народу. - С.5.

Свинаренко И. Особенности русских национальных понятий // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. - С. 8.

119 Правозащитники в реализации начала гласности судебного разбирательства’. Из истории правозащитного движения явствует, что первой претензией к отечественному правосудию была претензия в отсутствии гласности. В предыдущей главе мы уже отмечали, что представители правозащитного движения имеют приличный потенциал для качественной активизации гласности процесса.

Если смотреть в исторический корень гласного судопроизводства, то можно увидеть, что оно изначально жаждало заинтересованного наблюдателя (именно так себя самоопределяли отдельные правозащитники — см. главу 1).

Замечательный русский ученый процессуалист В. К. Случевский в начале нынешнего века написал: “… гласность побуждает как судей так и всех участвующих в деле лиц исполнять свои обязанности добросовестно, угрожая им в противном случае карою общественного мнения. “Дайте мне, говорил Мирабо в законодательном собрании, - какого хотите судью -пристрастного, корыстолюбивого, даже моего врага, лишь бы только он действовал в виду “публики”. Бентам признавал это начало столь важным, что предлагал даже назначить публику по наряду в зал судебного заседания, на случай, если бы охотников на это не оказалось (выделено мной - И.О.) …“2.

Выдающийся сенатор И.Я. Фойницкий тоже обращается к Бентаму, приводя его слова о том, что “не столь важно иметь суд, изрекающий безусловную истину, сколько быть убежденным в том, что их суд прав и хорош. А это общественное убеждение в достоинстве суда возможно с тем

Диссертант не разделяет распространенную сегодня позицию, что гласность является принципом уголовного процесса. См.: Уголовно-процессуальное права Российской Федерации Под ред. П. А. Лупинской. М., 1998. 136-138 и др.

2Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство- судопроизводство. Спб., 1910. Цит. по: Хрестоматия по уголовному процессу России / сост. Э.Ф.Куцова. - М.: Городец, 1999. С. 77.

120 лишь условием, чтобы каждый шаг судебной деятельности был известен обществу”1.

Представляется, что правозащитники должны реализовать себя в первую очередь на этом участке уголовного судопроизводства. И здесь диссертант предлагает законодателю принять нестандартное решение: Ввести, в законодательный оборот такого участника как “представитель правозащитной организации”.

Представитель правозащитной организации - лицо, рекомендованное правозащитной организацией для присутствия в зале судебного заседания с целью наблюдения за соблюдением при рассмотрении дела прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно-правовыми актами.

Данное предложение будет способствовать реализации идеи народного контроля за представителями судебной власти. И особенно в части, допускающей представителя правозащитной организации к участию в закрытом судебном заседании.

Ст. 18 УПК предусматривает одно непременное условие закрытия судебных заседаний - сохранение интересов государственной тайны и несколько оснований для удаления публики по мотивированному решению суда. Нам представляется, что в случаях, не связанных с государственной тайной, в зале судебного разбирательства можно оставлять представителя общественности. Таким представителем должен быть правозащитник -представитель правозащитной организации.

Процедура допуска к присутствию при рассмотрении дела должна быть не сложной. Представляется, что никаких выписок из протоколов собрания правозащитников здесь не потребуется. Достаточно заявления ходатайства и
предъявления удостоверения личности и удостоверения о

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. Спб.: “АЛЬФА”’. 1996. С. 98.

121

принадлежности к правозащитной организации. Вполне возможно, что статус организации должен быть уточнен.

Для недопущения разглашения сведений ограниченного характера представитель правозащитной организации должен быть предупрежден об ответственности за это. Ответственность, по нашему мнению, должна быть административной и дисциплинарной. Первая - предусматривать штраф, вторая общественное воздействие вплоть до исключения из правозащитной организации.

Здесь, однако, возникает коллизия морального свойства: должен ли представитель правозащитной организации делиться информацией со своими соратниками. Думается, что предметом наблюдения правозащитника должна стать процедура (форма). Именно ее он и должен оценивать с позиций нарушения прав. Естественно формальный аспект должен обсуждаться.

В случае, если представитель правозащитного движения обнаружит нарушение прав и свобод человека во время судебного разбирательства он сможет заявить об этом в письменном виде суду до удаления суда в совещательную комнату.

Развивая эту идею можно прийти к целесообразности рассмотрения необходимости обращения суда к представителю правозащитной организации о заявлениях и ходатайствах.

Участие правозащитника в качестве общественного поручителя.

Эта рубрика свидетельствует о максимально широком подходе диссертанта к проблеме участия правозащитника в уголовном процессе. Гипотетически правозащитник мог бы оказаться и в этом качестве, поскольку среди правозащитных организаций есть весьма солидные и респектабельные. Им вполне можно было бы доверить наблюдение за надлежащим поведением обвиняемого. Но вот незадача - члены этих организаций весьма редко выступают в качестве обвиняемых (это несомненно положительный факт). Правда, по смыслу закона можно поручиться и не за члена общественной

3 22

организации1. Однако практика показывает, что данная мера пресечения и в отношении членов организации практически не применяется. ПО данным Б.Б. Булатова на поручительство общественной организации приходится менее 2 %2. Вероятно по причине низкой востребованности поручительство общественной организации не присутствует в проекте УПК РФ.

Правозащитник и оперативно-розыскная деятельность. В

широком (историческом) смысле уголовный процесс включает в себя и оперативно-розыскную деятельность, да и криминалистику, пожалуй, тоже. Правда, в век обособления наук это забывается и даже отрицается. Однако диссертант, начав говорить о размежевании наук, собирается размышлять о вещах прямо противоположных. В свое время для строительства русских городов, каждый проезжающий должен был платить определенный взнос - булыжниками. Представляется, что сегодня в период строительства теории ОРД, каждый исследователь - представитель научной специальности 12.00.09 должен непременно оговаривать оперативно-розыскные аспекты своего предмета исследования.

Мы лишь коснемся этой проблематики, поскольку разработчики теории ОРД о правозащитниках не говорят вообще. Это закономерно, так как Закон об ОРД такого явления не предполагает. Комментаторы оперативно-розыскного законодательства тоже не находят правозащитникам места в ОРД3. .

Тем не менее, взаимодействие, если толковать его очень широко, между правозащитниками и работниками оперативной сферы есть: оно даже имеет свою историю. Оперативные работники в штатской одежде, как отмечает Л.М. Алексеева, были активными ‘ участниками первой правозащитной акции . Правозащитники оказывали и конфиденциальное содействие расследованию. Правда, историки движения пишут о том, что

! Комментарий к УПК / Под ред. В. Т. Томина. - С. 176.

’ Булатов Б.Б. Эффективность мер пресечения, не связанных с содержанием под стражей. Омск, 1984.-С. 22.

J Комментарии, анализируемые нами, приводятся в списке литературы. Алексеева Л.М. Указ. работа. С. 11.

123 “случаи сотрудничества со следствием были очень редки среди диссидентов

Сегодня правозащитник тоже представляет интерес для лиц, движущих ОРД, и не только потому, что “болтун - находка для шпиона”. Хотя может быть как раз поэтому. Во всяком случае, правозащитники (в лучшем смысле этого слова) способны указать на проблему. И если для официального уголовного процесса правозащитных обличений будет недостаточно (для начала процедурной реакции), то для оперативно-розыскной машины, такие намеки будут, на наш взгляд, весьма полезными.

Диссертант хочет, чтобы данный фрагмент должен был понят правильно. Правозащитник нами не рассматривается как тайный информатор. Мы хотим подчеркнуть, что публичные правозащитные обличения должны с интересом восприниматься оперативными аппаратами. Чтобы презумпция пустословия, если эти слова принадлежат правозащитнику, данными органами преодолевалась.

Правозащитник на стороне несовершеннолетнего обвиняемого. В

этой рубрике речь пойдет не о конкретных уголовных делах, а об отношении правозащитников к специфике уголовно-процессуальной деятельности в отношении несовершеннолетних вообще. Этому направлению уделяется большое внимание, активно обсуждается создание в России ювенальной юстиции. Исследования в этом направлении были начаты профессором Э.Б. Мельниковой^ и продолжены ею совместно с Г. Ветровой1. Непосредственное отношение к внедрению идеи ювенальной юстиции имеют и собственно правозащитники. В.Ф. Абрамкин в силу сложившихся

Там же. С. 38. “Мельникова Э.Б. Правосудие по делам несовершеннолетних: история и современность. -М., 1990; Мельникова Э.Б. О ювенальной юстиции // Становление судебной власти в обновляющейся России. - М., 1997. С. 50-55.

Мельникова Э., Ветрова Г. Российская модель ювенальной юстиции (теоретическая концепция) // Правозащитник. 1996. № 1; Они же. Проект закона о ювенальной юстиции // Пшвозащитник. 1996. .4» 2.

124

жизненных обстоятельств исследовал специфику исполнения наказания несовершеннолетних в виде (и в местах) лишения свободы1.

Проблемы ювенальной юстиции исследуются и другими учеными”. Приведем наиболее любопытные соображения, касающиеся уголовно-процессуальной процедуры.

Первое соображение касается идеи восстановительного правосудия. Она заключается в разработке и введении в отечественное судопроизводство технологии примирения обвиняемого и потерпевшего. Правовые предпосылки для этого созданы и в материальном (ст. 76 УК РФ) и процессуальном (ст. 9 УПК) праве. Наиболее широко эта технология, по мнению ее разработчиков, должна применяться в отношении несовершеннолетних . Указанная процедура заключается в поиске сторонами компромисса, в присутствии нейтральной стороны (ведущего). Ведущий не должен отстаивать какие-либо интересы - свои или сторон. Важнейшим принципом работы ведущего является нейтральность. На роль ведущего, по мнению Р. Максудова и М. Флямера, подходят все те, кто способен говорить с людьми и слышать их, кто умеет быть внимательным и не подвержен чрезмерным эмоциям5.

Авторы намекают, что это должен быть либо правозащитник, либо человек, прошедший подготовку в правозащитной организации. Они пишут:

Солидная книга, освещающая эти вопросы, находится сейчас в печати (Абрамкин В.. Чесноковва В. Уголовная Россия - тюрьмы и лагеря. Малолетка). При участии В.Ф. Абрамкина подготовлены материалы: “Тюрьмы для несовершеннолетних в России”. “Трудные времена малолетки’’, “Разговор с несовершеннолетними заключенными’”. Опубликованы в информационном бюллетене “К праву”, Выпуск № 3. “Наиболее яркие идеи систематизированы М.Г. Флямером в книге “Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития” (М., 1999). В качестве иллюстрации можно назвать, статьи: Бейзмор Гордон. Три парадигмы ювенальной юстиции (пер. с английского); Пашин С.А. Понятие преступления для системы ювенальной юстиции; Зер Ховард. Введение в восстановительное правосудие и др.

Поруки (старая редакция ст. 9 УПК) были заменены “рукопожатием” (прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим (ст. 9 УПК). См.: Поляков М.П. О защите обвиняемого и “защите от обвиняемого” // Государство и право. 1998. № 4. С. 96.

Максудов P.P., Флямер М.Г. Примирение в уголовном правосудии России. М.. 1999. С. 8. “^ Там же. - С. 7.

125 “Ведущим должен быть честный, внушающий доверие человек, здравомыслящий и терпеливый. В России ведущим программ примирения можно стать пройдя специальную подготовку в рамках Центра “Судебно-правовая реформа”, либо в другой зарубежной (выделено нами -И.О.) организации, обеспечивающей достаточную подготовку (не менее 30 часов) в области примирения в уголовном правосудии. В любом случае ведущий должен иметь соответствующий сертификат” .

Применительно к несовершеннолетним в качестве ведущего может быть использован и коллективный орган - семейная конференция2.

В.Ф. Абрамкин рассуждает и о том, что отечественному судопроизводству не повредили бы технологии урегулирования конфликтов в рамках “тюремных понятий”. В одном из своих интервью он сказал: “Я сидел в тюрьме и могу сказать, что разбирательства конфликтных ситуаций между заключенными проходят по строгой процедуре, более естественной для нас, чем юридическая процедура”0. Говоря об этом он не имел ввиду именно несовершеннолетних. Для них, судя по его последующим публикациям, такой способ урегулирования как раз и не очень пригоден, ввиду отсутствия жизненного опыта и “правильных понятий” .

Второе соображение связано с повышением специализации работников правоохранительных органов, в первую очередь судей. Судьи, специализирующиеся на делах несовершеннолетних, по мнению сторонников ювенальной юстиции, фактически готовы к экспериментам и новым формам работ; необходимо лишь выделить конкретных людей, найти форму повышения
их квалификации, сформировать в судьях понимание

1 Там же. -С. 7.

” Авторы, указывающие на “семейную конференцию”’, к сожалению, не раскрывают технологии ее действия, поэтому диссертант заранее извиняется, если не совсем точно передает их идею. См: Максудов P.P., Флямер М.Г. Ювенальная юстиция: направления развития в мире и замысел создания в России // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. М., 1999. - С. 7-27. J Костюков Л. Вернуть тюрьму народу. - Сб.

Абрамкин В.Ф. Административный порядок и тюремный закон // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. - С. 12.

126

специфики миссии ювенальной юстиции и особенностей применяемых там технологий .

Соображения третьей группы касаются реабилитации

несовершеннолетних заключенных после их вовлечения в сферу уголовного судопроизводства. На этом этапе правозащитные организации не забывают и о своей роли, однако первое место ей не отводят.

Участие правозащитника в международной защите прав человека.

В ч. 5 ст. 46 Конституции РФ записано: “каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты”.

Вместе тем, для реализации этого предписания необходим работающий механизм защиты прав человека в международном суде. До недавнего времени Россия даже не имела в Европейском суде по правам человека своего представителя. Это несмотря на то, что Россия является членом Организации Объединенных Наций и членом Совета Европы. Указ Президента “Об Уполномоченном РФ при Европейском суде по правам человека” был подписан 29 марта 1998 г., а 30 марта Б.Н. Ельцин подписал Федеральный закон № 54-ФЗ о ратификации Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней2.

Заняться международной защитой прав человека сегодня готовятся некоторые правозащитные организации. В целях содействия реальному использованию на индивидуальном уровне механизмов международно-правовой зашиты гражданских прав инициативной группой российских юристов был создан Центр содействия международной защите, являющийся межрегиональной общественной организацией^.

Максудов P.P.. Флямер М.Г. Ювенальная юстиция: направления развития в мире и замысел создания в России. С. 25.

” Комментарии указ. документов см.: Российская юстиция. 1998. № 6. - С. 2-3. ‘Директором Центра содействия Международной защите является Карина Москаленко.

