lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Победкин, Александр Викторович. - Показания обвиняемого в уголовном процессе: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 1998 206 с. РГБ ОД, 61:99-12/19-0

Posted in:

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ МВД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ /J/J / I / J / /.

На правах рукописи

ПОБЕДКИН АЛЕКСАНДР ВИКТОРОВИЧ

ПОКАЗАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика; теория оперативна-розыскной деятельности.

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

кандидат юридических

наук,

профессор

Химичева Г. П.

МОСКВА-1998

  • г -

СОДЕРЖАНИЕ

Введение 3

Глава 1. Показания обвиняемого как источник

доказательств в уголовном процессе 17

§ 1. Обвиняемый - основной участник уголовного

процесса… .^И’Л?:.^: 17

§ 2. Понятие, предмет и виды показаний обвиняемого… 39 § 3. Показания обвиняемого в рамках общих проблем

процессуального доказывания 58

Глава 2. Значение показаний обвиняемого в

доказывании обстоятельств дела 82

§ 1. Объективная истина как цель доказывания

по уголовному делу 82

§ 2. Значение показаний обвиняемого, признающего

свою вину, в доказывании обстоятельств дела 94

§ 3. Значение показаний обвиняемого, отрицающего

свою вину, в доказывании обстоятельств дела….121

Глава 3. Получение показаний обвиняемого 132

§ 1. Допрос - средство получения показаний

обвиняемого 132

§ 2. Фиксация как условие допустимости фактических

данных, содержащихся в показаниях обвиняемого..155

Заключение 171

Литература 182

  • 3 -ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Вопрос о доказательственном значении показаний лица, обвиняемого в совершении преступления, на протяжении веков привлекал к себе внимание законодателя, практики, ученых. Признание обвиняемым своей вины - “царица доказательств” занимала значительное место в исследованиях дореволюционных процессуалистов ( Викторский С. И., Владимиров Л.Е., Михайловский И.В., Позднышев СВ., Случевский В.К., Фойницкий И. Я. и др.). До сих пор этот вопрос актуален за ру- бежом и в нашей стране. Такие проблемы, как роль показаний об- виняемого в познании истины, чистосердечное раскаяние, самооговор и обеспечение правдивых показаний лица, привлекаемого к уголовной ответственности, находятся в поле зрения видных российских ученых ( А. И. Абасов, С. В. Боботов, Б. Е. Богданов, Л.В. Головко, А.П. Гуляев, К.Ф. Гуценко, В.Г. Дремов, Т.Н. Добровольская, Н. И. Ефимова, В. И. Каминская, Л. М. Карнеева, Л. Д. Кокорев, Я.О. Мотовиловкер, И. Д. Перлов, И. Л. Петрухин, Н. И. Порубов, А. Р. Ратинов, Р. Д. Рахунов, Т. А. Скотникова, 0. Я. Соя-Серко, М. С. Строгович, М. А. Чельцов-Бебутов, П. С. Элькинд, М. А. Якуб и другие).

Интерес к правовому положению обвиняемого, к его показаниям не случаен. Он обусловлен тем, что обвиняемому, в отличие от других, участвующих в процессе лиц (потерпевшего, гражданского истца и т.п.), защищающих свои законные интересы, вменяется в вину совершение преступления - общественно-опасного и уголовно- наказуемого деяния. Обвиняемый при помощи предоставленных законом прав защищается от предъявленного ему обвине-

  • 4 -ния. В этом сшсле он фигура уникальная, поскольку никому другому не приходится защищаться именно от такого обвинения и никто другой не испытывает всех тех негативных последствий, которые такое обвинение влечет. В этой связи обеспечение обви- няемому возможности защищаться установленными законом средствами и способами от предъявленного обвинения - чрезвычайно важная задача деятельности государственных органов (лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда). Особое значение приобретает этот аспект в деятельности указанных органов в связи с тем, что Конституция РФ провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (ст. 2). Между тем, статистика свидетельствует: за I полугодие 1997 года ( по сравнению с аналогичным периодом прошлого года) число оправданных судами увеличилось с 2590 до 2671 человека, а число лиц, дела в отношении которых прекращены за отсутствием события или состава преступления либо за недоказанностью обвинения - с 2605 до 4193, общее количество подсудимых, в отношении которых судами первой инстанции приняты реабилитирующие решения, возросло с 5195 до 6864 человек или на 32,1Я1.

На предварительном расследовании и в судебном разбирательстве показания обвиняемого имеют существенное значение, поскольку субъект этих показаний нередко осведомлен о тех обстоятельствах, совершенного им преступления, которые никому другому не известны. В этом отношении они незаменимы. Важно

См.: Работа судов Российской Федерации по рассмотрению уголовных дел (первое полугодие 1997 года) // Рос. юстиция. 1998. N 2. С. 52.

  • 5 -использовать в доказывании любое показание обвиняемого, как в случае, когда обвиняемый признает себя виновным, так и при от- рицании им вины, утверждении о своей невиновности. Показания обвиняемого, как и другие виды доказательств, подлежат тща- тельной, всесторонней и объективной проверке и оценке по сово- купности всех имеющихся по делу доказательств и для суда, про- курора, следователя, лица, производящего дознание, не имеют заранее установленной силы (ст. 70, 71 УПК РСФСР1). Только при этих условиях может быть обусловлено быстрое и полное раскрытие преступления, изобличение виновного и ограждение граждан от необоснованного обвинения и осуждения (ст. 2 УПК).

Однако, несмотря на эти, казалось бы сложившиеся в уголовно- процессуальной теории положения, нет полной ясности в вопросе относительно сущности, доказательственного значения показаний обвиняемого, гарантий обеспечения их правдивости на допросе. До сих пор существуют идущие из прошлого две противоположные тенденции. С одной стороны, переоценка значения показаний обвиняемого, в которых он признает себя виновным, с другой, - отношение к показаниям обвиняемого в целом, как к доказательству второстепенному, имеющему меньшую юридическую силу по сравнению с иными доказательствами.

До недавнего времени в уголовно-процессуальной литературе существовал взгляд, согласно которому признание обвиняемым своей вины устраняет необходимость использования других доказательств и достаточно для постановления обвинительного приговора. Этот взгляд, возникший далеко в прошлом, в средних веках, характерный для инквизиционного уголовного процесса выражает отношение к признанию обвиняемым своей вины, как к бо-

В дальнейшем, если иное не оговорено - УПК.

  • 6 -

лее ценному доказательству, как к “царице доказательств” (ге-gina probationum). Сторонники этого подхода считали, что достоверность таких показаний достаточно высока: чего ради лицо, привлеченное в качестве обвиняемого, возьмет на себя совершение преступления к которому он не причастен? Отсюда игнорировалось все то, что может вызвать ложные признания, в том числе, неспособность обвиняемого оценить юридическую сторону инкриминируемого ему деяния, возможность принуждения его к такому признанию заинтересованными лицами. С другой стороны, отрицание обвиняемым своей вины (утверждение о своей невиновности) рассматривалось как менее ценное доказательство и, соответственно, как способ ухода от ответственности.

Отсюда, встречающиеся до сих пор случаи ведения предварительного следствия так, чтобы обязательно добиться признания обвиняемым своей вины, нередко с применением незаконных мер воздействия. Об этом свидетельствует увеличение числа случаев отказа подсудимых от своих показаний, данных на предварительном следствии. Нельзя отрицать и того факта, что в следственной и судебной практике имеют место факты пренебрежительного отношения следователя и суда к показаниям обвиняемого, в которых он свою вину отрицает. Это приводит к недооценке допроса обвиняемого как средства обеспечения всесторонности, полноты, объективности расследования, отыскания новых доказательств. Между тем, для России, несмотря на некоторую стабилизацию криминогенной ситуации, проблема борьбы с преступностью является более чем насущной. Так, в 1997 году общее количество зарегистрированных преступлений составило 2397311 (меньше чем в 1996 году на 8,7%), при этом 1422931 тяжких и особо тяжких преступлений, раскрываемость преступлений немногим более 70 %,

  • 7 -коэффициент преступности на 100 тыс. человек населения составил 1629,3 ( в 1996 г.- 1778, 4)1.

Назрела необходимость уточнить значение в доказывании обстоятельств дела показаний обвиняемого (в том числе и приз- нающего свою вину). В действующем уголовно-процессуальном за- конодательстве признание обвиняемого не рассматривается как “царица доказательств”. Признание обвиняемого может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся по делу доказательств (ч.2 ст. 77 УПК). Данное положение было закреплено в УПК в 1961 году по настоянию видного процессуалиста М. С. Строговича. Однако некоторые авторы не разделяют полезность введения этой нормы ( Г. Чангу-ли, С. Пашин и др.). Актуальна ли сейчас эта норма закона? Не снижает ли ч.2 ст. 77 УПК доказательственную значимость показаний обвиняемого, признающего свою вину, по сравнению с иными доказательствами? Почему прямо выраженное требование о необходимости подтверждения признания иными доказательствами закреплено в законе только относительно указанного доказательства? Логично предположить, что все без исключения доказательства должны использоваться в доказывании, но лишь тогда, когда подкрепляются другими. До сих пор невыясненным остается вопрос о том, сколько иных доказательств должно быть в совокупности по делу, чтобы признание обвиняемым своей вины считать подтвержденным.

До последнего времени в соответствии с уголовно-процессуальным законом признание обвиняемым своей вины не могло служить основанием для сокращения судебного следствия. Вместе с

См.: Состояние преступности в России в 1997 г. Инф. бюллетень ГИЦ МВД РФ. С. 4.

  • 8 -тем, с введением в УПК нормы, регулирующей особенности судебного следствия в случае полного признания подсудимым своей вины в суде присяжных (ст. 446 УПК), проблема доказательственной силы показаний обвиняемого, признающего свою вину, не утратила ни научного, ни практического значения. Судебная практика редко прибегает к использованию этой нормы, но закон существует и судья имеет право на сокращение судебного следствия в случае признания подсудимым вины.

Практика показывает, что обвиняемые отрицают свою вину практически по каждому второму делу. В этой связи представляет интерес вопрос о том, какими причинами обусловлены показания обвиняемого, отрицающего свою вину и какие формы приобретает отрицание своей вины. Практическими работниками нередко недоо- ценивается значение таких показаний обвиняемого для установления истины по уголовному делу. Обвиняемый имеет широкие возможности защищаться от предъявленного обвинения и отрицание им вины - одно из средств защиты. Вместе с тем, имеют место случаи, когда недостоверные показания обвиняемого, нераскаяние в содеянном рассматриваются следователями, судом как отягчающие ответственность обстоятельства. Нередко от обвиняемого, отри- цающего свою вину, требуют указать источники, из которых можно получить оправдательные доказательства. В этой связи остается актуальным вопрос об обязанности доказывания в уголовном про- цессе.

Подлежит выяснению вопрос о необходимости и полезности корректировки традиционного подхода к показаниям обвиняемого, о возможности в определенных случаях использовать показания обвиняемого в качестве основного элемента доказательственной базы.

Требует детального рассмотрения вопрос о классификации показаний обвиняемого, понятии предмета и содержания его показаний. Важное значение имеет необходимость придания некоторым неоднозначно понимаемым учеными терминам единого смыслового значения. К таковым относятся понятия показаний обвиняемого, его объяснений, оговора. Кроме того, следует уточнить некоторые процессуальные правила допроса обвиняемого, фиксации его сообщений.

Назрела необходимость с новых позиций проанализировать доказательственную роль показаний обвиняемого в правовых системах иных государств и применимость отдельных положений зарубежного права в отечественном уголовном процессе.

Отмеченные обстоятельства определили выбор темы диссертационного исследования и свидетельствуют о ее актуальности и большом практическом значении.

Цель и задачи исследования. Целью исследования явилась разработка научно-обоснованных рекомендаций, направленных на совершенствование законодательства и деятельности лица, произ- водящего дознание, следователя, прокурора, суда, связанной с проверкой и оценкой показаний обвиняемого ( как признающего, так и отрицающего свою вину), а также с получением правдивых показаний обвиняемого.

