lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Трубникова, Татьяна Владимировна. - Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Томск, 1998 264 с. РГБ ОД, 61:98-12/351-0

Posted in:

Томский государственный университет

Юридический институт

Кафедра уголовного процесса

На правах руко<

.Трубникова Татьяна Владимировна

УПРОЩЕННЫЕ СУДЕБНЫЕ ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ

Специальность 12.00.09 -уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно- розыски©!

деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических на

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор Ю.К. Якимович

Томск-1997

2

УПРОЩЕННЫЕ СУДЕБНЫЕ ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ

ПРОЦЕССЕ РОССИИ

Введение с.3-10

Глава 1. Теоретические основы упрощенных судебных производств

1.1 Понятие дифференциации уголовного судопроизводства и ее допустимость с. 11 - 24 1.2 1.3 Допустимость и предпосылки существования в уголовном процессе упрощенных судебных производств с. 25 - 56 1.4 1.5 Упрощенные судебные производства в уголовном процессе зарубежных стран с. 57 - 69 1.6 1.7 Общее понятие упрощенных судебных производств. Их место в системе уголовного процесса с. 69 - 84 1.8 1.9 Основания применения упрощенного судебного производства в уголовном процессе и пределы возможного упрощения судебных производств с. 84 - 100 1.10 Глава 2. Исторический опыт использования упрощенных судебных производств в России

2.1 Упрощенные судебные производства в уголовном процессе Российской Империи с. 101 - 126 2.2 2.3 Упрощенные судебные производства в уголовном процессе советской России (в период с 1917 по 1958 годы) с. 127 - 137 2.4 Глава 3. Упрощенные судебные производства в современном уголовном процессе России

3.1 Виды упрощенных судебных производств в действующем уголовно- процессуальном законодательстве с. 138-149 3.2 3.3 Основные упрощенные судебные производства с. 149-226 3.4

3.2.1 Единоличное рассмотрение судьей уголовных дел как упрощенное судебное производство с. 149 - 181 3.2.2 3.2.3 Особенности судебного производства по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов с. 182 - 198 3.2.4 3.2.5 Особенности судебного производства по делам частного обвинения с. 198- 205 3.2.6 3.2.7 Перспективы развития основных упрощенных судебных производств с. 205 - 226 3.2.8 3.3 Дополнительные судебные производства в уголовном процессе

РФ и перспективы их развития с. 227 - 238

Заключение с. 239 - 247

Список использованной литературы с. 248 - 264

3 Введение

Одна из наиболее важных проблем уголовного процесса связана с оптимальностью действующей уголовно- процессуальной формы. Практическое значение этой проблемы крайне возросло в настоящее время. Связано это с тем, что в последние годы очень существенно увеличилась нагрузка судей, и рост числа дел все продолжается. Происходит это как в связи с повышением роли судов, как органов защиты нарушенных прав, так и в связи с развитием товарно- денежных отношений, и с ростом числа совершаемых преступлений. Суды РФ не в состоянии справиться с растущей нагрузкой. В результате увеличивается остаток нерассмотренных дел в судах, растет количество дел, рассмотренных с нарушением сроков. Это означает, что, во- первых, не обеспечивается реально закрепленное в Конституции РФ право граждан на судебную защиту их прав и свобод. Во- вторых, перегрузка судов, с учетом того, что все уголовные дела, независимо от степени тяжести совершенного преступления и сложности установления фактических обстоятельств, подлежат судебному рассмотрению с соблюдением практически одних и тех же процессуальных требований (за исключением дел, подлежащих рассмотрению судом присяжных), приводит к тому, что все внимание судей уделяется мелким делам, в ущерб рассмотрению более сложных дел, либо к нарушению судьями уголовно-процессуальных норм, самостоятельному упрощению ими процедуры рассмотрения уголовных дел. Один из вариантов выхода из сложившейся ситуации лежит на пути упрощения порядка судебного производства для некоторых категорий уголовных дел. В результате возможно достижение более целесообразного использования материальных ресурсов государства, отводимых на осуществление правосудия, сокращение сроков рассмотрения дел в суде, повышение предупредительного воздействия уголовного наказания, увеличение правовой защищенности граждан. Таким образом, проблема упрощенных судебных производств приобрела в^последнее время очень важное значение.

Отдельные аспекты этой проблемы уже рассматривались в юридической литературе. Так, в рамках обсуждения проблемы дифференциации уголовного процесса, рассматривался вопрос о предпосылках и допустимости появления в уголовном процессе упрощенных производств. Среди авторов, уделивших внимание этой проблеме можно назвать М. С. Строговича, П.С. Элькинд, И.С. Алексеева, В.З. Лукашевича, П.Ф. Пашкевича, В.М. Кобякова, В.Г. Даева, В.Н. Демидова, Р.Д. Рахунова, М.Л. Якуба, И.Л. Петрухина, В.Т. Томина, С.Л. Лоня, А. Малько. Причины, требующие существования упрощенных производств в уголовном процессе, освещались также в трудах ИВ. Михайловского, Н.Н. Розина, И.Я. Фойницкого.

Проблемы оснований и пределов применения упрощенных производств нашли свое отражение в работах В.Д. Арсеньева, И.Ф. Метлина, А.В. Смирнова, А.П.

4 Гуляева, С.А. Маршева, Р.Д. Рахунова, М.К. Свиридова, Д.В. Филина,
Ю.К. Якимовича, МЛ. Якуба. О.В. Волынской, С.С. Цыганенко, Р.Д.
Ашировым предприняты попытки дать определение упрощенному (ускоренному) производству, определить его положение в уголовном процессе.

Определенное внимание в юридической литературе было уделено и отдельным видам упрощенных производств. Так, Э.Н. Левакова, Т.А. Михайлова, А.Н. Шмелева, ОМ. Ястребова рассматривали практику единоличного рассмотрения уголовных дел судьей. Большое количество исследований посвящено проблемам производства с протокольной формой досудебной подготовки материалов, и производства по делам частного обвинения, в том числе работы В.И. Баскова, Т.Н. Добровольской, Л.А. Смирнова, В. Дорошкова, С.Н. Катькало, В.З. Лукашевича, В.М. Кобякова, С.Л. Лоня, В. Макова, Л. Миронова, А. Румянцева, В.М. Савицкого, Л.А. Смирнова, П.О. Шутихина, Ю.К. Якимовича. Подробно рассматривались в литературе и вопросы судебной деятельности в стадии исполнения приговора. В частности ими занимались В.Д. Адаменко, В.Н. Бибило, Л.И. Гилинский, Т.Н. Добровольская, A.M. Ларин, Р.В. Литвинов, А.А. Любавин, Л.Ф. Мартыняхин, Е.А. Матвиенко, Д.И. Пышнев, М.К. Свиридов, Б.А. Филимонов. Обращается внимание в литературе и на практику рассмотрения судом жалоб на арест и продление срока содержания под стражей (А. Драченов, Э. Тенчев, Л. Масленникова, В. Неткачев, С. Пашин, В.Н. Махов, О.М. Ястребова, В. Неткачев, В.И. Никандров).

В настоящее время существует законодательная база для появления упрощенных судебных производств: уголовный кодекс РФ содержит классификацию преступлений в зависимости от степени их тяжести, а закон “О судебной системе Российской Федерации” предусматривает появление института мировых судей.

Предложения, касающиеся упрощения порядка судебного разбирательства по всем или по некоторым уголовным делам, высказываются в последнее время практиками, поддерживаются рядом ученых (Д.И. Бедняков, СЕ. Вицин, Г. Загорский, В.Т. Томин) и воспринимаются законодателем (об этом свидетельствует^ к примеру, расширение возможности единоличного рассмотрения судьей уголовных дел).

Однако при этом в Проекте УПК РФ, принятом в первом чтении, упрощенные производства урегулированы весьма непоследовательно и противоречиво, многие проблемы, связанные с ними, обойдены вниманием. Связано это с тем, что до сих пор отсутствуют попытки комплексного рассмотрения проблем упрощенных (в том числе упрощенных судебных) производств, эти проблемы до сих пор не получили адекватного отражения в юридической литературе. Необходимость теоретического осмысления указанных проблем, отсутствие их последовательного законодательного регулирования определили тему диссертации, ее актуальность и предопределили основные направления исследования.

5 Настоящая работа направлена на комплексное рассмотрение проблем упрощенных судебных производств, определение их сущности и места в уголовном процессе, выявление, на этой основе, форм и путей развития упрощенных судебных производств в уголовном процессе РФ, формулировку предложений по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства и практики его применения. Для достижения поставленных задач оказалось необходимым:

  • рассмотреть вопрос о допустимости существования упрощенных производств, соотношении их с основополагающими началами уголовного процесса;

  • выявить условия, предопределяющие необходимость появления упрощенных судебных производств;

  • изучить разнообразные формы упрощенных судебных производств, используемые в мировой практике и предложить классификацию упрощенных производств;

  • сформулировать определение упрощенного судебного производства, которое учитывало бы все многообразие их внешнего проявления;

  • соотнести классификацию упрощенных производств в зависимости от степени их сложности с классификацией производств в зависимости от их направленности и определить на этой основе место упрощенных производств в системе Российского уголовного процесса;

сформулировать основания применения упрощенного судебного производства в уголовном процессе и пределы возможного упрощения судебных производств;

  • изучить способы и формы законодательного регулирования упрощенных судебных производств в уголовном процессе Российской Империи, а также в РСФСР в период с 1917 по 1958 годы, а также, по возможности, практику их применения, с тем, чтобы выявить положительные черты и недостатки такого регулирования;
  • рассмотреть характерные черты упрощенного порядка деятельности суда, предусмотренного ныне действующим уголовно- процессуальным законом, исследовать практику применения упрощенных судебных производств в действующем уголовном процессе;
  • на основе теоретического исследования, с учетом Российского и зарубежного опыта, тенденций современной практики, сформулировать предложения по развитию и совершенствованию системы упрощенных судебных производств в уголовном процессе РФ, а также по совершенствованию судебной деятельности, осуществляемой в упрощенном порядке.
  • Методологическую и теоретическую основу исследования составили Конституция РФ и международно- правовые документы (Всеобщая Декларация прав человека от 10.12.1948 г.. Международный Пакт “О гражданских и политических правах” от 16.12.1966 г.. Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека от 26.05.1995
    г., Рекомендация Комитета министров стран- членов Совета Европы

6

относительно упрощения уголовного правосудия от 17.09.1987 г. и т.д.). Кроме того, автор основывался на нормативных актах по судоустройству, уголовному, административному, уголовно- процессуальному, гражданско- процессуальному праву, арбитражному процессу, а также опирался на работы по теории государства и права, социологии, истории, уголовному праву и процессу, судоустройству (в том числе на работы российских ученых- юристов, изданные до 1917 года), на нормативные акты дореволюционного и советского периода, законодательство зарубежных стран в его историческом развитии, а также на работы ученых по этим вопросам.

В ходе работы были использованы общенаучные методы познания: исторический, системный, сравнительный, анализа и синтеза, статистический, конкретно- социологический и другие.

Эмпирическую базу исследования составили:

• опубликованные статистические данные; • • статистическая отчетность о работе судов первой инстанции: • по Томской области - за 1990 -1996 годы и первое полугодие 1997 года; по Кемеровской области и Алтайскому краю - за 1995 - 1996 годы;

• статистическая отчетность о работе кассационной инстанции в Томской области и Алтайском крае за 1995 -1996 годы; • • статистические данные о работе судов РФ за 1995 - 1996 годы; •

• данные, доложенные на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка 05.06.1995 года; • • результаты изучения по специальной анкете 230 уголовных дел о преступлениях, мера наказания за которые не превышает 5 лет лишения свободы, рассмотренных районными судами Томской области в 1995 - 1996 годах. Из них 180 дел рассмотрены судьей единолично, и 50 дел рассмотрены в коллегиальном составе. •

• результаты изучения 150 материалов об условно- досрочном освобождении от наказания и освобождении от наказания осужденных, в отношении которых исполнение приговора было отсрочено, рассмотренных судами Томской области в 1996 году; • • результаты изучения 205 материалов по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения или на продление срока содержания под стражей, рассмотренным судами Томской области в 1996 -1997 годах; • • результаты анкетирования 111 судей районных судов Томской, Новосибирской области, Алтайского края;

• результаты хронометрирования 18 судебных разбирательств, произведенных судьей единолично, в судах г. Томска в 1997 году;

•результаты интервьюирования 20 судей районных судов (выборочно).

7

Для сравнения полученных результатов использовались материалы исследований Э.Н. Леваковой, Т.А. Михайловой, А.Н. Шмелевой, ОМ. Ястребовой, С.Л. Лоня, Л.Ф. Мартыняхина, О.И. Роговой, М.К. Свиридова, Ю.К.Якимовича и др.

Научная новизна работы заключается в том, что:

• Автором предпринята попытка комплексно- системного подхода к рассмотрению упрощенных производств в уголовном процессе.

• Проблемы упрощенных производств в уголовном процессе рассматриваются в комплексе с проблемой дифференциации уголовного судопроизводства. При этом автором предлагается широкое понимание дифференциации уголовного судопроизводства. Под дифференциацией в этом случае понимается существование в системе уголовного процесса ряда самостоятельных производств, приспособленных для различных потребностей. В таком понимании дифференциации она включает в себя как классификацию производств в зависимости от их направленности (основные, дополнительные, особые), так и классификацию в зависимости от степени сложности процессуальной формы (обычное производство, упрощенные производства, производства с более сложной процессуальной формой). • • Сделана попытка сформулировать признаки самостоятельного уголовно- процессуального производства. • • Проблема допустимости существования в уголовном процессе упрощенных судебных производств анализируется с точки зрения их соответствия сущности уголовного процесса, его целям. При этом быстрота уголовного судопроизводства рассматривается как одна из целей уголовного процесса, свойственная как основным, так и дополнительным и особым производствам. • • Вводится понятие предпосылок существования в уголовном процессе упрощенных судебных производств, предлагается их классификация в зависимости от различных оснований, приводится обширный перечень таких предпосылок.

• Проблема закономерности существования упрощенных судебных производств рассматривается автором в контексте необходимости^ охраны конституционных и иных прав граждан. В частности, наличие в системе уголовного процесса упрощенных судебных производств рассматривается как одна из составных частей системы гарантий права граждан на судебную защиту их прав и свобод. Кроме того в работе показано, что упрощенный порядок уголовного судопроизводства может оказать содействие достижению целей уголовного процесса, в том числе и цели охраны прав и законных интересов граждан, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства.

• Определение упрощенного судебного производства формулируется в работе на основе обобщения признаков, характерных черт самых разнообразных форм и видов упрощенных производств, применяемых в различных государствах, а не с учетом уголовно- процессуального законодательства только одной страны.

8

• В числе необходимых признаков упрощенного производства указываются такие его черты, как ускорение и удешевление судопроизводства по большинству дел данной категории, наличие существенных изменений уголовно- процессуальной формы. Производится анализ воздействия, оказываемого таким изменением уголовно- процессуальной формы, на процессуальные гарантии. При этом различаются два вида гарантий:

1) гарантии - права, то есть предоставленные законом возможности поведения лица, участвующего в уголовном судопроизводстве; 2) 3) гарантии - обязанности государственных органов. 4) В работе также показывается различное воздействие упрощения судопроизводства на эти виды гарантий.

• Рассматривается соотношение терминов “упрощенное”, “ускоренное”, “суммарное” и “сокращенное” производство.

• Автор обосновывает положение о том, что не только основные, но и дополнительные и особые производства, можно классифицировать в зависимости от степени сложности их процессуальной формы. При этом они могут сравниваться не только с другими производствами одного вида (основные с основными, дополнительные с дополнительными), но и с идеальной моделью судебного производства.

• В результате автором предлагается “объемная”, трехмерная модель структуры уголовного процесса как системы уголовно- процессуальных производств. В соответствии с такой моделью положение каждого уголовно- процессуального производства в системе уголовного процесса можно охарактеризовать с помощью набора признаков, позволяющих одновременно отнести его к одному из видов производств в зависимости от его направленности (основное, дополнительное, особое), к одному из видов в зависимости от сложности его уголовно- процессуальной формы (обычное, упрощенное, производство с более сложной процессуальной формой) и к одному из видов в зависимости от этапа движения дела (досудебное или судебное производство).

• Автор рассматривает место, занимаемое в системе уголовного процесса, производством по жалобам на арест или продление срока содержания под стражей и приходит к выводу, что данное производство по его направленности должно быть отнесено к числу особых уголовно- процессуальных производств, наряду с производством по применению принудительных мер медицинского характера.

• В работе предлагается перечень оснований применения упрощенного судебного производства в уголовном процессе, анализируется, каким образом должно влиять то или иное основание на степень сложности процессуальной формы. • • Рассматривается проблема пределов возможного упрощения судебного производства. •

9

• Производится исторический анализ российского дореволюционного и советского законодательства в части регулирования упрощенных судебных производств в уголовном процессе. При этом показывается необходимость комплексного регулирования судопроизводственных и судоустройственных начал в деятельности местной юстиции, указывается на недопустимость применения упрощенного порядка судопроизводства по делам о тяжких преступлениях и в качестве меры усиления уголовной репрессии, а также на недопустимость сокращения процессуальных прав граждан, участвующих в уголовном судопроизводстве. Анализируются причины почти полного отказа от использования упрощенных судебных производств в УПК РСФСР 1960 г. • • Предлагается перечень упрощенных судебных производств в ныне действующем уголовном процессе РФ, анализируется законодательное регулирование данных производств, указывается на недостатки, пробелы и противоречия в действующем уголовно- процессуальном законодательстве. • • Анализируется практика применения упрощенных судебных уголовно- процессуальных производств. При этом указывается как на их положительный потенциал, так и на свойственные им недостатки. Показывается, что наиболее серьезная проблема связана с противоречием между объективной необходимостью существования упрощенного порядка судебного производства для ряда категорий дел и практически полным отсутствием различий в процедуре судебного производства, установленной законом. Вследствие этого на практике судьи начинают упрощать судебную процедуру по ряду дел самостоятельно, вопреки действующему законодательству. • • Рассматривается и подвергается критическому анализу Проект УПК РФ, с точки зрения урегулирования в нем упрощенных порядков судебного производства, высказываются предложения по развитию и совершенствованию системы упрощенных производств. При этом предлагаются как конкретные формы упрощения уголовного судопроизводства в случаях, когда это возможно и необходимо, так и меры, ограничивающие применение упрощенных производств определенными рамками, а также способы совершенствования производства для тех случаев, когда оно чрезмерно упрощено в действующем законодательстве.

В работе имеются и другие положения, отличающиеся элементами новизны по своему содержанию.

Содержащиеся в диссертации положения, выводы и рекомендации, зафиксированная картина деятельности правоохранительных органов могут быть использованы:

1) для проведения дальнейших научных исследований по данной и связанными с ней проблемами; 2) 3) при принятии нового УПК РФ и для совершенствовании уголовно- процессуального законодательства, а также при принятии Федерального Закона и 4)

10 нормативных актов субъектов РФ, регулирующих организацию и деятельность мировых судей;

3) для совершенствования практики деятельности органов предварительного расследования, прокуратуры и суда; 4) 5) для обучения студентов на юридических факультетах вузов, а также для повышения квалификации прокуроров и судей. 6) Тема диссертации утверждена Ученым Советом Юридического института Томского государственного университета. Отдельные проблемы данного исследования докладывались автором на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ, на отчетных научно- практических конференциях в г. Томске (в 1995, 1996 и 1997 годах), на конференциях в г. Барнауле (в 1995 и 1997 годах), г. Кемерово (в 1996 и 1997 годах), г. Новосибирске (в 1996 году).

Основные положения диссертации опубликованы автором в 7 научных статьях. Шесть статей находятся в печати.

Диссертация докладывалась и обсуждалась на заседании кафедры уголовного процесса юридического института ТГУ.

и

  1. Теоретические основы упрощенных судебных производств

1.1. Понятие дифференциации уголовного судопроизводства и ее допустимость

Вопрос о понятии, содержании упрощенных производств, о допустимости их существования неразрывно связан с проблемой дифференциации уголовного процесса. Поэтому, прежде всего, необходимо определить свое отношение к этой проблеме.

Первое, что необходимо отметить в этой связи, это то, что в юридической литературе не дано определения термину “дифференциация”. Он воспринимается как нечто общеизвестное, не нуждающееся в формализации. Однако на самом деле различные ученые неоднозначно трактуют это понятие. Так, одни из них отождествляют дифференциацию уголовного судопроизводства с упрощением уголовного процесса, ликвидацией части процессуальных гарантий.1 Другие понимают дифференциацию как такую тенденцию развития уголовного процесса, которая приводит (или может привести) к сосуществованию внутри уголовного процесса различных производств:2 обычного производства, а также упрощенных производств и производств с более сложными процессуальными формами.”

  • См., например, Строгович М. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации. // Социалистическая законность, 1974, № 9, с.50 - 53; Строгович М.С. Уголовно -процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого. // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.83 - 92; Каз Ц. О единстве и дифференциации уголовного судопроизводства.// Социалистическая законность, 1975, № 1, с. 65; Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 143 - 159; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Ленинград, изд-во ЛГУ, 1976, с. 68 -85; Алексеев И.С., Лукашевич В.З. Претворение ленинских идей в советском уголовном судопроизводстве (стадия судебного разбирательства). Л., изд-во ЛГУ, 1979. Практически также понимает дифференциацию и П.Ф. Пашкевич. См., например, Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1984, с. 8 - 48, 65; Пашкевич П.Ф. О процессуальной экономии в досудебных стадиях советского уголовного судопроизводства. // Проблемы совершенствования советского законодательства // Труды ВНИИСЗ, М., 1974, с. 160 - 173.

” - Под термином “производство” в настоящей работе понимается как деятельность, урегулированная нормами уголовно- процессуального права, так и (в данном контексте) институт уголовно-процессуального права, разновидность порядка судопроизводства См. об этом, например, Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, изд-во ТГУ, 1994, с. 4.

” - См., например, Арсеньев В.Д., Метлин И.Ф., Смирнов А.В. О дальнейшей дифференциации порядка производства по уголовным делам. // Правоведение, 1986, № 1, с.78 - 83; Арсеньев В.Д. О едином порядке производства по уголовным делам и пределах его дифференциации. // Вопросы борьбы с преступностью. Труды Иркутского государственного университета, т.85, серия юридическая, выпуск 10, ч. 4, Иркутск, 1970, с.63 - 71; Гуляев А. Единый порядок предполагает дифференциацию.// Социалистическая законность, 1975, № 3, с.64 - 65; Маршев С.А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства. // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 141 - 147; Рахунов Р.Д. Проблемы единства и дифференциации уголовно- процессуальной формы. // Вопросы борьбы с преступностью, вып.29, М.,

12

Многие ученые, обосновывая наличие дифференциации в российском уголовном процессе, приводят в качестве доказательств ее существования такие различия в производстве по тем или иным делам, как возможность осуществления предварительного расследования либо в форме следствия, либо в форме дознания, наличие родовой и предметной подсудности, подследственности, обязательное участие защитника, переводчика, законного представителя,
прокурора,

предусмотренное законом в некоторых случаях (в зависимости от свойств личности участников процесса) и др.1

Другие же утверждают, что далеко не всякая особенность в производстве по определенным категориям уголовных дел свидетельствует о дифференциации уголовного судопроизводства.2 В противном случае следовало бы признать, что в действующем уголовном процессе существует значительное число производств, различающихся зачастую лишь мелкими деталями. О дифференциации же следует вести речь только тогда, когда в системе судопроизводства имеются производства, существенно различающиеся между собой по степени сложности процессуальных форм.3

Наконец, по- разному понимается, в чем могут заключаться внешние проявления дифференциации уголовного процесса. Например, по мнению В.П. Нажимова, дифференциация уголовного процесса может выражаться в уменьшении или увеличении количества стадий по различным категориям дел, в зависимости от степени сложности, ответственности, объема деятельности по делу.4 Совершенно иную позицию занимает, М.К. Свиридов, который указывает, что в зависимости от сложности и важности дела различным может быть инструментарий (наполнение стадии), а не количество этапов деятельности. И хотя в одном случае - по делам частного обвинения - количество стадий действительно становится меньше, за счет

1978, с. 83 - 91; Якуб М.Л. О совершенствовании уголовно- процессуального законодательства. // Вестник МГУ, 1964, серия X, Право, с. 11- 19, и др.

1 - См.: Рахунов Р.Д. Дифференциация уголовно-процессуальной формы по деламь о малозначительных преступлениях. // Советское государство и право. 1975, № 12, с. 60 - 68; Арсеньев В.Д., Метлин Н.Ф., Смирнов А.В. О дальнейшей дифференциации порядка производства по уголовным делам. // Правоведение, 1986, № I, с. 78 - 83; Даев В.Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом. // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 45 - 52; Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., “Юрид. лит.”, 1981, с. 71 - 74.

2 - Здесь и далее термины “уголовный процесс” и “уголовное судопроизводство” будут пониматься как равнозначные. О тождественности понятий уголовного процесса и уголовного судопроизводства см., например, Строгович М.С. Курс Советского уголовного процесса. М., изд-во “Наука”, т.1, 1968, с.37.

  • Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, изд-во ТГУ, 1991, с. 32 - 33.

  • См.: Нажимов В.П. Использование учения об уголовно-процессуальных функциях для совершенствования расследования и рассмотрения уголовных дел. // Связь юридической науки с практикой. М., 1986, с.284. Практически такой же позиции придерживаются И.С. Алексеев и В.З. Лукашевич, отождествляя упрощение уголовного судопроизводства с устранением досудебных стадий процесса. См.: Алексеев И.С, Лукашевич В.З. Претворение ленинских идей в советском уголовном судопроизводстве (стадия судебного разбирательства). Л., изд-во ЛГУ, 1979.

13 отсутствия по этим делам (по общему правилу) досудебного производства, однако количество стадий по остальным уголовным делам (а их абсолютное большинство) должно быть неизменным, так как неизменными остаются как конечные, так и промежуточные задачи, которые должны быть разрешены по каждому уголовному делу.1

Таким образом, становится очевидным, что, несмотря на кажущуюся простоту понятия “дифференциация уголовного процесса”, различными учеными в это понятие вкладывается самое разное содержание. Попробуем предложить собственное определение дифференциации уголовного процесса.

Во- первых, отождествление дифференциации лишь с упрощением уголовного процесса представляется совершенно необоснованным. В общеупотребительном значении термин “дифференциация” означает “разделение, расчленение целого на различные части, формы и ступени”. Таким образом, дифференциация уголовного процесса есть не что иное, как наличие в его составе различных производств, отличающихся друг от друга по каким-то критериям. Каких - либо логических оснований для отождествления дифференциации только с упрощением уголовного судопроизводства нет. Вероятно позиция ряда ученых- правоведов, приравнивающих дифференциацию к упрощению уголовного процесса, представляет собой не что иное, как реакцию на предложения, содержащиеся в работах одного из известных сторонников дифференциации - П.Ф. Пашкевича. Весьма аргументированно обосновывая необходимость дифференциации, П.Ф.Пашкевич сводит при этом свои предложения по совершенствованию порядка уголовного судопроизводства лишь к мерам, направленным на упрощение процессуальной формы по малозначительным делам, тем самым связывая дифференциацию только с упрощением уголовного процесса/ Как уже отмечено, представляется несомненным то, что дифференциация может идти не в одном, а сразу в обоих направлениях - как в сторону появления упрощенных производств, так и в сторону появления производств с более сложными процессуальными формами. Более того, думается, что дифференциация уголовного производства есть не что иное, как такое построение уголовного процесса, при котором в его рамках существует целый ряд отличающихся производств, приспособленных для различных категорий дел.

Второй вопрос - это вопрос о том, в чем должна выражаться дифференциация. Кажется верной та точка зрения, в соответствии с которой под дифференциацией следует понимать возможность выделения внутри уголовного процесса относительно

  • См.: Свиридов М.К. О сущности и основаниях дифференциации уголовного процесса. // Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического

общества. Томск, изд-во ТГУ, 1987, с.241 - 242.

  • Современный словарь иностранных слов. Москва, “Русский язык”, 1992, с.209.
  • См.: Пашкевич П.Ф. Эффективность уголовного судопроизводства. В кн: XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности, М., 1977, с. 97 - 104, Пашкевич П.Ф. Процессуальный чакон и эффективность уголовного судопроизводства. М., Юрид. лит., 1984, с. 8 -48, и др.

14 самостоятельных производств, и далеко не всякая особенность в производстве по тем или иным уголовным делам свидетельствует о наличии дифференциации уголовного процесса.. Но насколько существенными должны быть отличия в построении различных производств внутри уголовного процесса для того, чтобы считать их именно отдельными, самостоятельными производствами, а не мелкими отличиями, существующими в рамках одного производства. Что вкладывается в понятие самостоятельного производства, какие черты его характеризуют? При определении признаков самостоятельного производства следует отталкиваться от сущности дифференциации, как такого построения уголовного судопроизводства, при котором для различных категорий дел, исходя из их существенных особенностей, приспосабливаясь к ним, существуют, выделяются различные виды производств.

В таком случае, первый признак самостоятельного уголовно-процессуального производства - это наличие определенной материально- правовой базы, существование определенного круга дел, обладающих некоторыми существенными особенностями, объективно требующими отличий в порядке производства по этим делам. Так, существование уголовных дел о преступлениях, за которые возможно назначение в виде наказания смертной казни» объективно требует, ввиду особой опасности ошибки по таким делам, существования особых форм судопроизводства, позволяющих обеспечить наиболее взвешенный, объективный, беспристрастный подход к разрешению этих дел. Отмечу также, что представляется возможным существование в системе уголовного процесса не только отдельных самостоятельных производств, но и видов производств, выделенных в зависимости от их направленности (то есть основных, дополнительных и особых производств).1 Не останавливаясь пока подробно на данной классификации, укажу лишь, что основана она на том, что уголовно- процессуальное законодательство регулирует не только порядок деятельности государственных органов и должностных лиц по установлению “права карательных органов на наказание привлеченного к ответственности лица и о размере этого права”2. Кроме этой, чрезвычайно важной, но^отнюдь не единственной, сферы, уголовно- процессуальный закон регламентирует также деятельность по разрешению вопросов, возникающих в процессе исполнения наказания, а также производство по некоторым вопросам, вообще лежащим вне сферы регулирования уголовного права (применение принудительных мер медицинского характера, наложение денежных взысканий и штрафов, судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей). Особенности вопросов, подлежащих разрешению
при осуществлении каждого из этих видов

  • Об этом см.: Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, изд-во ТГУ, 1991, с. 9 -10; Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, изд-во ТГУ, 1994, с. 7 - 22. 2 - Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М, 1956, с.260.

15 деятельности, диктуют и наличие значительных различий в порядке
ее осуществления.

Второй признак самостоятельного уголовно- процессуального производства, это - его комплексность, то есть наличие определенных особенностей в деятельности правоохранительных органов на всех (или хотя бы на нескольких) стадиях уголовного процесса. “Разовые” особенности, характерные лишь для одной стадии уголовного процесса, сколь бы существенными они не были, не могут, как представляется, считаться признаком наличия самостоятельного производства, проявлением дифференциации процесса. Так, в соответствии со ст. 271 ныне действующего УПК РСФСР, если деяние, предусмотренное гл.23 УК РФ, причинило вред интересам исключительно коммерческой или иной организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, и не причинило вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства, привлечение к уголовной ответственности осуществляется по заявлению руководителя этой организации или с его согласия. И неважно, будем ли мы считать, что привлечение к уголовной ответственности осуществляется в момент возбуждения уголовного дела, или же в момент привлечения в качестве обвиняемого, или в какой то иной момент уголовного судопроизводства. Независимо от этого, особенность, предусмотренная ст. 271 УПК РСФСР, реализуется однократно, на одном этапе уголовного судопроизводства, и не затрагивает дальнейшего хода производства по делу, а потому не является признаком существования самостоятельного уголовно-процессуального производства. Таким образом, о дифференциации уголовного процесса свидетельствует лишь возможность выделения внутри системы судопроизводства таких производств, которые представляют собой ее составные части, характеризуясь при этом комплексностью, внутренней целостностью, определенным внутренним единством.

И, наконец, третьим признаком самостоятельного уголовно- процессуального производства является наличие существенных отличий в порядтсе деятельности по определенной категории дел, по сравнению с обычным порядком судопроизводства. Но какие же различия в порядке уголовного судопроизводства могут считаться существенными? Может быть действительно, о дифференциации уголовного процесса возможно вести речь лишь тогда, когда в его составе имеются производства, различающиеся количеством стадий?1 Представляется, что более верной является иная точка зрения. В самом деле, если под стадией уголовного процесса понимается определенная часть, ступень судопроизводства ,

характеризующаяся специфичными условиями, субъектами и формами уголовно- процессуальной деятельности, а соответственно и специфическими уголовно- процессуальными отношениями, своеобразным выражением принципов уголовного судопроизводства; имеющая свои непосредственные конкретные задачи и

1 - См.: Нажимов В.П. Указ. Соч., с. 284.

16

завершающаяся вынесением итогового правоприменительного акта,1 то совершенно неясно каким же образом при производстве какого-либо дела можно обойтись без одной или нескольких таких ступеней, или же каким образом могут появиться новые этапы судопроизводства со всеми признаками, характерными для стадий уголовного процесса. Впрочем, если исходить из традиционных наименований стадий уголовного процесса, то точка зрения В.П. Нажимова представляется вполне логичной. В самом деле, если считать, что одной из стадий уголовного судопроизводства является предварительное расследование, то следует сделать вывод о том, что при производстве по делам частного обвинения, а также по делам, досудебная подготовка по которым производится в протокольной форме, такая стадия отсутствует. Дополнительные производства, для которых уголовно- процессуальным законом урегулирован только порядок судебного разбирательства, предстают в таком случае лишенными досудебных стадий производства. На несоответствие названия стадий уголовного процесса их содержанию неоднократно обращалось внимание в юридической литературе. Однако представляется несомненным то, что стадия уголовного процесса представляет собой закономерный, необходимый этап производства по делу и характеризуется определенными, свойственными только ей задачами. При таком понимании стадий уголовного процесса, одни и те же стадии, без какого бы то ни было исключения, будут характерны как для основных производств (независимо от степени их сложности), так и для дополнительных и особых производств.

Подтверждается данное положение и на практике. Так, по делам, где применяются производства с более сложными процессуальными формами, то есть производство по делам несовершеннолетних и производство в суде присяжных, количество стадий и их последовательность такие же как обычно, варьируется лишь их конкретное выражение. В случае же применения такой упрощенной формы, какой является протокольная форма досудебной подготовки материалов, дело обстоит несколько сложнее: обычный порядок следования стадий, перетекания их одна в другую нарушается. В частности, стадии как бы “склеиваются” между собой. Стадия возбуждения уголовного дела при этом разделяется на два этапа: проверка наличия поводов и оснований к возбуждению дела и собственно принятие решения уполномоченным органом либо о возбуждении дела, либо об отказе в его возбуждении. Причем такая проверка производится органами дознания

  • О понятии стадии см., например, Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса., М., изд-во “Наука”, т.1, 1968, с. 66; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, изд-во ТГУ, 1991, с. 24.

    • См., например, Михайленко АР. О сущности и значении стадий советского уголовного процесса // Вопросы уголовного процесса. Саратов, 1977. Вып. 1, с. 119; Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970, с.6 - 7; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, изд-во ТГУ, 1991, с. 24.

17 одновременно с установлением ими обстоятельств совершения преступления, а также личности правонарушителя и характеризующими ее обстоятельствами, то есть одновременно с подготовкой необходимых материалов для рассмотрения дела в суде. Решение же о возбуждении уголовного дела до недавнего времени принималось судьей одновременно с решением вопроса о достаточности материалов для их рассмотрения в суде и с назначением судебного заседания, а в настоящее время принимается в момент окончания досудебной подготовки. Однако, несмотря на такие особенности производства по данной категории дел, для деятельности органов дознания и суда характерны те же самые этапы, что и при производстве в обычном порядке, и решаются при этом те же самые задачи, характерные для тех же самых стадий процесса.

Что же касается дел частного обвинения, то для них действительно характерно то, что по ним может не производиться досудебное производство ни в виде предварительного расследования, ни в форме досудебной подготовки материалов в протокольной форме. Однако хочется отметить, что, во - первых, эта их особенность вызывает немалые нарекания со стороны судей. По их мнению, это существенно затрудняет рассмотрение дела1. Во-вторых, если по ним не производится ни дознания, ни следствия, ни подготовки материалов в протокольной форме, это не означает, что сторонами не проводится определенная работа по собиранию доказательств. Однако эта деятельность не урегулирована уголовно-

процессуальными нормами, при ее осуществлении невозможно применение ни одного средства из того внушительного арсенала, что предусматривает законодатель для производства досудебной подготовки, осуществляемой органами следствия и дознания. Но тем не менее, как представляется, нельзя заявить, что никакой досудебной подготовки по этим делам нет. То же самое можно сказать и о дополнительных производствах (изменение условий содержания осужденных, изменение и замена наказания, досрочное освобождение от отбывания наказания). В них судебной деятельности также предшествует досудебное производство, не являющееся ни дознанием, ни следствием в традиционном понимании этих терминов. Это досудебное производство не урегулировано нормами УПК, но тем не менее оно существует.

Итак, одни и те же стадии характерны для всех уголовно- процессуальных производств, независимо от их направленности и степени сложности. Единственным исключением из этого правила в действующем уголовно- процессуальном законодательстве является запрет на обжалование и опротестование в кассационном порядке некоторых видов постановлений судьи (например, постановлений о замене исправительных работ и штрафа другими мерами наказания, постановлений об изменении условий содержания лиц, осужденных к лишению свободы во время

  • См.: Рогова О.И. Пределы проявления диспозитивности в уголовном
    судопроизводстве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1994.

18 отбывания наказания). Тем самым при производстве по таким делам исключается стадия кассационного производства. Однако, такое различие в количестве стадий - редкое исключение, а отнюдь не правило.

Хочется также отметить, что все вышесказанное не означает, тем не менее, что никаких различий в количестве стадий для различных видов уголовно- процессуальных производств не может или не должно существовать. Так, в настоящее время высказываются предложения о введении апелляционного порядка пересмотра (дополнительно к кассационному) для дел, производство по которым было проведено в упрощенном порядке. Если бы такая форма была воспринята законодателем, то для дел небольшой общественной опасности появилась бы еще одна, дополнительная стадия процесса - апелляционное производство. Если законодателем будет расширена возможность заочного разрешения уголовных дел, то для дел, рассмотрение которых было произведено в заочном порядке, также фактически может добавиться новая, дополнительная, стадия процесса ( назовем ее “повторное рассмотрение дела по первой инстанции”). Таким образом, упрощенное производство отнюдь не обязательно предполагает меньшее количество стадий, но, напротив, может содержать дополнительные стадии, отсутствующие в производствах с более сложной процессуальной формой.

Итак, дифференциация уголовного процесса не связана прямо с различием в количестве стадий в том или ином производстве. Тогда какие же различия в уголовно-процессуальных производствах могут свидетельствовать о ее наличии? С одной стороны, как уже было отмечено, в системе уголовного процесса содержатся производства с различными задачами, и даже основанные на отношениях различной материально- правовой природы. Существование настолько различных производств безусловно является проявлением дифференциации уголовного процесса. С другой стороны, и в пределах производств, направленных на достижение одних и тех же целей, могут существовать очень серьезные различия. Эти различия могут заключаться в изменении конкретных форм деятельности правоохранительных органов, изменении правоотношений, исчезновении одних и появлении других процессуальных гарантий. Затруднительно, однако, предложить формализованные критерии такого признака самостоятельного уголовно- процессуального производства, как “существенные различия” в порядке деятельности в пределах одного вида производств. Этот признак, как представляется, носит оценочный характер. О выделении самостоятельного уголовно- процессуального производства можно говорить лишь в тех случаях, когда изменения в порядке, формах деятельности в уголовном судопроизводстве в их совокупности дают новый качественный уровень. Проиллюстрируем приведенное утверждение на примере.

Ст. 16 Закона “О статусе судей в РФ” предусматривает определенные особенности уголовного судопроизводства в отношении судей, касающиеся порядка возбуждения уголовного дела в отношении судьи, порядка привлечения судьи к

19 уголовной ответственности и заключения его под стражу, а также определения подсудности уголовного дела в отношении судьи. Можно ли считать самостоятельным уголовно- процессуальным производством производство по делам о преступлениях, совершенных судьями? С одной стороны, мы имеем определенную материально- правовую базу для выделения самостоятельного производства (определяемую указанием на характеристики субъекта уголовного преследования), а также то, что изменения в порядке деятельности по этой категории дел распространяются на несколько стадий уголовного процесса. С другой стороны, все эти особенности производства по данной категории дел не затрагивают сущностных характеристик уголовно- процессуальной деятельности, и не приводят поэтому к появлению нового уголовно- процессуального производства. Для сравнения, в уголовно- процессуальном законе содержится (количественно) не слишком много отличий производства по делам частного обвинения. Однако отличия эти столь существенны, столь связаны с особенностями самих этих дел, что это неизбежно влечет за собой изменения в самих формах деятельности суда, прокурора, органов предварительного расследования, других участников процесса по этим делам. Вот это изменение форм деятельности при осуществлении уголовного судопроизводства (возможно и не оговоренное в законе, но вытекающее из сущностных характеристик определенной категории дел, следующее из особенностей этих дел) и является тем важнейшим признаком, тем пробным камнем, который и позволяет выделять самостоятельные уголовно- процессуальные производства. А существование таких производств в рамках уголовного процесса и означает наличие его дифференциации.

Таким образом, под дифференциацией уголовного процесса в дальнейшем в настоящей работе будет пониматься существование в системе уголовного процесса самостоятельных производств, которые характеризуются наличием определенной материально- правовой базы, объективно требующей отличий в законодательном регулировании, комплексностью и наличием существенных различий по сравнению с обычным порядком производства, приводящих в конечном^итоге к изменению фо?м деятельности по этим делам.

Допустимо ли такое явление в уголовном процессе России? Вообще в юридической литературе не сложилось единой точки зрения на допустимость дифференциации уголовного судопроизводства. Следует отметить, что наиболее активно этот вопрос обсуждался в 70-х годах. В результате научной дискуссии, посвященной проблеме дифференциации уголовно-процессуальной формы, проводившейся в то время, отчетливо сформировалось две позиции.

Сторонники первой из них начисто отвергали возможность дифференциации уголовного судопроизводства, отождествляя его с упрощением уголовного процесса, а стало быть и с ликвидацией части процессуальных гарантий. Возможности развития и совершенствования уголовно-процессуальной формы сторонники данной позиции видели лишь в дальнейшем усложнении и усилении процессуальных гарантий по

20 всем делам, в дальнейшей унификации уголовного судопроизводства. Более того, одной из основных тенденций советского уголовного процесса была провозглашена тенденция к унификации уголовно-процессуальной формы, а П.С.Элькинд выделила в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса единство порядка уголовного судопроизводства, понимая его как единообразие форм и процедур по всем уголовным делам, независимо от их особенностей.’

Другая точка зрения заключается в признании за дифференциацией уголовного судопроизводства значения тенденции развития советского уголовного процесса. Этой позиции придерживаются, в частности, такие ученые, как П.Ф. Пашкевич, В.Д.Арсеньев, И.Ф.Метлин, А.В.Смирнов, А.Гуляев, В.Г.Даев, С.А.Маршев, Р.Д.Рахунов, М.Л. Якуб.4 Однако в лагере сторонников дифференциации имелись существенные разногласия по вопросу, в чем же должна заключаться дифференциация. Понимая дифференциацию только как выделение в системе процесса упрощенных производств, либо производств с более сложными процессуальными формами, различные авторы либо склонялись в пользу только упрощения уголовного судопроизводства,5 либо в пользу только появления производств с более сложными формами,6 либо, наконец, считали, что дифференциация процесса должна развиваться в двух направлениях: в направлении усложнения процессуальной формы, введения дополнительных гарантий законности

1 - См., например, Строгович М. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации.//Социалистическая законность, 1974, № 9, с.50 - 53; Строгович М.С. Уголовно - процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.83 - 92; Каз Ц. О единстве и дифференциации уголовного судопроизводства. // Социалистическая законность, 1975, № 1, с. 65 - 68; Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 143 - 159; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. Ленинград, изд-во ЛГУ, 1976, с.68 - 85; Алексеев И.С., Лукашевич В.З. Претворение ленинских идей в советском уголовном судопроизводстве (стадия судебного разбирательства). Л., изд-во ЛГУ, 1979.

2 - См.: Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и хдееделах^ ее дифференциации. // Социалистическая законность, 1774, № 9, с. 53.

я - Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 159.

4 - Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. -М., Юрид. лит., 1984; Пашкевич П.Ф. О процессуальной экономии в досудебных стадиях советского уголовного судопроизводства. // Проблемы совершенствования советского законодательства Труды ВНИИСЗ, М., 1974; Арсеньев В .Д., Метлин И.Ф., Смирнов А.В. Указ соч.; Даев В.Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.45 - 52; Маршев С.А. Указ. соч.; Рахунов Р.Д. Дифференциация уголовно- процессуальной формы по делам о малозначительных преступлениях.// Советское государство и право, 1975, № 12, с.60 - 68; Якуб М.Л. Указ. соч. “ - Пашкевич П. Ф. Указ. Соч.

6 - См., например, Петровская Е. Нужно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроизводстве. Отчет о заседании в институте государства и права АН СССР // Социалистическая законность, 1974, с. 65 - 66; Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно- процессуальная форма. В кн.: XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М. 1977, с. 104-113; Божьев В, Всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств уголовного дела. // Советская юстиция, 1991, № 19, с. 2 - 3.

21 для од чих категорий уголовных дел и в направлении ускорения производства, некоторого упрощения процессуальной формы для других.1

Как представляется, во всех этих позициях имеется один существенный недостаток. Все указанные авторы понимали дифференциацию слишком узко - либо только как упрощение уголовного судопроизводства, либо как движение в двух направлениях: как в сторону упрощения, так и в сторону усложнения процессуальных форм. Между тем понятие дифференциации имеет более глубокое содержание. Дифференциация уголовного процесса - это существование в его системе различных самостоятельных производств. Эти производства не обязательно должны отличаться друг от друга степенью сложности процессуальных форм, они могут различаться и в зависимости от их направленности. Самое главное, что это разные производства, приспособленные для различных потребностей. Таким образом, разделение производств на основные, дополнительные и особые прямо свидетельствует о наличии дифференциации российского уголовного процесса. Ведь производство по условно- досрочному освобождению от наказания не может вестись в том же самом порядке, что и производство по уголовному делу, а до рассмотрения судом вопроса о законности и обоснованности избрания меры пресечения в виде ареста для сбора необходимых материалов едва ли должно быть проведено предварительное расследование. То есть различное законодательное регулирование порядка производства в зависимости от его (производства) направленности, целей и характера отношений, лежащих в его основе, представляется совершенно закономерным и необходимым. Все споры в юридической науке сосредоточены вокруг вопроса о том, допустима ли дифференциация в рамках одного вида уголовных судопроизводств.

Основные доводы против дифференциации уголовно-процессуальной формы вообще заключаются в следующем:

  1. Дифференциация недопустима, ибо она нарушает единство уголовного процесса, необходимость которого диктуется единым понятием преступления, единством судебной системы и единством принципов процесса.
  2. Стремление к унификации представляет собой устойчивую историческую тенденцию; все сокращения процессуальной формы не выдержали испытания временем и потому были отменены.
    • См., например, Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., Юрид. лит., 1981; Рахунов Р.Д. Проблемы дифференциации уголовно-процессуальной формы по делам не представляющим большой общественной опасности. // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. (Сборник научных трудов). М., Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности., 1976, ч.2, с. 3 - 51.

2 - Подобную точку зрения на понятие дифференциации высказывал Ю.К. Якимович. См.: Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, изд-во ТГУ, 1991, с.8 - 9.

22 3. Нын5 действующий порядок уголовного судопроизводства представляет собой закономерный итог развития уголовно-процессуального законодательства, и если он не знает сокращенных производств, то стало быть, их и быть не должно.1

Однако, как представляется, сложно безоговорочно согласиться с данными положениями. Так, наличие единого понятия преступления отнюдь не исключает классификации преступлений в зависимости от степени их общественной опасности. Действующее уголовное законодательство (ст. 15 УК РФ) предусматривает четырехчленную классификацию преступлений в зависимости от степени их тяжести. Кроме того, наличие единого понятия преступления не мешает ни различиям в форме предварительного расследования (по одним делам предварительное следствие обязательно, тогда как по другим возможно ограничиться производством дознания), ни разграничению дел по подследственности.

То же и с наличием единой системы принципов процесса. Безусловно, нет и не может быть места такому изменению уголовно-процессуальной формы, которое находилось бы в противоречии с принципами процесса, либо вело к образованию второй, параллельной системы принципов. Но это вовсе не означает, что невозможна и сама дифференциация уголовного процесса. Просто принципы уголовного процесса служат теми границами, за которые не вправе заходить законодатель при установлении упрощенного порядка судопроизводства, как впрочем и при введении порядка производства с более сложными процессуальными формами. Однако, не следует и воспринимать систему принципов уголовного процесса как нечто вечное, застывшее, не подлежащее изменению. Из какого бы определения понятия принципов уголовного процесса мы не исходили, будем ли мы считать принципами основные, наиболее общие, положения, руководящие идеи, независимо от их закрепления в законе, или же примем за аксиому, что принципы обязательно должны получить свое отражение в законе, или же должны быть прямо предусмотрены им, в любом случае система принципов достаточно подвижна. Она может видоизменяться, могут появляться новые принципы, меняться старые. Так, с изменением^ редакции ст. 15 УПК РСФСР, с внесением в нее возможности единоличного рассмотрения дел судьей, мы уже не можем более сказать, что единоличный порядок рассмотрения уголовных дел противоречит принципу коллегиальности, идет вразрез с ним. Безусловно, система принципов не может изменяться произвольно, по прихоти законодателя, поскольку бесспорным представляется положение, в соответствии с которым в основе принципов процесса лежат все же определенные идеи, определенные теоретически обоснованные положения. Но все же это не застывшая система, и она может меняться в связи с изменением господствующих теоретических воззрений, а стало быть, будут изменяться и пределы дифференциации

  • См.: Строгович М.С. Уголовно- процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.91; Элькинд П.С. К вопросу о суммарном производстве. Сибирские юридические записки. Вып.З. Иркутск - Омск. 1973, с. 146.

23 форм уголовного судопроизводства. Но в любом случае, в рамках действующей системы принципов уголовного процесса безусловно возможно появление новых разновидностей производств, отличающихся от обычного производства как более сложными, так и более простыми процессуальными формами.

И, наконец, единство судебной системы. Оно подразумевает единство целей и задач, стоящих перед всеми судами, единство принципов их организации и деятельности, единство законодательства, регулирующего их организацию и деятельность, а также осуществление высшими судебными органами судебного надзора за деятельностью нижестоящих судов.1 Но это не означает ни единства их полномочий, ни неизбежности единообразия в порядке рассмотрения различных категорий уголовных дел. Более того, и само по себе единство судебной системы - это не единственно возможный способ ее построения. Истории России и мировой практике известны и другие варианты. Более того, действующим законодательством предусмотрено создание института мировых судей, который будет создаваться и действовать на несколько иных началах, чем общие судебные учреждения. Таким образом, хотя мировых судей пока еще не существует, но уже создается основа для существования двух различающихся систем судебных органов.

Второй довод, используемый противниками дифференциации форм уголовного судопроизводства - это наличие исторической тенденции, направленной в сторону унификации уголовного процесса. Так, М.С. Строгович писал: “Вся история советского уголовно-процессуального права свидетельствует об одной … тенденции развития уголовно-процессуальной формы. Эта тенденция, принимающая характер определенной закономерности, выражается в устранении всяческих сокращений, сжатий и упрощений процессуальной формы, процессуальных гарантий в отдельных звеньях судебной системы и для отдельных категорий уголовных дел, в виде создания наряду с обычной… уголовно-процессуальной формой и сокращенной, суммарной формы”2. Представляется, однако, что историческая действительность не дает оснований для такого вывода. Не рассматривая здесь подробно историю развития и изменения уголовно-процессуальных форм, отмечу пока лишь, что как в уголовном процессе дореволюционной России, так и в советском уголовном процессе практически на протяжении всей его истории, существовали различные формы уголовного судопроизводства, существовал суммарный порядок для дел о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности. Конкретные формы такого судопроизводства неоднократно изменялись, так же как вносились изменения и в обычный порядок. Единая же, унифицированная форма уголовного судопроизводства была введена лишь с принятием Основ уголовного судопроизводства Союза ССР, не была полной

1 - Якимович Ю.К. Правоохранительные органы Российской Федерации. Учебное пособие. Томск, Томский высший экономико-юридический колледж, 1993, с.32 -33.

    • Строгович М.С. Уголовно-процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого. // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.91.

24 (были допущены определенные исключения из единообразной формы (например, производство по делам несовершеннолетних и т.д.)) и просуществовала недолго. Уже в 1966 году, 6 лет спустя после принятия нового УПК РСФСР, в него были внесены изменения Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26.07.1966г. “Об усилении ответственности за хулиганство”, изменившие порядок производства по этим делам. Введенный этим Указом порядок производства по делам о хулиганстве послужил прообразом современной протокольной формы уголовного судопроизводства. Таким образом, представляется неоправданным вывод, что тенденцией развития советского уголовного процесса было стремление к унификации. Скорее напротив, унифицированная форма уголовного

судопроизводства для всех дел об уголовных преступлениях была исключением из обычного положения, когда для различных категорий дел существуют отличающиеся порядки их производства.

Таким образом, ни один из аргументов в пользу унификации уголовного процесса, как представляется, не исключает возможности дифференциации, ни один не доказывает, что единообразие процессуальной формы действительно необходимо.

Итак, подведем итоги рассуждениям, изложенным в данном параграфе.

  1. Наличие дифференциации уголовного процесса (как в форме выделения различных видов производств, так и в форме наличия упрощенных производств и производств с более сложными процессуальными формами внутри одного вида уголовных судопроизводств) вполне допустимо и не противоречит никаким его положениям.

  2. Под дифференциацией уголовного процесса при этом понимается существование в системе уголовного процесса ряда самостоятельных производств, приспособленных для различных потребностей.
  3. Признаками самостоятельного уголовно- процессуального производства являются: „ „

• наличие у данного производства определенной материально- правовой базы, объективно требующей отличий в законодательном регулировании; • • комплексность производства, то есть наличие определенных особенностей в деятельности правоохранительных органов на всех (или хотя бы на нескольких) стадиях уголовного процесса; • • наличие существенных различий по сравнению с обычным порядком производства, которые в конечном итоге приводили бы к изменению форм деятельности по этим делам.

25 1.2. Допустимость и предпосылки существования в уголовном процессе упрощенных судебных производств

В предыдущем параграфе была обоснована необходимость и возможность дифференциации уголовного судопроизводства в целом, как необходимость появления различных самостоятельных производств. Однако может возникнуть возражение, что это вовсе не означает возможности и допустимости появления упрощенных судебных производств. Действительно, ряд авторов, как уже было отмечено выше, считает, что дифференциация уголовного судопроизводства должна заключаться исключительно в появлении производств с более сложными процессуальными формами.1 Другие же, высказываясь в пользу существования и упрощенных производств, отмечают, что на стадии судебного разбирательства никакие упрощения недопустимы. Так, один из самых последовательных защитников дифференцированного порядка судопроизводства - М.Л.Якуб писал: “Ныне существующий порядок судебного разбирательства упрощать не следует” . Той же точки зрения придерживался и Р.Д.Рахунов, который отмечал, что “…судебное разбирательство ни в одной инстанции не должно претерпеть каких-либо существенных, принципиальных изменений”. И далее: “Дифференциация на наш взгляд должна коснуться лишь предварительного производства, то есть предварительного следствия и дознания”.3 И лишь в последнее время ряду ученых -правоведов начинает казаться допустимым распространение упрощения и на судебные стадии процесса (разумеется речь идет лишь об упрощении производства по некоторым категориям уголовных дел). Так, В.Т. Томин считает необходимой дифференциацию производства в суде, которая, по его мнению, может выражаться, кроме появления единоличного порядка для рассмотрения некоторых категорий дел, также в сокращении судебного следствия (отказе от вызова свидетелей, показания которых не оспариваются обвиняемым и защитником), устранении некоторых формальностей в судебном разбирательстве, введении ^возможности вынесения

  • См., например, Петровская Е. Нулсно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроизводстве. Отчет о заседании в институте государства и права АН СССР. // Социалистическая законность, 1974, с. 65 - 66; Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно- процессуальная форма. В кн.: XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М,- 1977, с. 104 -113; Божьев В. Всесторонность, полнота и объективность исследования обстоятельств уголовного дела.// Советская юстиция, 1991, № 19, с.2 - 3.

2 -Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., Юрид. лит., 1981, cJ02.

  • Рахунов Р.Д. Проблемы дифференциации уголовно-процессуальной формы по делам не представляющим большой общественной опасности. // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства. (Сборник научных трудов). М., Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1976, ч.2, с. 47. Аналогичные взгляды высказывались и другими авторами. См., например, Аширов Р.Д. Институт ускоренного производства как средство повышения эффективности советского уголовного процесса. // Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань, изд-во Казанского университета, 1976, с. 72, и др.

26 приговора без мотивировочной части.1 Высказываются подобные предложения и другими учеными. Концепцией уголовно- процессуального законодательства РФ предусматривается дифференциация форм судопроизводства в зависимости от классификации преступлений. Причем такая дифференциация по мысли авторов должна будет проявляться, прежде всего, в судебных стадиях процесса. В частности, дела об уголовных проступках должны рассматриваться мировыми судьями в порядке суммарной юрисдикции. Следует при этом отметить, что авторами этой концепции являются такие видные ученые, как С.Е.Вицин, Л.М.Карнозова, Э.Ф.Куцова, А.М.Ларин, И.Б.Михайловская, Т.Г.Морщакова, И.Л.Петрухин и Ю.И.Стецовский.3

В проекте УПК РФ также предусмотрены некоторые возможности упрощения судебного производства по делам о преступлениях небольшой тяжести и по делам частного обвинения. Так, по делам о преступлениях небольшой тяжести, предполагается возможность рассмотрения дела в отсутствие подсудимого по ходатайству последнего (ст.283 Проекта), а также возможность сокращения судебного следствия в случае признания подсудимым своей вины (ст.315 Проекта).

То, что идея упрощения порядка судебного разбирательства по некоторым категориям дел, что называется “носится в воздухе”, свидетельствует то, что и Концепция уголовного законодательства РФ, составленная специалистами в области уголовного права, также предусматривает дифференциацию форм уголовного судопроизводства и появление суммарной формы рассмотрения дел о преступлениях небольшой общественной опасности.4 Новое уголовное законодательство предусматривает и правовую основу для такой дифференциации - новый Уголовный Кодекс Российской Федерации выделяет четыре категории преступлений: преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие преступления и особо тяжкие преступления. Причем к преступлениям небольшой тяжести в нем отнесены умышленные и неосторожные деяния, максимальное наказание за совершение которых не превышает двух лет лишения свободы. Следует также сразу отметить, что в новом УК РФ предусмотрено более^! 30 тщнх составов преступлений. Предложения по упрощению порядка рассмотрения дел небольшой общественной опасности высказываются в последнее время и практиками. Судьи, в частности, предлагают увеличить круг дел, которые могут рассматриваться

  • См.: Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М, Юрид. лит., 1991, с.73 - 87.

2 - См., например, Бедняков Д.И. Некоторые аспекты судебно - правовой реформы в РСФСР. // Советское государство и право, 1992, № 1, с. 25 - 34; Бойков А. К проекту УПК Российской Федерации. // Законность, 1992, № 2, с. 11 - 12; Вицин СЕ. Судебная реформа и разделение властей. В кн.: Укрепление законности и борьба с преступностью в условиях формирования правового государства. М., 1990, с. 123 - 127; Загорский Г. Совершенствование судебной процедуры рассмотрения уголовных дел.// Советская юстиция, 1987, № 12, с. 26 - 27.

-См.: Концепция уголовно- процессуального законодательства РФ.//Государство и право, 1992, № 8, с. 46 - 55.

  • См.: Концепция уголовного законодательства РФ. // Государство и право, 1992, № 8, с. 39 - 46.