127 Основные задачи центра были сформулированы при его создании:

  • содействие в оказании эффективной юридической помощи лицам, чьи права быки нарушены и не восстановлены, когда все средства судебной защиты внутри страны исчерпаны;
  • консультационная помощь гражданам по вопросам прав человека и основных свобод;
  • помощь индивидуальным лицам в представлении их дел в международно-правовые правозащитные органы… .

Однако в соответствии со статьёй 30 Правил процедуры Европейского суда по правам человека, к ведению дел в указанном суде допускаются

только профессиональные адвокаты и только соответствующей категории.

Тем не менее, деятельность подобной организации весьма необходима, так как заявители в любом государстве, а тем более, с учетом отечественных особенностей, в нашей стране, крайне нуждаются в информации, консультациях к практической помощи относительно обращения в международно-правовые правозащитные органы, трактовки вопросов материального и процессуального, внутреннего и международного права.

Центр содействии международной защите получает множество писем н обращений от граждан, подавляющая часть которых с учетом адвокатской специфики Центра, касается так называемых вопросов несправедливого суда. Другие обращения касаются более конкретных вопросов нарушения Пакта о гражданских и политических правах, в том числе права каждого задержанного или арестованного лица быть в срочном порядке доставленным к судье (ч. 3 ст. 9 Пакта), по которым автоматически имеет место исчерпание внутренних средств правовой защиты. Многие примеры

Центр содействия международной защите // Информационный бюллетень “К праву”.!998. Выпуск № 3. - С. 16. “ Москаленко К.А. Пусть нас судит Европа?!.. // Международная защита. 1997. Вып. 1. - С.

128 подтверждают, что реализация гражданских прав - далеко не автоматический процесс. Он требует соответствующей инфраструктуры, в том числе как для выполнения международно-правовых соглашений по правам человека, так и самой Конституции РФ.

Лица, исчерпавшие все средства правовой защиты нарушенных прав в России и обратившиеся за помощью в Центр содействия международной защите, должны ответить на вопросы анкеты, разработанной специалистами Центра на основе Международного пакта о гражданских и политических правах и Факультативного протокола к Пакту. Учитывая, что анкета небольшая по объему, но весьма любопытная по содержанию, диссертант приведет её тут же.

  1. Считаете ли Вы себя жертвой нарушения прав человека?
  2. Если да, то какое из прав, гарантированных Пактам о гражданских и политических правах, было нарушено в отношении Вас?
    • Ст. 6. Право на жизнь.
  • Ст. 9. Право на свободу и личную неприкосновенность (кроме ограничения этого права по основаниям, предусмотренным законом).

  • Ст. 10. Право на гуманное обращение.

  • Ст 14. Равенство всех перед судами, право на справедливый суд, включая:
  • право считаться невиновным, пока вина не будет доказана согласно закону;
  • право быть в срочном порядке и подробно уведомленным о характере и основаниях предъявленного обвинения;
  • право иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
  • право быть судимым без неоправданной задержки;
  • право на гарантированную и эффективную защиту;

129

  • право допрашивать свидетелей обвинения на тех же условиях, что и свидетелей защиты;
  • право на бесплатную помощь переводчика (когда это необходимо);
  • право не быть принуждаемым к даче показаний против самого себя или к признанию себя виновным.
  • Ст. 17. Право на защиту от посягательств на частную жизнь.

Ст. 18. Право на свободу мысли, совести, религии.

Ст. 19. Право на свободу выражения мнения и свободу получения информации.

Ст. 22. Право на свободу ассоциаций и другие права.

  1. В чем конкретно выразилось это нарушение (нарушения) ?

  2. Чем Вы можете подтвердить факт нарушения: ссылками на документы, ни материалы дела, на письменные и вещественные доказательства?

Анкета преследует несколько целей. Первая уточнить в чем выразилось нарушение прав. Свести нарушение к нормативной формулировке. Вторая центр анкеты, как нам представляется, это отбор (точнее “самоотбор”), заявок на международное правозащитное обслуживание. На эту мысль диссертанта натолкнуло пояснение, прилагаемое к анкете: “В случае, если при ответах на вопросы анкеты Вы придете к выводу, что у Вас сеть основания для обращения за международной защитой нарушенных прав, Вы можете просить Центр об оказании содействия в передаче дела на рассмотрение Комитета по правам человека Организации Объединенных Наций”1.

Адрес Центра содействия международной защите: 121069 Москва, Большая Никитская УЛ.. д. 58. Тел.: (095) 290-50-40.

130 § 4. Правозащитники и проект УПК России

Блестящий ли, хороший или плохой, функциональный или вовсе наоборот? - уголовный кодекс России, заменивший и ныне действующего ровесника - УПК РСФСР - принят. Федеральным законом от 13.06.96 он введён в действие с 01.01.97. Мы не собираемся восхищаться оперативностью наших коллег, специалистов в области материального уголовного права, или напротив, критиковать их. Мы просто обратим внимание на регулярно следующие за введением кодекса в действие поправки к нему. Всё новые фрагменты нового УК оказываются неадекватны новой жизни.

Процессуалисты отстают. УПК РФ не принят и по сей день, и есть основания предполагать, что он не будет принят еще, по крайней мере полтора года. Это происходит отнюдь не потому, что наши коллеги уделяют недостаточно внимания этому фундаментальному правовому документу. Скорее наоборот, слишком много внимания они ему уделяют.

Проекты Уголовно-процессуальных кодексов, призванные заменить действующий УПК РСФСР 1960 г., как и сам этот кодекс, термина правозащитник не содержат. Тому есть причины и мы пытались найти им объяснение в предыдущих главах. Профессиональные юристы в большинстве своём настороженно относятся к “любителям”. Совершенно также, к примеру, как подавляющее большинство профессиональных сотрудников органов внутренних дел, опасаются широкого распространения в стране института частных детективов1.

Таким образом, направление рассмотрения взаимодействия правозащитника и проектов будущего УПК РФ касаются не столько правовой регламентации участия правозащитников в УСП, сколько их влияния на ход принятия кодекса. Это влияние в большинстве случаев заключается не столько в генерации
правовых идей, значимых для

Агутин А.В.Правовые и тактические аспекты частной сыскной деятельности. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1996. С. 21.

131

правоведов-профессионалов, сколько в оказании воздействия на людей, не слишком сведущих в вопросах уголовного процесса, но значимых для процесса законодательного, законотворческого, в частности, депутатов Государственной Думы. Поскольку собственно правовая

информированность населения перестала беспокоить журналистов, то напористость правозащитников усиливается их влиянием на законодателей через СМИиП .

Сами правозащитники законопроектную работу без внимания не оставляют. Беда, однако, заключается в том, что в оценке тех или иных законопроектов, тех или иных содержащихся в них положений, правозащитники подпадают под влияние своих консультантов. А это далеко не всегда бывают специалисты самые знающие, нередко это - наиболее шумные.

Ситуация не лучше, когда при конструировании позиции правозащитники обходятся вообще без консультантов. Давно известно: чем меньше информации, тем больше категоричности (диссертант почерпнул этот афоризм у своего научного руководителя). В этих случаях позиция, воспринятая из не идентифицированного самим человеком источника (как будто из самого себя), отстаивается особенно категорично. Как, например, это происходит с отношением большинства правозащитников к суду присяжных.

Более того, сами методы отстаивания своей правоты и указания на неправоту оппонентов у правозащитников носят характер довольно далёкий от академического. Оппонента весьма часто не опровергают, его - охаивают.

В качестве характерного примера приведем кампанию, направленную против консолидированного проекта УПК РФ”, имевшую начало в 1997 г. и

Аббревиатура СМИиП - средства массовой информации и пропаганды в публикациях последних лет используется редко. Тем не менее, многие СМИ давно уже СП - совместные с хозяевами предприятия по пропаганде. Средства пропаганды. Заметим, что недавно нам попалась на глаза аббревиатура СМО - средства массового оболванивания.

Проект УПК РФ, принятый Государственной Думой в первом чтении / Аппарат ГД. Управление док'ментального обеспечения заседаний ГД. № 26. 13.05.97.

132

продолжающуюся до сих пор. Кампании такого типа имели место и раньше и позже. Просто, в данном случае для иллюстрации мы взяли одну, можно сказать, ключевую.

Надобно отдать должное остроумию одного из авторов-правоведов, который написал: “Мы дожили до того времени, когда в суде надо защищать обвинение от нападений со стороны защиты” . Вот и правозащитникам избавиться бы от обвинительного уклона в отношении стороны обвинения. Ведь зачастую, если избавиться от пристрастности, становится ясным, что и правозащитники и прокуроры делают одно дело.

Характеристика проекта УПК представителями правозащитного движения. После того, как 6 июня 1997 г. Государственная Дума Федерального Собрания РФ приняла в первом чтении проект нового УПК РФ, в стране заявило о себе антипроектное движение, в ряды которого влились, по словам его же участников, - “известные юристы и правозащитники”0.

Организатором и официальным покровителем названной формы правозащитной активности выступил Общественный Центр содействия реформе уголовного правосудия (Центр) . По заявлениям активистов антипроектного движения (эти
заявления широко тиражировались

Агутин А.В. Институт допустимости доказательств как средство защиты обвинения от стороны защиты // Вестник ННГУ им Н.И. Лобачевского… - Н. Новгород, 1998. С. 52. 2 Термин “антипроектное” изобретен диссертантом.

”’ Российские правозащитники выступают против проекта нового УПК РФ
// Информационный бюллетень “К праву”. Выпуск № 2. - М., 1997. - С. 2.

“Общественный центр содействия реформе уголовного правосудия” создан в 1988 году. Действовал под названиями “Тюрьма и воля” (1988-1990), Общественный Центр содействия гуманизации пенитенциарной системы (1991-1992). Проекты Центра финансируются различными фондами и неправительственными организациями: Европейским Союзом, фондом “Евразия”, Фондом развития еврейских общин, Российско-американской проектной группой по правам человека и др.

Главной целью Центра провозглашено: создание справедливой, действенной и человечной системы уголовного правосудия и исполнения наказания. Её задачами должны стать: защита граждан от преступных посягательств и злоупотреблений представителей власти, восстановление правопорядка, восстановление прав жертв преступлений и злоупотреблений властью, восстановление моральных и социальных качеств населения. частью которого являются и правонарушители (“К праву”. 1997. № 2. - С. 2).

133

Центром) “проект имеет явную антидемократическую направленность. Он предполагает (1) сохранение прежнего, инквизиционного порядка рассмотрения уголовных дел, (2) ограничение производства в суде присяжных. С его принятием (3) надолго отодвинется возможность преобразования уголовного судопроизводства на состязательных началах. (4) Многие положения законопроекта противоречат нормам Конституции РФ, а некоторые - (5) ухудшают правовое положение личности” .

Сколько-нибудь серьёзная мотивация предъявленных проекту УПК обвинений в цитируемом источнике отсутствует. Тем не менее, в августе 1997 года Центром была разработана программа действий, направленная против его принятия, которая была дополнена и одобрена Инициативной группой “Общее действие”. На заседании Инициативной группы председатель Свободной демократической партии России (СДПР) Мария Салье предложила организовать отправку типовых открыток с протестом против принятия проекта УПК депутатам Государственной думы их избирателям. Эта акция, получившая название “Акции правозащитников России”, была начата в сентябре 1997 г. силами и средствами Центра и СДПР-. Было подготовлено и отпечатано 10 тысяч открыток (в среднем по 22-23 открытки на каждого депутата) с вариантами текста для трех групп депутатов: голосовавших за новый проект, голосовавших против, воздержавшихся (или не голосовавших вовсе).

Открытки и другие материалы с предостережениями о негативных последствиях принятия проекта нового УПК РФ были разосланы более, чем четырем сотням неправительственных правозащитных объединений (НПО) из различных регионов России. Активисты НПО ‘• раздавали открытки избирателям своего округа и объясняли (впрочем, нет: правильнее будет сказать: называли) основные, на их взгляд, недостатки проекта нового УПК.

Российские правозащитники выступают против проекта нового УПК РФ // Информационный бюллетень “К праву”. 1997. ВЫПУСК № 2. - С. 2.

хермин предостережение правозащитники использовали не в контексте угроза . Предостерегали, что плохо будет не самому депутату, а КОМУ-ТО еще.

134

Кроме того, НПО ряда регионов проводили общественные слушания, дополнительно распространяли собственные листовки или письма, встречались с депутатами Государственной Думы и их помощниками.

В освещении этой акции правозащитников приняли участие некоторые центральные и региональные средства массовой информации и пропаганды. В октябре-ноябре 1997 г. ей было посвящено несколько выпусков радиопередачи “Облака” (передача о проблемах заключенных, системе исполнения уголовного наказания и т.п., готовится сотрудниками Центра и выходит на волнах Радио России).

Центр сообщил о получении более 500 писем и принятии около 100 телефонных звонкой от отдельных радиослушателей и организаций, которые также просили выслать им открытки.1 Центр издал брошюру “Проект Уголовно- процессуальною кодекса РФ - отзывы юристов, экспертов, правозащитников”, которая распространялась через московские и региональные НПО”.

Подробная информация о ситуации с проектом УПК и об акции правозащитников была опубликована в 30-м выпуске бюллетеня Московского исследовательского Центра по правам человека “Права человека в России: информационная сеть””’.

В 15 (23) номере “Информационного вестника” СДПР помещено обращение к Президенту России и подписной лист для тех, кто желает поддержать акцию протеста против нового проекта УПК. В обращении, в частности, отмечается: “Мы просим Вас, господин Президент, добиться того, чтобы основной документ уголовного судопроизводства помогал людям осознать силу права, а не убеждал их в том, что в России нет ничего. кроме права силы”.

Российские правозащитники выступают против проекта нового УПК РФ // Информационный бюллетень К праву. Вып. 2. - М: ОЦСРУП, 1997. - С. 2-3. * Там же. - С. 3.

Тел./факс редакции: (095)-206-0582; Internet: hrmoscow@glasneI.ru http:/www. glasnet.ru/~hronline.

135

26 сентября 1997 года было проведено заседание Постоянной Палаты по правам человека Политического консультативного совета при Президенте РФ в повестке дня которой значилось обсуждение проекта УПК, принятого Государственной Думой ФС РФ. На заседании с оценкой проекта УПК РФ выступили юристы, общественные деятели, правозащитники. Палата приняла обращение к Президенту РФ, в котором призвала его предотвратить принятие УПК РФ и в порядке законодательной инициативы внести на рассмотрение Государственной Думы альтернативный проект УПК, разработанный известными юристами и одобренный Межпарламентской Ассамблеей стран СНГ в феврале 1996 года. Проект нового УПК РФ обсуждался также на сессии “Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики России”, которая прошла в Нижнем Новгороде .