К задачам исследования отнесены: анализ значения показаний обвиняемого для установления истины по делу и охраны прав, законных интересов лица, привлеченного к уголовной ответствен- ности; осмысление доказательственного значения показаний обви- няемого среди других имеющихся по делу доказательств; соотнесение общих проблем процессуального доказывания с теоретическими положениями о показаниях обвиняемого, как составной

  • 10 -частью доказательственного права, теории доказательств; разработка рекомендаций по оптимизации уголовно-процессуальных правил допроса обвиняемого; уточнение оснований классификации, видов показаний обвиняемого; критическая оценка отдельных по- ложений зарубежного уголовного процесса; изучение исторического опыта деятельности органов российского уголовного судопро- изводства по исследуемой проблеме; анализ отдельных норм дейс- твующего уголовно-процессуального закона; изучение тенденций практики, мнения практических работников по актуальным вопросам значения, получения, проверки показаний обвиняемого.

Объектом исследования являются правоотношения, складывающиеся в сфере деятельности лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда по проверке и оценке показаний обвиняемого, как признающего, так и отрицающего свою вину, а также в связи с получением от обвиняемого полных и правдивых показаний.

Предмет исследования составляют конституционные и уголовно- процессуальные нормы, регламентирующие порядок получения, использования в доказывании показаний обвиняемого, а также практика применения соответствующих правовых норм.

Методология, методика и эмпирическая база диссертационного исследования. Методологической основой диссертационного исследования явились положения диалектического метода познания. Показания обвиняемого рассматривались во взаимосвязи с общими уголовно-процессуальными проблемами, в том числе, проблемами доказательственного права, с учетом исторического опыта уголовно- процессуальной деятельности, тенденций и перспектив развития уголовного судопроизводства. При написании работы, опираясь на положения теории познания, диссертант использовал

  • 11 -

все доступные юридической науке методы научного исследования: системный, структурный анализ, сравнительный, комплексный, формально-юридический, статистический и социологический. По наиболее концептуальным вопросам темы внимание уделено сравнению вариантов решения сходных проблем в зарубежном уголовно- процессуальном законодательстве.

Сделанные выводы и предложения базируются на положениях Конституции РФ, международных актах о правах человека, уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве, постановлениях Конституционного Суда РФ, постановлениях Пленума Верховного Суда РФ. Использованы некоторые нормативные акты, действовавшие на территории России в прошлом, приняты во внимание подготовленные и опубликованные проекты УПК РФ. Теоретической базой исследования явились научные труды ведущих российских и зарубежных ученых в области исследуемой темы.

Эмпирической базой диссертации явились результаты анкетирования 250 следователей, 90 прокуроров, 70 судей г. Москвы, Воронежской, Липецкой, Тамбовской, Тульской областей, а также изучение 400 конкретных уголовных дел, рассмотренных судом и находящихся в производстве органов предварительного расследования. Исследовалась опубликованная практика Верховного Суда РФ, областного суда Тульской и Воронежской областей, а также статистические показатели состояния борьбы с преступностью в России за последние годы. При изучении и анализе правопримени- тельной практики использован личный опыт работы диссертанта в должности следователя.

Научная новизна исследования состоит в том, что автором осуществлено комплексное монографическое исследование сущности, видов, специфики показаний обвиняемого, а также их значе-

  • 12 -ния и использования в уголовно-процессуальном доказывании с позиции общей теории доказательств в уголовном процессе.

Рассмотрен вопрос о правовом положении обвиняемого в уголовном процессе, значении процессуального статуса обвиняемого для получения от него полных и достоверных показаний и защиты от предъявленного обвинения.

Предпринята попытка определить доказательственное значение показаний обвиняемого среди других имеющихся по делу дока- зательств, понятие предмета и видов показаний обвиняемого.

В работе дано определение объективной истины как цели доказывания и важнейшего принципа уголовного процесса. Определены факторы, обеспечивающие правдивые показания обвиняемого (предмет, процессуальный порядок допроса, фиксация сообщения обвиняемого и т. д.).

Наконец, на основе анализа нормативной базы, типичных нарушений закона и ошибок в его применении, высказанных в литературе мнений по совершенствованию проверки и оценки, гарантий достоверности показаний обвиняемого сделаны предложения по изменению уголовно- процессуального закона, обеспечению эффективного получения и использования в доказывании показаний обвиняемого.

На защиту вынесены следующие положения

  1. Фактические данные, содержащиеся в показаниях обвиняемого, специфика которых обусловлена процессуальным положением субъекта, дающего показания, - обвиняемого, представляют собой лишь один из элементов совокупности имеющихся доказательств по делу, которая может быть положена в основу обвинения, но элемент важный и незаменимый.
  2. Показания обвиняемого - это сделанные на допросе в
  • 13 -предусмотренном законом порядке сообщения обвиняемого об обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, имею- щихся в деле доказательствах, являющиеся, вместе с тем, его объяснениями по предъявленному обвинению, а также иные сведения, которые обвиняемый посчитал нужным сообщить следователю (суду). Показания могут быть использованы обвиняемым как одно из средств защиты от предъявленного обвинения.
  1. Под отрицанием вины в совершении конкретного преступления следует понимать такое отрицание обстоятельств совершенного преступления, признание которого правильным влечет изменение юридической квалификации деяния либо непосредственное несогласие обвиняемого с юридической квалификацией своих действий при признании фактической стороны обвинения. Частичным признание является в случае, если отрицание обвиняемым определенных действий (бездействий) не ведет к изменению уголовно-правовой квалификации деяния (например, отрицание вины в совершении отдельных вмененных эпизодов).
  2. Предмет показаний обвиняемого следует отличать от понятия содержание показаний, которое представляет собой реально сообщенную информацию. Предмет показаний - умозрительная конс- трукция, предположение того, о чем должен говорить обвиняемый, какие вопросы следователь может задать обвиняемому в ходе доп- роса.
  3. Показания обвиняемого, признающего свою вину, не могут изначально расцениваться как наименее или наиболее ценное до- казательство. Значение таких показаний определяется обстоя- тельствами конкретного дела. При оценке совокупности доказа- тельств, составляющих основу обвинения следует учитывать, что важно не количество прямых или косвенных доказательств, а сте-

пень доказанности фактических обстоятельств.

  1. Следует отличать подтверждающие признание доказательства и доказательства, непротиворечащие признанию. Каждое из этих понятий имеет собственное содержание. Непротиворечащими признанию доказательствами следует считать фактические данные, которые не подтверждают сведений, сообщенных обвиняемым, но и не исключают их правильности. При наличии некоторых иных доказательств непротиворечащие признанию доказательства могут являться составной частью обвинительной базы.
  2. Норма УПК, предусмотренная в ч.2 ст. 77, подлежит со- вершенствованию, поскольку позволяет неоднозначно трактовать значение признания обвиняемым вины. Более конструктивной будет следующая формулировка: “Признание обвиняемым своей вины может стать элементом основы обвинения лишь в случае, если достовер- ность такого признания установлена совокупностью имеющихся до- казательств по делу, подтверждающих признание обвиняемым вины или непротиворечащих таковому. Достаточность доказательств, составляющих наряду с признанием обвиняемым вины основу обви- нения, определяется на основании внутреннего убеждения лица, осуществляющего предварительное расследование, прокурора, судьи”.
  3. Признание обвиняемым своей вины не должно служить основанием для сокращения судебного следствия, поскольку такое сокращение не способствует установлению истины по делу. В этом отношении с введением нормы, указанной в ч.2 ст, 446 УПК, действующее уголовно-процессуальное законодательство сделало серьезное отступление от общих правил доказывания, согласно которым признание обвиняемым своей вины подлежит тщательной и всесторонней проверке.
  4. Постановка перед обвиняемым вопроса об отношении к
  • 15 -предъявленному обвинению в начале допроса нецелесообразна, поскольку затрудняет определение обвинительного или оправда- тельного характера показаний обвиняемого. В связи с этим следует усовершенствовать статью 150 УПК. Ответ на этот вопрос не должен подписываться отдельно, поскольку это может повлечь придание доказательственного значения голословному ответу обвиняемого на вопрос о признании вины.
  1. Материалы, полученные в результате применения технических средств фиксации сообщений обвиняемого в ходе допроса, при отражении в протоколе факта их применения, правильнее рассматривать как имеющие процессуальный статус “иного доку- мента”. Одновременно, материалы звуковидеозаписи являются средством проверки допустимости сведений, закрепленных в про- токоле допроса.

Теоретическая значимость исследования. Не претендуя на исчерпывающее исследование всего комплекса отношений, связанных со значением, получением, и использованием показаний обвиняемого, диссертация призвана обратить внимание процессуалистов на неразрешенность ряда проблем в этой области, на неэффективность отдельных положений закона, не позволяющих оптимально сочетать интересы установления истины, изобличения виновного и гарантии прав человека, попавшего в орбиту уголовного судопроизводства. В работе подчеркнута важность установления и обоснования истины по уголовному делу, чему служит, в том числе, и правильное понимание роли показаний обвиняемого и, вместе с тем, теоретически очертить ситуации, в которых показания обвиняемого, признающего свою вину, могут стать составной частью основы обвинения, что послужит основанием к продолжению теоретического осмысления этих проблем учеными-юристами.

  • 16 -

Практическая значимость исследования состоит в том, что диссертант, опираясь на материалы изученных уголовных дел, преобладающее мнение практических работников, сформулировал предложения по уточнению, изменению и дополнению уголовно-про- цессуального законодательства в части, касающейся доказатель- ственной роли показаний обвиняемого , способов и правил их по- лучения, закрепления, проверки и оценки; даются отдельные ре- комендации по оптимизации работы соответствующих органов с по- казаниями обвиняемого, что будет способствовать более эффек- тивному доказыванию при неукоснительном соблюдении прав обви- няемого. Выводы и предложения автора могут быть использованы при подготовке нового уголовно-процессуального законодательства, постановлений Пленума Верховного Суда РФ, в учебном процессе.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования изложены в четырех опубликованных работах автора, обсуждались на международной научно-методической конференции. Некоторые результаты исследования применяются в учебном процессе по курсу “Уголовный процесс” на Тульском факультете Юридического института МВД РФ, а также используются в деятельности следственного аппарата органов прокуратуры Тульской области.

Структура и объем работы определены содержанием темы и задачами исследования. Диссертация выполнена в объеме, предусмотренном ВАК РФ и состоит из введения, трех глав (восьми па-оаграфов), заключения и списка использованной литературы.

  • 17 -

ГЛАВА 1. ПОКАЗАНИЯ ОБВИНЯЕМОГО КАК ИСТОЧНИК ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

§1. Обвиняемый - основной участник уголовного процесса

Задача обеспечения прав человека, попавшего в сферу уголовного судопроизводства, уважения его чести и достоинства прежде всего относится к обвиняемому - основному участнику уголовного процесса, чьи права и интересы в наибольшей степени затрагиваются действиями государственных органов, осуществляющих производство по уголовному делу1.

В Российском уголовном процессе обвиняемый, как процессуальная фигура, появляется в результате вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого ( ст. 46, 143, 144 УПК ). Акт привлечения в качестве обвиняемого считается состоявшимся на момент вынесения соответствующего постановления2. Последующие процессы предъявления обвинения, разъяснения прав и обязанностей, допроса обвиняемого - самостоятельные процессуальные действия3.

Поскольку, согласно закону (ст. 46 УПК) понятие “подсудимый” более широкое, чем понятие “обвиняемый”, в работе, если иное не оговорено, используется термин и обвиняемый”, когда речь идет о показаниях подсудимого.

2 Согласно иному мнению, акт привлечения в качестве обви няемого состоит из трех процессуальных действий: вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, предъявле ния обвинения и допроса обвиняемого.- См., напр.: Советский уголовный процесс/ Под. ред. Алексеева Н.С. и Лукашевича В.3. Л., 1989. С. 253.

3 Нельзя считать соответствующим смыслу закона и линг-

В некоторых зарубежных странах этот вопрос решается иначе. Во Франции лицо считается обвиняемым с Момента вынесения следственным судьей постановления о вызове, приводе или об аресте1.

В Италии также не предусмотрено вынесение специального постановления о привлечении в качестве обвиняемого. Обвиняемым признается тот, кто находится в распоряжении судебных властей, содержится под стражей, лицо, которому соответствующим процес- суальным актом приписывается совершение преступления. К таким процессуальным актам относятся: постановление о вызове в суд, постановление о приводе, предложение прокурора о возбуждении уголовного преследования. При производстве же следственных действий обвиняемым считается тот, о ком речь идет в заявлении, сообщении о преступлении, если эти документы явились основанием к началу уголовного судопроизводства 2.