27 единолично,1 упростить процедуру подготовки и рассмотрения простейших дел, предоставить судье право отказаться в некоторых случаях от проведения
судебного следствия,2 откладывать составление мотивировочной части приговоров и решений (или даже вовсе не составлять ее в некоторых случаях)3 и др.

Таким образом, идея введения упрощенных форм уголовного судопроизводства для дел о преступлениях небольшой тяжести, в том числе и для стадии судебного разбирательства, воспринимается ныне как совершенно естественная и необходимая. Однако, в то же время, сколько-нибудь подробного теоретического обоснования она не получила. Поэтому рассмотрим сейчас основные доводы противников существования в рамках уголовного процесса РФ упрощенных судебных производств, с тем, чтобы выяснить, нет ли и в самом деле важных препятствий, противопоказаний к появлению таких производств.

Основные возражения, направленные против упрощенного порядка судопроизводства, сводятся к тому, что упрощенные производства отождествляются с ограничением процессуальных гарантий, появлением дополнительных трудностей на пути установления истины. Кроме того, противники появления упрощенных производств указывают, что их существование противоречило бы самой сущности уголовного процесса, его принципам (в том числе принципу равенства граждан перед законом), режиму законности, насаждало бы пренебрежительное, нигилистическое отношение к нормам УПК.4

Последние два довода, как представляется, опровергнуть несложно. В самом деле, сторонники появления упрощенного порядка уголовного судопроизводства вовсе не призывают к неисполнению процессуальных норм. Напротив, речь идет об установлении в законе, наряду с обычным порядком судопроизводства, других порядков, более простых по сравнению с ним. Таким образом, ни о каком нарушении законности речь не идет. Более того, думается, что целый ряд нарушений закона, в том числе совершаемых судьями, связан именно с отсутствием в Российском уголовном процессе гибкой системы производств различной степени сложности,

  • См., например, Бердычевский В. Актуальные проблемы правосудия.// Советская юстиция, 1993, № 13, с.4 - 5; Дубинин А. Упростить судебный процесс.// Российская юстиция, 1994, № 10, с. 15 - 16. 2 - См., например, Бобров М. Зигзаги судебной реформы // Законность, 1993, № 10, с. 22 - 24; Дубинин А. Указ. соч., и др.

  • Об этом см., например, Пашин С. Судебная реформа в России. // Народный депутат, 1992, № 1, с. 72 - 78.
  • См., например, Кобяков В.М. О стадийности уголовного судопроизводства и единстве уголовно-процессуальной формы. // Уголовно- процессуальные формы борьбы с правонарушениями. ]Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, СЮИ, 1983, с. 18; Малько А. Теоретические подходы к ускорению судопроизводства. // Советская юстиция. 1989, № 23, с.22 - 23; Строгович М. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации.// Социалистическая законность. 1974, № 9, с.50 - 53; Дюрягин И. Дискуссионные вопросы реформы уголовного судопроизводства. // Советская юстиция. 1989, № 7, с.9 - 10; Мартынчик Е.Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подсудимого (осужденного) в судах первой и кассационной инстанций. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. Киев, 1982, и др.

28 приспособленных для различных категорий дел. В настоящее время все уголовные дела должны рассматриваться в одном и том же порядке, с соблюдением одних и тех же процессуальных форм (за некоторыми незначительными исключениями). Однако в связи с огромной нагрузкой судей, они просто не в состоянии разбирательство по каждому делу производить в одном и том же порядке. В результате судьи сокращают, упрощают порядок судебного разбирательства самостоятельно, на свой страх и риск, действительно зачастую противореча не только закрепленным в УПК РСФСР формам, но и самим принципам уголовного процесса. В главе 3 настоящей работы подробно показано к чему приводит на практике такое положение дел. Более того, 40,5% из числа опрошенных судей при анкетировании указали, что они допускают некоторое упрощение порядка судебного разбирательства по делам, рассматриваемым ими единолично. В качестве непосредственных способов такого упрощения они указали, в основном, на сокращение судебного следствия, ограничение круга исследуемых доказательств при признании обвиняемым своей вины.

В связи с этим представляется не вполне верным вывод И.Л. Петрухина о том, что распространенность судебных ошибок свидетельствует, что систему гарантий правосудия необходимо не упрощать, а совершенствовать1 (читай - усложнять). Действительно, система гарантий правосудия для различных категорий уголовных дел нуждается в совершенствовании. Однако такое совершенствование вполне может выражаться не только в появлении дополнительных процессуальных гарантий, но и в упрощении процессуальной формы для ряда уголовных дел. При этом надлежит руководствоваться как теоретическими положениями (которые будут подробно изложены ниже), так и потребностями практики. Вообще, кажется не совсем правильным положение, когда в расхождениях между теорией уголовного процесса и практикой его применения усматриваются лишь недостатки деятельности правоохранительных органов. Вполне возможно, что в ряде случаев существенные противоречия между теорией и практикой ее применения связаны с недостатками теоретических конструкций. Зачастую внешне привлекательные теоретические построения, воспринятые законодателем, оказывается просто невозможно воплотить на практике, а это приводит к тому, что правоохранительные органы, в том числе и суды, объективно ставятся перед необходимостью нарушения процессуальных норм, выполнять которые они бывают просто не в состоянии, невзирая на желание добросовестно следовать закону. Именно это, а вовсе не существование упрощенных производств, ведет к многочисленным нарушениям уголовно- процессуального закона, а также к пренебрежительному отношению к нему. Попытки бороться с нарушениями уголовно- процессуального закона путем введения дополнительных формальностей в единый, унифицированный для всех дел, порядок уголовного судопроизводства, равнозначны попыткам обуздать
бурный поток, пытаясь

  • См.: Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно- процессуальная форма. // XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977, с. 104 - 110.

29 воздви’нуть насыпь на его пути, вместо того, чтобы предоставить для этого потока иное, более безопасное русло. Таким образом, упрощение порядка производства, в том числе и для судебных стадий уголовного процесса, будучи произведенным продуманно и с учетом тенденций практики, не только не умалит режима законности, но и, напротив, позволит укрепить его, повысить уважение практических работников к его требованиям.

Другой довод против появления упрощенного порядка, в том числе для судебных стадий процесса, это, как уже отмечено выше, его, якобы, несоответствие сущности уголовного процесса, его целям и принципам. Так, А. Малько утверждает, что ускорению судопроизводства ставит пределы сама первоприрода уголовного процесса1. ПС. Элькинд, рассматривая вопрос о суммарных формах судопроизводства в контексте соответствия их природе и свойствам средств и целей уголовного процесса, а также его принципам, делала вывод о том, что суммарные производства находятся в противоречии с целями уголовного процесса, поскольку таковые могут быть достигнуты только правовыми и этичными средствами, а использование упрощенных производств не отвечает ни тому, ни другому критерию. Более того, оно противоречит и таким началам уголовного процесса, как презумпция невиновности, принцип объективности, полноты и всесторонности уголовного судопроизводства, принципы коллегиальности и обязательного участия в суде народных заседателей, а также принципу единства порядка уголовного судопроизводства, который выделяется ею в качестве самостоятельного принципа уголовного процесса.2

Чтобы сделать вывод об обоснованности либо необоснованности указанных доводов против упрощения порядка судопроизводства, придется рассмотреть, хотя бы вкратце, вопрос о сущности уголовного процесса, его целях и принципах.

Прежде всего необходимо отметить, что термины “цели” и “задачи” в данной работе воспринимаются как равнозначные. В самом общем виде цель понимается как “предвосхищение в сознании результата, на достижение которого направлены действия”*. В существующей правовой науке подчеркивается, что уголовно- процессуальные цели, отвечая всем признакам философского понятия целей, имеют в то же время ряд особенностей. Одной из таких особенностей является то, что они формулируются в законодательстве и включаются в содержание правовой нормы.4 Действующее законодательство (ст.2 УПК РСФСР) содержит следующее определение целей:

  • См.: Малько А. Теоретические подходы к ускорению судопроизводства. // Советская юстиция. 1989,№23,с.22-23;

2 - См.: Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 143 - 159; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Ленинград, изд-во ЛГУ, 1976,
с.68-85.

  • См.: Философский словарь. / Под ред. М.М. Розенталя, М., 1975, с. 452.

  • См.: Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве, с. 149.

30

“Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплени ю

социалистической законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции СССР, Конституции РСФСР и советских законов, уважения правил социалистического общежития”.

Очевидно, что данная формулировка не свободна от недостатков. В частности в нем провозглашена недостижимая цель - искоренение преступности, смешаны цели ближайшие и отдаленные, цели по отдельно взятому делу и цели судопроизводства в целом, как отрасли государственной деятельности. В связи с этой нечеткостью законодательного определения целей в юридической науке существует множество более конкретных определений, зачастую резко отличающихся друг от друга. Любое из таких определений, основанных на толковании ст.2 УПК РСФСР, имеет равное право на существование. Поэтому при определении целей уголовного судопроизводства пойдем несколько иным путем. Представляется, что законодательное решение данного вопроса нельзя рассматривать как непреложную истину, поскольку и сам законодатель не свободен в выборе целей уголовного процесса. Цели уголовного судопроизводства не определяются произвольно, они вытекают из сущности уголовного процесса, из его предназначения. В таком случае следует решить вопрос: в чем же состоит эта сущность уголовного процесса? А при его решении нельзя обойти проблему соотношения уголовного и уголовно- процессуального права.

Единого мнения по этому вопросу не существует. Одни авторы считают, что уголовное и уголовно-процессуальное право соотносятся как содержание^ и форма. Уголовному процессу при этом отводится чисто служебная роль в реализации уголовно-правовых норм1.

Другие полагают, что соотношение материального и процессуального права нельзя рассматривать как соотношение между формой и содержанием. На самом деле и то, и другое право имеет свое содержание и свою форму. Следовательно нельзя утверждать, что уголовно-процессуальное право производно от уголовного права и имеет по отношению к нему второстепенное значение. Различие между уголовным процессом и уголовным правом заключается в том, что они регулируют различные
правоотношения, а связь между ними - в том, что уголовно-

  • См., например, Пашкевич П.Ф. Эффективность уголовного судопроизводства. // XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977, с.Ю1; Юридическая процессуальная форма. Теория и практика. / Под ред. П.Е. Недбайло и В.М. Горшенева. М., 1976, с.

27, 237.

31 процессуальное отношение служит средством установления уголовно- правового отношения. Таким образом, уголовное и уголовно- процессуальное право -равноправные отрасли советского права, связь
между ними характеризуется соответствием их содержания, их принципов и свойств.1

И, наконец, третьи утверждают, что вряд ли стоит оспаривать тезис о производном характере уголовного процесса от уголовного права, учитывая, что “именно материальный закон имеет свои необходимые, присущие ему процессуальные формы, а не наоборот”2. И что “не уголовные законы существуют для того, чтобы людей судили, а судят для того, чтобы обеспечить надлежащее применение уголовного закона” . Однако, уголовный процесс, в то же самое время, имеет свое собственное содержание, не производное от содержания материального права4 Данная позиция представляется наиболее верной. В самом деле, материальное право содержит уголовно-правовые запреты и предусматривает санкции за их нарушение. Таким образом, возникшее в результате нарушения такого запрета уголовно- правовое отношение не может быть реализовано непосредственно, вне уголовно- процессуальных отношений, помимо уголовного судопроизводства. Следовательно, уголовный процесс предназначен для принудительной реализации норм уголовного права, и его служебная роль в этом смысле несомненна. Поэтому задачи уголовного права не могут не быть одновременно и задачами уголовного процесса. Однако, соотношение уголовного права и процесса далеко не столь однолинейно, как понимает его, скажем, П.Ф.Пашкевич. В самом деле, во- первых, уголовное право реализуется не только через посредство уголовного судопроизводства. Уголовно- правовые нормы реализуются как путем применения санкций за их нарушение, так и путем их добровольного непосредственного исполнения большинством граждан. С другой стороны, уголовный процесс имеет свое собственное содержание и свои собственные цели, происходящие из его роли средства, опосредующего применение наказания. Еще в начале века подчеркивалось, что наказание “есть зло, могущее при неумелом им пользовании производить самые печальные эффекты, могущее действовать самым опасным образом и на наказуемого и на наказующего, и на окружающих, могущее превратиться в наиболее сильный тормоз прогресса”5. Но если наказание есть зло, если оно очень опасное средство, то

  • См., например, Строгович М.С. Уголовно- процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.84 - 94; Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., Юрид. лит. 1981, с. 162-164.

  • Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, изд-во Воронежского ун-та, 1984, с.ПО.

  • Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М.,1956, с. 242.
  • См.: Шпилев В.Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. Минск, изд-во БГУ, 1974, с.22.
  • 5 - Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905, с. 19. О сущности наказания см. также, например, Хохряков Г. Уголовное наказание: благо или зло? // Вестник Верховного Суда СССР, N 9, с.2 - 5.

32 и пользоваться им нужно в высшей степени осторожно; так, чтобы свести к минимуму риск ошибки, риск применения его к ненадлежащему лицу. Кроме того, выполнение целей, заданных уголовным правом, невозможно зачастую без применения принуждения в тот момент, когда еще неизвестно, виновно ли данное лицо в совершении преступления, существует ли между ним и государством в действительности уголовно-правовое отношение. Более того, такое принуждение может быть применено и к лицу, заведомо не являющемуся участником такого отношения - потерпевшему, свидетелю и др. Существование в ходе уголовного процесса возможностей ограничения прав и свобод граждан порождает необходимость особо осторожного отношения к таким возможностям, необходимость особо бережного отношения к правам и законным интересам граждан. Поэтому, как применение наказания, так и применение процессуального принуждения, должно быть обставлено целым рядом гарантий, первейшей из которых является само существование уголовного процесса. Следовательно, другая, не менее важная сторона уголовного процесса - это охрана прав и законных интересов граждан, попавших в сферу уголовного судопроизводства. Эта сторона сущности уголовного процесса не менее важна, чем первая - служебный его характер по отношению к материальному праву. Более того, именно она, на мой взгляд, и вызывает необходимость существования самого уголовного процесса. Без этой стороны своей сущности уголовный процесс ни как наука, ни как установленный законом порядок деятельности правоохранительных органов, никому не нужен. Действительно, если единственной целью правоприменительной практики становится исполнение задач уголовного права, а права и интересы граждан являются лишь досадной помехой для достижения этой цели, то уголовный процесс становится бесцельным набором формальностей.

Уголовный процесс, как представляется, создан не просто для того, чтобы обеспечить применение уголовного права, но и для того, чтобы обставить его применение рядом гарантий, которые максимально снижали бы риск применения уголовно- правовой нормы к ненадлежащему лицу, а также минимизировали бы нарушения прав и законных интересов других граждан.1

Следует также вспомнить, что уголовно-процессуальное право “обслуживает не только уголовное право, реализуя его запреты. В рамках уголовного процесса находят свое разрешение гражданско- правовые проблемы (институт гражданского иска в уголовном процессе), реализуются административные отношения (привлечение к ответственности лиц, нарушающих порядок судебного заседания, и

  • Аналогичным образом понимают сущность уголовного процесса И.Л. Петрухин, Е.В. Мизулина и др. См., например, Мизулина Е.В. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. Тарту, 1991; Мизулина Е.В. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого. // Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. Ярославль, 1990, с. 139 - 148; Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). М., 1992, вып.8, с. 7 - 9.

33 т.д.)”1. То есть в уголовном процессе применяются не только нормы уголовного права. Уголовно-процессуальное законодательство регламентирует применение других мер (кроме уголовного наказания), наиболее существенно затрагивающих интересы граждан (например, применение принудительных мер медицинского характера).

Таким образом, цели уголовного процесса можно разделить на две группы: цели, характерные для уголовного права, и цели, свойственные непосредственно и именно
уголовному судопроизводству. Какие же это цели?

В ранее действовавшем уголовном законодательстве цели его определялись следующим образом:

В соответствии со ст.1 УК РСФСР, “Уголовный кодекс имеет задачей охрану общественного строя СССР, его политической и экономической систем, личности, прав и свобод граждан, всех форм собственности и всего социалистического правопорядка от преступных посягательств.

Для осуществления этой задачи Уголовный кодекс РСФСР определяет, какие общественно опасные деяния являются преступными, и устанавливает наказания, подлежащие применению к лицам, совершившим преступления”.

Цели же применения таких наказаний предусмотрены ст. 20 УК РСФСР: “Наказание не только является карой за совершенное преступление, но и имеет целью исправление и перевоспитание осужденных…, а также предупреждение совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами”.

В новом уголовном законодательстве изменены приоритеты, но сами задачи его остались без изменения. В ст.2 нового УК РФ предусмотрено: “Задачами настоящего кодекса являются охрана прав и свобод гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений”.

Так как задачи эти по прежнему решаются как добровольным соблюдением установленных запретов, так и путем применения к лицу, нарушившему такой запрет, уголовного наказания, в целях “восстановления социальной справедливости, а также исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений” (ч,2 ст.43 УК РФ), то можно сделать вывод, что одна из важнейших целей уголовного права - это “обоснованное и справедливое наказание по закону виновного нарушителя, совершившего преступление”2. Причем, задача эта имеет две стороны: во-первых, для ее выполнения необходимо прежде всего обнаружить лицо, совершившее преступление, и применить к нему предусмотренное законом наказание. Но, во-вторых, цель эта не будет выполнена в том случае, если наказание

  • Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Ленинград, изд-во ЛГУ, 1982, с.8. 2 - Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М., 1956, с. 66.

34 будет применено к ненадлежащему лицу, или же будет применено несправедливо, свыше меры содеянного.

Но таким образом сформулированная цель свойственна именно уголовному праву. Уголовный процесс, вследствие своей служебной природы, перенимает эту цель, но для него эту цель, как представляется, можно сформулировать несколько иначе. Вместо уголовно-правовой стороны этой цели, в уголовном процессе заостряется внимание на ее уголовно-процессуальной стороне. В этом случае в уголовном процессе она будет выражаться как:

1) цель установления истины в уголовном судопроизводстве и 2) 3) цель раскрытия каждого преступления и привлечения каждого виновного к уголовной ответственности. 4) Подчеркнем еще раз, что это не самостоятельные цели уголовного судопроизводства, а всего лишь результат отражения в нем цели, свойственной уголовному праву.

Другая цель, характерная для материального уголовного права, - это цель предупреждения преступлений. Цель эта имеет мало общего с суровостью уголовной репрессии. Скорее она может быть достигнута как через реализацию принципа неотвратимости наказания, так и благодаря быстрому обнаружению и наказанию преступника, осуществлению в ходе всего правоприменительного процесса мер, направленных на повышение авторитета правоохранительных органов, на оказание воспитательного воздействия на граждан. В уголовном процессе эта цель реализуется через требования быстроты осуществления уголовного судопроизводства1, оказания максимально возможного воспитательного воздействия на граждан. Таким образом, видно, что быстрота судопроизводства - это не произвольное требование. Это требование проистекает из целей уголовного права, для осуществления которых и создан уголовный процесс, и само имеет характер цели уголовного процесса.

Что же касается собственной цели уголовного процесса - то она неизбежно вытекает из его сущности - гаранта прав и законных интересов граждан, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства. Сформулировать ее можно как цель охраны прав и законных интересов граждан.

Таким образом, цели уголовного судопроизводства следующие:

1) установление истины в уголовном судопроизводстве; 2) 3) охрана прав и интересов граждан, вовлеченных в уголовное судопроизводство; 4) 5) раскрытие каждого преступления и привлечение каждого виновного к уголовной ответственности; 6) 7) быстрота осуществления уголовного судопроизводства; 8) - Очевидно прав В.Т. Томин, когда утверждает, что эффективность воспитательного воздействия на обвиняемого зависит от промежутка времени между совершением преступления и изобличением. См.: Томин В.Т. Понятие и задачи уголовного судопроизводства. // Вопросы борьбы с преступностью. Труды Иркутского государственного университета, т.85, серия юридическая, выпуск 10, ч. 4, Иркутск, 1970, с. 83.

35 5) оказ шие максимально возможного воспитательного воздействия на граждан.

Теперь, когда уже оговорено, какие цели свойственны уголовному процессу, следует отметить, что цели эти определенным образом соотносятся между собой. С одной стороны, зачастую достижение их взаимозависимо. Так, установление истины в ходе уголовного судопроизводства способно оказать самое положительное влияние на осуществление его воспитательного характера, на повышение авторитета следственных и судебных органов. А это, в свою очередь, способно повлиять на создание более благоприятных условий для поиска истины в будущем.

С другой стороны, в ряде ситуаций между целями уголовного процесса возникают коллизии, которые возможно разрешить лишь отдавая предпочтение большему достижению одной цели за счет меньшего достижения другой. Типичные случаи таких коллизий указываются в законодательстве. Так, интересы достижения истины требуют в некоторых ситуациях ограничения таких прав граждан, как неприкосновенность жилища, тайна переписки, и др. В других же случаях, законодатель отдает предпочтение другой цели - охране прав и интересов граждан, заведомо идя на то, что это повлечет усложнение установления истины или даже невозможность ее установления в некоторых случаях. Так, некоторым лицам предоставляется свидетельский иммунитет. В частности, ст.72 УПК РСФСР предусматривает, что не могут быть допрошены - адвокат, представитель профессионального союза и другой общественной организации - об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с исполнением ими обязанностей представителя. Законодатель идет в данном случае на усложнение процесса установления истины по делу, ради защиты права граждан иметь защитника. Закон не предусматривает и возможности помещения свидетеля или потерпевшего в медицинское учреждение для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы, хотя бы это и было необходимо для установления истины по делу, так как это влекло бы за собой существенное ограничение свободы этих лиц, и т.д.

Еще одна цель уголовного права - исправление лица, совершившего преступление. Несмотря на то, что фактическая деятельность по исполнению наказания не опосредуется уголовно-процессуальными отношениями, в некоторых случаях уголовный процесс “вмешивается” и в исполнение наказания. Таким образом, цель исправления осужденного также находит свое отражение в уголовном процессе, воплощаясь в дополнительных производствах. Задачами этих производств “является обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы в каждом случае, когда имеются для этого основания, было произведено изменение или замена наказания либо досрочное прекращение его исполнения и не было ни одного случая неосновательного изменения, замены или досрочного прекращения исполнения наказания”1. Если сопоставить эту задачу с теми целями, что характерны для

1 - Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, изд-воТГУ, 1994, с.13.

36 основных производств в уголовном процессе, и которые были сформулированы выше, то заметна их очевидная похожесть. В самом деле, при осуществлении дополнительных производств суду необходимо выяснить достоверно, в соответствии с реальным положением дел, имеются ли основания для изменения, замены либо досрочного прекращения исполнения наказания, то есть установить истину.1 В процессе установления упомянутых выше обстоятельств должны быть гарантированы права осужденного. Кроме того, эти обстоятельства должны быть установлены максимально быстро, с тем, чтобы к осужденному не применялись меры, не соответствующие общественной опасности его личности, иначе не может быть и речи о его исправлении. Наконец, для достижения цели исправления осужденного необходимо, чтобы изменение, замена либо досрочное прекращение исполнения наказания было произведено в каждом случае, когда имеются основания к этому, и чтобы сам процесс судопроизводства был построен и проводился так, чтобы оказать максимально возможное воспитательное воздействие на осужденного. Таким образом, для дополнительных уголовно- процессуальных производств характерны те же цели, что свойственны и для основных производств.

То же можно сказать и об особых производствах, хотя эти уголовно-процессуальные производства и отличаются тем, что они не направлены ни на установление уголовно- правового отношения (как основные производства), ни на его изменение (как дополнительные производства). Эти производства характеризуются своеобразием тех материально-правовых отношений, что лежат в их основе. Это вообще не уголовно- правовые отношения, а, скорее, отношения административно- правового характера (идет ли речь о применении принудительных мер медицинского характера или, скажем, об обжаловании в суд ареста или продления срока содержания под стражей). Однако, невзирая на тип материально- правовых отношений, лежащий в основе соответствующих дел, производство по ним ведется в порядке, установленном уголовно- процессуальным законодательством. Уголовно- процессуальный порядок судопроизводства по этим ^делам применяется ^по следующим основаниям. В соответствующих производствах речь идет о применении к человеку принудительных мер, самым серьезным образом ограничивающих его свободу. Хотя эти меры и не являются наказанием, однако они затрагивают чрезвычайно важные права личности, а потому при решении вопроса о применении или отказе от применения таких мер используются уголовно- процессуальные формы, так как именно уголовно- процессуальный порядок может дать:

1) наибольшие гарантии установления истины по делу; 2) 3) наибольшие гарантии соблюдения прав и свобод личности; 4) - См. об этом, например, Мартыняхин Л.Ф. Задачи суда по условно- досрочному освобождению от наказания. // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1988, с.210 - 211.

37

3) быстроту в разрешении вопросов, чрезвычайно важных для лиц, в отношении которых ведется соответствующее производство.

То есть по крайней мере три цели основного производства в равной мере характерны и для особых уголовно- процессуальных производств.

Таким образом, такая цель, как быстрота осуществления судопроизводства, в равной мере характерна как для основных, так и для дополнительных и особых производств, наряду с другими целями (такими как цели установления истины и охраны прав и законных интересов граждан). Весь порядок уголовного судопроизводства должен строиться таким образом, чтобы в максимальной мере обеспечить достижение этих целей. Но, как уже было отмечено, эти цели могут вступать в противоречие. Эти ситуации коллизии целей уголовного процесса должны быть урегулированы законодателем для каждого конкретного случая, с тем, чтобы обеспечить наиболее гармоничное сочетание этих целей в общем. Такое урегулирование должно происходить и в том случае, если для определенных категорий дел, в силу их существенных особенностей, на первый план будет выходить одна из этих целей. Так, по делам о преступлениях, за которые возможно применение высшей меры наказания, следует максимально избавиться от риска необоснованного применения такого наказания. Поэтому главенствующее место при осуществлении производства по таким делам будет занимать цель охраны прав и законных интересов граждан. Следовательно, именно этой цели и должен законодатель отдать предпочтение, пусть даже и за счет меньшего достижения других целей уголовного процесса. В других же случаях, на первое место может выходить цель быстроты осуществления уголовного судопроизводства, и в этом случае законодателю следует адекватно выстраивать уголовно- процессуальную форму, с тем, чтобы обеспечить преимущественное достижение этой цели (разумеется не пренебрегая при этом и прочими целями). Таким образом, существование упрощенных производств, в том числе и упрощенных судебных производств, не только не идет вразрез с сущностью и целями уголовного процесса, но, напротив, соответствует предназначению уголовного процесса, его целям.

С другой стороны, уголовно-процессуальное производство должно соответствовать и принципам процесса. Причем, под принципами в данной работе понимаются общие, руководящие положения, на которых строится уголовный процесс и которые получили свое отражение в законе.1 Но эти основные положения имеют подчиненный характер по отношению к целям процесса. Это как бы те вехи, на которые должен опираться законодатель при установлении конкретного порядка

  • Такой точки зрения придерживаются, например, Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М.: Юрид. лит., 1971, с.6 - 11; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.1, с. 124. Следует здесь же отметить, что это не единственная точка зрения на определение принципов уголовного процесса, существуют и другие. См., например, Якуб М.Л. Указ. соч., с.40 -51; а также: Томин В.Т. О понятии принципа советского уголовного процесса. //Труды Высшей школы МООП РСФСР, вып. 12, М., 1965, с.193 - 195.

38 производства по делу, и которыми надлежит руководствоваться правоохранительным органам при истолковании правовых норм, регулирующих такой порядок. Это промежуточное звено между задачами, которыми определяется уголовно-процессуальная деятельность, с одной стороны, и конкретными нормами, регулирующими порядок этой деятельности, с другой. Таким образом, как уже отмечено в предыдущем параграфе, хотя по отношению к целям процесса, процессуальные принципы занимают подчиненное положение, однако для уголовно- процессуального производства они имеют вид руководящих начал, границ, в которых только и возможно изменение уголовно-процессуальной формы, ее дифференциация. То есть, упрощенное судебное производство должно находиться в рамках тех же уголовно- процессуальных принципов, а потому не может и противоречить им. Однако из этого общего правила возможны и исключения, точно также, как нет в настоящее время практически ни одного принципа без исключения. Дело в том, что, как уже оговорено, принципы уголовного процесса не имеют абсолютного характера. Принципы вторичны по отношению к целям уголовного процесса, должны обеспечивать достижение этих целей по конкретному делу. Но в некоторых случаях эти принципы могут входить в противоречие с какими- то из целей процесса (либо с интересами общества в целом), и в этом случае допускаются изъятия из того или иного принципа, которые непременно должны быть оговорены в законе. Это нормальный, обычный порядок. Никто не возражает, скажем, против исключений из принципа гласности, продиктованных интересами защиты прав участвующих в деле лиц. Таким образом, если даже какое- то самостоятельное уголовно- процессуальное производство и содержит определенные исключения из общих принципов уголовного процесса, это вовсе не является показателем его ущербности, недопустимости. Наличие изъятий из принципов уголовного процесса для каких- то особенных случаев, ситуаций - не есть нечто исключительное, это - обычный, нормальный порядок. Таким образом, и в этом плане существование упрощенных судебных производств является возможным, не противоречит никаким существенным началам уголовного процесса.

Что же касается тезиса о допустимости упрощения порядка уголовного судопроизводства только на досудебных стадиях процесса, то автору не удалось обнаружить ни одного аргумента в пользу указанной точки зрения. Думается, что судебные стадии процесса не отличаются какими- либо принципиальными особенностями (по сравнению с досудебной подготовкой), которые исключали бы возможность упрощения порядка производства. В то же время продолжительность нахождения уголовных дел в суде в настоящее время слишком велика. Это отмечено, в частности, в решении № 4 Совета по судебной реформе при Президенте РФ, где констатируется, что в России не обеспечивается в необходимой мере быстрота правосудия. В результате “обвиняемые, потерпевшие, истцы и ответчики вынуждены длительное время ожидать рассмотрения их дела судами, причем многие обвиняемые

39 - в месах предварительного заключения, где скученность содержащихся под стражей людей, недостаточность питания и медицинской помощи создают невыносимые условия для лиц, еще не признанных в установленном порядке виновными в совершении преступления. Жертвы преступлений чрезмерно долго не получают возмещения причиненного им материального и морального вреда.”1

О продолжительности периода нахождения уголовных дел в суде может дать представление следующая таблица, составленная на основе статистической отчетности по рассмотрению судами первой инстанции уголовных дел за 1996 год.

Томская область Кемеровская область Алтайский край Процент дел, рассмотренных с

нарушением процессуальных

сроков 31% 22,6% 34,2% Процент дел, находившихся в производстве суда свыше 3 мес. 15,8% 10,2% 21% Процент дел, находившихся в производстве суда свыше 6 мес. 5% 3,5% 10% В целом же по Российской Федерации, в 1996 году было рассмотрено с нарушением процессуальных сроков 23,1% уголовных дел.

О длительности судебных стадий процесса могут дать представление и результаты изучения практики. Автором было изучено 230 уголовных дел, рассмотренных судами г. Томска, в числе которых было 106 дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов. По изученным делам

продолжительность производства от момента поступления дела в суд до момента провозглашения приговора или вынесения судом иного итогового решения по делу составила в среднем 63 дня. Причем, по делам, рассмотренным коллегиально, она продолжалась в среднем 78 дней, единолично - 61 день, а по делам, подготовка по которым велась в протокольной форме - 42 дня. Из числа тех изученных дел, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме, процессуальные сроки были соблюдены судом лишь по 17 делам (или по 16% дел). Причем пять из них были прекращены за примирением сторон, а по двум делам судом было отказано в возбуждении уголовного дела.

Очевидно, что уголовные дела находятся в суде слишком долго, а стало быть имеется необходимость в сокращении продолжительности периода нахождения дела в суде, в том числе, возможно, и за счет изменения порядка производства по некоторым категориям уголовных дел на судебных стадиях процесса.

Таким образом, тезис о допустимости, с теоретической точки зрения, существования
упрощенных судебных производств представляется доказанным.

1 - См.: Решение №4 Совета по судебной реформе при Президенте РФ от 12.03.1997г. // Российская юстиция, 1997, № 6, сб.

40 Вопрос может стоять только относительно допустимости того или иного способа упрощения, но не о такой возможности в целом.

Однако есть ли необходимость в существовании такого рода производств? Думается, что ответ на этот вопрос должен быть однозначно положительным. В юридической литературе содержится множество указаний на те условия, те реальные обстоятельства, которые диктуют необходимость существования в уголовном процессе упрощенных производств.1 Такие реальные обстоятельства, объективные причины, которые вызывают к жизни необходимость упрощения уголовно-процессуальной формы по каким- то категориям дел, в дальнейшем в данной работе будут называться предпосылками существования упрощенных производств в уголовном процессе.

Первое, что следует оговорить, когда речь заходит о предпосылках существования упрощенных производств, это вопрос о соотношении причин существования упрощенных производств в целом, с причинами существования упрощенных судебных производств. Эти два понятия в целом совпадают по своему содержанию. Причины появления и существования упрощенных судебных производств те же, что и для упрощенных производств вообще. Поэтому, в дальнейшем в данном параграфе речь будет идти просто о предпосылках существования упрощенных производств, не оговаривая специально (кроме особых случаев), идет ли речь о судебном или досудебном производстве.

Итак, какие же обстоятельства следует относить к числу предпосылок существования упрощенных производств? Как уже отмечено выше, этот вопрос широко отражен в юридической литературе. Однако все указанные авторы акцентируют внимание на одной или нескольких причинах. Для того же, чтобы

1 - См., например, Михайловский И.В. К вопросу об упрощении суммарного уголовного процесса. Б. м. и г.; Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда: Уголовно-политическое исследование. Томск, 1905; Арсеньев В. Упрощение неравнозначно упрощенчеству. // Социалистическая законность, 1975, № 3. С.63 - 64; Арсеньев В.Д. Метлин Н.Ф., Смирнов А.В. О дальнейшей дифференциации порядка производства по уголовным делам.// Правоведение, 1986, № 1, с.78 - 83; Даев В.Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.45 - 52; Демидов В.Н. Уголовное судопроизводство и материальные затраты. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Казань. 1995; Лонь С.Л. Объективная закономерность существования упрощенных производств в системе уголовного процесса и динамика их развития в уголовном судопроизводстве. // Проблемы борьбы с рецидивной преступностью. Томск, изд-во Томского университета, 1992, с. 165 - 173; Курляндский В.И. Преступление или проступок. // Литературная газета от 30.10.1974 г.; Пашкевич П.Ф. О процессуальной экономии в досудебных стадиях советского уголовного судопроизводства. // Проблемы совершенствования советского законодательства Труды ВНИИСЗ. М., 1974, с. 160 - 173; Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. М.: Юрид. лит., 1984; Пашкевич П.Ф. Эффективность уголовного судопроизводства. // XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977, с.97 - 104; Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). М., 1992, вып.8; Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не представляющие большой общественной опасности. Ростов - на- Дону, изд-во Ростовского гос. университета, 1993, и т.д.

41 получить более полное представление о предпосылках существования упрощенных производств, следует обобщить эти причины, каким-то образом классифицировать их.

Думаю, что можно предложить 3 типа классификации предпосылок существования упрощенных производств, которые, взаимно дополняя и обогащая друг друга, способны в своей совокупности достаточно определенно очертить круг тех причин, благодаря которым существование упрощенных производств необходимо и неизбежно.

  1. Классификация в зависимости от типа задач, для достижения которых необходимо наличие упрощенных производств. По этому критерию предпосылки существования упрощенных производств можно разделить на следующие группы:

• предпосылки, связанные с экономическими и организационными причинами;

• предпосылки, связанные с необходимостью охраны конституционных прав граждан;

• предпосылки, связанные с необходимостью выполнения задач уголовного права;

• предпосылки, вытекающие из целей уголовного процесса. Экономические причины, диктующие необходимость существования

упрощенных производств следующие. Ресурсы государства, в том числе ресурсы материальные, которые оно может позволить себе затратить на осуществление правосудия, не безграничны. Безусловно, нельзя не согласиться с известным высказыванием, в соответствии с которым “дешевое правосудие дорого обходится обществу”. Но нельзя, очевидно, руководствоваться и другим положением: “Пускай гибнет мир, но торжествует юстиция”. Поэтому следует помнить, что осуществление правосудия - не единственная, хотя и чрезвычайно важная функция государства. Существуют и другие направления расходования государственных средств: на образование, здравоохранение, научные исследования, помощь малообеспеченным и так далее. Поэтому свои материальные ресурсы (и без того о^аниченные независящие от экономических условий), государство должно тратить разумно, не упуская из виду ни-одной из необходимых трат, и не отпуская ни на одно из направлений больше того, что действительно необходимо, балансируя между различными нуждами. Отсюда следует с неизбежностью, что затраты государства на осуществление правосудия ограничиваются определенным пределом, в рамках которого и должна быть организована соответствующая деятельность. “Благие порывы” законодателя, не подкрепленные соответствующими материальными ресурсами, приводят к обратному результату. Вместо повышения уровня правовой защиты граждан и роста уважения к деятельности правоохранительных органов - фактическая необеспеченность их прав и рост правового нигилизма. Так, к примеру, принятие государством на себя обязанности обеспечить защитника любому гражданину, заявившему, что он не в состоянии самостоятельно оплатить его услуги, не обеспеченное материально, ведет к

42 результату, прямо противоположному намеченному. Даже тогда, когда государство реально выплачивает адвокатам плату за их участие по назначению, суммы, подлежащие выплате, столь незначительны, что адвокатами соответствующие дела воспринимаются как бесплатные. В результате, участие адвокатов по таким делам в подавляющем большинстве случаев чисто формальное. Так, по изученным делам, в тех случаях, когда защитник был приглашен обвиняемым, ходатайства защиты имеются по 25% дел, в ходе судебного заседания защитником задавалось в среднем 4,8 вопроса. В тех же случаях, когда участвовал защитник по назначению, им заявлялись ходатайства в 14% дел, а среднее количество задаваемых им вопросов снижается до 3,2. Таким образом, законные интересы граждан, обвиняемых в совершении преступления, остаются незащищенными. Было бы, как представляется, намного правильнее соотнести возможности государства по сколько- нибудь справедливой оплате участия адвокатов, с количеством дел, по которым требуется оплата участия защитника за счет государства, и установить, скажем, определенный минимум дохода, при недостижении которого обвиняемым оплату труда адвоката государство принимало бы на себя (как это сделано, например, во Франции).

Другой очевидный пример несоответствия “благих порывов” государства его реальным возможностям, это - законодательная новелла, предусмотренная ч.З ст. 15 УПК РСФСР, в соответствии с которой все уголовные дела о преступлениях, за которые законом предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, пожизненного лишения свободы или смертной казни, рассматривает коллегия из трех профессиональных судей. Вступление в действие этой нормы, принятой в конце декабря 1996 года, и не обеспеченной ни материально, ни организационно, было отложено в соответствие с законом РФ от 26.02.1997 г. до 1 июля 1998 года. Такая законодательная чехарда не может не повлиять на авторитет закона как в глазах населения, так и, особенно, в глазах работников правоохранительных органов, которые начинают относиться к закону, в том числе уголовно- процессуальному, как к чему- то непродуманному, необоснованному^ а потому необязательному для исполнения.

Таким образом, законодателем должны быть учтены те ресурсы, которые могут быть направлены на осуществление правосудия по уголовным делам. И в соответствии с этими ресурсами должна строиться и уголовно- процессуальная форма, которая была бы свободна от тех “излишеств”, которые не могут быть обеспечены реально.

Но если ресурсы, направляемые на деятельность по уголовным делам ограничены, то, по- видимому, существует и настоятельная необходимость в наиболее рациональном распределении таких ресурсов. Такое рациональное распределение может выражаться в том, что на расследование и рассмотрение одних дел, в случаях, когда это необходимо, будет тратиться больше сил и средств, чем на расследование и рассмотрение других уголовных дел. Очевидно, что при этом удешевление процесса

43 по ряду дел неразрывно связано с простотой процессуальной формы по таким делам. Эта форма не должна быть перегружена большим количеством формальностей и процедур. Однако, добавим сразу (хотя более подробно этот аспект будет рассмотрен ниже), что такая дифференциация возможна лишь при условии, что уголовные дела объективно могут быть разделены на дела, которые нуждаются в обычной или более сложной процедуре, и дела, для которых уголовно- процессуальная форма может быть существенно упрощена без вреда для достижения цели установления истины.

Итак, экономические условия жизни общества требуют того, чтобы сложность производства по делу соответствовала сложности самого дела, и чтобы уголовно- процессуальная форма снабжалась лишь необходимым количеством формальностей и не содержала бы условий, недостижимых для государства при данном уровне его экономического развития. Установление же единой судебной процедуры для всех без исключения уголовных дел, думается, является нарушением последнего требования и ведет к нерациональной трате сил и средств. В результате суды вынуждены или упрощать производство по несложным делам самостоятельно, вопреки нормам УПК (о чем уже упоминалось выше), или же они большую часть времени и сил тратят на рассмотрение дел несложных, а рассмотрение дел, вызывающих хоть какое- нибудь затруднение, затягивается на крайне длительный срок.

Другой существенный момент - это необходимость организационного, в частности кадрового обеспечения уголовно- процессуальной деятельности. Так, единоличный порядок рассмотрения дел судьей заключает в себе, безусловно, меньшее количество гарантий всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела. Коллегиальность лучше обеспечивает спокойное, основательное, неторопливое его рассмотрение. Однако, если законодатель решит использовать для рассмотрения уголовных дел коллегию из трех профессиональных судей в качестве общего правила, то такое решение невозможно будет осуществить на практике, в связи с ограниченным количеством лиц, которым можно поручить исполнение обязанностей по осуществлению правосудия. Ибо звание судьи может быть возложено только на человека, обладающего как определенными качествами, перечисленными в законе, так и определенными личностными (психологическими и интеллектуальными) свойствами, которые позволят ему успешно осуществлять деятельность, связанную с отправлением правосудия. Число же таких людей достаточно ограничено. Поэтому, при несомненной большей привлекательности коллегиальной формы осуществления правосудия с теоретической точки зрения, практически во всех европейских государствах, а также в США, используется для ряда уголовных дел и единоличная форма их рассмотрения.

Таким образом, первую из рассмотренных предпосылок существования упрощенных судебных производств можно определить как необходимость дешевизны, экономии судебных сил, необходимость наиболее рационального распределения сил и средств.

44

На необходимость более рационального использования сил и средств при осуществлении производства по уголовному делу обращают внимание и противники дифференциации уголовного процесса. Так, ПС. Элькинд выделяет экономичность в качестве одного из требований, предъявляемых к уголовно- процессуальной форме. Однако, возражая против появления упрощенных производств, она указывает на то, что экономичность - это не самоцель, а средство для обеспечения наилучших результатов при достижении поставленной цели.1 Такое понимание экономичности представляется верным, как и определение процессуальной экономии, данное А.П. Гуляевым, по мнению которого процессуальная экономия - это “установление в законе и использование на практике наиболее рациональных процессуальных средств для осуществления задач уголовного процесса”. Но указанное понимание требования экономии отнюдь не отрицает возможности существования упрощенных производств, а говорит лишь о том, что такое упрощение должно допускаться постольку, поскольку оно не противоречит целям уголовного процесса, но, напротив, помогает их более полному осуществлению

Вторая группа предпосылок существования упрощенных судебных производств (характерная в большей мере для судебных производств), связана с необходимостью обеспечения конституционных прав граждан, в том числе такого права, как право на судебную защиту.

Статья 46 Конституции РФ гарантирует каждому право на судебную защиту его прав и свобод. Статья 52 Конституции РФ предусматривает обязанность государства по обеспечению потерпевшим от преступлений доступа к правосудию. Реализация этих принципов подразумевает как право гражданина на обращение в суд в любом случае нарушения его прав и законных интересов, так и действительную доступность суда для населения. Для обеспечения последней необходимо, чтобы обращение в суд для гражданина было не слишком обременительным с материальной точки зрения, чтобы суд географически был приближен к населению, чтобы рассмотрение дела происходило в разумные сроки, а судебная процедура зависела от сложности дела.

В настоящий момент, к сожалению, граждане обращаются за судебной защитой лишь в самом крайнем случае, если нет никакой надежды на иной способ урегулирования спора, и если предметом его являются права, чрезвычайно для них значимые. Причиной тому служат следующие факты. Во- первых, от момента обращения в суд до момента вынесения решения или приговора проходит несколько месяцев, а рассмотрение более сложных дел затягивается зачастую на год и более. Во-вторых, следует учесть огромные пространства нашей страны (а особенно - в Сибири) и плохие дороги, а то и их отсутствие. Поэтому поездка в районный центр, где

  • См.: Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 153 - 154.

2 - Гуляев А.П. Быстрота уголовного судопроизводства. // Вопросы борьбы с преступностью. М, вып. 18, 1973, с. 75

45 расползается ближайший суд, в который можно обратиться, для жителя отдаленного села превращается в событие чрезвычайное. В- третьих, существенным является и единообразие процедуры, применяемой для рассмотрения практически всех дел. Благодаря этому доказывание существования или нарушения права гражданина может стать настолько сложным для него, что претерпевание этого нарушения будет более предпочтительным, нежели обращение в суд.

Практическое преломление этой проблемы в уголовном процессе наиболее очевидно отражается применительно к делам частного обвинения. Производство предварительного расследования по этим делам не обязательно. Требования же к объему и качественной стороне доказательств ничем не отличаются от тех, что предъявляются к делам публичного характера. Весь объем работы по сбору необходимых доказательств возлагается тем самым на потерпевшего. Для него же оказывается чрезвычайно сложным представление суду необходимых доказательств без посторонней помощи. Однако и суд не собирается взваливать на себя функции по оказанию помощи потерпевшему в доказывании. Да это и понятно, иначе суд, вовлеченный в процесс собирания доказательств обвинения, потеряет качества объективности и непредвзятости. Проявлением чрезмерной сложности процедуры по таким делам является, думается, тот факт, что потерпевшие стремятся получить помощь государства в собирании доказательств. Так, в 1996 году от общего числа дел частного обвинения дела, поступившие непосредственно от граждан, составили.

• в Кемеровской области - 40%; • • в Томской области - 23 %; • • в Алтайском крае - 10%. • По остальным же делам частного обвинения проводилась досудебная подготовка в форме протокольной формы или предварительного расследования.

На чрезмерную сложность процесса доказывания по этим делам указывают, думается, и данные, содержащиеся в работах ученых - юристов. Так, по сведениям, приведенным в работе СИ. Катькало, в 60- годах в Ленинграде в среднем^коло 90% оправдательных приговоров (от общего их числа) приходилось на дела частного обвинения. Из этого факта автор делает вывод о большом количестве случаев необоснованного привлечения к уголовной ответственности по этим делам.1 Данный вывод представляется не совсем верным. Думается, что большое количество оправдательных приговоров по делам частного обвинения может свидетельствовать о чрезмерной сложности процедуры по этим делам, о сложности доказывания обоснованности обвинения для частного лица.

Что же касается “необоснованного привлечения к уголовной ответственности” по делам частного обвинения, то это не то, чего нам следует опасаться. Хуже другое, рассматриваемые судом дела частного обвинения представляют собой лишь

  • См.: Катькало СИ. Особенности судопроизводства по делам частного обвинения. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Ленинград, 1970, сб.

46 надводчую часть громадного айсберга. Зачастую суд отказывает в возбуждении уголовного дела по заявлению потерпевшего, сочтя, что в этом заявлении не содержится достаточных данных, указывающих на признаки преступления.1 Такой отказ в возбуждении уголовного дела представляет собой отказ потерпевшему в доступе к правосудию, что является еще одним следствием излишней сложности процедуры, характерной для дел частного обвинения в уголовном процессе РСФСР.

В проекте УПК РФ эта проблема частично снята. В соответствии с ч.1 ст.359 Проекта, “дело частного обвинения возбуждается гражданином путем подачи в суд жалобы о привлечении лица к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное пунктом первым статьи 358 настоящего Кодекса”. Такой порядок, конечно, в большей мере способен обеспечить право потерпевшего на доступ к правосудию. Однако другие формулировки упомянутого проекта УПК в то же время не гарантируют обеспечения этого права потерпевшего и даже затрудняют его осуществление по сравнению с ныне действующим законодательством.

Кроме того, далеко не во всех случаях совершения преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, граждане обращаются в суд за защитой. Связано это не только с характерными чертами этих дел. Как верно отмечает И.Л. Петрухин, “при значительной перегрузке судов делами, недостатке судебных кадров, их слабой технической оснащенности, возникает волокита, отбивающая у граждан всякое желание обращаться в суд за защитой своих прав”.2 К этому хочется лишь добавить, что волокита в судах объясняется не только указанными причинами, но и, опять таки, излишней, неоправданной сложностью судебной процедуры для ряда уголовных дел.

Следствием сочетания указанных причин является то, что право гражданина, предоставленное ему Конституцией, не воплощается в действительности. К судебной защите потерпевшие обращаются лишь в случаях самого явного, грубого, существенного нарушения их прав, а громадное количество мелких нарушений остаются вне сферы судебной деятельности.

И.Л. Петрухин считает, что мерой обеспечения права граждан на обращение за судебной защитой может стать институт “своего судьи”. По его определению “свой судья” - это человек высоких нравственных качеств, справедливый и независимый, который хорошо знает местное население, избравшее его на этот высокий пост”. Думается, что с таким выводом нельзя не согласиться, действительно, для рассмотрения “маловажных уголовных дел, требующих разрешения на тех именно

  • Из 12 обнаруженных автором заявлений потерпевших о возбуждении дел частного обвинения, поданных в 1996 году непосредственно в суд, по 6 заявлениям судом отказано в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием, по его мнению, состава преступления, а по остальным заявлениям либо в возбуждении уголовного дела отказано за примирением сторон, либо дело впоследствии прекращено по тому же основанию.

2 - Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). М., 1992, вып.8, с.44.

  • Петрухин И.Л. Указ. соч., с.44 -45.

47 местах где они возникают”1, необходим уважаемый, авторитетный человек, рассматривающий на месте несложные гражданские споры, маловажные уголовные преступления и административные проступки, принимающий меры к примирению сторон по делам частного обвинения, максимально свободный от формальностей и обрядов (при условии соблюдения необходимых процессуальных гарантий). При этом, думается, он должен руководствоваться не только, и может быть не столько, законом, но и здравым смыслом и чувством справедливости, основываясь при этом на непосредственном знании местных условий и обстоятельств. Таким институтом может стать мировой суд. Однако для этого мировой суд должен быть надлежащим образом организован (о необходимых началах организации мирового суда - ниже), а судебная процедура, установленная законом для рассмотрения уголовных дел мировым судьей, должна существенно отличаться от обычной в сторону большей ее простоты. Существование такого института способно увеличить правовую защищенность населения, повысить авторитет юстиции в его глазах, уменьшить сроки рассмотрения несложных дел.

Для того, чтобы показать, насколько существенно введение подобного института может повлиять на уровень реализации права граждан на судебную защиту, воспользуемся данными дореволюционной России. Там после введения института мировых судей резко увеличилось количество тех дел, которые были подсудны именно этим судьям. Количество дел, находящихся в производстве мирового суда было огромным. Так, в 1867 году мировыми судьями России было рассмотрено 147 651 дело, т.е. по 430 дел на одного участкового судью.2 А уже в 1894 году только в Санкт-Петербурге, мировыми судьями было рассмотрено 118 656 дел, то есть на одного участкового судью в год приходилось около 4 тысяч дел. Причем само министерство юстиции Российской империи отмечало растущее из года в год, “громадное, превышающее всякое вероятие” количество дел в производстве мировых судей, указывая при этом, что для объяснения этого явления недостаточны указания на увеличение народонаселения, гражданской жизни и тому подобные общие явления, так как в предшествующие годы (до 1864 года) подобные факторы имели весьма ограниченное влияние на рост числа дел. Это явление связывалось министерством юстиции прежде всего с появлением системы новых судов. Население стало подавать жалобы на те преступные деяния, которые раньше оставлялись без преследования, так как продолжительность судебног о

1 - См. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, Тип. Стасюлевича, 1896 г., т.1, с.332.

2 - См.: Тарновский Е.Н. статистические сведения о деятельности судебных установлений, образованных по уставам императора Александра II, за 1866 - 1912 гг. - // Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет, т.2, с.339.

л - Мировая юстиция в Санкт-Петербурге в 1894 году. // Журнал министерства юстиции, 1894, № 9-10, с. 246.

48 разбирательства и множество издержек заставляли зачастую
потерпевших отказываться от преследования нарушителей их прав.1

Таким образом, интересы защиты прав потерпевших от преступлений требуют появления хорошо продуманной системы местных судов, которые решали бы маловажные уголовные дела и дела частного обвинения в упрощенном порядке с минимумом процессуальных формальностей и обрядов.

Однако не только потерпевший имеет право на судебную защиту, такое право принадлежит и противоположной стороне - лицу, обвиняемому в совершении преступления, лицу, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, вообще - лицу, к которому применяются меры государственного принуждения. Это право гарантирует ему ст.46 Конституции РФ, оно конкретизируется и в ст.49 Конституции РФ, в соответствии с которой каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Однако право, предусмотренное ст.49 Конституции РФ, является частным проявлением более широкого права гражданина - права на судебный порядок решения вопроса о применении к нему наказания. Это право вытекает из норм международного права. Так, статья 10 Всеобщей Декларации прав человека от 10.12.1948 года гласит: “Каждый человек, для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом”. В соответствии со ст. 14 Международного Пакта от 16.12.1966 г. “О гражданских и политических правах”, “каждый имеет право при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, или при определении его прав и обязанностей в каком - либо гражданском процессе на справедливое и публичное разбирательство дела компетентным, независимым и беспристрастным^ судом, созданным ,на основании закона”. Конвенция СНГ о правах и основных свободах человека от 26.05.1995 года предусматривает, что “каждый имеет право при рассмотрении любого дела на справедливое и публичное разбирательство в течение разумного срока независимым и беспристрастным судом”.

Однако в нашей стране дела об административных правонарушениях рассматриваются большей частью во внесудебном порядке. Противоречит ли такой порядок указанным нормам международного права? Представляется, что да. Собственно говоря, понятие административного правонарушения как проступка, существенным образом отличающегося от уголовного преступления, изобретено в

1 - См.: Отчет МЮ за 1865 г. // Журнал министерства юстиции, 1866, № 2-3, с.139 - 152; а также Отчет МЮ за 1872 - 1881 г.г. Цит. по: Мокринский СП. Выборный мировой суд. Петроград, Сенатская тип., 1914, с.58.

49 нашей стране. Другим государствам такое различие неизвестно. В большинстве стран любое общественно- опасное, противоправное и наказуемое деяние считается уголовным преступлением. В зависимости от степени тяжести существует двух- или трехчленная классификация уголовных преступлений (например во Франции уголовно- наказуемые деяния делятся на собственно уголовные преступления, уголовные проступки и уголовные деликты). В тех же государствах, где наряду с уголовными преступлениями выделяются административные поступки, различие между ними производится по формальному критерию - подведомственности соответствующих дел. Если дело подсудно суду - то речь идет об уголовном преступлении, если же наказание вправе применить полицейские власти - совершено административное правонарушение.1

Аналогичное положение существовало и в дореволюционной России, где преступным признавалось любое деяние, “воспрещенное во время его учинения законом под страхом наказания” (ст. 1 Русского Уголовного Уложения 1903 г.).2 Уголовно наказуемые деяния делились в России на преступления (преследуемые по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных) и проступки (преследуемые в соответствии с Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями). Более того, в выделении самостоятельной категории наказуемых противоправных деяний, не являющихся вместе с тем преступлениями, не было необходимости, поскольку уголовно- процессуальная наука исходила из следующих постулатов:

1) любое наказание является опасным средством воздействия и потому должно применяться в судебном порядке; 2) 3) для дел маловажных должен быть предусмотрен упрощенный порядок судопроизводства.3 4) Следует отметить, что в случае совершения некоторых проступков против “общественного благоустройства и благочиния”, в России был предусмотрен административный порядок наложения взысканий. Однако эти случаи являлись исключением из общего правила судебного порядка ^наложения взыскания^ и закрытый перечень их содержался в Приложении к ст. 1214 Устава уголовного судопроизводства.

В результате непродуманных действий законодателя, предусмотревшего в УПК РСФСР 1960 года единую, унифицированную форму судопроизводства для всех без исключения уголовных дел, положение лица, обвиняемого в совершении проступка небольшой общественной опасности, лишь ухудшилось. Дело в том, что

  • См. об этом, например, Шишов О.Ф. Преступление и административный поступок. Учебное пособие. М, 1967.

2 - Цит, по: Шишов О.Ф. Преступление и административный поступок. Учебное пособие.М.,1967, с.8.

3 - См., например, Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда: Уголовно- политическое исследование. Томск, Типография П.И. Макушина, 1905; Михайловский И.В. К вопросу об упрощении суммарного уголовного процесса. Б м. иг.; Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, тип. Стасюлевича, т.1, 1896.

50 осуществлять судопроизводство по всем без исключения делам в одной и той же процессуальной форме, независимо от их сложности, общественной значимости, степени общественной опасности, оказалось невозможным. Таким образом, теоретические постулаты действующего уголовно- процессуального законодательства оказались противоречащими практическим потребностям и возможностям правоохранительных органов. Казалось бы, что единственно разумный выход -создание системы уголовно- процессуальных производств различной степени сложности. Однако теоретические построения должны оставаться незыблемыми, и законодатель переводит общественно опасные проступки, требующие упрощенной формы уголовного судопроизводства, в разряд административных правонарушений, деяний, якобы существенно отличающихся от уголовных преступлений. Создается и новый порядок, в котором отныне применяется ответственность за такие правонарушения. Причем вопрос о сущности такого порядка остается спорным и по сей день.1 Единая, унифицированная форма судебного производства в рамках уголовного процесса осталась незыблемой. Однако “за бортом” уголовного процесса оказался ряд производств, применяемых в случае совершения противоправных и наказуемых деяний небольшой общественной опасности. Причем, производства эти характеризуются существенными изъятиями по сравнению с общими началами и принципами уголовного процесса, а главное - они отличаются существованием в них внесудебного порядка применения репрессии. Между тем судебное производство, даже производимое в упрощенной форме, способно много лучше гарантировать как установление истины по делу, так и охрану прав и законных интересов участвующих в нем лиц.2

Таким образом, нежелание законодателя поступиться теоретическими построениями ради учета реальных жизненных потребностей, нежелание учитывать необходимость существования, наряду с обычными, и упрощенных производств, породили положение, при котором нарушается элементарное право обвиняемого - возможность требовать судебного разбирательства для установления обоснованности предъявленного ему обвинения в совершении противоправного и наказуемого деяния (уголовного обвинения - по терминологии, принятой в международном праве).

То есть, необходимость соблюдения как норм международного права, так и Конституции РФ, требует того, чтобы каждому лицу, обвиняемому в совершении общественно- опасного и противоправного и наказуемого деяния, было предоставлено

  • См., например, Жеруолис И.А. Судопроизводство по административным делам. // Советское государство и право, 1970, № 2, с. 108 - 111; Дружков П.С. Вопросы подведомственности дел, рассматриваемых в порядке уголовного судопроизводства. // Доклады итоговой научной конференции юридических факультетов. Ч.Н. Томск, изд-во ТГУ, 1968, с. 82 - 87. 2 - На преимущества судебного порядка рассмотрения дел неоднократно указывалось в юридической литературе. См, например, Лукашевич В.З. О судебном и административном порядке рассмотрения дел. // Проблемы советского государства и права. Иркутск, 1975, вып.11 - 12, с.85 - 96; Якуб М.Л. О совершенствовании уголовно- процессуального законодательства. // Вестник МГУ, 1964, серия X, Право,№2, с. 17-19.