Столь широкомасштабная акция правозащитников проводилась в России впервые. Правозащитники, судя по публикациям в изданиях Центра, полагают, что второе обсуждение проекта УПК РФ было отложено на неопределенное время не без их вмешательства. Впрочем подобные мысли приходят в голову не только правозащитникам. Некоторые ведомства, “опротестовавшие” отдельные положения Проекта УПК по существу (например, МВД России в корне не согласно с текстуальным аннулированием института протокольной формы), полагают, что Дума задумалась именно над их поправками.

Несомненно одно, антипроектное движение было замечено в Государственной Думе. На претензии правозащитников законодательный орган России отреагировал “Справкой Комитета ГД по законодательству и судебно-правовой реформе о соответствии проекта УПК РФ Конституции и

Подробную информацию о конференции можно получить в брошюре “Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики России””. ML 1998. - 58 С, а также в Выпуске № 2 Информационного бюллетеня “К праву”, издаваемому ОЦСРУП.

Хотя, если “зрить в корень”, то в проекте можно увидеть протокольную форму в ином. качестве - в качестве дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно..

136 международным нормам” .

Противники проекта обратились к Президенту России с просьбой передать работу над проектом Совету по судебной реформе при Президенте РФ. Так вот, в названной справке Комитет ГД по законодательству и судебно-правовой реформе напомнил активистам иной модели УПК РФ, что рабочей группой, созданной при совете по Судебной реформе, уже был разработан проект Общей части УПК, подвергшийся критике как среди ученых-процессуалистов, так и среди практиков. На Всероссийской научно-практической конференции, прошедшей в декабре 1994 г. в Москве, данный проект был отвергнут даже в качестве основы для дальнейшей проработки.

Однако авторы отвергнутого проекта - а именно они выступают инициаторами акции - не удовлетворились отказом, со стороны научного и практического большинства. Но противостоят принятому в первом чтении проекту они под другими лозунгами, подчеркивая, что дело не в авторстве, а в опасности “принятия антидемократического проекта УПК РФ из-за его активного протаскивания (выделено нами - И. Огнева) фракциями КПРФ и ЛДПР, а также давления, которое оказывается на депутатов Государственной Думы со стороны силовых структур и Генеральной прокуратуры””.

Аргументы против проекта УПК. Выше мы уже упоминали

брошюру, в которой, по словам правозащитников, были изложены отзывы известных” (излюбленная любимое прилагательное правозащитников - И.О.) юристов и правозащитников. Значительная часть информации относительно действий правозащитников в нападении на проект УПК почерпнута нами именно из этого издания.

Диссертант попытается быть беспристрастным и сохранить научный стиль изложения, хотя сразу же оговориться, что многие позиции правозащитников относительно проекта он не разделяет. Но, как говаривали

Данный документ диссертант извлек из юридической справочной системы “Гарант”’. “ Российские правозащитники выступают против проекта нового УПК РФ. - С. 3. ‘”
“Известный”’ - одно из любимых свойств, выбранных правозащитниками для характеристики своих сторонников.

137 древние: Amicus Plato, sed magis arnica Veritas.

Следует заметить, что критику проекта УПК правозащитники смягчили немногочисленными положительными отзывами. Хотя вполне возможно, что положительными они показались только диссертанту. Правозащитники же оценили их несколько иначе. Так, нам представляется, что отзыв проф. В. М. Савицкого, помещенный среди множества других критических оценок, защищает проект. Правозащитники же, судя но всему, увлеклись первыми фразами, констатирующими его недостатки. Приведем цитату.

“Ознакомившись с проектом, - указывает В.М. Савицкий, - прихожу к выводу, что в нем очень много недостатков самого разного плана (это место могло быть выделено правозащитниками - И.О.) - от затрагивающих саму суть, содержание процесса до грамматических неясностей, из-за которых невозможно понять о чем в данном случае идет речь. Тем не менее любые недостатки можно исправить, если они - лишь верхний срез, досадное обрамление документа, покоящегося на прочном, демократически усвоенном фундаменте. Так оно и есть на самом деле. Концепция проекта УПК в целом вполне приемлема. Она содержит множество демократических новелл, продиктованных последними преобразованиями в жизни нашего общества, устраняет из уголовного процесса пережитки тоталитарной системы, значительно повышает роль суда в решении острых социальных конфликтов, укрепляет гарантии прав личности. В то же время проект не отбрасывает оправдавшие себя на практике нормы, не рубит с плеча. Он традиционен в лучшем смысле этого слова. Преемственность, уходящая корнями в дореволюционный Устав уголовного судопроизводства, - его характерная и сильная черта. Сочетание новизны и преемственности -самое сильное качество проекта - выделено нами - И.О.”’.

Савицкий В.М. Заключение о проекте Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников. Сборник материалов. ВЫПУСК 2. М.. 1997. - С. 36.

138 Проект, по мнению В.М. Савицкого, не лишен серьезных недостатков. И одна из причин этого заключается прежде всего в многочисленных и часто диаметрально противоположных источниках, питавших проект и оставивших в нем свои следы. В проекте использованы отдельные нормы и конструкции, извлеченные из документов, подготовленных в свое время Институтом государства и права АН СССР, ВНИИ Прокуратуры СССР, рабочей комиссией Министерства юстиции Российской Федерации, ГПУ Президента Российской Федерации. В результате некоторые процессуальные институты, изложенные в проекте, эклектичны, одни нормы не согласуются с другими и даже противоречат им, их невозможно не только применить, но даже и понять. В проекте зримо ощущается спешка, небрежность, недостаточная продуманность отдельных положений, не говоря уже об отсутствии должного внимания к точности формулировок1.

Однако вывод В.М. Савицкого заключается в том, что “положительные качества проекта УПК значительно перевешивают его недостатки. Концептуально он соответствует потребностям обновляющейся России, крайне необходим для активизации борьбы с преступностью и как можно скорее должен стать законом (выделено нами — И.О.)” .

Как видим, В.М. Савицкий, достаточно жестко критикует проект. Вероятно этим его позиция и понравилась активистам антипроектного движения. Но специалист в области уголовного процесса увидит, что основная мысль заключается в похвале за сохранение преемственности т.е. стержня уголовного процесса, причем национального стержня. Забегая вперед скажем, что именно этот национальный стержень и не устраивает некоторых правозащитников, пытающихся заменить его модельным кодексом. А модельный кодекс имеет другой остов. Уголовно-процессуальное законодательство, подобно лекарству, должно реформироваться в “по капельном” режиме. Если уголовное право больше

Гам же. -С. 40-4!. * 2 Там же. - С. 42.

139

тяготеет к сфере идеологии (религиозной или какой другой1), то уголовный процесс по сути своей технологичен. С разговора об этом мы, собственно, и начали настоящую главу.

В последующих отзывах (кроме пожалуй отзыва A.M. Ларина”) позитивные моменты просматривались нами с трудом. Но может быть диссертант не увидел их ввиду своей предубежденности (оговоренной выше). Дабы избежать предвзятости нам ничего не остается, прибегнуть к достаточно обширному (в пределах разумного) цитированию. Это необходимо, на наш взгляд еще и для того чтобы проиллюстрировать стиль и формы, в которых правозащитники ведут полемику.

“Этот кодекс фактически опять ввергнет страну в трагедию, в общем-то это положение трагическое, когда люди опять в уголовном процессе окажутся незащищенными. Уголовно-процессуальный кодекс определяет политический режим в стране… Значит мы снова многие годы, если будет принят этот кодекс, будем жить в режиме тоталитарного государства.” Это фрагмент выступления профессора М.Ф. Поляковой на круглом столе общественного фонда “Гласность” 9 сентября 1997 r.J

Достаточно трудно дать научную оценку не совсем научному, а точнее чисто политическому заявлению. На наш взгляд, М.Ф. Полякова гиперболизирует роль уголовного судопроизводства. Отталкиваясь от ее высказывания можно сделать вывод, что судопроизводство - есть основная форма бытия российского гражданина. Нам представляется, что это все таки не так. И хотя трудно отрицать, что через уголовно-процессуальные технологии в России проходит много
людей, следует заметить, что

Известный русский юрист С.А. Андреевский писал в начале века, что “… уголовный кодекс … есть не более как многоречивое, а потому шаткое и переменчивое разматывание на все лады основных десяти заповедей Божьих, известных каждому школьнику”. См.: Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах XIX века. - Тула: Автограф, 1997.-С. 5.

“Ларин A.M. Проект нового уголовно-процессуального кодекса: предварительное следствие и права личности // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов. правозащитников.- С. 20. ‘” Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников,- С. 72.

140

законопослушное население значительно многочисленнее. Поэтому вряд ли можно согласиться, что история России определяется уголовно-процессуальным кодексом.

“Принятие УПК, - продолжает еще один представитель антипроектного движения P.P. Усманов , - может быть использовано как политическая акция определенных сил, для создания дестабилизации в стране и осуждения политики России мировым сообществом. … К экономическим трудностям прибавится и недовольство народных масс проводимым курсом инквизиционного, репрессивного уголовного судопроизводства, жертвами которого станут именно рядовые граждане России. С принятием нового УПК, в том виде, который был принят Государственной Думой в первом чтении, силовые ведомства приобретают поистине неограниченные права. При этом права не только обвиняемых и подозреваемых, но потерпевших и свидетелей реально ущемляются настолько, что органы дознания, следствия и прокуратуры на них могут вообще не обращать внимание”.

У диссертанта создается впечатление, что многие оппоненты проекта УПК - проекта не читали, или же проект УПК это первый законодательный уголовно- процессуальный акт, который попал к ним в руки. Если в проекте сохранена преемственность нынешнего УПК, не взрывавшего насколько нам похмниться массы, то о каких катаклизмах может идти речь. Думается, что это опять же демонстрация эмоций, родившихся в ходе совместного охаивания неплохого (в целом документа). Это вполне можно объяснить научно, с точки зрения психологии. Когда дискуссия направлена не на поиск истины, а на формирование мнения, то коллективное сознание, питаемое в большинстве своем не рассудочностью, а эмоциями единомышленников оказывает на них обратное воздействие. В связи с этим, диссертант может констатировать как научный факт политическую нейтральность проекта УПК. И еще одно странное чувство.
За рассуждениями о “жертвах

К сожалению, в тексте не указаны его научные и правозащитные регалии. 2 Проект УПК РФ - отзывы… - С. 72.

141

судопроизводства” как то опять забывается о жертвах преступлений. Диссертанту, исповедующему принцип “Лицом к законопослушному гражданину” .

Следует отдать должное P.P. Усманову, за то что он ставит и вполне резонные вопросы, относящиеся к конструктивной критике. Так, вполне обоснован вопрос об максимальном ограничении круга лиц, которые могут быть допущены в качестве защитников на стадии предварительного расследования. Хлопоча об этом, правозащитники проявляют ценную заботу о будущих, выражаясь словами М.Ф. Поляковой, “жертвах правосудия”. Жаль, что за критикой не следует предложений. Если то, что критикуется плохо, - а в отношении асимметрии круга защитников на стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства диссертант согласен с Р. Р. Усмановым, - то логично бы было предложить нечто лучшее взамен. К сожалению, этого не наблюдается. Оппонент лишь констатирует наличие чьей-то злой воли. Так, во всяком случае показалось диссертанту, после интерпретации следующей цитаты.

“Что же касается обвиняемых и подозреваемых, то сложившаяся правоприменительная практика показывает, что массовые репрессии были возможны только при условии ограничения прав этих лиц на защиту, что законодатель и пытается сделать. Раньше к участию в деле на стадии предварительного следствия не допускались юристы, члены кооперативов, затем отстранили юристов, имеющих лицензии на право оказания юридической помощи. Теперь пытаются узаконить противоправную практику допуска на стадии предварительного следствия только адвокатов, которые фактически контролируются государством. То есть реально государство будет определять и порядок следствия и уровень защиты”””.

Диссертант полагает, что адвокаты в целом вряд ли согласятся с этим мнением, и уж точно будут оспаривать государственный контроль за ними.

Это почти официальный лозунг нижегородской школы процессуалистов.

  • г Там же. - С. 72.

142

Что же касается расширения круга субъектов представительства на стадии предварительного расследования, то наша позиция (она изложена в главе второй диссертации) по этому вопросу созвучна высказанной P.P. Усмановым.

Вообще следует заметить, что проблема защиты преподнесена указанным автором достаточно квалифицированно. В этом несомненная польза.замечаний, поскольку они (замечания) хотя, в большинстве своем и не лечат, но помогают диагностике болезни. Говоря о правах обвиняемого и подозреваемого правозащитник, хочет он того или нет, вынужден быть конкретным, поскольку конкретен сам объект критики. Гораздо иная картина получается при попытке оперирования к правам человека вообще. Диссертанту представляется, что разговор о “правах человека” это есть некое подобие вселенского национализма. Говорящий о их действительном или мнимом нарушении не может делать это научно. Наука вытесняется эмоциями. Так и P.P. Усманов от конструктивной критики перешел к рассуждению об ужасной угрозе проекта УПК для прав человека. ‘Теперь же придумана новая интрига, пишет он, - это принятие нового УПК, принятием которого начнутся широкомасштабные нарушения прав человека. Возглавлял группу разработчиков УПК, член ЛДПР В.В. Киселев. 97 % фракции ЛДПР проголосовали за принятие проекта УПК в первом чтении. Пояснительную записку к проекту УПК РФ писал член фракции КПРФ Лукьянов А. 97 % коммунистов проголосовали за принятие представленного УПК. Демократы особого рвения при обсуждении представленного проекта УПК не проявили, а многие и не пришли. Но кого новый УПК оглоушит, так именно демократов, поскольку при намечающихся нарушениях прав человека в уголовном судопроизводстве, виновниками этих нарушений будет та власть, которая вынуждена будет проводить инквизиционную политику. А разработчики из фракции ЛДПР и коммунисты, проголосовавшие за принятие антиконституционного кодекса, будут иметь возможность критики власти, обвиняя ее в беззаконии по отношению к гражданам своей страны. Самое страшное в этой политической интриге

143

является то, что фундаментом пути к власти, являлись всегда кости простого народ, что фактически и намечается! Разработка и принятие УПК в том виде, который прошел в первом чтении можно рассматривать как политическую диверсию, направленную не только против существующей власти, но против самой России” .

Вполне очевидно, что здесь использован прием, именуемый “деконструкцией”. Критикуется не столько текст, сколько депутатские группы, голосовавшие за его принятие. Это, на наш взгляд, прием не научный.