УПК ФРГ также не содержит четкого указания на момент, с которого в процессе появляется обвиняемый. Предполагается, что это лицо, в отношении которого имеется определенное количество

вистическому значению терминов мнение В.Я. Понарина, который считает вынесение постановления о привлечении в качестве обви- няемого, объявление постановления обвиняемому, разъяснение об- виняемому прав и обязанностей, дачу показаний обвиняемым по существу обвинения составными частями предъявления обвинения.-См.: Понарин В. Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж. 1994. С. 107.

1 См.: Боботов СВ. Правосудие во Франции. М., 1994. С. 157; Головко Л. В. Дознание и предварительное следствие в уго ловном процессе Франции. М.: Спарк, 1995. С. 76-77, 82-83.

2 См.: Лубенский А. И., Штромас А.Ю. Положение обвиняемого в стадии предварительного расследования в уголовном процессе зарубежных стран// Информация о законодательстве зарубежных стран. Вып. 61. М., 1970. С. 25-26, 30-31.

  • 19 -обвинительных доказательств. Фактически предъявление обвинения происходит в ходе допроса соответствующего лица (§ 136 Уголовно-процессуального кодекса ФРГ) 1.

Несомненно, строгое установление в законе момента, с которого лицо приобретает процессуальный статус обвиняемого, -это достоинство российского уголовно-процессуального законодательства.

Привлечение в качестве обвиняемого - серьезный и ответственный акт: лицо ставится в положение обвиняемого в совершении преступления. Это означает, что в отношении лица в установленном законом порядке “возбуждено обвинение в совершении преступления”. Это обвинение выражено и сформулировано в официальном юридическом процессуальном документе - постановлении следователя о привлечении в качестве обвиняемого2.

Как отмечает М.С. Строгович, обвиняемый в уголовном процессе является центральной фигурой, вокруг которой концентрируются процессуальные действия органов следствия, прокуратуры, суда и других участников процесса3. При производстве по уголовному делу, главным образом, исследуются действия обвиняемого в связи с преступлением, в совершении которого он обвиняется, выясняются все обстоятельства совершенного деяния, составляющего предмет данного уголовного дела, а также относящиеся к лицу, которое обвиняется в совершении преступления.

В результате привлечения в качестве обвиняемого для лица

См.: Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. М.: “Манускрипт”, 1994. С. 72-73.

2 См.: Строгович М. С. Право обвиняемого на защиту и пре зумпция невиновности. М., 1984. С. 28, 31.

3 Там же. С. 14.

  • 20 -наступают определенные негативные последствия. К нему применяются принудительные меры - вызов для предъявления обвинения и допроса, ограничивается его свобода, страдает честь, имя и ре- путация. Сам факт привлечения в качестве обвиняемого тягостен для привлеченного лица и является моральным потрясением, поскольку неизбежно влечет изменение положения лица в социальной среде и перемены в его внутреннем мире. Эти изменения являются первоисточником “ответных реакций подследственного, лежат в основе его поведения в уголовном процессе”1, влияют на характер сведений, сообщаемых этим лицом. Но обвиняемый - еще не обязательно виновный: обвиняемому предъявлено обвинение в совершении преступления, но виновен ли он в предъявленном ему обвинении полномочен решить только суд своим приговором (ст. 49 Конституции РФ).

Для того, чтобы избежать судебной ошибки, закон предоставляет лицу, привлеченному в качестве обвиняемого, достаточно широкие процессуальные права для защиты от предъявленного обвинения как на предварительном расследовании, так и в суде. В связи с этим важно четкое установление законом момента, с которого лицо приобретает процессуальный статус субъекта уголовного процесса - обвиняемого2.

Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). М., 1973. С. 17.

2 Не отрицая известную дискуссионность вопроса, мы согласны с мнением тех авторов, которые полагают, что “субъект уголовного процесса”, “субъект процессуальной деятельности”, “субъект процессуальных отношений” и “участник уголовного процесса” понятия равнозначные. - См.: Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж, 1971. С. 5-18; Курс советского уголовного процесса. Общая часть. /Под ред. Бойкова А.Д., КарпецаИ.И. М., 1989. С. 441.

  • 21-

Для защиты от предъявленного обвинения, полного или частичного его опровержения, смягчения ответственности обвиняемый имеет широкий комплекс прав, например, право знать в чем он обвиняется (ст. 46, 144, 148 УПК), право давать объяснения по предъявленному ему обвинению ( ст. 46, 77, 150 УПК), право представлять доказательства и участвовать в их исследовании (ст. 46, 245 УПК), иметь защитника (ст. 46, 47 УПК), обвиняемый вправе приносить жалобы на действия и решения следователя (ст. 218 - 2202 УПК), подсудимый имеет право на последнее слово (ст. 46, 297 УПК) и др1.

Следует отметить, что следователь формулирует и предъявляет обвинение не для того, чтобы вызвать у обвиняемого отрицательные эмоции, “нанести ему удар”. Предъявлением обвинения следователь обеспечивает право обвиняемого знать, в чем он обвиняется. Это необходимо, чтобы обвиняемый мог определить свое отношение к обвинению, оспаривать его, приводить доводы, заявлять ходатайства в свою защиту. Для следователя же выяснение позиции обвиняемого, его доводов, оценка представленных им доказательств, исполнение его обоснованных ходатайств - важней-

Следует учитывать, что некоторые права, свойственные обвиняемому, лицо может иметь и до привлечения его в качестве обвиняемого. Так, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, любое лицо имеет право не свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется законом. Часто такое право называют свидетельским иммунитетом. Это не точно. Свидетельский иммунитет - термин американского уголовного процесса - означает предоставляемую государством возможность в случае дачи лицом свидетельских показаний освобождения его от уголовного преследования на основании этих показаний. Положение ст. 51 Конституции РФ ближе к “привилегии против самообвинения”, хотя такая привилегия носит личный характер и действует только в отношении самого лица. См.: Николайчик В.М. Уголовный процесс США. М., 1981. С. 20.

  • 22 -

шее средство проверки правильности, истинности обвинения1.

Обвиняемый - участник уголовного процесса, имеющий право и возможность активно участвовать в производстве по уголовному делу. Как отмечает Л. Б. Алексеева, предоставление прав участнику процесса, который защищает в уголовном деле личный интерес и которым он может распоряжаться по собственному усмотрению, во- первых, дает простор имеющимся потребностям действовать, а, во- вторых, вводит их в определенные рамки, строго очерчивая круг разрешенных действий. Процессуальные права не столько формулируют побудительные мотивы, сколько поддерживают их2.

Для того, чтобы с необходимой полнотой было реализовано право на защиту, обвиняемый должен знать, какими правами он располагает. Не зная своих прав и законных средств защиты, обвиняемый не сможет успешно защищаться от обвинения. Требование по долгу службы предпринять все действия необходимые для правильного разрешения дела (ст. 2, 20 УПК) включает и обязанность лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами, а также охрану их личных и имущественных прав (ст. 19 УПК), в частности: а) возможность лично участвовать в процессе, совершать определенные действия в свою защиту и требовать соответствующего поведения от других участников процесса; б) свободу поведения в границах, установленных законом; в) возможность отстаивать

См.: Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982. С. 21,34, 97- 98.

2 См.: Курс советского уголовного процесса/ Под ред. А.Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М. ,1989. С. 94.

  • 23 -свои права с помощью защитника; г) в случае ареста - выполнение права на обжалование и судебную проверку законности и обоснованности содержания под стражей1.

Нарушение права на защиту свидетельствует об игнорировании принципа презумпции невиновности, о фактическом отождествлении обвиняемого с виновным.

Хотя в главе 3 УПК речь идет лишь о правах участников процесса, отрицать наличие обязанностей и обвиняемого, значит не учитывать иные нормы закона2.

Такой способ правового регулирования, как юридическая обязанность, предназначен для того, чтобы независимо от развитости чувства гражданского долга, добиться под угрозой наступления неблагоприятных последствий необходимого с точки зрения целей уголовного судопроизводства результата3. Правовой статус субъекта уголовно-процессуальных отношений предполагает наличие не только обязанностей, но и ответственности за их неисполнение. Учитывая особое процессуальное положение обвиняемого, целесообразно в ст. 46 УПК, наряду с правами обвиняемого, указать и возложенные на него обязанности4. Так, обвиняемый обязан являться по вызову следователя (ст. 146 УПК). В

1 Подробнее см.: Стецовский Ю. И., Ларин А.М. Конституцион ный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. С. 317.

2 В некоторых работах оспаривается наличие у обвиняемого обязанностей. См.напр.: Чельцов М.А. Советский уголовный про цесс. М., 1962. С. 101.

3 См.: Курс советского уголовного процесса/ Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. С. 94.

4 См., напр: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголов ном процессе. Воронеж, 1973. С. 43, 47; См.: Лукашевич В.3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. С. 55.

  • 24 -случае неявки без уважительных причин обвиняемый может быть подвергнут приводу (ст. 146 УПК). Обвиняемый не может отлучаться с места жительства или временного нахождения в случае избрания в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде. При нарушении этой обязанности к обвиняемому может быть применена более строгая мера пресечения (ст. 93 УПК). Обвиняемый обязан не скрываться от дознания, предварительного следствия или суда, не препятствовать установлению истины по уголовному делу, не заниматься преступной деятельностью. Совершение обвиняемым таких действий может повлечь применение мер пресечения (ст. 89 УПК) или изменение меры пресечения на более строгую (ст.91, 101 УПК). В случае повторного нарушения порядка судебного заседания подсудимый по определению суда может быть удален из зала заседания (ст. 263 УПК). \Х/ Отдельные процессуалисты видят в обвиняемом и субъекта процесса, и объект исследования. Так, М. А. Чельцов-Бебутов на- зывает обвиняемого и объектом исследования, и объектом наказания, практически не различая эти понятия. По его мнению, поскольку определенные следственные действия “проводятся помимо воли обвиняемого в принудительном порядке”, то обвиняемый является объектом исследования *.

Ныне такая позиция справедливо осуждена ведущими российскими процессуалистами. Объектом исследования является преступное событие, по факту которого возбуждается дело. Требование закона доказывать обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого, не дает основания считать обвиняемого объектом исследования в уголовном процессе. Совершенно очевидно, что объ-

1 Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М., 1947. С. 12.

ектом исследования является не обвиняемый, а социальная система свойств, качеств, признаков субъекта и т. д. как обстоятельства, как фрагмент действительности i .

Попытки рассматривать обвиняемого как объект исследования критиковались еще дореволюционными российскими процессуалистами. И.Я. Фойницкий отмечал: “При абсолютизме и государственном бесправии личности обвиняемый становится предметом исследования. .., представленным суду как материал по делу; …чем свободнее личность в государстве, тем полноправнее обвиняемый в уголовном процессе “2.

Обвиняемый не может быть объектом исследования, поскольку в таком случае игнорируются его процессуальные права как личности, вина которой судом еще не установлена.

Не может быть обвиняемый и объектом уголовного процесса, как полагал в свое время А.Я. Вышинский3.

В науке уголовного процесса различают общий и специальный объекты уголовно-процессуальных правоотношений (которые, как известно, пронизывают все стадии уголовного процесса). Общий объект определяется направленностью всей совокупности уголовно- процессуальных отношений на установление преступления и лиц его совершивших, т. е. на полное выяснение всех обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу (ст. 68 УПК), и разрешение всех вопросов, предусмотренных ст. 303 УПК. Таким обра-

1 См. подробнее: Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики). Автореф. дис. …докт. юрид. наук. Екатеринбург. 1997. С. 5,17.

2 Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. Ст.-Петербург: Альфа. 1996. С. 13.

3 См.: Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в со ветском праве. М., 1950. С. 216.

  • 26 -зом, общим объектом всей совокупности уголовно- процессуальных правоотношений является уголовно-правовое отношение. Уголовно-процессуальные отношения возникают с момента получения информации о преступлении. Иными словами, уголовно- процессуальные отношения возникают до появления в деле обвиняемого (иногда он не появляется вообще), но это не означает, что уголовный процесс в этих случаях не имеет объекта. Если же касаться вопроса о специальном объекте отдельного единичного уголовно-процессуального отношения, то им является ожидаемый результат поведения участников каждого конкретного отношения, или все то, по поводу чего или ради чего возникает правоотношение (пресечение уклонения обвиняемого от следствия, суда; обеспечение возмещения причиненного ущерба и т.д.)1. Поэтому неточно называть обвиняемого объектом уголовного процесса.