51 право требовать судебного рассмотрения его дела, а для этого в уголовно- процессуальном законодательстве должен быть закреплен порядок и условия рассмотрения таких дел судом. Думается, что в этом вопросе следует руководствоваться рекомендацией, принятой Комитетом министров стран - членов Совета Европы 17.09.1987 года, относительно упрощения уголовного правосудия.1 В соответствии с указанной рекомендацией, в случае совершения административных правонарушений возможно предоставление несудебным органам права налагать меры наказания, не связанные с физическим принуждением. Однако в соответствии с п. п. П.а.6, П.а.8 данной рекомендации: “Подобная процедура, которую следует трактовать как предложение должна применяться при условии явно выраженного или молчаливого согласия, причем оплата штрафа или иное исполнение санкции равносильно соглашению”. Причем “такая процедура не должна нарушать права подозреваемого на передачу его дела для рассмотрения в судебном органе”. То есть для дел об административных правонарушениях должен применяться порядок административного приказа, в соответствии с которым несудебные органы в определенных законом случаях имеют право вынести приказ о наказании. Если же гражданин, в отношении которого вынесен этот приказ, не согласен с ним, то дело подлежит судебному рассмотрению. Естественно, что порядок судебного рассмотрения такого дела должен быть упрощенным, по сравнению с обычным уголовно- процессуальным производством, однако должен гарантировать лицу, в отношении которого ведется судопроизводство, те же права, что предоставляются лицу, обвиненному в совершении уголовного преступления.

Итак, подводя итог, еще раз подчеркнем, что Конституция РФ и нормы международного права предоставляют потерпевшему право на беспрепятственный доступ к правосудию, а лицу, которому предъявляется обвинение в совершении противоправного деяния, - право требовать рассмотрения его дела судом. Для обеспечения этих прав следует:

а) упростить производство (в частности, судебное) по некоторым категориям уголовных дел, в том числе по делам частного обвинения;

б) ввести порядок административного приказа для рассмотрения дел об административных правонарушениях, предусмотрев право гражданина на судебный порядок (хотя и упрощенный) рассмотрения такого спора.

Предпосылки же существования упрощенных судебных производств, относящиеся к данной группе можно коротко сформулировать как необходимость обеспечения потерпевшему доступа к правосудию и необходимость предоставления лицу, обвиняемому в совершении противоправного и наказуемого деяния, права на судебную защиту от необоснованного обвинения.

К третьей группе, в соответствии с предложенной классификацией, относятся предпосылки, связанные с необходимостью выполнения задач уголовного права.

1 - См.: Российская юстиция, 1997, № 8, с. 2 - 5.

52

Как уже было оговорено, одной из задач материального уголовного права является предупреждение преступлений. Для достижения этой цели имеет значение не столько строгость уголовной репрессии, сколько ее неотвратимость и быстрота, а также те внешние условия, в которых осуществляется ее применение.

Когда речь идет о внешних условиях, имеется в виду следующее. Не все преступления одинаковы. Еще в начале нынешнего века в юридической литературе указывалось на одно из таких различий. Если тяжкая преступность большей частью локализована и большинство граждан могут быть вполне уверенными, что они никогда не совершат такого преступления, то никто не гарантирован от совершения маловажного проступка.1 В самом деле, такие преступления, как нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение вреда здоровью человека, халатность, неуважение к суду, отказ свидетеля от дачи показаний, уклонение от уплаты налога, заведомо ложная реклама, как и множество других, подобных им, могут быть совершены практически любым.

Дела о подобных преступлениях чрезвычайно важны, так как именно из этих мелких правонарушений составляется повседневная атмосфера правовой жизни, именно по ним, по их распространенности, по реагированию на них государства, граждане судят о действенности правопорядка.

Необходимость быстроты и простоты судопроизводства по делам о преступлениях небольшой тяжести вызывается их особенностями, по сравнению с делами о преступлениях более тяжких. Впечатление о них быстрее изглаживается из памяти окружающих, и длительное нереагирование на них воспринимается как безнаказанность. Кроме того, именно благодаря тому, что совершаются они в большинстве своем не профессиональными преступниками, а, в целом, весьма благопристойными гражданами, здесь более действенно выполняется общепредупредительная функция уголовного наказания. И.В. Михайловский писал: “Страх наказания не может удержать профессионального преступника, не удержит он и от совершения преступления по страсти… но этот страх, как нельзя лучдге удерживает обычного гражданина от совершения малозначительных деяний.” Однако наказание в этом случае будет действенно лишь при том условии, что оно, хотя и незначительное по размеру, последует незамедлительно, не будет отсрочено на длительное время и сопровождено обременительными формальностями и большими затратами сил и средств на незначительное дело, что способно дискредитировать отправление правосудия в глазах населения.

Таким образом задачи исполнения целей, стоящих перед уголовным правом, требуют простоты и быстроты производства по делам о преступлениях небольшой общественной опасности.

1 - См. об этом: Михайловский И.В. К вопросу об упрощении суммарного уголовного процесса. Б м. и г., с. 1-4.

2 - См. Михайловский И.В. Указ, соч., с. 4.

53

И, наконец, к четвертой группе предпосылок, вызывающих необходимость существования упрощенных производств, относятся предпосылки, вытекающие из целей уголовного процесса.

В частности, цель быстроты осуществления уголовного судопроизводства требует того, чтобы производство по уголовному делу было произведено без неоправданных задержек и промедлений, а уголовно- процессуальная форма не содержала излишних формальностей, не вызываемых к жизни необходимостью обеспечения достижения других целей процесса.

Выше указано и на то, как существование упрощенных производств (в том числе судебных) поможет достижению цели оказания максимально возможного воспитательного воздействия на граждан.

Однако быстрота производства позволит лучше обеспечить и достижение прочих целей уголовного процесса. Так, данные криминалистики свидетельствуют, что чем больше временной промежуток между допросом свидетеля и теми событиями, о которых он допрашивается, тем больше информации забывается, тем труднее установить действительную картину происшедшего. Быстрота осуществления уголовного судопроизводства в этом случае будет означать, что факты, подлежащие установлению в суде, будут минимально искажены, вследствие такого свойства человеческой памяти, как способность забывать информацию, а, стало быть, и установление истины в процессе уголовного судопроизводства будет более достижимо и потребует меньших усилий.

С другой стороны широко известно и то, что в настоящее время свидетели нередко подвергаются массированному давлению со стороны обвиняемого, его родственников и знакомых. В результате свидетели нередко меняют в судебном разбирательстве свои первоначальные показания, затрудняя или делая невозможным установление истины. Решение этой проблемы чрезвычайно сложно, но и в этом плане ускорение судопроизводства способно дать существенные выгоды. Резкое сокращение продолжительности временного периода от момента совершения преступления до момента рассмотрения дела может просто не дать возможности оказать какое- либо влияние на потерпевшего и свидетелей. Таким образом, существование ускоренного производства способно оказать положительное влияние на достижение цели установления истины в уголовном процессе.

Еще одна цель, характерная для уголовного процесса - это цель охраны прав и интересов граждан при осуществлении уголовного судопроизводства. Достижение этой цели также зависит, в частности, и от быстроты судопроизводства. Более быстрое движение дела означает, что лицо, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, не будет слишком долго находиться в неопределенном положении, а возможно и сможет скорее добиться своего оправдания. Сейчас, к сожалению, обвиняемый вынужден чрезмерно долго ждать, пока дело по обвинению его в совершении преступления будет рассмотрено судом. Так, на начало 1997 года в судах

54 Томске й области находилось в производстве более трех месяцев 992 уголовных дела, из них по 502 делам судебное производство продолжается более 6 месяцев. В Алтайском крае соответствующие показатели еще более впечатляющи. На указанный момент 5.441 уголовное дело находилось в судах края уже более трех месяцев, причем 2.992 дела находятся в производстве более полугода. Между тем, издревле идеальной моделью судебного разбирательства был суд “скорый и правый”. Кроме того, право обвиняемого быть судимым без неоправданной задержки, является настолько важным, что было закреплено в Международном Пакте “О гражданских и политических правах” от 16.12.1966 года, в числе минимальных гарантий лица при рассмотрении предъявленного ему обвинения (ст. 14 Пакта).

С другой стороны, наличие упрощенного производства будет находиться и в русле интересов потерпевшего и свидетелей. Потерпевший сможет скорее добиться защиты своего нарушенного права. Для свидетеля же упрощенное производство может означать, что вместо по крайней мере двух допросов - на стадии досудебной подготовки и на стадии судебного разбирательства, он будет допрошен только один раз - судом, только один раз он будет оторван от своих личных дел для исполнения обязанности перед государством.

Говоря о цели защиты прав и интересов граждан и влиянии на нее быстроты и степени сложности судопроизводства, следует упомянуть еще вот о чем. В ходе изучения практики выявилась следующая тенденция. Более чем в половине из тех изученных уголовных дел, по которым обвиняемый к моменту рассмотрения дела находился на свободе, была зафиксирована неявка подсудимого. Судьи используют два возможных выхода из ситуации, когда подсудимый не является в суд. Первый путь состоит в том, что выносится постановление о приводе подсудимого. Другой вид реагирования судьи на неявку подсудимого состоит в немедленном вынесении постановления об изменении меры пресечения в отношении него на заключение под стражу. Но в таком случае подсудимый к моменту рассмотрения дела, как правило, более месяца находится под арестом. И это по делам небольшой общественной опасности. Еще хуже другое. В процессе изучения практики обнаружена тесная связь между видом меры пресечения, избранным к подсудимому, и применением в качестве меры наказания реального лишения свободы. Если в целом по изученным делам, рассмотренным единолично судьей, реальное лишение свободы в качестве меры наказания применялось в 10,8% случаев,1 то по делам, по которым подсудимый находился к моменту рассмотрения дела под стражей, реальное лишение свободы избрано судом в 82% случаев! По- видимому, судьи стремятся таким образом оправдать избранную меру пресечения, подтвердить ее обоснованность. То есть, невозможность рассмотрения дела в отсутствие подсудимого в случае его неявки, установленная, казалось бы, для охраны интересов последнего, влечет за собой

  • В целом по России реальное лишение свободы применялось в 1996 году к 17,5% лиц, осужденных за совершение менее тяжких и малозначительных преступлений.

55 ухудшение его положения. Таким образом, расширение возможности применения заочного порядка рассмотрения некоторых категорий уголовных дел способно оказать положительное влияние на защиту прав и интересов подсудимого (а также и других лиц, участвующих в деле, так как рассмотрение дела не будет искусственно затягиваться по вине недобросовестной стороны, а свидетелям не нужно будет неоднократно являться в суд).

В целом предпосылки, относящиеся к данной группе, можно сформулировать как необходимость обеспечения быстроты судопроизводства в целях наилучшего установления истины в уголовном процессе, а также необходимость обеспечения для обвиняемого минимальной продолжительности нахождения его в этом неопределенном положении, для потерпевшего - наиболее быстрого восстановления его нарушенных прав, а для свидетелей - минимума неудобств, связанных с необходимостью выполнения соответствующих обязанностей перед государством.

  1. Второй тип классификации предпосылок существования упрощенных судебных производств - это классификация в зависимости от вида требований, которые предъявляются ими к уголовному судопроизводству.

По этому критерию их можно разделить на:

• предпосылки, требующие простоты производства и • • предпосылки, требующие быстроты производства. • К первой из этих групп можно отнести такие предпосылки, как необходимость процессуальной экономии, необходимость упрощения судопроизводства, вытекающая из особенностей дел частного обвинения и связанная с конституционным правом граждан на обеспечение доступа к правосудию, необходимость уменьшения до минимума неудобств, связанных с исполнением обязанности перед государством, для свидетелей. В самом деле, указанные предпосылки требуют прежде всего, чтобы производство по делу было не столько быстрым, сколько максимально простым, несложным, не изобилующим формальностями.

Ко второй же группе можно отнести все остальные из перечисленных выще обстоятельств. Все они требуют, чтобы производство по делу было окончено в максимально короткий срок, без задержек и промедления.

  1. Классификация в зависимости от характера предпосылок. По этому критерию можно выделить:

предпосылки общего характера (объективно требующие существования упрощенных производств, безотносительно к виду дел, материально- правовой основе конкретного производства). Сюда можно отнести такие предпосылки, как необходимость дешевизны, экономии судебных сил, наиболее рационального распределения сил и средств, необходимость предоставления лицу, обвиняемому в совершении противоправного и наказуемого деяния, права на судебную защиту от необоснованного обвинения, необходимость обеспечения быстроты судопроизводства в целях наилучшего установления истины в уголовном
процессе, а также

56 необходимость обеспечения для обвиняемого минимальной
продолжительности нахождения его в этом неопределенном положении, для потерпевшего - наиболее быстрого восстановления его нарушенных прав, а для свидетелей - минимума неудобств.

• предпосылки, вытекающие из особенностей некоторых категорий дел и материалов.

Последние в свою очередь можно разделить на предпосылки.

  1. Вытекающие из особенностей дел частного обвинения.
  2. Вытекающие из особенностей дел о преступлениях небольшой тяжести.
  3. Вытекающие из особенностей материалов, разрешаемых в порядке дополнительных производств. Это следующие их черты:

• большое количество таких материалов; • • несложность установления фактических обстоятельств по таким делам; • • часто - отсутствие спора, конфликта между участниками такого производства;

• особенности, связанные с местом рассмотрения соответствующих дел. Специфика означенных производств заключается в том, что подавляющее большинство дел в отношении лиц, отбывающих лишение свободы, рассматривается вИТУ.

  1. Специфика материалов, рассматриваемых судом в порядке особого производства. Речь здесь идет о характерных чертах производства по рассмотрению судом жалоб на арест и продление срока содержания под стражей. Эти дела обычно также являются несложными в отношении установления по ним фактических обстоятельств. Кроме того, существенная их особенность заключается в том, что лицо, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, лишается свободы до установления его вины в совершении преступления и без приговора суда. Такое лишение свободы возможно является незаконным или же примененным необоснованно, что абсолютно недопустимо. Поэтому особое значение приобретает скорость судебного рассмотрения жалобы такого лица.

Итак, можно сделать вывод о том, что существует большое количество предпосылок существования упрощенных судебных производств, вытекающих из самых различных факторов. При рассмотрении этих предпосылок в их совокупности становится очевидным, что существование таких производств объективно необходимо и неизбежно. Кроме того, не существует таких обстоятельств, которые свидетельствовали бы о недопустимости использования в уголовном процессе РФ упрощенных судебных производств, о несовместимости их с какими- то существенными процессуальными началами.

57 1.3. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе зарубежных стран

Итак, существование упрощенных производств в уголовном процессе допустимо и, более того, необходимо. Однако до сих пор в настоящей работе не было дано определения собственно упрощенных производств. Для того, чтобы не выводить такое определение чисто умозрительным образом, из ничего, проанализируем формы уголовного судопроизводства, применяющиеся в мировой практике. На основе изучения, обобщения признаков действующих, применяемых в различных странах производств, определим то существенное, что позволяет выделить ряд из них в единую группу, называемую обычно упрощенными или ускоренными производствами, а также сформулируем существенные отличия таких производств от общего порядка уголовного судопроизводства.

Анализируя формы уголовного судопроизводства в зарубежных странах, прежде всего следует отметить, что на опыте этих стран подтверждается необходимость наличия, наряду с обычными, и ускоренных форм судопроизводства. Практически во всех странах Западной Европы, а также в США, такие формы существуют и воспринимаются как явление совершенно нормальное и необходимое.

Прежде всего это означает, что несмотря на все исторические и культурные отличия, практически во всех европейских странах и в США, наряду с коллегиальной формой осуществления правосудия, которая считается нормой, существует возможность единоличного рассмотрения некоторых категорий гражданских и уголовных дел. В Италии такую функцию осуществляют преторы, в Великобритании - магистраты, во Франции - полицейские трибуналы, в США ими могут быть (в зависимости от штата) - мировые судьи, а также полицейские, транспортные и другие суды, и так далее.

Но этим различия в формах осуществления судопроизводства не ограничиваются. Далее, в большинстве стран существует, наряду с ^ обычным порядком осуществления уголовного судопроизводства, еще и порядок, отличающийся от него большей простотой и быстротой, или даже несколько таких порядков. Называться они могут различным образом. Вообще, противопоставлять “обычное” и “прочие” производства значит несколько грешить против истины, скатываясь к привычной нам системе производств, обычное - упрощенное - более сложное. Для других государств такая система может быть неприменима. Так, во Франции, где существует трехчленная классификация преступлений: на собственно преступления, проступки и деликты, соответственно выстраивается и система уголовно- процессуальных производств. Существует производство по делам о преступлениях, производство по делам о проступках и производство по делам о

58 деликттх.1 При этом никто не называет, скажем, производство по делам о деликтах “упрощенным”. Просто это производство по самостоятельной категории уголовных дел, которая (категория) обладает своими существенными особенностями. Аналогичным образом построена система производств в уголовном процессе Венгрии. Там существует производство в отношении преступлений и производство в отношении тяжких проступков (ч.1 S 89 УПК ВНР).

В Англии существует два вида производств: производство по делам, рассматриваемым в суммарном порядке, и производство по делам о преступлениях, преследуемых по обвинительному акту. Здесь также, как очевидно, дифференциация производств происходит в зависимости от вида совершенного преступления, по в то же время термин “суммарный порядок” подразумевает некоторое упрощение по сравнению с каким- то эталоном, образцом.

В уголовно- процессуальном законодательстве США речь идет о производстве по делам о малозначительных преступлениях (Свод законов США, раздел 18, ч.И, Глава219,8 3401)3.

В отличие от этого, скажем, в Югославии выделялось, наряду с обычным порядком судопроизводства, упрощенное производство. Еще более разветвленная система уголовно- процессуальных производств существует в Польше. В УПК ПНР выделен целый раздел, озаглавленный “Особые производства”. К особым производствам в Польше отнесены: производство в отношении отсутствующих, упрощенное производство, производство по делам частного обвинения, ускоренное производство и судебное производство по делам о нарушениях.

В уголовно- процессуальном законодательстве Румынии наряду с обычным производством существуют так называемые “специальные процедуры”, к числу которых относятся: уголовное преследование и судебное разбирательство дел об очевидных преступлениях, производство по делам несовершеннолетних, производство по отдельным преступлениям, совершенным иностранцами, порядок судебной реабилитации, возмещение убытков, связанных с^ незаконным осуждением или арестом и процедура в случае исчезновения судебных документов.’

То есть, в различных государствах классификация уголовно- процессуальных производств производится по различным основаниям, сами упрощенные производства занимают в системе уголовного процесса различное место и

1 - См., например, Уголовный суд I инстанции в капиталистических государствах. М., МЮ СССР, ВНИИ советского законодательства, 1972, с. 2 - 3.

2 - См.: Уголовный суд ] инстанции в капиталистических государствах. М., МЮ СССР, ВНИИ советского законодательства, 1972, с. 18 - 19.

  • Судебные системы капиталистических государств. Сборник нормативных актов. М., 1984, с.76 -77.

4 - См. УПК ПНР. В кн.: Уголовный, уголовно- процессуальный и уголовно- исполнительный кодексы ПНР.

5 - См.: Григориу А.И. Основные черты уголовного судопроизводства социалистической республики Румынии. Автореферат диссертации на соискание ученого звания к.ю.н.. М., 1980.

59 рассматриваются то как способ “обычного” производства, то как некое “особое” производство или “специальная процедура”. Весьма разнообразна и терминология. Употребляются как названия, основанные на уголовно- правовой классификации преступлений, так и термины, дающие понятие о характере данного производства (суммарное, ускоренное, упрощенное производство), а также термины, характеризующие его конкретные сущностные черты (например, производство по вынесению приказа о наказании).

При этом, в различных странах применяются различные основания для использования упрощенной формы судопроизводства. Следует отметить, что во всех случаях применение упрощенною порядка судопроизводства обуславливается невысокой общественной опасностью совершенного преступления. Однако конкретные способы отграничения дел, судопроизводство по которым может вестись в упрощенном порядке, от прочих дел могут существенно различаться. Так, в одних странах, разграничение дел основывается на уголовно-правовой классификации деяний (двух или трехчленной), как, например, во Франции, Венгрии, Румынии. В других - производство по делу может вестись в упрощенном порядке лишь в том случае, если максимальный размер наказания, которое может быть назначено за то или иное преступление, не превышает определенной границы, установленной уголовно-процессуальным законом. Такой порядок существует, например, в Польше, Италии. Своеобразием отличается способ определения формы судопроизводства в Великобритании, где выделяются две категории дел: дела о преступлениях, преследуемых по обвинительному акту, и дела суммарного производства. И если последние непременно рассматриваются в упрощенном порядке, то для первых существует альтернативная подсудность: по выбору обвиняемого дело может рассматриваться либо судом присяжных, либо магистратским судом. При этом, если дело рассматривается в порядке суммарного судопроизводства, то наказание, назначаемое судом, не может превышать определенного, установленного законом предела (1 год лишения свободы).1 Если же магистратский суд сочтет, что в данном случае наказание должно быть выше, то дело передается в вышестоящий суд, которым оно рассматривается в обычном порядке.2 В третьих - в законе перечисляются конкретные составы преступлений, производство по которым может вестись в упрощенном порядке (Болгария, Венгрия). Кроме того, в ряде случаев учитываются и дополнительные критерии. Так, в Польше не может вестись упрощенное судопроизводство по делам: о преступлениях несовершеннолетних, о преступлениях, совершенных рецидивистами, а также в случае, если в качестве меры

  • По делам же, отнесенным законом к числу дел суммарного производства судья не может назначить наказание, превышающее 6 месяцев лишения свободы. См. об этом: Уголовный суд I инстанции в капиталистических государствах. М, МЮ СССР, ВНИИ советского законодательства, 1972, с. 23. 2 - См.: Ковалев В.А., Чаадаев С.Г. Органы расследования и судебная система Великобритании. Учебное пособие. М., 1985, с.31-36.

60 пресечения был применен арест.1 В Чехословакии невозможно было единоличное рассмотрение дел о преступлениях, совершенных несовершеннолетними, особо опасными рецидивистами, а также дел о преступлениях лиц, скрывающихся от следствия и суда. В ряде случаев возможность применения упрощенного производства обуславливается совокупностью определенных критериев. Так, в Польше ускоренное производство применяется по делам о преступлениях, прямо перечисленных в УПК, при соблюдении следующих дополнительных условий:

а) совершенное преступление носит хулиганский характер;

б) лицо, совершившее его, застигнуто на месте совершения преступления или непосредственно за этим и препровождено в суд в течение 48 часов;

в) суд в порядке ускоренного судопроизводства не вправе назначить наказание свыше 1 года лишения свободы и штрафа более 25 000 злотых;

Таким образом, конкретные формы выражения критериев применения упрощенных форм уголовного судопроизводства весьма разнообразны. Объединяет их лишь одно - производство ведется в упрощенном порядке лишь по таким делам, где невозможно вынесение строгого наказания. Чем больше возможный размер уголовного наказания, тем более сложен процессуальный порядок его применения.

Что же касается непосредственных форм, в которые выливается упрощение судопроизводства, то их существует такое неисчислимое множество, что перечислить их в настоящей работе не представляется возможным. Поэтому кажется необходимым прежде всего свести их к нескольким типам, классифицировать их.

В современной отечественной юридической литературе известна только одна попытка классификации упрощенных (ускоренных) форм уголовного судопроизводства. О.В. Волынская считает понятие “ускоренное производство” родовым понятием и в своей работе предлагает выделять следующие его виды:

1) ускоренное производство на досудебных стадиях процесса;

2) судебное рассмотрение дел, не представляющих большой общественной опасности.4

В соответствии с этой классификацией автор выделяет:

1) страны, в которых упрощение процесса допускается только на досудебных стадиях, относя к их числу Болгарию, Венгрию, Польшу. 2) 3) страны, в которых упрощение процесса происходит только на судебных стадиях (Англия, Германия, США). 4) 5) страны, в которых упрощение распространяется на все стадии уголовного 6) - См.: Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 11 - 21.

”- Там же, с.26 -31.

  • См. УПК ПНР. В кн.: Уголовный, уголовно- процессуальный и уголовно- исполнительный кодексы ПНР, ст.ст. 446 - 454.

  • См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.24.

61

процес :а (Франция и Италия).’

Не касаясь пока содержательной стороны классификации ускоренных производств, предложенной О.В. Волынской, не согласимся со следующей из нее классификацией стран. Так, в Англии и США по делам суммарного производства досудебная подготовка сокращается до совершенно незначительных пределов, ни предварительное следствие, ни дознание вообще не производится. В Германии производство об издании приказа о наказании также может проводиться без производства дознания.” Едва ли такое полное устранение формальной досудебной подготовки можно расценивать как отсутствие упрощения на этой стадии. Напротив, в таких странах как Англия и США происходит коренное ускорение и упрощение досудебной подготовки с переносом центра тяжести уголовного процесса на судебное разбирательство. С другой стороны, не вполне согласны мы и с перечнем тех государств, в которых, якобы, не происходит никакого упрощения и ускорения производства по уголовным делам на судебных стадиях процесса. Так, в Венгрии особый порядок производства по делам о тяжких проступках распространяется на все стадии процесса, в том числе и на судебные. В частности, по этим делам подготовка судебного разбирательства производится единолично (тогда как для дел о преступлениях действует коллегиальный порядок), необязательно участие прокурора (только по этим делам), обвинительное заключение в этих случаях провозглашается судом. По этим делам также не обязательно участие обвиняемого, закон предусматривает возможность заочного рассмотрения таких дел. То же и с Польшей. По делам, производство по которым ведется в ускоренном порядке, не производится подготовительное заседание суда, необязательно составление формального обвинительного акта, а следовательно на суд не возлагается обязанность своевременного ознакомления обвиняемого с таким актом, прокурор может не участвовать в судебном разбирательстве, участие защитника также не обязательно. Разбирательство дела по общему правилу должно быть окончено в тот же день, хотя допускается однократный перерыв на срок до 7 дней. Кроме^того, в Польше^возможно вынесение судебного приказа по делам о нарушениях (гл. 46 УПК ПНР), т.е. вообще наложение наказания без проведения судебного
разбирательства.5 С учетом

  • См.: там же.

2 - См., например, Судебные системы западных государств., М., “Наука”, 1991, с.60 - 131; Ковалев В.А., Чаадаев С.Г. Органы расследования и судебная система Великобритании. Учебное пособие. М., 1985; и.т.д. Об этом же говорит и сама О.В. Волынская. См.: Указ. соч., с.36 - 37.

3 - См.: Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. М., изд-во МГУ, 1974, с.109 -111.

4 - См.: Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 2 - 6.

5 - См.: Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 11- 21; УПК ПНР. В кн.: Уголовный, уголовно- процессуальный и уголовно- исполнительный кодексы ПНР, раздел X.

62 изложенного едва ли можно говорить о том, что в указанных государствах ускорение и упрощение уголовного процесса допускается только на досудебных стадиях. Таким образом, для того, чтобы дать обобщенное представление о средствах, используемых для ускорения и упрощения судопроизводства, классификация, предложенная О.В. Волынской, не вполне пригодна.

Более того, в связи с тем, что практически во всех европейских странах и в США упрощение производства распространяется как на досудебные, так и на судебные стадии уголовного процесса, это изменение порядка производства по делам небольшой общественной опасности, так взаимоувязано на различных стадиях, что хотя темой настоящей работы являются только упрощенные судебные производства, однако, рассматривая конкретные формы упрощения уголовного судопроизводства, используемые в тех или иных странах, непременно придется затронуть и способы сокращения досудебного производства. Иначе представление о порядке судебного производства по этим делам не будет полным и не отразит реального положения вещей.

Другая классификация упрощенных производств была предложена в свое время И.Я. Фойницким. Он выделял следующие формы суммарного производства:

1) заочное разбирательство; 2) 3) прямой вызов к суду (citation directe); 4) 5) немедленный привод обвиняемого (comparution immediate); 6) 7) карательный приказ (Strafbefehl).1 8) При этом под заочным разбирательством он понимал судебное разбирательство, производимое по общим правилам судопроизводства, но в отсутствие как самого обвиняемого, так и его защитника. Прямой вызов к суду представляет собой вызов в суд лица, совершившего преступление, делаемый стороной или гражданским истцом без проведения предварительного расследования. Суд обязан принять такое дело к производству и либо немедленно рассмотреть его, либо предоставить обвиняемому (по его просьбе) определенный срок для подготовки к судебному разбирательству. Немедленный привод обвиняемого применяется в случае задержания обвиняемого, застигнутого при совершении преступления. Судебное разбирательство при этом производится немедленно, также без производства предварительного расследования. И, наконец, институт карательного приказа “состоит в предоставлении права единоличным судьям по получении обвинения в маловажном деянии налагать взыскание без судебного разбора, но с тем, что такой разбор может быть впоследствии потребован обвиняемым и в таком случае состоявшийся приказ теряет силу и дело рассматривается в общем порядке” .

Такая классификация много лучше подходит для целей данного исследования,

1 - См.: Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, тип. Стасюлевича, т. 1,1896 г.,

с.508.

2-Там же, с.509.

63 особенно с учетом того, что примерно те же формы характерны и для современного уголовного процесса в самых разных странах. Однако и она, как представляется, небезупречна. В самом деле, такие разновидности суммарного процесса, как прямой вызов к суду и немедленный привод обвиняемого имеют очень много общего, в то время, как карательный (или судебный) приказ представляет собой институт, в корне отличающийся от данных видов упрощенного судопроизводства. Заочное же рассмотрение дела по своему характеру в корне отличается от остальных способов упрощения уголовного судопроизводства. Таким образом, можно выделить три группы форм упрощенного производства по уголовным делам.

К первой группе при этом можно отнести те способы упрощения, которые связаны с переносом центра тяжести уголовного судопроизводства непосредственно на судебную процедуру. Упрощение процесса происходит в данном случае за счет ликвидации или коренного сокращения досудебного производства. В данную группу войдут такие способы, как прямой вызов к суду и немедленный привод обвиняемого.

Ко второй группе относятся способы, связанные, напротив, с возможностью устранения судебного разбирательства. Это институт судебного приказа, а также институт устранения судебного разбирательства путем добровольной уплаты обвиняемым штрафа.

И, наконец, третья группа способов упрощения уголовного процесса будет состоять только из одной разновидности судопроизводства. Это - заочное рассмотрение дела. Особенность этой формы в том, что само по себе производство по делу (при использовании заочного порядка рассмотрения дела) не будет менее продолжительным, чем производство по аналогичному делу, произведенное в общем порядке. В самом деле, досудебная подготовка по делу произведена в общем порядке. Судебное разбирательство происходит, хотя и в отсутствие обвиняемого, но с соблюдением всех общих правил судопроизводства. Однако применение тшсого вида производства все же экономит значительное количество времени за счет исключения потерь его (в связи с отложением судебного разбирательства по причине неявки обвиняемого без уважительных причин).

Рассматривая конкретные способы сокращения уголовного судопроизводства, применяемые в тех или иных странах, с учетом предлагаемой нами классификации упрощенных производств, можно выделить две группы государств, в зависимости от того, какой из групп видов упрощенных производств отдается предпочтение в том или ином государстве.

Государства, в которых традиционно существует уважение к судебной процедуре, где суд считается главным гарантом прав личности, упрощение судопроизводства традиционно происходит прежде всего за счет ликвидации, сокращения досудебного производства (хотя упрощение процесса по делам о малозначительных преступлениях распространяется и на судебные стадии). К числу таких стран следует отнести прежде всего Великобританию и США. В этих странах

64 суд считается главным гарантом законности, а судебная процедура - наилучшим способом для установления истины и защиты интересов лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. В этих странах широко применяются такие формы судопроизводства, как немедленный привод обвиняемого и прямой вызов к суду.

В других странах суд воспринимается как составная часть государственного аппарата, судья - как один из государственных чиновников. При существующем в этих странах уважении к государственному аппарату, его деятельности в целом, представляется не столь уж и необходимым обязательное проведение судебного разбирательства по делу, если досудебная подготовка по нему проведена уполномоченными на то органами, которые па основе собранных доказательств пришли к выводу о виновности обвиняемого в совершении преступления. Так, институт карательного или судебного приказа используется традиционно в Германии (в том числе использовался и в ГДР) и Австрии - странах, откуда он ведет свою родословную. Причем теория уголовного процесса в этих государствах признает, что использование этой формы противоречит процессуальным принципам, однако соображения практического удобства, быстроты и эффективности считаются в данном случае более значимыми.1 При этом в указанных странах используются, кроме института судебного приказа, и иные способы сокращения уголовного процесса.

Остальные страны, в зависимости от исторических традиций и предпосылок, конкретных условий, либо склоняются к использованию одной из указанных групп видов упрощенных производств, либо могут использовать производства, входящие как в ту, так и в другую группу, или же создавать некие “гибридные” производства. При этом, практически всеми используется, кроме того, и возможность заочного рассмотрения уголовных дел.

Рассмотрим теперь более подробно наиболее часто встречающиеся разновидности упрощенных производств.

К первой группе таких производств мы отнесли те из них, характерным для которых является сокращение или полная ликвидация формального досудебного производства и перенос центра тяжести на судебное разбирательство. Классическими видами таких производств являются немедленный привод обвиняемого и прямой вызов к суду.

Такой прием, как немедленный привод обвиняемого используется, например, в Великобритании, США, Польше, Италии. Так, в Великобритании лицо, совершившее преступление может быть немедленно доставлено в магистратский суд. Эти суды рассматривают в суммарном порядке до 98% всех уголовных дел.2 Досудебная
подготовка в этом случае по делу не производится, письменный

1 - См.: Филимонов Б.А. Уголовный процесс ФРГ. М, изд-во МГУ, 1974, с. 109 -111.

2 - См.: Ковалев В.А., Чаадаев С.Г. Органы расследования и судебная система Великобритании. Учебное пособие. М, 1<)85, с.26.

65 обвинительный акт не составляется, формулировка обвинения излагается устно в судебном заседании. Предварительное рассмотрение дела в этом случае не производится, представление обвиняемого в суд является одновременно актом предания суду. Возможно по этим делам и сокращение судебного следствия. В случае признания обвиняемым своей вины (а это происходит в 8 случаях из 10)1, другие доказательства виновности судом не исследуются. По делам суммарной юрисдикции магистратский суд не вправе назначить наказание, превышающее определенный предел (6 месяцев лишения свободы или 400 фунтов стерлингов штрафа). Магистратские суды могут рассматривать в суммарном порядке и дела, которые преследуются по обвинительному акту. В этом случае суд суммарной юрисдикции не вправе назначить наказание, превышающее 1 год лишения свободы. Если же суд в результате рассмотрения такого дела в порядке суммарного производства сочтет, что должно быть применено более суровое наказание, то дело передается в вышестоящий суд, а проведенное судебное заседание считается предварительным рассмотрением дела (т.е. актом предания суду).2

В Польше ускоренное производство (которое может производиться лишь по делам о преступлениях, прямо перечисленных в УПК, и только если преступление носит хулиганский характер, а виновное лицо застигнуто на месте совершения преступления или сразу после его совершения) заключается в следующем. Обвиняемый в течение 48 часов препровождается милицией в суд. На протяжении этих двух суток могут производиться отдельные неотложные следственные действия. С целью ускорения рассмотрения дела в суде, милиции разрешено вручать свидетелям вызовы в суд на определенный день и час. Подготовительное заседание суда в таких случаях не проводится, вместо составления обвинительного акта, возможно использование письменного или даже устного сообщения о преступлении, сделанного непосредственно в судебном заседании одним из должностных лиц милиции. Разбирательство дела по общему правилу должно быть закончено в тот же день.”

В Италии лицо, совершившее преступление, может быть доставлено в суд немедленно или после проведения неотложных следственных действий. Такая немедленная доставка в суд считается актом возбуждения уголовного дела. Претор допрашивает обвиняемого и после этого, если считает это возможным, приступает к судебному разбирательству.4

В других случаях порядок неотложности не существует в чистом виде, но его

  • См.: Судебные системы западных государств., М., “Наука”, 1991, с.105.

2 - См.: Ковалев В.А., Чаадаев С.Г. Органы расследования и судебная система Великобритании. Учебное пособие. М., 1985, с.31 - 36; Судебные системы западных государств., М., “Наука”, 1991, с.101- 131; Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. М. Юрид. лит. , 1969, с.347 -348.

  • См. УПК ПНР. В кн.: Уголовный, уголовно- процессуальный и уголовно- исполнительный кодексы ПНР, ст.ст. 446 - 454.

— См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.46.

66

черты более или менее явно все же отражаются в конкретном упрощенном производстве. Это может выражаться, в частности, в сокращении досудебного производства по делу. Досудебная подготовка материалов в этом случае может заключаться либо в производстве полноценного дознания, либо же в производстве отдельных необходимых следственных действий. Например, в Венгрии допускается предоставление суду вместо протоколов следственных действий единого отчета. Такой отчет должен содержать:

  • место и время производства процессуальных действий, фамилии присутствующих лиц и место их жительства;
  • данные о личности свидетелей и понятых, указание о сделанных им разъяснениях и высказанных в связи с этим заявлениях;
  • существо показаний допрошенных лиц, а также краткое описание других следственных действий и полученных в их ходе результатов;
  • указание на документы и материалы, собранные вне рамок уголовного процесса (при проведении служебных проверок, и т.д.) и перечисление вещественных доказательств.1
  • По делам суммарного производства зачастую не составляется формальный юридический акт, а стало быть закон не содержит и указания на право обвиняемого на ознакомление с таким актом. Формулировка обвинения может быть предложена суду в таком случае в устной форме и занесена в протокол судебного заседания. Возможно также отсутствие по этим делам подготовительного судебного заседания, замена государственного обвинителя в процессе потерпевшим, который осуществляет в этом случае частное обвинение. Закон может также содержать указание на то, что дело должно быть рассмотрено в одно заседание. Само же судебное разбирательство производится в большинстве случаев по общим правилам.

Может быть использован для ускорения процесса и так называемый прямой вызов к суду, который заключается в том, что в случае явки в суд сразу и частного обвинителя и обвиняемого, дело может быть рассмотрено немедленно, без проведения досудебной подготовки. Подобный порядок используется, например, во Франции. По предложению потерпевшего или прокурора судебным исполнителем выписывается повестка, которая содержит все необходимые сведения (подробное описание деяния, указание на причиненный ущерб, наименование суда, рассматривающего дело). Обвиняемый вправе потребовать до 10 дней для подготовки к защите.2

В Австрии при разбирательстве дел районным судом также применяется прямой вызов к суду. В этом случае не производится ни предварительного расследования, ни официального привлечения в качестве обвиняемого. Начинается

1 - См.: Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 2 - 6.

2 - См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.60.

67 процесс письменным или устным предложением обвинителя о привлечении виновного лица к уголовной ответственности. Если судья не установит условий, препятствующих рассмотрению дела в суде, он принимает решение о начале процесса. Причем если и обвиняемый и обвинитель одновременно являются в суд и при этом либо имеют при себе необходимые доказательства, либо обвиняемый признает себя виновным, то, с согласия последнего, рассмотрение дела производится судом немедленно. Иначе обвиняемый вызывается в судебное заседание приказом, который должен содержать: указание на деяние, которое вменяется ему в вину и требование явиться в точно обозначенное время в суд с доказательствами своей невиновности, либо своевременно уведомить суд о невозможности явки. Причем обвиняемому предоставляется для подготовки в этом случае 24 часа.1

Ко второй группе видов упрощенных производств мы отнесли те из них, которые связаны с устранением судебного разбирательства. Прежде всего это -судебный приказ.

В Австрии и Германии приказ о наказании выносится судом по предложению прокурора и только в том случае, если имеются бесспорные доказательства вины обвиняемого. Законом ограничено наказание, которое может быть назначено путем вынесения приказа о наказании. В Германии оно ограничивается тюремным заключением до 3 месяцев или штрафом до 10 тыс. марок, а в Австрии - в порядке судебного приказа может быть применен лишь штраф в размере до 60 дневных ставок. В течение установленного срока приказ суда может быть обжалован обвиняемым либо опротестован прокурором. В таком случае начинается обычный процесс, причем судебный приказ считается как бы не выносившимся и на него не распространяется правило о недопустимости поворота к худшему/

Применяется сходный порядок и в Италии. Там претор вправе единолично рассмотреть поступившие к нему материалы без участия npoirypopa и сторон, без проведения судебного разбирательства. В результате выносится определение4 о применении наказания.4 Однако наказание это ограничивается только денежным взысканием. Применение других видов наказания в порядке судебного приказа невозможно.

Второй вид упрощенного производства по уголовному делу, при котором

1 - См.: Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск, издательство Красноярского ун- та, 1988.С.128- 132.

2 - См.: Бутов В.Н. Там же.

  • См.: Бутов В.Н. Указ. соч., с. 132 - 133; Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 6 - 11; Филимонов Б.А. Указ. соч.
  • См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.46.
  • ь - См.: Уголовный суд 1 инстанции в капитачнстических государствах. М., МЮ СССР, ВНИИ советского законодательства, 1972, с. 6 - 7.

68 устраняется судебное разбирательство - это добровольная уплата обвиняемым штрафа. Такой способ применяется, например, во Франции. Нарушителю высылается извещение, в котором удостоверяется факт совершения им проступка, а последний может в 15 -дневный срок уплатить штраф. Уплата штрафа влечет за собой прекращение уголовного преследования.1

И, наконец, дела, производство по которым ведется в упрощенном (ускоренном) порядке, могут рассматриваться заочно в случае неявки обвиняемого без уважительной причины (Венгрия, Польша, Румыния, Австрия и т.д.) или в том случае, если обвиняемый предварительно выразит свое согласие на рассмотрение дела в его отсутствие (Великобритания). В Великобритании допускается даже признание обвиняемым себя виновным, произведенное по почте.

Наконец, осуществление судопроизводства в упрощенной форме предполагает зачастую и предъявление к приговору несколько иных требований, чем обычно. Так, в Югославии допускался порядок, при котором сразу оглашалась только резолютивная часть приговора и основные доводы, лежащие в его основе. Полностью же приговор оформлялся в течение 8 дней после его вынесения. В Чехословакии допускалась упрощенная форма приговора (без мотивировочной части), в случае, если приговор по этому делу не обжалуется; В Австрии допускается замена приговора и протокола судебного заседания единым документом (отметкой) о рассмотрении дела и вынесении решения, который может быть подписан судьей или секретарем.

Таким образом, очевидно, что мировой опыт знает разнообразные виды упрощенных производств, а также бесконечное множество конкретных способов сокращения судопроизводства по уголовным делам о преступлениях небольшой тяжести. Общим для всех них является то, что предназначены они для того, чтобы максимально сократить промежуток времени между моментами совершения преступления и применения уголовного наказания (при соблюдении необходимых процессуальных гарантий). Однако, и сам объем необходимых гарантий понимается по разному, и результаты упрощения производства могут отличаться весьма разительно. Так, если в США па рассмотрение судом уголовного дела в упрощенной форме уходит в среднем менее 1 минуты, то в Италии претор обычно рассматривает дело в срок немногим больше полугода (тогда как на рассмотрение дела в обычном

  • См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М„ 1994, с.44 -45.

2 - См.: Ковалев В.А., Чаадаев С.Г. Органы расследования и судебная система Великобритании. Учебное пособие. М., 1985, с.31.

  • См.: Единоличное рассмотрение уголовных дел судьями по законодательству социалистических государств. В кн.: Законодательство зарубежных стран. Реферативный сборник, вып. 143, М., 1977, ВНИИ советского законодательства, с. 26 - 40.
  • См.: Бутов В.Н. Указ. соч., с. 128.
  • 5 - См.: Судебные системы западных государств.. М.. “Наука”, 1991, с.68 - 69.

69 порядк; в Италии уходит более полутора лет).’

1.4. Общее понятие упрощенных судебных производств. Их классификация и место в системе уголовного процесса

Итак, рассматривая формы судопроизводства, существующие в США и европейских государствах, можно сделать следующие выводы:

  1. В зависимости от свойств дела, характеристик совершенного преступления, практически во всех из этих стран изменяется порядок производства по делу. Основным критерием для избрания той или иной формы судопроизводства служит тяжесть совершенного преступления. Чем более тяжкое преступление совершено, тем сложнее производство, тем большими формальностями оно сопровождается.
  2. Изменения порядка судопроизводства по делам о нетяжких преступлениях распространяются как на досудебные, так и на судебные стадии уголовного процесса, т.е. имеют комплексный характер.
  3. Цели таких изменений в порядке производства по делам о преступлениях небольшой тяжести состоят в том, чтобы: 1) максимально уменьшить промежуток времени, проходящий от момента совершения преступления, до момента назначения наказания виновному лицу, 2) ликвидировать излишние, не вызываемые необходимостью процессуальные формальности (при условии сохранения необходимых процессуальных гарантий, разумеется).
  4. Конкретные способы, применяемые для такого ускорения производства по делу могут быть самыми различными. То же и с конкретными названиями соответствующих производств. Они могут называться упрощенными, ускоренными, суммарными, сокращенными, иногда - особыми. Однако существо их от этого не меняется.
  5. Теперь, па основе изучения столь богатого мирового опыта, сформулируем определение упрощенного судебного производства, выделим его ^ наиболее существенные, характерные черты. При этом для того, чтобы дать определение упрощенного судебного производства, сначала следует определить, что такое упрощенное производство вообще.

Давая понятие дифференциации, мы уже оговорили, что под дифференциацией уголовного процесса будем понимать существование в системе уголовного процесса самостоятельных производств, которые характеризуются наличием определенной материально- правовой базы, объективно требующей отличий в законодательном регулировании, комплексностью и наличием существенных различий по сравнению с обычным порядком производства, приводящих в конечном итоге к изменению форм деятельности по этим делам. В том

1 - См.: Судебные системы западных государств.. М., “Наука”, 1991, с. 197.

70 числе такие свойства самостоятельного уголовно- процессуального производства характерны и для упрощенных производств.

Следующий важный признак упрощенного производства - это его направленность, задача, которая имелась в виду при его введении. Как мы уже отметили, на основе изучения форм уголовного судопроизводства в зарубежных странах, первая из этих целей состоит в максимальном уменьшении промежутка времени между моментами совершения преступления и назначения наказания виновному лицу.

Но каким же образом достигается эта цель, какие средства могут быть использованы для этого законодателем?

Первое, что приходит на ум, - это сокращение процессуальных сроков производства по соответствующим категориям дел. Однако такой путь представляется в корне неверным и неспособным привести к хоть сколько- нибудь положительным результатам. Единственное к чему может привести такой способ - это интенсификация деятельности органов предварительного расследования и судей, которые и так перегружены работой.1 Об этом говорят и статистические данные, свидетельствующие, что судьи и так не справляются с существующей нагрузкой. Так, в Томской области нагрузка судей по рассмотрению уголовных дел росла следующим образом: Количество поступивших

уголовных дел (на 1

судью в месяц) 1990 год 1991 год 1992 год 1993 год 1994 год 1995 год 1996 год Томская область 5,7 5,9 6,3 8,9 10,2 8,7 10,1 Таким образом, нагрузка судей по рассмотрению уголовных дел увеличилась за последние 7 лет почти в два раза, и это при том условии, что количество судей за этот же период возросло также почти вдвое (с 68 до 127 человек).

В 1996 году на одного судью в Томской области в среднем приходилось 10,1 уголовных, 16,1 гражданских дел и 10,3 административных материалов в месяц. По сравнению с 1995 годом нагрузка по рассмотрению уголовных Дел выросла на 16%, а нагрузка по рассмотрению гражданских дел на 4%. Аналогичные процессы происходили и в РФ в целом. Так, в РФ в 1996 году количество уголовных дел на одного судью в месяц увеличилось на 6%, а количество гражданских дел - на 4%.

Причем суды не в состоянии рассмотреть все поступающие дела. Так в целом, в РФ в 1995 году в суды поступило 1.113.042 уголовных дела, а окончено было 1.064.449 дел. В 1996 году - поступило 1.209.148 уголовных дел, а окончено было только 1.178.661 дело. В судах год за годом растет остаток неоконченных дел. Так, в Томской области он составил.

  • См. об этом, например, Бердычевский В. Актуальные проблемы правосудия.// Советская юстиция, 1993, №13, с.4 - 5; Дубинин А. Упростить судебный процесс.// Российская юстиция, 1994, № 10, с. 15 - 16; Бобров М. Зигзаги судебной реформы // Законность, 1993, № 10, с. 22 - 24.

71 Остаток 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 неоконченных год год год год год год год год уголовных дел (на

начало года)

Томская область 325 384 534 891 1468 2072 3159 3959 Аналогичное положение, по- видимому, характерно и для других областей. Так, остаток нерассмотренных дел увеличивался в Кемеровской области следующим образом: 3.419 уголовных дел на начало 1995 года, 4.335 уголовных дел на начало 1996 года и 5.481 уголовное дело на конец 1996 года. Еще хуже обстоит дело в Алтайском крае. В суды края поступило в 1995 году 23.192 уголовных дела, остаток нерассмотренных дел составлял на начало года 4.888 уголовных дел. В 1996 году поступило в суды уже 30.557 дел, а остаток нерассмотренных дел увеличился, составив на начало 1996 года 6.734 дела, а па конец этого же года - уже 10.986 уголовных дел! В суды Кемеровской области в 1995 году поступило 23.818 уголовных дел, в 1996 году - 27.159 дел. Средняя нагрузка на 1 судью составила в 1995 году: в Алтайском крае - 7,8 уголовных дел в месяц, в Кемеровской области - 8,2 дела. А в 1996 году: в Алтайском крае - 10,2 дела в месяц, в Кемеровской области -9,3 дела в месяц.

Субъективно судьи оценивают свою нагрузку еще выше. По результатам опроса судей, они в среднем рассматривают 14 уголовных дел в месяц. 89% судей указали на то, что их рабочий день составляет более 8 часов, причем у 67% из числа опрошенных рабочий день длится более 9 часов, а 24% опрошенных трудятся более 10часов вдень.

Эти данные, свидетельствуют о том, что суды просто не справляются с существующей нагрузкой. В таких условиях нарушаются даже существующие процессуальные сроки, установленные законом для обычного порядка уголовного судопроизводства. Так, в 1996 году рассмотрено с нарушением процессуальных сроков судами Кемеровской области 23% уголовных дел, судами Томской области - 31%, а судами Алтайского края - 34% уголовных дел.’Таким образом-, попытка интенсифицировать работу судей путем установления более коротких процессуальных сроков для рассмотрения дел без изменения процедуры уголовного судопроизводства просто не может дать положительных результатов. Более того, попытка ускорения судопроизводства исключительно за счет сокращения сроков производства по уголовному делу обречена на провал. Сроки, отводимые па производство по делу, должны быть соизмеримы со сложностью уголовно- процессуальной формы по этим делам. Невозможно требовать от человека, чтобы процедура, на нормальное проведение которой законом отводится, скажем, месячный срок, по некоторым из дел проводилась, например, за неделю. В результате чистого сокращения процессуальных сроков (без изменения уголовно- процессуальной формы по данным делам), мы получим либо резкое увеличение числа дел, рассмотренных с нарушением процессуальных сроков (теперь уже новых), либо рост случаев нарушения судьями

72 (мы вес же говорим прежде всего о судебном производстве) порядка деятельности по этим уголовным делам, установленного законом.

Единственный реальный путь для достижения намеченной цели (сокращения временного промежутка между моментами совершения уголовного преступления и наложения наказания) - это такое изменение порядка производства по соответствующим категориям дел, которое объективно приводило бы к сокращению сроков судопроизводства. При этом, такое ускорение судопроизводства, очевидно, произойдет не по всем делам. В конкретном случае судопроизводство, произведенное в упрощенной форме, может продолжаться и дольше, чем производство по аналогичному делу, осуществляемое в обычном порядке. Так, на практике встречается нарушение процессуальных сроков и по делам, производство по которым велось в упрощенной форме. Например, если в 1996 году в Томской области судами рассмотрено с нарушением сроков в целом 31 % уголовных дел, то по делам частного обвинения процессуальные сроки нарушены в 24% случаев, по делам, рассмотренным судьей единолично - в 15,7% случаев. В Алтайском крае, как уже указано выше, в 1996 году рассмотрено с нарушением процессуальных сроков всего 34% уголовных дел. По делам же частного обвинения сроки нарушались в 30% случаев, а по делам, рассмотренным единолично - в 19% случаев.

То есть быстрота здесь - это цель, к которой стремится законодатель, внося изменения в процессуальный порядок. В отдельных случаях эта цель может и не достигаться, однако порядок судопроизводства по соответствующим категориям дел должен отличаться такими свойствами, которые объективно приводили бы к сокращению сроков уголовного судопроизводства по основной массе таких дел.

Единственный же действенный способ, с помощью которого возможно сократить время производства по большинству дел определенной категории, состоит в том, чтобы изменить уголовно- процессуальную форму такого производства.1

Вторая же задача, стоящая при введении упрощенного производства, которая состоит в ликвидации ненужных процессуальных формальностей, - также объективно требует соответствующего изменения уголовно- процессуальной формы.

  • Поэтому представляется неверным понятие ускоренного производства, сформулированное Р.Д. Ашировым, в соответствии с которым ускоренным является производство, обладающее хотя бы одним из следующих признаков:

1) сжатые сроки; 2) 3) отсутствие отдельных стадий; 4) 5) упрощенная процессуальная форма. (См.: Аширов Р.Д. Институт ускоренного производства как средство повышения эффективности советского уголовного процесса. // Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань, изд-во Казанского университета, 1976, с. 62.) 6) Как уже указано, одного только сокращения процессуальных сроков не достаточно для отнесения конкретного производства к числу ускоренных производств. Что же касается отсутствия отдельных стадий, то этот признак является свидетельством наличия упрощенной уголовно-процессуальной формы, а, следовательно, не имеет значения самостоятельного основания выделения ускоренного производства.

73

Говоря об уголовно- процессуальной форме, автор придерживается той точки зрения, в соответствии с которой под уголовно- процессуальной формой понимается “совокупность процессуальных условий производства по уголовному делу в целом и каждого отдельного следственного и судебного действия”.1 То есть уголовно- процессуальная форма представляет собой урегулированный законом порядок уголовно- процессуальной деятельности. Таким образом, изменение уголовно- процессуальной формы означает изменение порядка деятельности правоохранительных органов, изменение тех конкретных форм, в которые эта деятельность выливается.

Однако одним из самых серьезных возражений против введения упрощенных производств всегда было указание на то, что упрощение судопроизводства, якобы, всегда связано с ликвидацией части процессуальных гарантий по этим делам. Но, во- первых, далеко не все предусмотренные законом условия, способы осуществления уголовно- процессуальной деятельности являются процессуальными гарантиями. Следует различать гарантии и формальности, гарантиями не являющиеся. Возьмем для примера такое предусмотренное в законе условие, как оглашение обвинительного заключения в начале судебного следствия (ст. 278 УПК РСФСР). Что гарантирует эта процедура? Обеспечение права подсудимого знать, в чем он обвиняется? Но он уже ознакомлен с обвинительным заключением. Ознакомление других участников процесса с обвинением и подтверждающими его доказательствами? Но они уже ознакомились с материалами дела (или имели возможность с ними ознакомиться). Обеспечение воспитательного воздействия судебного разбирательства путем ознакомления присутствующих с сущностью того обвинения по поводу которого будет производиться судебное следствие? Но оглашение всего текста обвинительного заключения со всеми выводами органов предварительного расследования и со всеми доказательствами может лишь, напротив, создать у присутствующих впечатление, что результат судебного исследования уже предрешен, а судья, зачитывающий обвинительное заключение, разделяет изложенные в нем выводы. Это не^только^не повышает воспитательное воздействие судебного разбирательства, но и способно оказать противоположное воздействие на присутствующих. Таким образом, данная процедура, данная составляющая уголовно- процессуальной формы, не является гарантией и может быть безо всякого вреда изъята из уголовного процесса.

Во- вторых, как верно заметил М.Л.Якуб: “Было бы неправильно допускать “ослабление” гарантий или говорить об “усиленных” гарантиях по делам о тех или иных преступлениях: порядок уголовного судопроизводства по всем категориям дел должен содержать необходимые и достаточные гарантии эффективного расследования и правильного разрешения дела, неуклонного соблюдения прав и

1 - Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. (Понятие и свойства). // Сибирские юридические записки, выпуск 3, Иркутск - Омск, 1973, с. 161.

2 - См. об этом: Загорский Г. Совершенствование судебной процедуры рассмотрения уголовных дел. // Советская юстиция, 1987, № 12, с.26 - 27.

74 законных интересов личности”.1 Однако, так как сами уголовные дела отличаются по своим свойствам, то различаются и необходимые процессуальные гарантии.

В самом деле, что представляют собой процессуальные гарантии? Это те установленные уголовно- процессуальным законом средства, которые позволяют добиваться достижения целей уголовного процесса и соблюдение в ходе производства уголовно- процессуальных принципов. Э.Ф. Куцова выделяет три вида гарантий:

1) гарантии - права, то есть предоставленные законом возможности поведения лица, участвующего в уголовном судопроизводстве; 2) 3) гарантии - обязанности государственных органов; 4) 5) гарантии - принципы уголовного процесса.2 6) Думается, что включение принципов уголовного процесса в число процессуальных гарантий не вполне обоснованно, хотя, безусловно, в широком смысле, процессуальные принципы и гарантируют исполнение целей уголовного процесса. Однако, эти два понятия все же требуется, как представляется, разграничить. Но впрочем и сама Э.Ф. Куцова замечает, говоря о второй группе принципов: “… существо данных обязанностей определяется задачами и принципами советского уголовного процесса”, разграничивая в этом случае принципы процесса и процессуальные гарантии.3

Таким образом, реально гарантии в уголовном процессе, как представляется, можно разделить на две группы:

•гарантии как возможности осуществления гражданами своих прав и

•гарантии как обязанности государственных органов действовать четко определенным образом.

Упрощение судебного производства по- разному воздействует на эти два вида гарантий.

Первый из них, собственно говоря, представляет собой правомочия, предоставленные гражданам, которые те вправе использовать, но могут и не использовать. Например, гарантией осуществления права на защиту, является предоставленное обвиняемому право пригласить защитника по собственному выбору. Юднако обвиняемый может и не использовать этой возможности. Таким образом, этот вид гарантий обладает, если можно так выразиться, свойством диспозитивности. Эти гарантии остаются, или, по крайней мере, должны оставаться неизменными при любом упрощении уголовно- процессуального производства, в том числе и на его судебных стадиях. Так, обвиняемому принадлежит право участвовать а судебном разбирательстве в суде первой инстанции. Это правомочие является гарантией как соблюдения его прав и законных интересов, так и одной из гарантий установления истины, повышает воспитательное воздействие судебного разбирательства, и т.д.

1 - Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М, Юрид, лит., 1981.

2 - См. об этом: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание). М., Юрид. лит., 1973, с. 126 - 131.

3 - См. Куцова Э.Ф. Указ. соч., с. 126-131.

75 Однакс, в уголовном процессе большинства европейских государств, как уже показано в данной работе, в случаях, когда лицо обвиняется в совершении малозначительного уголовного деяния, ему предоставляется возможность распорядиться этим правом по собственному усмотрению. Праву этому просто не противостоит в таком случае обязанность суда отложить рассмотрение дела в случае отсутствия обвиняемого. Если же обвиняемый впоследствии сочтет, что он не смог воспользоваться своим правом, закон предоставляет ему возможность требовать повторного судебного разбирательства дела, уже с его участием. Таким образом, в случае упрощения уголовного процесса путем установления возможности заочного рассмотрения дел, право обвиняемого участвовать в разбирательстве собственного дела остается неизменным, оно никуда не исчезает, наоборот, становится правом в полном смысле этого слова, то есть мерой возможного поведения лица.

Второй же вид гарантий, представляет собой закрепленные в законе обязанности органов следствия, дознания, прокуратуры и суда действовать строго определенным образом, четко указанным в законе. Так, в соответствии со ст. 314 УПК РСФСР, суд обязан мотивировать приговор, приведя доказательства, на которых он основывает свои выводы, и обосновав мотивы, по которым он отвергает другие доказательства. И судья вынужден это делать, невзирая на то, что, возможно, дело крайне несложное, фактические обстоятельства его не вызывают сомнений, а подсудимый и потерпевший согласны с выводами суда и не намереваются обжаловать приговор. Вот эта группа гарантий уже испытывает непосредственное воздействие в случае упрощения судебного производства. Состоит это воздействие в том, что обязанности указанных государственных органов, в том числе и суда, изменяются, становятся иными. Эти органы по- прежнему могут действовать только тем образом, который определен в законе, все дело в том, что в законе он определяется теперь иначе. То есть в случае появления упрощенного судебного производства в уголовном процессе, одни обязанности государственных органов исчезают, на их месте появляются другие, которые в своей совокупности так же, как и раньше, гарантирудот достижение целей уголовного процесса, но делают это иначе, несколько отличающимся образом, и с меньшей затратой сил, средств и времени. Более того, с введением упрощенного производства па государственные органы могут быть возложены совершенно новые дополнительные обязанности. Так, например, введение института судебного приказа, означало бы, что в целях обеспечения все того же права гражданина на судебный порядок применения к нему уголовного наказания, суд обязан будет рассмотреть одно и то же дело дважды: первый раз по письменным материалам, а второй раз, в случае несогласия обвиняемого с судебным приказом, - в обычном порядке.