Но в чем же причины столь гневного отношения к проекту УПК РФ. Они, по мнению диссертанта, вызваны не столько горечью за принятый документ, сколько, видимо, досадой за не принятый во внимание другой проект, который хорош, опять же не сам по себе, а потому что его авторы хорошие люди, радеющие о правах человека. Это тоже своего рода деконструкция, только наоборот. Подтверждение этому предположению скрывается в словах, которые порадовали P.P. Усманова: ‘‘Вызывает недоумение, что Российская Федерация, представив на Межпарламентскую Ассамблею государств СНГ проект модельного Уголовно-процессуального кодекса, в то же время сама пошла другим путем. Напомню, что уже ряд государств СНГ на базе одобренного Межпарламентской Ассамблеей модельного кодекса принял свои уголовно- процессуальные кодексы” (передано словами P.P. Усманова).

К этому же свелось и выступление профессора М.Ф. Поляковой: “Нужно практически изменить его (проект - И.О.) весь, значит надо даже не в сто статей внести поправки, а надо фактически изменить весь кодекс. Не разумнее, не справедливее ли было бы не приводить его каждую статью в соответствие с модельным, а внести вариант модельного кодекса, Российский вариант модельного кодекса и бороться за него, который действительно бы
соответствовал нашим представлениям о

! Там же. - С. 74.

144

демократическом уголовном процессе? Нельзя изменить несколько статей и изменить тем самым положение” .

Полагаем, что здесь критики проекта несколько лукавят. Простому обывателю трудно проверить, насколько новые УПК республик СНГ соответствуют модельному кодексу. К счастью, имеются исследователи, внимательно следящие за развитием уголовно-процессуального законодательства на постсоветском пространстве”. По данным, В.Т. Томина и М.П. Полякова новые УПК приняты пока только в Узбекистане и Казахстане3, в других республиках лишь обновлены. УПК Узбекистана, по их словам, проигнорировал идеи, изложенные в модельном кодексе. УПК Казахстана воспринял, но не приняв во внимание самое дорогое для “модельеров” - суд присяжных .

На круглом столе общественного фонда “Гласность” с конструктивной критикой проекта УПК, представленного на рассмотрение Государственной Думы, выступил судья Московского городского суда, кандидат юридических наук С.А. Пашин. После представленного им анализа, вывод был сделан неутешительный: “Рецензируемый проект Уголовно-процессуального кодекса РФ предполагает сохранение прежнего, инквизиционного порядка рассмотрения уголовных дел, ограничение производства в суде присяжных. С его принятием надолго отодвинется возможность преобразования уголовного судопроизводства на состязательных началах. Вводимые некоторыми положениями проекта элементы состязательности половинчаты, не органичны для основного массива его норм. Многие важные положения законопроекта противоречат Конституции РФ, а некоторые - ухудшают правовое положение личности’0.

1 Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников.- С. 74.

” Томин В.Т., Поляков М.П. Развитие уголовно-процессуального законодательства на

постсоветском пространстве. Н. Новгород, 1999.

J Мы не располагаем текстом УПК Грузии, хотя некоторые юристы из этой страны

утверждают, что у них кодекс также принят. Не располагая его текстом, мы не берёмся

судить о его содержании.

4 Томин В.Т., Поляков М.П. Указ. Работа. - С. 43, 44, 49.

^ Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников.- С. 75.

145

Теперь представим позицию С.А. Пашина (основный фигуры антипроектного движения) более развернуто. С.А. Пашин охарактеризовал проект УПК как, ориентированный на сохранение “неоинквизиционной” модели уголовного судопроизводства .

Новшества, содержащиеся в проекте, С.А.Пашин определил следующим перечнем:

”- установление судебной процедуры применения ареста и некоторых других мер процессуального принуждения;

  • резкое снижение процессуальных гарантий при дознании;
  • наделение потерпевшего правом поддерживать обвинение по делам публичного характера;
  • возложение на прокурора обязанности поддерживать обвинение в суде по всем уголовным делам, кроме тех, по которым это делает в мировом суде представитель органа дознания (новая фигура, действующая как государственный обвинитель);

-ограничение права обвиняемого на выбор защитника я использование помощи нескольких защитников;

введение процедуры предварительного слушания (как процессуальной возможности) для дел, не подпадающих под юрисдикцию суда присяжных;

  • установление сроков пребывания подсудимого под стражей;

  • введение специальной процедуры рассмотрения дел мировыми судьями и особого (апелляционного) порядка пересмотра их решений;
  • расширение прав кассационной инстанции по собиранию и исследованию доказательств, а также по “повороту к худшему”, то есть по отягчению участи осужденного;
  • Пашин С.А. Отзыв на проект Уголовно-процессуального кодекса // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников.- С. 6.

146 - перенесение в уголовно-процессуальный закон норм, касающихся возмещения вреда, причиненного незаконными действиями суда и органов предварительного расследования, а также типовых норм об оказании правовой помощи иностранным судебным и следственным органам”1.

По нашему мнению эти новеллы свидетельствуют о демократичности проекта УПК. С чем не совсем согласен С.А. Пашин. Ему не по душе, что проект не соответствует другому “уголовно-процессуальному” документу — Конституции РФ”. В несоответствии Конституции РФ проект УПК упрекали

По мнению С.А. Пашина проект существенно нарушает следующие конституционные права:

  1. Конституционное право на состязательное судебное производство (ч. 3. 123 Конституции РФ). Это право в проекте реализуется, да и то не в полной мере, лишь на стадии судебного разбирательства, “следствие и дознание остаются неизменными””;
  2. Право на личное достоинство (ч. 1 ст. 21 Конституции РФ). Проект допускает возможность проведения экспертизы потерпевшего и свидетеля в том числе и в принудительном порядке.
  3. Право на ознакомление с материалами, затрагивающими права и свободы личности (ст. 24 Конституции РФ). В законопроекте присутствует идея ограничения обвиняемого и защитника во времени при ознакомлении их с делом носит не правовой характер, тем более, что делается это постановлением органа уголовного преследования, а не суда (ч. 3 ст.245).
  4. Право на свободный выбор языка общения (ст. 25 Конституции РФ). Это конституционное право не обеспечено, так как бесплатное пользование услугами переводчика гарантируется только лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство; между тем, участвующее в деле лицо вправе говорить на том языке, который удобен ему, а не следователю и суду.
  5. 1 Там же. - С. 7.

‘у

“Конституция РФ. по мнению проф. В.Т. Томина, является самой процедурной в мире. ^ Пашин С.А. Указ. Работа. - С. 8.

147

  1. Право на участие в отправлении правосудия (ч. 5 ст. 32 Конституции РФ). Ст. 34 существенно ограничивает это право, так как уменьшает количество дел, рассматриваемых с участием народных и присяжных заседателей. С сожалением надо констатировать также упразднение меры пресечения в виде поручительства общественной организации .
  2. Право предстать перед судом присяжных (ч. 2 ст. 47 Конституции РФ). Проект рассматривает производство в суде присяжных как разновидность особого производства, а не как развернутую основную процедуру, задающую стандарты упрощенным формам судебного разбирательства.
  3. Право на получение квалифицированной юридической помощи (ст. 48 Конституции РФ). Проект УПК ограничивает участие в судопроизводстве юристов, не являющихся адвокатами.
  4. Презумпция невиновности (ст. 49 Конституции РФ). В проекте сохранен весь набор не реабилитирующих оснований (ст.ст.29-32), причем лицо, не признанное преступником приговором суда, прямо называется таковым в ст.ст. 31 и 32, что явно и грубо противоречит ст.49 Конституции РФ2.

Диссертант не согласен с доводами, приведенными С.А. Пашиным. И в своем несогласии он не одинок. Свои возражения на приведенные выше замечания в свое время высказали В. Т. Томин и М.П. Поляков, а несколько ранее Комитет ГД по законодательству и судебной реформе. Дискутировать с С.А. Пашиным диссертант будет при помощи, в том числе и их аргументов.

А аргументы эти порой так просто изящны. Так по поводу претензий к состязательности Комитет ГД заметил, что в Концепции судебной реформы развитие состязательных начал на стадии предварительного расследования предусматривалось в виде судебного контроля за законностью применения

’ Пашин С.А. Указ. Работа. - С. 10-11.

” Пашиным С.А. были высказаны и иные замечания. Но диссертант не ставит себе задачу

возразить на каждое замечание.

148

мер пресечения и других мер процессуального принуждения, а также возможности обжалования в суд неправомерных действий лиц.

осуществляющих досудебную подготовку материалов. “Именно эти идеи реализованы в проекте Государственной Думы в той же мере, в какой это сделано в модельном УПК для стран СНГ” .

Что касается замечаний, содержащихся в п. 2-4, то они касаются технологии процесса и не должны обсуждаться ораторами.

Замечание относительно существенного ограничения подсудности суда присяжных (п. 5, 6), на наш взгляд, являются спекулятивными (умозрительными). “Аргументы contra, - указывают В. Т. Томин и М. П. Поляков, - были почерпнуты из того же источника, в котором оппоненты черпают аргументы pro. Речь шла о Соединённом Королевстве и США, где процент дел рассматриваемых с участием присяжных не превышает пяти. Одной двадцатой от числа всех дел. “И роль жюри с годами постепенно уменьшается””. Вообще conditio sine qua поп существование суда присяжных в США является широкое применение “сделок о правосудии”, иначе — “признаний по договорённости”. Институт, как известно, расцениваемый вне Америки, скажем так, с осторожностью. Для американцев же уголовное судопроизводство без него невозможно. Без признаний по договорённости, — сказал одному из авторов старый нью-йоркский судья в личной беседе, - мы утонули бы в делах”’.

Собственная российская история В.Т. Томиным и М.П. Поляковым тоже не признана в качестве убедительного доказательства. “Введение даже в очень ограниченных пределах суда присяжных в России в результате судебной реформы 60-х годов прошлого столетия, - пишут они, - повлекло

Справка Комитета ГД по законодательству и судебно-правовой реформе о соответствии проекта УПК РФ Конституции и международным нормам. ‘ Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1993. С. 140.

И.Л. Петрухин утверждает, однако, что рассуждения о “вымирании суда присяжных” в странах запада - неудачная попытка воспрепятствовать становлению этого института в России. См. Петрухин И.Л. Реформа уголовного разбирательства по уголовным делам // Становление судебной власти в обновляющейся России. М. 1997. С.25.

149 за собой по результатам практики его функционирования почти немедленное сокращение первоначально определённой ему подсудности. Заметим также, что
и введены они были далеко не на всей территории Российской империи”.

По поводу п. 7 и 8 замечаний С.А. Пашина лаконично высказался опять же Комитет ГД. В отношении крута защитников на предварительном следствии им было заявлено, что по этому вопросу существует решение Конституционного Суда и, следовательно, конституционность подтверждена тем, кому положено это делать. Конституционным Судом подтверждена и возможность досудебного освобождения лиц от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям. Комитет в свою очередь напомнил защитникам Конституции, что аналогичный институт имеется и в модельном УПК для стран СНГ.

Таким образом, ни одно из рассмотренных замечаний, ни даже все они в совокупности, по мнению диссертанта и других исследователей не могут служить основанием для того, чтобы проект кодекса, принятый Думой в первом чтении, был отвергнут.

Вывод к которому приходят В.Т. Томин и М.П. Поляков заключается в том, что “истоки концептуального неприятия проекта УПК, по всей видимости кроются в другом. В “Письме к депутату”, подготовленном идейными противниками проекта указывается, что “… рассматриваемый Думой проект УПК концептуально несовместим с Модельным кодексом, подготовленным заслуженным юристом России, одним из авторов Концепции судебной реформы Сергеем Пашиным и сдобренным Межпарламентской Ассамблеей стран СНГ. … Предлагаем взять за основу именно Модельный кодекс”. Sapienti sat! Qui prodest? .

Томин’В.Т., Поляков М.П. Указ. работа. - С. 38.

Эти латинские выражения в свое время послужили названиями к двум статьям. См. Томин В.Т. Sapienti sat // Нижегородские юридические записки. Выпуск 1. Н.Новгород, 1995: Он же. Qui prodest // Актуальные проблемы правовой науки. Межвузовский сборник научных трудов. Омск, 1995. С. 121-128.

150 Указанный вывод лишь подтверждает, что права человека в данном случае, к сожалению, выступают лишь как прикрытие для отстаивания “своего литературного” детища. Причем, дальнейшие дебаты вокруг проекта УПК приводят к выводу, что текст модельного кодекса многим правозащитникам был не доступен, поскольку во-первых, он не так широко публиковался (хотя этот упрек можно было высказать и в адрес проекта УПК, принятого в первом чтении), во-вторых (это вероятно основной довод) некоторые правозащитники критического склада характера, вероятно не очень любят читать то, что предстоит хвалить - нет того вдохновения, что навевает деструктивная установка.

Примером такого критически-поэтического порыва служит гневная искрометная критика проекта УПК правозащитником А. Бабушкиным. Не имея никаких личных претензий к А. Бабушкину, диссертант уделит ему внимание потому, что его критические замечания были некоторым образом показательны для современного правозащитного движения. Представленные им материалы были самые обширные по листажу и, как нам показалось, самые бесполезные по сути. Создается впечатление, что председатель Комитета за гражданские права А. Бабушкин никогда прежде не имел возможности познакомится с уголовно- процессуальным законодательством России. Этот вывод мы делаем из многих заявлений. Приведем лишь некоторые.

Так, А. Бабушкин пишет: “О хищениях армейского имущества рассказываются легенды. Происходят эти хищения, если верить легендам, не без участия отцов- командиров. Авторы проекта позаботились о безопасности преступников. Оказывается, если гражданские лица проникли на территорию воинской части, а также исправительного учреждения и совершили там преступления, дознание по данному делу будет вести командир части …”’.

Бабушкин А. Чем нам грозит новый уголовно-процессуальный кодекс? // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников,- С. 58.

151

Для специалиста очевидно, что рецензент впервые видит положение давным- давно закрепленное в ст. 117 УПК РСФСР и являющееся проявлением общей тенденции основанной на практической правоохранительной логике. Для А. Бабушкина - это открытие, которое, как он полагает является новеллой, не способствующей развитию принципа состязательности.

Вслед за этим, А. Бабушкин делает для себя еще одно открытие: “Оказывается обвиняемый - это тот, в отношении кого вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Хорошо, что еще не авторы нашего проекта писали другие законы, иначе бы мы узнали, что депутат - тот, кто избран депутатом, милиционер - лицо которому выписано удостоверение милиционера (контраргументы здесь А. Бабушкину явно не удались - И.О.)”.

Диссертант не станет далее продолжать перечень очевидных для специалистов несуразностей. Они приводились не в упрек правозащитникам (последние учатся на своих ошибках), а лишь как иллюстрация к способам аргументации, к которой порой склонны прибегать правозащитники.