Рассмотрение обвиняемого, как “ возможного объекта наказания” вполне допустимо2 и не лишает обвиняемого статуса субъекта уголовного процесса. Из содержания ст. 89 и 175 УПК прямо следует, что меры пресечения и наложение ареста на имущество могут быть непосредственно направлены на обеспечение исполнения приговора. Поэтому вряд ли прав Р. Д. Рахунов, который полагает, что все перечисленные меры применяются по отношению к обвиняемому не ввиду того, что обвиняемый может быть подвергнут по суду наказанию, а для обеспечения условий ведения пред-

1 См.: Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процес суального права. Л., 1963. С. 15; Строгович М.С. Курс советс кого уголовного процесса. Т.1. М., 1968. С. 33.

2 См.: Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951.. С.105; Он же. Обвиняемый и его показания в советс ком уголовном процессе. М., 1947. С. 14; Мотовиловкер Я. 0. По казания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советс ком уголовном процессе. М., 1956. С. 52.

  • 27 -варительного следствия1.

Следует согласиться с теми авторами, которые полагают, что мера пресечения для обеспечения исполнения приговора может быть применена не только судом, но и на стадии предварительного расследования соответствующим должностным лицом при получении данных о возможном уклонении обвиняемого от угрожающего ему наказания2. Таким образом, уголовно-процессуальное право содержит и ряд гарантий обеспечения возможного наказания обвиняемого.

Обвиняемый, как субъект процесса, наделен широким комплексом прав, обеспечивающих возможность активно защищать свои интересы, участвовать в доказывании. Вместе с тем, положение обвиняемого в суде (подсудимого) не тождественно его положению на предварительном следствии3.

В состязательном уголовном процессе обвиняемый - сторона. Вместе с тем, его процессуальное положение на предварительном следствии отличается от процессуального положения стороны в суде. Это, прежде всего, связано с тем, что все жалобы и обращения в ходе досудебного производства рассматриваются органами предварительного расследования4.

1 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. М., 1975. С. И.

2 См.,напр.: Кокорев Л.Д., Михайлов В. А., Майоров Н.И. Актуальное исследование проблем уголовного процесса// Труды Академии МВД СССР. М., 1990. С. 157.

3 Далее по тексту, когда речь идет о предварительном следствии, имеется в виду и дознание в порядке ст. 120 УПК, если иное не оговорено.

4 В последнее время Конституционный Суд, и законодатель расширили сферу вопросов, разрешаемых судом на стадии предва рительного расследования. См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 03.05.95 N 4-п “ По делу о проверке конституцион-

  • 28 -Учитывая, что российский уголовный процесс ближе всего к процессу смешанного типа, обвиняемый является стороной лишь в стадии судебного разбирательства, даже несмотря на то, что с , ,L/; момента предъявления обвинения может участвовать защитник. И.Я. Фойницкий полагал, что предварительное следствие приобретет состязательный характер, если допустить участие защитника ф
    на предварительном следствии и разрешить ему участвовать во всех без исключения следственных действиях1. Этого, однако, недостаточно, чтобы считать предварительное расследование состязательным. Характерным признаком состязательности является разрешение споров между сторонами незаинтересованным органом.

Надо сказать, что элементы состязательности на предварительном следствии присутствовали и в дореволюционном уголовном процессе, и в процессе, урегулированном УПК РСФСР 1923 года. УПК РСФСР 1922 и 1923 года сохранил “следственного судью”. Следователи состояли при губернских судах, при Народном Комиссариате юстиции, Верховном суде; существовали следователи военных и военно- транспортных трибуналов. Губернские суды имели право назначать ревизии следственной работы, заслушивать доклады следователей2.

•* ности статей 2201 и 2202 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна// Вестник Конституционного Суда РФ” N 1995 2-3. ; Постановление Конституционного Суда РФ от 13.11.95 N 13-п и По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р.Н. Самигулли-ной и А. А. Апанасенко// Рос. газета. 1995. 28 ноября.

1 См. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводс тва.?. 1. С. 68-69.

2 См.: Уголовно-процессуальный Кодекс. Комментарий проф. П. И. Люблинского, Н. Н. Полянского. М., 1928. С. 128-129.

-^

Обвиняемый мог обжаловать решение прокурора по жалобе в губернский суд, что является одним из признаков состязательности (ст. 220 УПК РСФСР 3923 г.). Однако, когда в 1928-29 годах следователи были переданы из судебного ведомства в ведомство прокуратуры, элементы состязательности на предварительном следствии были сведены до минимума, и процессуальный статус обвиняемого стал существенно отличаться от статуса стороны1.

Безусловно, на стадии предварительном расследовании обвиняемый - не сторона. Хотя, И.Д. Перлов, к примеру, возражает против подобной постановки вопроса, пытаясь обосновать состязательный характер предварительного следствия2. Солидарны с И. Д. Перловым и некоторые другие авторы. Так, 5.Е. Богданов считает, что состязательный характер предварительного следствия определяется правом и возможностью обвиняемого отстаивать свою точку зрения3.

Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. С. 11. Некоторые авторы с целью реализации принципа состязательности на предварительном следствии предлагают вновь предусмотреть должность следственного судьи. См., напр.: Гуськова А. П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики). Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 12, 31; Машовец А.О. Принцип состязательности и его реализация в предварительном следствии. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Екатеринбург. 1994. С. 25. Обоснованно возражает против такого предложения 0.В. Изотова- см.: Изотова 0.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1996. С. 84.

2 См.: Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголов ном процессе. М., 1955. С. 17.

3 См.: Богданов Б.Е. Проверка версий и показаний обвиняе мого на предварительном следствии в советском уголовном про цессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1956. С. 3.

  • 30 -

Утверждать, что обвиняемый - сторона на стадии предварительного расследования лишь потому, что он имеет право отстаивать свою позицию, к чему апеллируют указанные авторы, не может быть признано верным. Этого явно недостаточно, чтобы считать процесс состязательным.

На предварительном следствии функции уголовного преследования, защиты и разрешения дела выполняет одно должностное лицо - следователь. В его руках сосредоточено собирание всех доказательств, как уличающих, так и оправдывающих обвиняемого, как смягчающих, так и отягчающих его ответственность (ст. 20 УПК). Отчасти, следователь разрешает уголовное дело, когда, к примеру, прекращает производство с констатацией виновности или невиновности обвиняемого ( ст.ст. 5-9, ч.2 ст. 208 УПК).

Правда, функцию защиты выполняет не только следователь. Ее может осуществлять сам обвиняемый, а также его защитник. Тем не менее, функция защиты, будучи соединенной с обвинением, уголовным преследованием1, не может получить такое полное выражение и осуществление, какое она получает в судебном разбирательстве. Без конкретных действий следователя не могут осуществлять полноценную защиту ни обвиняемый, ни его защитник. По этому поводу М.А. Чельцов-Бебутов очень точно заметил: “трудно на одних плечах … поместить три головы: энергичного обвинителя, друга защитника и беспристрастного судью… 2.

Уголовное преследование - процессуальная деятельность, направленная на доказывание виновности определенного лица. Формой уголовного преследования является обвинение, которое представляет собой движущее начало уголовного процесса как в стадии предварительного расследования так и в суде.- См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов/ Под общ. ред. П.А. Лупинс-кой. М.: Юристъ, 3995. С. 51-52.

2 Чельцов-Бебутов М. А. Защита по проекту Уголовно-процес-

  • 31 -

Стороной в полном смысле этого слова обвиняемый становится на суде. При этом сторона обвинения не обладает какими-либо дополнительными правами по сравнению со стороной защиты в плане исследования доказательств. Ходатайства же обвинения о дополнении материалов дела не имеют перед судом преимущества по отношению к защите (в отличии от положений дореволюционного уголовного процесса - ст. 573 и 575 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. ). Стороны в уголовном процессе равны в своих процессуальных правах по исследованию материалов дела, представлению доказательств, заявлению ходатайств (ст. 245 УПК).

Комплекс прав и обязанностей, которые имеет обвиняемый на стадии предварительного расследования, определяет особенный характер его показаний. Обвиняемый иногда единственный точно знает совершил ли он преступление. В этом смысле его показания важны и незаменимы. Содержание показаний обвиняемого в значительной мере определяется детальным знанием формулировки обвинения, а иногда и доказательств, на основе которых обвинение построено. Право обвиняемого давать показания определяет обязанность соответствующих органов при желании обвиняемого выслушать и проверить его сообщение. На показания обвиняемого в суде может оказать влияние факт его ознакомления с материа-

суального кодекса СССР// Труды первой научной сессии ВИЮН. М., 1940. С. 240. Поэтому вызывает удивление безапелляционное от- несение следователя к стороне обвинения в некоторых проектах УПК РФ при фактическом сохранении прежнего порядка взаимоотношений следствия и обвиняемого. См., напр.: Проект УПК РФ// Российская юстиция. 1994. N11. При этом надо учитывать, что расширение сферы вопросов, разрешаемых судом на стадии предварительного расследования, наблюдающееся в настоящее время, целесообразно ограничить определенными рамками. - См.; Изотова 0.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел. Дис. … канд. юрид. наук. С. 49 и далее.

  • 32 -лами дела по окончании предварительного расследования. Пос- кольку обвиняемым может быть только лицо, достигшее определенного возраста (16, а в исключительных случаях - 14 лет), пред- полагается, что в этом возрасте человек уже может ясно предс- тавлять себе значение и последствия сообщаемой им информации, самостоятельно или с помощью защитника использовать предостав- ленные законом возможности защиты, включая право отказаться от дачи показаний с учетом отсутствия ответственности за дачу ложных показаний.

Обвиняемый не несет обязанности доказывания. Эта обязанность возложена на должностных лиц, ведущих уголовный процесс. Для них обязанность доказывания, т. е. собирания, проверки, оценки доказательств вытекает из их обязанности возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления и принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления и их наказанию (ст. 3 УПК). Выполнение органами уголовного судопроизводства обязанности по доказыванию является обязательным условием реализации их полномочий1.

Существует мнение, что представление по требованию следователя доказательств или не зависящее от желания обвиняемого участие его в следственных действиях - хотя и не обязанность

Некоторые авторы полагают, что точнее было бы употреблять термин “бремя” доказывания по отношению к доказыванию виновности обвиняемого соответствующими органами, т.к. термин “обязанность” предполагает обязательное осуществление какой-либо деятельности. Естественно, что задачи доказать виновность обвиняемого в обязательном порядке перед соответствующими органами не стоит, т.к. обвиняемый может быть и невиновен. См.: Пастухов М.И. Оправдание подсудимого. Минск, 1985. С. 34-35.

  • 33 -доказывания, но обязательное участие в доказывании 1. В этой связи Л. Д. Кокорев замечает, что отдельные процессуальные обя- занности у обвиняемого, действительно, существуют (некоторые обязанности связаны и с процессом доказывания), но они не оли- цетворяют обязанность доказывания, а имеют иной смысл - исключить воспрепятствование законным действиям по собиранию доказательств2 .

Хотя обвиняемый не несет обязанности участия в доказывании, он является субъектом доказывания. Субъекты доказывания -это участники процесса, имеющие право осуществлять хотя бы один из элементов процесса доказывания, т. е. или собирание или проверку или оценку доказательств3. Хотя обвиняемый не вправе совершать следственные действия по собиранию доказательств, он, согласно закону (ст. 70 УПК), может участвовать в данном процессе путем представления их следователю и в суд4. Обвиняемый может принимать участие и в проверке доказательств: на

См., например: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 66.

2 См.: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 104.

3 См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: до казательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 230.

4 Аналогичного мнения придерживается, например, И.М. Гут- кин. См.: Советский уголовный процесс. Часть общая/ Под общ. ред. Б. А. Викторова, В. Е. Чугунова. М., 1973. С. 181. Под представлением доказательств следует понимать передачу в рас поряжение органов дознания, следователя, суда вещественные объекты, предположительно относящиеся к делу. См.: Белозеров Ю.Н., Зинченко И. А. Вопросы совершенствования собирания ве щественных доказательств и документов в уголовном судопроиз водстве// Совершенствование уголовно-процессуальной деятель ности органов внутренних дел. Труды Академии МВД СССР. М., 1984. С. 27. В настоящем исследовании вопрос о статусе обвиня-

  • 34 -предварительном следствии в ограниченных пределах, т. е. в той мере, в какой это признает целесообразным следователь. В су- дебном разбирательстве каадое доказательство рассматривается и проверяется в присутствии подсудимого и с его участием. Обви- няемый (как и иные участники процесса, защищающие в деле свои интересы или интересы представляемых ими лиц) может также оце- нивать доказательства, хотя юридическое значение оценки обви- няемым доказательств не равнозначно оценке доказательств судом, следователем, прокурором или лицом, производящим дознание. Их оценка доказательств побуждает к принятию процессуальных решений, выражается в этих решениях. Наоборот, оценка доказательств обвиняемым создает предпосылки лишь для возбуждения ходатайств об истребовании доказательств, о дополнении предварительного или судебного следствия, обжалования процессуальных действий и решений и т. д.