Таким образом, так как дела о преступлениях небольшой тяжести обладают определенными особенностями, диктующими необходимость возможно большей быстроты и простоты судопроизводства, то и процессуальные гарантии - обязанности

76 I no этим делам, хотя и обеспечивают соблюдение тех же принципов,
обеспечение тех же прав и законных интересов граждан, сами могут существенно
изменяться, приобретать непривычный вид.

Подведем итог всему вышесказанному. Упрощенное производство в уголовном процессе - это производство по категории дел, обладающей особенностями, объективно требующими быстроты осуществления уголовно-процессуальной деятельности и простоты уголовно- процессуальной формы, осуществляемое в большинстве случаев быстрее и с меньшими затратами, чем производство, осуществляемое в обычном порядке. Причем ускорение и удешевление производства по большинству дел данной категории достигается путем внесения существенных изменений в уголовно- процессуальную форму на нескольких стадиях уголовного процесса. Эти изменения могут выражаться в ликвидации ненужных формальностей, а также в смене форм выражения процессуальных гарантий. ,

Учитывая, что упрощенное производство распространяется не на одну стадию уголовного процесса, а обладает комплексностью, то есть проявляется в изменении форм деятельности государственных органов на всех или только на судебных стадиях процесса, под упрощенным судебным производством в работе будет пониматься часть упрощенного производства, ограниченная временными рамками от момента передачи дела в суд и до момента вынесения решения судом первой инстанции. Кассационное, надзорное, апелляционное производство - также, без сомнения, производства судебные. Однако они обладают своими существенными особенностями, а объем данной работы ограничен. Поэтому, не имея возможности рассмотреть все стадии судебных производств, ограничимся лишь производствами, в ходе которых дело рассматривается по существу.

Как уже отмечено в настоящей работе, и в литературе, и в практике разных государств используются различные термины: упрощенное производство, ускоренное производство, суммарное производство, сокращенное производство. Означают ли эти термины одно и то же, или же в их основе лежат различные явления, различные понятия? С.С. Цыганенко считает, что понятия “ускоренное судопроизводство” и “упрощенное производство” далеко не равнозначны.1 При этом в обоснование своей точки зрения автор не приводит никаких аргументов. Более того, он немедленно смешивает эти два, различных, по его мнению, понятия, указывая, что ускоренное производство “представляет собой такую форму (?) уголовного процесса, которая предназначена для осуществления в наиболее сжатые сроки рассмотрения и разрешения уголовных дел, не являющихся тяжкими и сложными по относительно

’ - См.: Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не представляющие большой общественной опасности. Ростов- на- Дону, издательство Ростовского государственного университета, 1993, с. 11.

77 упрощенным правилам”.1 С другой стороны, характеризуя упрощенное производство, С.С. Цыганенко приводит в качестве его отличительного признака “сокращенные сроки досудебного и судебного производства” . Более предпочтительна на мой взгляд в этом отношении точка зрения О.В. Волынской. Она считает, что термины “упрощенное” и “ускоренное” производство - равнозначны. Позволю себе, однако, не согласиться с О.В. Волынской, когда она утверждает, что термин “ускоренное производство” предпочтительнее.” j

Представляется, что все четыре вышеперечисленных термина отражают один1 и тот же феномен, производство, обладающее одними и теми же характерными особенностями. Поэтому любой из этих терминов имеет равное право на употребление его для обозначения того явления, которое выше было определено в настоящей работе как “упрощенное производство”.

Однако, в то же время каждый из терминов имеет свои положительные и отрицательные черты. Так, термин “ускоренное производство” указывает лишь иа одну из его сторон, на быстроту его осуществления, маскируя при этом те средства, которые используются для обеспечения этой быстроты. Поэтому и появляются попытки отождествить ускоренное производство исключительно с сокращением процессуальных сроков.

Термин “упрощенное производство”, напротив, дает понятие о том, каковы его существенные особенности, его отличия от других типов производств. Но в то же время, в силу исторических причин, в силу того, что термин “упрощение” ассоциируется в нашей стране с процессуальным упрощенчеством, с “тройками”, такое название носит несколько негативный характер. Казалось бы, что более удачливым тогда должен быть термин “суммарное производство”. Данный термин происходит от английского слова “summary”, которое переводится как “суммарный, краткий”, а также как “быстрый, скорый, сделанный без отлагательств и промедления”. Этот термин использовался как общепринятый в дореволюционной Российской юриспруденции. Он хорош и тем, что также указывает на определенные сущностные черты явления, лежащего в его основе. В самом деле, при регламентации упрощенного производства нередко происходит “склеивание”, “суммирование” стадий уголовного процесса. При том, что задачи, свойственные каждой из стадий, остаются и выполняются, сами по себе стадии становятся неразличимыми, неотделимыми,

  • Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не представляющие большой общественной опасности. Ростов- на- Дону, издательство Ростовского государственного университета, 1993, с.11. Аналогичный подход содержится и в работе Р.Д. Аширова. См.: Аширов Р.Д. Институт ускоренного производства как средство повышения эффективности советского уголовного процесса. // Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань, изд-во Казанского университета, 1976, с. 62.

2 - Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не представляющие большой общественной опасности. Ростов- на- Дону, издательство Ростовского государственного университета, 1993, с. 12.

  • См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.25.

78 перерастая в некоторое новое качество, в определенную “сумму” их. Однако этому термину также не повезло. В настоящее время он редко употребляется в юридической литературе,1 и даже вызывает некоторое недоумение у слышащих его. И, наконец,1 четвертый термин - “сокращенное производство”. Этот термин, вообще говоря, представляется наиболее удачным, сочетающим в себе достоинства других терминов, и лишенным их недостатков. В самом деле, термин “сокращенное” может быть понят как в смысле “более короткое”, так и в смысле “более простое”, так что он в равной мере указывает как на быстроту, так и на существенные особенности производства. В то же время этот термин не имеет ни негативного оттенка, свойственного словам “упрощенное производство”, ни некоторой архаичности звучания термина “суммарный порядок”. К сожалению в современной научной литературе этот термин также практически не используется. Учитывая вышесказанное, в настоящей работе используется термин “упрощенное производство”, как достаточно употребительный и характеризующий сущностные черты соответствующего производства.

Следующая проблема, которую необходимо разрешить - это вопрос о месте упрощенных производств в системе уголовного процесса. Думается, что при разрешении этого вопроса следует исходить из той точки зрения, что уголовный процесс в определенном смысле представляет собой совокупность всех конкретных уголовно- процессуальных производств. Л также из предложенной Ю.К. Якимовичем классификации производств, в соответствии с которой уголовно- процессуальные производства подразделяются на виды в зависимости от двух критериев: от направленности производства, выражающейся в его задачах и предмете (и, добавим, в материально- правовых отношениях, лежащих в его основе) и от степени сложности процессуальных форм.2

В зависимости от первого критерия уголовно- процессуальные производства делятся на основные - направленные на решение вопроса о наличии или отсутствии уголовно- правового отношения и его содержании; дополнительные - направленные на изменение или досрочное прекращение установленного и закрепленного приговором суда уголовно- правового отношения, и особые - в основе которых лежат отношения, не имеющие уголовно- правового характера, но которые, тем не менее в силу особых причин урегулированы нормами уголовно- процессуального права и осуществляются в уголовно- процессуальной форме. К числу особых производств Ю.К. Якимович относит только производство по применению принудительных мер

1 - В качестве примера использования такого термина следует привести, например, работу Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 143-159.

2 - См.: Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Издательство Томского университета, Томск, 1994, с.З -22; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Издательство Томского университета, Томск, 1991, с. 8 - 23.

79 медицунекого характера.1 Однако, как представляется, в настоящий момент в уголовном процессе имеется по крайней мере еще одно особое производство - производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей. В самом деле, такое производство, во- первых, следует отнести к числу особых производств, так как, прежде всего, в основе этого производства лежат отношения административно- правового характера, основанные на властных полномочиях следователя и прокурора, предоставленных им для обеспечения надлежащего хода расследования. Производство это по существу отношений, составляющих его природу, аналогично производству по делам о жалобах на действия государственных органов, общественных организаций и должностных лиц, нарушающие права и свободы граждан, осуществляемому в порядке, установленном ГПК РСФСР. Однако, вследствие того, что в данном случае должностным лицом принимается решение, существенно ограничивающее важное конституционное право гражданина, спор о законности и обоснованности такого решения должен быть рассмотрен как можно быстрее, а это более осуществимо в условиях уголовно- процессуального производства. Кроме того, включение данного производства в число уголовно- процессуальных связано с учетом особенностей правового положения лица, обжалующего соответствующее решение (это лицо в подавляющем большинстве случаев находится к моменту обжалования под стражей и не в состоянии активно участвовать в сборе доказательств). И, наконец, еще одна причина придания этому производству статуса уголовно- процессуального в том, что оно связано с производством по уголовному делу, не может возникнуть в отсутствие последнего. Направлено это производство не на установление наличия или отсутствия уголовно- правового отношения и не на его изменение, а на разрешение вопроса о соблюдении всех норм уголовно- процессуального законодательства, регламентирующих порядок применения ареста как меры пресечения и продления срока ее действия, а также вопроса о наличии в представленных материалах сведений, подтверждающих необходимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения и продления ее срока. При этом судья пе вправе входить в обсуждение вопроса о виновности в совершении преступления лица, содержащегося под стражей (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 27.04.1993 г.). Задачей данного производства является обеспечение правильного применения закона, с тем, чтобы ни одно лицо, обжаловавшее применение к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения или продление срока содержания под стражей, не находилось под стражей незаконно или необоснованно. Таким образом, производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление

1 - См., например, Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Издательство Томского университета, Томск, 1994, с. 22.

80 срока содержания под стражей нельзя отнести ни к числу основных, ни к числу дополнительных производств.

Во- вторых, данное производство можно отнести к числу самостоятельных производств. Конечно, как уже было указано, производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей всегда возникает в связи с производством по уголовному делу. Однако из этого нельзя сделать вывод, что вопросы, лежащие в его основе, разрешаются в рамках производства по уголовному делу, или что оно является всего лишь частью обеспечительного механизма основного производства. Вообще любое производство по жалобам на действия должностных лиц или государственных органов, возникает в связи с осуществлением определенного вида административной деятельности, однако это ведь не препятствует выделению производства по жалобам на действия должностных лиц, нарушающие права и свободы граждан, в качестве самостоятельного гражданско- процессуального производства. Нельзя сделать вывод о том, что производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей не имеет самостоятельного характера, и из того факта, что данное производство развивается одновременно с основным производством по уголовному делу, точно также, как из того факта, что дополнительное производство по времени следует после основного, не следует, что оно является продолжением основного производства.

Производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей является самостоятельным уголовно- процессуальным производством, так как обладает всеми необходимыми признаками, характерными для самостоятельного производства. В частности оно имеет собственную определенную материально- правовую базу, в основе его лежит определенный круг отношений, оно является полистадийным и комплексным (то есть имеет определенные особенности в деятельности правоохранительных органов на всех (или хотя бы на нескольких) стадиях уголовного процесса) и обладает существенными отличиями, позволяющими отграничить его от других производств. Отметим также, что и порядок оформления соответствующих материалов также свидетельствует о самостоятельном характере этого производства. В самом деле, указанные материалы не подшиваются к уголовному делу, с производством по которому связано производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей, но формируются в самостоятельное дело.

По второму критерию - степени сложности процессуальных форм уголовно- процессуальные производства традиционно делятся на обычные, упрощенные и производства с более сложными процессуальными формами.

Следует также добавить, что кроме деления на виды производств, уголовное судопроизводство может быть также разбито по стадиям, которые, объединяясь,

81 образуют два крупных этапа движения дела: досудебное и судебное производство. Конечно, нельзя смешивать деление уголовно- процессуальных производств на виды (в зависимости от категорий дел) и деление уголовного процесса на стадии, однако при классификации уголовно- процессуальных производств необходимо учитывать и выделение этих двух этапов движения дел. Дело вот в чем. Хотя, как представляется, производства различной степени сложности не должны пересекаться, производство по конкретному делу должно развиваться в рамках процедуры одной степени сложности (с возможностью перехода к более сложной процедуре в связи с особенностями данного дела), однако на деле все обстоит не так. Примером тому могло служить существовавшее до последнего времени различие перечней статей 35, 126 и 414 УПК РФ. В результате непродуманных действий законодателя существовал ряд процедур, невзаимоувязанных друг с другом. Так, по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 1151, 144 ч.1, 147 ч.1, 148 ч.1, 150, 156, 158 ч.2, 167 ч.1 УК РФ и др. досудебная подготовка материалов могла производиться в протокольной форме, однако судья не вправе был единолично рассматривать дела о таких преступлениях без согласия на то подсудимого. Дела же о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 141 ч.1, 201, 211 ч.1 УК РФ, рассматривались судьей единолично, но до этого по ним непременно должно было производиться предварительное следствие. Таким образом, если исходить из предположения, что критериями для включения категории дел в каждый из указанных списков являются степень общественной опасности преступления и сложность установления обстоятельств дела, то ряд дел законодатель попеременно относил то к одной, то к другой группе. Другой пример - это вообще существование такой упрощенной процедуры как единоличный порядок рассмотрения дел, которая распространяется только на судебные стадии процесса, не затрагивая досудебного производства. С другой стороны, по замыслу законодателя, особенности протокольной формы производства должны были распространяться только на досудебные стадии процесса (это оказалось объективно невозможным, но об этом разговор - ниже). Аналогичные примеры встречались нам и при рассмотрении упрощенных производств в зарубежных странах. Таким образом, деление производств на досудебные и судебные является существенным дополнением к классификации их по степени сложности процессуальных форм и должно учитываться наряду с ней.

Но вот в чем вопрос: распространяется ли классификация производств на обычные, упрощенные и производства с более сложными процессуальными формами, лишь на группу основных производств, или же дополнительные и особые производства также можно дифференцировать в зависимости от сложности уголовно-процессуальной формы. Если да, то с чем мы при этом сравниваем их? С другими производствами того же вида? Или с обычным порядком основного производства? Представляется, что сравнение производств только внутри одного их типа (основные, дополнительные, особые), затемняет их истинную сущность. Так, процессуальные

82 формы для всех дополнительных производств практически не различаются по степени сложности. Значит ли это, что обо всех них можно говорить как об обычных производствах? Но в этом случае мы получим парадоксальную ситуацию, когда обычные дополнительные производства будут много проще, чем упрощенные основные производства. Деление производств по степени сложности в этом случае теряет всякий практический смысл, едва мы выходим за рамки основного производства.

С другой стороны, можно ли сравнивать, скажем обычное основное производство и производства особые по степени сложности? Думается, что сравнение между собой двух производств, столь различных по своим задачам, направленности, материально- правовой природе, недопустимо. Можно, однако, поступить иначе. Представляется, что возможна формулировка некоей идеальной модели. Например, идеальной модели судебного разбирательства или досудебной подготовки в уголовном процессе. Такая модель должна быть рассчитана на неопределенный круг дел и содержать в себе оптимальное соответствие между двумя конкурирующими целями: ускорением процесса с одной стороны и целью установления истины с другой. Не берусь утверждать в настоящее время, что можно придать достаточно конкретные, не расплывчатые черты идеальной модели досудебной подготовки, однако можно с уверенностью говорить о существовании идеальной модели судебного разбирательства. Эта модель, собственно говоря, вообще не распространяется только на уголовный процесс одного государства Она представляет собой достижение культуры, достояние цивилизации. Истоки ее можно проследить еще с глубокой древности, увидеть их в той процедуре, которая была характерна еще для древнеиудейского процесса. Недаром судебное производство во всех европейских государствах и в США имеет чрезвычайно много общего, больше чем существенных расхождений. Идеальная модель судебного производства представляет собой некое устойчивое, консервативное начало, которое и объединяет уголовные процессы всех этих государств, несмотря на все культурные и исторические различия между нимич

И среди многообразия уголовно- процессуальных производств в каждой из этих стран одно из них, обычно, более близко соответствует этой идеальной модели, чем остальные. Это - то производство, которое и рассчитано на дела о преступлениях “средних” по степени тяжести и сложности установления фактических обстоятельств. Так, во Франции - это производство по делам о деликтах, в Англии - производство по обвинительному акту, и.т.д.

Ближе всего к такой идеальной модели (не вполне однако совпадая с ней) в нашей стране находится обычный порядок осуществления основного производства.

Однако, наряду с таким “средним” производством, существуют и такие производства, формы осуществления которых более просты, или, напротив, усложнены по сравнению с идеальной моделью. Дело в том, что для некоторых категорий уголовных дел существенно отличающихся от среднего уровня либо по

83 тяжестч возможных последствий для гражданина, либо по степени сложности установления фактических обстоятельств, необходим перевес, преобладание одной из этих двух ценностей. Производства по более сложным делам, где возможно назначение строгих наказаний, должно производиться неторопливо, без спешки, с максимальным уровнем процессуальных гарантий. Несложные же дела, в результате рассмотрения которых не будут поставлены под угрозу наиболее важные интересы гражданина, должны быть закончены в максимально короткий срок.

То есть, говоря об упрощенном производстве или о производстве с более сложными процессуальными формами, мы сравниваем его не с обычным порядком основного производства, а с той самой идеальной моделью оптимального судебного производства. С такой моделью можно будет сравнивать как все основные, так и дополнительные, и особые производства.

Таким образом, упрощенное судебное производство представляет собой разновидность уголовно- процессуального производства, выделенную в связи с характерными особенностями конкретных дел, независимо от того, относятся ли эти дела к делам основного, дополнительного или особого производства.

В результате предложенной классификации, мы получаем уже даже не плоскую, а “объемную”, трехмерную структуру уголовно- процессуальных производств, в которой свое место занимают и упрощенные судебные производства, наряду с судебными обычными производствами и судебными производствами с более сложной процессуальной формой. Кроме них, в такую систему включаются и досудебные производства различной степени сложности. А кроме того, как те, так и другие могут входить в число основных, либо дополнительных, или особых производств.

Таким образом, систему уголовного процесса, состоящую из различных производств, образно можно представить в виде куба (так как производства можно расклассифицировать одновременно как по их направленности, так и по степени их сложности, а также в зависимости от этапа движения, дела: досудебного или судебного). Взяв только один из срезов этого куба (судебные производства), его можно отобразить следующим образом:

Основные производства Дополнительные. производства Особые производства Упрощенные производства

Обычное производство

Производства с

более сложными

процессуальными

формами

Причем каждая из ячеек может быть заполнена, хотя в действующем

уголовном процессе РФ и нет примеров отдельных разновидностей производств

84 (например дополнительного производства, осуществляемого в более сложной процессуальной форме). Кроме того, следует отметить, что не всегда любое производство можно безоговорочно отнести к какой- то из ячеек такой системы, поскольку реальные производства всегда сложнее, многограннее любой схемы. Так, производство в суде присяжных по целому ряду признаков следует отнести к числу производств с более сложной процессуальной формой. Но в то же время это производство содержит и черты упрощенного производства. Так, в соответствии со ст.446 УПК РСФСР, если все подсудимые по делу полностью признали себя виновными, эти признания не оспариваются ни одной из сторон и не вызывают сомнений у судьи, председательствующий вправе сократить судебное следствие либо сразу перейти к прениям. Аналогичной возможности не имеется при осуществлении обычного производства. Однако, несмотря на это, в целом такое построение системы уголовного процесса позволяет составить достаточно четкое представление о всех разновидностях, конкретных формах уголовно- процессуальных производств, их соотношении и месте каждого из них в системе, в том числе позволяет определить и место упрощенных судебных производств.

1.5. Основания применения упрощенного судебного производства в уголовном процессе и пределы возможного упрощения судебных производств

Итак, выше в настоящей работе показано, что существование упрощенных судебных производств в уголовном процессе возможно и необходимо, и предложено определение таких производств. Однако, при этом автор либо ссылался, на то, что такое упрощение допустимо для “некоторых категорий дел”, либо указывал на отдельные свойства тех или иных категорий дел, которые делают необходимым существование для них упрощенного порядка судопроизводства. Теперь же! попробуем четко определить, в каких случаях и при каких условиях возможно применять упрощенные формы уголовного процесса, ja какие свойства дела исключают такой порядок и требуют производства в более сложной процессуальной форме.

Вообще характеристики дел, от которых зависит использование для них упрощенной формы судопроизводства, в юридической литературе называются по-разному. Одни из авторов используют в подобных случаях термин “основания”, а другие -
“критерии” упрощения или дифференциации уголовного процесса, j

  • Сравнить, например, Маршев С.А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с.141 - 147; Гуляев А. Единый порядок предполагает дифференциацию. // Социалистическая законность, 1975, № 3, с.64 -65; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с. 32 - 45; Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с.149 - 152.

85 Представляется, однако, что эти два термина имеют различные оттенки. Термин “критерии” кажется нам более широким по содержанию и применимым в контексте “критерии дифференциации” (уголовного процесса или уголовно- процессуальных производств). В это понятие включаются как те особенности дел, которые вызывают необходимость упрощения производства по ним, так и напротив, характеристики других категорий дел, которые требуют проведения уголовного процесса в более сложной процессуальной форме. Термин же “основания” может быть использован, например, в сочетаниях “основания упрощения уголовного судопроизводства” или “основания использования более сложной процессуальной формы”, то есть тогда, когда речь идет об одном из направлений дифференциации уголовного процесса. Таким образом, понятие критериев дифференциации является более широким и включает в себя, в качестве составных частей и в обобщенной форме, как основания упрощения уголовного процесса и основания использования более сложной процессуальной формы, так и, добавлю, основания выделения в системе уголовно- процессуальных производств дополнительных и особых производств. Термин же “основания применения упрощенных производств” носит более частный характер и применяется постольку, поскольку речь идет о таких существенных характеристиках некоторых категорий дел, которые делают возможным осуществление по ним уголовно- процессуальной деятельности в упрощенной форме. Термин “основания применения упрощенных судебных производств” имеет еще более частный характер. Однако, так как автору не удалось найти таких оснований упрощения уголовного судопроизводства, которые относились бы только к его досудебным стадиям, и не были бы применимы к судебному производству, то данные два понятия употребляются в данной работе как синонимы.

Куда более существенными представляются разногласия, существующие в юридической литературе, относительно конкретных оснований упрощения уголовного судопроизводства и их количества. Так, одни авторы считают! возможным упрощение уголовно-процессуальных форм jmuib для преступлений небольшой общественной опасности.’ Другие - предлагают воспользоваться комбинацией двух критериев - уголовно-правового характера деяния и уровня сложности установления обстоятельств дела. Предлагается учитывать и иные

  • См.: Арсеньев В. Упрощение неравнозначно упрощенчеству. // Социалистическая законность, 1975, № 3, с.63 - 64; Арсеньев В. О едином порядке производства по уголовным делам и пределах его дифференциации. // Вопросы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970, с.69; Анашкин Г. На ученом совете института. //Социалистическая законность, 1975, № 2, с.65 - 67; Даев В.Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом. // Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 45 - 52.
  • Рахунов Р.Д. Дифференциация уголовно-процессуальной формы по делам о малозначительных преступлениях. // Советское государство и право, 1975, N 12, с. 60 - 68; Он же. Проблемы единства и дифференциации уголовно-процессуальной формы. // Вопросы борьбы с преступностью, вып.29, М., 1978, с. 83 - 91; Он же. Проблемы дифференциации уголовно-процессуальной формы по делам, не представляющим большой общественной опасности. // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства (сборник научных трудов). 4.2, М.,

86 основания: степень общественного интереса,1 свойства личности
участников процесса.2

Наиболее развернутые перечни критериев дифференциации уголовного судопроизводства предлагают в своих работах М.Л.Якуб и М.К.Свиридов.

Так, М.Л.Якуб считает, что критериями дифференциации должны являться:

1) степень общественной опасности преступления и тяжесть меры наказания, предусмотренной за него законом;

2) степень сложности дел данной категории в разрешении как их фактической, так и правовой стороны;

3) общественно-политическое значение дел данной категории; 4) 5) значение, которое имеет преступление для интересов отдельных лиц, тех или иных ведомств, организаций и предприятий.3 6) В соответствии с этими свойствами дел, по мнению МЛ. Якуба, должно производиться как упрощение процессуального порядка для одних дел, так и усложнение его для других.

Несколько иную систему критериев приводит М.К.Свиридов. Он делит их на две группы, в одну из которых входят материальные основания, а в другую - процессуальные. К процессуальным основаниям дифференциации по его мнению относятся:

1) степень сложности познавательной деятельности по установлению всех обстоятельств дела;

2) необходимость (или ее отсутствие) принудительного обеспечения надлежащего поведения обвиняемого и подозреваемого;

3) наличие у обвиняемого и потерпевшего особых качеств. К материальным:

1) вид и мера наказания, которая может быть применена к подсудимому; 2) 3) особая общественная опасность обвиняемого. 4) Немалый вклад в определение критериев дифференциации форм уголовного судопроизводства внес Ю.К.Якимович. В своей работе он анализирует указанные выше перечни оснований, и высказывает свое мнение, в соответствии с которым, основаниями дифференциации уголовно-процессуальных форм являются:

  • уголовно-правовое (степень общественной опасности преступления);
  • уголовно-процессуальные (степень сложности установления фактических обстоятельств дела; наличие определенных свойств у лица, в отношении которого
  • 1976, с.З - 52. Гуляев А. Единый порядок предполагает дифференциацию //
    Социалистическая законность, 1975, № 3, с.64 - 65.

1 - Маршев С. А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства // Развитие
и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 141 - 147.

2 - См.: Арсеньев В.Д., Метлин Н.Ф., Смирнов А.В. О дальнейшей дифференциации порядка производства по уголовным делам. // Правоведение, 1986, № 1, с. 78 - 83.

л - Якуб М.Л. Указ. соч., с. 103 - 104. 4 - Свиридов М.К. Указ соч., с. 241 - 242.

87 ведется производство или у лица, пострадавшего от преступления; общественная значимость дел; интересы лица, в отношении которого ведется производство, или лица, пострадавшего от преступления).1 Причем следует отметить, что все’ вышеуказанные авторы понимают критерии дифференциации слишком узко - только как основания упрощения или усложнения уголовного процесса, не учитывая при этом существования в рамках уголовного процесса не только основных, но и дополнительных и особых производств, которые выделяются совсем по иным критериям.

Итак, исходя из предложенных упомянутыми авторами перечней критериев дифференциации уголовного процесса, попытаемся сформулировать те свойства дел, которые являются основаниями применения упрощенных судебных производств в уголовном процессе. При этом сразу оговорим, что, во- первых, формулировки^ оснований упрощения уголовного судопроизводства будут, по- видимому, существенно отличаться от формулировок критериев дифференциации, поскольку связаны только с одним из направлений такой дифференциации. Во- вторых, так как автор придерживается точки зрения, в соответствии с которой к числу упрощенных судебных производств могут быть отнесены не только ряд основных производств, но и дополнительные уголовно- процессуальные производства, а также часть особых производств в уголовном процессе, то основания применения упрощенных судебных производств будут, поскольку это окажется возможным, формулироваться в обобщенном виде, свойственном всем упрощенным производствам, независимо от их характера, а также будут сразу же оговариваться особенности, вытекающие из свойств того или иного типа дел.

В качестве первого, наиболее важного, основания для упрощения или? напротив, усложнения процессуальных форм по той или иной категории дел, всеми сторонниками дифференциации уголовного судопроизводства выделяется степень общественной опасности совершенного преступления, критерием которой является в свою очередь вид и мера уголовного наказания, предусмотренного законодателем^ за совершение данного преступления. Действительно, по делам о тяжких преступлениях, где допущение ошибки при установлении виновности и определении наказания является наиболее опасным, судопроизводство должно вестись максимально осторожно. Никакая поспешность здесь недопустима, материальные затраты несопоставимы с возможными социальными издержками. Поэтому по делам данной категории следует считать достоинством неторопливость уголовного судопроизводства, наличие процессуальных формальностей, увеличение числа процессуальных гарантий. Особенности же дел о преступлениях небольшой общественной опасности, вызывающие необходимость существования упрощенных

  • Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с. 35 - 45.

88 производств, уже были рассмотрены в главе 1.2 настоящей работы. Поэтому только напомним, что существенные характерные черты таких дел предполагают необходимость быстрого реагирования государства на совершение такого рода правонарушений, ради достижения максимального предупредительного и воспитательного эффекта. Следует однако заметить, что и максимально возможный размер наказания по таким делам должен быть небольшим, как можно чаще должны применяться меры, не связанные с лишением свободы.

Безусловно, что основой для такого рода дифференциации уголовно- процессуального законодательства должна являться уголовно- правовая дифференциация уголовно- наказуемых деяний в зависимости от степени их общественной опасности. В этом смысле несомненным плюсом нового уголовного законодательства является закрепление в УК РФ классификации преступлений, в соответствии с которой выделяются преступления небольшой тяжести, преступления средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие преступления. Причем, такая классификация основана на степени общественной опасности того или иного вида преступлений и напрямую связана с максимальным размером наказания, предусмотренного за его совершение. Положительным моментом является и то, что новый УК РФ предусматривает также уменьшение размеров уголовной репрессии для ряда дел, не представляющих значительной общественной опасности, а также увеличение для судьи возможности выбора меры наказания за совершение этих преступлений за счет как более частого включения в перечень возможных мер таких наказаний, как штраф (в весьма крупных размерах), так и за счет появления новых наказаний, в качестве которых выступают: обязательные работы, арест, ограничение свободы.

Следует отметить, что противниками дифференциации уголовного процесса” выдвигаются возражения против данного критерия дифференциации. Указывается, в частности, что этот критерий не поддается формализации, что наказание, предусмотренное соответствующей статьей УК, не всегда характеризует степень общественной опасности конкретного преступления, что степень сложности делание всегда соответствует общественной опасности преступления. Из чего делается вывод, что данный критерий: а) не оправдан в теоретическом отношении и б) оставляет свободу для произвольного применения государственными органами и должностными лицами суммарных форм взамен обычных. Идет речь также и о том, что неприемлемо отношение к делам о преступлениях, не влекущих строгих мер наказания как к делам “мелочным”, “пустяковым”, не заслуживающим детального и полного исследования их фактических обстоятельств.

Прежде всего хочется отметить, что ускоренный порядок производства поп делам, ие представляющим большой общественной опасности, вовсе не означает пренебрежительного отношения к ним. Безусловно, прав М.С. Строгович, указывая,

1 - См.: Элькинд П.С. Указ. соч., с. 149 -151.

2 - См.: Строгович М.С. Указ. соч., с.50.

89 что и по ним решается судьба человека. Более того, небрежное отношение к исследованию по этим делам фактических обстоятельств совершенно недопустимо, ибо как уже отмечено в данной работе, даже самый добропорядочный член общества не гарантирован от обвинения в совершении такого преступления. Объем процессуальных гарантий по таким делам должен быть достаточным для обеспечения возможности установления истины, однако лишние, не вызываемые необходимостью формальности по таким делам только снижают возможность ее установления (поскольку обстоятельства такого дела быстро изглаживаются из памяти), ухудшают положение лица, обвиняемого в совершении маловажного преступления, затягивая срок производства по делу и увеличивая длительность состояния его в крайне неопределенном положении, сопровождаемым, к тому же, возможностями применения мер принудительного характера.

Что же касается формализации указанного критерия, то он, напротив, поддается четкому определению путем установления максимальной границы наказания. Ссылка же на то, что размер наказания, указанный в законе, может не соответствовать общественной опасности данного преступления, представляется необоснованной. Наоборот, при установлении границ наказания законодатель исходит из оценки обычной общественной опасности данного деяния. И именно для учета колебаний в уровне общественной опасности конкретного преступления существует “вилка” наказаний, предусматривающая как низший, так и высший предел общественной опасности для преступлений данного вида. Если и могут встречаться случаи, когда необходим выход за пределы такой “вилки”, то лишь в сторону признания более низкого уровня общественной опасности конкретного преступления, что находит свое подтверждение и в примерах, приведенных П.С.Элькинд для демонстрации своего довода.2

Необходимо также отметить, что указанное основание не вполне идентично’1 формулируется различными авторами. Одни авторы выдвигают в качестве критерия дифференциации уголовного процесса степень общественной опасности^ деяния,* другие - вид и меру наказания, которые могут быть применены к подсудимому,4 третьи - комбинацию указанных свойств.” Наиболее верной представляется в данном случае формулировка, предложенная М.К. Свиридовым. В самом деле, хотя степень общественной опасности деяния и тяжесть меры наказания, предусмотренной за него законом, как уже показано выше, тесно взаимосвязаны, однако данные характеристики имеют различное значение для упрощения уголовного судопроизводства. Малозначительность преступления, небольшая степень его общественной опасности вызывает необходимость применения упрощенных и

1 - Там же.

2-См.:ЭлькиндП.С. Указ. соч., с. 149-151.

’ - См.: Якимович Ю.К. Указ. соч., с.37 - 40.

4 - См.: Свиридов М.К. Указ. соч., с.241 - 242.

5 - См.: Якуб МЛ. Указ. соч., с. 103 - 104.

90 ускоренных процедур для его расследования и рассмотрения, то есть является предпосылкой применения упрощенного производства. Следующие же из небольшой общественной опасности преступления не слишком тяжкие вид и мера наказания, установленные за него законом, делают возможным, допустимым применение упрощенного уголовно- процессуального производства, так как только в таком случае законодатель вправе изменить соотношение между такими целями уголовного процесса, как цель установления истины и цель быстроты уголовного судопроизводства, в пользу большего достижения последней. То есть невозможность! назначения сурового наказания является осповапием применения упрощенного (в том числе судебного) производства в уголовном процессе. _ J

Однако все вышесказанное относится только к случаям совершения уголовно- наказуемого деяния, то есть речь выше шла только об основных производствах. Что же касается производств дополнительных, а также части особых, то дела, лежащие в их основе, также обладают определенными характерными чертами. Это свойство их можно определить следующим образом: последствия, наступающие в результате принятия судебного акта, не затрагивают слишком серьезно права и законные интересы лица, в отношении которого велось соответствующее производство. То есть, эти последствия, конечно, весьма серьезны, затрагивают право гражданина на личную свободу (иначе бы данные производства вообще не включались в число уголовно- процессуальных), однако в сравнении с основными уголовно- процессуальными производствами, они менее значимы, не столь существенно затрагивают права лица, в отношении которого ведутся, цена ошибки здесь не столь высока. Так, даже если судом будет допущена ошибка в разрешении жалобы обвиняемого на применение к нему ареста, то такое решение суда не препятствует повторному обращению обвиняемого с жалобой по другим основаниям, не предрешает исхода уголовного дела. Конечно, незаконное, либо необоснованное содержание под стражей в течение нескольких месяцев, проистекающее из судебной ошибки, будет весьма неблагоприятным для обвиняемого, однако такие последствия нельзя сравнит^ с последствиями судебной ошибки вследствие неправильного разрешения дела по существу. То же и с дополнительными производствами. Таким образом, основанием упрощения дополнительных производств и производства по рассмотрению жалоб на арест или продление срока содержания под стражей, соответствующим небольшому размеру наказания для основных производств, является небольшая значимость последствий для лица, в отношении которого ведется соответствующее производство.

Таким образом, в целом, для всех уголовно- процессуальных производств^ первое основание упрощения их можно сформулировать как небольшая значимости последствий, наступающих в результате соответствующего производства, для лица, в отношении которого оно ведется. Это основание упрощения уголовного судопроизводства тесно связано со свойствами тех дел, по которым ведется производство, с их материально- правовыми характеристиками. Поэтому это

91 основа ше упрощения уголовно- процессуального производства (в том числе и судебного), можно с полным правом отнести к числу материальных оснований. Причем термин “материальные основания” подходит здесь больше, чем термин “уголовно- правовые основания”, поскольку, как уже оговорено выше, автор исходит из того, что в уголовно- процессуальном порядке осуществляется судопроизводство не только по уголовным делам, но и по делам, в основе которых лежат как иные отношения уголовно- правового характера, не связанные непосредственно с совершением преступления, так и уголовно- исполнительные отношения, и отношения административно- правового характера, связанные с процессом установления наличия или отсутствия уголовно- правового отношения и влекущие за собой применение к лицу, в отношении которого ведется производство, неблагоприятных для него последствий, мер принуждения, существенным образом ограничивающих его свободу.

В качестве другого основания для упрощения уголовного судопроизводства чаще всего выделяется небольшая степень сложности установления фактических обстоятельств дела.

Против такого основания также возражают противники дифференциации уголовного процесса. Так, отмечается, что недопустимо априорное выделение “простых”, “ясных” дел, так как истинная сложность дела неизвестна до его расследования и судебного рассмотрения. Любое, даже самое простое на первый взгляд дело, может оказаться чрезвычайно сложным и запутанным. Кроме того, указывается, что данный критерий имеет субъективный характер и зависит от усмотрения должностных лиц.1

Аргументы, приводимые против деления уголовных дел на “простые” и “сложные”, “очевидные” и “неочевидные” заслуживают самого пристального внимания. Представляется, что противники такого деления правы, когда речь идет об априорном признании конкретного дела “простым”. Однако в данном случае бой ведется против несуществующего противника. В самом деле, во- первых^речь идет не о сложности конкретного дела, а о свойствах, объективно присущих некоей категории дел, в массе. Причем в конкретном случае, если данное дело окажется более сложным, чем подавляющее большинство аналогичных дел, предполагается возможность перехода к более сложной процессуальной форме. О том же, что некоторые категории дел отличаются несложностью установления по ним

  • См. например, Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации. // Социалистическая законность, 1974, № 9, с.50 -53; Кобяков В.М. О

стадийности уголовного судопроизводства и единстве уголовно- процессуальной формы. // Уголовно- процессуальные формы борьбы с правонарушениями: Межвузовский сборник научных трудов. Свердловск, СЮИ, 1983, с. 17 -19; Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно- процессуальная форма. В кн.: XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977, с. 104 - 113; Даев В. Г. Взаимосвязь процессуальной формы с материальным правом.// Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 45-52.

92 фактических обстоятельств, свидетельствует практика. Данные, подтверждающие этот факт неоднократно приводились в работах многих ученых - юристов.1

Во- вторых, никто ведь и не предлагает дифференцировать уголовное судопроизводство лишь в зависимости от предполагаемой сложности дела. Даже те из авторов, кто считает оправданным деление преступлений на сложные и простые, предлагает использовать его лишь в комплексе с уголовно-правовыми критериями, признавая упрощение производства возможным лишь при сочетании как минимум двух критериев. То есть применение упрощенной формы уголовного судопроизводства возможно только если: а) совершено преступление небольшой тяжести и б) данное дело не относится к тем делам, установление всех обстоятельств по которым является достаточно сложным. То есть, представляется, что действительно нельзя заявить о конкретном деле, что оно простое, до его расследования и судебного рассмотрения. Но зато можно с уверенностью сказать об определенных категориях уголовных дел, что установить по ним все требуемые законом обстоятельства будет достаточно сложно. Возьмем для примера диспозицию ст. 178 действующего уголовного кодекса. Она предусматривает в качестве объективной стороны состава преступления: “монополистические действия, совершенные путем установления монопольно высоких или монопольно низких цен, а равно ограничение конкуренции путем раздела рынка, ограничения доступа на рынок, устранения с него других субъектов экономической деятельности, установления или поддержания единых цен”. Максимальное наказание за эти действия составляет два года лишения свободы, то есть данное преступление отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести. Однако очевидно, что установление требуемых законом обстоятельств без проведения предварительного расследования невозможно. Поэтому, отказ от проведения предварительного расследования по данной категории дел недопустим. Таким образом, для того, чтобы досудебная подготовка по делу могла быть проведена в упрощенной форме, необходимо сочетание сразу обоих критериев. Кроме того, в случае если сложность конкретного дела оказалась больше! обычной, то всегда должен быть доступен переход от упрощенной формы к обычной (но не наоборот). В таком случае нет никакого основания опасаться произвола должностных лиц, ибо хоть какое-то ограничение прав граждан в зависимости от их усмотрения невозможно. Однако возможно, напротив, увеличение объема процессуальных гарантий, если это будет признано необходимым компетентными должностными лицами. ;

Данное основание применения упрощенного производства будет звучать одинаково и для обычных производств и для производств дополнительных и особых. По ним также допустимо упрощение уголовно- процессуальной формы (по сравнению

  • См., например, Маршев С.Л. О дифференциации форм уголовного судопроизводства. // Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979, с. 142;

93 с идеальной моделью) при условии, что установление фактических обстоятельств не вызывает большой сложности.

Хочется еще добавить, что хотя автор не возражает в целом против деления оснований дифференциации на материальные и процессуальные, некоторые сомнения вызывает однозначное отнесение степени сложности установления фактических обстоятельств дела именно к процессуальным основаниям. Так, если говорить об основных производствах, то следует отметить, что, без сомнения, относительная простота, или, напротив, сложность установления истины далеко не всегда связана со степенью общественной опасности преступления. Более того, она существенно зависит от многих обстоятельств, совершенно не связанных с материальным уголовным правом. Но тем не менее, именно им (материальным правом) определяется состав преступления, а от того, каким образом он описан в уголовном кодексе, будет зависеть и то, насколько сложным будет процесс установления истины по данной категории уголовно наказуемых деяний, насколько трудно будет доказать наличие признаков состава преступления именно для данного вида деяний. Поэтому хотелось бы указать на наличие несомненной связи степени сложности познавательной деятельности по делу от предписаний материального уголовного права. То же характерно и для дополнительных и особых производств: именно материальным правом определяется объем предмета доказывания. Однако и предписания уголовно- процессуального характера оказывают существенное влияние на сложность установления фактических обстоятельств по делу. Таким образом, данное основание применения упрощенных судебных производств выбивается из приведенной выше классификации, его нельзя однозначно отнести ни к материальным, ни к процессуальным критериям дифференциации.

Следует также отметить, что, как верно подмечено П.С. Элькинд, два рассмотренных выше основания не совпадают по своему содержанию.1 Дело может оказаться сложным для расследования и судебного рассмотрения, но не влечь за собой сурового наказания. С другой стороны, возможно, что целая категория дел о преступлениях средней тяжести или тяжких будет обладать свойствами, делающими эти дела несложными, с точки зрения установления по ним истины. Однако этот факт не свидетельствует о недостатках данных критериев. Напротив, представлялось бы нелепым, необоснованным, существование двух критериев дифференциации, совпадающих по своему содержанию. Эти критерии потому и ценны, что различаются. Они должны определенным образом сочетаться для того, чтобы упрощение уголовного судопроизводства для определенной категории дел стало возможным. Это сочетание, видится следующим: основополагающим основанием для применения упрощенного производства является небольшая тяжесть последствий

1 - Элькинд П.С. К вопросу о суммарном судопроизводстве. // Сибирские юридические записки, вып.З, Иркутск - Омск, 1973, с. 143 - 159.

94 производства для лица, в отношении которого оно ведется. И только для дел, удовлетворяющих этому условию, следует обратить внимание на сложность установления по ним фактических обстоятельств. Причем учет данного основания может идти только в одном направлении - в сторону применения производства с более сложными процессуальными формами для тех дел, установление истины по которым затруднено.

Таким образом, особенность этого основания применения упрощенного производства в уголовном процессе состоит в том, что оно должно формулироваться не в положительной, а в отрицательной форме: не как простота, несложность установления фактических обстоятельств дела, а, напротив, как отсутствие у данной категории дел признаков, позволяющих отнести ее (категорию) к числу сложных для расследования и рассмотрения. Или: отсутствие признаков, свидетельствующих о повышенной сложности установления фактических обстоятельств по определенной категории дел.

Аналогичным образом можно охарактеризовать и <еще два критерия! дифференциации уголовного процесса: наличие определенных свойств у лица, в отношении которого ведется производство или у лица, пострадавшего от преступления, и общественная значимость дела. В качестве оснований применения упрощенного производства они могут быть восприняты только в негативной форме: как отсутствие определенных признаков (несовершеннолетия, неспособности самостоятельно защитить свои интересы и т.д.) у лица, в отношении которого ведется судопроизводство и лица, пострадавшего от преступления, а также как отсутствие у конкретного дела признаков, свидетельствующих о его особенной значимости. Следует также отметить, что два указанных основания в действующем уголовном процессе характерны только для основных производств, но не применяются в дополнительных и особых производствах, для которых, впрочем, вообще не предусмотрен в законе переход к более сложной форме, в каком бы то ни было конкретном случае. Однако это не исключает принципиальной возможности такого перехода. Данные основания применения упрощенного производства могут быть потому в равной мере отнесены и к этим видам производств.

Более подробно следует остановиться на таком критерии дифференциации, как учет интересов лица, в отношении которого ведется судопроизводство, или лица, пострадавшего от преступления. Следует заметить, что такое основание дифференциации уголовного судопроизводства не следует понимать лишь как наличие либо отсутствие желания этих лиц на упрощение или усложнение его порядка. Действительно, в соответствии с действующим законодательством, рассмотрение дела судом присяжных возможно лишь при наличии ходатайства i обвиняемого (ст.432 УПК РСФСР). В соответствии с ранее действовавшим законодательством, рассмотрение единоличным судьей дела о преступлении, наказание за которое не превышает 5 лет лишения свободы, и которое не указано в

95 перечне ч.2 ст.35 УПК РСФСР, допускалось лишь с согласия обвиняемого (ч.З ст.35 УПК РСФСР). Но смысл данного основания дифференциации шире, чем* необходимость выяснения мнения лиц, участвующих в деле, о допустимости применении более простого или более сложного, по сравнению с обычным, порядка судопроизводства. Вспомним, что к числу упрощенных относится и производство по делам частного обвинения. А отнесение тех или иных категорий дел к числу дел частного обвинения основывается не на общем основании - тяжести совершенного преступления, но на соотношении частных и публичных интересов, интересов государства и интересов лица, пострадавшего от преступления. К делам данной категории должны быть отнесены те проступки, что “не представляют особого вреда для общества, а в то же время одни только потерпевшие от них и могут знать, в какой степени виновато совершившее проступок лицо.” Л также случаи, когда “…одни обиженные могут знать и оценить, не нанесет ли им оглашение обиды еще большего позора и вреда в обществе, нежели само оскорбление.”1 В порядке частного обвинения должны преследоваться те преступления, когда право частного лица на свободу в распоряжении предметом процесса является более значимым, чем государственный интерес, направленный на раскрытие и всех без исключения преступлений и наказания лиц, их совершивших. В главе 1.2 автор уже показал, что интересы потерпевших по таким делам требуют упрощения производства по ним. Основанием применения упрощенного порядка судопроизводства в этом случае будет не только небольшой размер уголовной репрессии, а, прежде всего, преобладание частных интересов, отнесение данного дела к категории дел частного обвинения. Данное основание применения упрощенных судебных производств действует в настоящее время только для основных производств, не распространяясь на дополнительные и особые производства.2 Однако можно представить ситуацию, когда необходимость учета интересов лица, в отношении которого ведется производство, может и должна будет оказать влияние на сложность дополнительного производства. В действующем законодательстве не предусмотрено право-осужденного на обращение в компетентные органы с заявлением о возбуждении дополнительного производства, что вызывает обоснованную критику в юридической литературе.3 В случае, если УПК РФ будет дополнен указанием на наличие у осужденного соответствующего права, для тех случаев, когда дополнительное производство будет возбуждаться по его требованию, необходимо будет установление

1 - См.: Комментарии к Судебным Уставам.

  • Единственная особенность, установленная с учетом интересов лица, в отношении которого ведется производство, предусмотрена в ст. 370 УПК РСФСР. В соответствии с ней, так как вопрос о снятии судимости разрешается по ходатайству лица, отбывшего наказание, то в судебном заседании обязательно присутствие этого лица.

s - См., например, Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, издательство Томского университета, 1994, с.47; Мартыняхин Л.Ф. Проблемы повышения эффективности судебной деятельности по делам об условно- досрочном освобождении. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, Томск, 1991.

96 отличающейся процедуры досудебной подготовки и судебного рассмотрения таких дел, в связи с тем, что самому заключенному будет затруднительно предоставить суду необходимые доказательства (тем более в случаях, когда ему будет оказывать противодействие администрация исправительно- трудового учреждения). Таким образом, в данном случае потребуется производство, отличающееся по уровню сложности от ныне действующих дополнительных производств. То есть, учет интересов лица, в отношении которого ведется судопроизводство, может выступать в качестве основания и для дифференциации дополнительных производств по степени сложности процессуальных форм.

Остановимся также еще на одном из предлагаемых критериев) дифференциации - необходимости принудительного обеспечения надлежащего поведения обвиняемого и подозреваемого.1 Ю.К. Якимович указывает на то, что такая необходимость свидетельствует о повышенной сложности дела и потому нет необходимости выделять данную характеристику дела в качестве самостоятельного критерия дифференциации.2 Думается, что такая зависимость между необходимостью применения мер принуждения и повышенной сложностью дела наблюдается далеко не всегда. Конечно, в случаях, когда применение мер принуждения связано с тем, что обвиняемый пытается скрыться от следствия и суда, либо воспрепятствовать установлению истины по делу, можно предположить, что установление фактических обстоятельств окажется более сложным, чем обычно. Однако, не обязательно сложность установления фактических обстоятельств дела окажется настолько выше средней, чтобы потребовать перехода к более сложной процессуальной форме. С другой стороны, необходимость применения мер принуждения может вовсе не свидетельствовать о повышенной сложности дела, а лишь о наличии индивидуальных особенностей у конкретного дела (или категории дел). Исходя из опыта зарубежных стран и Российской Империи, можно отметить, что в этом случае, напротив, законодатель может предусмотреть не усложнение производства, а меры к его ускорению. Так, во Франции по делам, подсудным исправительным трибуналам, применение к обвиняемому меры пресечения в виде предварительного заключения, обязывает суд к немедленному рассмотрению дела на одном из четырех ближайших заседаний, но не позднее, чем в четырехдневный срок.” В Российской Империи по делам о нарушении Устава путей сообщения в случае, если обвиняемого необходимо было задержать на месте происшествия, мировой судья должен был прибыть на место и немедленно приступить к разбирательству дела, с тем, чтобы продолжительность задержания обвиняемого не продолжалась более шести часов без особенной надобности (ст.ст.1232 - 1233 Устава уголовного судопроизводства). Таким образом,

1 - См.: Свиридов М.К. Указ. соч.

2 - См.: Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с. 41.

л - См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с. 60.

97 необходимость применения мер пресечения может неоднозначно влиять на сложность производства по делу. Более того, представляется, что в случае, если по делу вообще возможно применение упрощенного производства, то, при появлении необходимости применения мер пресечения, права лица, в отношении которого ведется судопроизводство, будут более защищены не усложнением (и увеличением длительности) производства, но его ускорением. В этом случае (при надлежащем урегулировании процедуры применения такой меры пресечения) лицо, в отношении которого ведется производство, будет менее длительный промежуток времени испытывать на себе принуждение со стороны государства, ограничение его гражданских прав до разбирательства дела судом. В настоящее же время в пашей стране права обвиняемого в этом смысле соблюдаются далеко не лучшим образом. Так, по результатам исследования практики, по делам, рассмотренным судьей единолично, в тех случаях, когда мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана судом, обвиняемый в среднем находился под стражей до вынесения приговора 2,4 месяца, в то же время средний срок лишения свободы по этим делам составил 8,3 месяца (и к тому же почти по всем таким делам было избрано реальное лишение свободы1). Таким образом, к моменту вынесения приговора, подсудимым в среднем в этих случаях отбывается уже почти треть наказания. По трем делам мера наказания, избранная судом, была уже полностью отбыта подсудимым к моменту рассмотрения дела. Более того, представляется, что сам факт нахождения обвиняемого под стражей по решению суда сколько- нибудь продолжительное время, заставляет суд, в целях оправдания такой меры пресечения, выносить более суровый^ приговор. В тех случаях, когда по аналогичным делам обвиняемый не находился под стражей к моменту рассмотрения дела, в 96% случаев наказание не было связано с реальным лишением свободы (а еще в 2,5% из оставшихся 4% случаев подсудимому вменялось совершение двух и более преступлений). Таким образом, существенное) ускорение процесса в тех случаях, когда к обвиняемому применяется арест в качестве меры пресечения, позволит защитить его интересы, охранит^ его от продолжительного содержания под стражей еще до вынесения приговора, позволит избежать излишней суровости приговора, не связанной с общественной опасностью деяния и личности обвиняемого, а следующей лишь из желания оправдать уже предпринятые к нему меры принуждения. Следовательно, необходимость применения мер государственного принуждения к обвиняемому может, в зависимости от обстоятельств, различным образом влиять на сложность процедуры по делу, а, стало быть, выделение ее в качестве основания применения упрощенного производства неоправданно. Случаи же, когда в интересах обвиняемого, подверпгутого мерам пресечения, производство по делу сокращается, подпадают под действие такого основания применения упрощенного судебного производства, как учет интересов , лица, в отношении которого ведется уголовный процесс. В дополнительных же

1 - А точнее - в 82% случаев.

98 производствах и производстве по жалобам па арест или продление срока содержания под стражей вообще нет возможности применения к лицу, в отношении которого ведется судопроизводство, каких- либо мер принуждения до вынесения
судом итогового решения по делу.

Используется в ряде зарубежных стран и предлагается к использованию! некоторыми отечественными учеными и практиками такое основание применения упрощенного уголовно- процессуального производства, как полное признание обвиняемым своей вины.1 Представляется однако, что, исходя из теоретических начал нашего уголовного процесса, не придающего первостепенного значения признанию обвиняемого, по сравнению с другими доказательствами, выделение такого признания в качестве самостоятельного основания для упрощения уголовного судопроизводства, было бы недопустимым. Думается, что признание обвиняемым своей вины действительно может быть учтено при решении вопроса о возможности применения упрощенного порядка производства, но лишь в качестве одного из показателей, свидетельствующих о небольшой сложности установления фактических обстоятельств по делу.

И еще один вопрос, который необходимо рассмотреть в данном параграфе - это вопрос о пределах возможного упрощения судебных производств в уголовном процессе. Не оговаривая здесь конкретных форм, в которые может воплощаться упрощенное судебное производство, определим лишь общие, теоретические подходы к данной проблеме. -J

Вообще любое уголовно- процессуальное производство создано для достижения одних и тех же целей процесса, как уже было показано выше. Таким образом, первое требование, предъявляемое к упрощенному судебному производству, как, впрочем, и первое требование вообще к любому уголовно- процессуальному производству, состоит в том, что производство должно в максимально возможной степени обеспечивать достижение этих целей. Поэтому недопустимо существование производства, которое шло бы вразрез с целями уголовного судопроизводства, процессуальная форма которого объективно препятствовала бы достижению какой- либо из целей процесса.

С другой стороны, говоря о принципиальной допустимости существования упрощенных производств, в гл. 1.2 автор уже высказал свое мнение по вопросу соотношения принципов уголовного процесса и конкретных способов упрощения уголовного судопроизводства. Коротко повторим только, что, конечно, исходя из чисто теоретических моментов, хотелось бы, чтобы любое уголовно- процессуальное производство полностью соответствовало всем принципам уголовного процесса, не нарушало бы пи одного из них. Однако на практике это как невозможно (поскольку

’ - См., например, Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Единоличное рассмотрение судьей уголовных дел. // Законность, 1996, № 6, с.37; Дубинин А. Упростить судебный процесс. // Российская юстиция, 1994, №10, с. 15 - 16 и др.

99 наличие противоречий между различными целями уголовного процесса объективно требует существования некоторых изъятий из этих принципов), так и нежелательно. Система принципов уголовного процесса не является некоей застывшей схемой, она развивается и совершенствуется. То же и с уголовно- процессуальными производствами. Они не могут строиться однообразно, по раз и навсегда утвержденной схеме.

Однако представляется несомненным, что любое изменение уголовно- процессуальной формы, в том числе упрощение. ее, при наличии к тому соответствующих оснований, должно быть направлено на большее достижение целей уголовного процесса, должно следовать из особенностей определенных категорий дел. И, конечно же, при этом недопустимо ухудшение положения лиц, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, произвольное лишение их каких - либо прав, нарушение их законных интересов.

С учетом изложенного, решение проблемы пределов упрощения судебного] производства (так же как и уголовно- процессуального производства вообще) видится в построении системы уголовно- процессуальных производств, которые в большей мере, чем сейчас, опирались бы на начало диспозитивности, больше бы учитывали желания лиц - участников уголовного процесса. Вспомним, что уголовно- процессуальные гарантии могут быть поделены на две группы: гарантии- права (лиц, участвующих в судопроизводстве) и гарантии- обязанности. Так вот, при упрощении судебного производства не должно допускаться ни малейшего изъятия из прав участников процесса. Предоставленные им права должны безусловно обеспечивать, что по их желанию все общие принципы уголовного процесса будут распространены на данное конкретное производство. Гарантии же, представляющие собой обязанность государственных органов действовать только одним, определенным образом, могут в этом случае исчезнуть. На месте их должны появиться другие, обеспечивающие соблюдение общих начал при наличии соответствующего волеизъявления лиц, участвующих в судопроизводстве. При^таком подходе становятся вполне допустимыми такие формы упрощения уголовно- процессуального судебного производства, как институт судебного приказа или заочного рассмотрения дел. Оба они допускают существование изъятий из важнейших основных начал судебного производства. Однако эти изъятия допускаются постольку, поскольку против них не возражает лицо, привлеченное к уголовной ответственности. В противном случае производится полное судебное разбирательство по общим правилам. Такой вариант решения проблемы представляется наиболее удачным, сочетающим как теоретические положения, так и потребности практики, позволяющим учитывать как особенности категорий уголовных дел, так и особенности конкретного дела. Он тем более интересен, что в большей мере воплощает свободу обвиняемого в распоряжении своими правами, исключает принудительное соблюдение тех его прав, которые он не желает осуществлять.

100

Подводя итог изложенному в настоящем параграфе, следует еще раз подчеркнуть следующее:

•Представляется, что можно выделить следующие основания применения упрощенных судебных производств в уголовном процессе.

  1. Не слишком тяжкий характер последствий производства для лица, в отношении которого оно ведется. Это наиболее важное основание применения упрощенного производства. Все остальные основания применяются только в сочетании с ним. Любое упрощение производства допустимо лишь в том случае, если в результате такого производства невозможно наступление тяжких последствий для лица, в отношении которого оно ведется.

Для основных производств это основание можно сформулировать, как небольшой размер уголовной репрессии, установленной законом за совершение данного преступления. Думается, что применение упрощенного судебного производства категорически недопустимо по делам о преступлениях, возможное наказание за которые превышает 5 лет лишения свободы, и сомнительно в тех случаях, когда возможно назначение наказания, превышающего два года лишения свободы.

  1. Учет интересов лица, в отношении которого ведется судопроизводство, или лица, пострадавшего от преступления. Данное основание включает в себя разнообразные случаи учета интересов указанных лиц. В зависимости от конкретного содержания таких интересов уголовно- процессуальное производство может меняться как в сторону его упрощения, так и в сторону большей сложности по сравнению с обычным порядком. Но наиболее важный случай учета интересов лица, пострадавшего от преступления - это упрощенный порядок производства по делам частного обвинения.

  2. Отсутствие признаков, свидетельствующих о повышенной сложности установления фактических обстоятельств по определенной категории дел или по конкретному делу. _ «, <?,

  3. Отсутствие определенных законом признаков (несовершеннолетия, неспособности самостоятельно защитить свои интересы и т.д.) у лица, в отношении которого ведется судопроизводство и лица, пострадавшего от преступления.

  4. Отсутствие у конкретного дела признаков, свидетельствующих о его особой значимости.

•При этом возможное упрощение судебного производства в уголовном процессе ограничивается двумя моментами:

1 .Необходимостью исполнения целей уголовного процесса.

2.Недопустимостыо сокращения прав лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве.

Поэтому упрощенное судебное производство должно строиться с учетом этих двух требований и в определяемых ими пределах.