К слову не один диссертант упрекает правозащитников в необоснованной критике проекта УПК. Доцент Н.Н. Ковтун, также, видимо, задетый столь голословными выпадами в сторону проекта УПК, провел предметное исследование критических замечаний этого и других правозащитников. Задача заключалась в том, чтобы показать противникам проекта, принятого Государственной Думой, что критикуемые нормы содержатся и в том проекте, который предлагается взамен. Этот же упрек был не единожды высказан в справке Комитета ГД по законодательству и судебной реформе.

Начал Н.Н. Ковтун с того, что заметил не только правозащитную подоплеку критики проекта УПК. “В большинстве своем, - подчеркивает он, - материалы посвящены сокрушительной, и надо сказать, не всегда этически выдержанной
критике проекта УПК. Набор аргументов … достаточно

152

стандартный: этот УПК плохой, он никуда не годится, этот проект предлагает инквизиционный процесс. При этом … очень скромно намекалось, на то, что дескать есть другой проект УПК: гораздо лучший, который кардинально исправит положение в стране и в сфере уголовного

судопроизводства .

Далее Н.Н. Ковтун упоминает все того же А. Бабушкина, который, по его мнению, желая «видимо выглядеть большим правозащитником», какими только аргументами не хает предусмотренный госдумовским проектом УПК уголовно- процессуальный институт отвода судьи. Ему представляется неправильным, что судья рассматривающий уголовное дело по первой инстанции единолично, отводит себя в судебном заседании сам, а когда суд действует в таком составе как судья и два народных заседателя, он отводится двумя народными заседателями. При этом, возможно от возмущения, он добавляет такие аргументы, которые мне, как юристу, “очень нравятся”, ибо он полагает, что в природе это встречается не чаще, чем люди с песьими головами. Что касается подобных людей, я их не видел, но вот в проект УПК, где фигурирует фамилия С.А. Пашина, на всякий случай заглянул. И в ст. 1 11 оного обнаружил, что столь критикуемый А.В. Бабушкиным порядок отвода судьи тоже присутствует””, равно как и сохраняется нормативное определение обвиняемого.

Были претензии и лично к С.А. Пашину. Вывод, к которому пришел Н.Н. Ковтун сводился к тому, что проект УПК, принятый в первом чтении нуждается в доработке, но в доработке (может быть на порядок большей) нуждается и проект модельного кодекса, который, кроме прочего, почти не доступен для массового обсуждения.

Рассуждения о правозащитниках и их влиянии на проект УПК можно было бы развивать и дальше. Однако диссертант полагает, что надо поставить точку, ибо истинные причины саботажа проекта УПК со стороны

Ковтун Н.Н. Выступление на круглом столе // Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики России. М., 1998. -С. 32. “ Гам же. -С. 32.

153

некоторых правозащитников более чем прозрачны. О них своими и чужими устами в данной главе говорилось несколько раз. Противниками УПК движут правозащитные мотивы. Вот только, к сожалению, защитить пытаются интересы узкой группы талантливых, но не по правозащитному амбициозных людей. Не бросает ли это в очередной раз тень на правозащитное движение, не опошляет ли высокие идеи зачинателей “ордена” правозащитников.

Но закончить главу диссертант хотел бы все же на научной ноте, поскольку в предыдущих рассуждениях мы иногда сбивались на публицистический лад - это, наверное, и есть влияние объекта исследования на исследователя.

Так вот вывод таков. На сегодняшний день правозащитник, как представитель народного элемента ценен для уголовного процесса. И ценен, прежде всего в силу своей не обремененности юридическим знанием. Перефразируя С.А. Андреевского можно сказать, что чем менее правозащитники юристы по натуре, тем они драгоценнее для уголовного судопроизводства . Но для законотворческой работы отсутствие юридических, заменяемых ораторской напористостью не безопасно.

В оригинале эта фраза звучит так: “Чем менее уголовные защитники - юристы гго натуре, тем они драгоценнее для суда. См.: Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах XIX века. - Т'ла. 1997. - С. 9.

154

ВЫВОДЫ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Выводы. Прежде чем перейти собственно к заключению, автор хотел бы выделить некоторые концептуально важные моменты диссертации .

  1. Участие народного элемента в уголовном судопроизводстве один из основополагающих принципов отечественного уголовного процесса. Он означает
    • участие народа (населения) в обсуждении и принятии законов, регламентирующих уголовное судопроизводство, активная (в том числе и по инициативе самих народных представителей) помощь государственным органам, ведущим процесс, а также общественный контроль за этими органами и порождаемым ими производством; содействие населения другим участникам судопроизводства в защите их неотъемлемых прав и свобод.
  2. Правозащитник - это лицо, которое в силу собственного решения или по мандату общественного объединения, членом которого он состоит, осуществляет деятельность по защите от неправомерного ущемления органами исполнительной и судебной власти прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно-правовыми актами, или субъективных, в том числе своих собственных прав, действующее индивидуально, либо в составе общественной организации или группы.
  3. Правозащитное движение в России развилось в период ослабления уголовно- правовой и уголовно-процессуальной репрессии. Однако предпосылки появления правозащитников появились раньше - тогда, когда попрание прав человека в стране, в том числе и средствами уголовного судопроизводства, достигло пиковой отметки. Внутренняя память (как проявление коллективного правосознания) об этом периоде провоцирует правозащитников воспринимать уголовный процесс как символ несправедливости и произвола государственной власти.
  4. ’ См. также выводы на стр. 40-41 настоящей диссертации.

155

  1. Именно судопроизводство, как процедура, стоящая между гражданином с одной стороны и государством, с другой, явилось (и является) катализатором эволюции значительной части правозащитного движения.

  2. Органы, осуществляющие уголовное судопроизводство, воспринимается правозащитниками как противоборствующая сторона. Официальное определение места новой формы участия народного элемента в обновленном уголовно-процессуальном законодательстве и выделение особой ниши непосредственно правозащитникам, сможет обратить негативное восприятие ими уголовного процесса в восприятие, если и не в дружественное, то в деловое.

  3. Уголовно-процессуальная потенция правозащитного движения представляет несомненный интерес для науки уголовного процесса, поскольку, обостряемые правозащитниками уголовно-процессуальные противоречия могут способствовать эволюции его в правильном (продуктивном) направлении.

  4. Участие правозащитника в уголовном судопроизводстве является эффективной и перспективной формой участия народного элемента в УСП. Правозащитник в уголовном судопроизводстве может быть функционально полезен не только на стороне защиты, но и на стороне обвинения;
  5. Наибольшую пользу правозащитник в УСП может принести на стадии судебного разбирательства, где гласность особенно значима (является не только воспитательным, но и сущностным фактором).
  6. Правозащитники, участвующие в уголовном судопроизводстве в качестве общественных защитников и общественных обвинителей объективно выполняют уголовно-процессуальную функцию доведения до суда и.участников судебного разбирательства общественного (группового) мнения по рассматриваемому уголовному делу. Субъективно же они защищают либо обвиняют;
  7. Влияние правозащитников на УСП, в том числе на ход и результаты рассмотрения уголовного дела, возможно не только тогда, когда

156 правозащитник выполняет какую-либо уголовно-процессуальную функцию; влияние может быть оказано и не процессуальными методами, присущими представителям правозащитного движения; методы не процессуального воздействия правозащитников не всегда выполняют деструктивную роль по отношению к судопроизводству по конкретному делу.

1 1. Между профессиональными правоохранителями и защитниками прав “на общественных началах” на сегодняшний день в большинстве случаев не существует не то, что сотрудничества, но даже и взаимонимания. Более того, их • отношения в ряде случаев можно охарактеризовать как враждебные. Данная тенденция в полной мере проявляет себя при производстве по уголовным делам.

  1. Суд, тем более на сегодняшнем этапе развития практики, теории и нормативной базы уголовного судопроизводства не может рассматриваться как безупречное средство разрешения конфликтных ситуаций. Из этого следует необходимость социального контроля за производством в судах. На ролях своеобразных общественных контролеров за рассмотрением уголовных дел в судах с позиций ряда авторов /и с нашей, естественно, тоже/ весьма целесообразно участие представителей правозащитных организаций.

  2. В уголовные процессы особой общественной конфликтности целесообразно допускать такого участника, как “представитель правозащитной организации”. Представитель правозащитной организации - лицо, рекомендованное правозащитной организацией для присутствия в зале судебного заседания с целью наблюдения за соблюдением при рассмотрении уголовного дела прав и свобод человека и гражданина, предусмотренных Конституцией РФ и международно-правовыми актами.’’

Данный участник может присутствовать при рассмотрении дел в закрытых судебных разбирательствах, за исключением случаев, когда проведение закрытого судебного заседания вызвано необходимостью сохранения государственной тайны /и других разумных ограничений/.

157 14. Уполномоченный по правам человека в РФ (омбдусман) не является правозащитником (в авторском понимании). Омбудсман дополняет собой парламентский, прокурорский и судебный контроль, но не является контрольным по отношении к ним. Цели же правозащитника несколько иные: его интересует и сама процедура контроля. Омбудсман ревизует, как правило, результат, а правозащитник имеет интерес и к процедуре, предшествующей появлению результата. Однако, несмотря на различия, омбудсман и правозащитник имеют много общего, ибо они олицетворяют собой нетрадиционные формы контроля в области прав и свобод человека.

Заключение. Нас учили, что введение вводит в диссертацию, а заключение играет роль древнеримского бога дверей (по совместительству) Януса’. Именно поэтому “у Януса было два лица”, - писал Илья Григорьевич Оренбург. - “Не потому, что он был двуличным, как часто говорят; нет, он был мудрым: одно его лицо было обращено к прошлому, другое к будущему”.

Подобно этому диссертационное заключение, по нашему разумению, не только заключает (итожит) исследование (взгляд назад), но и смотрит в

Янус (от лат. ianua: “двери”, “ворога”) - в римской мифологии бог входов и выходов. дверей (эпитеты: “отпирающий” и “запирающий”), бог времени и всякого начала (первого месяца года, первого дня всякого месяца, начало жизни человека). Он трактовался также как блюститель порядка. Янус изображался… с двумя смотрящими в разные стороны лицами, откуда его эпитет “двойной” (Geminus)… Его двуликость объяснялась тем, что двери ведут и внутрь и вовне дома… а также тем, что он знает и прошлое и будущее. Вначале оба лика изображались с бородами, позднее их индивидуализировали. Всматривающийся в прошлое продолжает оставаться стариком, лицо, устремлённое в будущее стало молодым. Может быть в компенсацию за то. что его разжаловали из главных богов, которым он был первоначально. Янус считался также богом договоров и союзов. У других народов также имелись древнейшие двуликие боги неба, представляемые как металлический свод, подобный двойной арке Януса, сооруженной в Риме на Форуме царём Нумой Помпилием. - Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. - М: Сов. энциклопедия, 1991. - 736 с. — Внимание диссертанта к мифическому Януса дополнительно было привлечено тем обстоятельством, что его образ широко используется при объяснениях сути контрольно-подготовительных стадий в преподавании уголовного процесса в Нижегородском институте МВД РФ. См.. например: Практикум по советскому уголовному процессу. Судебные стадии и особые производства. Вып. 3 / Под общей ред. проф. В.Т. Томина и Г.Н. Козырева. - 2-е изд.. перераб. и доп. -Горький: Горьковская школа МВД СССР. 1987. - С. 9.

158 будущее, экстраполирует выводы диссертационного исследования и иные суждения диссертанта на будущее.

Реализуя пропагандистскую функцию науки, мы своим диссертационным исследованием и пытались поспособствовать тому, чтобы весьма значительная группа энергичных и предприимчивых людей, нередко искренних, переориентировалась с направления “всегда против официальных субъектов правосудия” на направление “хотя бы иногда за”. Сегодня правозащитник редко (по экспертным оценкам, реже даже, чем профессиональный адвокат) обороняет потерпевшего или, что не менее важно, свидетеля, рискнувшего сказать в уголовном процессе правду, от неправомерного давления на него, в том числе не только в стенах суда или камеры следователя и не только в процессуальных формах.

Мы хотим в очередной раз, как это было и с рассмотрением детерминант деятельности самих правозащитников, подчеркнуть, что на уголовно- процессуальную деятельность помимо факторов, лежащих внутри её, весьма существенно влияют факторы внешние. Рассматривать уголовное судопроизводство без учета социально-экономических и нравственных факторов, конечно, легче. Однако, по нашему разумению, такое исследование могло бы оказаться теоретически упрощенным, а практически беспомощным.

Есть еще одна закономерность, к пониманию которой привело нас наше собственное исследование и которая должна быть учтена при дальнейшем осмыслении проблемы. Закономерность эта может быть сформулирована следующим образом: уголовно-процессуальные функции, реально выполняемые правозащитником в уголовном процессе, в его субъективном восприятии могут выглядеть иными. (Ср. вывод 10). К примеру, правозащитник, выступающий в роли общественного защитника или общественного обвинителя сам осознаёт себя, выполняющим функцию обвинения или защиты. С позиций же достижения цели уголовного процесса, с точки зрения суда он в обоих случаях выполняет уголовно-процессуальную функцию доведения до суда общественного мнения по конкретному делу.

159 Наверное, именно поэтому законодатель (ст. 250 действующего УПК, ст. 293 Проекта) и не представил названным участникам процесса права обжаловать решения суда.

С другой стороны… имя главного героя знакомого многим из нас с детства романа Этель Лилиан Войнич - Овод. Нам представляется, что правозащитные организации и правозащитники, стремящиеся к участию в уголовном судопроизводстве, некоторыми чертами подобны оводу.

Слабая правоохранительная система в борьбе с сильной преступностью может стать и в условиях РФ уже становится опасной для общества, общины, населения, для охраны которых она в принципе создана. Мы пытались это показать, рассуждая о восстановительном правосудии. Одним из лежащих на поверхности аспектов опасности правоохранительной системы для создавшего её общества является не необходимый для пользы дела рост тюремного населения . Многие правозащитники, в частности, Общественный центр содействия реформе уголовного правосудия (ОЦУП) (Москва) активно занимаются этой проблемой. В частности, ростом числа заключенных и их тяжелым бытовым (в широком смысле) положением.

Овод — существо беспокойное.

Не в этом ли значимость правозащитников? Они не дают покоя, возможности спокойно щипать зелень , в том числе. Это мало кому нравится. В тексте диссертации мы старались показать, что в современном уголовном судопроизводстве правозащитники остались одним из очень немногих средств социального контроля за правоохранительной системой. Глядя в будущее, хотелось бы пожелать серьёзным правозащитникам, чтобы, занимаясь действительно важными, подчас вопиющими проблемами тюремного населения, наряду с теми аспектами, которыми они сейчас занимаются, правозащитники могли бы способствовать правосудию в более

Термин, получивший в русскоязычной правозащитной литературе последних лет широкое распространение.