Оценка доказательств обвиняемым подчинена защите им своих прав и интересов. Хотя нельзя отрицать и того обстоятельства, что такая оценка может способствовать установлению истины по делу и влиять на формирование внутреннего убеждения следователя, прокурора, суда. К примеру, основанное на оценке доказательств выступление подсудимого в прениях, влияет на внутреннее убеждения судей.

Обратим еще раз внимание, что реализовывать права субъекта доказывания обвиняемый может лишь при наличии на то свободного его желания.

Л.Д. Кокорев замечает, что недопустимость возложения обя-

емого, представляющего такого рода предметы, документы остается за рамками пределов исследования. Рассматривается лишь положение обвиняемого, дающего показания и объяснения.

  • 35 -занности доказывания на обвиняемого иногда доводится до крайности. Предложить обвиняемому представить доказательства, указать на их источники не есть переложение обязанности доказыва- ния на обвиняемого. Следует всегда стремиться использовать помощь обвиняемого в доказывании. Я.0. Мотовиловкер, критикуя позицию Л. Д. Кокорева, отмечает, что отказ от положения, согласно которому обязанность доказывания значимых для дела обстоятельств полностью ложится на следователя, прокурора и суд неизбежно приведет к возрождению ошибочных концепций об обязанности доказывания в уголовном процессе1. Однако, привлечение на добровольной основе обвиняемого к процессу доказывания не является переложением обязанности доказывания на обвиняемо-го .

Некоторые авторы называют обвиняемого источником доказательств3. Учитывая, дискуссионность вопроса в теории доказательств4, согласимся с тем, что обвиняемый является источником информации, часть которой при соблюдении ряда процессуальных правил становится доказательством.

Аксиомой теории и практики российского уголовного процесса является положение о том, что на обвиняемом, как субъекте процесса, не лежит обязанность содействовать следствию, суду в

См.: Мотовиловкер Я. 0. Рецензия на книгу Л.Д. Кокорева “Подсудимый в советском уголовном процессе// Советская юстиция. 1974. N 4. С. 31.

2 См.: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 306.

3 Курс советского уголовного процесса. Общая часть//Под ред. А. Д. Бойкова , И. И. Карпеца. С. 555; Уголовный процесс. Учебник для вузов/ Под ред. П.А. Лупинской. М.: Юристъ, 1995. С. 136.

4 Подробнее см. гл. 1 § 3.

  • 36 -установлении истины. Нельзя в этой связи согласиться с позицией Я.0. Мотовиловкера, о том, что дача обвиняемым ложных показаний является косвенным доказательством его вины1.

Следователь может расценивать показания обвиняемого как ложные только, если в распоряжении следствия имеется для этого достаточно доказательств. Но в этом случае нет необходимости рассматривать как дополнительное косвенное доказательство вины ложное, по мнению следователя, показание обвиняемого. Оконча- тельно же ложность показаний устанавливается в суде и, если доказательств вины не достаточно, то бесполезна ссылка на дачу обвиняемым ложных показаний2.

По указанным причинам нельзя согласиться с мнением авторов, утверждающих, что “категорический ответ обвиняемого о том, что ему не известен предъявленный предмет, в то время как принадлежность его обвиняемому бесспорно доказана ( о чем об- виняемый пока не знает), является веской уликой против него”3. Кроме всего прочего, следует учитывать возможную защитную реакцию невиновного обвиняемого.

1 См.: Мотовиловкер Я. 0. Показания и объяснения обвиняе мого как средство защиты в советском уголовном процессе. С.17; Того же мнения придерживаются и некоторые другие авторы. См.: Миньковский Г. М., Винберг А. И., Рахунов Р. Д. Косвенные доказа тельства в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 58; Миньковский Г. М. Косвенные доказательства при расследовании преступлений в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1954. С. 37.

2 См.: Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 38; Петрухин И.Л. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого// Сов. юстиция. 1965. N7. С. 17.

3 Карнеева Л. М., Соловьев А.Б., Чувилев А.А. Допрос по дозреваемого и обвиняемого. М., 1969. С. 91.

  • 37 -

К сожалению, до сих пор имеют место случаи, когда в приговоре отрицание вины, нераскаяние в содеянном рассматриваются как отягчающие ответственность обстоятельства1.

Согласно УК РСФСР 1960 года единственное отрицательное последствие для обвиняемого в случае оговора им в своих показаниях заведомо невиновного в совершении преступления заключалось в признании этого обстоятельства отягчающим ответственность. Действующий УК РФ не рассматривает такого рода оговор как отягчающее наказание обстоятельство ( ст. 63 УК РФ).

Если обвиняемый оговаривает кого-либо в совершении прес- 1 тупления, за которое сам привлечен к уголовной ответственное- \ ти, то такая позиция обвиняемого рассматривается как средство защиты и не влечет уголовной ответственности за клевету или за заведомо ложный донос, ^tyu-‘j./•??-‘. -;

Некоторыми авторами и сегодня предлагается ввести уголовную ответственность за оговор обвиняемым заведомо невиновного в совершении преступления, в том числе и в случае оговора лиц, осуществлявших производство по уголовному делу, в применении ими незаконных методов расследования2.

Справедливо то, что оговор должностных лиц в применении незаконных методов расследования, может влечь уголовную ответственность обвиняемого в случае, если оговор не продиктован соображениями защиты3. Действительно, если обвиняемый созна-

1 Архив Пролетарского районного народного суда г. Тулы. Уг. дело N 052004590.

2 См.: Никандров В., Ворожцов С. Подсудимый заявил: ко мне применялись незаконные методы расследования// Рос. юсти ция. 1995. N 8. С. 26-29.

3 См.: Прошляков А., Николаева 3. Может ли обвиняемый нести уголовную ответственность за заведомо ложный донос// Законность. 1993. N 2. С. 16-21.

  • 38 -вая, что доказательств его вины достаточно, оговаривает лиц, производящих расследование, например, из желания отомстить им, то он должен нести ответственность за заведомо ложный донос. Факт того, что обвиняемый не предупреждался о возможности такой ответственности, не имеет значения, ибо подобное разъяснение носит лишь предупредительный характер. Полагаю, обвиняемый не может быть привлечен к ответственности за заведомо ложный донос, если он реально рассматривает такое действие как средство защиты от предъявленного обвинения.

Небесспорна точка зрения тех процессуалистов, которые полагают, что законодатель предоставил обвиняемому возможность защищаться, а на соответствующие органы возложил обязанность эту защиту обеспечить для того, чтобы, защищаясь, обвиняемый способствовал установлению истины1. Предоставляя обвиняемому право на защиту, законодатель сознательно смещает акцент с необходимости установления истины в сторону обеспечения прав человека, попавшего в орбиту уголовного процесса.

Также неточно представление о том, что обвиняемый обязан не противодействовать расследованию. Право обвиняемого не давать правдивых показаний есть ничто иное как право противодействовать расследованию. Однако такое противодействие разрешается законом2. Запрещены лишь непредусмотренные законом попытки помешать органам предварительного расследования установить истину.

Обвиняемый не несет ответственности за отказ от дачи по-

1 См.: Ляхов Ю. А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону. 1965. С.5.

2 См.: Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 212.

  • 39 -казаний и за дачу заведомо ложных показаний. Опасна реализация предложения Я. 0. Береского предусмотреть уголовную ответственность за добровольный самооговор обвиняемого1. Если самооговор не обусловлен внешним влиянием на обвиняемого, то нередко, по разным причинам, рассматривается последним как средство облегчения своего положения или положения близких людей. Нелогично было бы лишать обвиняемого такой возможности.

Распространено мнение, что обвиняемому вообще не предоставлено право на ложь, законодатель считает лишь нецелесообразным привлечение обвиняемого к уголовной ответственности за ложные показания2. Поскольку обвиняемый имеет право дать такие показания, которые считает нужным, никакой формы осуждения и ответственности за дачу ложных показаний не несет, отсутствуют объективные основания для отстаивания позиции, предполагающей, что у обвиняемого нет права на ложь. По крайней мере, не следует смешивать юридическое право и моральное3.

§ 2. Понятие, предмет и виды показаний обвиняемого

В юридической литературе показания обвиняемого определяются неоднозначно. Показания обвиняемого рассматриваются как “сообщение об обстоятельствах, составляющих содержание предъ-

См.: Береский Я. 0. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактические, психологические вопросы). Дис. …канд. юрид. наук. Львов, 3991. С. 54.

2 См. напр.: Мотовиловкер Я.0. Показания и объяснения об виняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. С. 17.

3 См.: Петрухин И. Л. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого?// Сов. юстиция. 1965. N7. С. 15-17.

  • 40 -явленного обвинения, а равно об обстоятельствах и имеющихся в деле доказательствах, исходящее от лица, привлеченного к уго- ловной ответственности, и зафиксированное в соответствии с правилами, установленными процессуальным законом”1. По мнению М.Л. Якуба, показания обвиняемого - это процессуальная форма сообщения сведений о расследуемых событиях и действиях, сохранившихся в памяти людей, процессуальный источник, из которых следствие и суд устанавливают такие сведения2. М.С. Строгович рассматривает показания как делаемые на допросе сообщения по существу дела, т.е. изложение фактов, рассказ об известных фактах и событиях3.

Возникает вопрос: является ли показаниями информация, сведения, полученные и закрепленные в предусмотренном законом порядке или процесс передачи следователю этой информации либо же сама процессуальная форма фиксации информации?

Кроме того, надо четко различать сообщения обвиняемого, сделанные им на допросе и, например, при произнесении последнего слова, в различного рода письмах, заявлениях, ходатайствах. При этом следует учитывать, что при допросе обвиняемым могут быть сообщены обстоятельства, к делу неотносимые. Обвиняемый может либо собственноручно занести их в протокол, либо, по его требованию, это должен будет сделать следователь.

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 3973. С. 599.

2 См.: Якуб М. Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис.

докт. юрид. наук. Л., 1970, С. 6.

3 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 414.

  • 41 -

Полагаю, что понимание показаний обвиняемого лишь как процессуальной формы игнорирует неразрывную связь сведений о фактах и процессуальных правил их получения и закрепления. Определение же показаний как процесса передачи информации следователю (т.е. сообщение как действие) исключает возможность использовать показания обвиняемого для обоснования процессуальных решений, поскольку таковым должен являться результат действия, а не оно само. Поэтому, когда речь идет о показании как сообщении, то под ним следует понимать не деятельность по передаче информации, а результат такого действия, т.е. сообщение как известие, информация1.

Как следует из содержания ст. 150, 151, 280 УПК, регламентирующих правила допроса обвиняемого, показания последнего – это его сообщение, сделанное именно на допросе2.

Р.Д. Рахунов полагает, что “любое письменное или устное заявление, сделанное обвиняемым по своей инициативе, может ка-саться факта и потому представляет собой показание, относящее-ся к делу”3. Согласно этой позиции показание - любое сообщение обвиняемого, сделанное по существу обвинения или имеющихся в деле доказательств. При таком подходе, во- первых, искусственно сужается предмет показаний, во- вторых, не уточняется, какова должна быть процессуальная форма показаний. Если любая,

1 См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 737.

2 См.: Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняе мого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. на ук. М., 1970. С. 209.

3 Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. М., 1975. С. 13.

__./РОССИЙСКАЯ

^СУДАРСТВЕНН’4

то каким образом разграничивать показания и документы как са- мостоятельные источники доказательств? Правда, далее автор ут- верждает, что признание (показание) может являться судебным доказательством, только если оно получено в ходе допроса и протокол допроса в обязательном порядке подписан обвиняемым1. Первая часть утверждения, бесспорно, правильна. Что же касается обязательного подписания протокола, как условия существования доказательства, то отказ обвиняемого подписать протокол сам по себе не лишает показания доказательственного значения (ст. 142 УПК).