101 2. Исторический опыт использования упрощенных судебных производств в России

2.1. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе Российской Империи

Дифференциация процессуальных форм - явление отнюдь не новое.’ Дореволюционная Россия имела широкий опыт применения разнообразных форм судопроизводства. В результате судебной реформы 1864 года появилось три разновидности обычных производств (в зависимости от степени их сложности) - обычное производство, производство с использованием более сложных процессуальных форм (с участием присяжных заседателей) и производство, упрощенное по сравнению с общей судебной процедурой. Суммарные формы судопроизводства использовались прежде всего в деятельности местной юстиции. i Причем следует сказать, что порядок осуществления правосудия по уголовным делам местными судами был тесно увязан с их организацией, компетенцией и основами деятельности. Поэтому, прежде чем говорить о конкретных чертах использованных в России суммарных процессуальных форм, следует охарактеризовать организацию местной юстиции, указав при этом на те особенности, что были свойственны организации местной юстиции в Сибири.1

Местная юстиция в России, сформированная в результате судебной реформы, была представлена системой мировых судов, отграниченной от общих судов и действующей на несколько иных принципах.

Вообще, до судебной реформы 1864 года система местной юстиции1 находилась в руках полиции. Как предварительное следствие, так и осуществление правосудия и исполнение приговора по маловажным делам осуществлялось полицией в лице квартальных надзирателей.2 Дело при этом решалось без устного и гласного j разбирательства, на основании собранных письменных материалов. Даже передопрос обвиняемого был необязателен. При недостаточности обвинительных доказательств’ обвиняемый оставлялся в подозрении. Причем по официальным статистическим данным большинство уголовных дел оканчивались оставлением в подозрении.3 Это было чревато весьма неблагоприятными последствиями для обвиняемого, так как

  • Вообще, введение в действие судебных уставов в ряде областей и регионов России (к их числу относились Северный Кавказ, Закавказье, Черноморская губерния, Варшавский судебный округ, Прибалтийская губерния, Архангельская губерния, а также губернии и области Сибири) сопровождалось внесением в них существенных изменений, действовавших на территории соответствующих административно- территориальных единиц. Однако в данной работе мы не будем говорить о всех особенностях, нас будут интересовать только особенности, связанные с организацией и деятельностью местных судов на территории Сибири.

” - См. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно- процессуального права. СПб, 1995, с.736.

  • См. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно- процессуального права. СПб, 1995, с. 738 - 742.

102 общество мещан или крестьян могло не принять в свою среду оставленного в подозрении и тогда он подлежал ссылке на житье в Сибирь.

Производство по уголовным делам велось крайне медленно, с невероятной волокитой. Так, дело о краже из Московского уездного казначейства медной монеты на сумму 115 тысяч рублей, возникшее в 1844 году, было окончено лишь в 1865 году.1 Лица, осуществляющие судебные функции, в большинстве своем не имели надлежащего образования. Даже в департаментах Сената, представлявших собой высшую судебную инстанцию, в 40- годах XIX века оказалось всего 6 человек, получивших высшее образование.2 Кроме того, чиновники, осуществляющие рассмотрение дел, получали весьма незначительное жалование. Следует упомянуть также, что существовало множество специальных судов (коммерческие, духовные, военные, университетские суды, горные, межевые конторы). Крепостные крестьяне могли быть наказаны помещичьим судом.

Не обладающие ни независимостью, ни необходимыми юридическими знаниями, чиновники, осуществляли не правосудие, а, по выражению И.Я. Фойницкого, “неправду черную, взяточничество и крайнюю медленность процесса”.”

Составители судебных уставов при реорганизации местного суда остановили свой выбор на институте мировых судей. В лице мировых судей авторы реформы желали создать такие органы суда, которые пользовались бы возможно более высоким авторитетом среди населения, были бы максимально свободны от формальностей и проволочек. При этом за основу были взяты как английские, так и французские мировые суды.

В современной им Англии мировой суд был весьма авторитетным учреждением. Функции английских мировых судей были разнообразными, им принадлежали как собственно судебные, так и определенные административные и полицейские функции. Мировые судьи в Англии не могли получать государственного содержания за исполнение своих обязанностей. Учтен был и опыт введения этого института во Франции. Если в Англии местная юстиция была совершенно отделена от общей, то во Франции мировые судьи, напротив должны были стать одним из звеньев системы общих судов, причем при этом они наделены были недостаточной самостоятельностью. В результате во Франции того времени мировой судья превратился в мелкого коронного чиновника, не пользующегося никаким значением.5

1 - См. Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч., с.743 - 745.

2 - Там же.

3 - Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, тип. Стасюлевича, т.1, 1896 г., с.331.

4 - См.: Люблинский П.И. Очерки уголовного суда и наказания в современной Англии.
СПб, Сенатская типография, 1911.

5 - См.: Сергиевский И.Д. Элементарный курс русского уголовного судопроизводства. Пособие к лекциям. СПб, 1881- 1883, с.51.

103

В России была сделана попытка соединения лучших сторон этих двух подходов, и мировой суд становится отдельной, самостоятельной частью судебной системы, отделенной от общих судов (как в Англии), подчиняясь однако надзору со стороны высшей кассационной инстанции, которой являлся Сенат (идея единого для всего государства кассационного суда была позаимствована у Франции). Следует сказать, что такое построение судебной системы имело как положительные, так и, может быть, свои отрицательные стороны. Дело в том, что Сенат, будучи по своей сути судом коронным, отменял те из решений и приговоров мировых судов, что расходились с обычной правоприменительной практикой. Это с одной стороны являлось несомненным плюсом, так как служило целям единообразного применения закона. С другой стороны это означало неполное воплощение самостоятельности местных судов, заставляло их принимать решения, основываясь, только на законе, но не на знании местных обстоятельств, не на своем понимании справедливости. Данное обстоятельство понижало уважение к мировым судьям со стороны местного населения. Кроме того, в юридической литературе отмечался и еще один минус подобной организации кассационного производства, а именно то, что сосредоточение кассационного разбирательства в Сенате привело к накоплению в нем дел, а следовательно, к медленности производства по ним.1

Мировой суд задумывался как суд всесословный, максимально свободный от формальностей и обрядов (с соблюдением однако необходимых процессуальных гарантий), максимально приближенный к населению. Мировыми судьями должны были быть местные жители, хорошо знакомые с местными условиями, пользующиеся уважением и авторитетом у населения и обладающие определенным минимумом юридических знаний. Они и должны были предоставить населению “суд скорый и правый”. Кроме того, перед местным судом были поставлены и особые задачи. По мысли составителей судебных уставов, ими должны были стать, достижение примирения, а также охранение общественного порядка и спокойствия “посредством разбора дел о маловажных преступлениях и проступках, которые… требуют скорого решения на этих именно местах, где они возникают”.

С учетом всех этих особенностей, характерных для мирового суда, сами принципы его организации и деятельности существенно отличались от принципов организации и деятельности общих судебных мест.

Нижним звеном мировой юстиции стал единоличный мировой судья. В его компетенцию входило в частности разрешение дел об уголовных проступках, за которые возможно было назначить следующие наказания:

1) выговор, замечание или внушение; 2) 3) денежное взыскание на сумму не свыше 300 рублей; 4) 1 - См. Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб, Тип. Стасюлевича, 1896 г., т.1, с.332.

2 - Анциферов К. К вопросу о реформе нашего мирового суда.// Журнал гражданского и уголовного права, 1885, №2, с. 13.

104

3) арест на срок не свыше 3 месяцев; 4) 5) содержание в тюрьме не свыше 1 года. 6) Кроме того, дела, которые по закону могли быть начаты лишь по жалобе потерпевшего, даже если за них и возможно было наложение более строгого наказания, также подлежали ведомству мирового судьи. Задачей его в данном случае было попытаться склонить стороны к примирению. Если же достичь примирения мировому судье не удавалось, а возможное наказание за совершенное преступление выходило за указанный выше предел, то такое дело подлежало передаче в окружной суд. Однако при этом из компетенции мировых судей изымались дела о проступках, наказание за которые было сопряжено с высылкой виновного из места жительства, с запрещением производить торговлю или промысел, а также с лишением или ограничением прав состояния; когда сумма гражданского иска в уголовном деле превышала 500 руб.; и в тех случаях, когда обвиняемые крестьяне по закону подлежали ответственности перед их собственными (т.е. волостными) судами, (ст.ст. 33 - 35 Устава уголовного судопроизводства).1

Кроме того, мировые судьи рассматривали гражданские дела и осуществляли некоторые функции административного и охранительного порядка, в частности они: открывали избирательные сельские съезды для избрания гласных, исполняли на своем участке нотариальные обязанности, если на нем не было нотариуса; несли определенные обязанности по устройству помещений для арестованных и по надзору за ними, а также выполняли другие обязанности. Таким образом, функции по осуществлению правосудия на уровне местных судов не были жестко отделены от функций административных, тогда как для общих судебных мест жестко соблюдалось правило об отделении судебной власти от исполнительной. Такое положение представляется весьма удачным, хотя, строго говоря, и противоречит принципиальным положениям теории разделения властей. В самом деле мировой судья выступал в качестве представителя нижнего звена государственной власти в целом. Он и был тем человеком, который вправе был разбирать мелкие бытовые конфликты, принимать меры к осуществлению примирения, вообще к поддержанию порядка и нормальной, спокойной жизни в пределах своего участка. Для обеспечения возможности полноценного исполнения им указанных функций, ему необходимо должны быть приданы и некоторые чисто - административные полномочия, которых не имеют и не могут иметь судьи общих судов. И весьма положительным моментом следует считать то, что роль такого представителя государственной власти на местах возлагалась на судью, а также то, что среди функций, врученных мировому судье, преобладали функции судебные, а его служебное положение было именно положением судьи, со всеми свойственными ему особенностями и гарантиями. Таким

  • Устав уголовного судопроизводства. В кн.: Российское законодательство X - XX веков. Т.8. Судебная реформа, М., Юрид. лит., 1991.

105 образом, уменьшался произвол исполнительной власти на местах,
повышалось уважение населения к власти судебной.1

Стоит также отметить, что при отправлении правосудия в мировых судах не было предусмотрено даже участия секретаря для ведения протокола судебного заседания. Судопроизводство мировым судьей осуществлялось единолично в буквальном смысле этого слова, лишь для ведения переписки он вправе был нанять за собственный счет письмоводителя. Это положение было, по- видимому, не совсем удачным и неоднократно критиковалось в периодической и научной литературе. Означало оно, во- первых, то, что вся секретарская работа, для исполнения которой вовсе не были необходимыми те требования, что предъявлялись к кандидатуре судьи, исполнялась им самим. Это было крайне нерациональным способом затраты сил и времени судьи, а с учетом того огромного количества дел, что находилось в производстве у мировых судей, вело к их значительной перегрузке. Так, по данным статистики, скажем, в 1894 году в Санкт- Петербурге, где действовало на тот момент 30 мировых судей, рассмотрено ими было за год 118.656 дел, то есть на одного судью пришлось около 4.000 дел. При этом, на подпись мирового судьи ежедневно предъявлялись 30 бумаг. Между тем, по подсчетам Н.А. Неклюдова, при условии рассмотрения 30 дел ежедневно и полном выполнении судьей всех требований по их оформлению, он должен работать в сутки не менее 32 часов.3 В результате судьи были вынуждены самовольно упрощать производство и оформление дел. А кроме того, такая нагрузка при небольшом размере содержания мировых судей, приводила к отсутствию у подходящих для этой должности людей желания занять этот пост. Кроме того, указанные положения судебных уставов, с учетом уже упоминавшегося небольшого размера содержания, приводили к необходимости экономии на оплате услуг делопроизводителя. В результате - отсутствие у мирового судьи хоть сколько- нибудь хорошо организованной канцелярии. Поэтому в Российской юридической литературе неоднократно предлагалось установить должность секретаря мирового судьи и обеспечить ее государственным содержанием.4

Приговоры мировых судей делились на окончательные и неокончательные. Окончательным приговор считался в случае наложения наказания в виде замечания, внушения или выговора, а также в виде денежного взыскания до 15 руб., ареста не свыше 3 дней, и когда вознаграждение за вред или убытки не превышали 30 руб.

1 - Следует отметить, что в дореволюционной России были ученые, считавшие, что мировому судье должно быть предоставлено большее количество административных функций, что на местном уровне вообще не должно соблюдаться правило об отделении судебной власти от административной, с тем, однако, чтобы полномочия и той и другой были сосредоточены в руках суда. См.: Безобразов В. Мысли по поводу мировой судебной власти Владимира Безобразова. М.,Университетская тип., 1866 г.

2 - Мировая юстиция в Санкт- Петербурге в 1894 году. // Журнал Министерства юстиции, 1894 год, № 1 -2, 1895 год, №3-4.

” - Лихачев В.И. К тридцатилетию мировых судебных установлений. // Журнал министерства юстиции, 1894 - 1895 гг., № 12, с. 10.

4 - См., например, Протоколы уголовного отдела за 1884 год. Материалы заседаний юридического общества. // Журнал гражданского и уголовного права, 1885, № 5, Приложение.

106

Второй инстанцией для мировых судей служил мировой съезд их округа. Он мог пересматривать неокончательные приговоры в апелляционном порядке, а окончательные - в кассационном. Высшей кассационной инстанцией по уголовным делам служил кассационный по уголовным делам департамент Правительствующего сената. Окружной суд судебного надзора за мировыми установлениями не осуществлял. Это аргументировалось необходимостью обеспечения независимости этих учреждений, а также тем, что надзор за ними лишь со стороны высшего органа судебной власти будет способствовать повышению уважения к мировым судьям со стороны населения. Немаловажным было и другое: мировой суд по своему предназначению должен решать дела не только, и может быть не столько, руководствуясь законом, но и с точки зрения наглядного знания судьей местных отношений и обстоятельств, с точки зрения обеспечения “естественной справедливости”. Окружному же суду, суду профессиональных юристов чужд такой взгляд на дело, он руководствуется не собственным знанием местных обстоятельств, но представленными доказательствами, которые оценивает в строгом соответствии с законом. И потому подчинить мировую юстицию общим судебным местам значило бы упразднить ее как таковую.1 Потому, хотя в дореволюционной России и обсуждался неоднократно вопрос об изменении порядка обжалования приговоров и решений мировых судей, хотя и предлагалось некоторыми учеными и практиками установить в качестве кассационной, а то и апелляционной инстанции, окружной суд, хотя и указывалось на некоторые недостатки съезда мировых судей, как второй инстанции (в частности на семейственность и взаимную снисходительность к коллегам при пересмотре дел), однако же приняты эти предложения не были, так как несомненным приоритетом пользовались интересы охраны независимости и самостоятельности мировых судей перед интересами унификации судебной системы. Однако, как уже было отмечено, независимость и самостоятельность мировых судов все же нарушалась постановлениями Сената по конкретным делам, которые загоняли и практику деятельности мировых судов в общие рамки, невзирая на особенности их положения и функций. СП. Мокринский писал: “Как в порядке производства дел, так и в своих решениях мировые судьи оказались связаны законом не менее, чем общие судебные места.”

Кроме того, необходимо отметить, что указанное правило (в соответствии с которым окружные суды не осуществляли надзора за деятельностью мировых судей) действовало только для центральных областей России. В Сибири же обязанности Съезда мировых судей возлагалось на Окружные Суды, которые могли исполнять эту обязанность и при выездах в уезды или округи для рассмотрения уголовных дел. Такой порядок представляется не связанным с какими- то специфическими условиями

1 - См. об этом, например, Анциферов К. Указ. соч., с. 11.

2 - Мокринский СП. Выборный мировой суд. Петроград, Сенатская тип., 1914, с.7.

3 - Ст. 635 Учреждения судебных установлений. См.: Учреждение судебных установлений с изменениями и дополнениями на 01.07.1910 г.

107 Сибири, а также не соответствующим природе и особым функциям мировых судов, а потому вредным для их независимости, для самого их существования. “Апеллировать на решение, постановленное в одном порядке, к суду, действующему в другом порядке, не связанному с местным населением и даже ему чуждому - значить нивелировать мировую юстицию и уничтожать ее особое значение.”1

В то же время, второе положение, содержащееся в упомянутой статье и позволяющее членам Окружного Суда выезжать на места для решения дел, представляется чрезвычайно полезным для условий Сибири с ее огромными территориями и плохими дорогами.

Таким образом, думается, что в силу некоторой противоречивости, допущенной законодателем при определении основ организации и деятельности мирового суда, а также порядка и оснований для отмены приговоров и решений, вынесенных мировыми судьями, остался частично нереализованным положительный потенциал этой формы организации местного суда. В известной мере мировой суд (в особенности на окраинах России) в силу указанных причин превратился в нижнее звено системы общих судов.

Следующей серьезной особенностью мировых судов стала выборность судей. В отличие от судей общих судебных учреждений, назначавшихся на должность правительством, мировые судьи, по мысли составителей судебных уставов, должны были избираться местным населением. При этом преследовалась чисто утилитарная цель: земским учреждениям было проще найти достаточное количество уважаемых кандидатов на эту службу, которые к тому же соответствовали бы всем установленным цензам. О том, насколько сложно было бы это сделать правительству в 605 годах XIX века, может свидетельствовать тот факт, что и пятьдесят лет спустя, при повторном введении в России мировых судов, тогдашний министр юстиции России, П.Г. Щегловитов указывал на заседании Государственного Совета: “Выборное начало будет принято и защищаемо правительством не по теоретическим соображениям, а наоборот, из необходимости чисто практической, сводящейся с одной стороны к невозможности набрать будущих правительственных судей, а с другой, к невозможности дать им несменяемость.” Причем министр отмечал, что правительству тем труднее будет найти подходящие кандидатуры, чем дальше от центра России будет располагаться участок. Возможно, что при формулировке такого вывода использовался опыт деятельности мировых судей на Российских окраинах. Так, в Сибири, в соответствии со ст.625 Учреждения судебных установлений в губерниях и областях Сибири, участковые и добавочные мировые судьи должны были назначаться Министерством юстиции.”

1 - Анциферов К. Указ. соч., с. П.

2 - Цит. по: Васильев А.А. Закон о преобразовании местного суда 15 июня 1912 г. СПб, Издание юридического книжного магазина В.П. Анисимова, 1913.

  • См.: Учреждение судебных установлений с изменениями и дополнениями на 01.07.1910 г.

108

Обладали особенностями и цензы, необходимые для занятия должности мирового судьи. В частности, образовательный ценз для мировых судей был ниже, чем для коронных. Достаточно было окончить курс в среднем учебном заведении либо прослужить не менее 3 лет в должностях, на которых он мог приобрести практический опыт в производстве судебных дел. Объяснялось это в значительной мере тем, что по мысли составителей Судебных Уставов, более предпочтительным для мировых судей должно быть наличие других качеств, в частности уважения населения и житейской опытности. Кроме того, мировые судьи, должны были обладать и некоторыми особыми качествами: они должны быть жителями данной местности и обладать определенным имущественным цензом. Установленные законом цензы неоднократно критиковались в российской юридической литературе с самых разнообразных позиций. В частности, некоторыми авторами были высказаны предложения вовсе отменить образовательный ценз, так как он, якобы, препятствует избранию на должность мирового судьи лиц, получивших прекрасное, но домашнее образование.1 Другая точка зрения поддерживалась такими авторами, как М.В. Красовский, И.Я Фойницкий и СП. Мокринский, которые предлагали, напротив, ужесточить требования к образовательному уровню мирового судьи.2 Думается, что эта позиция была (и является) более правильной - требования к личности мирового судьи не могут быть ниже тех, что предъявляются к прочим судьям.

Из особенностей мирового суда как органа местной юстиции вытекали и особые способы увольнения судей от должности. Так, кроме общих оснований, установленных для коронных судей, полномочия мирового судьи могли быть прекращены: 1) истечением трехлетней службы; 2) утратой ценза, необходимого для избрания в судьи; 3) сокращением числа участков (в этом отношении мировые судьи были зависимы от земств).

Однако все отличия служебного положения мировых судей от коронных диктовались только особенностями местной юстиции, при этом мировые судьи не считались судьями более низкого класса, по своим привилегиям они находились на

mm «f *V

том же самом уровне, что и судьи общих судов. В соответствии со ст.71 Учреждения судебных установлений, “все мировые судьи, как в отношении класса их должностей, так и в отношении присваиваемых им зауряд по званию судьи, прав и преимуществ, сравниваются с Членами Окружных Судов и Судебных Палат”.”

’- См, например, Березин В. Мировой суд в провинции. Несколько слов о необходимости некоторых изменений в законах о земских и мировых учреждениях. СПб, Тип. М.М. Стасюлевича, 1883, с. 13. “ - См.: Красовский М.В. О недостатках нынешнего устройства мировых судебных установлений в отношении уголовной юстиции. Реферат. СПб, Тип. Министерства путей сообщения, 1884; Фойницкий И.Я. Протоколы уголовного отдела за 1884 год. Материалы заседаний юридического общества. // Журнал гражданского и уголовного права, 1885, № 5, Приложение; Мокринский СП. Выборный мировой суд. Петроград, Сенатская тип., 1914, с.7.

  • См.: Люблинский А.И. Учреждение судебных установлений с изменениями и дополнениями (на 01.07.1910 г.) СПб, 1910.

109

Мировые судьи делились на участковых и почетных. Почетными судьями признавались лица, в установленном порядке избранные на должность мирового судьи, но отказавшиеся от причитающегося им денежного содержания. Обязанности почетных судей были значительно уже. Они вправе были занимать должности, признанные несовместимыми с должностью участкового мирового судьи, не были связаны пребыванием в участке и не были обязаны даже жить в данном судебном округе. Компетенция почетных мировых судей также значительно отличалась от компетенции участковых судей. С одной стороны они вправе были рассматривать дела отнесенные законом к ведению мировых судей лишь в том случае, если обе стороны обратятся к их посредничеству. С другой, -могли быть призваны для участия в окружном суде при недостатке его членов. Кроме того почетные судьи на равных основаниях с участковыми участвовали в заседаниях мировых съездов, а в случае отсутствия участкового судьи - по общей очереди исполняли его обязанности.

Для Сибири предусматривались и еще некоторые особенности, касавшиеся организации мирового суда. Так, существенно был расширен круг обязанностей мировых судей. В частности, в соответствии со ст.631 Учреждения судебных установлений, на мировых судей возлагались также и обязанности судебных следователей. А в соответствии со ст.634 данного акта, на мировых судей было возложено также исполнение поручений “Губернских и областных по опекунским делам Присутствий, относящиеся до надзора за приемом имущества в опекунское заведение и сдаче оных, после прекращения опекунств, по принадлежности, а до обревизования опекунств и проверки действий опекунов.”1

Мнение наше относительно передачи мировым судьям некоторых административных функций в целом, уже было изложено выше. Что же касается возложения на мировых судей обязанности судебных следователей, то здесь можно сказать следующее. Вообще, такая мера предлагалась М.В. Красовским, как способ улучшения организации и деятельности местных судов и была подвергнута справедливой критике со стороны большинства ученых - юристов.” Действительно, исполнение следственных и судебных функций требует от человека различных качеств, и судья, исполняющий обязанности следователя, и в судебную деятельность свою непременно вносил бы следственные приемы. Кроме того, при существовавшей огромной нагрузке на мировых судей было бы крайней нелепостью взваливать на них еще и дополнительный (и очень существенный) объем работы.

  • См.: Люблинский А.И. Учреждение судебных установлений с изменениями и дополнениями (на 01.07.1910 г.) СПб, 1910.

2 - См.: Красовский М.В. О недостатках нынешнего устройства мировых судебных установлений в отношении уголовной юстиции. Реферат. СПб, Тип. Министерства путей сообщения, 1884.

3 - См, например, Протоколы уголовного отдела за 1884 год. Материалы заседаний юридического общества. // Журнал гражданского и уголовного права, 1885, № 5, Приложение.

по

?t Однако, несмотря на отрицательное отношение к такому симбиозу судебных и следственных функций, приходится признать, что законодатель был прав, устанавливая двойной объем обязанностей для мировых судей в Сибири. В самом деле, содержать на одном участке и мирового судью и судебного следователя было бы чересчур накладным для казны. В то же время, по условиям Сибири, тем более в XIX веке, своевременный выезд судебного следователя из областного или губернского (да даже и из уездного) центра на место совершения преступления мог быть чрезвычайно затруднен, а иногда и фактически невозможен. В то же время, преступлений, требующих проведения предварительного следствия, было не так уж много, а в связи с огромными территориями Сибири судебный следователь вряд ли мог бы одновременно вести следствие более чем по одному уголовному делу. Отсюда -крайняя нерациональность использования его сил и государственных средств (в случае самостоятельного существования института судебных следователей). Еще одна сложность связана с подбором кадров. Требования к судебным следователям были сравнимыми с требованиям к судьям. А значит разделение функций предварительного следствия и осуществления правосудия потребовало бы в два раза больше людей, соответствующих этим требованиям, что было практически невыполнимой задачей. Таким образом, объединение в руках сибирских мировых судей как судебных, так и следственных полномочий, хотя и не вполне обоснованное с теоретических позиций, было однако продиктовано настоятельной практической необходимостью и связано с необходимостью учета специфических условий, существовавших в Сибири.

Необходимость приспособления к сибирским условиям вызвала к жизни и еще одну меру. В наиболее отдаленных областях Сибири (Туруханском крае, Енисейской губернии, Верхоянском и Колымском округах и т. д.) обязанности как участковых мировых судей, так и судебных следователей, возлагались на начальников местной полиции.(ст. 629 Учреждения судебных установлений в редакции 1906 года).

Для того, чтобы облегчить явку в суд свидетелям и заинтересованным лицам, были также введены следующие правила. Если в центральных областях России мировой судья рассматривал дела в месте своего постоянного пребывания, и лишь в необходимых случаях должен был разбирать дела там, где они возникли (ст.41 УСУ), то в Сибири мировые судьи, напротив, по общему правилу были обязаны разбирать дела “в ближайших к местам их возникновения селениях”, а в случаях, когда “дело возникло далее 30 верст от места нахождения камеры мирового судьи” местом его рассмотрения должно было стать Волостное Правление (ст.638 УСУ). Мировые судьи же, “заведывающие отдаленными и малонаселенными участками, могут с разрешения Общего Собрания Отделений Окружного Суда иметь камеры вне пределов вверенных им участков, но обязаны переносить в пределы оных свои камеры для разбора дел в заранее назначенные упомянутым Собранием места и определенные им в году сроки”(ст.639 УСУ). Таким образом, не участвующие в деле лица должны были добираться к местопребыванию судьи, но, напротив, судья для рассмотрения дела

Ill

выезжгл к месту нахождения участников процесса. Правило это по условиям Сибири служило весьма действенным средством для приближения суда к населению, повышения доступа населения к правосудию, увеличивало воспитательное воздействие судебного разбирательства (тем более в условиях слабого развития средств массовой информации).

Наряду с особенностями организации местных судов, Уставом уголовного судопроизводства предусматривались и некоторые особенности производства дел, входящих в компетенцию этих судов. Прежде всего, и уголовные, и гражданские дела рассматривались мировыми судьями единолично, тогда как для окружных судов единственным правилом была коллегиальность в рассмотрении и разрешении дел.1 Следует сказать, что большинство ученых - юристов того времени считали коллегиальную форму осуществления правосудия более предпочтительной по сравнению с единоличной, так как такая форма представляет собой большие гарантии установления истины.2

Вообще, спор о преимуществах той или иной формы начат был чрезвычайно давно. Так, в качестве одного из самых известных сторонников единоличного рассмотрения дел можно назвать И. Бентама. По его мнению коллегиальность является излишней и вредной. Вредна она потому, что уменьшает сознание общественности в каждом служителе правосудия, развивая апатию и пассивное отношение к делу и сильно затрудняя вместе с тем решение вопроса о замещении судебных вакансий, так как приискать меньшее число хороших судей и щедро оплачивать их легче, чем большое число3 Однако данная точка зрения не нашла применения, и перевес получили противоположные взгляды Монтескье.4 В самом деле, то соображение, что единоличный судья более, чем коллегия, сообразуется с общественным мнением, хотя и является верным, не должно считаться недостатком коллегиальной формы. Скорее это, напротив, преимущество коллегиального суда, поскольку закон - вот тот единственный поводырь судьи, мнение которого должно учитываться при разрешении дела. Пассивность судей^составляющих^ коллегию легко преодолевается с устранением практики доклада дела, введением открытого голосования. С другой стороны, коллегиальный порядок имеет свой неоспоримые преимущества, в числе которых - увеличение суммы знаний и опыта суда, лучшее противодействие возможным добросовестным и недобросовестным увлечениям отдельных судей, а также обеспечение всестороннего и нелицеприятного рассмотрения дела, а значит и увеличение гарантий установления истины. Однако,

  • См.: ст. 140 Учреждения судебных установлений. В кн.: Российское законодательство X - XX веков, т.8.

’ - См., например,: Фойницкий И.Я. Указ. соч., с.291 - 292; Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Уголовно- политическое исследование. Томск, тип. П.И. Макушина, 1905, с. 177 - 184; Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Петроград: Право, 1916, с. и др.

” - См.: Бентам И. О судоустройстве. СПб, тип. Правительствующего Сената, 1860, с.34. 4 - См.: Монтескье О духе законов. СПб, 1900.

112 подчеркивая теоретические преимущества коллегиальной формы осуществления правосудия, все юристы того времени признавали, что кроме теоретических соображений надлежит руководствоваться и чисто практическими мотивами. Дело в том, что трудность организации суда для маловажных дел сводится в основном к чисто финансовым затруднениям. И.В. Михайловский отмечал, что в виду необъятной массы этих некрупных дел и вследствие необходимости сделать такие суды как можно более доступными для населения, таких судов должно быть образовано как можно больше. При этом судей этих судов необходимо обеспечить хорошим содержанием и придать им хорошую канцелярию. Поэтому единственным выходом является учреждение для маловажных уголовных дел единоличной формы их рассмотрения.1 Кроме того, такая форма позволяет обеспечить большую быстроту судопроизводства, что также немаловажно, так как позволяет сберегать время как судей, так и участвующих в деле лиц, а также личные силы населения.2 Таким образом, несмотря на теоретическое превосходство коллегиальной формы, несомненной истиной в то время была обоснованность и практическая оправданность использования единоличной формы рассмотрения дел нижним звеном судебной системы - мировым судьей.

Кроме того, судопроизводство по уголовным делам, подсудным мировому судье имело и другие отличия от общего порядка. В частности, уже был перечень поводов к возбуждению дела. В соответствии со ст. 42 Устава уголовного судопроизводства такими поводами могли являться лишь: 1) жалобы потерпевших, 2) сообщения полицейских и других административных властей и 3) непосредственное усмотрение мировым судьей преступных действий, подлежащих преследованию независимо от жалоб частных лиц. По делам же, относящимся к компетенции общих судебных учреждений, перечень поводов к началу предварительного следствия был значительно шире (см. ст.297 Устава). В него, в частности, входили дополнительно: объявления и жалобы частных лиц (не только потерпевших), явка с повинной, возбуждение дела по собственному усмотрению судебного следователя, возбуждение дела прокурором. Перечень поводов к “начатию дел” у мирового судьи, данный законом, имел исчерпывающий характер. В случае, если дело было бы начато, по другому основанию, не предусмотренному ст.42 Устава уголовного

судопроизводства, то, по мнению И. Щегловитова, все производство по делу должно быть отменено, вопреки даже требованию сторон, так как установленный законом перечень относится к числу положений, “которые слишком глубоко затрагивают государственный публичный интерес, чтобы при нарушении их признавать какую- либо юридическую силу за таким актом, которым эти положения нарушены”.” Однако в кассационной практике Сената такое положение не было устоявшимся и

1 - См.: Михайловский И.В. Указ. соч., с. 184.

2 - См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч., с. 156 - 157.

  • Щегловитов И. Заметки из уголовной практики мирового суда. // Журнал гражданского и уголовного права., 1887, кн.5, с. 19.

из

периодически нарушалось. Так, Сенатом был положительно разрешен вопрос о возможности возбуждения дела по инициативе прокурора, хотя прокуратура не являлась ни властью полицейской, ни властью административной. То есть тем самым был фактически расширен перечень поводов, предусмотренный Уставом. И. Щегловитов указывал и на другое основание неправомерности такого толкования закона Сенатом. Дело в том, что предоставив прокурору право возбуждения дел у мирового судьи, следовало бы и признать за ним право поддержания обвинения по этим делам. Однако это прямо противоречило бы ст.ст. 3 и 4 Устава уголовного судопроизводства.1 В самом деле, ст.З Устава гласит, что по уголовным делам, подведомственным мировым судебным установлениям, “обличение обвиняемых перед судом предоставляется потерпевшим от преступных действий частным лицам, а также полицейским и другим административным властям, в пределах, установленных законом”. Тогда как по уголовным делам, подведомственным общим судебным установлениям, обвинительная функция возлагалась законом на прокуроров и их товарищей (в соответствии со ст.4 Устава).

Итак, первым из возможных поводов к “начатию дела” мировым судьей были жалобы частных лиц, потерпевших вред или убытки. Такие жалобы могли быть как письменными, так и устными. Устная жалоба должна была быть занесена мировым судьей в протокол, запись - прочитана жалующемуся и подписана им, если он грамотен. Закон содержал перечень сведений, которые должны быть указаны в жалобе (ст.46 УУС). Однако перечень этот носил рекомендательный характер. И даже в том случае, если потерпевший не мог указать на личность обвиняемого, предоставить необходимые доказательства, и.т.д., судья не мог отказать в приеме жалобы и разбирательстве дела. Вообще, наличие жалобы потерпевшего было достаточным поводом к возбуждению как уголовного дела, подсудного мировому судье, так и уголовного дела, подсудного общим судебным местам. В соответствии со ст.ЗОЗ УУС, ни судебный следователь, ни прокурор не могли отказать в производстве предварительного следствия в случае подачи потерпевшим жалобы.

В том случае, если потерпевший не в состоянии был представить судье требуемые законом сведения о личности обвиняемого или достаточные доказательства, подтверждающие вину последнего, но дело относилось к числу дел публичного обвинения, то судья вправе был поручить местной полиции сбор необходимых сведений.(ст.47 УУС). В юридической литературе тех лет спорным был вопрос о том, вправе ли судья собирать самостоятельно или поручать полиции собирать необходимые доказательства по делам частного обвинения. Так, К. Анциферов считал, что мировой судья имеет возможность самостоятельно восполнять недостающую деятельность сторон, в том числе и по делам частного обвинения.2 По мнению же И. Щегловитова, по делам частного обвинения судья не вправе проявлять

1 - Щегловитов И. Указ. соч., с. 20 - 23.

2 - См.: Анциферов К. Указ. соч., с. 18.

114 активность в собирании доказательств.1 Думается, что вторая точка зрения более соответствовала закону. Это следует как из толкования ст.47 УУС, так и из ст. 104 УУС, в соответствии с которой “в делах, которые дозволяется прекращать примирением, судья ограничивается рассмотрением тех только доказательств, которые сторонами представлены или указаны”. Однако возникает вопрос, как же должен был поступить судья, если к нему обращались с жалобой по делу частного обвинения, причем потерпевший не мог указать на личность лица, совершившего данное преступление. С одной стороны отказ в приеме жалобы не был предусмотрен законом, с другой стороны - активность судьи по такому делу законом не допускалась. Разрешение же дела до установления личности обвиняемого было невозможным. Думается, что в этом случае, исходя из положений Книги первой УУС “Порядок производства в мировых судебных установлениях”, статьи 118 УУС, позволяющей мировому судье применять по аналогии правила судопроизводства в общих судебных местах, и правил Книги второй УУС “Порядок производства в общих судебных местах”, судья должен был направить потерпевшего в полицию. В соответствии со ст. 48 УУС, потерпевшие имели право в случае необходимости обращаться непосредственно в местную полицию, которая в этом случае была обязана “произвести розыскание и о последствиях представить мировому судье”. Это не нарушает прав потерпевшего, так как ему предоставляется возможность требовать, чтобы по его жалобе была произведена досудебная подготовка (предварительное следствие по делам, подсудным общим судам, “розыскание” - по делам, подсудным мировому судье). В случае неисполнения полицией своих обязанностей мировой судья имел возможность воздействия на ее чиновников, в соответствии со ст.53 УУС, он вправе был делать полицейским чинам предостережение, а о важных упущениях с их стороны сообщать прокурору или его товарищу. Более того, предварительное проведение по делам частного обвинения досудебной подготовки полицией было на руку потерпевшему, поскольку по делам частного обвинения в случае вынесения оправдательного приговора, и признания обвинения недобросовестным, на обвинителя возлагалась обязанность уплаты судебных издержек и вознаграждения обвиняемому за понесенные последним убытки (ст. 121 УУС). В том же случае, если по делу произведено “розыскание” в результате которого полиция пришла к выводу о доказанности обвинения и представила свое мнение мировому судье, вероятность признания обвинения недобросовестным существенно понижалась.

Второй повод к началу судопроизводства у мирового судьи - это сообщения! полицейских и других административных властей. В практической деятельности мировых судей возник, однако, вопрос, в какой форме должно быть сделано такое сообщение. Полиция зачастую при обнаружении признаков преступления производила дознание, а затем присылала мировому судье ворох материалов “для распоряжения”. Мировому же судье, и без того загруженному сверх всякой меры,

1 - См.: Щегловитов И. Указ. соч. // Журнал гражданского и уголовного права., 1887, кн.6, с. 1 - 32.

115 приходилось в этом случае предварительно изучить все присланные материалы, сделать самостоятельный вывод о том, было ли совершено уголовно- наказуемое деяние, под какую статью Устава о наказаниях оно подпадает и кто его совершил. И все это до публичного, устного и состязательного разбирательства дела. Поэтому в юридической литературе был сделан вывод о том, что полиция должна присылать не материалы “для распоряжения”, а “сообщение”, которое должно представлять собой формальный акт обвинения, соответствующий по своему правовому значению обвинительному заключению.1

Еще одним, весьма своеобразным, поводом к возбуждению уголовного дела было непосредственное усмотрение мировым судьей преступных действий, подлежащих преследованию независимо от жалоб частных лиц (ст.42 УУС). При производстве в общих судебных местах суду не было предоставлено права возбуждать уголовные дела по собственному усмотрению. В юридической литературе отмечалось, что возбуждение дела судьей противоречит началам уголовного процесса, нарушает принцип состязательности. Однако введен такой повод был не случайно и следовал из тех отличий в положении мирового суда, что были рассмотрены выше. В самом деле, чрезвычайно важным моментом в деятельности мирового суда является уважение к нему местного населения. Он и призван, в частности, для того, чтобы повышать уважение населения к судебной ветви государственной власти. А может ли идти речь об уважении к суду со стороны населения, если в присутствии судьи совершается преступление, а последний как бы остается к нему безучастным, если судья не в состоянии отреагировать на действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие, охрана которых вручена ему законом. Исходя из этих оснований законодателем и было сделано изъятие (и совершенно оправданное, как мне кажется) из начала состязательности уголовного судопроизводства.

Вторым серьезным отличием суммарного порядка судопроизводства по] делам, находящимся в компетенции мировых судей, было практическое отсутствие досудебного производства. Тогда как для обычной формы ведения процесса характерным было проведение предварительного следствия (отказ от него допускался лишь в исключительных случаях, “если прокурор по доставленным ему сведениям и доказательствам или по самому свойству дела признает возможным предложить суду обвинительный акт, и если суд и со своей стороны не усмотрит надобности в предварительном следствии” (ст.545 Устава)), а по делам, рассматриваемым с участием присяжных заседателей, производство предварительного следствия было обязательным безо всяких исключений (на основании ст. 544 Устава), то по делам, подсудным мировому судье не предусматривалось проведения ни предварительного следствия, ни дознания. Нормы, содержащиеся в Уставе уголовного

судопроизводства позволяли лишь провести в этих случаях “розыскание”. Как уже

  • См. Михайловский И.В. К вопросу о постановке обвинения у единоличных судей. // Право, 1903, №39,с.2162-2\68.

116

сказано выше, такое “розыскание” могло производиться местной полицией либо по^ поручению судьи (см. ст.ст. 47, 52 Устава), либо по просьбе потерпевшего, (ст.48 Устава), либо по собственной инициативе (по делам, не входящим в перечень дел частного обвинения). Не совсем ясно, что представляло такое “розыскание” в уголовно-процессуальном смысле, поскольку закон не поясняет это понятие, не оговаривает, какие действия вправе была производить полиция при подготовке материалов для рассмотрения их мировым судьей. Определенные выводы можно сделать лишь из соотношения норм гл.2 Книги первой Устава: “О порядке начатия дел у мировых судей”, с нормами, содержащимися в гл.1 Книги второй того же Устава, регламентирующими участие полиции в производстве предварительного следствия. В соответствии с ними, полиция вправе была производить дознание, в ходе которого, все нужные ей сведения она “собирает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах” (ст.254 Устава). Таким образом, розыск выступает здесь как составная часть дознания. Такого же мнения придерживались и ученые. Так, А.А. Квачевский отмечал, что “в своем особенном значении розыск составляет часть дознания, в обширном смысле - один из способов его производства, направленный к обнаружению и указанию скрытого, тайного, преимущественно виновника преступления”.1 То же отмечал и П.В. Макалинский: “Дознание и розыск употребляются часто в одном значении, но понятие о дознании обширнее понятия о розыске; последний представляет как бы часть первого, направленную на обнаружение чего-либо скрытого, не легко доступного…” В русле подобных определений находится и правило, установленное ст.47 Устава уголовного судопроизводства:” При неимении в виду обвиняемого в том преступном действии, по которому принесена жалоба, или при недостаточности доказательств, подтверждающих обвинение, мировой судья может поручить местной полиции собрать все необходимые по делу сведения, если преступное действие принадлежит к числу тех, которые преследуются независимо от жалоб частных лиц”. Таким образом, представляется, что по уголовным делам, относящимся к компетенции мировых судебных установлений, полиция могла по собственной инициативе, либо по поручению судьи или по просьбе потерпевшего, отыскивать доказательства, необходимые для рассмотрения дела судом, а в некоторых случаях и устанавливать лицо, совершившее преступление, не выходя при этом из пределов, установленных для дознания, то есть не производя обысков и выемок в домах.

Далее, тогда как по остальным делам обязательным было составление отдельного обвинительного акта (производившееся прокурором) и предание суду (прокурором
или прокурором, а затем судебной палатой, если речь шла о

1 - Квачевский А.А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 г., СПб, 1869, ч.2, с.5.

2 - Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. Изд. 6-е, СПб, 1907, с.30.

117 преступлении, за совершение которого возможно было применить ограничение или лишение прав состояния) (см. ст.ст.510 - 544 Устава уголовного судопроизводства), то по делам, подсудным мировому судье, не производилось ни то, ни другое действие. Как уже было отмечено выше, сообщение полиции о совершенном преступлении должно было быть документом, аналогичным обвинительному акту, должно было содержать как все необходимые сведения, так и формулировку состава того преступления, которое будет служить в дальнейшем предметом судебного разбирательства.1 Однако, на практике такое требование полицейскими органами не соблюдалось, и в большинстве случаев к мировому судье просто поступали материалы полицейского дознания “для распоряжения” и последний вынужден был сам определять, содержатся ли в этих материалах данные, свидетельствующие о совершении преступления, и должен был самостоятельно формулировать состав преступления.2

При производстве дел в общих судебных местах подготовительные действия суда до судебного разбирательства представляли собой самостоятельную стадию уголовного процесса, регулированию которой в законе отводилась целая глава. Причем выделялось два вида подготовительных действий: распоряжения суда и распоряжения председателя суда. На этой стадии рассматривались ходатайства сторон о порядке рассмотрения дела, подсудимый знакомился с копией обвинительного акта и списком свидетелей вызываемых в суд (не менее чем за 14 дней до предполагаемого судебного разбирательства - ср. ст.ст. 557, 576 Устава), ему предоставлялась возможность избрать защитника, либо просить председателя суда о назначении защитника, сторонам предоставлялись возможности знакомиться с делом, просить о вызове дополнительных свидетелей, и т.д. Причем при производстве подготовительных действий суд и стороны были связаны жесткими, установленными в законе сроками. Так, подсудимому предоставлялся семидневный срок для доведения до сведения суда своего решения об избрании защитника и заявления ходатайства о вызове дополнительных свидетелей (ст. 557 Устава). Каждое дело за неделю до его слушания должно быть доставлено туда, где предполагалось открыть судебное заседание (ст.572 Устава). За три дня до открытия судебного заседания подсудимому должен быть сообщен именной список как судей и прокурора, так и присяжных заседателей (ст. 589 Устава), а отвод судье может быть заявлен им не позже, чем за день до открытия по делу судебного заседания (ст. 601 Устава).

  • См.: например, Михайловский И.В. К вопросу о постановке обвинения у единоличных судей. // Право, 1903, №39, с. 2162 - 2168.

2 - О плохой постановке обвинения по делам, подведомственным мировым судам и недостатках работы полиции см.: Санкт-Петербургское юридическое общество. Отчет комиссии, назначенной уголовным отделением по поводу пересмотра законов по судебной части. // Журнал

юридического общества, СПб, 1896, кн. 9, с. 21-26.

118

При производстве же дел у мирового судьи последним также производились необходимые действия для подготовки к судебному разбирательству дела. Однако перечень этих действий был много уже, сами они отличались существенными особенностями, по сравнению с аналогичными действиями окружного суда и его председателя, а деятельность судьи по подготовке к судебному разбирательству не представляла собой особого, самостоятельного этапа производства по делу и не связывалась с какими- то конкретными, формальными сроками.

Так, с обвинением, которое будет служить предметом рассмотрения в судебном заседании у мирового судьи, обвиняемый знакомился путем вручения ему повестки с указанием существа дела, по которому он обвиняется, или же путем словесного объявления судьей. Никакого формального акта ему не предъявлялось. Если у подсудимого по делам, подсудным окружному суду, было в распоряжении по меньшей мере 2 недели от этого момента до начала судебного разбирательства (как мы уже указали выше), то мировой судья мог вызвать обвиняемого на любой день.

Кроме извещения обвиняемого о сущности дела и месте и времени его разбирательства, в ходе подготовительных действий к судебному разбирательству, мировой судья также должен был: известить обвинителя о дне и часе, назначенных для явки обвиняемого (ст.63 Устава), вызвать свидетелей, если сами стороны не обяжутся их представить (ст.65 Устава).

При этом никаких формальных сроков для подготовки сторон к участию в разбирательстве установлено не было, однако стороны могли просить суд об отложении судебного разбирательства, в том случае, если им было необходимо время на собирание доказательств (ст.73 Устава). Причем, в том случае, если об отсрочке для собирания необходимых доказательств просили обе стороны, судья обязан был отложить рассмотрение дела, а если аналогичную просьбу заявляла лишь одна из сторон, то для отложения дела требовалось, чтобы судья признал эту просьбу уважительной (то есть обоснованной). Это правило было введено, по- видимому, для того, чтобы избежать затягивания движения дела по вине недобросовестной стороны.

Кроме того, отложение рассмотрения дела могло произойти и по инициативе судьи, либо для проведения осмотра, либо в случае, если сочтет нужным поручить сторонам или полиции собрать необходимые по делу сведения (ст.74 Устава).

Что же касается непосредственно самого порядка судебного разбирательства, то у мирового судьи оно происходило на основе тех же принципиальных положений, что и в общих судебных местах. Разбирательство дела было устным и публичным (ст.88 Устава). Обвиняемый пользовался правом иметь защитника. В соответствии со ст. 92 УУС, как обвиняемый, так и обвинитель и гражданский истец, вправе были поручить защиту своих интересов поверенному. Однако мировой судья не обязан был предоставлять подсудимому защитника.

Существовали и другие отличия, продиктованные как сущностью самого мирового суда, так и необходимостью ускорения судопроизводства. В частности, в

119 делах частного обвинения судья должен был склонять стороны к миру, и только в случае неуспеха в этом постановлять приговор (ст. 120 Устава); кроме того в делах такого рода судья должен был ограничить судебное следствие рассмотрением только тех доказательств, которые сторонами были представлены или указаны (ст. 104 Устава). Разбирательство и решение каждого дела должны быть по возможности закончены в одно заседание (ст.116 Устава).

Если по делам, рассматриваемым окружным судом, присутствие обвиняемого было обязательным, то для мирового суда имелись исключения из этого правила. Во- первых, по делам о проступках, за которые в законе было определено взыскание не свыше ареста, обвиняемый мог прислать вместо себя поверенного, если судья не потребовал его личной явки, исходя из обстоятельств дела (ст.60 УУС). Во- вторых, законом предусматривалась возможность заочного вынесения приговора в отношении не явившегося обвиняемого (ст. 133 Устава). (Подробнее о заочном порядке рассмотрения дел мировым судьей будет сказано ниже.)

Следствие по делу не делилось на предварительное и судебное. По общему правилу все доказательства должны были быть исследованы непосредственно судом, в судебном заседании. Однако из этого правила допускались исключения, продиктованные необходимостью рассмотреть дело максимально быстро, без неоправданных проволочек и ненужных затрат. Так, в случае болезни свидетеля или в случаях, когда требовалось допросить большое количество свидетелей, живущих в одном месте, допускалась законом возможность их допроса по месту жительства. Для этого судом назначался определенный срок, о котором извещались стороны. Последние имели право присутствовать при допросе таких свидетелей, однако их неявка не препятствовала проведению допроса (ст.71 Устава). Допускалось, по- видимому, проведение таких допросов как во время, так и до судебного разбирательства, то есть судья в проведении следственных действий не был связан рамками собственно судебного разбирательства. Точно также он вправе был предварительно произвести осмотр. Другие следственные действия освидетельствования и обыски могли производиться только в ходе судебного разбирательства.

Проведение ряда следственных действий могло быть поручено судьей другим лицам. В частности, свидетели, проживающие в другом, отдаленном мировом участке, могли быть допрошены мировым судьей того участка, при чем вправе были присутствовать стороны (ст.72 Устава). А проведение осмотров, обысков и освидетельствований, могло быть в необходимых случаях возложено мировым судьей на полицию (ст.ст. 105 - 108 Устава).

Функцию обвинения при разбирательстве дел у мирового судьи исполнял либо частный обвинитель, либо (по делам публичного обвинения) - полиция. Постановка обвинения у мирового судьи вызывала обоснованные нарекания в юридической

120 литературе.’ В качестве возможной меры для улучшения положения предлагалось, в частности, поручить представление обвинения по этим делам органам прокуратуры. Однако предложения эти восприняты законодателем не были, поскольку, как верно указывалось в отчете Комиссии, назначенной уголовным отделением Санкт-Петербургского юридического общества, во- первых, прокуратура и без того перегружена и просто не сможет представлять обвинение еще и в мировом суде. В то же время, исходя из финансовых соображений, увеличить настолько число прокурорских работников, чтобы они могли исполнять и эту функцию, практически невозможно. Во- вторых, этот путь неприемлем и по теоретическим соображением, гак как в таком случае ставится под сомнение идеи состязательности и равноправия сторон, поскольку нельзя допустить, чтобы в рассмотрении дела участвовал государственный обвинитель, но не участвовал защитник. Следовательно, в таком случае государство должно взять на себя и обязанность предоставления защитника каждому обвиняемому.

Не предусматривалось нормами Устава уголовного судопроизводства, регламентирующими порядок судебного заседания для мирового судьи, такой стадии судебного разбирательства, как прения сторон. Однако стороны вправе были задавать вопросы свидетелям (ст. 100 УУС). Отсутствие прений сторон представляется по этим делам мерой совершенно обоснованной, поскольку, как уже было сказано выше, в разбирательстве дела не участвовал ни государственный обвинитель, ни (чаще всего) защитник. Стороны же давали все необходимые пояснения по ходу процесса. Таким образом, прения сторон были бы при таких условиях лишней формальностью, не имеющей никакого практического содержания, а потому не нужной и даже вредной в условиях производства, нацеленного на рассмотрение дела с наибольшей быстротой и в наименее сложной форме.

Существовали определенные различия и в порядке постановления и объявления приговоров. Обычная форма судопроизводства предполагала, что непосредственно после окончания прений, постановляется лишь резолютивная часть приговора (так называемая резолюция (ст.ст. 786 - 788 Устава)). Причем немедленно после ее подписания, судьи возвращаются в зал заседания, и председатель провозглашает сущность приговора, объявив при этом также день и час, когда приговор в его окончательной форме будет прочитан при открытых дверях

1 - О плохой постановке обвинения по делам, подведомственным мировым судам и недостатках работы полиции см.: Санкт-Петербургское юридическое общество. Отчет комиссии, назначенной уголовным отделением по поводу пересмотра законов по судебной части. // Журнал юридического общества, СПб, 1896, кн. 9, с. 21 - 26; Красовский М.В. О недостатках нынешнего устройства мировых судебных установлений в отношении уголовной юстиции. СПб, Тип. Министерства путей сообщения, 1884.

2 - Санкт-Петербургское юридическое общество. Отчет комиссии, назначенной уголовным отделением по поводу пересмо ipa законов по судебной части. // Журнал юридического общества, СПб, 1896, кн. 9, с. 21-26;

121 присутствия. Причем подробный приговор (содержащий и мотивировочную часть) должен быть изготовлен не позднее двух недель со дня провозглашения его сущности (см. ст.ст. 789 - 797 Устава). Для суммарного же судопроизводства предусматривался несколько иной порядок. Так же как и для общих судов, от мирового судьи не требовалось немедленного составления приговора в окончательной форме. Достаточно было его краткого изложения (причем закон не содержал требований, относящихся к такой краткой форме приговора). Этот приговор и оглашался публично в том же заседании, в котором было окончено разбирательство дела. Приговор в окончательной форме должен быть составлен не позднее трех дней с момента его объявления и записан либо в протокол, либо в одну общую книгу. Причем приговор мирового судьи не должен был содержать мотивировочной части.(ст.ст. 119 -132 Устава).

Все, относящееся к производству дела, судья должен был записывать вкратце в единый протокол (ст.ст. 142 -144 УУС).

Таким образом, разбирательство дел у мирового судьи было существенно упрощенным и ускоренным по сравнению с обычной формой процесса. Однако в связи с огромным количеством дел, находящихся в производстве у мирового судьи, судьи просто не справлялись с работой при условии составления всех необходимых бумаг. Как уже отмечалось, по подсчетам НА. Неклюдова, рабочий день мирового судьи, при условии составления им всех необходимых бумаг, должен был составлять не менее 32 часов в сутки. Но даже в том случае, если возложить на канцелярию все обязанности по ведению журналов и выписыванию исполнительных листов, то и в этом случае рабочий день судьи составит 24 часа в сутки.1 Такое положение дел прямо толкало судью на нарушение правовых норм. В результате судьи перестали составлять полный текст решений и приговоров, за исключением тех случаев, когда стороны попросят выдать им копию указанного акта. В качестве возможной меры для ликвидации такого явления предлагалось несколько упростить порядок делопроизводства у мирового судьи, сведя его в максимальной мере к устному порядку.2

Следует также отметить, что кроме общего порядка производства дел у~1 мирового судьи, Устав уголовного судопроизводства (раздел 4) предусматривал также и отличающиеся от него порядки производства для некоторых категорий дел (в частности для дел по преступлениям и проступкам против имущества и дохода казны и для дел по преступлениям и проступкам против общественного благоустройства и благочиния). Производство по этим категориям дел отличало наличие урегулированной законом досудебной стадии процесса (составление протокола о правонарушении, а по делам о проступках против имущества и дохода казны, еще и проведение судебного следствия). Судебное же производство по таким делам

1 - См.: Лихачев В.И. Указ. соч., с.32.

2 - См.: Там же.

122 отличалось некоторыми чертами ускорения и упрощения по сравнению с общими правилами. Так, при рассмотрении дел о проступках против имущества и дохода казны, необязательна была явка в суд должностных лиц казенного управления (ст. 1188 УУС). По делам о нарушении Устава путей сообщения, обвиняемый в совершении проступка, наказываемого лишь денежным взысканием, мог уплатить взыскание добровольно, что исключало дальнейшее производство (ст. 1230 УУС). В J случае отказа от добровольной уплаты такого взыскания, либо, если лицо, совершившее проступок, подлежало личному наказанию, начальник дистанции сообщал о происшествии мировому судье. Мировой судья должен был тогда немедленно прибыть на место происшествия и без промедления приступить к разбирательству дела, с тем, чтобы обвиняемые без особенной надобности не были задержаны на месте происшествия на срок свыше шести часов (ст.ст. 1232-1233 УУС).

Таким образом, в уголовном процессе России можно было выделить судебные”! производства, упрощенные по сравнению с общим порядком производства дел у мирового судьи. Это упрощение диктовалось особенностями конкретных уголовных дел и компенсировалось более тщательной досудебной подготовкой по таким делам. _j

Необходимо сказать, что после непродолжительной эйфории, связанной с введением в действие судебных уставов, то есть уже в 70 - 80 годы XIX века, организация и деятельность мировых судебных учреждений подвергалась критическому разбору. Причем критика эта исходила как от правых, так и от левых сил, критиковались буквально все основные положения, касающиеся мирового суда, такие как установленные цензы (высказывались предложения, направленные как в сторону смягчения, так и в сторону ужесточения их), компетенция мировых судей (предлагалось и сужение и расширение их судебной компетенции, а также включение в нее административных функций и следственных (соединение в одном лице мирового судьи и судебного следователя)), ставилась под сомнение необходимость существования почетных судей и предлагалось подчинить мировой институт в порядке судебного надзора общим судебным учреждениям.

Однако несмотря на самую разнообразную критику слышавшуюся со всех сторон, большинство юристов считало мировой институт вполне жизнеспособным. Об этом свидетельствует и уважение, испытываемое к мировому суду населением. В

1 - См., например, следующие работы: Безобразов В. Мысли по поводу мировой судебной власти Владимира Безобразова. М. Университетская типография, 1866; Березин В. Мировой суд в провинции. Несколько слов о необходимости некоторых изменений в законах о земских и мировых учреждениях. СПб, Тип. М.М. Стасюлевича, 1883; Гессен Н.В. Реформа местного суда. СПб, тип. М. Меркушева, 1910; КрасовскийМ.В. О недостатках нынешнего устройства мировых судебных установлений в отношении уголовной юстиции. Доклад юридическому обществу. СПб, тип. министерства путей сообщения, 1884; Лихачев В.И. К тридцатилетию мировых судебных установлений. // Журнал министерства юстиции, 1894-95, № И, 12; Материалы заседаний юридического общества. Протоколы уголовного отдела за 1884 г. // Журнал гражданского и уголовного права, 1885, № 5, Приложение.

123 частности, в юридической литературе тех лет отмечались неоднократные факты искусственного изменения подсудности в сторону мирового суда. Так, крестьяне специально завышали сумму иска или же указывали на несуществовавшие в действительности квалифицирующие признаки, чтобы исключить дело из подсудности волостного суда и иметь возможность обращения к мировому судье.1 Существовали и, напротив, случаи искусственного дробления слишком крупного для компетенции мирового судьи иска.2 Более того, уважение, испытываемое к мировому суду населением подчеркивалось и произошедшим резким увеличением количества дел, на что уже указывалось выше. Население стало подавать жалобы на те преступные деяния, которые раньше оставлялись без преследования, так как продолжительность судебного разбирательства и множество издержек заставляли зачастую потерпевших отказываться от преследования нарушителей их прав.3

Но судьба мировых учреждений была нелегкой. Законом 1889 года вместо них практически на всей территории страны были введены судебно-административные установления (земские начальники, городские судьи, губернские собрания), которые обладали как судебной, так и административной властью с сильным перевесом административных функций.4 Мировой суд сохранился лишь в нескольких крупных городах (Санкт-Петербурге, Москве, Одессе), где упразднять его власть просто побоялась, настолько он был связан с жизнью гражданского общества, настолько он ассоциировался там с гражданскими правами и свободами. Восстановлен он был лишь законом 1912 года, но однако так и не распространен на всю территорию страны, в связи с начавшейся войной.

Попытаемся определить, что же представляло собой производство у мирового^ судьи, к какому из видов упрощенных производств можно его отнести, в чем его сущность.

Прежде всего следует отметить, что данное производство представляло собой разновидность основного производства и осуществлялось по делам об уголовно- наказуемых деяниях.