Диссертант просит прощения у членов диссертационного совета за двузначность употреблённого слова. Не исключено, что именно второе значение он и имел в виду.

160 адекватном, чем это происходит сегодня, отбору кандидатов в состав этого населения, способствовать тому, чтобы в места лишения свободы попадали действительно наиболее опасные преступники, а не те, до кого у правосудия достали руки.

Правозащитники пытаются контролировать, обеспечивая участие народного элемента и в других сферах публичной деятельности, причем, как правило, “в других” более интенсивно, чем в уголовном судопроизводстве. Однако это уже не тема нашего исследования.

Сегодня на пути сотрудничества в сфере осуществления правосудия между правозащитниками в широком смысле (сотрудниками правоохранительных органов, осуществляющими защиту условий существования общества и государства и субъективных прав граждан ех officio) и теми, кто нарек себя правозащитниками по собственной инициативе, особых взаимных симпатий, как показало наше исследование, нет. Может быть, одна из причин в чрезвычайной политизации одной из сторон, и в полярной ориентации обеих по отношению к власти и её субъектам.

Мы стремились поискать в объективной реальности, в субъективных установках профессиональных юристов и, как правило, противостоящих им правозащитников рычагов, инициирующих преобразование

дисфункционального взаимодействия в эуфункциональное1, противостояния - в сотрудничество. Скажу как процессуалист, как следователь с многолетним стажем /13 лет/, потенции сотрудничества правозащитников с правоохранительной системой подобны применению в уголовном судопроизводстве залога как меры пресечения: умозрительно рассуждая, должен наблюдаться высокий уровень применения, в реалиях - минимум.

Эуфункциональность - антоним к термину “дисфункционапьность*. Характер деятельности, свойственный взаимодействию /функций или субъектов/ в его положительной ветви. - Томин В.Т.. Сочнев Д.В. Словарь-инструментарий для исследования проблем, связанных с взаимодействующим влиянием правоохранительной и массово-коммуникативной систем на преступность и виктимность молодежи и несовершеннолетних / Изд. 3-е, испр. и доп. - Н. Новгород: ГИПГТ “Нижполиграф”, 1999. - 116с.

161

Если нам это удастся хотя бы отчасти, значит наше сочинение, кроме своей квалификационной роли, значимой в первую очередь для диссертанта, сыграет и дополнительную — пропагандистскую роль, значимую, как нам представляется, для уголовного судопроизводства в целом.

И еще одно если. Если нам удастся продолжить работу по избранной и оказавшейся напряженно интересной проблематике, мы были бы рады это сделать в сотрудничестве с другой стороной.

162 ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Правозащитные организации (объединения), отдельные стороны деятельности и публикации которых исследовались при написании диссертации

  1. Арзамасская правозащитная группа;
  2. Ассоциация правозащитных организаций Нижегородской области — создана в 1997 г. Заявлено о создании’ постоянно действующего Правозащитного центра с общественными приёмными для граждан и Информационно-консультативного центра для членов ассоциации;
  3. Всероссийский союз правозащитников. (В 1997 президентом был В. И. Черепков. Первое лицо В Нижнем Новгороде - В. М. Габов);
  4. Калужский правозащитный центр;
  5. Московская Хельсинская группа. Создатель - Юрий Орлов. В марте 1956 г. на открытом партийном собрании в Институте физики АН выступил молодой коммунист и ученый Ю. Орлов. Он говорил об общем упадке чести и морали и необходимости демократических преобразований в стране. Его выступление было встречено аплодисментами. Затем он был исключен из партии и уволен с работы;
  6. Московская школа прав человека. Издательская деятельность;
  7. “Наше европейское будущее”. Нижегородская региональная общественная организация. Организатор ряда правозащитных семинаров и конференций. При их проведении пользуется спонсорской поддержкой посольства Королевства Нидерландов в России в рамках серии малых грантов “Мэтра”, а также нижегородских предпринимателей А. А. Климентьева и С. Е. Каптерева;
  8. Лига матерей заключенных. (Л. В. Шамберова);
  9. Миротворческая группа альтернативной службы (В. М. ГурскиЙ);
  10. Нижегородская ассоциация жертв коммунистического террора;

163

  1. Нижегородский неправительственный правозащитный центр (ННПЦ);

12.Нижегородский областной комитет солдатских матерей;

13 .Нижегородский областной общественный правозащитный фонд “Содействие”;

  1. Нижегородский областной клуб депутатов и избирателей “Народовластие”;

15 .Нижегородский областной Фонд Стратегической инициативы (защита инвалидов);

16.Нижегородское общество прав человека (НОПЧ). В качестве структурного подразделения имеет Центр правовой помощи. Печатный орган - “Право-защита” (издаётся при содействии Вестминстерского фонда за демократию);

17.Центр правой помощи декларирует в качестве приоритетных вопросов своей деятельности в области защиты прав человека: (1) “соблюдение процессуальных требований судебного разбирательства, защиты прав заключенных”; (2) “помощь в защите от пыток и незаконных методов задержания и следствия”; (3) “правовая защита военнослужащих и призывников”; (4) “помощь пострадавшим от политических репрессий”; (5) “нарушения прав человека, связанные с конфликтами граждан с государственными органами и их должностными лицами”; (6) “международная защита”.

18.Нижегородское региональное отделение “Всероссийский союз правозащитников”;

  1. НРОО “Комитет правозащиты свободных сограждан” (А. Е. Лаврентьев);
  2. Попечительский совет исправительно-трудовых учреждений Нижегородской области. Город Дзержинск. (Н.А. Друннов). Взывает к деловым контактам для помощи колониям. Приглашает к сотрудничеству предпринимателей и
    коммерческие организации с целью обеспечения

164

колоний продуктами питания, медикаментами и предметами первой необходимости;

  1. “Права человека”. Издательство (Москва);

22.Правозащитник. Журнал. (Москва);

23.Правозащитник. Дзержинск (Э.З. Шельдштейн);

  1. Правозащитник. Заволжье;

25.Правозащитная группа. Арзамас (С.А. Белозеров);

26.Санкт-Петербургский благотворительный фонд “Ночлежка”;

27.Саровский правозащитный центр;

28.Свободный профсоюз работников образования и науки Нижегородской области (правозащитный центр);

29.Фонд защиты гласности - образован в 1991. Кредо: “Гласность -это единственное реальное достижение демократических сил России”. Фонд декларирует в качестве своих основных задач “защиту журналистов и защиту журналистики, в первую очередь, путём создания правового пространства для средств массовой информации”.

30.”Планета людей” - общественная организация, созданная в июле

1998 г. инициативной группой студентов, преподававших права человека в школах. /См. “Маленький принц”/. Президент организации - по данным на 1999 2000 г. - Т. Карсакова. В составе: детский правозащитный центр, правовой клуб для детей. 2001 31. Попечительский совет исправительно-трудовых учреждений Нижегородской области. Город Дзержинск. /Исполнительный директор — Н.А. Друппов/. Образован в марте 1995 г. Декларирует среди других задач оказание правозащитной помощи ИТУ Нижегородской обл. Взывает к деловым контактам для помощи колониям. Приглашает к сотрудничеству предпринимателей и коммерческие организации с целью обеспечения колоний продуктами питания, медикаментами и предметами первой необходимости. В 1998 г. П. с. создал Фонд поддержки исправительных учреждений “Надар” /см./, который помогает ИТУ в изготовлении и сбыте продукции собственного производства.

165

32.Центр содействия международной защите (Москва). За период с февраля 1995 г. по ноябрь 1997 г. им получено около 3 000 обращений, из которых подготовлено 32 дела и направлено для рассмотрения в Комитет по правам человека ООН. Из них (по состоянию на октябрь 1997 г. 4 дела зарегистрированы, одно назначено к слушанию. Печатный орган ?- Альманах “Международная защита”. Гл. ред. - Александр Куликов;

33.Центр “Судебно-правовая реформа” /Москва/— активно работает над идеей восстановительного правосудия. Любопытно, что лидер Центра, М.Г. Флямер, утверждает, что он не является правозащитником Index on Censorship - международный журнал, основанный четверть века назад по инициативе московских правозащитников. Журнал декларирует защиту права на свободу слова, самовыражения и на доступ к информации, “откуда бы не исходили для них угроза”. С июля 1997 журнал заявил о намерении совместно с Фондом защиты гласности издавать Новый российский ежеквартальный журнал “Досье на цензуру”.

Приложение 2

ЛИСТ ИНТЕРВЬЮИРОВАНИЯ

(для правозащитников)

  1. Что вы понимаете под термином “правозащитник”? Не смогли ли бы Вы дать определение этого понятия?

  2. Каковы, по вашему мнению, функции правозащитника в современном уголовном судопроизводстве?
  3. В каких процессуальных ипостасях Вам лично доводилось участвовать в уголовном судопроизводстве? (Подчеркните. Если возможно, укажите количество раз и за какой период, •. в крайнем случае, приблизительно)

3.1. общественного защитника 3.2. 3.3. защитника 3.4. 3.5. общественного обвинителя 3.6. 3.7. представителя потерпевшего 3.8. 3.9. свидетеля 3.10. 3.6. эксперта (пожалуйста, помните: речь идёт о процессуальных ипостасях)

*

166

3.7 по терпе вшего 3.8 3.9 за явите ля (в смысл е ст. 110 УПК РСФС Р) 3.10 3.9 в другом качестве на стадиях возбуждения уголовного дела и предв арите льног о рассл едова ния

ЗЛО
в
качест ве
друго го
участ ника уголо вного
проце сса.
Каког о?

  1. Как вы полаг аете, этичн о ли право защит нику, участ вующ ему в уголо вном судоп роизв одств е, получ ать денеж ное вознаг ражде ние от того, кому он помог ает? А от кого друго го?

4.1 А на что же он долже н жить?

  1. Если вам извест ны случа и участ ия право защит ников в уголо вном судоп роизв одств е в иных, кроме переч ислен ных в п. 3, проце ссуал ьных ипост асях, назов ите их :

  2. Извес тны ли Вам случа и, когда право защит ник, участ вовав ший в деле в качест ве общес твенн ого обвин ителя или общес твенн ого защит ника, получ ал допол нител ьные к преду смотр енным ст. 250 УПК полно мочия ? Да. Нет.

6.1 Какие ?

6.2 В частн ости, случа лось ли, чтобы Вас допус кали к участ ию в УСП, без требу емого ст. 250 УПК без письм енног о подтв ержде ния полно мочий общес твенн ой орган изаци ей или трудо вым колле ктиво м? Да. Нет. 6.3 6.4 Ес ли “да”, какой докум ент в этих случа ях предс тавля лся в суд? 6.5 7.
Извес тны
ли
Вам
случа и,
когда
Ваши
преду смотр енные
УПК право мочия ущем лялис ь? Да. Нет.

7.1 Дайте, пожалуйста дополнительную информацию.

#

167

  1. Какие пробл емы Вы видит е в связи со своим участ ием в уголо вном судоп роизв одств е?

  2. Каков ы, по вашем у мнени ю, тенде нции развит ия инсти тута участ ия право защит ников в уголо вном судоп роизв одств е?

  3. Нужд ается ли, по вашем у мнени ю, уголо вно- проце ссуал ьное закон одате льств о в части, касаю щейся участ ия право защит ников в уголо вном судоп роизв одств е, в измен ениях ? Да. Нет.

10.1 В каких ?

  1. С каког о време ни Вы числи те себя право защит ником ?
  2. Су ществ ует ли, по Ваше му мнени ю, необх одимо сть в каком -либо офици ально м решен ии или юрид ическ ом факте, чтобы лицо стало счита ться право защит ником ? Да. Нет.

12.1 Е сли “да”, что это должн о быть? 12.2 12.3 В ообще , право защит ник это право вое понят ие? Да. Нет. 12.4 13. Если на предыдущий вопрос, вы ответили утвердительно, то:

13.1. в сфере уголо вно- проце ссуал ьного права 13.2. 13.3. в сфере конст итуци онног о права 13.4. 13.5. в сфере росси йског о права 13.6. 13.7. в сфере межд унаро дного права Пожа луйст а, обосн уйте 13.8. 14. Не назовете ли вы событие, которое побудило вас стать право защит ником ?

  1. Назовите, пожалуйста, все свои правозащитные титулы.

168

15.1 Видите ли вы разницу между терминами “защитник” и “общественный защитник”

  1. Полагаете ли Вы, что сегодня по сравнению с 80-ми годами содержание правозащитной деятельности изменилось? Да. Нет.

16.1 В чем это выразилось?

  1. Полагаете ли Вы что сегодня по сравнению с 80-ми годами суть правозащитной деятельности изменилась? Да. Нет.

17.1 В чем это выразилось?

  1. К какому году (периоду) Вы относите существенные изменения в функциях и социально-правовой роли правозащитников (т.е. в сути правозащитной деятельности)?

  2. Какую долю в мотивации деятельности правозащитников составляют политические мотивы? В процентах, для сопоставимости.

  3. Какие другие мотивы определяют Вашу деятельность в качестве правозащитника?

  4. Пожалуйста, о себе.

21.1. Каков Ваш стаж деятельности в качестве правозащитника? 21.2. 21.3. Какова Ваша основная профессия? 21.4. 21.3. Продолжаете ли Вы работать по основной профессии или сосредоточились целиком на правозащитной деятельности? Продолжаю. Нет.

21.4. Назовите свои ученые звания и степени и прочие регалии. 21.5. 21.6. Ваше образование? 21.7. 22. Если не возражаете назовите себя и способы связи с вами в интересах научной разработки темы.

169

Приложение 2

ЛИСТ ИНТЕРВЬЮИРОВАНИЯ (для профессиональных юристов)

1,. Что вы понимаете под термином “правозащитник”? Не смогли ли бы В ы дать определение этого понятия?

  1. Каковы, по вашему мнению, функции правозащитника в современном уголовном судопроизводстве?

  2. Какие процессуальные роли на вашей памяти играли в уголовном судопроизводстве правозащитники?

(Подчеркните. Если возможно, укажите количество раз и за какой период, в крайнем случае, приблизительно)

3.1. общественного защитника 3.2. 3.3. защитника 3.4. 3.5. общественного обвинителя 3.6. 3.7. представителя потерпевшего 3.8. 3.9. свидетеля 3.10. 3.6. эксперта (пожалуйста, помните: речь идёт о процессуальных ипостасях)

3.7. потерпевшего 3.8. 3.9. заявителя /в смысле ст. 110 УПК РСФСР/ 3.10. 3.9. в другом качестве на стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования

ЗЛО. в качестве другого участника уголовного процесса в судебных стадиях __

  1. Как вы полагаете, этично ли правозащитнику, участвующему в уголовном судопроизводстве, получать денежное вознаграждение от того, кому он помогает? А от кого другого?