Если в рассуждениях Р. Д. Рахунова можно отметить некоторую непоследовательность, то, к примеру, А. И. Абасов достаточно принципиально отстаивает позицию, в соответствии с которой, показание обвиняемого это не только его сообщение на допросе. “Показания обвиняемого, отмечает автор, - это объяснения и за- явления обвиняемого, сделанные им письменно или устно в ходе следственных или судебных действий относительно расследуемого или рассматриваемого дела об обстоятельствах, составляющих сущность предъявленного обвинения и иных обстоятельствах, имеющих значение для дела, полученные и зафиксированные в протоколе в соответствии с законом”2.

1 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 21,22.

2 Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. …канд. юрид. наук. С. 6-7; Аналогичного мне ния придерживается Я. 0. Береский. - См.: Береский Я. 0. Призна ние обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессу альные, тактические, психологические вопросы). Дис. … канд. юрид. наук. Львов, 1991. С. 62.

  • 43 -При таком подходе показания обвиняемого, потерпевшего, свидетеля фактически сливаются с таким источником доказательств как протоколы следственных и судебных действий (например, сообще- ние потерпевшего в ходе выемки или следственного эксперимента).

Н.А. Селиванов отмечает, что как для допроса, так и для предъявления для опознания главной задачей является получение показаний1. С этим трудно согласиться, поскольку сущностью предъявления для опознания является процесс узнавания, а не сообщение вербальной информации. Полагаю, следовало бы уточнить ст.165 УПК, где речь идет о предупреждении свидетеля и потерпевшего об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний в ходе предъявления для опознания, поскольку информация свидетеля, потерпевшего в ходе предъявления для опознания не является показаниями.

Прав М.Л. Якуб в том, что какие-либо устные или письменные сообщения, сделанные обвиняемым вне процессуальных условий допроса, не могут рассматриваться как показания2.

Представляет интерес вопрос о предмете показаний обвиняемого.

Исходя из смысла ст. 77 УПК, предметом показаний обвиняемого должны считаться обстоятельства, имеющие значение для

См.: Леви А. А., Пичкалева Г. И., Селиванов Н. А. Получение и проверка показаний следователем. М., 3987. С. 4.

2 См.: Якуб М.Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 6-7. В другой работе М.Л. Якуб утверждает, что сообщения, сделанные обвиняемым путем реализации своего права давать показания в любой момент судебного следствия ( ст. 280

  • 44 -уголовного дела (это данные по предъявленному обвинению, по поводу иных известных обстоятельств по делу, имеющихся в деле доказательств). Вместе с тем, очевидно, что обвиняемый может сообщить на допросе то, что он посчитает нужным и настоять на включении этих сведений в протокол допроса (ст. 150 УПК), т.е. содержанием показаний обвиняемого могут быть любые сведения, сообщаемые им на допросе.

В этой связи возникает вопрос: тождественны ли понятия предмету содержание^показаний обвиняемого?

Полагаю, надо различать указанные понятия. Предмет - это идеальная умозрительная конструкция, предположение того, о чем должен говорить обвиняемый, по поводу чего следователь может задавать ему вопросы. Правильнее в данном случае речь вести о “предмете допроса” обвиняемого. Этот термин более четко отражает сущность явления (т.е. то, о чем должен допрашиваться обвиняемый, о чем ему должны задаваться вопросы следователем)1. ‘*‘Предмет показаний обвиняемого весьма обширен и охватывает все предусмотренные законом обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу 2.

Содержание же показаний - это те реальные сведения, мнения, предположения и т.д., которые имеют место в показаниях обвиняемого. Понятия предмет и содержание показаний могут су-

УПК ) - тоже показания, хотя из контекста следует, что автором такие показания не рассматривались как данные в ходе допроса. См.: Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М., 1963. С. 17.

1 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 65-68.

2 Там же. С. 13.

  • 45 -щественно различаться. и Как реагирует привлеченное к уголов- ной ответственности лицо на предъявленное ему обвинение и объ- ясняет относящиеся к его обвинению обстоятельства, с чем сог- лашается и против чего возражает, что выдвигает в свое оправдание или для смягчения своей ответственности - это и многое другое входит в содержание показаний обвиняемых…”, - отмечает М.С. Строгович1. Полагаю, понятием содержание показаний охватываются также различного рода личные ощущения обвиняемого, не имеющие отношения к делу, сообщения о деятельности других лиц, не связанных с данным преступлением и т. д. В содержание показаний обвиняемого могут входить сведения о фактах, не являющиеся доказательствами, сообщения обвиняемого о преступлениях, совершенных иными лицами. Поскольку такие сообщения не относятся к расследуемому делу, они и не составляют предмета допроса обвиняемого. Вместе с тем, следователь и суд не вправе воспрепятствовать обвиняемому или потерпевшему сообщить те или иные данные по тем мотивам, что они не имеют значения для дела. ..2.

К предметупоказ^ний^ (допроса) обвиняемого относятся лишь те обстоятельства, о которых обвиняемый может сообщить фактические данные. Исключение составляет ответ обвиняемого на вопрос о признании им своей вины. Поскольку закон ( ст. 150 УПК)

Строгович М. С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства// Сов. государство и право. 1982. М. С. 68.

2 Якуб М.Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 18.

  • 46 -прямо предусматривает, что такой вопрос должен быть в обязательном порядке задан обвиняемому, следует считать, что ответ на этот вопрос входит в предмет показаний обвиняемого, хотя доказательством не является, т.к. не содержит сведений о фактах.

Таким образом, показания обвиняемого - это сделанные на допросе в предусмотренном законом порядке сообщения обвиняемого об обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, имеющихся в деле доказательствах, являющиеся, вместе с тем, его объяснениями по предъявленному обвинению, а также иные сведения, которые обвиняемый посчитал нужным сообщить следователю (суду).

Показания обвиняемого являются не только источником дока- зательств, но и средством защиты от предъявленного обвинения. М.Л. Якуб усматривает значение показаний обвиняемого еще и в том, что с их помощью определяется направление и порядок исследования доказательств1.

Конечно, нельзя разделять показания обвиняемого на две части и рассматривать одну из них как источник доказательств, а другую - как средство защиты от обвинения. Заинтересованность обвиняемого в деле, пишет И. Д. Перлов, проявляется не только тогда, когда он излагает свои соображения по поводу события преступления, по поводу фактов, но и тогда, когда он излагает сами факты, когда ведет речь о самом событии преступле-

См.: Якуб М. Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 34.

  • 47 -ния1.

Специфика процессуального положения обвиняемого всегда будет порождать в науке споры о значении в доказывании обстоятельств дела сведений, полученных от обвиняемого. Оценивая показания обвиняемого, необходимо учитывать его заинтересованность в исходе дела. Но нельзя игнорировать иные факторы формирования показаний лица, привлеченного в качестве Обвиняемого

го .

Важную роль в формировании, изложении показаний обвиняе мого играют психологические факторы. В этой связи исследование “в уголовном деле данных о психологических факторах, могущих отразиться на показаниях, и использование этих данных при раз решении дела вызывает необходимость обсуждения и разрешения соответствующих процессуальных вопросов: о процессуальных спо собах и условиях их исследования, о требованиях, которым долж ны отвечать эти данные, для того, чтобы их можно было положить в основу выводов по делу… . |

В уголовно-процессуальной науке давно дебатируется вопрос о соотношении^ге^минов_“показания обвиняемого” и “объяснения^

обвиняемого”. Действительно, закон в одних случаях предусмат- г’сы

“J/J ривает право обвиняемого давать объяснения по предъявленному “

ему обвинению (ст. 46 УПК), согласно же ст. 77 УПК, обвиняемый

вправе дать показания по предъявленному ему обвинению, а равно

См.: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 160.

2 См.: Якуб М.Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 4.

3 Там же. С. 2.

  • 48 -по поводу иных известных ему обстоятельств по делу и имеющихся в деле доказательств. В этой связи существует мнение, что “законодатель не различает показания и объяснения обвиняемого как отличающиеся одно от другого понятия”1 . Л.Д. Кокорев видит разницу между показаниями и объяснениями в том, что показания -это сведения о фактах, объяснения - отношения обвиняемого к обвинению, его выводы и оценки2. Аргументируя ту же позицию Я.0. Мотовиловкер полагает, что то общее, что содержится в показаниях обвиняемого и свидетеля разумно охватить одним и тем же термином “ показания”, учитывая, что в показаниях свидетеля не может содержаться выводов, умозаключений и т.д3. Такое мнение недостаточно убедительно. Во- первых, в сообщении свидетеля на допросе могут содержаться не только фактические данные, но и мнения, предположения, оценки свидетеля, не имеющие статуса доказательств. Поэтому, не стоит ограничивать содержание показаний лишь сведениями о фактах, сообщаемыми обвиняемым, свидетелем, потерпевшим. Более правильным, но все-таки не до конца точным, представляется мнение М. С. Строговича: “… показания обвиняемого - это то, что обвиняемый сообщает на допросе, объяснения обвиняемого - это то, что обвиняемый сообщает,

1 Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 13. 0 том же см: Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголов ном процессе. С. 158.

2 См.: Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 121-122; Кокорев Л.Д. Кузнецов Н.П. Уголовный про цесс: доказательства и доказывание. С. 183.

3 См.: Мотовиловкер Я. 0. Показания и объяснения обвиняе мого как средство защиты в советском уголовном процессе. С. 7-8.

  • 49 -заявляет вне допроса”1.

Полагаю, понятия показания и объяснения обвиняемого соотносятся как часть и целое. Термин “объяснения обвиняемого” применим не только к его показаниям, он имеет более широкое значение2. Показания обвиняемого (любое сообщение на допросе, как сведения о фактах, так и оценочные суждения) в широком смысле также являются объяснениями. Понятием “объяснения” охватываются как сообщение обвиняемого на допросе (показания), так и сообщения в ходе иных следственных, процессуальных действий.

Я.0. Мотовиловкер полагает, что когда обвиняемый дает объяснения он выступает как субъект уголовного процесса, когда же он дает показания, то является источником доказательств3. С этим трудно согласиться, поскольку, выступая в качестве лица, дающего показания, обвиняемый всегда наделен определенными правами и обязанностями, т.е. является субъектом процесса.

В то же время нецелесообразно отказываться от понятия объяснения, как предлагают некоторые авторы4. В этом случае

Строгович М. С. Уголовный процесс. М., 3946. С. 205. Правда, М. С. Строгович в этой же работе уточняет, что показания- это факты и сведения о фактах, а объяснения- это доводы, аргументы и соображения обвиняемого.

2 Дремов В.Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 17.

3 См.: Мотовиловкер Я. 0. Показания и объяснения обвиняе мого как средство защиты в советском уголовном процессе. С. 10.

4 См.: Рощин В.Н. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1955. СИ.

  • 50 -исчезает грань между показаниями обвиняемого как источником доказательств и сообщениями, сделанными в ходе различных следственных и процессуальных действий.

Большинством процессуалистов показания обвиняемого в зависимости от отношения к предъявленному обвинению обоснованно классифицируют на “ показания обвиняемого, признающего свою вину”, “показания обвиняемого, отрицающего свою вину” и “пока- зания обвиняемого, частично признающего свою вину”.

Полагаю, вести речь о признании, отрицании либо частичном признании вины можно лишь применительно к конкретному преступ- лению, квалифицируемому по соответствующей норме уголовного закона. Поэтому вопрос об отношении обвиняемого к предъявленному обвинению должен подразумевать: признает ли обвиняемый вину именно в этом преступлении, квалифицированном по соответствующей норме УК РФ. Само по себе деяние без учета квалификации по соответствующей норме закона не имеет юридического значения. Поэтому неправильно считать частичным признанием вины случаи, когда обвиняемый отрицает совершение определенных вменяемых ему деяний, в результате чего подлежит применению иная норма уголовного закона. В этом случае имеет место отрицание своей вины в совершении конкретного преступления, вмененного обвиняемому. Например, обвиняемый, признавая половой акт с лицом, не достигшим шестнадцати лет, отрицает обвинение в изнасиловании. Частичным же признание будет, если отрицание обвиняемым определенных действий (бездействий) не ведет к изменению уголовно-правовой квалификации деяния (например, отрицание вины в совершении отдельных вмененных эпизодов). Шенно в подобной ситуации обвиняемый частично признает вину в совер-

  • 51 -шении конкретного преступления. Если лицу вменяется совершение нескольких преступлений, причем обвиняемый признает свою вину в одном (или нескольких) из них, но отрицает или частично признает вину в совершении других, то наличествуют показания обвиняемого, в целом частично признающего свою вину.