Для этого производства были характерны, в частности, следующие черты:

• ликвидация или очень существенное сокращение досудебных стадий процесса;

•отсутствие разделения следствия на предварительное и судебное;

•наличие возможности непосредственного вызова обвиняемого в суд;

1 - См.: Анциферов К. Указ. соч., с. 18.

2 - См.: Парамонов А.С. Протоколы уголовного отдела за 1884 г. // Журнал гражданского и уголовного права, 1885, № 5, Приложение, с. 102.

”* - См.: Отчет МЮ за 1865 г. // Журнал министерства юстиции, 1866, N 2-3, с. 139 - 152; а также Отчет МЮ за 1872 - 1881 г.г. Цит. по: Мокринский СП. Выборный мировой суд. Петроград, Сенатская тип., 1914, с.58.

4 - Следует отметить, что на окраинах России, в том числе и в Сибири, мировой суд был введен много позже (в Сибири - с 1896 года), однако не заменялся институтом земских начальников и действовал до Октябрьской революции 1917 года.

124

Существование возможности немедленного привода обвиняемого и немедленного рассмотрения дела (в случаях, когда последний застигнут при совершении проступка, неизвестен полиции и не представит удостоверения о своем имени, фамилии и месте жительства или когда по делам о проступках, в качестве наказания за которые предусмотрено тюремное заключение, есть повод опасаться, что обвиняемый скроется или уничтожит следы преступного действия - ст.51 Устава уголовного судопроизводства). Кроме того, в некоторых случаях не обвиняемый приводился к судье, а, напротив, судья отправлялся к месту нахождения обвиняемого для немедленного рассмотрения дела (ст.ст.1232 - 1233 Устава).

Таким образом из перечисленных черт производства у мирового судьи 1 следует, что оно относится, по предложенной в работе классификации упрощенных производств, к первой группе, т.е. к числу производств, для которых характерен перенос центра тяжести на судебную процедуру, за счет ликвидации или коренного сокращения досудебного производства. Конкретно же оно представляет собой комбинацию таких форм, как прямой вызов к суду и немедленный привод обвиняемого.

Однако этим упрощение процесса по делам суммарного судопроизводства не исчерпывалось. Важным дополнением к нему служило допущение заочного рассмотрения дел, подсудных мировому судье. В соответствии со статьями 133 - 141 Устава, допускалось заочное рассмотрение дела по обвинению в проступке, за совершение которого возможно было наложение наказания не строже ареста. В 1888 году в Устав уголовного судопроизводства были внесены изменения, расширившие возможность применения заочного разбирательства, распространив ее на все дела о преступлениях и проступках, наказание за которые не было связано с лишением или ограничением прав состояния.1 В обоснование допущения такой формы Н.Н. Розин указывал, что хотя принципы устносги и непосредственности судебного разбирательства требуют личного присутствия обвиняемого при разбирательстве дела, однако отложение дела в каждом случае неявки обвиняемого влечет за собой определенные выгоды для недобросовестной стороны. Заочное разбирательство допускалось по Уставам 1864 года лишь в случае неявки обвиняемого. Однако с 1896 года вынесение заочного приговора стало возможным и в случае неявки обвинителя по тем делам, которые не могли быть окончены примирением ( если же дело могло быть окончено примирением, то неявка обвинителя расценивалась законодателем как желание такового, и влекла за собой вынесение постановления о прекращении дела) (ст.135 Устава).

Заочное рассмотрение дела возможно было лишь при соблюдении следующих условий:

1 - См.: Фойницкий И.Я. Указ. соч., глава V.

2 - См.: Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Петроград, 1916, с. 547.

125

.1) Наличие предварительного личного вызова в суд. Если такого вызова не было, или он не был доставлен - заочное вынесение приговора не допускалось.

2) Неуважительность причины неявки. У судьи должны иметься данные об отсутствии уважительных причин для неявки в суд.1

Производилось заочное рассмотрение дела по тем же правилам, что и очное. Суд обязан был выслушать все доводы противной стороны и постановить приговор только по изучении и на основании всех данных дела. Заочный приговор должен быть немедленно сообщен обвиняемому и только с этого момента начинал течь срок на его обжалование. В случае несогласия с заочным приговором подавался отзыв на него, причем такой отзыв влек за собой назначение нового судебного разбирательства. В случае явки обвиняемого на повторное рассмотрение, оно производилось заново, так, словно заочного приговора вовсе не существовало. Но если же обвиняемый повторно не являлся без уважительной причины, то судья, не приступая к новому разбирательству, утверждал вынесенный ранее приговор, назначая одновременно обвиняемому денежное наказание за неявку.

Законом от 15 июня 1912 года в России была введена еще одна разновидность суммарного производства - институт судебного приказа. Сущность судебного приказа состояла в том, что по маловажным делам судья был вправе, не производя судебного расследования, постановить карательный приговор о наложении на обвиняемого наказания в определенных, установленных законом, пределах. Если обвиняемый в течение определенного времени после вынесения приказа не потребует проведения судебного разбирательства, то этот приказ вступает в силу. Иначе - считается вовсе не существующим и рассмотрение дела производится так, словно никакого приказа не было.

В России судебные приказы могли быть выносимы только по делам о преступных деяниях, влекущих наказание, не превышающее денежного взыскания до 50 рублей или ареста до 15 дней. Поводом для вынесения таких приказов служили сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц. В этих сообщениях должны были содержаться достаточные и не возбуждающие сомнения доказательства обвинения. Обвиняемый в суд не вызывался, однако о таких делах должно было делаться объявление, и стороны, явившиеся в суд без вызова допускались к даче объяснений. Не допускалось применение судебного приказа по делам, которые могли быть закончены достижением примирения. Копия судебного приказа направлялась осужденному и лицу, просившему о вынесении такого приказа. В течение 7 дней после получения такой копии, эти лица могли просить о проведении судебного разбирательства, которое, в таком случае, проводилось по

1 - См.: Фойницкий И.Я. Там же.

126 общим; правилам. По истечении семидневного срока не обжалованный
приказ вступал в законную силу (приравнивался к приговору).1

Следует отметить, что существовавшая в то время теория процесса, признавая известную практичность такого порядка, тем не менее не одобряла его, ибо считала, что он представляет собой слишком серьезное отступление от элементарных правил процесса. Проверить же, насколько удачным было бы функционирование института судебного приказа на практике, практически не удалось, поскольку началась война, а затем, после революции, все действовавшие формы уголовного судопроизводства были уничтожены и начался сложный и мучительный процесс построения их заново.

В 1889 году в России появился еще один институт, допускающий возможность ускорения уголовного судопроизводства. А именно возможность устранения судебного разбирательства в случае уплаты обвиняемым штрафа. Такой институт применялся в то время также в законодательстве Италии и Голландии. Заключался он в следующем, по делам, где возможно было лишь наложение денежного взыскания, закон предоставил право обвиняемому добровольно уплатить высший размер штрафа, устранив тем самым судебное разбирательство дела. По словам И.В. Михайловского, в России был едва ли хоть один случай применения этого порядка.3 Однако подобный порядок изначально применялся по отдельным категориям дел, в частности по делам о нарушении Устава путей сообщения (ст. 1230 УУС) и никаких нареканий не вызывал. Поэтому, как представляется, и по другим делам о маловажных проступках он вполне мог бы оправдать себя.

Таким образом, подводя итог сказанному, следует отметить, что все эти достаточно многообразные формы суммарного производства применялись в России лишь по делам малозначительным, наказание по которым не было связано с ограничением или лишением прав состояния, т.е. по делам, подсудным мировым судебным установлениям. Производство же в коронных судах осуществлялось только в обычном или более сложном порядке.

При этом, суммарные формы уголовного судопроизводства, существовавшие в Императорской России, имели целостный, продуманный характер, позволяли существенным образом сократить сроки производства по соответствующим делам без ущерба правам участвующих в деле лиц. Эти производства были тесно взаимоувязаны и с особенностями организации местной юстиции, и, хотя и не были безупречными во всех отношениях, позволили существенно увеличить доступность судебного порядка разрешения споров для населения, а также повысить уважение населения к судебным органам.

1 - См.: Розин Н.Н. Указ. соч., с. 550 - 553.

2 - См.: Михайловский И.В. К вопросу об упрощении суммарного уголовного процесса. Б. м. и г., с. 12 -21; Розин Н.Н. Указ. соч., с.553; Фойницкий И.Я. Указ. соч., с.540.

  • См.: Михайловский И.В. Указ. соч., с. 12.

127 I 2.2. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе советской России (в период с 1917 по 1958 годы)

Прежде всего в этом параграфе следует заметить, что после 1917 года в России произошла ломка всех форм существовавших ранее судебных учреждений. В частности, прекратилась и деятельность мирового суда, который и был связан с осуществлением упрощенного судебного производства в Российской Империи. Однако представляется необоснованным утверждение, что к слому старого суда в России привело крайне отрицательное отношение народа ко всем формам царской юстиции, в том числе и к единоличному рассмотрению мировыми судьями дел о малозначительных преступлениях.1 Автор уже постарался показать, что отношение населения к мировому суду было, скорее напротив, положительным. Более того, кроме вышеперечисленных доводов, можно, как представляется, при обосновании данного тезиса сослаться на сам Декрет № 1 о суде. В ст. 2 этого документа сказано: “Приостановить действие существующего доныне института мировых судей, заменяя мировых судей, избираемых доныне непрямыми выборами, местными судами в лице постоянного местного судьи и двух очередных заседателей…” И далее: “…при желании мировые судьи не лишаются права, при изъявлении ими на то согласия,

•у

быть избранными в местные судьи.” В то же время, общие судебные установления, а также судебные следователи, прокурорский надзор и институты присяжной и частной адвокатуры, в соответствии со ст. 1 этого же Декрета, упразднялись: Что же может с большей силой свидетельствовать о доверии населения и к институту мирового суда вообще, и к конкретным людям, занимающим эти должности, в частности, как не признание этого факта самой новой властью, стремившейся, по общему правилу, и камня на камне не оставить от царского режима.

Об этом же говорит и дальнейший ход развития советского уголовно- процессуального законодательства. Все основные идеи, лежащие в основе деятельности мирового суда, вновь находили воплощение в Советской России в той или иной форме. Так, уже в 1918 году, Положением о едином народном суде в качестве разновидности судебных составов был предусмотрен единоличный судья. В 1920 году учреждены дежурные камеры суда, нововведение, смысл которого - допущение так называемого “порядка неотложности”, предполагающего, что обвиняемый немедленно доставляется в суд, и дело о совершенном им проступке или преступлении рассматривается в возможно более короткий срок. Такой порядок был

  • См.: Петрухин И.Л. Оптимальная уголовно-процессуальная форма. // XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М.,1977, с. ПО, а также: Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., Наука, 1979, с. 39.

2 - Декрет о суде № 1. Цит. по: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. Сборник документов. М., Госюриздат, 1955, с. 31 - 32. - См.: Там же.

128 известен и российскому праву (см. ст. 51 и ст. 1233 Устава уголовного судопроизводства). В 1922 году вновь появляется возможность разрешения дел в порядке судебного приказа. А в 1927 году поднимается вопрос о создании примирительных камер при сельсоветах для рассмотрения дел частного обвинения и мелких гражданских споров. Этот институт происходил из той же основной мысли, что и институт мировой юстиции: для решения таких дел необходимо более не знание закона, но наличие уважения сторон к суду и знание судом местных обстоятельств. Позднее для рассмотрения этих дел создаются сельские суды (Постановление Президиума ЦИК СССР от 29.09.1930 г. “Об организации сельских судов”), а в городах начинают действовать товарищеские суды (Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30.12.1929 г. “О товарищеских судах на фабрично- заводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях и предприятиях”). В УПК РСФСР 1923 года предусматривались и иные особенности судопроизводства по некоторым категориям дел. Однако, благодаря действующим в тот отрезок времени неверным воззрениям на сущность уголовного процесса, на необходимость процессуальных гарантий, эти суммарные формы процесса сопровождались существенными ограничениями прав обвиняемого. Более того, в законодательной практике возобладала точка зрения, в соответствии с которой упрощение уголовного судопроизводства допустимо одновременно с усилением (или как мера усиления) уголовной репрессии.1 В соответствии с этими положениями, УПК РСФСР 1922 и 1923 года предусматривали для рассмотрения дел о наиболее тяжких преступлениях, производимого губернскими судами и трибуналами, упрощенный процессуальный порядок, для которого были свойственны изъятия из многих начал процесса, соблюдавшихся при производстве в народных судах. В частности:

1) Допущение обвинения и защиты по делам, подсудным губернским судам, было необязательным и разрешалось каждый раз в судебном заседании. При этом в расчет должны были приниматься сложность дела, доказанность преступления, наличие особого политического или общественного интереса дела (ст.381 УПК РСФСР 1923 г.). Кроме того, суд вправе был не допустить к защите любое лицо, если признавал его “не соответствующим для выступления по данному делу в зависимости от существа особого характера дела” (ст.382 УПК)

2) Ограничивался объем доказательств, подлежащих исследованию в судебном заседании. В частности, губернский суд вправе был не вызывать тех допрошенных в ходе предварительного расследования свидетелей, показания которых не вызывали сомнений в своей достоверности (ст.391 УПК).

  • Эта точка зрения была воспринята, в некоторой мере и теорией уголовного процесса и просуществовала достаточно долго. См., например, Лиеде А.А. Производство по делам о хулиганстве. // Вопросы уголовного права и процесса. Сборник статей. Рига, “Зинатне”, 1969, с. 145 -146.

129

3) Суд вправе был сократить судебное следствие даже если подсудимый не признавал себя виновным. Так, он мог в любой момент прекратить допрос свидетелей, если считал, что показаниями допрошенных свидетелей вполне установлены исследуемые обстоятельства (ст.394 УПК).

4) Существенно ограничивался принцип непосредственности судебного разбирательства. В соответствии со ст.395 УПК РСФСР губернский суд вправе был оглашать показания любых свидетелей, как вызывавшихся, так и не вызывавшихся в судебное заседание. А в соответствии со ст. 396 УПК стороны в прениях имели право ссылаться на все материалы дела, независимо от того, оглашались ли они в судебном разбирательстве. 5) 6) Для дел, рассматриваемых губернскими судами и трибуналами был установлен сокращенный срок кассационного обжалования - 72 часа с момента провозглашения приговора или вручения подсудимому его копии (ст.400 УПК). В то же время по делам, подсудным народному суду срок на кассационное обжалование составлял 14 суток (ст. 346 УПК) (в 1933 году этот срок был сокращен до 5 суток). 7) Таким образом, законодательный порядок рассмотрения уголовных дел, подсудных губернским судам и трибуналам, отличался существенными изъятиями из принципов предоставления обвиняемому права на защиту, состязательности, всесторонности, полноты и непосредственности исследования обстоятельств дела.

С 1934 года по делам о тяжких преступлениях, либо по делам о преступлениях, борьба с которыми представляется законодателю наиболее актуальной, начинают применяться крайне упрощенные формы уголовного судопроизводства. В частности, в 1934 году появляется постановление ЦИК СССР “О внесении изменений в действующие уголовно- процессуальные кодексы союзных республик” от 01.12.1934 г. В соответствии с ним было введено упрощенное производство для дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти. Это производство характеризовалось следующими изъятиями из общих правил уголовного процесса:

  1. Следствие по этим делам должно быть закончено в срок не более 10 дней.

  2. Обвинительное заключение должно быть вручено обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

  3. Дело слушается без участия сторон.
  4. Кассационное обжалование приговоров и подача ходатайств о помиловании не допускаются.
  5. Приговор к высшей мере наказания приводится в исполнение немедленно по вынесении.1
  6. В том же духе были выдержаны и Постановление ЦИК СССР от 14.12.1937 года “О
    внесении изменений в действующие УПК Союзных Республик” и
  • См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. Сборник документов. М., Госюриздат, 1955, с. 519.

130 Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 02.02.1938 г. “О дополнении УПК РСФСР главой XXXIV “О рассмотрении дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях”. Думаю, совершенно необходимо согласиться с тем мнением относительно указанных производств, которое высказал в своей работе С.Л. Лонь. Действительно, указанные производства представляли собой “необъяснимое с точки зрения логики и принципов построения уголовного судопроизводства упрощенчество уголовно- процессуальной формы. Распространение сокращенного, “урезанного”, антиличностного порядка производства на особо опасные государственные преступления противоречит всем основам и принципам построения упрощенных производств в демократическом государстве и дискредитирует их.”’ Не будем останавливаться на данных производствах более подробно, поскольку это - по сути своей - не упрощенные, а именно “урезанные” производства, созданные, исходя из политических соображений, вопреки началам и принципам уголовного процесса.

Волюнтаристский подход к формированию уголовно- процессуального законодательства в рассматриваемый период проявлялся и в создании и отмене большого количества производств.2 В результате, одновременно в уголовном процессе РСФСР формально или реально действовали следующие виды производств по делам о нетяжких преступлениях, которые возможно отнести к числу упрощенных производств:

•Так называемые “особые” производства:

1) Заочное рассмотрение уголовных дел (ст.265 - 266 УПК, раздел 1 главы XXVI (до 1933 года)). 2) 3) Рассмотрение уголовных дел дежурной камерой народного суда (ст.ст.360 - 365 УПК). 4) 3) Производство в порядке судебного приказа (ст.ст. 366 - 372 УПК). •Производства по отдельным категориям уголовных дел, введенные Указами

Президиума Верховного Совета СССР, либо Постановлениями СНК:

4) Рассмотрение дел о прогулах и самовольном уходе с работы (Указы ПВС СССР от 26.06.1940 г. йот 10.08.1940 г.). 5) 6) Производство по делам о дезертирстве из оборонной промышленности (Указ ПВС СССР от 26.12.1941 г.) 7) 8) Рассмотрение дел о мелких кражах на предприятиях (Постановление СНК от 13.09.40 г.). 9) 7) Рассмотрение дел о хулиганстве (Указ ПВС СССР от 10.08.40 г., совместный приказ НКЮ, НКВД и Прокуратуры СССР от 06.09.1940 г.).

1 - Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, изд-во ТГУ, 1996, с. 166.

2 - Подробно об этом см., например, Лонь С.Л. Указ. соч., с. 158 - 169; Рахунов Р.Д. Проблемы дифференциации уголовно-процессуальной формы по делам о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности. // Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства.(Сб. научных трудов) М., 1976, ч.2, с.З - 51.

131 8) Рассмотрение дел об уклонении от мобилизации на сельскохозяйственные работы и о самовольном уходе мобилизованных с работ и дел о невыработке колхозниками обязательного минимума трудодней (Постановление СНК СССР от 25.08.1942 г.).

Рассмотрим конкретные черты основных видов упрощенных производств, существовавших в уголовном процессе РСФСР в рассматриваемый период.

  1. Заочное производство.

При характеристике заочного производства в уголовном процессе РСФСР, прежде всего следует отметить, что с самого начала формирования советского уголовного процесса ему не был свойственен принцип обязательного участия обвиняемого в рассмотрении его дела судом. Еще Постановлением НКЮ от 23.07.1918 г. “Об организации и деятельности местных народных судов” (ст. 21) было предусмотрено, что неявка обвиняемого без уважительных причин не останавливает разбора дела, если только его явка не будет признана судом обязательной. В случае рассмотрения дела в отсутствие обвиняемого на суд возлагалась обязанность вручить обвиняемому копию приговора.1 Более полно порядок заочного рассмотрения дела был урегулирован в УПК 1922 года. Этот порядок был воспроизведен и в УПК РСФСР 1923 года. В соответствии с ним заочное рассмотрение дел имело следующие черты:

1) Рассмотрение дела в отсутствие подсудимого допускалось в следующих случаях:

а) по делам о преступлениях, за которые не может быть назначено наказание в виде лишения свободы;

б) по прочим делам, в случае явно выраженного согласия подсудимого, либо

в) если доказано, что подсудимый уклонился от вручения повестки в суд или скрывается от суда.

Причем во всех этих случаях судья вправе был признать явку подсудимого обязательной, о чем должен был указать в повестке при вызове в судебное заседание. Такое предварительное решение вопроса о необходимости явки подсудимого в суд представляется, в общем, обоснованным, поскольку позволяет обвиняемому определиться с вопросом о том, должен ли он являться в суд. Однако, судье должно быть предоставлено и право признать явку подсудимого обязательной и позже, в ходе рассмотрения дела, в зависимости от его конкретных обстоятельств.

Не считался заочным приговор постановленный в случае, когда подсудимый явился в суд после открытия судебного заседания, но до вынесения приговора и был допущен к даче объяснений.

1 - См.: История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. Сборник документов. М., Госюриздат, 1955, с. 48 - 54.

132

2) Порядок рассмотрения дела в отсутствие подсудимого в законе не оговаривался, но, по- видимому, в таком случае должен был соблюдаться общий распорядок судебного заседания. 3) 4) Последствия вынесения заочного приговора делились на две резко отличающиеся группы. 5) Если заочный приговор был вынесен по делу о преступлении, за которое не могло быть назначено наказание в виде лишения свободы, то, независимо от того, просил ли он о рассмотрении дела в его отсутствие, или же не явился в суд без уважительных причин, или, возможно, не получил повестки, к приговору, вынесенному в его отсутствие, применялись правила главы “О заочных приговорах”. В соответствии с нормами, содержащимися в этой главе, на суд возлагалась обязанность направить подсудимому, в срок не более трех суток после вынесения приговора, копию заочного приговора и уведомление о порядке и сроках его обжалования и подачи просьбы о новом рассмотрении дела.

Далее могло последовать несколько вариантов развития событий. В частности, подсудимый вправе был в течение 7 суток со дня вручения ему копии приговора и уведомления подать просьбу о новом рассмотрении дела, с указанием причин неявки. Эта просьба должна была быть рассмотрена народным судьей единолично в трехдневный срок. Далее:

A) Если причины неявки признавались судьей уважительными, по делу назначалось новое судебное слушание, которое проводилось на общем основании. В результате рассмотрения дела выносился новый приговор, по постановлении которого заочный приговор терял свою силу. Вновь вынесенный приговор мог быть обжалован в общем порядке.

Б) Если подсудимый не являлся без уважительных причин к новому рассмотрению дела, то такое рассмотрение не производилось и должно было быть вынесено определение об оставлении в силе заочного приговора. Тогда приговор суда мог быть обжалован в общем порядке в течение 14 суток со дня вынесения такого

т кг *•

определения.

B) Если судья признавал причины неявки подсудимого в первое судебное разбирательство неуважительными, он выносил постановление об оставлении просьбы подсудимого о новом рассмотрении дела без последствий и должен был уведомить об этом подсудимого. Это постановление могло быть обжаловано в кассационном порядке только одновременно с обжалованием приговора.

Подсудимый, не подавший отзыва на заочный приговор, вправе был обжаловать заочный приговор на общих основаниях в кассационном порядке в течение 14 суток со дня вручения ему копии приговора и уведомления.

Такой порядок в общем в достаточной степени гарантировал права подсудимого, отсутствовавшего при рассмотрении дела, хотя и в меньшей мере по сравнению с Уставом уголовного судопроизводства (в частности, подсудимый сам

133 должен был доказывать уважительность причин неявки, а окончательное разрешение этого вопроса было прерогативой судьи).

Если же дело относилось к числу тех, за которые могло быть назначено лишение свободы, то в случае рассмотрения дела в отсутствие подсудимого, у последнего не появлялось никаких новых прав. Суд не обязан был вручить ему копию приговора. Таким образом, подсудимый (который мог и не получить повестки), мог остаться в неведении относительно того, что в его отношении уже состоялось рассмотрение дела и вынесен приговор, а также о содержании этого приговора. Кроме того, в этом случае нарушалось право на кассационное обжалование вынесенного приговора, поскольку срок для обжалования исчислялся с момента провозглашения приговора (ст. 346 УПК).

Нераспространение правил о заочных приговорах на данную категорию дел вело и к еще одному умалению прав подсудимого. Нельзя исключить возможность того, что сведения суда об уклонении подсудимого от получения повестки или от явки в суд, были ложными. Однако в этом случае подсудимый не имел возможности обосновать уважительность причин своей неявки и потребовать, чтобы дело было рассмотрено повторно, с его участием.

Таким образом, законодательное регулирование заочного рассмотрения дел было несовершенным, не вполне продуманным, хотя в целом, как представляется, в таком виде совершенствовало своему предназначению. По крайней мере в случаях совершения преступлений, не наказуемых лишением свободы, этот порядок позволял ускорять уголовное судопроизводство, соблюдая при этом права подсудимых. Однако в конце 20-х годов такой порядок подвергался критике сторонниками процессуального упрощенчества, сторонниками урезания процессуальных гарантий, которым данное производство представлялось слишком сложным, а право подачи отзыва на заочный приговор - не нужным.1 В результате, в 1933 году отменяется раздел 1 “О заочных приговорах” главы XXVI УПК РСФСР (Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 04.05.1933 г.). Без этой необходимой части порядка рассмотрения дел в отсутствие подсудимого, заочное рассмотрение дел теряет все свои положительные черты и превращается в институт, умаляющий процессуальные права подсудимого. Это, в совокупности с сокращением материальной базы данного производства, приводит к тому, что заочное рассмотрение дел фактически перестает применяться на практике.

  1. Производство в порядке судебного приказа.

Это производство появилось в уголовном процессе РСФСР с введением в действие УПК РСФСР 1922 года. Однако его регулирование отличалось существенными недостатками, нарушениями процессуальных прав подсудимого, по

  • См., например, Холодов. Упрощение процесса и экономия по делам частного обвинения и заочным приговорам. // Еженедельник советской юстиции, 1928, № 4, с. 107 - 108; Корженевский С. Заочные приговоры. // Еженедельник советской юстиции, 1928, № 21, с.628.

134 сравнению с тем, как оно было урегулировано в законодательстве Российской Империи.

В частности, судья самостоятельно определял, есть ли основания для применения порядка судебного приказа. Для этого необходима была “явная бесспорность нарушения” - основание весьма расплывчатое.

Судебный приказ после его постановления вступал в силу немедленно и должен был приводиться в исполнение.

Право принесения ходатайства о проведении судебного разбирательства предоставлялось не всем осужденным в порядке судебного приказа. Оно не принадлежало тем, кто сам ходатайствовал о применении такого порядка.

Кроме того, наказание, которое могло быть назначено в порядке судебного приказа, не ограничивалось законом. Судья мог назначить любое наказание в пределах санкций, предусмотренных законом за совершение данного преступления. В результате, на практике, как утверждалось в литературе, 100% осужденных судебным приказом приносили ходатайство о новом рассмотрении дела.1

Поэтому в указанном виде порядок судебного приказа просуществовал всего 2 года, а в 1924 году он был изменен в том смысле, что осужденный судебным приказом лишился права требовать рассмотрения дела в общем порядке, а мог лишь обжаловать приказ в кассационном порядке (п.30 Постановления 2-й сессии ВЦИК XI созыва от 16.10.1924 г. “О дополнениях и изменениях уголовно- процессуального кодекса РСФСР”).

В результате сущность института судебного приказа, лишившись совершенно необходимой для него составной части, была извращена, превратилась в порядок, ущемляющий право обвиняемого на защиту. Следствием тому стало постепенное отмирание этого института без формальной его отмены законодателем.

  1. Производство в дежурных камерах народного суда.

Данный порядок появился в уголовном процессе РСФСР с 1920 года. Этот институт близок к порядку немедленного привода обвиняемого и обладает его основными чертами: возможность отказа от предварительного расследования и составления обвинительного акта, немедленное рассмотрение дела в случае, если нет необходимости в истребовании дополнительных доказательств, полное и непосредственное судебное следствие, производимое по общим правилам.

Однако и этот порядок, в том виде, в каком он был урегулирован нормами УПК РСФСР, характеризовался значительными сокращениями прав обвиняемого и исключениями из принципов процесса, по сравнению с обычным порядком и обычным регулированием этого института. Так, в этом порядке могло быть рассмотрено любое уголовное дело (в том числе и о тяжком преступлении),

1 - См. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М., юридическое издательство министерства юстиции, 1948, с.598.

2 - См. об этом Чельцов М.А. Указ. соч.

135 если только по мнению органов дознания оно не требовало особого расследования или же обвиняемый признал себя виновным. Участие защитника по этим делам было не обязательным.

Кроме того, законодательное регулирование данного института было явно недостаточным, изобиловало значительными пробелами, что и обусловило слабое его применение. В частности, к числу пробелов в регулировании порядка рассмотрения дел дежурными камерами суда М.А. Чельцов относил следующие моменты:

1) Вопрос о направлении дел в дежурную камеру отдавался на разрешение органу дознания, что не гарантировало правильного их отбора с точки зрения несложности состава и обстоятельств преступления, дающих возможность безотлагательного их решения.

2) Неурегулированность досудебного производства по этим делам. В результате на практике органы дознания, вместо немедленного направления дела в дежурную камеру, производили если не полное, то все же оформленное рядом протоколов дознание, и практически не доставляли в суд свидетелей.

3) Неудачным был коллегиальный порядок разрешения таких дел. Вследствие этого, отложение дела с целью предоставления дополнительных доказательств, приводило к необходимости слушать дело целиком заново. 4) 5) На практике в дежурных камерах дела не рассматривались в выходные и праздничные дни, что также неверно.1 6) Следует добавить к этому, что возможность немедленного привода обвиняемого без проведения предварительного расследования вступала в противоречие с правилом, содержащимся в ст.362 УПК, в соответствии с которым народный суд вправе был принять дело к немедленному рассмотрению лишь в случае, если им признано будет, что имеющийся в деле материал является совершенно достаточным и дело совершенно выяснено. Но для того, чтобы получить такую уверенность, нужно произвести судебное следствие, или, по меньшей мере, иметь материалы полного предварительного расследования. Таким образом, ст.362 УПК, при ее соблюдении судьей, исключала возможность проведения судебного разбирательства в отсутствие результатов предварительного расследования. Для проведения же минимального расследования органам дознания необходимо несколько дней, что означало содержание под стражей лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, и исключало возможность доставки в суд свидетелей. Это, в свою очередь, могло привести либо к отложению рассмотрения дела и вызову свидетелей, либо к рассмотрению дела в их отсутствие, по письменным материалам, собранным органами дознания, то есть к умалению начала непосредственности. Не урегулирован был законом и срок, в течение которого дело должно быть рассмотрено в дежурной камере народного суда.

  • См. Чельцов М.А. Уголовный процесс. М., юридическое издательство министерства юстиции, 1948,с.597-598.

136

, Указанные выше недостатки в законодательном регулировании деятельности дежурных камер народного суда привели к тому, что они также, не будучи упразднены законодателем формально, фактически прекратили свою деятельность.

Таким образом, отказ от рассмотренных выше упрощенных производств был связан не с наличием у них каких- либо недостатков, необходимо присущих данным производствам, не с противоречием их по своей сути принципам уголовного процесса, но лишь с недостатками их законодательного регулирования - неполного, снабженного многочисленными изъятиями из прав обвиняемого, процессуальных принципов, извращающего саму их сущность.

Неудовлетворительным, как представляется, было и решение проблемы, связанной с необходимостью существования местных органов юстиции. В этом смысле замена мирового суда сельскими и товарищескими судами, которые в своей деятельности не руководствовались никакими правилами судопроизводства, члены которых не обладали даже минимальными юридическими знаниями, была явно неудачной.

Наконец, упрощенные производства по отдельным категориям дел, введенные Указами ПВС СССР и Постановлениями СНК СССР, добавляли пестроты и запутанности в порядок осуществления судопроизводства. Между тем они, в целом, обладали сходными чертами, к числу которых можно отнести:

1) Отличия в производстве обвинения. В отличие от общего порядка судопроизводства, прокуратура не представляла государственного обвинения по этим делам и не контролировала направление дел в суд. 2) 3) Отсутствие предварительного расследования или его существенное сокращение. 4)

3) Отсутствие самостоятельной стадии предания суду и единоличный порядок назначения дела к слушанию. 4) 5) В результате - некоторые отличия в подготовительной части судебного разбирательства и в начале судебного следствия. 6) 5) Приговоры по этим делам подлежали исполнению немедленно, до вступления их в законную силу.

6) Краткий срок, отводимый для рассмотрения дела судом. 7) 8) Кроме того, дела о прогулах без уважительных причин и о самовольном уходе с предприятий и учреждений рассматривались судьей единолично. 9) Думается, что следует согласиться с точкой зрения, которую высказал в своей работе С.Л. Лонь, по мнению которого эти производства содержат некоторые черты

  • См., например, Арсеньев Б. Процессуальные особенности рассмотрения дел о прогулах и самовольном уходе с работы. // Советская юстиция, 1941, № 1, с. 7 - 8; № 2, с. 5 - 7; № 3, с. 6 - 8; Якуб М.Л. Судопроизводство по делам, предусмотренным указами 26 июня, 10 августа 1940 г. и 13 февраля 1942 г. //Социалистическая законность, 1945, № 7, с. 23 - 29; Чельцов М.А. Указ. соч., с. 599 -600.

137 нынешчей протокольной формы.1 Также как современное производство с протокольной формой досудебной подготовки материалов, перечисленные выше производства убыстрялись и удешевлялись прежде всего за счет существенного упрощения на досудебных стадиях. Следует также отметить, что, в целом, эти производства несли в себе несколько больший положительный заряд, так как они в значительно меньшей степени, чем другие упрощенные производства, предусмотренные уголовно- процессуальным законодательством, действующим в указанный период, ущемляли процессуальные права участников судопроизводства. Однако и для этих производств были характерны некоторые необоснованные сокращения процессуальных гарантий прав обвиняемого. В частности, представляется неоправданной такая мера, как исполнение приговора до вступления его в законную силу. Указанный порядок означал по сути, с учетом небольшого размера назначаемого наказания, ликвидацию права на обжалование незаконного и необоснованного приговора, поскольку отмена такого приговора, произведенная уже после отбытия назначенного в нем наказания, очевидно не имеет большого смысла.

В завершение, еще раз следует подчеркнуть, что УПК РСФСР, принятый 27.10.1960 г., не воспринял ни одной из форм упрощенного уголовного судопроизводства, имевшихся в УПК РСФСР 1923 года: ни правил о заочных приговорах, ни института судебного приказа, ни возможности немедленного привода обвиняемого. Но это не означает, что они не имеют права на существование, как считают некоторые из ученых - процессуалистов.2 То, что, как это верно подмечено И.Л. Петрухиным, многие предложения об упрощении производства прочно ассоциируются с имевшими место в прошлом нарушениями законности”, еще не означает, что следует отказаться от самой идеи дифференциации форм процесса, попытаться не обращать внимания на те проблемы, которыми и вызывается необходимость введения суммарных, упрощенных форм уголовного судопроизводства. Необходимо лишь подойти к этому вопросу неторопливо, вдумчиво, системно, с учетом тех положений, которые были изложены в 1 главе настоящей работы. И, очевидно, что ни в коей мере недопустимо введение упрощенного порядка судебного производства по делам о тех преступлениях, за которые возможно назначение сурового наказания, или же в качестве способа усиления уголовной репрессии. Точно также недопустимым представляется и сокращение, в процессе упрощения уголовного судопроизводства, процессуальных прав лиц, вовлеченных в уголовный процесс.

1 - См. Лонь С.Л. Указ. соч., с. 168.

2 - См., например: Элькинд П.С. К вопросу о суммарном уголовном судопроизводстве, с. 146.

л - См. Петрухин И.Л. Право на защиту и проблемы упрощения судопроизводства. // Адвокатура и современность. М., \987, с.45.

138 I Глава 3. Упрощенные судебные производства в
современном уголовном процессе России

3.1. Виды упрощенных судебных производств в действующем уголовно- процессуальном законодательстве

Прежде чем давать характеристику применения того или производства в уголовном процессе РФ, следует определить, какие производства относятся к числу упрощенных судебных производств. Учитывая первостепенную значимость деления уголовно- процессуальных производств в зависимости от их направленности, будем рассматривать последовательно производства, относящиеся по этому критерию к различным видам.

Итак, какие основные производства возможно отнести к числу упрощенных судебных производств? Для того, чтобы дать ответ на этот вопрос, нужно:

  1. Определить, является ли конкретное производство самостоятельным уголовно- процессуальным производством (см. гл. 1.1).

  2. Определить степень его сложности. Для этого необходимо определиться сначала с ответом на вопрос: с чем мы будем сравнивать то или иное производство, от чего будем отталкиваться при отнесении его к числу упрощенных производств, либо обычных или производств с более сложными процессуальными формами. В главе 1.4 уже оговорено, что для определения степени сложности судебного производства следует исходить прежде всего из идеальной модели судебного производства, созданной для некоего “среднего” дела. Черты такой идеальной модели можно сформулировать на основе сравнения уголовно- процессуального законодательства и теории уголовного процесса в различных государствах, а также, опираясь на международно- правовые акты в области прав человека. По мнению автора к числу наиболее важных черт такой модели можно отнести:

I. Условия, необходимые для рассмотрения уголовного дела:

  1. Наличие досудебной подготовки, проводимой с целью сбора доказательств, которые могут стать предметом исследования в суде.
  2. Проведение предварительной судебной проверки с целью установления достаточности материалов для рассмотрения дела в суде.
  3. Предварительное (то есть произведенное до судебного разбирательства) ознакомление обвиняемого с формулировкой предъявленного ему обвинения и с основными доказательствами обвинения.1
  4. Предоставление обвиняемому необходимого времени для подготовки собственной защиты.2

1 - В ст. 14 Международного Пакта “О гражданских и политических правах”, в числе минимальных гарантий, предоставляемых обвиняемому, предусматривается его право “быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основании предъявляемого ему обвинения”.

139 II. Условия, относящиеся непосредственно к судебному разбирательству.

  1. Проведение гласного судебного разбирательства.
  2. Предоставление подсудимому возможности мотивированного отвода судей.
  3. Присутствие подсудимого при судебном разбирательстве его дела (право “быть судимым в его присутствии”).
  4. Коллегиальность состава суда.
  5. Предоставление государством подсудимому возможности воспользоваться помощью профессионального защитника.
  6. Состязательность, то есть разделение функций обвинения, защиты и разрешения дела и равноправие сторон.
  7. Устность и непосредственность исследования доказательств в судебном разбирательстве.
  8. Полнота исследования доказательств (должны быть исследованы как все доказательства, представленные обвинением, так и все доказательства, на которые ссылается защита).
  9. Оценка судом доказательств на основе внутреннего убеждения, а не на основании формальных правил.
  10. Предоставление сторонам возможности свободного обжалования решения суда по делу.

  11. Пересмотр дела по жалобе другим судом (или же в ином составе суда). Такой представляется нам идеальная модель судебного производства

(возможно недостаточно подробно и полно рассмотренная), характерная для всей западной цивилизации, сформировавшаяся в результате многовекового развития науки уголовного процесса. Добавим также, что ряд черт такого производства сформулирован применительно к рассмотрению уголовного дела, однако может быть с некоторыми оговорками отнесен и к дополнительным и особым производствам в уголовном процессе.

На основе этой идеальной модели, в каждом изж государств формируется собственная идеальная модель для рассмотрения “средних”, “обычных” уголовных дел. Эта модель в конкретном государстве может отличаться от общей идеальной модели как в сторону ее упрощения, так и в сторону наличия дополнительных гарантий и формальностей. Однако именно такая конкретная (в отличие от общей) модель идеального судебного производства воплощается в государстве в реальном уголовно- процессуальном производстве, предназначенном для рассмотрения уголовных дел средней тяжести и средней сложности, то есть в обычном судебном производстве.

Обычному судебному производству в РФ также свойственны черты, отличающие его от общей модели идеального судебного производства как в сторону

  • В том же Пакте (ст. 14) закреплено право “иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты и сноситься с выбранным им самим защитником”.

140 его упрощения, так и в сторону большей сложности уголовно- процессуальной формы. Так, обычное судебное производство в уголовном процессе РФ несколько упрощено по сравнению с общепринятыми положениями, так как в нем не воплощается в полной мере принцип состязательности. С другой стороны, оно является более сложным, чем общая его модель, так как ему свойственны такие дополнительные гарантии, как ознакомление обвиняемого со всеми доказательствами обвинения, обязательность судебных прений, обязательность составления мотивированного приговора. Однако, тем не менее, именно обычное основное производство является воплощением в уголовном процессе РФ общей модели идеального судебного уголовно- процессуального производства, и именно с ним, поэтому, с его характерными чертами, мы и будем сравнивать все другие производства для определения степени сложности их процессуальной формы.

Итак, первое производство, которое мы рассмотрим, это единоличное рассмотрение уголовных дел судьей. Какие же особенности характерны для процессуальной формы, в которой осуществляется это производство?

Первое, что здесь необходимо отметить, это то обстоятельство, что все изменения в процессуальной форме, в соответствии с действующим законодательством, распространяются при этом производстве только на судебные стадии уголовного процесса, не затрагивая процессуальной формы досудебного производства. Следует, правда, тут же отметить, что до 1997 года дело обстояло иначе. Единоличное рассмотрение ряда уголовных дел, в соответствии с ч.З ст. 35 УПК РСФСР, возможно было только с согласия обвиняемого. В соответствии со ст.201 УПК РСФСР, если уголовное дело относилось к числу дел о преступлениях, предусмотренных ч.З ст.35 УПК РСФСР, то следователь при ознакомлении обвиняемого с материалами уголовного дела по окончанию предварительного расследования обязан был выяснить, согласен ли обвиняемый на рассмотрение его дела судьей единолично. Таким образом, изменения, которые формально касались только судебного производства, фактически распространялись и на его досудебную стадию. Сейчас, однако, редакция ст.35 УПК РСФСР изменена, в соответствии с Федеральным законом от 21.12.1996 года, все уголовные дела о преступлениях, максимальное наказание за которые, установленное законом, не превышает 5 лет лишения свободы, рассматриваются судьей единолично. Таким образом, в настоящее время, все изменения в уголовно- процессуальной форме производства по таким делам касаются только судебных стадий процесса. Но - явный недочет в законодательной технике - следователь по- прежнему формально обязан испросить согласие обвиняемого на единоличное рассмотрение судьей его дела, в том случае, если соответствующее преступление предусмотрено в ч.З ст.35 УПК РСФСР (хотя теперь эта часть ст.35 УПК говорит о преступлениях, максимальное наказание за которые составляет от 5 до 15 лет лишения свободы, а также все преступления несовершеннолетних).

141

I Чертой, характеризующей единоличное рассмотрение уголовных дел судьей, как упрощенное судебное производство, является отказ от начала коллегиальности в рассмотрении ряда категорий уголовных дел. Применительно к Российскому уголовному процессу это означает наличие существенных исключений из двух его принципов: принципа коллегиальности и принципа участия народных представителей в осуществлении правосудия. Этого однако недостаточно для того, чтобы безусловно отнести такое производство к числу упрощенных, так как наличие исключения из принципа (или даже двух принципов) уголовного процесса не означает еще обязательно существования упрощенного уголовно- процессуального производства. Так, например, нельзя сказать, что существует упрощенное судебное производство для дел, по которым открытое судебное разбирательство дела противоречило бы интересам охраны государственной тайны, хотя в этом случае и имеется исключение из весьма важного принципа - принципа гласности судебного разбирательства.

Однако, в случае с единоличным рассмотрением уголовных дел судьей, речь идет не только о наличии исключений из принципов уголовного процесса. Хотя, действительно, никаких иных отличий в процессуальной форме производства по таким делам законом не предусмотрено, однако соответствующее изменение состава суда, оказывается, имеет очень существенное влияние на те формы, в которых осуществляется деятельность суда по делу. В частности, на стадии назначения дела к судебному разбирательству, в соответствии со ст.228 УПК РСФСР, судья должен принять решение о единоличном рассмотрении дела. Единоличный порядок рассмотрения уголовного дела означает также, что меняется конкретное воплощение начала неизменности состава суда при разбирательстве дела, теряют всякое значение правила ст.242 УПК РСФСР о запасном народном заседателе, а также правила отвода запасного народного заседателя. Далее - так как предполагается неизменность состава суда, то иное звучание получают правила, предусмотренные ст.277 УПК РСФСР. Если при рассмотрении дела с участием народных заседателей, судья не мог быть уверен в том, что после отложения дела оно будет рассматриваться в том же самом составе суда, а потому не всегда имел смысл допрос явившихся свидетелей, потерпевшего, эксперта, и.т.д., то в случае единоличного рассмотрения дела он уже безусловно допросит явившихся лиц, если иное не вызвано необходимостью. А это сокращает продолжительность рассмотрения дела и исключает повторные, не вызываемые необходимостью вызовы в суд лиц - участников процесса. Кроме того, исчезает обязанность председательствующего совещаться с народными заседателями при вынесении определений в судебном заседании (ст.261 УПК РСФСР), да и само название соответствующих актов меняется на “постановления”. Кроме того, изменяется конкретное воплощение деятельности судьи при вынесении приговора, отпадают правила ст.306 - 307 УПК РСФСР о порядке совещания и голосования судей и вынесения особого мнения судьи.

142

.Таким образом, реально порядок, формы деятельности суда по делам, рассматриваемым единолично судьей, существенно меняются, хотя это и не предусмотрено прямо нормами уголовно- процессуального законодательства. А именно такое последствие автор считает одним из существенных признаков, позволяющих говорить о наличии самостоятельного уголовно- процессуального производства (которое противопоставляется обычному производству, обладающему одной или несколькими “разовыми” особенностями, не влияющими существенно на формы процессуальной деятельности).

Кроме того, указанное производство применяется только по делам, четко очерченным в УПК РСФСР (ст.35), и его особенности распространяются как минимум (и в настоящее время) на две стадии процесса: стадию назначения уголовного дела к судебному разбирательству и стадию судебного разбирательства (ранее же особенности, связанные с этим производством распространялись и на стадию предварительного расследования).

Итак, данное производство полностью подпадает под определение самостоятельного уголовно- процессуального производства, предложенное автором настоящей работы. Остается убедиться, что такое самостоятельное производство можно считать упрощенным судебным производством. Для этого необходимо, во-первых, чтобы те категории дел, которые являются материально- правовой основой этого производства, объективно требовали быстроты и простоты производства по ним. Посмотрим, так ли это. С одной стороны, очевидно, что да. Перечень дел, по которым судебное производство может осуществляться в единоличной форме, выделен законодателем, исходя из максимальной меры наказания, назначение которой возможно в случае совершения соответствующего преступления, это наказание не должно превышать пяти лет лишения свободы. Эти преступления по терминологии УК РФ являются преступлениями небольшой и средней тяжести, а в работе уже было показано, что именно нетяжкие преступления требуют упрощения и ускорения судопроизводства по ним. Кроме того, из числа дел, которые могут рассматриваться единолично, законодателем исключены все дела о преступлениях несовершеннолетних. Однако, с другой стороны, следует сразу оговориться, что по мнению автора нельзя сказать, что наказание в виде 5 лет лишения свободы не является тяжким последствием для лица, обвиняемого в совершении преступления. Не останавливаясь подробно на этом моменте, отметим лишь, что является неверным подход, при котором упрощение производства распространяется на все уголовные дела о преступлениях, возможное наказание за которые не превышает пяти лет лишения свободы, без учета свойств дела и мнения участвующих в нем лиц. Наказание в виде 5 лет лишения слишком серьезно, чтобы быть назначенным в порядке упрощенного производства. Таким образом, следует сделать вывод, что в общем, уголовные дела, являющиеся материально- правовой основой единоличного рассмотрения дел судьей, характеризуются необходимостью применения по ним

143 ускоренного и упрощенного порядка производства, однако верхняя граница размера наказания, применение которого возможно в результате такой процедуры, является слишком высокой.

Во- вторых, ускоренное производство отличается от обычного тем, что оно, по общему правилу, обходится государству более дешево и осуществляется быстрее. Для производства по единоличному рассмотрению судьей уголовных дел соблюдаются оба эти условия. В самом деле, этот порядок производства быстрее, как уже было показано в предыдущих главах, и дешевле, так как позволяет судебным органам обходиться меньшим количеством народных заседателей, а также уменьшает расходы государства на судопроизводство, в связи с ускорением процесса, отсутствием необходимости после отложения судебного разбирательства вновь исследовать все доказательства, и.т.д.

И, наконец, в- третьих, такое ускорение и удешевление процесса достигается благодаря существенным отличиям в порядке производства, по сравнению с обычным производством.

Таким образом, единоличное рассмотрение судьей уголовных дел является упрощенным судебным производством.

Другим упрощенным судебным производством, думается, является судебное производство по делам, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме. Практически никем не оспаривается, что досудебное производство по данной категории дел является упрощенным,1 однако в отношении судебных стадий процесса возможны сомнения. В самом деле, закон, опять- таки, казалось бы, не предусматривает изменений на стадии судебного разбирательства таких дел, лишь устанавливает сокращенный срок для рассмотрения дела, что само по себе еще не является признаком упрощенности соответствующего производства.2 Более того, зачастую отмечается, что судьям такая форма досудебной подготовки материалов лишь добавляет хлопот.3 Однако при отнесении данного судебного производства к числу упрощенных, следует исходить из следующих моментов. Во- первых, изменения в порядке и непосредственных формах деятельности государственных органов распространяются по делам о преступлениях, перечисленных в ст.414 УПК РСФСР, практически на все стадии уголовного процесса, касаются как досудебного, так и судебного производства.4 Так, например, в

1 - Хотя встречаются и иное мнение (см., например, Басков В.И. Протокольная форма уголовного судопроизводства // Советское государство и право, 1985, № 10, с.63 - 70). Однако такая позиция не подкрепляется никакими аргументами и исходит, большей частью из отрицательного отношения к терминам “упрощенное” и “ускоренное” производство.

2 - См., например, Перлов И. Судебное рассмотрение дел и материалов о хулиганстве.// Советская юстиция. 1967, № 1, с.21 -22.

3 - См., например, Басков В.И. Указ. соч., с.64.

4 - Подробно об этом см., например, Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, Издательство Томского университета, 1996, с. 128 - 145; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, Издательство Томского университета, 1991, с. 77 -101.

144 связи с отсутствием обвинительного заключения по таким делам, у суда исчезает формальная обязанность ознакомления обвиняемого с таким актом. Иным является процессуальный статус объяснений очевидцев и других письменных материалов, прилагающихся к протоколу, по сравнению со статусом доказательств, собранных в результате производства следственных действий, что приводит к изменению форм деятельности суда в процессе судебного следствия, укреплению начала непосредственности (во всяком случае, в идеале). Резко меняются формы судебной деятельности на стадии назначения судебного заседания, и т. д. Во- вторых, по мнению автора, упрощенное производство должно быть (и практически всегда является) комплексным. Под упрощенным же судебным производством автор понимает отнюдь не только производство, характеризующееся наличием упрощения в судебных стадиях, но вообще судебные стадии единого, цельного упрощенного уголовно- процессуального производства. Комплексный характер упрощенного производства и может проявляться в том, что исчезновение процессуальных формальностей и гарантий на одних стадиях процесса, может быть компенсировано появлением новых гарантий, в том числе и на других стадиях уголовного процесса. Тем не менее в целом это производство будет существенно упрощенным по сравнению с обычным. Производство с протокольной формой досудебной подготовки материалов, явно является упрощенным производством, так как оно представляет собой самостоятельное уголовно- процессуальное производство, распространяющееся на четко очерченный круг уголовных дел, отличающихся по мысли законодателя как небольшой тяжестью совершенного преступного деяния, так и очевидностью преступления, несложностью установления фактических обстоятельств дела. Кроме того, данное производство характеризуется наличием особенностей в порядке, условиях, формах осуществления уголовно- процессуальной деятельности, распространяющихся на все этапы движения дела и приводящих к ускорению и удешевлению судопроизводства.

И, наконец, еще одна разновидность упрощенного производства - это производство по делам частного обвинения. Это производство также распространяется на четко определенный в законе круг дел о преступлениях, которые существенно отличаются по своим свойствам, как преобладанием частного интереса, так и невысокой степенью общественной опасности. Свойства этих дел, необходимость учета интересов потерпевшего, требуют наличия особенного порядка судопроизводства для них, который отличался бы простотой, а также некоторыми другими свойствами, прямо вытекающими из существа дел (в частности наличием обязанности для суда предпринимать меры, направленные на примирение сторон по такому делу). Далее, порядок производства по делам частного обвинения существенно отличается от общего порядка производства по уголовному делу. Причем отличия эти распространяются и на стадию возбуждения уголовного дела (иной круг поводов к возбуждению дела, иной порядок), и на стадию досудебной подготовки материалов

145 (возможность отсутствия досудебной подготовки, урегулированной уголовно- процессуальным законом), и на судебные стадии процесса (наличие дополнительных обязанностей у суда, возможность одновременного рассмотрения встречных жалоб, отсутствие формального обвинительного акта, наличие частного обвинителя, особые последствия неявки потерпевшего, и.т.д.). Причем эти отличия ведут к тому, что продолжительность производства по таким делам, по общему правилу, меньше, а само такое производство обходится государству более дешево.

Итак, в действующем уголовном процессе РФ, используются три вида упрощенных судебных основных производств: единоличное рассмотрение судьей уголовных дел, судебное производство по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов и судебное производство по делам частного обвинения. К сожалению, каждое из этих производств урегулировано законодателем изолированно, независимо от остальных, без их учета, что представляется неверным.

Проявляется это прежде всего в несовпадении их материально- правовой основы. Собственно говоря, для дел частного обвинения так и должно быть, ибо здесь, наряду с таким основанием, как небольшая тяжесть возможного уголовного наказания, используется другое, существенно отличающееся от него основание использования упрощенного производства, - преобладание частных интересов по таким делам и вытекающая из этой их особенности необходимость учета интересов потерпевшего по таким делам. Однако для формирования материально- правовой основы для таких видов производств, как единоличное рассмотрение уголовных дел судьей и протокольное производство, используются одни и те же основания: небольшая тяжесть уголовной репрессии и относительная несложность установления фактических обстоятельств дела. Поэтому распространяться эти производства должны, примерно на один и тот же круг дел. В настоящее время, по крайней мере, круг дел, по которым применяется единоличный порядок рассмотрения уголовных дел, шире, чем круг дел, по которому применяется протокольное производство, включает его в себя. Максимальное наказание, назначение которого возможно^ в случае совершения какого- либо из преступлений, перечисленных в ст. 414 УПК РСФСР, в новой ее редакции, не превышает 4 лет лишения свободы, тогда как единоличное рассмотрение уголовного дела судьей подлежит применению во всех случаях, когда максимально возможное наказание за преступление не превышает 5 лет лишения свободы. Все дела частного обвинения также подлежат единоличному рассмотрению.

Во- вторых, процессуальные формы, лежащие в основе каждого из этих упрощенных производств, регулировались законодателем без оглядки на существование других их видов. В результате они плохо сочетаются между собой, а в некоторых случаях, когда по делу сочетается несколько видов упрощения производства (скажем, дело
частного обвинения, по которому произведена

146 досудебная подготовка материалов в протокольной форме и которое подлежит рассмотрению в единоличном порядке), они могут вступить в конфликт между собой.

Представляется, что при принятии нового уголовно- процессуального законодательства следовало бы, определив конкретные основания упрощения уголовного судопроизводства и возможные его формы, сформировать несколько видов уголовно- процессуальных упрощенных производств, позаботившись как о их комплексном характере, так и, предусмотрев возможные случаи сочетания различных видов производств, устранить возможные противоречия, несоответствия между ними. В уголовно- процессуальном законодательстве, таким образом, должна существовать стройная, цельная система упрощенных уголовно- процессуальных производств, отдельные части которой не должны противоречить друг другу.

С учетом изложенных начал сочетания различных видов упрощенных производств в действующем законодательстве, нет смысла в том, чтобы рассматривать судебное производство по рассмотрению уголовных дел единолично судьей, судебное производство по делам, досудебная подготовка по которым произведена в протокольной форме, и судебное производство по делам частного обвинения как абсолютно самостоятельные упрощенные судебные производства. Поэтому в следующем параграфе настоящей работы автором будут изложены сначала характерные черты единоличного рассмотрения уголовных дел судьей, как упрощенного судебного производства, поскольку это производство имеет наиболее широкую материально- правовую основу. А затем будут рассмотрены особенности, свойственные только судебному производству по делам, подготовленным в протокольной форме, и производству по делам частного обвинения.

Теперь следовало бы рассмотреть, с тех же позиций, что и разновидности основных производств, производства дополнительные, чтобы определить, к какому из типов уголовно- процессуальных судебных производств (в зависимости от степени сложности их процессуальной формы) можно отнести то или иное судебное дополнительное производство. Думаю, однако, что нет необходимости останавливаться на этом вопросе чересчур подробно. Классификация судебных дополнительных производств, признаки, позволяющие отнести их к числу самостоятельных уголовно- процессуальных производств, и существенные особенности, свойственные этим судебным производствам и позволяющие отнести их к числу упрощенных, подробно рассмотрены в юридической литературе.1

1 - См., например, Добровольская Т.Н. Деятельность суда, связанная с исполнением приговора. М, 1979, с. 17 - 19; Пышнев Д.И. Судебное разбирательство по делам об условном освобождении из мест лишения свободы с обязательным привлечением осужденного к труду. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Харьков, 1981, с.З - 4; Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. М. “Наука”, 1985, с. 62 - 66; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с. 116 -133; Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, издательство Томского университета, 1994, с.З -70; Мартыняхин Л.Ф. Проблемы повышения

147

Отметим только, что все без исключения самостоятельные дополнительные уголовно- процессуальные производства являются упрощенными, по той терминологии, что предлагается автором настоящей работы. Эти производства имеют собственную материально- правовую базу (отношения, лежащие в их основе, относятся частично к уголовно- правовым, частично, на взгляд автора, к уголовно- исполнительным отношениям). Дела, составляющие базу данных производств, сравнительно несложны, и не чреваты особо серьезными последствиями для тех лиц, в отношении которых они ведутся (хотя и весьма существенно затрагивают их интересы) и требуют скорейшего их рассмотрения. Процессуальные формы, в которых ведется судебное производство по этим делам, содержат более чем существенные изъятия по сравнению с идеальной моделью судебного производства, в результате чего такие дела рассматриваются слишком уж быстро.1

И, наконец, особые судебные уголовно- процессуальные производства. К их числу, как уже отмечено выше, автор относит судебное производство по применению принудительных мер медицинского характера и судебное производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей. Оба они являются самостоятельными уголовно- процессуальными производствами. Первое из этих производств является производством с более сложными процессуальными формами, по сравнению с той идеальной моделью судебного производства, что лежит в основе обычного основного производства. Судебное же производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей имеет существенные особенности, по сравнению с той же идеальной моделью, но отличающие его в сторону большей простоты процессуальных форм.

Так, весьма упрощена досудебная подготовка по таким делам, отсутствует предварительная судебная проверка достаточности представленных материалов для разрешения в судебном заседании вопроса, стоящего перед данным производством. Судебное рассмотрение дела проводится в закрытом судебном заседании, возможно рассмотрение дела в отсутствие сторон, своевременно извещенных о времени рассмотрения жалобы. Отсутствуют судебные прения, и т. д.

эффективности судебной деятельности по делам об условно- досрочном освобождении. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, Томск, 1991, и др. 1 - См. об этом, например, Любавин А.А. Процессуальный порядок разрешения дел в стадии исполнения приговора. // Доклады по вопросам конкретной экономики и советского права. Томск. Издательство ТГУ, 1963, с. 103 - 106; Свиридов М.К. Порядок разрешения дел об условно-досрочном освобождении от наказания. Учебное пособие. Томск, изд-во ТГУ, 1972, с. 121 - 124; Свиридов М.К. Некоторые вопросы реализации требований условно- досрочного освобождения. // Вопросы государства и права. Томск, изд-во ТГУ, с. 144 - 149; Мартышкин Л.Ф. Проблемы повышения эффективности судебной деятельности по делам об условно- досрочном освобождении. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, Томск, 199; Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск, издательство Томского университета, 1994, с.66 и др.