  2. Если вам известны случаи участия правозащитников в уголовном судопроизводстве в иных, кроме перечисленных в п. 3, ипостасях, в том числе и не процессуальных, назовите их: ___^

170

  1. Известны ли Вам случаи, когда правозащитник, участвовавший в деле в качестве общественного обвинителя или общественного защитника, получал дополнительные к предусмотренным ст. 250 УПК полномочия? Да. Нет.

6.1. Какие?

6.2 В частности, случалось ли, чтобы их допускали к участию в УСП, без требуемого ст. 250 УПК без письменного подтверждения полномочий общественной организацией или трудовым коллективом? Да. Нет. 6.3 6.4 Если “да”, какой документ в этих случаях представлялся в суд? 6.5 7. Известны ли Вам случаи, когда предусмотренные УПК правомочия правозащитника ущемлялись? Да. Нет.

7.1 Дайте, пожалуйста дополнительную информацию

  1. Какие проблемы Вы видите в связи с участием правозащитников в уголовном судопроизводстве?

  2. Каковы, по вашему мнению, тенденции развития института участия правозащитников в уголовном судопроизводстве?

  3. Нуждается ли, по вашему мнению, уголовно-процессуальное законодательство в части, касающейся участия правозащитников в уголовном судопроизводстве, в изменениях? Да. Нет.

ЮЛ В каких?

  1. Существует ли, по Вашему мнению, необходимость в каком-либо официальном решении или юридическом факте, чтобы лицо стало считаться правозащитником? Да. Нет.

171

  1. Если “да”, что это должно быть? Какой документ или факт?

12.1. Вообще, правозащитник это правовое понятие? Да. Нет.

  1. Если на предыдущий вопрос, вы ответили утвердительно, то: 13.1. в сфере уголовно-процессуального права

!3.2. в сфере конституционного нрава

13.3. в сфере российского права 13.4. 13.5. в сфере международного права 13.6. 14. Что, по Вашему мнению побуждает граждан становиться правозащитниками?

  1. Полагаете ли Вы, что сегодня по сравнению с 80-ми годами содержание правозащитной деятельности изменилось? Да. Нет.

  2. В чем это выразилось?

  3. Полагаете ли Вы что сегодня по сравнению с 80-ми годами суть правозащитной деятельности изменилась? Да. Нет.

1.7.1. В чем это выразилось?

  1. К какому году (периоду) Вы относите существенные изменения в функциях и социально-правовой роли правозащитников (т.е. в сути правозащитной деятельности)?

  2. Какую долю в мотивации деятельности правозащитников составляют политические мотивы? В процентах, для сопоставимости.
  3. Какие другие мотивы определяют деятельность в качестве правозащитника?
  4. Пожалуйста, о себе. Линия работы, должность и специальный стаж

172 ЛИТЕРАТУРА1

НОРМАТИВНЫЙ МАТЕРИАЛ:

  1. Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 всенародным голосованием // Российская газета. 1993, 25 декабря;
  2. Конвенция о защите прав человека и основных свобод (с поправками, внесенными Протоколом № 11). М: Юрайт, 1999;
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Утвержден Законом РСФСР от 27.10.1960 г.// Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст.592. (с изменениями и дополнениями);
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Алматы, 1998;
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. Ташкент: “Адолат”, 1995;
  6. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Утверждены Законом СССР от 25.12.58 г.// Ведомости Верховного Совета СССР.
  7. № 1. Ст. 15. (с изменениями и дополнениями);
  8. Закон РФ от 11.03.91 “О частной детективной и охранной деятельности в РФ” // Ведомости съезда… 1992. № 17. Ст. 888;
  9. Федеральный закон (далее - ФЗ) от 12.08.95 “Об оперативно-розыскной деятельности” // Сборник федеральных конституционных законов и федеральных законов. 1995. Выпуск № 12;
  10. Федеральный закон от 26 февраля 1997 г. “Об Уполномоченном по правам человека по правам человека в РФ” // Российская газета 1997, 4 марта;
  11. 10.Федеральный закон от 17 декабря 1998 г. “О мировых судьях в Российской Федерации” // Собрание законодательства РФ, 1998. № 51. Ст. 6270;

В настоящий список литературы включены не только источники, процитированные в тексте диссертации, но и такие работы, которые, будучи освоенными в ходе исследования, повлияли на оценку работ других авторов или на мысли самого исследователя.

173 11. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР в связи с жалобами граждан Б. В. Антипова, Р.Л. Гитиса и С. В. Абрамова // Российская газета. 1997, 18 февраля.

ПРОЕКТЫ ЗАКОНОВ:

12.Основы уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик. Инициативный проект // Советское государство и право. 1990. №2.

  1. Проект УПК РФ. Общая часть (Государственно-правовое управление Президента РФ) // Российская юстиция. 1994. № 8.
  2. Проект УПК РФ (Министерство юстиции РФ) // Юридический вестник. 1994. № 30-31.
  3. Проект УПК РФ // Юридический вестник. 1995. № 31.
  4. Проект УПК, принятый в первом чтении Федеральным собранием Государственной думы 6 июня 1997 г. / Аппарат ГД. Управление документального обеспечения заседаний ГД. М № 26. 13.05.97..
  5. 17.Проект федерального закона “Об общих началах участия населения в охране общественного порядка РФ”;

КОММЕНТАРИИ К ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ:

  1. Горяинов К.К., Кваша Ю.Ф., Сурков К.В. Федеральный закон “Об оперативно- розыскной деятельности”. Комментарий. — М.: Новый Юрист, 1997. -576 с;
  2. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Отв. ред. В. И. Радченко; Под ред. В.Т. Томина. - М: “Юрайт”, 1999. - 730 с;
  3. Комментарий к УПК РСФСР / Под ред. проф. В.Т. Томина. - М.: “Вердикт”, 1996.-726 с;
  4. 21.Комментарий к Уставу уголовного судопроизводства. В кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков / Под ред. Чистякова О.И. Т. 8. -М.: Юридическая литература, 1991. - 496 с;

174

22.Комментарий к Федеральному закону об Оперативно-розыскной деятельности / Под ред. А.Ю. Шумилова. - М.: Вердикт, 1997. - 208 с;

23.Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. В.М. Лебедева. Научн. ред. В. П. Божьев. -М:”Спарк”, 1997.-788 с;

24.Федеральный закон об ОРД Научно-практический комментарий / Под ред. проф. В. В. Николюка и доц. В. В. Кальницкого, А. И. Чечетина. -Омск, Юрид. институт МВД России, 1999. - 180 с.

КНИГИ:

25.Агаев Ф. А., Галузо В.Н. Иммунитеты в российском уголовном процессе. Монография. М.: ТЕИС, 1998. - 135 с.

26.Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР. Новейший период. -Вильнюс - М.: Весть, 1992;

27.Алексеева Л. История правозащитного движения в России. - М.: Московская школа прав человека, 1996. - 126 с;

28.Алексеева Л.Б., Радутная Н.В. Предупреждение судебных ошибок, обусловленных обвинительным уклоном в деятельности судов первой и кассационной инстанции. М., 1989;

29.Баренбойм П.Д. Первая конституция Мира. Библейские корни независимости суда. - М.: Белые альвы, 1997. - 144 с;

30.Бойков А.Д. Третья власть в России / Очерки о правосудии, законности и судебной реформе 1990-1996 гг. - М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1997. - 264 с;

ЗЬБосхолов С.С. Основы уголовной политики: Конституционный, криминологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. - М.: Юринфор, 1999. -293 с.

32.Булатов Б.Б. Эффективность мер пресечения, не связанных с содержанием под стражей. - Омск: ОВШ МВД СССР, 1984 - 86 с;

  1. Блищенко И.П., Фисенко И.В. Международный уголовный суд. -М.: Закон и право, ЮНИТИ, 1998. - 239 с;

175

  1. Бойцова В.В. Служба защиты прав человека и гражданина. Мировой опыт. - М., 1996;
  2. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. Учебное пособие. М.: Юридическое бюро “Городец”, 1997;
  3. 36.Все вместе. Ярмарка некоммерческих организаций Волго-Вятского региона. . 25-27 мая 1999 г.: Каталог- Н. Новгород, 1999. С. 72- 78;

  4. Гальперин И.М. Взаимодействие государственных органов и общественности по борьбе с преступностью. — М, 1972;
  5. Голубева Л.М. участие общественности в осуществлении правосудия. Вопросы теории и практики. - Фрунзе, 1981;
  6. Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. - М., 1970;
  7. 40.Грушин Б.А. Мнение о мире и мир мнений: проблемы методологии исследования общественного мнения. - М., 1967;

41.Гущев В.Е., Александров А.С. Народное обвинение в уголовном суде. - Н. Новгород: НЮИ МВД РФ, 1998. - 160 с;

42.Защита прав человека и соблюдение законности органами внутренних дел: Материалы международной научно-практической конференции (10 декабря 1998 г.) - М., МЮИ МВД РФ, Изд-во “Щит и меч”;

43.Исаев И.А. Метафизика власти и закона. У истоков политико-правового сознания. - М.: Юрист, 1998. - 256 с.

44.История, философия, принципы и методы правозащитной деятельности / Сб. мат. семинара Московской Хельсинской группы. - М., 1995;

45.Индулен И.Г. Привлечение общественности к расследованию. -Рига, 1975;

  1. Карев Д.С. Участие общественности в расследовании и судебном разбирательстве уголовных дел. - М., 1963;
  2. Кистяковский Б.А. Философия и социология права / Сост., примеч., указ. В.В. Сапова. - СПб.: РХГИ, 1999. - 800 с;

176

48.Котова И.С., Журавский В.И., Огородников И.В. Как осужденный может защитить свои права. М., 1998. - 48 с;

  1. Курс советского уголовного процесса. Общая часть. / Под ред. А. Д. Бойкова и И. И. Ккарпеца. М., 1989. - 640 с;
  2. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972;
  3. 51.Ларин A.M., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России: Лекции очерки. - М.: БЕК, 1997. - 324 с. ;

52.Лентовска Е. Как начиналась работа уполномоченного по гражданским правам / Пер. с польского. - М., 1997;

53.Максудов P.P., Флямер М.Г. Примирение в уголовном правосудии России. - М. МОО Центр “Судебно-правовая реформа”, 1999. -15с;

54.Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность -необходимость и законность. - Н. Новгород, 1997. - 219 с;

55.Международная защита / Альманах Центра содействия международной защите. - М. 1977. Вып 1-й. - 32 с;

5 6.Мельникова Э.Б. Правосудие по делам несовершеннолетних: история и современность. - М., 1990;

57.Миндагулов А.Х. Управление, политика, право: соотношение и взаимозависимость. - М.: Академия управления МВД РФ, 1999. - 36 с.

58.Михайловская И. Б. Положение личности в англо-американском уголовном процессе. -М.: Госюоиздат, 1961.-98 с;

59,Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н. Права человека в массовом сознании. - М.: Проектная группа по правам человека, 1995;

60.Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н. Юридическая помощь населению. -М.: Проектная группа по правам человека, 1995;

61.Михайловская И.Б., Кузьминский Е.Ф., Мазаев Ю.Н. Права человека и социал- политические процессы в посткоммунистической России. - М.: Проектная группа по правам человека, 1997;

62.Москш1енко К.А. Пусть нас судит Европа?!.. // Международная защита / Альманах Центра содействия международной защите. М., 1-1997.

177

63.Насилие в органах МВД. Сборник материалов. Изд. 3-е, доп. М.: Общественный Центр содействия реформе уголовного правосудия, 1998. -43 с.;

64.Общая теория прав человека / Под ред. Е. А. Лукашева. - М.: НОРМА, 1996.- 520 с;

65.Общая теория права. Курс лекций / Под ред. проф. В.К. Бабаева. -Н. Новгород: НЮИ МВД РФ, 1993. - 544 с;

  1. Осипов СВ. Я - генерал милиции. - Псков: Курсив, 1998;
  2. Пашин С.А. Обжалование арестов, М., 1997. - 80 с;
  3. Пашин С.А. Спорные вопросы преступления и наказания. М: Общественный центр содействия реформе уголовного правосудия, 1999. -16. с;
  4. 69.Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. -М.: МОО Центр “Судебно-правовая реформа”, 1999. - 261 с.

  5. Правоохранительные органы РФ / Под ред. В.П. Божьева. - М., 1997.-400 с;

71.Русские судебные ораторы в известных уголовных процессах XIX века. - Тула: Автограф, 1997. - 816 с;

  1. Сафаров Р.А. Общественное мнение в системе советской демократии.-М., 1982;

73.Сахаров А.Д. Тревога и надежда. 2-е изд. -М., 1991;

74.Сахаровский сборник. -М., 1991;

75.Совершенствование судебной системы в современной России. (материалы семинара 3-4 октября 1997 г.) - Н. Новгород: НРОО “Наше европейское будущее”, 1997. - 188 с;

76.Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в РФ “О соблюдении прав граждан, страдающих психическими расстройствами” // РГ. 02.08.99.-С. 4, 13-15;

77.Становление судебной власти в обновляющейся России. - М.: Институт государства и права РАЕН, 1997. - 56 с;

78.Судебные прения по уголовным делам / Науч. ред. В.П. Малков и Т.В. Губаева. - Казань: КГУ, 1992. - 130 с;

178

79.Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации / Под ред. В.И. Швецова. - М., 1997. - 376 с. ;

  1. Суд присяжных. Пять лет спустя. Дискуссии. М.: Общественый центр содействия реформе уголовного правосудия, 1999. - 65 с.
  2. Сухарев А.Я., Алексеев А.И., Журавлев М.П. Основы государственной политики борьбы с преступностью в России. Теоретическая модель. - М: НОРМА,
    • 64 с. ;
  3. 82.Теоретические вопросы советского законодательства / Под ред. СМ. Братуся и И.С. Самощенко. - М.: Госюриздат, 1962;

  4. Томин В. Т. Взаимодействие органов внутренних дел с населением.
  • Омск: ОВШМ МВД СССР, 1975. - 172 с. ;

84.Томин В.Т. Проблемы оптимизации среды функционирования органов внутренних дел. - Горький: ГВШ МВД СССР, 1978. -112с;

85.Томин В.Т. Уголовное судопроизводство: революция продолжается.