А. И. Абасов, полагает, что “признание обвиняемого может иметь место только относительно совершенного деяния, а не обвинения. Согласие обвиняемого с юридической оценкой его деяния не мешает следователю, прокурору и суду изменить эту оценку, поэтому такое согласие является второстепенным, дополнительным признаком признания и определяющего значения для судьбы дела не имеет”1. С этим трудно согласиться. В случае изменения следователем, прокурором, судом юридической оценки, предъявления нового обвинения будет рассматриваться вопрос об отношении обвиняемого уже к этому новому обвинению.

Однако следует иметь в виду, что содержание показаний обвиняемого, признающего или отрицающего вину, может быть прямо противоположно ответу на вопрос о признании вины. На это обращалось внимание в юридической литературе2.

Изучение практики показывает, что у 80,3 % опрошенных следователей встречались случаи, когда на вопрос о признании вины, обвиняемый либо не признавал вину, либо частично признавал себя виновным, а из содержания дальнейших показаний следовало, что он подтверждает предъявленное обвинение. 55,6 % оп-

1 Абасов А.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. С. 19.

2 См. напр.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 101.

  • 52 -рошенных следователей сталкивались с обратной ситуацией.

Таким образом, классификация показаний обвиняемого н^ признающего свою вину и отрицающего вину основывается на отношении обвиняемого к предъявленному обвинению (ответ на вопрос о признании вины). Основанием классификации показаний обвиняемого на показания, в которых он признает себя виновным и показания, в которых отвергает предъявленное обвинение является содержание сообщенных обвиняемым фактических данных. Ответ на вопрос о признании вины входит в содержание показаний обвиняемого, но не определяет характера сообщаемых фактических данных, т.е. доказательств. Сообщаемые обвиняемым фактические данные могут свидетельствовать о его виновности в совершении преступления, в то время как в начале допроса ответ на вопрос о признании вины был отрицательным.

На практике это порождает лишенные всякого смысла формулировки типа: “обвиняемый фактически полностью признал вину”, “ признал вину, однако в дальнейшем показал, что не имел умысла на …” и т. д.

Можно выделить показания обвиняемого, находящиеся за пределами рассмотренной классификации. Нередко о каком-либо факте обвиняемый допрашивается отдельно, в ходе дополнительного допроса, целью которого не является выяснение отношения обвиняемого к предъявленному обвинению. В таком случае его показания не подпадают под вышеприведенную классификацию и должны рассматриваться как самостоятельный вид показаний - “иные показания обвиняемого”.

В этой связи остановимся на вопросе о том, что такое ого-вор? Понятие оговора всегда инициировало научные споры, общеп-^ ринятого подхода к определению его содержания учеными не выра-

  • 53 -ботано. Так, И. Д.Перлов полагает единственно верным считать оговором только ложные уличающие показания обвиняемого против других лиц, придавая общепринятое значение термину “оговор”1. Т.Н. Добровольская придерживается той же позиции, исходя из определенности понятия “ самооговор”, как ложного самообвинения2. Такой подход поддерживают и некоторые иные авторы3.

М.С. Строгович рассматривает “оговор” и как ложные, и как правдивые уличающие показания против иного лица4. Придерживаясь этой же позиции, В. И. Каминская считает, что неправильно придавать юридическому термину, обозначающему определенное яв- ление, значение общебытового5.

Неразрешен в науке и вопрос о том, считать ли оговором показания обвиняемого только против лица, привлеченного в качестве обвиняемого по данному делу или также и против любого иного лица. Так, М. Л. Якуб. например, полагает правильным считать оговором заведомо ложные показания одного лица против любого другого лица6. М. А. Чельцов-Бебутов называет оговором ут-

1 См.: Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголов ном процессе. С. 175.

2 См.: Добровольская Т.Н. Показания обвиняемого против других лиц в советском уголовном процессе // Ученые записки ВШН. Вып. 1 (5). М., 1957. С. 80.

3 См. напр: Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных призна ний). С. 8.

4 См.; Строгович М. С. Уголовный процесс. М. ,1946. С. 209.

5 См.: Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. С. 95.

6 См.: Якуб М. Л. Показания обвиняемого как источник дока зательств в советском уголовном процессе. С. 77.

  • 54 -верждение одного из обвиняемых, что данное преступление совершил или в его совершении принимал участие другой обвиняемый1.

Дискуссионным является,и вопрос о том, следует ли считать оговором лишь заведомо ложные показания или возможно добросовестное заблуждение?

А.И. Абасов полагает, что одним термином следует охватывать и обвиняющие, и оправдывающие показания обвиняемого в отношении другого обвиняемого2.

Л.Д. Кокорев, учитывая отсутствие единого подхода к определению понятия оговора, предлагает вообще отказаться от его использования. По его мнению, это понятие ничего нового в решении процессуальных проблем не дает3.

Полагаю, ложные и правдивые, обвиняющие и оправдывающие показания обвиняемого в отношении других лиц следует именно таким словосочетанием и именовать - “показания обвиняемого относительно других лиц”4. В этом случае проблема определения и использования термина “оговор” перестает существовать.

Показания обвиняемого, признающего свою вину, часто называют и признанием” или “сознанием”5. Эти термины тождественны.

1 См.: Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. С.48.

2 Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Дне. …канд. юрид. наук. С. 165-166.

3 См.: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 134.

4 См.: Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняе мого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 92.

5 См.: Строгович М. С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства // Сов. государство и пра во. 1982. N4. С. 68-74.

  • 55^ Вместе с тем, существуют и иные мнения. Так, Р.Д. Рахунов считает, что “ сознание” можно трактовать не только как признание вины, но и как ее понимание, осознание противоправности совер- шенного1. М. П. Шаламов охватывает термином “сознание” лишь положительный ответ на вопрос о признании вины2.

Особенностей в классификации содержащихся в показаниях обвиняемого доказательств не существует. Они могут быть прямыми и косвенными, первоначальными и производными, обвинительными и оправдательными. Признание вины - прямое доказательство виновности, отрицание причастности к преступлению - прямое доказательство невиновности.

Неверно было бы классифицировать доказательства, содержащиеся в показаниях обвиняемого, на обвинительные и оправдательные в зависимости от ответа обвиняемого на вопрос о признании вины, как это делают некоторые авторы3. Выше отмечалось, что показания обвиняемого, признающего свою вину, отличаются от показаний обвиняемого, подтверждающего ответ о признании вины фактическими данными. Полагаю, трудно согласиться с мнением о том, что показания обвиняемого, признающего или отрицающего свою вину, не являются соответственно обвинительными и оправдательными доказательствами, если признание окажется самооговором или будет установлена ложность отрицания вины4. Факти-

См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 39.

2 См.: Шаламов М. П. К вопросу об оценке сознания обвиняе мого // Сов. государство и право. 1956. N 8. С. 45.

3 См. Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. С. 59.

4 Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 16.

  • 56 -ческие данные, сообщенные обвиняемым при условии их относимос-ти и допустимости, не перестают быть доказательствами, даже если установлено их несоответствие имевшим место в действительности фактам. Другое дело, что такое доказательство недостоверно и не может быть использовано для обоснования процессуальных решений.

Сомнительно мнение того же автора о том, что признание обвиняемым своей вины “может иной раз обернуться в доказательство невиновности, если будет установлено, что это признание было вынужденным, а не добровольным”1. В подобном случае, если показания были получены с использованием насилия, угроз, иных незаконных мер (ст. 20 УПК), фактические данные, сообщенные обвиняемым на допросе вообще не допустимы в качестве доказательств.

Классификация показаний обвиняемого на обвинительные и оправдательные важна как при окончании-производства по делу, так и~в~тШд!Г предварительного расследования- и разрешения дела в-худеТ Она позволяет определять направленность тех или иных процессуальных решений ( о производстве следственных действий, об избрании или отмене меры пресечения, о предъявлении нового обвинения и т. д.).

Дискуссионным остается вопрос о том, какую роль в доказы- v-

вании играет последнее словоЧподсудимого. Сложилось мнение, v м

, Я is что содержание последнего слова подсудимого показаниями обви-< ^

няемого не считается, а фактические данные, им сообщенные, до- казательством не являются2. Согласно закону, если в последнем

Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 16. 2 Некоторые ученые отстаивают противоположную позицию. См. напр.; Абасов А.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 53-54.

  • 57 -слове подсудимый сообщит о новых обстоятельствах, имеющих существенное значение для дела, суд обязан возобновить судебное следствие (ч.З ст. 297 УПК)1. Р.Д. Рахунов называет последнее слово подсудимого (в случае, когда он сообщает новые обстоя- тельства) преддверием нового доказательства ( возобновив судебное следствие, суд допрашивает подсудимого и только результаты его допроса могут оцениваться судом как доказательства)2.

Учитывая, что показаниями обвиняемого следует считать лишь сделанное им на допросе сообщение, последнее слово подсудимого - это не показания обвиняемого, хотя его содержание и фиксируется в протоколе судебного заседания. Очевидно, последнее слово подсудимого не охватывается ни одним известным закону источником доказательств. Таким образом, следует либо признать за последним словом подсудимого значение самостоятельного источника доказательств (с формально определенной законом ограниченной силой), либо последнее слово подсудимого имеет иной, еще четко не сформулированный процессуальный статус.

Я. 0. Мотовиловкер полагает, что последнее слово не должно являться повторением показаний, а представлять собой нечто новое - подведение итогов, оценку поступков, заверения обвиняемого и т.п. На содержание последнего слова, по мнению указанного автора, можно сослаться в приговоре в обоснование внутреннего убеждения по поводу меры наказания (например, в случае раскаяния обвиняемого в последнем слове, либо, наоборот, пре-

1 Обратим внимание, что согласно УПК РСФСР 1923 года суд имел право, но не был обязан в этом случае возобновить судеб ное следствие (ст. 309).

2 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 15.

  • 58 -небрежительного, оскорбительного отношения к суду, участникам процесса)1.

Вряд ли это верно. Во-первых, обвиняемый может говорить в последнем слове обо всем, что относится к делу. Во-вторых, если на содержание последнего слова можно ссылаться в приговоре, то сообщенные обвиняемым сведения становятся доказательствами, что противоречит самой же позиции Я.0.Мотовиловкера. Внутренее убеждение должно иметь своим основание доказательства. Хотя, разумеется, содержание последнего слова влияет на формирование внутреннего убеждения судей, особенно по поводу меры наказания, даже независимо от их на то желания.

Таким образом, последнее слово служит проверкой прочности внутреннего убеждения судей, в основе своей уже сложившегося к моменту постановления приговора. “Суд получает возможность лучше понять как подсудимый окончательно оценивает свое поведение, как относится к результатам судебного разбирательства”2.

§3. Показания обвиняемого в рамках общих проблем процессуального доказывания

Без рассмотрения показаний обвиняемого в рамках основных теоретических проблем уголовно-процессуального доказывания не- возможно показать особенности преломления общих правил и тре- бований уголовно-процессуального закона и теории доказательств

См.: Мотовиловкер Я. 0. Показания обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. С.94.

2 См.: Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. С. 142.

  • 59 -при получении, проверке, оценке фактических данных, содержа- щихся в показаниях обвиняемого. Доказательственное право, теория доказательств являются методологической основой для правильного понимания роли и значения показаний обвиняемого в российском уголовном процессе.

Одним из наиболее важных и сложных вопросов, разра^атша-емых теорией доказательств, является оп^редел^ние_пшятая_^ока^ зательства. В соответствии с ч. 1 ст. 69 УПК доказательствами являются любые фактические данные, на основе которых в опреде- ленном законом порядке орган дознания, следователь и суд уста- навливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица, совершившего это деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.

Приведенная формулировка закона не исключает научных споров относительно определения доказательства. В это понятие вкладывают различное содержание. Так, существует мнение, что\ доказательствами являются и фактические данные (сведения о* фактах), и их источники, указанные в ч. 2 ст. 69 УПК1. Некоторые ученые полагают, что доказательства - это фактические дан-ные в совокупности с их источниками А Ф.Н. Фаткуллин считает доказательствами только фактические данные, но полученные из

См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 3, М., 1968; Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964.