148 г Таким образом представляется, что в рамках действующего уголовного процесса возможно выделение следующих видов упрощенных судебных производств:

  1. Основные судебные упрощенные производства: единоличное рассмотрение уголовных дел судьей, судебное производство по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов и судебное производство по делам частного обвинения.
  2. Дополнительные судебные упрощенные производства (все без исключения).
  3. Особые упрощенные судебные производства - судебное производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей.
  4. Ниже в работе будут рассмотрены характерные черты конкретных действующих уголовно- процессуальных судебных производств и предложены меры по совершенствованию и развитию системы упрощенных судебных производств в уголовном процессе РФ. При этом судебное производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей особо рассматриваться не будет. Связано это, прежде всего, с ограниченным объемом настоящей работы. Данное судебное производство, даже если взять лишь один из его аспектов, представляет собой базу для самостоятельного широкого исследования. Поэтому оно требует весьма подробного рассмотрения, особенно учитывая, что, в связи со своей относительной новизной для уголовного процесса России, оно недостаточно подробно освещено в юридической литературе.1 Кроме того, несмотря на тот несомненный интерес, который представляет судебное производство по жалобам на применение заключения под стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под стражей, автор счел возможным не рассматривать его в данной работе, учитывая его “временный характер”. В самом деле, в ст. 22 Конституции РФ закреплено, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. В соответствии с этой нормой Проект УПК РФ предусматривает судебный порядок решения вопроса о применении такой меры пресечения, как заключение под стражу. Это означает, что существенным изменениям подвергнется не только порядок судебного производства
  • Хотя можно указать ряд работ, касающихся ряда вопросов данного производства. См., например, Драгенов А., Тенчев Э. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. // Советская юстиция, 1993, № 19, о23 - 24; Епихин А. Судебный контроль - прогрессивный принцип. // Российская юстиция, 1995, № 2, с. 39 - 40; Масленникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста. // Законность, 1993, № 2, с. 21 - 27; Махов В.Н., Ястребова О.М. Правовые и организационные вопросы обжалования в суд ареста в качестве меры пресечения. // Судебная реформа и проблемы уголовного судопроизводства. Сборник научных трудов. М., 1995, с. 109 - 119; Неткачев В. Судебное обжалование арестов. // Законность, 1993, № 8, с.32 - 33; Никандров В.И. Институт судебной проверки правомерности ареста: практика применения и проблемы совершенствования. // Государство и право, 1996, № 7, с. 114 - 122; Пашин С. Практика обжалования в суд арестов. // Законность, 1994, № 7, с. 38 - 42; Щерба С, Цоколова О. Исследование доказательств обвинения при проверке законности и обоснованности ареста. // Российская юстиция, 1994, № 12, с. 45 - 46.

157 рассмотрения дела в отсутствие не явившихся свидетелей, а лишь затем, наконец, выясняет у обвиняемого, согласен ли он, на то, чтобы данное дело было рассмотрено единолично.

Может показаться, что теперь, когда в получении согласия обвиняемого на единоличное рассмотрение дела более нет необходимости, вопросам получения и оформления такого согласия уже не следует уделять внимания. Однако, несмотря на то, что речь идет о ранее действовавшей редакции УПК, изложенный выше материал имеет все же существенное значение, поскольку свидетельствует об отношении судей к процессуальной форме, позволяет судить о том, что судьи, в отсутствие законодательного урегулирования существующей объективно необходимости появления упрощенного порядка рассмотрения некоторых категорий уголовных дел, упрощают такой порядок самостоятельно, вопреки действующим нормам уголовно-процессуального законодательства.

  1. Действия судьи на стадии назначения судебного заседания.

В целом при производстве досудебной подготовки по изученным делам следователи и органы дознания с достаточной полнотой выясняли обстоятельства совершенных преступлений, собирали достаточный объем доказательств для рассмотрения дела в судебном заседании. Однако в 7% случаев дела были представлены в суд при явном недоборе обвинительных доказательств (в частности, в суд представлялись дела, в которых обвинение основывалось только на признании обвиняемым своей вины, либо на показаниях единственного свидетеля, являющихся косвенным доказательством и опровергаемых обвиняемым. Имелись также случаи, когда по делу не были проведены экспертизы, необходимые для установления наличия события преступления). Но вопреки нормам trrxrr.222, 223’ УНК РСФСР, судьи при назначении судебного заседания не обращали никакого внимания на указанные обстоятельства. Более того, по 6 делам судьи назначали все же необходимые экспертизы, но происходило это в судебном заседании, одновременно с его отложением. Из этого факта можно сделать вывод, что тщательное^ изучение материалов уголовного дела судьей происходит, как правило, только непосредственно перед судебным заседанием.

Далее, по ряду дел (примерно в 22,5% из числа изученных дел) на стадии предварительного расследования грубо нарушались права гражданина, привлеченного в качестве обвиняемого, правила производства следственных действий, имелись случаи явной фальсификации процессуальных документов предварительного расследования. Так, например, встречались случаи, когда к гражданину применялась мера пресечения до предъявления обвинения, а обвинение предъявлялось только спустя два - три месяца, случаи совершения следственных действий по приостановленному делу. По делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов дознаватели неоднократно производили следственные действия, накладывали арест на имущество лица, в отношении которого велось производство. И

158 так далге, и тому подобное. Однако ни в одном из этих случаев судья при назначении дела к слушанию никоим образом не прореагировал на допущенные нарушения уголовно- процессуального закона, вопреки правилу ст. 2231 УПК РСФСР. Ни одно уголовное дело не было ни прекращено, ни направлено на дополнительное расследование на данной стадии процесса. Это также может свидетельствовать о формальном подходе судьи к разрешению вопросов, поставленных перед ним законодателем, и подлежащих решению на данной стадии уголовного процесса. Для сравнения, в изученных делах имелись 4 случая направления дел на дополнительное расследование прокурором, который, по- видимому, более добросовестно подходил к исполнению своих обязанностей.

Еще один момент касается применения мер пресечения. Во всех случаях, когда досудебная подготовка производилась в протокольной форме, у лица, в отношении которого велось производство, дознавателем отбиралось обязательство о явке. В случаях же производства предварительного следствия или дознания, мера пресечения была применена на досудебных стадиях в 97,5% случаев. Причем в 22% случаев в качестве меры пресечения был избран арест, а в остальных 78% - подписка о невыезде. Причем в 48% случаев применения меры пресечения, в качестве мотивов такого решения в постановлении были указаны обстоятельства, не предусмотренные в нормах УПК РСФСР, а в 7 процентах случаев у обвиняемого была отобрана подписка о невыезде вообще без вынесения постановления о применении меры пресечения. Таким образом, мера пресечения больше чем в половине случаев была применена с нарушением закона. Однако судья при назначении судебного заседания ни в одном из этих случаев не изменил и не отменил меру пресечения, что опять- таки свидетельствует о формальном подходе судей к выполнению задач, стоящих перед ними на данной стадии уголовного процесса.

Постановления о назначении судебного заседания составляются судьями с нарушением требований норм УПК РСФСР (ст. ст. 228 - 230). Зачастую постановления не содержат мотивировки решения о назначении судебного^заседания, в 70% случаев в них не решен вопрос о том, будет ли дело рассматриваться единолично или коллегиально. В постановлениях о назначении судебного заседания нет указаний на то, какие конкретно лица подлежат вызову в судебное заседание. Лишь в 6 случаях по изученным делам судьей был разрешен вопрос об участии в судебном разбирательстве государственного обвинителя. Указанные недостатки наблюдались в равной мере, независимо от того, рассматривалось ли в дальнейшем уголовное дело судьей единолично, или же коллективным составом суда.

Все указанные факты в их совокупности свидетельствуют о том, что судьи крайне поверхностно подходят к изучению дел в момент принятия решения о назначении дела к слушанию, не обращают внимания на очевидные пробелы предварительного расследования и существенные нарушения уголовно- процессуального закона при его производстве, не разрешают вопросы, разрешение

159 которых вменено им в обязанность законодателем. Возникает вопрос: а может быть законодатель поставил перед судьями излишние, не необходимые вопросы, обязал их исполнять функции, несовместимые с осуществлением правосудия? Или же речь идет лишь о недобросовестности судей, пренебрежительном отношении их к нормам УПК? И можно ли избавиться от указанных недостатков?

Представляется, что при решении этих вопросов следует исходить из следующего. Вообще, задачи, стоящие перед судьей на стадии назначения дела к слушанию, можно разделить на две группы. К первой из них относятся задачи по исследованию представленных материалов и оценке их с точки зрения обоснованности обвинения, достаточности доказательств для рассмотрения дела в судебном заседании, с точки зрения соблюдения норм УПК при производстве досудебной подготовки. Итог этой деятельности - это решение вопроса о предании обвиняемого суду.1 Ко второй группе относятся задачи более технического плана -определение подсудности дела данному суду, места и времени проведения судебного разбирательства, решение вопросов о том, в каком порядке, коллегиальном или единоличном, будет рассматриваться дело, составление списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, и.т.д.

Безусловно, вторая группа вопросов может быть решена только судом (судьей), эти функции не могут быть поручены кому- то другому. Что же касается решения вопроса о предании обвиняемого суду, то в юридической литературе неоднократно вставал вопрос о том, кто же должен исполнять эти функции, суд или же обвинительная власть (следователь, прокурор).2 Думается, что за лицом, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, должно быть признано право не подвергаться необоснованному обвинению в совершении преступления, право не представать перед судом в качестве подсудимого без наличия достаточных доказательств его виновности. С другой стороны предварительная “отбраковка” дел, по которым не собраны необходимые доказательства, допущены серьезные нарушения уголовно- процессуального закона, позволит улучшить^ качесхво рассмотрения дел и устранит затяжки в их рассмотрении, связанные с необходимостью сбора недостающих доказательств на судебных стадиях процесса.

  • Следует, правда отметить, что в юридической литературе существует и точка зрения, в соответствии с которой, в соответствии с действующим законодательством, функция предания суду осуществляется прокурором, а суд проверяет возможность рассмотрения в судебном заседании обвинительного акта прокурора, которым обвиняемый предан суду. См.: Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе. М., 1995, с.79 - 80.

2 - О передаче функции предания суду прокуратуре см., например, Панкин К. Желательные изменения в УПК. // Еженедельник советской юстиции , 1926, № 22, с. 678 - 679; Бранденбургский Я. К постановке вопроса об упрощении уголовного процесса на VI съезде работников юстиции. // Еженедельник советской юстиции , 1929, № 1, с.З - 9; Золотухин Б., Пашин С. Концептуальные основы судебной реформы в РСФСР. // Советская юстиция, 1991, № 21 - 22, с.2 - 3; Концепция уголовно- процессуального законодательства РФ. // Государство и право, 1992, № 8, с. 46 - 55; Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.50.

160

Соблюдение указанного выше права обвиняемого, конечно, будет более обеспечено в том случае, если проверка наличия достаточных доказательств обвинения будет производиться судом. Но произойдет это только в том случае, если такая проверка будет производиться именно в судебном порядке, то есть гласно, с участием сторон и соблюдением принципа состязательности. Однако невозможно практически осуществить проведение по любому уголовному делу предварительного слушания по типу того, что производится по делам, подлежащим рассмотрению судом с участием присяжных заседателей. Это потребует дополнительных огромных затрат времени и сил, увеличения вдвое количества судей.

Кроме того, тот факт, что один и тот же судья сначала производит оценку собранных доказательств с точки зрения их достаточности, а затем приступает к их повторной проверке в судебном заседании, имеет свою отрицательную сторону. Невозможно, как представляется, реально отграничить проверку и оценку достаточности обвинительных доказательств от проверки и оценки их достоверности. И в результате такого изучения материалов дела у судьи неизбежно и невольно формируется мнение по вопросу о доказанности вины обвиняемого в совершении вменяемого ему деяния.1 Поэтому, собственно говоря, было бы много лучше, если бы две эти функции - предание суду и судебное рассмотрение уголовного дела осуществлялось бы разными судьями или различными судами.

Таким образом, представляется что выход из создавшегося положения, с учетом всех рассмотренных моментов, состоит в следующем. Во- первых, формы предания суду должны быть дифференцированы. По делам, по которым возможно применение упрощенного уголовно- процессуального производства, решение о предании суду может приниматься обвинительной властью. По делам же, судопроизводство по которым осуществляется в обычной форме, предание обвиняемого суду должно быть функцией суда.

Во- вторых, возможно может быть использован опыт Великобритании, где по делам, рассматриваемым по обвинительному акту, предварительное слущание дела осуществляется не тем судом, который это дело будет рассматривать, а судом нижестоящего уровня. Такой подход позволит избавиться как от формирования у судей заранее мнения о виновности обвиняемого, так и от связанности суда, рассматривающего дело по существу, судебным решением о предании обвиняемого суду. В нашей стране возможно поручить проведение предварительного слушания по

  • В. Бозров и В. Кобяков вполне обоснованно, как представляется, указывали, что так как в соответствии со ст.234 УПК РСФСР, судья при назначении судебного заседания, должен прекратить уголовное дело в случае недоказанности участия обвиняемого в совершении преступления, а такая недоказанность служит в то же время основанием для постановления оправдательного приговора, то нормы УПК РСФСР ориентируют судью на назначение судебного заседания только в том случае, если он видит перспективу постановления именно обвинительного приговора, то есть на формирование обвинительного уклона. См.: Бозров В., Кобяков В. Процессуальная деятельность судьи при назначении судебного заседания. // Российская юстиция, 1994, № 10, с.22 - 23.

161

делам,?подсудным районным судам, мировым судьям, а по делам, подсудным суду субъекта РФ, эту функцию могут исполнять судьи районных судов.

Ведя речь о подготовительных действиях к судебному заседанию, следует отметить еще один момент. В соответствии со ст. 237 УПК РСФСР, подсудимому должна быть вручена судьей копия обвинительного заключения. Причем рассмотрение дела не может быть начато ранее трех суток с момента вручения подсудимому этих документов. В подавляющем большинстве случаев судьи добросовестно выполняют эту обязанность. Лишь по 6 уголовным делам из числа изученных нет сведений о дате вручения подсудимому указанного документа (имеется расписка в получении копии обвинительного заключения, но без указания даты). В этих случаях в протоколе судебного заседания имеется запись: ‘копия обвинительного заключения получена более 3 дней назад”. Однако такая неконкретизированная запись вызывает определенные сомнения в ее достоверности, тем более, что по одному из этих 6 дел рассмотрение дела было отложено, а в протоколе следующего (после отложения) судебного заседания, выяснялась конкретная дата вручения копии обвинительного заключения. Из анализа этой даты следует, что первое судебное заседание проводилось на следующий день после вручения подсудимому копии обвинительного заключения.

Полезной представляется практика Октябрьского районного суда г. Томска. Как следует из материалов изученных дел, судьи этого суда обычно вызывают обвиняемого, опрашивают его, вручают ему копию обвинительного заключения, и лишь после этого принимают решение о назначении судебного заседания. Такой подход позволяет принимать более обоснованные, продуманные решения в стадии назначения судебного заседания, а также своевременно знакомить обвиняемого с предъявляемым ему обвинением. Однако еще более верным было бы возложить обязанность ознакомления обвиняемого с обвинительным заключением не на суд, а на представителя стороны обвинения - прокурора. Судья же в таком случае, как это предусмотрено ч.2 ст.237 УПК РСФСР, должен будет вручить подсудимой копию постановления о назначении судебного заседания, если им изменены обвинение, мера пресечения или список лиц, подлежащих вызову в суд.

^Продолжительность производства по делу от момента поступления дела в суд до момента провозглашения приговора составила в среднем 63 дня.

Распределение продолжительности досудебного и судебного производства в зависимости от различных категорий дел см. в табл.1. Из этой таблицы очевидно, что, во- первых, продолжительность судебного производства слишком велика, по ряду категорий она больше, чем продолжительность досудебной подготовки. При этом само рассмотрение дела занимает, как правило, очень немного времени. В 78% изученных дел рассмотрение дела было окончено в течение 1 дня. Было окончено в один день рассмотрение 91% дел, рассмотренных судьей единолично. В результате хронометража 18 судебных заседаний, проведенных судьей единолично, выяснилось,

162 что 5 из них были окончены в срок до 1 часа, а 13 - продолжались от одного до двух часов. Между тем, в суде дело находится в среднем около двух месяцев. Связано это, по- видимому, с многочисленными случаями отложения рассмотрения дел.

Таблица 1. Категория дел средняя

продолжительность

производства от момента

начала производства до

момента поступления

дела в суд (в днях) средняя

продолжительность

производства по делу от

момента поступления

дела в суд до вынесения

приговора (в днях) все изученные дела 78 63 дела, рассмотренные судьей единолично 53 61 дела, подготовленные в протокольной форме 14 42 дела частного обвинения 25 50 дела, которые могли бы рассматриваться единолично, но рассмотрены судом коллегиально 151 78 Из числа изученных дел по 45% дел, рассмотренных единолично, разбирательство дела откладывалось хотя бы один раз. По делам, рассмотренным коллегиально, отложение дела отмечено в 68% случаев. Причем, зачастую рассмотрение одного и того же дела откладывалось несколько раз. О распространенности таких случаев см. табл.2.

Та блица 2.

не отклады- вались ни разу откладывались 1 раз откладыва- лись 2 раза откладывались 3 и более раз Все изученные дела 45% 25% 18% 12% дела, рассмотренные единолично 55% 22% 15% 8% дела, рассмотренные коллегиально 32% 26% 22% 20% То есть в 23% случаев по делам, рассмотренным единолично, и в 42% случаев по делам, рассмотренным коллегиально, рассмотрение дела откладывалось судьей неоднократно. Сравним эти данные с данными о продолжительности производства по делу (см.табл.З).

Становится заметным, что значения в этих двух таблицах весьма близки. В самом деле, 55% дел, рассмотренных единолично, ни разу не откладывались, и 46% таких дел рассмотрены в срок менее месяца. Рассмотрение 22% таких дел было отложено один раз и 22% их рассмотрены в срок до двух месяцев, и.т.д. Таким образом, представляется, что можно сделать вывод о наличии зависимости между числом отложений рассмотрения дела и продолжительностью судебного

163 производства. В этом случае выявление причин таких отложений и их ликвидация или сведение к минимуму помогут существенно сократить сроки судебного производства.

Таблица 3

судебное

производство

продолжалось

до 1 месяца судебное

производство

продолжалось

от 1 до 2

месяцев судебное

производство

продолжалось

от 2 до 3

месяцев судебное

производство

продолжалось

свыше трех

месяцев Все изученные дела 40,6% 22% 17% 20,4% дела,

рассмотренные

единолично 46% 22% 15% 17% дела,

рассмотренные

коллегиально 26% 20% 30% 24% Второй вывод, который можно сделать из таблицы 1, это то, что выбор судом формы судопроизводства (то есть решение вопроса о том, будет ли дело рассматриваться единолично или в коллегиальном составе), по- видимому действительно зависит от сложности дела. Это следует из сравнения продолжительности досудебной подготовки по таким делам. Если исходить из того, что в общем случае такая продолжительность связана с большей сложностью установления фактических обстоятельств по делу, то представляется весьма знаменательным тот факт, что по делам, рассмотренным единолично, досудебная подготовка в целом продолжалась 53 дня, а по делам, рассмотренным коллегиально - 151 день, то есть почти в три раза больше. Даже если исключить дела, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме, из числа дел, рассмотренных единолично, то и в этом случае средняя продолжительность досудебной подготовки составит ПО дней, то есть все же будет значительно ниже, чем по делам, рассмотренным коллегиально. Это свидетельствует о том, чтасудьи при выборе вида судебного производства исходят из сложности дела, и еще раз подтверждает вывод о том, что судьям должна быть предоставлена возможность переходить к коллегиальной форме судопроизводства в необходимых случаях.

И еще один вывод, который можно сделать, изучая таблицу 1, свидетельствует, что производство по делам, рассматриваемым судьей единолично, производится все же в среднем быстрее, чем производство в коллегиальной форме. Учитывая, что уголовно- процессуальным законом не предусмотрено существенных отличий в процедуре рассмотрения дела судьей единолично, по сравнению с общим порядком судопроизводства, возникает вопрос, за счет чего происходит такое ускорение? Не является ли оно следствием несоблюдения судьями каких- либо правил, установленных уголовно- процессуальными нормами?

164 f Как уже отмечено выше, 40,5% из числа опрошенных судей указали на то, что они допускают некоторое упрощение порядка судебного разбирательства по делам, рассматриваемым ими единолично.

При сравнении дел, рассмотренных единолично судьей, с контрольной группой из дел примерно такого же уровня сложности, но рассмотренных коллегиально, были выявлены следующие моменты.

Во- первых, по делам, рассматриваемым единолично судьей в меньшей мере воплощается принцип состязательности. Так, если по делам, которые были рассмотрены судом в составе председательствующего и двух народных заседателей, прокурор участвовал в рассмотрении 30% дел, защитник принимал участие в рассмотрении 69% дел, а потерпевший - 77 % дел, то по делам, рассмотренным единолично судьей, участие государственного обвинителя отмечено лишь в 11% случаев, защитник участвовал в 26% случаев, а потерпевший - в 43% случаев.

По делам, рассмотренным единолично судьей, лишь в 3% случаев участвовал и защитник и обвинитель, в 22% случаев участвовал только защитник, в 67% случаев не участвовал ни тот, ни другой. Кроме того, в рассмотрении 8% от числа дел, рассмотренных единолично, принимал участие государственный обвинитель, но отсутствовал защитник. При этом, в нарушение правила, установленного ст.49 УПК РСФСР, судом не предпринимались меры по обеспечению участия защитника в деле, хотя по трем из таких дел подсудимый не признал полностью своей вины.

Для сравнения, по делам, рассматривавшимся коллегиально, в 38% случаев участвовали как обвинитель, так и защитник, в 31% случаев участвовал только защитник, и лишь в 31% случаев подсудимый оставался наедине с судом. Случаев же отсутствия защитника при наличии государственного обвинителя по таким делам не было вовсе. Более наглядно эти данные см. в табл.4 и 5.

Таблица 4.

Участие защитника Участие обвинителя явка потерпевшего дела, рассмотренные судьей единолично 26% 11% - 43% дела, рассмотренные коллегиально 69% 30% 77% Таблица 5.

Участие и защитника и обвинителя Участие

только

защитника Участие

только

обвинителя Отсутствие и защитника и обвинителя дела, рассмотренные судьей единолично 3% 22% 8% 67% дела, рассмотренные коллегиально 38% 31% 0% 31%

165

i Таким образом, по делам, рассматриваемым судом единолично, прокурор и защитник практически не участвуют. Кроме того, зачастую отсутствует и потерпевший. Тем самым функции обвинения и защиты, вопреки началу состязательности, возлагаются на судью, а подсудимый остается с ним “один на один”, в отсутствие защитника, в отсутствие народных заседателей, которые осуществляли бы хотя бы минимальный общественный контроль за действиями судьи. Более того, как будет показано ниже, зачастую по делу, рассматриваемому судьей единолично, отсутствуют и свидетели. Таким образом, гласное и состязательное судебное разбирательство превращается в некую келейную процедуру, проводимую лично судьей в присутствии подсудимого.

Что же касается явки свидетелей, то здесь также далеко не все благополучно. Вообще неявка свидетелей является одной из распространенных причин отложения рассмотрения уголовного дела. Это обстоятельство отмечено в качестве причины отложения дела в 75 случаях из 144 (то есть в 52% случаев). Однако распространенность такого основания для отложения дел очень различается, в зависимости от того, рассматривалось ли дело единолично или же коллегиально. По делам, рассмотренным коллегиальным составом суда, это едва ли не самая распространенная причина отложения - она встречается в 63% случаев (сумма в данном случае может превышать 100%, так как некоторые определения об отложении рассмотрения дела мотивированы ссылками на две и более причины). Для дел же, рассмотренных в единоличном порядке, неявка свидетелей достаточно редко выступает в качестве причины для отложения дела. Это случилось лишь в 33% случаев. Однако из этого не следует, что неявка свидетелей не является проблемой для тех дел, судебное разбирательство по которым производится судьей единолично. Причина столь резкого различия в распространенности такого основания для отложения рассмотрения дела, как неявка свидетелей, состоит в другом. Во- первых, следует отметить, что разные судьи вообще избирают различные способы для борьбы с таким бедствием, как неявка свидетелей. В ходе опроса судей, выяснилось, что ерли большая часть судей (почти 60%) предпочитают в подобных случаях варианты, связанные с отложением рассмотрения дела и принудительным приводом свидетелей, то 40,5% опрошенных указали, что в случае неоднократной неявки свидетелей по делу, они обычно выбирают другой путь - рассмотрение дела в отсутствие неявившихся свидетелей. Фактически, конечно, все судьи, независимо от их предпочтений, пользуются в зависимости от обстоятельств как тем, так и другим способом. Как следует из материалов изученных уголовных дел, выбор способа во многом зависит от вида судебного производства (обычное производство или же единоличное рассмотрение дела), или же, скорее, взаимосвязан с ним (см. табл.6).

Так, хотя случаи полной явки всех вызванных свидетелей встречаются по обоим категориям дел с одинаковой частотой (в 13% от общего числа дел данной категории), это еще далеко не означает, что свидетели действительно являются

166

одинаково добросовестно. Дело в том, что среди дел, рассмотренных судьей единолично, чаще встречаются дела, по которым в судебное заседание вызывалось очень небольшое число свидетелей (1-2 человека), более того, среди дел этой категории нам встретилось 4 дела, по которым в суд вообще не вызывалось ни одного свидетеля. Поэтому более полное представление о степени явки свидетелей дает третий столбец таблицы 6. В нем содержатся данные о процентном соотношении между количеством вызванных свидетелей и количеством лиц, явившихся в суд, чтобы дать показания. Эти данные свидетельствуют о том, что судьи видят в неполной явке свидетелей меньшее препятствие для рассмотрения дела в том случае, если рассматривают дело единолично. При коллегиальном же его рассмотрении они стараются добиться явки большего числа лиц из числа вызванных в судебное заседание. И уж во всяком случае, они не проводят судебных заседаний в коллегиальном составе в тех случаях, когда в суд не явился ни один из вызванных свидетелей. По делам же, рассматриваемым единолично, это явление весьма распространенное. Такие факты обнаружены по 33% из изученных дел данной категории. А по 34 делам (т.е. в 19% случаев) дело рассматривалось судьей без единого свидетеля, в отсутствие государственного обвинителя, потерпевшего и защитника!

Таблица 6.

Явка всех свидетелей Полная неявка свидетелей Средний процент явки дела, рассмотренные судьей единолично 13% 33% 41% дела, рассмотренные коллегиально 13% 0% 68% Конечно, в известной мере положение суда облегчается тем, что по этим делам подсудимый, как правило, полностью признает свою вину. Это произошло в 72% дел, рассматриваемых единолично. Признание обвиняемым своей вины чаще всего свидетельствует об относительной несложности такого дела, однако и в этом случае недопустимо небрежное, невнимательное к ним отношение, что легко может произойти, когда дело рассматривается только по письменным материалам, собранным зачастую в протокольной форме, без допроса свидетелей, исследования вещественных доказательств, в отсутствие защитника и обвинителя. И тем более недопустимы случаи, когда подобным образом рассматриваются дела, по которым подсудимый не признает себя виновным. А между тем из 10 дел, по которым подсудимый полностью отказался признать свою виновность, 7 исследовались судьей в отсутствие свидетелей!

Следует также дополнить, что по делам, рассмотренным коллегиально, подсудимый реже признает себя виновным. Это отмечено лишь в 33% из числа изученных дел. Еще в 54% случаев подсудимый частично признал свою вину, а в 13% случаев он отрицал свою виновность в совершении преступления (см. табл.7).

167

Таблица 7.

подсудимый

признал вину

полностью подсудимый

признал вину

частично подсудимый не

признал себя

виновным дела, рассмотренные судьей единолично 72% 20% 8% дела, рассмотренные коллегиально 33% 54% 13% Необходимо также отметить, что причина неявки свидетелей судом чаще всего не устанавливается. Указания на наличие уважительных причин неявки свидетеля имелись по 7% дел. В целом же показания свидетелей оглашались в 20% случаев их неявки. Отсутствие ряда свидетелей, неисследование их показаний в судебном разбирательстве, влекут за собой невозможность ссылаться на их показания в приговоре. А это в свою очередь влечет за собой случаи вынесения судьей единолично приговоров, в которых отсутствует достаточная мотивировка выводов суда. При этом такие выводы суда по существу являются, чаще всего, верными и фактически основываются на материалах дела, как проверенных в ходе судебного следствия, так и оставшихся неисследованными в судебном заседании.

Следует также упомянуть, что, кроме показаний подсудимого и свидетелей, в качестве доказательств судом исследовались разного рода письменные материалы, в том числе, собранные в ходе подготовки в протокольной форме: разного рода акты изъятия, справки об исследовании с грифом “к уголовному делу не приобщать”, и других подобные “документы”. Зачастую вывод суда о виновности подсудимого основывался только лишь на полном признании им своей вины, а в некоторых случаях (по 7 делам), судом был вынесен обвинительный приговор без допроса свидетелей и при том условии, что подсудимый не признавал себя виновным в инкриминируемом ему деянии, только на основании объяснений подсудимого, данных им в ходе досудебной подготовки, или основываясь на письменных материалах, в том числе собранных в ходе протокольного производства. ^

  1. В процессе изучения практики были обнаружены и другие отступления со стороны судей от порядка судебного производства, установленного нормами УПК РСФСР. Так, в частности, исходя из протоколов судебных заседаний, возможно сделать вывод о наличии в действиях судей в подготовительной части судебного заседания существенных противоречий с правилами, содержащимися в нормах главы 22 УПК РСФСР. Следует, правда, сразу же отметить, что секретари судебных заседаний не всегда правильно и полно отражают в протоколе ход судебного заседания. С другой стороны, метод экспертной оценки хода судебного разбирательства, который также использовался автором, также не всегда способен отразить объективную истину, так как в присутствии наблюдателя на судебном заседании, судья, предположительно, будет более строго относиться к соблюдению процессуальных норм. Кое - какую информацию о реальном
    порядке ведения

168 судебного заседания можно получить, используя методы интервьюирования и анкетирования судей. Поэтому, прежде чем сделать вывод о том, допускается ли судьями нарушения конкретной нормы УПК РСФСР, проанализируем информацию, полученную с помощью всех этих методов. Итак, из изученных протоколов судебных заседаний следует, что судья далеко не всегда объявляет, какое дело подлежит разбирательству. Лишь в 32% протоколов судебных заседаний по делам, рассмотренным единолично, содержится запись о том, что такое объявление было сделано судьей. В протоколах судебных заседаний по делам, рассмотренным коллегиально, соответствующая запись встречается лишь чуть чаще - в 36% случаев. Однако при посещении судебных разбирательств, ни в одном из 18 судебных заседаний, на которых автор присутствовал, единоличный судья не уклонился от этой обязанности. Думается поэтому, что столь единодушное несоблюдение судьями правила, установленного ст.267 УПК РСФСР, не существует в действительности, и есть не что иное, как результат небрежности секретарей судебных заседаний.

Далее, лишь в 67% протоколов судебных заседаний по делам, рассмотренным единолично, содержится запись, подтверждающая выяснение судьей

своевременности вручения подсудимому копии обвинительного заключения, а также своевременность производства этого действия. В 4% случаев, в протоколе судебного заседания указано, что копия обвинительного заключения вручена, но не указана дата вручения, а в 22% соответствующая запись в протоколе судебного заседания вообще отсутствует. Причем по делам, рассмотренным коллегиально, подобных нарушений автором не выявлено. Учитывая, что в двух из судебных заседаний, на которых автор присутствовал, судья, рассматривающий дело, “забыл” выяснить у подсудимого, была ли своевременно вручена последнему копия обвинительного заключения, думается, что действительно, судья не во всех случаях выясняет своевременность вручения данного документа подсудимому. Причем, такие случаи, как представляется, можно разделить на две группы, в каждой из которых, несоблюдение соответствующего правила, установленного ст.271 УПК РСФСР, имеет различные причины. К^первой^ из этих групп можно отнести те из дел, досудебная подготовка по которым, была произведена в протокольной форме. Об особенностях судебного рассмотрения таких дел речь пойдет ниже, однако, уже сейчас отметим, что по таким делам обвинительное заключение отсутствует. Вместо него подсудимым должно было вручаться постановление о возбуждении уголовного дела, что делалось судом далеко не во всех случаях. Ко второй же группе следует отнести дела, по которым было произведено предварительное расследование. Следует отметить, что во всех делах, относящихся к данной категории, содержались сведения о вручении подсудимому копии обвинительного заключения. Причем такое вручение было во всех этих случаях произведено заблаговременно. Таким образом, выяснение своевременности вручения копии обвинительного заключения в судебном заседании является, в этих случаях, дублирующей гарантией для обеспечения
права подсудимого знать в чем он

169 обвиняется и права на защиту. В принципе, судья мог быть уверен в том, что соответствующее право подсудимого соблюдено. Однако этот факт не может все же оправдать невыполнения судьей норм уголовно- процессуального законодательства.

Следующая обязанность, которая, по- видимому, не вполне исполняется судьями, это обязанность разъяснения подсудимому, потерпевшему, гражданскому истцу и гражданскому ответчику их прав на судебном разбирательстве. Вообще, из протоколов судебных заседаний невозможно сделать вывод о том, насколько добросовестно исполняют судьи эту обязанность, предусмотренную ст.ст. 273, 274 УПК РСФСР. В протоколах обычно содержатся записи примерно следующего вида: “подсудимому и потерпевшему разъяснены права” или “разъяснены права и обязанности^)”, “разъяснены права в соответствии со ст.46, 265 УПК”. Однако из непосредственных наблюдений за ходом судебных заседаний, можно сделать вывод о том, что на практике судья не разъясняет, а перечисляет права, имеющиеся у подсудимого и потерпевшего. Автор ни разу не встретился со случаем, когда судья бы разъяснял сущность этих прав или возможный порядок их реализации. Такое положение причем, по- видимому, имеет место как по делам, рассматриваемым единолично, так и по тем делам, что рассматриваются коллегиально. Однако, как уже отмечено выше, по делам, судебное производство по которым осуществляется единолично судьей, защитник участвует значительно реже. Следовательно, если по делам, рассматриваемым коллегиально, подсудимый в большей части случаев получает необходимую информацию о своих правах от адвоката и (или) может рассчитывать на его помощь в осуществлении этих прав, то по делам, рассматриваемым судьей единолично, он остается практически в неведении относительно возможностей защиты своих интересов, предоставляемых ему уголовно-процессуальным законодательством, а значит и не может их осуществлять. Таким образом, отсутствие подробных разъяснений прав подсудимого со стороны судьи наиболее опасно по тем делам, которые рассматриваются в отсутствие народных заседателей, а особенно случаях, когда у подсудимого,^ к тому же, отсутствует защитник.

Как уже показано выше, 87% из числа изученных дел были рассмотрены в условиях неполной явки свидетелей. Кроме того, в 12% рассмотрение дела производилось в отсутствие потерпевшего. В соответствии со ст.277 УПК РСФСР, в таких случаях суд должен был выслушать мнение всех участников процесса о возможности рассмотрения дела в отсутствие не явившихся лиц. Однако, в 40% протоколов судебных заседаний по делам, рассмотренным единолично судьей, в условиях неполной явки вызванных лиц, нет упоминания о том, что судьей выяснялось мнение участвующих в деле лиц о возможности продолжения разбирательства дела в таких условиях. По делам, рассмотренным коллегиально, соответствующее указание не содержится лишь в 8% протоколов судебных заседаний. Подобные же результаты дало и посещение судебных заседаний. Из 18 уголовных

170 дел, ргссмотренных единолично судьей, при рассмотрении которых присутствовал автор, 15 было рассмотрено при неполной явке вызванных в суд лиц. В 6 случаях из них (т.е. по 40% дел) судья не выяснял мнение явившихся лиц о возможности продолжения рассмотрения дела в условиях неполной явки. И хотя в тех 60% случаев, когда такое согласие судьей выяснялось, не отмечено ни одного возражения против рассмотрения дела при неполной явке, все же, не выясняя согласие лиц, участвующих в деле, на рассмотрение дела в отсутствие не явившихся свидетелей и потерпевших, судья, думается, существенно нарушает права участников судебного разбирательства. Здесь же следует отметить еще один существенный момент в действиях судей, который не является нарушением норм УПК РСФСР, но, напротив, свидетельствует о неполном использовании судьями возможностей, предоставляемых нормами УПК. Как уже было отмечено выше, в соответствии с ч.2 ст.277 УПК РСФСР, суд вправе в случае отложения разбирательства дела допросить явившихся свидетелей, эксперта или специалиста, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей. Причем с учетом того, что при рассмотрении дела в единоличном порядке судья может быть уверен в том, что он же и будет рассматривать данное дело после отложения (то есть, что оно будет рассмотрено в том же самом составе суда), повторный вызов уже допрошенных лиц в судебное заседание необязателен. С учетом того, что неявка свидетелей и потерпевших является одной из наиболее распространенных причин отложения рассмотрения дел, и что другой распространенной причиной отложения является неявка подсудимого, использование возможности, предоставленной указанной уголовно- процессуальной нормой, позволило бы суду сократить время рассмотрения уголовного дела, более полно выяснить фактические обстоятельства дела (так как зачастую лица, явившиеся в одно судебное заседание, которое было отложено, не появляются уже на следующем судебном заседании, в результате чего рассмотрение дела или снова откладывается, уже по причине их неявки, или же рассматривается в их отсутствие). Однако по неизвестным причинам возможность, предоставленная судье ч.2 ст.277 УПК РСФСР, не используется практически совершенно. При изучении дел был обнаружен лишь один (!) случай, когда одновременно с отложением рассмотрения дела, суд допросил явившихся свидетелей и потерпевших. Причем позиция суда не изменялась даже в тех случаях, когда свидетели (очевидцы) или потерпевшие, явившиеся в отложенное судебное заседание, сообщали суду, что они не смогут в дальнейшем явиться в новое судебное заседание. Судья в таких случаях отбирал у них заявление о причинах неявки и в новом судебном заседании оглашал их показания, данные в ходе досудебной подготовки. Результаты изучения дел подтверждаются в данном случае и результатами анкетирования судей. Отвечая на вопрос о том, как они поступают в случаях неявки свидетелей и подсудимых в судебное заседание, ни один(!) из опрошенных судей не указал, что он в этом случае допрашивает явившихся свидетелей. Такую позицию судей, как представляется, нельзя признать правильной.

171 Действуя таким образом, они пренебрегают возможностью непосредственного исследования доказательств, замедляют уголовное судопроизводство, и без необходимости вынуждают свидетелей и потерпевших неоднократно являться в судебное заседание, угрожая им приводом в случае неявки (54% опрошенных судей, указали, что они применяют привод в случае неявки вызванных свидетелей).

Существенные особенности в рассмотрении уголовных дел единоличным судьей наблюдаются и в ходе судебного следствия. Именно на этой стадии встречаются наиболее существенные сокращения уголовного процесса, допускаемые судьями, если исходить из их собственных признаний (в 67% из числа случаев, когда опрошенные судьи указали, что они допускают некоторое упрощение порядка судебного разбирательства по делам, которые рассматривают единолично, в качестве способа такого упрощения было указано на сокращение судебного следствия).

Прежде всего следует сказать, что правило, предусмотренное ч.1 ст.278 УПК РСФСР, которая требует оглашения обвинительного заключения в начале судебного следствия, если судить по протоколам судебных заседаний, выполняется судьями в 100% случаев. При интервьюировании же судей, некоторые из них указывали, что при рассмотрении дел единолично, они не оглашают обвинительное заключение полностью, ограничиваясь прочтением лишь его резолютивной части. Такие случаи наблюдались в 22% дел, при рассмотрении которых присутствовал автор. Представляется, что такие действия судей могут быть достаточно распространены, хотя и не отражаются в протоколах судебных заседаний. Отношение к такому упрощению порядка судебного следствия, установленного законом, у автора достаточно сложное. С одной стороны, при этом имеет место явное нарушение уголовно- процессуального закона, недопустимое, независимо от того, какими бы причинами оно не вызывалось. С другой стороны, действующий порядок должен быть, как представляется, изменен законодателем. Оглашение полного текста обвинительного заключения не представляет собой необходимой уголовно- процессуальной гарантии, более того, в том виде, в каком осуществляется сейчас на практике (когда текст обвинительного заключения оглашается председательствующим) может наносить вред интересам достижения целей уголовного процесса. Думается, что, во- первых, формулировка обвинения в процессе судебного следствия, не может быть обязанностью суда, но должна представлять собой одну из функций обвинителя. Во- вторых, нет необходимости в прочтении всего текста обвинительного заключения, с указанием содержания всех имеющихся доказательств, достаточно, действительно, только его резолютивной части. И, наконец, в- третьих, по делам, рассматриваемым в порядке упрощенного производства, возможен отказ от обязательности письменной формулировки обвинения, замена ее устной формулировкой со стороны обвинителя, которая должна быть занесена в протокол судебного заседания. Однако в этом случае необходимо как предоставление подсудимому, по его просьбе, времени для подготовки защиты, так и

172 усиление внимания на непосредственности и устности исследования доказательств в судебном заседании. Но все же до тех пор, пока в уголовно- процессуальное законодательство не внесены соответствующие изменения, судьи обязаны соблюдать действующий закон без каких- либо изъятий и упрощений.

Далее, ч.З ст.278 УПК РСФСР предусматривает, что по желанию подсудимого, ему должна быть предоставлена возможность мотивировать ответ на вопрос о том, признает ли он себя виновным в совершении инкриминируемого ему деяния. Однако, наблюдения судебных заседаний, производимых судьей единолично, показывают, что на практике судьи не предоставляют такой возможности. Так, в тех случаях, когда подсудимый не признавал себя виновным, или частично признавал свою вину, и пытался объяснить, почему, судья останавливал подсудимого, поясняя ему, что все объяснения он будет давать позже, в ходе его допроса. Такое отношение судей находит подтверждение и в изученных протоколах судебных заседаний. Ни в одном из случаев за фразой, отражающей ответ подсудимого на вопрос о том, признает ли он свою вину, не следовало никакой мотивировки такого ответа, даже в тех случаях, когда этот ответ был отрицательным.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что судьи, в тех случаях, когда они рассматривают уголовные дела единолично, допускают достаточно существенные отступления от порядка судебного разбирательства, установленного УПК РСФСР. При рассмотрении дел в таком порядке в меньшей мере, чем при рассмотрении дел коллегиальным составом суда, воплощаются начала состязательности, непосредственности исследования доказательств. Однако было бы неверным заявить, что подобные явления связаны, скажем, с отсутствием контроля за судьями со стороны народных представителей, а потому указанная форма судопроизводства недопустима. Думается, что причина выявленных различий в порядке рассмотрения дел единолично судьей и коллегиальным составом суда лежит несколько глубже. В самом деле, на основе интервьюирования судей можно сделать вывод о том, что судьи вообще мало стесняются присутствием народных заседателей.1 С другой стороны, как уже отмечено выше, автором изучались уголовные дела о преступлениях, мера наказания за которые не превышала 5 лет лишения свободы, и которые поэтому могли бы быть рассмотрены единолично. Однако часть из них рассматривалась, тем не менее, коллегиально, и происходило это во всех случаях по инициативе судьи. В основе обоих этих явлений (перехода судей к коллегиальной форме рассмотрения дел,

  • На склонность народных заседателей беспрекословно соглашаться с мнением профессионального судьи неоднократно указывалось в юридической литературе. См., например, Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства по уголовным делам. М., “Наука”, 1987; Петрухин И.Л. Непрофессиональные судьи в СССР. // Социалистическая законность. 1990, № 9, с. 17 и др. Об этом же свидетельствуют и собственные исследования автора. См.: Трубникова Т.В. О наиболее целесообразной форме участия народных представителей в уголовном судопроизводстве. // Природа, общество, человек. Региональная научно- практическая конференция молодых специалистов. Томск, 1995, с. 74-75.

173 и наличия упрощений судопроизводства в случаях рассмотрения дел единолично) лежит, как представляется, один и тот же факт - существование серьезных отличий в сложности установления фактических данных по этим двум категориям дел (во всяком случае, на взгляд судей, рассматривающих эти дела). Так, в случаях, если рассмотрение дела представляло сложность, судьи предпринимали меры по увеличению числа процессуальных гарантий: они по собственной инициативе переходили к коллегиальной форме рассмотрения дела и более тщательно следили за соблюдением уголовно- процессуальной формы, установленной действующим законодательством. В тех же случаях, когда судьи приходили к выводу о небольшой сложности установления фактических обстоятельств по делу, они одновременно:

а) принимали решение о рассмотрении дела единолично;

б) считали допустимым сокращение уголовно- процессуальной формы, поскольку такое сокращение, по их мнению, было возможно, не влияло на качество рассмотрения дела.

Таким образом, указанные нарушения порядка рассмотрения уголовных дел, предусмотренного законом, допускаемые судьями в случаях единоличного рассмотрения таких дел, как представляется, не являются следствием применения данной упрощенной формы судопроизводства, но проистекают из конфликта между объективными требованиями жизни, вызывающими необходимость существования уголовно- процессуальных производств существенно упрощенных по сравнению с ныне существующими, и отсутствием таких производств в действующем законодательстве.

  1. В 35% протоколов судебных заседаний не содержатся указания на то, что суд выяснил предложения участников судебного разбирательства относительно порядка исследования доказательств. В 3% случаев отмечены предложения лишь одной из сторон (защитника, но не обвинителя, либо прокурора, но не подсудимого). В подавляющем большинстве случаев доказательства исследовались в одном и том же порядке: сначала допрос подсудимого, затем допрос потерпевшего и свидетелей, исследование письменных материалов. Лишь в 4% дел судебное следствие начиналось с допроса потерпевшего.

Оглашение показаний подсудимого, данных им в ходе предварительного расследования, производилось по 6% изученных дел. Мотивом для таких действий во всех этих случаях служило наличие существенных противоречий между этими показаниями и показаниями, данными им на суде.

Показания свидетелей оглашались по 30% дел. Причинами оглашения показаний были: в 10% случаев противоречие между показаниями данными в ходе досудебной подготовки и в суде, а в 20% случаев - неявка свидетелей. Причем, вопреки ст. 286 УПК РСФСР, причины такой неявки исследовались далеко не во всех случаях. Так из этих 20%, в 5,5% дел имелось заявление свидетеля с просьбой о рассмотрении дела в его отсутствие, так как он не может явиться в судебное заседание

174 по уважительным причинам, а еще в 1,5% дел суд получал сведения о причинах неявки свидетелей. В остальных же 14% дел причины неявки свидетелей остались неизвестными, однако, невзирая на это, суд огласил их показания, данные в ходе досудебной подготовки.

Вещественные доказательства были исследованы судом лишь по 4% из изученных дел, хотя имелись они в 19% случаев.

Об активности лиц, участвовавших в судебном разбирательстве, можно сказать следующее. Самым активным участником судебного разбирательства является суд. В протоколах судебных заседаний отражено в среднем 4,5 вопроса судьи в ходе судебного следствия. Примерно столько же вопросов задают защитники (в тех случаях, когда они участвуют в судебном разбирательстве). Прокурор задает в ходе судебного следствия в среднем 2 вопроса, подсудимый - 0,5 вопроса, потерпевший - 0,7 вопроса.

По изученным делам заявлено в ходе судебного разбирательства 117 ходатайств. Причем, если по делам, рассмотренным единолично, в среднем одно ходатайство приходилось на три уголовных дела, то по делам, рассмотренным коллегиально, одно ходатайство приходилось на 0,86 дела, или по одному делу заявлялось 1,16 ходатайства, то есть по делам, рассматриваемым коллегиально ходатайства заявляются почти в три раза чаще.

85 из 117 заявленных ходатайств имели своей целью исследование дополнительных доказательств. 94% таких ходатайств удовлетворено судом. Им также были удовлетворены все прочие ходатайства без каких- либо исключений (в том числе - ходатайства о допуске защитника, представителя, ходатайства потерпевшего о прекращении дела частного обвинения, и.т.д.). Однако следует отметить, что ни в одном из случаев, когда судом было отказано в удовлетворении ходатайств об исследовании дополнительных доказательств, не приведено мотивов их отклонения.

Наиболее активными в заявлении доказательств оказались подсудимые и^их защитники. Ими заявлено 82 ходатайства. 28 ходатайств исходило от потерпевших и их представителей и 7 ходатайств было заявлено прокурорами. Кроме того, в 12 случаях дополнительные доказательства по делу были исследованы по инициативе суда.

Таким образом суд, в целом, не отказывает участникам судебного разбирательства в исследовании дополнительных доказательств, когда такая инициатива ими проявляется, более того, в некоторых случаях он исследует дополнительные доказательства по собственной инициативе. Однако, несмотря на это, с учетом неявки ряда свидетелей и неисследования их показаний судом, с учетом того, что судом воспринимались в качестве доказательств письменные материалы, собранные в ходе досудебной подготовки в протокольной форме (справки об исследовании, акты изъятия, и.т.д.), далеко не во всех случаях обвинение можно было

175 считать доказанным. Так. по оценке автора настоящей работы, обвинение ни в коей мере нельзя было считать доказанным, с учетом обстоятельств, исследованных в судебном заседании, по 20% дел, рассмотренных судьей единолично. Однако во всех этих случаях был вынесен обвинительный приговор.

При вынесении приговоров судья в значительной мере ориентировался на материалы досудебной подготовки. Однако, так как нормы уголовно- процессуального права запрещают ему ссылаться на доказательства, не исследованные в судебном заседании, и, кроме того, ограничивают случаи оглашения показаний свидетелей, то в результате ряд приговоров суда оказался немотивированным, хотя большую часть этих приговоров, с учетом материалов, собранных в процессе досудебной подготовки, но не исследованных в суде, можно было бы считать по существу верными. По оценке автора таких приговоров по изученным делам, рассмотренным единолично судьей, около 43%. Но ни один из них не был обжалован или опротестован.

Таким образом, можно сделать следующий вывод. Судьи, пожалуй, слишком доверяют материалам, собранным в ходе досудебной подготовки, не всегда проверяют их в судебном заседании. Хотя в большинстве случаев нет никаких оснований сомневаться в таких материалах, однако сам ход процесса в таком случае представляется весьма опасным. Возможно, что опора судьи на материалы досудебной подготовки, без их полной проверки в судебном разбирательстве, производимая даже вопреки нормам УПК РСФСР, и не наносит в конкретных случаях вреда, не препятствует установлению истины по делу. Однако представляется чрезвычайно опасным такой упрощенческий подход судьи к нормам уголовно-процессуального права. Он может привести и к аналогичным действиям судьи и в тех случаях, когда подсудимому грозит более строгое наказание, что уже абсолютно недопустимо.

С другой стороны, такой подход судей, учитывая его широкую распространенность, свидетельствует о том, что в основе его лежат какие- то объективные причины, некие жизненные требования. Можно сказать, в частности, что он базируется на достаточно высоком уровне досудебной подготовки материалов, на существовании уважения и доверия участников процесса к деятельности лиц, осуществляющих такую подготовку, и связан с невозможностью (в связи с большой загрузкой судей, с распространенными неявками свидетелей и потерпевших и т.д.) рассмотрения судьями дел с соблюдением всех без исключения процессуальных требований, что вынуждает их самостоятельно сокращать процесс.

Из результатов проведенного анкетирования следует, что 78% опрошенных судей считают возможным допущение сокращения судебного следствия в случае полного признания своей вины, а 51% судей допускают возможность использования судебного приказа.

Учитывая изложенное, представляется, что законодатель должен пойти навстречу
потребностям практики, как в целом, предусмотрев возможность

176 сокращенного порядка судебного производства, так и в том, что касается конкретных форм воплощения такого сокращения. В частности, представляется, что близким к сформировавшимся привычкам судей, в части рассмотрения несложных уголовных дел о преступлениях небольшой тяжести, было бы введение для ряда таких дел института судебного приказа.

Появление такого порядка вполне допустимо, так как он оставляет незыблемым право обвиняемого требовать проведения судебного разбирательства, касаясь лишь тех случаев, в которых он не желает этим правом воспользоваться. Порядок судебного приказа в уголовно- процессуальном законодательстве РФ, должен при этом, как представляется, иметь следующие характерные черты:

• В таком порядке могут рассматриваться лишь те дела, по которым проведена полнообъемная досудебная подготовка в форме предварительного расследования. Так как суд при вынесении решения основывается на доказательствах, собранных на досудебных стадиях процесса, то собирание этих доказательств должно сопровождаться всеми необходимыми процессуальными гарантиями. И недопустимо разрешение без проведения судебного разбирательства дел, досудебная подготовка по которым произведена в протокольной форме. • • Порядок судебного приказа может использоваться лишь при условии, что невозможно назначение сурового наказания. Думается, что без проведения судебного разбирательства судья не должен быть вправе назначить наказание, превышающее 1 год лишения свободы. При этом, круг дел, при разрешении которых может применяться такой порядок может быть более широким, включая, скажем, все дела о преступлениях небольшой и средней тяжести. • •. Все фактические обстоятельства должны быть полно установлены и не должны вызывать сомнений. Таким образом, применение института судебного приказа в рамках определенного законом круга дел, должно быть допущено по усмотрению должностных лиц (по предложению прокурора, который должен четко сформулировать и предлагаемую меру наказания, и с согласия судьи, если ^последний посчитает, что обстоятельства дела ясны, а мера наказания, которая должна быть назначена, не выше предложенной прокурором).

• Разрешение дела в порядке судебного приказа допустимо только если подсудимый полностью признает свою вину и при условии, что это признание не вызывает сомнений у судьи. Учитывая, что многие предложения об упрощении, в силу нашей истории, прочно ассоциируются с имевшими место в прошлом нарушениями законности,1 и для того, чтобы гарантировать, что подсудимый действительно признал свою вину, что такое признание совершено не под давлением органов, проводящих досудебную подготовку, и чтобы исключить сомнения в том, что подсудимый берет на себя чужую вину, необходимо, как
представляется,

1 - См. об этом, например, Петрухин И.Л. Право на защиту и проблемы упрощения судопроизводства. //Адвокатура и современность. М., 1987, с.45.

177 применение института судебного приказа не в его “чистом”, исторически сформировавшемся виде. Должен быть сформирован некий “гибрид” судебного разбирательства и разрешения дела в порядке судебного приказа. Заключаться он должен в том, что судья, не проводя полного судебного заседания с вызовом всех свидетелей и т.д., должен, однако, вызвать в суд подсудимого, дело в отношении которого предполагается рассмотреть в порядке судебного приказа, и допросить его. Только убедившись, в ходе такого допроса, в искренности признания подсудимым своей вины, и если такое признание соответствует обстоятельствам дела, в том виде, в каком они установлены в ходе предварительного расследования, судья вправе вынести наказание, не проводя судебного разбирательства.

• И, наконец, введение такого порядка должно сочетаться со строгим соблюдением начала непосредственности исследования доказательств по всем другим делам.

  1. Второй распространенной причиной отложения рассмотрения дел является неявка в судебное заседание подсудимого, не находящегося под стражей. Такая неявка по изученным делам отмечена в 62 случаях. Судьями при этом используется два варианта выхода из ситуации, когда подсудимый не является в суд. В частности, 45% из числа опрошенных судей в основном в таких случаях выносят постановление о приводе подсудимого. На практике такое постановление при этом чаще всего выносится неоднократно, и рассмотрение дела затягивается на значительный промежуток времени. Еще 40% опрошенных поступают, в большинстве случаев, иначе. Они, в случае неявки подсудимого, немедленно выносят постановление об изменении меры пресечения в отношении него на заключение под стражу. Но в таком случае, как это следует из материалов изученных дел, подсудимый к моменту рассмотрения дела, находится под арестом от одного до 6 месяцев. И это по делам небольшой общественной опасности. Еще хуже другое. Как уже было показано выше, существует тесная связь между видом меры пресечения и применением в качестве меры наказания реального лишения свободы. Почти во всех случаях, когда суд применял арест в качестве меры пресечения, к подсудимому в итоге было применено наказание в виде реального лишения свободы.

Таким образом, оба варианта выхода из затруднения, вызываемого неявкой подсудимого, приводят к затягиванию рассмотрения дела и ухудшению положения последнего. Для решения этого затруднения, как представляется, законодателю следует расширить возможность применения заочного рассмотрения уголовных дел.1 27% опрошенных судей также поддерживают введение такого порядка. Думаю, что суд должен иметь право рассматривать дела о преступлениях небольшой тяжести в отсутствие подсудимого при наличии следующих условий:

  • Такие предложения высказываются и практиками. См., например, Решетняк В. Суд постановляет заочное решение. // Российская юстиция, 1995, № 2, с. 14 - 17.

178

11) если подсудимый надлежащим образом извещен о месте и времени рассмотрения дела и не явился в суд (причем причины неявки неуважительные или неизвестны суду), либо если он ходатайствует о рассмотрении дела в его отсутствие и

2) если суд сочтет, что дело может быть рассмотрено в отсутствие подсудимого.

Возможно и дополнение перечня условий указанием на то, что заочное рассмотрение дела возможно только в случае полного признания обвиняемым своей вины. Такое признание имелось по 72% из числа изученных дел, рассмотренных единолично.

  1. 10% из числа дел, судебное производство по которым производилось судьей единолично, было прекращено за примирением сторон (речь, конечно же, идет о делах частного обвинения), либо по другим основаниям (в связи со смертью подсудимого, вследствие изменения обстановки или в связи с применением мер административного взыскания). Еще в 8% случаев судьей было отказано в возбуждении уголовного дела по материалам, подготовленным в протокольной форме, также за отсутствием жалобы потерпевшего, либо за отсутствием состава преступления в связи с малозначительностью деяния.

Таким образом, судебное разбирательство с вынесением приговора было проведено по 82% изученных дел, рассматривавшихся единолично, и по всем делам, рассмотренным коллегиально.

В результате были вынесены следующие решения. По делам, рассмотренным единолично:

обвинительный приговор - 98,6%

оправдательный приговор -1,4%.

По изученным делам, рассмотренным коллегиально, в 100% случаев был вынесен обвинительный приговор.

В целом, по изученным уголовным делам, рассмотренным судьей единолично, было оправдано, либо было отказано в возбуждении уголовного дела, а также прекращены по реабилитирующим основаниям уголовные дела в отношении 15% лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Между тем, в целом по всем уголовным делам по России этот показатель равен 0,9%, а для Томской области - 0,6%.

Избранные судом меры наказания распределяются следующим образом (см. табл.8 - 9).

Как следует из них, по делам, рассматриваемым единолично, почти в половине случаев в качестве меры наказания применяется штраф. И только в 10,8% случаев применяется реальное лишение свободы. По делам же, рассмотренным коллегиально, осуждение к реальному лишению свободы является куда более распространенным наказанием и встречается в 37% случаев. При этом, в целом ни по одному из изученных дел не было назначено наказания, превышающего 3 года

179 лишения свободы1, а по делам, рассмотренным единолично, в 87,5% случаев судьи сочли возможным применение наказания не свыше 1 года лишения свободы.

Таблица 8.

Реальное лишение свободы Лишение

свободы с

применением

отсрочки или

условного

осуждения Исправитель- ные работы Штраф дела, рассмотренные единолично 10,8% 32,5% 13,5% 43,2% дела, рассмотренные коллегиально 37% 58% 5% 0% Таблица 9.

Применяемые сроки лишения свободы по делам, рассмотренным единолично.

До 6 месяцев от 6 месяцев до 1 года 1 - 2 года свыше 2 лет Реальное лишение 37,5% 50% 0% 12,5% свободы

Лишение свободы с 29% 42% 29% 0% применением

отсрочки или

условного осуждения

Как уже было указано выше, по оценке автора примерно 43% изученных приговоров (по делам, рассмотренным судьей единолично) в недостаточной степени мотивированы, либо необоснованны. Основаниями для вывода о необоснованности или немотивированности приговора при этом являлись такие факты, как искажение судьей в приговоре сущности доказательств, исследованных в судебном разбирательстве (так в одном из приговоров, обосновывая вывод о виновности подсудимого, судья указал на частичное признание им своей вины, а ниже, мотивируя избираемую меру наказания, сослался на полное признание подсудимым своей вины), отсутствие мотивов, по которым суд отверг те или иные доказательства, противоречащие выводу о виновности подсудимого, содержащемуся в приговоре, указание только на источники доказательств, а не на сами доказательства, ссылки в приговоре на материалы, не исследованные в судебном разбирательстве, а также недостаточность исследованных судом доказательств для однозначного вывода о виновности подсудимого.

Однако при этом вынесенные приговоры практически не обжалуются и не опротестовываются. Так, кассационная жалоба имелась по 9 делам, рассмотренным единолично (т.е. по 5% изученных дел). Причем, 8 жалоб были принесены осужденным или его защитником. И только 1 приговор был опротестован в порядке надзора.