  • Горький: ГВШ МВД РФ, 1989. -112с;

86.Томин В.Т. Поляков М.П. Развитие уголовно-процессуального законодательства на постсоветском пространстве: констатации, оценки, тенденции, прогнозы. Учебное пособие. - Н. Новгород: НЮИ МВД РФ, 1999.-62с;

87.Томин В.Т., Сочнев Д.В., Словарь инструментарий для исследования проблем, связанных с взаимодействующим влиянием правоохранительной и массовой коммуникативных систем на преступность и виктимность несовершеннолетних. Изд. 2-е доп. и испр. -Н. Новгород, 1999.

  • 116 с. ;

88.Уголовный процесс / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М.: Зерцало, 1997. -576 с. ;

  1. У раков Л.И. Общественное обвинение и общественная защита / Методический совет Прокуратуры СССР. - М.: Юрид. лит., 1964. - 123 с. ;

90.Устинов B.C. Соотношение целей и методов борьбы с преступностью. Лекция. - Н. Новгород: НВШ МВД СССР, 1991. ;

91.Устинов B.C., Волков А.П., Стукалова Т.В. Обеспечение конституционных прав и свобод личности / Учебно-методическое пособие. Под ред. пооф. B.C. Устинова. - Н. Новгород: НЮИ МВД РФ, 1998. - 263 с ;

179

  1. Филимонов Б.А. Защитник в германском уголовном процессе. -М: Спарк. - 112 с.

93.Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. В 2-х т. -СПб., 1997.;

  1. Хрестоматия по уголовному процессу России: Учебное пособие / Авт. сост. проф. Э. Ф. Куцова. - М: Городец, 1999. - 272 с;

95.Эбзеев Б.С. Конституция. Демократия. Права человека. - М. 1992. ;

96.Якубович Н. А, Батищева Л.В., Радутная Е.С., Пичкалева Г.И. Охрана конституционных прав личности на предварительном следствии. М: Всесоюзный институт укрепления законности и правопорядка, 1989. - 88 с;

СТАТЬИ, АВТОРЕФЕРАТЫ, ТЕЗИСЫ:

97.Абрамкин В.Ф. Административный порядок и тюремный закон // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. - С. 1 1-13;

98.Абрамкин В.Ф. Вступительная статья к буклету “Как написать надзорную жалобу”. М., 1998. С. 2;

  1. Агутин А.В. Институт допустимости доказательств как средство защиты обвинения от стороны защиты // Вестник ННГУ им. Н.И. Лобачевского. - Н. Новгород, 1998. - С. 52-58;

  2. Алексеева А., Орлов О. От кого защищаются правозащитники // Российская газета, 1997, 3 апреля - С. 5;

101.Бабушкин А. Чем нам грозит новый уголовно-процессуальный кодекс // Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ - отзывы юристов, экспертов, правозащитников. Сборник материалов, выпуск IJ. - М, 1997. С. 57-71;

Ю2.Бейзмор Гордон. Три парадигмы ювенальной юстиции, (пер. с английского М.Г.Флямера и Н.Н. Смагловой) // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. -М.: МОО Центр “Судебно-правовая реформа”, 1999. - С 67-100;

ЮЗ.Верова Н. Арзамас, Ардатов, Заволжье… // Правозащитник. 1999. № 4. - С. 2;

ISO

104.Виг П. Соотношение прав и обязанностей человека и проблемы преступности // Государство и право. 1995. № 7. - С. 44-49;

105.Владимиров И. Путевка в “Лукоморье”. Как останавливали конвейер смерти // Щит и меч, 1998, 20 августа. - С. 3;

106.Вокруг статуса судей начались опасные маневры (редакционная статья) // Российская юстиция. 1999. № 5.- С. 1;

Ю7.Галоганов А. Получай, фашист, гранату // Российская юстиция. 1999. №2.-С. 28-29;

Ю8.Демидов В. Федеральный закон действует - очередь за субъектами Федерации // Российская юстиция. 1999. № 5. - С. 2-4;

  1. Ермолович Г.П. Право на создание добровольных организаций граждан в конституциях США // Права человека и правоохранительная деятельность: Материалы научной конференции. Санкт-Петербург, 10 декабря 1998 года / Под общей ред. В.П. Сальникова. - СПб.: Университет МВД России, 1999. - С. 3-9;
  2. Ермолович Г.П. Права человека и правоохранительные органы на Западе // Права человека и правоохранительная деятельность: Материалы научной конференции. - С. 9-12;
  3. Ш.Ершов В.В. Участие граждан в отправлении правосудия // Правоведение. 1992. № 2. - С. 68-74;

112.Жеребцов А. Отбор кандидатов в судьи - актуальная задача // Российская юстиция. 1999. № 6. - С. 2-7;

ПЗ.Зер Ховард. Введение в восстановительное правосудие // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. -М.: МОО Центр “Судебно- правовая реформа”, 1999. - С. И 5-126;

П4.Имшенник B.C. Эпизод правозащитной деятельности // Он между нами жил… Воспоминания о Сахарове. - М.: Практика, 1996. - С. 299-307;

П5. Информационный бюллетень центра содействия реформе уголовного правосудия “К праву”. Выпуски №№ 1-5;

116.Карнозова Л.М. Суд и тюрьма: вопрос ответственности // Информационный вестник Общественного центра содействия реформе уголовного поавосудия. 1998 № 4. - С. 2.;

ш

117.Кива А. Блеск и нищета движения правозащитников // Российская газета, 1997, 20 и 21 февраля;

118.Кистяковский Б.А. В защиту права // Вехи. “Интеллигенция в России. -М, 1991;

119.Ковалев С. Какие мы демократы - такая у нас и демократия // Известия, 1998,
14 апреля. - С. 5;

120.Ковалев С. Права человека как национальная идея // Известия. 15.04.98.-С. 5;

121.Ковалёв С. Свобода приходит нагая. 30 лет назад вышел первый номер “Хроники текущих событий” // Известия, 1998, 30 апреля. - С. 2;

  1. Ковтун. Н.Н. Выступление на круглом столе “‘Уголовная политика, прошлое, настоящее будущее” // Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики России. Сборник материалов. Выпуск 2. Часть.
  2. М., 1998. - С. 31-33;
  3. Комарова В.В. Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации // Государство и право. 1999. №. 9. - С. 21-31;
  4. 124.Кому нужны общественные защитники // Российская юстиция. 1999. №2.-С. 27-29;

125.Костюков Л. Вернуть тюрьму народу. Разговор с Валерием Абрамкиным о насущных вопросах правосудия // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. М., 1998. - С. 5-6;

126.Ларин A.M. Проект нового уголовно-процессуального кодекса: предварительное следствие и права личности // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников. М., 1997. - С. 19-28;

127.Лебедев В. Действующий уголовно-процессуальный кодекс устарел // Российская юстиция. 1999. № 5. - С. 37;

  1. Лисицин Р. Право на защиту: международные стандарты и российская действительность // Российская юстиция. 1999. № 6. - С. 8-9;

129.Максудов P.P., Флямер М.Г. Ювенальная юстиция: направления развития в мире и замысел создания в России // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. М: Центр “Судебно-правовая реформа”, 1999.-С. 7-27;

182

130.Марков К.А. Проблемы свободы печати в России начала XX в. // Государство и право. 1993. № П.-С. 132-139;

131 .Мельникова Э.Б. О ювенальной юстиции // Становление судебной власти в обновляющейся России. - М.: Институт государства и права РАН, 1997. С. 50-55;

132.Мельникова Э., Ветрова Г. Российская модель ювенальной юстиции (теоретическая концепция)//Правозащитник. 1996. № 1;

13З.Мельникова Э., Ветрова Г. Проект закона о ювенальной юстиции // Правозащитник. 1996. № 2;

134.Москаленко К.А. Пусть нас судит Европа?!.. // Международная защита. 1977. Вып. 1. - С. 2;

135.Москаленко К.А. О проблеме фальсификации протокола судебного заседания // Вопросы концептуального и процессуального обеспечения уголовной политики. Сборник материалов. М., 1998. - С. 7-10.

136.Николюк В.В. Проблемы согласования и взаимодействия законов, устанавливающих правила уголовного судопроизводства // Актуапьные проблемы правовой науки. Межвузовский сб. науч. трудов. - Омск: ОВШМ МВД РФ, 1995.-С. 129-136;

137,Огнева И. Правозащитник // Словарь-инструментарий для исследования проблем, связанных с взаимодействующим влиянием правоохранительной и массово-коммуникативной систем на преступность и виктимность молодежи и несовершеннолетних. - Н. Новгород, 1999;

  1. Пашин С.А. Понятие преступления для системы ювенальной юстиции // Правосудие по делам несовершеннолетних. Перспективы развития. -М.: МОО Центр “Судебно-правовая реформа”, 1999. - С. 127-150;

139.Пашин С. А. Частная юридическая деятельность в России // Частная юридическая деятельность в России. Проблемы и перспективы. Часть 1.-М., 1998.-С. 40;

140.Пашин С.А. Частная юридическая деятельность в России // Частная юридическая деятельность в России. Проблемы и перспективы. Часть 1.-М., 1998. - С. 35-44;

183

  1. Поляков М.П. О дуализме института защиты в уголовном судопроизводстве: конкретизация проблемной ситуации // Вестник ННГУ им. Н.И. Лобачевского . Законные интересы граждан и правовые средства их защиты в России. - Н. Новгород, 1997. - С. 18-24;
  2. Поляков М.П. О защите обвиняемого и защите от обвиняемого // Государство и право. 1998. № 4. С. 90-94;
  3. 143.Поляков М.П. О ценности обрядовой стороны уголовного судопроизводства // Государство и право. 1999. № 9. - С. 87-92;

144.Правозащитники помогают заключенным отстаивать свои права в суде // Все об амнистии - 99. Серия “Знай свои права”. Издание общественного центра содействия реформе уголовного правосудия. Выпуск. №2.-С. 11-13;

145.Савицкий В.М. Заключение о проекте Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Проект УПК РФ - отзывы юристов экспертов, правозащитников. Сборник материалов. Выпуск 2. М., 1997. - С. 36-42;

  1. Свинаренко И. Особенности русских национальных понятий // Социокультурные проблемы судебной и тюремной реформы. - С. 7-9;
  2. Терехин В. Судейская дисциплина: от иммунитета до ответственности // Российская юстиция. 1999. № 8. - С. 10-12;
  3. Томин В.Т. К вопросу о понятии принципа советского уголовного процесс // Труды Высшей школы МООП РСФСР. Вып. 12. - М., 1965. - С. 192-201;

  4. Томин В.Т. “Права и свободы человека” - большой блеф XX века (Уголовный процесс России: аспекты взаимодействия с международным правом) // Вестник ННГУ им. Н.И. Лобачевского. Проблемы теории и истории российского государства и права. - Н. Новгород, 1996. - С. 54-60;

1.50.Томин В.Т. Qvi prodest? О подходах к реформе уголовно-процессуального законодательства // Актуальные проблемы правовой науки. Межвузовский сб. науч. трудов. - Омск: ОВШМ МВД РФ, 1995. - С. 121-129;

  1. Томин В.Т. Шаги поперёк (Взгляд из Нижнего Новгорода на тенденции развития законодательства и правовой науки на исходе ХХ-го

184

столетия) // Ученые записки Волго-Вятского отделения Международной Славянской Академии наук, образования, искусства и культуры. Вып. 1-й. - Н.Новгород, 1994.-С. 107-121;

  1. Устинов B.C. Права человека и критерии их ограничения // Права человека и критерии их ограничения. -Н. Новгород, .1993. - С. 3-! 1;
  2. Устинов B.C. Проблема соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями // Цели и средства в уголовном судопроизводстве. Сб. науч. трудов. Отв. ред. В.Т. Томин. - Н. Новгород: НВШ МВД СССР, 1991.-С. 19-32;
  3. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе // Государство и право. 1994. ? 4. - С. 96-104;
  4. 155.Чепурнова Н. Как сформировать корпус мировых судей? // Российская юстиция. 1999. № 4. - С. 2-3;

  5. Ширинский С.Ф. Объективный судебный протокол как гарантия обеспечения подсудимому права на судебную защиту // Советское государство и право. 1985. № 8. -С. 117-122;
  6. Ширинский С, Кадышева Т. От добра добра не ищут // Российская юстиция.
  7. X» 2. - С. 27;
  8. ДИССЕРТАЦИИ И АВТОРЕФЕРАТЫ:

158.Бадашханов В.И. Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях. Дис. … канд. юр ид. наук. Нижний Новгород, 1993. - 238 с. ;

159.Бадашханов В.И. Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях. Автореф:- дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 1993. - 28 с. ;

160.Кириленко А.Б. Участие населения в обережении правопорядка. Дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. - 185 с;

  1. Лисицин Р.Д. Защитник подозреваемого на стадии предварительного расследования. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. - 190 с.

185

  1. Осипов СВ. Органы внутренних дел и население в профилактике преступности. Автореф. дис… канд. юрид. наук. СПб, 1999. - 26 с;

1,63. Прокофьева СМ. Гуманистические начала уголовного судопроизводства. Автореф. дис… канд. юрид. наук. - СПб.: СПБ. У-т МВД России, 3 999.- 18 с;

  1. Томин В.Т. Участие трудящихся в расследовании преступлений органами МООП. Дис… канд. юрид. наук. - Москва: ВШ МООП РСФСР, 1964.-359 с.

СЛОВАРИ:

165.Большой энциклопедический словарь. Изд. 2-е, перераб. и доп. -М.: Большая Рос. Энциклопедия, 1998. - 1456 с. ;

166.Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1-4. -М.: Русский язык, 1978-1980;

167.Малый энциклопедический словарь: в 4-х т. / Репринтное воспроизв. Издания Ф.А. Брокгауза-И.А. Ефрона. -М.: Терра, 1994;

168.Ожегов СИ. Словарь русского языка / Изд. 17-е, стереотипное. -М.: Русский язык, 1985. - 797 с;

169.Румянцев О.Г., Додонов В.Н. Юридический энциклопедический словарь. - М.: Инфра-М, 1997. - 384 с;

170.Словарь русского языка: в 4-х т. / АН СССР, Ин-т рус. яз.; Под ред. А.П. Евгеньевой. -2-е изд., испр. и доп. - М.: Русский язык, 1981-1984;

  1. Словарь прав человека и народов. - М., 1993;

172.Советский энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия, 1979.-1600 с;

173.Тихомиров Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. - М., 1957. - 526 с. ;

174.Фасмер М. Этимологический словарь русского языка / В 4-х томах. -СПб.: Азбука, 1996;

175.Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка / В 2-х томах. - М.: Русский язык, 1994;

176.Юридический справочник для населения. Изд. 2-е, с изм. и доп. -М.: Юрид. лит., 1989. - 624 с. ;

Юридический энциклопедический словарь. Гл. ред. А.Я. Сухарев. - М.: Сов. энциклопедия, 1984. -415 с.