  • Напомню, что изучались уголовные дела, о преступлениях, мера наказания за которые не превышает 5 лет лишения свободы.

180 ; Такое количество кассационных жалоб и протестов существенно ниже, чем по делам, рассмотренным коллегиально, и ниже чем в среднем по делам, рассмотренным судами Томской области. Так, по делам, рассмотренным коллегиально, кассационные жалобы и протесты приносились по 20% дел. В целом же, в Томской области в 1995 году количество принесенных жалоб и протестов составило 13% от общего числа вынесенных приговоров, а в 1996 году было обжаловано и опротестовано 11,6% приговоров. Аналогичные цифры свойственны и для других регионов, а также для РФ в целом (см. табл. 10).

Таблица 10.

Распространенность кассационного обжалования и опротестования приговоров (отношение числа принесенных жалоб и протестов к общему количеству оконченных дел)

1995 год 1996 год Томская область 13% 11,6% Алтайский край 17% 13,6% РФ в целом 12,9% 12,6% В результате рассмотрения кассационных жалоб и протестов по изученным делам, рассмотренным единолично, 7 приговоров из 9 оставлено без изменения (78%), один приговор отменен, и в одном случае применена отсрочка применения приговора вместо реального лишения свободы.

Таким образом, приговоры, выносимые единоличным судьей, практически не обжалуются и редко отменяются или изменяются. Представляется, что, по крайней мере частично, столь низкий процент обжалования таких приговоров связан со сравнительно редким участием защитника по таким делам, а также с небольшим размером применяемого наказания. Но, с другой стороны, это свидетельствует и о том, что стороны согласны с существом решения суда, что все упрощения, допущенные судьей в ходе судебного разбирательства, не повлияли на правильность и справедливость приговора.

На составление приговора у судьи уходит около половины^ времени, затрачиваемого на судебное разбирательство в целом. Так, в результате хронометража судебных разбирательств, можно сделать вывод, что составление приговора заняло в среднем 47% от всей продолжительности разбирательства.

Думается, что по делам о преступлениях, не влекущих назначения сурового наказания, в тех случаях, когда стороны согласны с сущностью приговора и не намереваются его обжаловать (или опротестовывать), составление мотивированного приговора не вызывается необходимостью. В этих случаях, представляется, должно быть возможным составление лишь резолютивной части приговора. При этом можно предусмотреть составление полного текста приговора в случаях, когда стороны не согласны с выводами суда. Аналогичные предложения неоднократно высказывались

181 как практическими работниками, так и учеными- юристами.1 Кроме того, за допущение такой возможности высказалось 78% опрошенных судей.2

Таким образом, можно подвести следующие итоги: в практике рассмотрения уголовных дел единоличными судьями имеются существенные недочеты, встречаются и серьезные нарушения уголовно- процессуального законодательства. Однако такая практика сигнализирует о наличии недостатков, пробелов в законодательном регулировании порядка судебного производства по делам о нетяжких преступлениях, а также позволяет отыскать возможные пути совершенствования такого производства, которые соответствовали бы общим началам уголовного процесса и, в то же время, отвечали бы потребностям практики.

С другой стороны очевиден и положительный потенциал данной формы уголовного судопроизводства, даже в условиях недостаточного учета законодателем потребностей в появлении упрощенного порядка судебного разбирательства для ряда категорий дел. Проявляется это, во- первых, в том, что единоличный порядок рассмотрения уголовных дел приводит на практике к ускорению сроков судопроизводства, сопровождается меньшим количеством нарушений процессуальных сроков. Во- вторых, при этом выносимые судьями приговоры, в целом, справедливы и соответствуют обстоятельствам дела. Об этом говорят цифры, характеризующие процент обжалованных и опротестованных приговоров по делам, рассмотренным единолично и процент приговоров, оставленных в силе.

Следовательно, единоличный порядок рассмотрения уголовных дел имеет право на существование, но материально- правовая его база должна быть сужена (5 лет слишком суровое наказание для назначения его в порядке упрощенного производства), а процедура рассмотрения уголовных дел в таком порядке нуждается в существенном совершенствовании. Конкретные предложения автора, относительно процессуальных форм рассмотрения уголовных дел в порядке упрощенного судопроизводства будут высказаны ниже.

1 - См, например, Дубинин А. Упростить судебный процесс. // Российская юстиция, 1994, № 10, с.15 - 16; Загорский Г. Совершенствование судебной процедуры рассмотрения уголовных дел. // Советская юстиция, 1987, № 12, с.26 - 27; Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., Юрид. лит., 1991, с.82 - 83.

2 - Более того, как стало известно автору из доклада Э.Н. Леваковой “Гарантии прав личности и проблемы обеспечения всесторонности, полноты и объективности судебного исследования при единоличном рассмотрении уголовных дел”, сделанном на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ 05.06.1996 года, при изучении авторским коллективом НИИ уголовных дел, рассмотренных судьей единолично, в практике судей Тверской области обнаружены случаи, когда приговор не составлялся судьей в виде отдельного акта, а выносился в виде резолюции, в том числе записанной на корочке уголовного дела. Безусловно, что такое самовольное упрощение уголовно- процессуальных правил абсолютно недопустимо, однако путь избранный указанными судьями воспринимается автором настоящей работы, как в целом верный и подлежащий использованию законодателем.

149 по жалобам на применение такой меры пресечения, но изменятся характер отношений, лежащих в его основе, и его положение в системе уголовного процесса. Собственно говоря, это будет уже совсем другое производство. Учитывая изложенное, автор счел возможным в дальнейшем вести речь только об основных и дополнительных уголовно- процессуальных производствах.

3.2 Основные упрощенные судебные производства

3.2.1. Единоличное рассмотрение судьей уголовных дел как упрощенное судебное производство

  1. Материально- правовую основу данного производства, в соответствии со ст.35 УПК РСФСР, составляют дела о преступлениях, максимальная мера наказания за которые, предусмотренная законом, не превышает 5 лет лишения свободы. Таких составов преступлений в действующем уголовном законодательстве более 200. К ним относятся, в частности, такие довольно опасные преступления, как грабеж, вымогательство, контрабанда, хищение либо вымогательство радиоактивных материалов без квалифицирующих обстоятельств, умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (в том числе с квалифицирующими обстоятельствами), торговля несовершеннолетними и так далее. Количество уголовных дел, рассмотренных судьей единолично, составило в первом полугодии 1997 года в Томской области 37% по отношению к общему числу оконченных дел. Конечно на основании этого показателя было бы преждевременно делать выводы о том, какую долю составят дела о преступлениях, наказание за которые не превышает 5 лет лишения свободы, по отношению к общему количеству дел, поступающих в суд, однако можно проанализировать статистику использования такого производства, как единоличное рассмотрение уголовных дел судьей, до 1997 года.

Процент уголовных дел, рассмотренных единолично судьей, взятый по России в целом, стабильно рос с 1992 года, когда такая форма судопроизводства появилась впервые. Он составил в России:

в 1992 г.-7,8%

в 1993 г.-23,2%

в 1994 г.-36,1%

в 1995 г. - 36,3% от общего числа оконченных дел1.

Причем следует отметить, что в эти годы законодательная база применения такого вида судебного производства была много уже, чем сейчас. В обязательном порядке подлежали единоличному рассмотрению лишь дела о преступлениях, прямо перечисленных в ч.2 ст.35 УПК РСФСР.

1 - См. Левакова Э.Н., Михайлова Т.А., Шмелева А.Н., Ястребова О.М. Гарантии законности при единоличном рассмотрении уголовных дел в судах. // Прокуратура и правосудие в условиях судебно-правовой реформы. Сборник научных трудов. М, 1997, с.60.

150

i Однако, в Томской, Кемеровской областях, Алтайском крае такой процент несколько ниже. Так, в Томской области он составил:

в 1992 году-4,9%;

в 1993 году-21,4%;

в 1994 году - 35% от общего числа оконченных дел.

В 1995 году он составил в Томской области - 33,4%, в Алтайском крае -30,5%, в Кемеровской области - всего 14,9% от общего числа оконченных дел. А в 1996 году в Томской области единолично разрешено - 39% уголовных дел, в Алтайском крае - 20,6%, а в Кемеровской области - 16,3% от общего числа оконченных дел. Причем в Кемеровской области в 1996 году единолично судьями рассмотрено всего 4169 уголовных дел, при том, что за этот период судами этой области разрешено 4542 уголовных дела, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме и, кроме того, 806 дел частного обвинения, поступивших непосредственно от граждан. То есть далеко не все дела, принадлежащие даже к этим категориям, были рассмотрены там единолично судьей. Конечно, как уже отмечено выше, материально- правовая база протокольной формы и единоличного рассмотрения судьей уголовных дел не совпадают. Однако все дела, подготовленные в протокольной форме, могли рассматриваться единолично, при условии наличия согласия обвиняемого. Согласие же такое имеется практически всегда. В частности, автором было изучено 250 уголовных дел о преступлениях, возможное наказание за которые не превышает 5 лет лишения свободы. 180 из них было рассмотрено единолично, а 50 - коллегиально. Однако среди изученных дел встретилось лишь 3 уголовных дела, в которых на стадии ознакомления обвиняемого с материалами дела отмечено отсутствие согласия обвиняемого на единоличное рассмотрение дела (причем все эти дела в итоге были рассмотрены единолично судьей, а одно - даже без получения на это согласия обвиняемого). В материалах же, относящихся к судебным стадиям процесса, ни по одному делу не содержится указания на несогласие обвиняемого на рассмотрение его дела судьей единолично. Таким образом, коллегиальное рассмотрение этих дел производилось по инициативе суда. Из указанных фактов можно сделать сразу несколько выводов.

Первый из них - тот, что, по- видимому, суды в различных субъектах РФ неоднозначно подходят к вопросу использования такого упрощенного судебного производства, как единоличное рассмотрение дел судом. Ведь если в трех указанных областях Сибири доля числа дел, рассмотренных единолично, существенно ниже среднего ее значения для России в целом, то где- то, в каких- то регионах России, она должна быть значительно выше.1 Кроме того, в выступлении В.А. Кобзаря -

  • И действительно, из доклада Э.Н. Леваковой “Гарантии прав личности и проблемы обеспечения всесторонности, полноты и объективности судебного исследования при единоличном рассмотрении уголовных дел” на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ 05.06.1996 года, следует, что в Курской области единолично рассматривается судьями более 40% уголовных дел.

151 представителя Генеральной Прокуратуры РФ, на расширенном заседании Ученого Совета НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ 05.06.1996 года было отмечено, что в результате проверки, произведенной Генеральной Прокуратурой РФ, обнаружилось, что если по отчетам судов Московской области, в них в 1995 году было рассмотрено единолично около 4600 уголовных дел, то фактически количество дел, рассмотренных в таком порядке составило более 5000. Около 600 дел было не отражено в статистической отчетности. Таким образом, если одни суды в полной мере использовали возможности по единоличному рассмотрению уголовных дел, предоставленные законом, то другие отнеслись к применению такой формы более осторожно и сдержанно.

Второй момент, который необходимо оговорить, - это имели ли судьи право на замену по собственной инициативе единоличной формы рассмотрения уголовных дел коллегиальной. Авторский коллектив НИИ проблем укрепления законности и правопорядка Генеральной Прокуратуры РФ пришел к выводу, что такие действия судьи противоречат закону. По их мнению формулировка ч.2 ст.35 УПК РСФСР в старой ее редакции (“Судья единолично, рассматривает дела о преступлениях, предусмотренных статьями: …”) означает, что судья однозначно обязан рассмотреть все дела о таких преступлениях единолично. Аналогичным образом он трактует и формулировку ч.З этой же статьи (“С согласия обвиняемого судья единолично рассматривает также дела о преступлениях, за которые не может быть назначено более строгое наказание, чем лишение свободы сроком на пять лет”). Закон по мнению авторов данной позиции не предусматривает и не дает оснований для толкования слов “с согласия обвиняемого” как повод для принятия альтернативного решения.1 Однако при этом ими отмечено, что судье все же должно быть предоставлено право, если он сочтет нужным, в частности в случаях, если рассмотрение дела будет представлять сложность, и участие народных заседателей, по его мнению, поможет лучше разобраться в материалах дела и принять правильное решение, назначать дело к слушанию в коллегиальном составе, независимо от мнения обвиняемого.2 Такая позиция представляется не до конца верной. Действительно, формулировка закона: “Судья единолично рассматривает дела…” (содержащаяся как в старой, так и в новой редакции ч.2 ст.35 УПК РСФСР) не предполагает возможности альтернативного решения вопроса о составе суда в зависимости от мнения судьи. Кроме того, необходимо согласиться с изложенной выше точкой зрения в той ее части, что судье должно быть предоставлено право перейти к более сложной процессуальной форме.

Однако представляется, что толкование ч.З ст.35 УПК РСФСР в старой ее редакции, предложенное указанными авторами, неверно. Данную норму следовало

1 - См.: Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Единоличное рассмотрение судьей

уголовных дел.// Законность, 1996, № 6, с.37.

    • См.: Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Указ. соч., с.37.

152 толковать в комплексе со ст. 421 УПК РСФСР, которая предусматривает, что ряд уголовных дел рассматривается судом присяжных по ходатайству обвиняемого. Таким образом, законодатель различает понятия “согласие обвиняемого” на применение того или иного производства и “ходатайство” об использовании определенного вида производства. Если второй термин говорит об активной роли обвиняемого в определении используемой уголовно- процессуальной формы, то первый - подразумевает, что инициатива в выборе формы производства исходит от кого- то другого (в частности от суда), а обвиняемому была предоставлена возможность не согласиться с таким выбором, с каковым решением закон связывал отказ от избранной формы в пользу обычной. Такое толкование закона подтверждается и формулировкой ст.228 УПК РСФСР. В соответствии с этой нормой судья в стадии назначения дела к судебному разбирательству должен решить вопрос о том, будет ли дело рассматриваться единолично или коллегиально. Но если судья полностью лишается инициативы в выборе вида производства, то такой вопрос вообще не может быть поставлен перед ним. Кроме того, ч.2 ст.267 обязывала судью после открытия судебного заседания выяснить у каждого подсудимого, согласен ли он на рассмотрение дела судьей единолично, и указывала, что в случае возражения подсудимого дело должно было рассматриваться коллегиально. Однако в данной статье прямо не зафиксирована аналогичная обязанность судьи по рассмотрению дела единолично в том случае, если обвиняемый дал на это согласие. Часть же 3 той же статьи говорит о том, что в случае, если разбирательство дела начато в коллегиальном составе, суд может выяснить у подсудимых, согласны ли они на изменение состава суда.

Таким образом, представляется, что в соответствии с ранее действовавшей редакцией ст.35 УПК судья обладал определенной инициативой в определении вида производства, который будет использоваться, и вправе был произвести разбирательство дело в коллегиальном составе суда даже в том случае, если в материалах дела имелось согласие обвиняемого на единоличное рассмотрение его дела. Более того, судьи таким правом активно пользовались. Так, из изученных автором настоящей работы уголовных дел, которые могли бы быть рассмотрены судом единолично, но рассматривались коллегиально, следует, что по всем этим делам инициатором выбора данной формы судопроизводства был судья. Причем в 13% случаев коллегиального рассмотрения судом дел, подпадающих под перечень ч.З ст. 35 УПК РСФСР (в ее старой редакции), имелось согласие обвиняемого на единоличное рассмотрение его дела. Более того, имеются и 5 случаев, когда дело рассматривалось судом в коллегиальном составе, несмотря на то, что оно подпадало под перечень ч.2 ст.35 УПК РСФСР.

Следует отметить, что даже в пределах одной области судьи различных судов с различной частотой использовали возможность применения упрощенного судебного производства. Так, среди 50 изученных уголовных дел, рассмотренных единолично

153 судьями Ленинского районного суда г. Томска, дела о преступлениях, подпадающих под перечень ранее действовавшей редакции ч.2 ст.35 УПК РСФСР, составили 56%, соответственно в 44% случаев рассмотрения дела судьей единолично, последний пользовался возможностью, предоставленной ему ч.З указанной статьи. А в Томском районном суде даже 67% изученных дел, рассмотренных единолично, не входили в перечень ч.2 ст.35 УПК РСФСР. В то же время, в Советском районном суде г. Томска всего в 12% случаев единоличного рассмотрения, дела, по которым применялась такая форма судопроизводства, не входили в перечень ч.2 ст.35 УПК РСФСР.

Таким образом, хотя 65% из числа опрошенных судей и считают, что возможность применения упрощенного судопроизводства, должна распространяться на дела, возможная мера наказания по которым превышает 2 года лишения свободы (причем 30% судей считают, что возможная мера наказания не должна превышать при этом 5 лет лишения свободы, еще 27% предлагают в качестве максимума сроки от 6 до 8 лет, а 5,5% опрошенных даже предлагают упростить производство по делам об уголовных преступлениях, мера наказания за которые составляет до 10 лет лишения свободы), фактически в своей деятельности судьи далеко не всегда используют эту упрощенную форму, даже в тех случаях, когда она возможна. Такое положение дел представляется вполне нормальным, соответствующим общим началам применения упрощенного судебного производства, в соответствии с которыми обязательно должна существовать возможность перехода к более сложной процессуальной форме в случае, если это вызывается индивидуальными особенностями дела.

Достаточно любопытной представляется следующая проблема. Ныне действующая редакция ст.267 УПК РСФСР, исключив обязанность суда испрашивать согласие обвиняемого на рассмотрение его дела в единоличном порядке, сохранила указание на право суда в тех случаях, когда рассмотрение дела было начато в составе судьи и двух народных заседателей, а закон позволяет рассматривать это дело единолично, выяснить, имеется ли согласие подсудимых на соответствующее изменение состава суда, и если имеется - продолжить судебное заседание единолично. Возникает вопрос, не означает ли это, что судья все же вправе, но не обязан, единолично рассматривать уголовные дела о преступлениях, наказание за которые не превышает 5 лет лишения свободы. К сожалению, такой вывод представляется неверным, исходя из текста внесенных в закон изменений. По- видимому, это, так же, как и в случае с текстом ст.201 УПК РСФСР, явный недостаток законодательной техники, следствие фрагментарности тех изменений, которые производятся в уголовно- процессуальном законодательстве.

Исходя из этих теоретических положений и сложившейся практики применения единоличного порядка рассмотрения уголовных дел судьей, следует сделать вывод о том, что изменения, произошедшие в уголовно- процессуальном законодательстве, носят отрицательный характер. Они, собственно говоря, не расширяют и не помогают расширить возможность применения данного вида

154 упрощенного судебного производства, так как и раньше судья мог использовать его практически в любом случае рассмотрения дела о преступлении, наказание за которое не превышает 5 лет лишения свободы, если считал это допустимым. Как уже отмечено выше, случаев, когда подсудимый не давал своего согласия судье на рассмотрение дела в единоличном составе, при изучении уголовных дел не обнаружено. Зато судьи лишились возможности перехода к более сложной процессуальной форме, то есть исчезла возможность учета индивидуальной сложности дела. Далее, уменьшилась зона правовой свободы обвиняемого, немотивированно сократился объем его прав, исчезла возможность учета его интересов при определении вида используемого судебного производства. Более того, думается, что вообще мера наказания в виде 5 лет лишения свободы является слишком серьезным последствием для подсудимого, чтобы вопрос о ее применении мог решаться в упрощенном порядке.

Следует также отметить, что в теоретической литературе высказывались большей частью предложения прямо противоположные. Сущность их заключается в необходимости учета при применении упрощенного производства не только мнения обвиняемого, но и мнения потерпевшего.1 Эти предложения представляются заслуживающими поддержки. В самом деле, выбор единоличной или коллегиальной формы рассмотрения уголовного дела может существенным образом отразиться на интересах потерпевшего. Однако предоставление ему такого же права, какое было предоставлено обвиняемому, кажется нецелесообразным. Выбор той или иной формы судопроизводства имеет для потерпевшего куда меньшее значение, чем для обвиняемого, для которого этот вопрос может оказаться чрезвычайно важным. Поэтому учет мнения потерпевшего должен производиться не в виде получения его согласия на ведение судопроизводства в упрощенном порядке, а в предоставлении ему права ходатайствовать о переходе к более сложному типу производства. Отказ суда в удовлетворении такого ходатайства должен быть мотивированным, а кроме того, у потерпевшего должна иметься возможность его обжаловать.

Представляется, что при определении круга дел, по которым возможно применение упрощенного порядка производства, следует исходить из следующих моментов:

1) Упрощенное производство должно быть комплексным, не должно содержать противоречий между досудебными и судебными стадиями процесса.

2) Суду должна быть непременно предоставлена возможность перехода к более сложной процедуре, исходя из индивидуальных особенностей дела.

1 - См., например, Якимович Ю.К. Стратегические и первоочередные задачи судебной реформы. // Актуальные вопросы государства и права в современный период Томск, Издательство Томского университета, 1994, с. 181 -185; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с.57 - 58; Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Единоличное рассмотрение судьей уголовных дел.// Законность, 1996, № 6, с.38.

155

j3) Государственно- властное начало при применении упрощенного порядка производства должно разумно сочетаться с учетом мнения обвиняемого и потерпевшего.

4) Пять лет лишения свободы - слишком серьезная мера для назначения ее в результате упрощенного судебного производства. Представляется, что в упрощенном порядке к лицу, совершившему преступление, не должно применяться наказание превышающее 2 года лишения свободы. С другой стороны, при определении круга дел, по которым может производиться упрощенное судопроизводство, не следует необоснованно его сужать без необходимости. Возможно выходом здесь может стать подход, применяемый в Великобритании. Там производство в суммарном порядке может вестись практически по любому уголовному делу. Однако если судья сочтет, что, исходя из существа дела и личности обвиняемого, к последнему должно быть применено наказание, превышающее определенный предел, то он прекращает рассмотрение дела в упрощенном порядке и передает его в вышестоящий суд для того, чтобы судопроизводство велось далее в более сложной форме.

  1. Следующий момент, который хотелось бы отметить при рассмотрении такого упрощенного судебного производства, как единоличное рассмотрение судьей уголовных дел, также касается ранее действовавшей редакции ст.35 УПК РСФСР. Речь идет о практике получения согласия обвиняемого на применение такого производства. В случаях, когда по уголовному делу, подпадающему под действие старой редакции ч.З ст.35 УПК РСФСР, проводилось предварительное расследование, вопреки правилу, закрепленному в ч.7 ст.201 УПК, следователи или дознаватели не выясняли, имеется ли согласие обвиняемого на рассмотрение его дела судьей единолично в 70% случаев, а по делам, досудебная подготовка по которым велась в протокольной форме, при ознакомлении с протоколом не было выяснено мнение лица, в отношении которого велось производство, в 35% случаев.1 Причем ни в одном из таких случаев судом не было предпринято никаких мер, судья никак не прореагировал на наличие прямого нарушения закона следователем или дознавателем. Более того, судья также в 33% случаев рассмотрения дела, подпадающего под действие ч.З ст.35 УПК РСФСР, не испросил согласия обвиняемого на рассмотрение его дела единолично, что прямо противоречило правилу, содержащемуся в ч.2 ст.267 УПК РСФСР (в старой ее редакции). В результате, по четырнадцати делам, рассмотренным единолично судьей, такое согласие не было получено ни следователем, ни судьей, хотя дело не могло рассматриваться единолично без наличия согласия обвиняемого. Представляется, что в таких случаях речь идет о грубом нарушении уголовно- процессуального закона. Большая часть таких нарушений
  • При этом очень сильно различается практика в разных РОВД. Так, дознаватели Октябрьского РОВД не выяснили наличия согласия лица, в отношении которого велась досудебная подготовка в протокольной форме, на единоличное рассмотрение его дела судом, ни по одному из изученных дел, тогда как дознаватели Томского РОВД испрашивали такое согласие в 100% случаев, а дознаватели Ленинского РОВД - в 92% случаев.

156 отмечена по делам о преступлениях, предусмотренных ч.1 ст. 144 УК РСФСР. Видимо, немаловажную роль в этом сыграла рассогласованность норм, регулирующих различные формы упрощения уголовного судопроизводства в УПК РСФСР. Дела о преступлениях, предусмотренных ч.1 ст. 144 УПК РСФСР (в старой редакции УПК) не были включены в перечень ч.2 ст.35 УПК РСФСР. При этом они были отнесены законом к числу тех дел, досудебная подготовка по которым может производиться в протокольной форме. В результате судьи, получая материалы, подготовленные в протокольной форме, по- видимому, автоматически, не сверяясь с перечнем ч.2 ст.35 УПК, предполагали, что испрашивать согласие подсудимого на единоличное рассмотрение дела нет необходимости, а обвиняемый лишался предоставленной ему законом возможности решать, в каком составе будет рассмотрено его дело.

Имелось некоторое разнообразие и в формах фиксации согласия подсудимого, выясняемого судом. Несмотря на то, что ст.267 УПК РСФСР достаточно четко фиксировала форму такого согласия, по четырем делам из числа изученных согласие подсудимого на единоличное рассмотрение дела зафиксировано не в протоколе судебного заседания, а в отдельном документе. Более значимым представляется другое: в 22% из числа случаев, когда в протоколе судебного заседания имеется запись о наличии согласия подсудимого на упрощенный порядок рассмотрения дела, эта запись подсудимым не подписана. Такое оформление согласия представляется абсолютно неправильным, поскольку не исключает возможность его фальсификации.

Кроме того, по- видимому, не вполне соблюдались судьями и требования закона о времени выяснения согласия подсудимого. Исходя из текста ст.267 УПК РСФСР, ее положения в главе 22 УПК, следует сделать вывод о том, что такие действия должны быть предприняты председательствующим сразу после открытия судебного заседания и объявления того, какое дело подлежит рассмотрению. Фактически же, как это следует из протоколов судебных заседаний, лишь в 14% случаев подсудимые действительно были опрошены на предмет выяснения их согласия на единоличное рассмотрение дела, в самом начале подготовительной части судебного заседания. В остальных случаях это происходило хотя и в рамках подготовительной части судебного заседания, но в самые разные ее моменты: после объявления состава суда, после разъяснения прав участникам процесса, после заявления и разрешения ходатайств или же непосредственно перед началом судебного следствия. Этот результат подтверждается в результате посещений судебных заседаний автором. Из 18 дел, при рассмотрении которых он присутствовал, лишь в трех случаях председательствующий выяснил мнение подсудимого о единоличном порядке рассмотрения дела в тот момент судебного заседания, который предусмотрен в законе. Возможно, что это не самое грубое нарушение процессуального закона, однако представляется несколько нецелесообразным порядок, при котором судья сначала производит единолично ряд действий: разъясняет права, разрешает ходатайства, предлагает заявлять
отводы, разрешает вопрос о возможности

182

3.2.2. Особенности судебного производства по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов

Как уже было оговорено выше, судопроизводство по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов и до 1997 года в большинстве случаев производилось судьей единолично, а теперь единоличный порядок - это единственно возможная форма рассмотрения таких дел. Однако, наряду с общими чертами, характерными вообще для единоличной формы рассмотрения уголовных дел, судебное разбирательство дел, материалы которых подготовлены в порядке протокольного производства, имеет ряд существенных отличий. Поэтому, представляется, что такие особенности должны быть рассмотрены отдельно, с учетом того, что судебное производство по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов, хотя и осуществляется по более узкому кругу дел, чем судебное производство по делам, рассматриваемым единолично судьей, все же представляет собой самостоятельный вид упрощенного судебного производства.

Кроме того, необходимость отдельного рассмотрения особенностей судебного производства по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов следует из значительной распространенности такого производства. Среди общего числа дел, рассмотренных судом, дела, материалы которых были подготовлены в

протокольной форме, составили в 1995 -1996 годах:

1995 год 1996 год Томская область 18% 21% Кемеровская область 12,7% 17,5% Алтайский край 12% 22% Еще большее место занимают дела с протокольной формой досудебной подготовки материалов по отношению к числу уголовных дел, рассматриваемых единолично судьей. Среди изученных автором дел, рассмотренных судьей единолично и выбранных случайным образом, такие дела составили почти 59%. В целом же, по статистическим данным, число дел, поступивших в суд по протокольной форме, составляет, по отношению к числу дел, рассмотренных судьей единолично:

1995 год 1996 год Томская область 53,8% 56% Кемеровская область 87% 109% Алтайский край 58% 72,7% Таким образом, наша случайная выборка практически соответствует процентному соотношению дел протокольного производства в массе дел, рассматриваемых единолично в Томской области. Однако в других областях

1 - Процент дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов несколько вырос за последние годы, хотя и не слишком существенно. В 1986 - 1988 годах, он составлял для различных областей Западной Сибири от 10 до 19%. См.: Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с. 112.

183 распространенность дел, досудебная подготовка по которым произведена в протокольной форме, может быть значительно выше (70 и более процентов). Более того, скажем, в Кемеровской области, как это следует из статистических данных, далеко не все такие дела рассматриваются единолично судьей, часть из них рассматривается коллегиальным составом суда. Поэтому, тем более следует отдельно обратить внимание на особенности судебного рассмотрения дел, производство по которым производилось по правилам главы 34 УПК РСФСР. Стоит отметить также, что особенности судебного производства по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов неоднократно рассматривались в юридической литературе.1 Поэтому в данной работе ограничимся лишь теми из особенностей, которые характеризуют судебное производство по таким делам, как упрощенное судебное производство, либо ранее не анализировались.

  1. Первая особенность дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов, которую следовало бы обсудить, говоря о судебном производстве по таким делам, заключается в порядке возбуждения этих дел.

В соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ от 28.11.1996 года “По делу о проверке конституционности статьи 418 УПК РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края”, положения ст.418 УПК РСФСР, наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по материалам, подготовленным в протокольной форме, признаны не соответствующими Конституции РФ. В этом же Постановлении отмечено: “Возможные пробелы в уголовно- процессуальном регулировании процедуры досудебной подготовки материалов в протокольной форме, возникающие в связи с настоящим Постановлением, могут быть восполнены в правоприменительной практике органов, ведущих судопроизводство, на основе процессуальной аналогии”.

Кто же теперь и каким образом должен возбуждать уголовное дело по материалам, подготовленным в протокольной форме?

Кто - определить несложно. В соответствии со ст. 3, 112 УПК РСФСР, обязанность возбуждения уголовного дела возлагается на суд, прокурора, следователя и орган дознания. Суд освобожден ныне от такой обязанности по указанной категории

1 - См., например, Перлов И. Судебное рассмотрение дел и материалов о хулиганстве. // Советская юстиция, 1967, № 1, с.21 - 22; Пантелеев В. Предание суду по делам, предусмотренным ч.1 ст.206 УК РСФСР. // Советская юстиция, 1967, № 6, с. 20 - 21; Басков В.И. Протокольная форма уголовного судопроизводства. // Советское государство и право, 1985, № 10, с.63 - 70; Петрухин И.Л. Право на защиту и проблемы упрощения судопроизводства. // Адвокатура и современность. М, 1987, с. 51 - 57; Цыганенко С.С. Ускоренное судопроизводство: преступления, не превышающие большой общественной опасности. Ростов- на- Дону. Издательство Ростовского государственного университета, 1993, с.23 - 61; Шутихин П.О. О рассмотрении дел с протокольной формой досудебной подготовки. // Советская юстиция, 1986, № 20, с. 19; Миронов Л. Рассмотрение уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов. // Советская юстиция, 1988, № 22, с. 10; Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с.111 - 145; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: Система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, Издательство Томского университета, 1991, с. 89 - 101 и т. д.

184 дел. Предварительное следствие по делам о преступлениях, перечисленных в ст.414 УПК РСФСР, по общему правилу не производится.
Следовательно, возбудить уголовное дело по материалам, подготовленным в протокольной форме, вправе прокурор или орган дознания.

А вот с порядком возбуждения данной категории дел возникают определенные сложности. На практике эта проблема решается по меньшей мере тремя способами. Первый из них состоит в признании за протоколом об обстоятельствах совершенного преступления, утвержденным начальником органа дознания и санкционированным прокурором, значения актов возбуждения уголовного дела и предъявления обвинения. Второй, немного отличающийся от него, состоит в том, что на протоколе об обстоятельствах совершенного преступления, прокурор делает надпись: “Возбудить уголовное дело”.

Часть же практических работников пошла по иному пути. По материалам, подготовленным в протокольной форме, начальником органа дознания в обычном порядке возбуждаются уголовные дела и производится дознание. В таком случае, протокольная форма досудебной подготовки материалов фактически ликвидируется как упрощенное производство.

Представляется, что более правильными являются два первых способа решения данной проблемы. С формальной стороны они полностью соответствуют Постановлению Конституционного Суда РФ, в том числе резолютивной его части, в которой оговорено, что судья вправе назначать судебное заседание по делу, материалы по которому подготовлены в протокольной форме, “исходя из того, что решение о возбуждении дела и о формулировке выдвигаемого против лица обвинения содержится в утвержденном начальником органа дознания и санкционированном прокурором протоколе”. Собственно говоря, наиболее соответствующим этому Постановлению, является в таком случае, первый из вышеперечисленных способов, в соответствии с которым, ни начальником органа дознания, ни прокурором, вообще не производится никаких дополнительных действий, по сравнению с теми, что они совершали ранее по материалам, подготовленным в протокольной форме. Однако эти действия теперь считаются актом возбуждения уголовного дела.

Такое решение не противоречит и нормам УПК РСФСР. В соответствии со ст. 414 УПК РСФСР, порядок производства по делам о преступлениях, предусмотренных в этой статье, определяется общими правилами УПК РСФСР, за изъятиями, установленными правилами главы 34. Таким образом, в случае противоречия между общим порядком производства по делу и правилами, содержащимися в главе 34 УПК РСФСР, следует руководствоваться последними.

Ссылка на то, что обязательность вынесения постановления о возбуждении уголовного дела закреплена в ст. 112 УПК РСФСР, представляется несостоятельной. Ст. 143 УПК предусматривает вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого, ст. 205 УПК - составление обвинительного заключения. Однако ни тот,

185 ни другой акт не составляется по делам, досудебная подготовка по которым произведена в протокольной форме, и никто этого не требует. Считаю, что следует различать возбуждение дела как стадию уголовного процесса (то есть объективно необходимый этап в развитии производства по делу, который обладает собственными задачами) и конкретный порядок возбуждения уголовного дела, урегулированный ст. 112 УПК РСФСР. Данный порядок характерен для обычного основного производства и может быть отличающимся для иных уголовно- процессуальных производств (скажем, для упрощенных производств, к каковым относится и производство с протокольной формой досудебной подготовки материалов, или для дополнительных и особых уголовно- процессуальных производств).

Таким образом, порядок возбуждения уголовного дела, предусмотренный ст. 112 УПК РСФСР, не единственно возможный способ возбуждения уголовного дела, просто до сих пор действующий УПК РСФСР другого способа не знал. Но это не означает, что соблюдение порядка, предусмотренного ст. 112 УПК РСФСР, и, следовательно, составление постановления о возбуждении уголовного дела, абсолютно необходимо. С точки зрения основных начал уголовного процесса, необходимо лишь, чтобы принятое решение о возбуждении уголовного дела, либо об отказе в его возбуждении, было оформлено в письменном виде, с тем, чтобы дать возможность заинтересованным лицам ознакомиться с этим решением, а при необходимости - обжаловать его. Протокол об обстоятельствах совершенного преступления, утвержденный начальником органа дознания, вполне соответствует указанным требованиям и с точки зрения принципиальных положений уголовного процесса ничем не хуже такого письменного акта, как постановление о возбуждении уголовного дела.

В пользу утверждения о необязательности непременного составления в каждом случае совершения преступления формального акта - постановления о возбуждении уголовного дела, свидетельствует и мировая практика. С ее точки зрения порядок возбуждения уголовного дела в нашем уголовном процессе^ вообще чрезмерно формализован. Так, в Австрии и Германии дознание начинается по решению прокурора, которое не оформляется никаким письменным актом. В США моментом возбуждения уголовного дела считается момент начала работы по нему полиции, что также не оформляется письменно. В Российской Империи производство по делам, находящимся в компетенции мирового судьи, начиналось при наличии либо жалобы частного лица, либо сообщения полиции о совершенном преступлении, либо в случае непосредственного усмотрения судьей признаков преступления. Никакого формального акта о возбуждении дела также не составлялось.

В принципе, представляется возможным и составление начальником органа дознания или прокурором постановления о возбуждении уголовного дела по делам, досудебная подготовка по которым произведена в протокольной форме. Но при этом является совершенно излишним непременное производство дознания, в случае, если в

186 нем нет необходимости. Кроме того, в этом случае возникает еще одна проблема. Следуя логике, в соответствии с которой дело не считается возбужденным, если нет постановления об этом, продолжая ее, следовало бы обязать указанных должностных лиц не только выносить постановление о возбуждении уголовного дела, но и предъявлять обвинение лицу, в отношении которого велось производство, так как обычный порядок основного досудебного производства предусматривает и производство такого действия, и т. д. Таким образом, и в этом случае протокольная форма досудебной подготовки материалов практически исчезнет как упрощенное производство.

Следует, по- видимому, отметить, что неясность в вопросе о порядке возбуждения уголовных дел по материалам, подготовленным в протокольной форме, привела к периоду неразберихи в деятельности правоохранительных органов по таким делам. В результате резко уменьшилось количество дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов. Так, если в 1996 году в суды Томской области поступил всего 2971 материал, подготовленный в протокольной форме, что составило 22% от общего числа поступивших дел, то за первое полугодие 1997 года поступило всего 201 уголовное дело, досудебная подготовка по которому велась в протокольной форме (или 3,6% от общего числа поступивших дел).

Еще одна проблема, которую представляется необходимым обсудить - это вопрос о моменте, с которого уголовное дело будет считаться возбужденным. Достаточно ли для этого утверждения протокола начальником органа дознания, или же необходимо еще и санкционирование его прокурором? Думаю, что первое вернее. В соответствии со ст.З, 112 УПК РСФСР, начальник органа дознания вправе возбуждать уголовные дела. Обязанности органа дознания согласовывать решение вопроса о возбуждении уголовного дела с прокурором УПК РСФСР не предусматривает. Тем более нет необходимости в получении согласия прокурора на возбуждение уголовного дела, в случае совершения нетяжкого преступления, установление фактических обстоятельств которого не представляет^ большой сложности, то есть по делам, досудебная подготовка по которым производится в протокольной форме. В этом случае санкция прокурора будет аналогом утверждения им обвинительного заключения по делам, производство по которым производится в обычном порядке.

Итак, теперь в суд поступают уже не материалы, подготовленные в протокольной форме, но уже возбужденное уголовное дело.1 Таким образом, Постановление Конституционного Суда РФ изменило порядок судебного производства по таким делам, исключив обязанности суда проверить материалы, собранные при досудебном производстве в протокольной форме, с точки зрения достаточности их для возбуждения уголовного дела, и возбудить уголовное дело,

  • Такой порядок представляется нам правильным, отвечающим задачам, стоящим перед судом, соответствующим принципу состязательности, объективности и беспристрастности суда.

187 сформулировав обвинение. Это в значительной мере упростило установленный законом порядок судебного производства по таким делам.

Однако возникает вопрос, а изменило ли это существенно реальную деятельность судей по делам о преступлениях, входящих в перечень ст. 414 УПК РСФСР? Для того, чтобы ответить на него, проанализируем распространенность случаев, когда судья не соглашался с выводами, содержащимися в протоколе об обстоятельствах совершенного правонарушения.

Так, отказ судьи в возбуждении уголовного дела по материалам, подготовленным в протокольной форме, имел место по 15% изученных дел. Только по одному из изученных дел материалы возвращались судом для производства дознания. Не отмечено ни одного случая, когда бы формулировка обвинения в постановлении судьи о возбуждении уголовного дела существенно отличалась от соответствующей формулировки, содержащейся в протоколе об обстоятельствах совершенного правонарушения. Между тем в результате рассмотрения дел, в 11% случаев судьей было вынесено постановление о прекращении уголовного дела (в связи с отсутствием события преступления, в связи с малозначительностью деяния, и т.д.), а в 7% случаев судом была изменена квалификация действий подсудимого. Причем соответствующие выводы следовали во всех этих случаях из собранных материалов и вполне могли быть сделаны без проведения судебного разбирательства. Таким образом, можно сделать вывод, что к деятельности по изучению материалов с точки зрения достаточности их для возбуждения уголовного дела и к формулировке обвинения судьи подходили весьма формально. Поэтому произошедшее изменение порядка возбуждения уголовных дел, материалы которых были подготовлены в протокольной форме, хотя и изменило сильно объем обязанностей судьи, но не повлияло существенно на реальную деятельность судей по таким делам, не упростило ее.

  1. Второй вопрос, который представляется необходимым рассмотреть, касается ознакомления подсудимого с постановлением о возбуждении уголовного дела. В соответствии с ч.З ст.418 УПК РСФСР, подсудимому должно быть вручено постановление судьи о возбуждении уголовного дела. Однако, во- первых, и ранее такие постановления, вопреки нормам УПК РСФСР, вручались подсудимым далеко не всегда. На это неоднократно обращалось внимание в юридической литературе,1 это подтверждается и собственными исследованиями автора. Так, по изученным делам в 48% случаев нет сведений о вручении подсудимому копии постановления о возбуждении уголовного дела, а еще в 8% случаев невозможно установить дату вручения подсудимому такого документа.

Во- вторых, неясно, продолжает ли действовать эта норма в настоящее время. Собственно говоря, Постановлением Конституционного Суда РФ признаны

1 - См., например, Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: Система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, Издательство Томского университета, 1991, с.98; Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с. 126 - 127.

188 неконституционными лишь положения чЛ ст.418 УПК РСФСР, наделяющие судью полномочиями возбуждать уголовное дело по подготовленным в протокольной форме материалам, а также ч.2 этой статьи; предусматривающую обязанность судьи изложить в постановлении о возбуждении уголовного дела формулировку обвинения. Часть же 3 ст.418 УПК РСФСР не отменена. Однако теперь судья по таким делам выносит лишь постановление о назначении судебного заседания. Есть ли необходимость во вручении подсудимому копии такого постановления? Имеет ли данное действие какой- либо смысл в плане обеспечения уголовно- процессуальных гарантий?

Правило, предусматривающее необходимость вручения подсудимому постановления судьи, включено в уголовно- процессуальное законодательство по аналогии с правилами ст. 237 УПК РСФСР о вручении копии обвинительного заключения с тем, чтобы обеспечить ознакомление подсудимого с сущностью выдвигаемых против него обвинений, подлежащих рассмотрению в судебном заседании.

Конечно, в случае, если досудебная подготовка материалов произведена в протокольной форме, то в момент поступления дела в суд лицо, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, уже ознакомлено с протоколом и имеет представление о том, какие претензии имеет к нему государство. Однако такое ознакомление с протоколом, в соответствии с ч.4 ст.415 УПК РСФСР производится до санкционирования его прокурором, то есть в момент, когда еще не известно точно, останется ли формулировка обвинения в таком виде, будет ли дело передано в суд, и т.д. Таким образом, ознакомления с протоколом об обстоятельствах совершенного преступления, еще недостаточно для обеспечения права лица, в отношении которого ведется уголовное судопроизводство, знать о характере и основаниях обвинения, подлежащего судебному рассмотрению.

Постановление судьи о назначении судебного заседания по делам о преступлениях, перечисленных в перечне ст.414 УПК РСФСР, в соответствии с общими требованиями, предъявляемым к таким постановлениям, должно содержать указание на закон, подлежащий применению. Ранее, в постановлении о возбуждении уголовного дела и назначении судебного заседания, судья также должен был указать и формулировку обвинения. Таким образом, вручение такого постановления подсудимому в достаточной мере обеспечивало право подсудимого знать, в чем он обвиняется. Однако, Постановлением Конституционного Суда РФ, правило, обязывающее судью изложить формулировку обвинения, признано неконституционным, а стало быть не подлежащим применению. То есть, в настоящее время судья не только не обязан, но, исходя из смысла данного Постановления, и не вправе указывать формулировку обвинения в постановлении о назначении судебного заседания. Но одного указания на закон, по которому подсудимый подлежит ответственности, еще недостаточно для обеспечения соблюдения прав обвиняемого.

189 Таким образом, вручение подсудимому постановления судьи о назначении судебного заседания бессмысленно (если только судья при назначении судебного заседания не изменил обвинение, или меру пресечения, или список лиц, подлежащих вызову в суд) и не является гарантией соблюдения его прав. Для обеспечения соблюдения права подсудимого на защиту, для того, чтобы гарантировать его ознакомление с характером претензий, предъявляемых ему государством, подсудимый должен быть ознакомлен после назначения судебного заседания, но за достаточный срок до его начала, с формулировкой обвинения, подлежащего рассмотрению в суде.

Таким образом, действующий ныне порядок судебного производства по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов не гарантирует соблюдения минимальных прав подсудимого.1 Этот порядок должен быть изменен. Для этого в уголовно- процессуальный закон должно быть включено указание на необходимость вручения подсудимому документа, содержащего все необходимые сведения о предъявляемом ему обвинении. Представляется, что существует два (как минимум) конкретных пути решения данной проблемы. Первый из них основывается на аналогии с обычным порядком судопроизводства и заключается во вручении подсудимому копии протокола об обстоятельствах совершенного преступления. На второй способ указывал еще И. Перлов.2 Этот способ может заключаться во вручении подсудимому судебной повестки. Однако в этой повестке в таком случае должны быть указаны не только место и время рассмотрения дела и уголовный закон, который подлежит применению, но и указана сущность дела, сформулировано обвинение, которое будет рассмотрено судом. Такой способ ознакомления подсудимого с сущностью обвинения используется в мировой практике.3 В принципе допустим любой из указанных способов, однако, думается, что более предпочтительным, с учетом необходимости ускорения производства по таким делам, является второй способ, так как он позволяет избежать вызова подсудимого в суд для вручения ему копии протокола, а стало быть и сократить промежуток времени, который неизбежно должен пройти от момента назначения судебного заседания до момента его проведения.

Необходимо оговорить и проблему своевременности ознакомления подсудимого с сущностью обвинения. В гл.34 УПК, в отличие от статей, регулирующих порядок обычного производства по уголовному делу, не содержится указания на срок, который должен пройти между вручением подсудимому документов, в которых содержатся сведения о предъявляемом обвинении, и началом

  • Такие минимальные права подсудимых закреплены, в частности, в ст. 14 Международного Пакта “О гражданских и политических правах” от 16.12.1966 года, которая предусматривает, в частности право “быть в срочном порядке и подробно уведомленным на языке, который он понимает, о характере и основании предъявленного ему обвинения”.

2 - См.: Перлов И. Судебное рассмотрение дел и материалов о хулиганстве.//Советская юстиция, 1967, № 1.С.22.

3 - См. об этом: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе. Пособие. М, 1994, с.58.

190 судебного заседания. Между тем, в юридической литературе неоднократно подчеркивалось, что подсудимому должно быть предоставлено некоторое время для подготовки собственной защиты.1 Причем, кажется совершенно верным подход, который предлагает С.Л. Лонь. В соответствии с ним, учитывая особенности протокольной формы, нет необходимости в обязательном соблюдении трехдневного срока между вручением подсудимому документа, содержащего формулировку обвинения, и рассмотрением дела, однако по требованию подсудимого указанный промежуток времени должен быть ему предоставлен. Такой подход, думается, вполне сочетается с возможностью ознакомления подсудимого с сущностью обвинения путем вручения ему повестки, в которой указывались бы необходимые данные. Тогда в случае, если подсудимый укажет суду, что повестка поступила к нему менее, чем за 3 дня до судебного заседания, и потребует предоставления времени для подготовки защиты, то судебное заседание должно быть отложено на необходимый срок. В остальных случаях суд должен иметь право приступить к судебному разбирательству.

  1. Хотя глава 34 УПК РСФСР не устанавливает никаких отличий непосредственно в порядке рассмотрения дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов, однако на практике такие отличия имеются. Связаны они как с преломлением общих положений уголовно- процессуального закона применительно к протокольному производству, с его характерными особенностями3, так и с “упрощенчеством”, допускаемым по таким делам судьями. Так, те недостатки, нарушения уголовно- процессуальных норм, которые характерны для единоличного рассмотрения уголовных дел судьями, как правило еще в большей мере проявляются в судебном производстве по делам протокольного производства.

В частности, по таким делам еще в большей мере допускаются нарушения начала состязательности (см. табл.11,12).

Таблица 11.

Участие защитника Участие

государственного

обвинителя явка потерпевшего

Чт <?, все дела,

рассмотренные судьей

единолично 26% 11% 43% дела с протокольной

формой досудебной

подготовки материалов 18,5% 3,5% 33% - См.: Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с. 127 - 128; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: Система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, Издательство Томского университета, 1991, с.98.

2 - См.: Лонь С.Л. Указ. соч., с. 128.

3 - Подробнее о таких особенностях см., например, Лонь С.Л. Указ. соч., с. 128 - 145.

191 Таблица 12. 1 Участие и защитника и обвинителя Участие

только

защитника Участие

только

обвинителя Отсутствие и защитника и обвинителя все дела,

рассмотренные судьей

единолично 3% 22% 8% 67% дела с протокольной

формой досудебной

подготовки материалов 0% 18,5% 3,5% 78% Таким образом, 78% изученных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов рассмотрено в отсутствие и защитника, и обвинителя. Защитник по этим делам участвовал только в 18,5% случаев. Для сравнения, по данным, которые приводит в своей работе С.Л. Лонь, в 1987 году в Томской области прокурор участвовал в рассмотрении уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов в 21,5% случаев, а защитник - в 60,5% случаев.1 Таким образом, за истекший период времени (с 1987 -1988 по 1995 - 1996 годы) подход судей и прокуроров к делам протокольного производства существенно изменился в сторону уменьшения внимания к таким делам, в сторону упрощения порядка производства по ним.

Еще хуже обстоит дело с явкой свидетелей. Дела протокольного производства рассматриваются судьями в большинстве случаев (59%) при неявке всех свидетелей (см. табл.13). (В 1987 году такие факты отмечены лишь по 1,7% изученных дел, рассмотренных судами Томской области2). Неполная явка свидетелей отмечена по 93% изученных уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов. Средний процент явки свидетелей по таким делам снизился (по сравнению с делами, рассмотренными единолично) с 41% до 25,7%, то есть 3/4 вызванных свидетелей в суд просто не являются. Однако судьи не предпринимают никаких мер к обеспечению их явки, рассматривая дела, невзирая на отсутствие необходимых свидетелей. * *

Таблица 13.

Явка всех свидетелей Полная неявка свидетелей Средний процент явки дела, рассмотренные судьей единолично 13% 33% 41% дела с протокольной

формой досудебной

подготовки материалов 7% 59% 25,7% 1 - См.: Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с. 134. - См. там же, с. 135 -136.

192 j Более того, в 41% случаев дела с протокольной формой
досудебной подготовки материалов были рассмотрены в условиях полной неявки свидетелей, в отсутствие защитника и государственного обвинителя, а также и потерпевшего.

Зато в связи с вышеуказанным обстоятельством такие дела реже откладываются рассмотрением (см. табл.14), а стало быть рассматриваются в целом быстрее (см. табл. 1).

Та блица 14.

не отклады- откладыва- откладыва- откладывались

вались ни разу лись 1 раз лись 2 раза 3 и более раз дела, рассмотренные 55% 22% 15% 8% единолично

дела с протокольной 68% 21% 5,5% 5,5% формой досудебной

подготовки

материалов

Следует отметить также, что по делам протокольного производства подсудимые в 80% случаев признали себя полностью виновными, что несколько больше, чем в целом, по делам, рассматриваемым единолично (72%). Однако вызывает большую тревогу то обстоятельство, что среди оставшихся 20% дел, по которым обвиняемые не признали себя виновными или признали свою вину частично, в 33% случаев дела рассматривались в отсутствие и защитника и обвинителя, еще в 17% случаев дела рассматривались в присутствие государственного обвинителя, но без участия защитника, а в 17% случаев в рассмотрении дел, по которым подсудимый не признал полностью свою вину, не участвовал ни один из свидетелей.

  1. В юридической литературе неоднократно подчеркивались особенности процесса доказывания по делам протокольного производства, связанные с особенностями досудебной подготовки материалов по таким делам.1 На своеобразие судебного следствия по таким делам обращалось внимание и Верховным Судом РСФСР (см. п.п.10, 12 Постановления № 8 Пленума Верховного Суда РСФСР *“0 судебной практике рассмотрения уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов” от 24 декабря 1985 г. (в ред. Постановления Пленума № 11 от 21.12.1993г.). Поэтому, не повторяя положений, изложенных в указанных источниках, рассмотрим лишь насколько соответствует им реальная деятельность судов в ходе судебного следствия по делам с протокольной формой досудебной подготовки.

Первый вопрос, которого следует при этом коснуться, касается выполнения судами
п. 10 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР. В

1 - См., например, Лонь С.Л. Протокольное производство в уголовном процессе. Томск, издательство Томского университета, 1996, с. 57 - 82, 128 -139; Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: Система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, Издательство Томского университета, 1991, с.81 - 89, и т.д.

193 соответствии с ним судебное следствие по уголовным делам, возбужденным по материалам с протокольной формой досудебной подготовки, должно начинаться с оглашения протокола, составленного в порядке ст.415 УПК РСФСР, и постановления о возбуждении уголовного дела. В настоящее время этот пункт Постановления Пленума, по- видимому, не действует более, поскольку отсутствует вообще (или по крайней мере может отсутствовать) формальное постановление о возбуждении уголовного дела, как отдельный процессуальный документ. Однако и до вынесения Конституционным Судом РФ Постановления от 28.11.1996 года, суды далеко не во всех случаях действовали в соответствии с указанными положениями Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР. К сожалению, на основе изучения протоколов судебных заседаний невозможно точно установить, насколько часто это происходило, так как протоколы судебных заседаний составляются весьма небрежно. Среди изученных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов, в ряде протоколов (12% дел) не содержится точных сведений о документах, оглашенных в начале судебного следствия. В этих случаях в протоколе судебного заседания указано, что оглашено обвинительное заключение, которого по этим делам не существует. По остальным делам оглашались следующие документы:

протокол - 22%

постановление - 26%

протокол и постановление - 40%.

Думается, впрочем, что проблема эта - второстепенная, и решение ее лежит на пути отстранения судьи от оглашения указанных документов и возложения обязанности формулировки обвинения в судебном разбирательстве на представителя стороны обвинения.

Второй момент, о котором необходимо здесь сказать, связан с проблемой доказательственного значения объяснений очевидцев. В судебном разбирательстве такие объяснения становятся источниками доказательств только при условии подтверждения фактических данных, содержащихся в т объяснениях, jnpn даче свидетельских показаний в суде, либо в случае оглашения судом содержания объяснений. Однако, в соответствии с п. 12 Постановления № 8 Пленума Верховного Суда РСФСР “О судебной практике рассмотрения уголовных дел с протокольной формой досудебной подготовки материалов” от 24 декабря 1985 г., суд вправе огласить объяснения очевидцев, данные ими при досудебной подготовке материалов в протокольной форме, только в случае, если указанные очевидцы правонарушения или иные лица отсутствуют в судебном заседании, и если их отсутствие вызвано причинами, исключающими возможность их явки в суд. Таким образом, если суд не проверил причины неявки лиц, вызванных в качестве свидетелей и давших объяснения в качестве очевидцев, либо если причины их неявки будут неуважительными, то объяснения указанных лиц не могут быть приняты судом в качестве доказательств и суд не вправе ссылаться на них в приговоре.

194 j Однако из материалов изучения практики следует, что:

1) Суды очень часто рассматривают дела протокольного производства в условиях неполной явки свидетелей или даже в их отсутствие (как уже указано выше, лишь по 7% изученных дел, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме, рассмотрение дела происходило в условиях полной явки свидетелей, в 59% случаев такие дела были рассмотрены в отсутствие всех свидетелей, в среднем же процент явки свидетелей по таким делам составил 25,7%).

2) Суды очень редко выясняют причины неявки свидетелей (причины неявки свидетелей отражены лишь в 10% изученных дел протокольного производства). При этом судами в целом исполняется указанный пункт Постановления Пленума Верховного Суда РСФСР, и объяснения очевидцев оглашаются лишь в тех случаях, когда выяснены причины их неявки, и указанные причины сочтены судом уважительными. (Хотя иногда встречается и иное. Так, объяснения очевидцев были оглашены по 19% изученных дел, то есть в 9% случаев объяснения оглашались, несмотря на то, что причины неявки лиц, вызванных в качестве свидетеля, в материалах дела не отражены.) 3) 4) Однако, ссылки на фактические данные, содержащиеся в объяснениях очевидцев, имеются в 32% изученных приговоров по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов. 5) Таким образом, по 22% изученных дел, досудебная подготовка по которым производилась в протокольной форме, суд мотивировал приговор данными, почерпнутыми им из объяснений очевидцев, данных в ходе досудебной подготовки и не имеющих доказательственного значения.

Не должны приниматься в качестве доказательств и документы, оформляющие производство лицом, производящим досудебную подготовку материалов в протокольной форме, действий, не предусмотренных действующим уголовно- процессуальным законодательством (в частности акты изъятия, протоколы осмотра вещей, акты снятия остатков, и т.д.). Однако такие документы оглашаются судьями и отражаются в приговорах судов в качестве источников доказательств.

Кроме того, суды при вынесении приговоров основываются зачастую на “справках об исследовании” и актах судебно-медицинского освидетельствования, вместо заключений экспертов. Если в ходе досудебной подготовки материалов по делам протокольного производства производство следственных действий (кроме осмотра места происшествия) вообще невозможно, то суд, который вправе производить любые следственные действия в ходе судебного следствия, этим правом не пользуется. Только по одному из изученных дел с протокольной формой, досудебной подготовки материалов (не) производилась экспертиза (экспертизы не назначались даже в тех случаях, когда это было необходимо для установления характера и степени тяжести телесных повреждений). Лишь в 5,7% изученных дел судом были исследованы (обозрены) “вещественные доказательства”, хотя предметы,

195 которое могли иметь характер вещественных доказательств, имелись по 19% дел. Но и в тех случаях, когда эти предметы каким - то образом исследовались судом, это исследование не могло придать им статуса вещественных доказательств, поскольку не соблюдался порядок, установленный уголовно- процессуальным законодательством (ст. 84 УПК РСФСР), в соответствии с которым вещественное доказательства должны быть подробно описаны в протоколах осмотра и приобщены к уголовному делу определением суда (в данном случае). “Обозрение” же этих предметов судом не заменяет их осмотра, порядок проведения которого установлен в ст.291 УПК РСФСР, и не освобождает суд от обязанности приобщить данные предметы к делу в качестве вещественных доказательств.

Реальный перечень следственных действий, производимых в ходе судебного следствия по делам протокольного производства, ограничивается допросами подсудимых, потерпевших, свидетелей и оглашением данных ими объяснений, а также оглашением документов, приложенных к протоколу об обстоятельствах совершенного преступления или представленных в судебном заседании.

В то же время в приговорах судов содержатся ссылки не только на объяснения очевидцев, данные в ходе досудебной подготовки, которые не были или не должны были быть исследованы в судебном заседании, но и на другие материалы, не имеющие доказательственного значения: документы, оформляющие производство органом дознания не предусмотренных законом действий, справки и акты, подменяющие заключения экспертов, предметы, не приобщенные к уголовному делу в качестве вещественных доказательств и не осмотренные в судебном заседании. Таким образом, судьи недопустимым образом сокращают судебное следствие по делам с протокольной формой досудебной подготовкой материалов.

Представляется, что для разрешения этой проблемы следует действовать двояким образом. Во- первых, следует законодательно закрепить возможность производства в ходе досудебной подготовки в протокольной форме ряда следственных действий, в случаях, когда это необходимо. Закрытый перечень таких

а* «• v-

следственных действий должен содержаться в УПК и может включать в себя: производство выемок, осмотров, экспертиз, а также производство допросов.1 Во- вторых, следует, в то же время, обратить внимание судов, к компетенции которых будет отнесено рассмотрение соответствующих дел, на необходимость строжайшего соблюдения принципа непосредственности, на недопустимость произвольного сокращения судебного следствия.

  1. Однако если сокращение судебного следствия по делам с протокольной формой досудебной подготовки материалов представляется недопустимым, то определенные резервы для возможного упрощения порядка судебного производства
  • Соответствующие предложения неоднократно высказывались различными авторами. См.,