2 См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995; Дорохов В.Я. Вопросы теории доказательств в новом законе: вопросы нового уголовного и уголовно-процессуального законодательства в СССР. М., 1959.

  • 60 -предусмотренных законом источников1. Кроме того, под доказа- тельствами понимают доказательственные (промежуточные) факты2, материальные следы преступления, объективно существующие в период производства по делу, поскольку невозможно отделить сведения об интересующих правоприменителя фактах от материального следа, т.е. сам след является сведением о факте3; факты, которые непосредственно воспринимает соответствующее должностное лицо, например, при осмотре места происшествия4. А. А. Давлетов предлагает трехчленную структуру доказательства, включая в это понятие 1) носителя следов фактов (обвиняемого, потерпевшего и т.д.), 2) фактические данные, полученные от носителя, 3) процессуальную форму их закрепления5.

Источниками доказательств называют либо то, что перечислено в ч. 2 ст. 69 УПК (показания потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, заключение эксперта и т.д.), понимая под источниками доказательств процессуальную форму сведений о факте6, либо самого субъекта (лицо) от которого информация исходит, т.е. обвиняемого, свидетеля, эксперта (в этом случае следует

Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976.

2 Лукашевич В. 3. 0 понятии доказательства в советском уголовном процессе// Правоведение, 1963, N 1. С.114-115.

3 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального дока зывания. Казань, 1976, С. Ш-112.

4 См.:Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 101.

5 См.:Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального позна ния. Свердловск. 1991. С. 36.

6 См.: Теория доказательств в советском уголовном процес се. М., 1973.

  • 61 -

считать, что в ч.2 ст. 69 УПК указаны источники фактических данных - неотъемлемая часть доказательства)1, либо процессуальную форму вместе с материальным источником информации2. Некоторые авторы считают необходимым разграничивать понятия “носитель информации” (любой человек, любая вещь, запечатлевшие информацию в результате изменения окружающей действительности и существующие вне производства по конкретному уголовному делу), “ источник доказательств” (носитель информации, получивший определенный процессуальный статус, т.е. вовлеченный в уголовный процесс, например, изъятый в ходе следственного действия предмет, человек, привлеченный в качестве обвиняемого) и “источник фактических данных” (неотъемлемая часть доказательства: показания свидетеля, подозреваемого, обвиняемого и т.д.)3.

Полагаю, доказательствами следует считать фактические данные, но при условии, что они получены из источника, указанного в ч.2 ст. 69 УПК и в предусмотренном законом порядке. Это

1 См.: Кокорев Л.Д. Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: дока зательства и доказывание. Воронеж, 1995.

2 Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказыва ния. Казань, 1976. С. 127.

3 См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: до казательства и доказывание. С. 118; о попытке обосновать пози цию, что источник доказательств лицо, представившее информа цию см. также: Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных до казательств, М., 1964. С. 115 и далее; о необходимости разгра ничения понятий “носитель информации” и “ источник доказатель ств” см. также: Химичева Г. П., Ульянова Л.Т. Конституция Рос сийской Федерации и вопросы уголовного процесса. М., 1995. С. 36.

  • 62 -не лодает фактические данные самостоятельного существования и содержания1. Так, сведения об одном и том же факте могут быть получены из разных источников и наоборот.

Итак, доказательствами являются фактические данные, полученные в предусмотренном законом порядке2. Процессуальная форма существования сведений о факте - это источник доказательств. Однако, говоря об источнике доказательства как о процессуальной форме, всегда следует иметь в виду тот материальный источник (носитель), который предоставил фактические данные. №*аче совпадающие по содержанию сведения, сообщаемые разными обвиняемыми, поскольку имеют одинаковую процессуальную форму, должны быть признаны одним и тем же доказательством3. Конечно, если одинаковые фактические данные получены из разных источников, т. е. имеют разную процессуальную форму, то наличествуют несколько самостоятельных доказательств.

Н.П. Кузнецов вполне справедливо ставит вопрос: сколько доказательств имеет в распоряжении следователь, когда человек дает одну и ту же информацию, признавая вину в совершении преступления сначала в объяснении до возбуждения уголовного

См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. С. 125- 126; Карнеева Л. М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе. С.9.

2 “Фактические данные” логически и этимологически точнее обозначать как “данные о фактах”. Данные же определяются в русском языке как сведения, необходимые для какого-нибудь вы-

ч

вода или решения. См.: Хутыз М. Понятие судебного доказательства// Советская юстиция. 1978. N 15. С. 13.

3 Подробнее об этом см.: Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. iZ9.

-63-дела, потом, будучи допрошенным в качестве подозреваемого, а затем - в качестве обвиняемого1? Казалось бы - налицо несколько доказательств. Но тогда приходим к абсурдному выводу о том, что признание обвиняемым своей вины подтверждается иными дока- зательствами и его, согласно закону, можно положить в основу обвинения (ч.2 ст. 77 УПК). Н.П. Кузнецов правильно утверждает, что в этом случае нет подтверждения признания вины иными доказательствами. Однако, автор, к сожалению, не аргументирует свою позицию. Утверждать, что в такой ситуации у следователя имеется лишь одно доказательство было бы также неверно, т.к. фактические данные имеют различную процессуальную форму. В рассматриваемом случае налицо три доказательства, но два из них уже выполнили свою служебную роль в доказывании, став основанием для принятия промежуточных процессуальных решений (возбуждения уголовного дела, привлечения в качестве обвиняемого). В дальнейшем, сами по себе, они уже подтверждать признание вины обвиняемым не могут.

Если лицо, привлеченное в качестве обвиняемого, сделало сообщение в ходе допроса (дало показания), то в уголовном деле появляется новый источник доказательств - показания обвиняемого, закрепленные в протоколе допроса, рассматриваемые в совокупности с конкретным материальным носителем (обвиняемым). Доказательством же являются фактические данные, содержащиеся в этом сообщении обвиняемого. Полагаю, недостаточно обоснована классификация доказательств по степени надежности и допустимости в качестве оснований для принятия процессуальных решений

1 См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: до- казательства и доказывание. С.137 и далее.

  • 64 -на два уровня, как это делает И. А. Трусов. Ко второму уровню он относит лишь те доказательства, которые после их оконча- тельной проверки и оценки судом первой инстанции признаны в законном порядке достоверными1. Доказательства оцениваются, в том числе и с точки зрения их достоверности, не только судом, но и следователем, поэтому понятием “судебное доказательство” охватываются фактические дачные, полученные в предусмотренном законом порядке и в ходе предварительного расследования, и в стадии возбуждения уголовного дела2.

В юридической литературе существует мнение о необходимости выделять особую разновидность средств доказывания: показания подсудимого3. С этим трудно согласиться, поскольку сущность процессуального статуса лица едина на протяжении всего процесса. Если согласиться с вышеприведенной позицией, то должен последовать вывод о необходимости вычленять, к примеру, показания свидетеля (потерпевшего и др.5 на предварительном следствии и показания свидетеля (потерпевшего и др.) в судебном разбирательстве.

Некоторые процессуалисты предлагают считать самостоятельными источниками доказательств как показания обвиняемого, по-

1 См.: Курс советского уголовного процесса// Под ред. А.Д. Бойкова, И. И. Карпеца. М., 1989. С. 562. Аналогичной позиции придерживались видные дореволюционные юристы. См., напр: Вла димиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб. 1910. С.99; Позднышев С. В. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М., 1913. С. 172-173.

2 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С.6, 21.

3 См.: Никитина Е. В. Проблемы совершенствования средств доказывания. Дис. … канд. юоид. наук. Екатеринбург. 199f. С. 26.

  • 65 -дозреваемого, потерпевшего свидетеля, так и протоколы допросов этих участников процесса1. Такое мнение вряд ли можно признать правильным. Согласно закону к протоколам следственных и судебных действий как источникам доказательств относятся лишь те из них, которые удостоверяют обстоятельства и факты производства определенных следственных и судебных действий. К таким действиям относятся: осмотр, освидетельствование, выемка, обыск, задержание, предъявление для опознания, следственный эксперимент (ст. 87 УПК). Содержание протоколов этих следственных действий составляет результат непосредственного восприятия имеющих значение для дела обстоятельств следователем (иным субъектом уголовного процесса, составившим протокол). Протокол допроса (в том числе, обвиняемого) не может считаться самостоятельным источником доказательств, поскольку таковыми признаются зафиксированные в нем показания (ч. 2 ст. 69 УПК). В протоколе фиксируются результаты восприятия допрашиваемым лицом, имеющих значение для дела обстоятельств. Если признать показания обвиняемого без их фиксации самостоятельным источником доказательств, то не исключается принятие на основе таких показаний процессуальных решений. Такой подход не может быть признан правильным. Протокол допроса - не самостоятельный источник доказательств наряду с показаниями, а лишь необходимое условие допустимости фактических данных, содержащихся в показаниях об- виняемого, в качестве доказательства, форма существования пока-

1 См., например, Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском уголовном процессе. С. 127; Копьева А. Н. Документы как доказательства в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1969. С. 9.

  • 66 -

заний. Нет протокола допроса (протокола судебного заседания) - следовательно, нет самих показаний в уголовно- процессуальном смысле.

Возникает вопрос: в каком соотношении находятся понятия “доказательства”, “источники доказательств” с понятием “средства доказывания”?

В теории доказательств сложились разные взгляды на понятие средства доказывания. Одни авторы полагают, что средством доказывания являются источники доказательств ( показания обви- няемого, показания подозреваемого и т.д.), которые сами по себе в понятие доказательства не входят1. Другие также признают средством доказывания те же самые источники доказательств, считая их доказательством наравне с фактическими данными2. Некоторые ученые средством доказывания признают лишь доказательства, представляющие собой единство фактических данных и их источников3.

Существует также мнение о том, что средства доказывания -это доказательства (источник фактических данных вместе с самим фактическим данным) и способы их собирания4.

Наиболее правильную позицию занимает по этому вопросу за-Ф.Н. Фаткуллин, который предлагает исходить из понятия

См.: Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962.

2 См.: Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960.

3 См.: Теория доказательств в советском уголовном про цессе/ Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973.

4 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. С. 218.

  • 67 -“средство” в русском языке1.

“Средства процессуального доказывания, - верно отмечает Ф. Н. Фаткуллин, - конкретные фактические данные, употребляемые для установления исследуемых обстоятельств дела, источники этих данных и способы их получения, проверки и использования в процессе доказывания”2.

Иными словами, понятие средства процессуального доказывания охватывает и фактические данные (доказательства, содержащиеся в показаниях), и сами показания обвиняемого и допрос обвиняемого.

Касаясь показаний обвиняемого как источника доказательств, обратим внимание на то, что доказательствами фактические данные будут только в том случае, если они допустимы для доказывания обстоятельств дела, а также, если являются относимыми к искомым фактам. Таким образом, допустимость и относимость – неотъемлемые свойства доказательств3.

Средство - не только орудие для осуществления какой-либо деятельности, но и прием, способ действия для достижения чего-либо. См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 749.

2 Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказыва ния. С. 93; М. Л. Якуб также отмечает, что средствами доказыва ния являются не только источники доказательств, но и способы их получения. См.: Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источ ник доказательств в советском уголовном процессе. С. 3.

3 Оценка фактических данных включает в себя определение их относимости, допустимости, достаточности и достоверности. Условно определение этих качеств можно называть оценкой дока зательств, но верно будет полагать, что доказательства имеются только в том случае, если фактические данные относимы и допус тимы.

  • 68 -

Некоторые авторы полагают, что свойством доказательств является также их достоверность1. Это, во-первых, противоречит ряду статей УПК (к примеру, в ст. 352 УПК речь идет о недостоверных доказательствах). Во-вторых, оценке на достоверность подлежит именно доказательство, если фактические данные таковыми не являются, например, вследствие недопустимости, то они не могут оцениваться на достоверность2.

Понятие относимость определяется авторами неоднозначно. Одни процессуалисты считают, что относимость - это объективное свойство доказательств: делается акцент на необходимую связь фактических данных и подлежащих доказыванию обстоятельств, в силу чего эти данные могут быть использованы для установления истины3. Другие определяют относимость, как правовое, юридическое свойство доказательств4. Криминалисты считают, что относимость имеет место, когда возможность установить обстоя-

1 См., напр.; Алексеев Н.С., Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. С. 146. Л. М. Карнеева полагает, что ложные показания об виняемого не являются доказательствами - см.: Карнеева Л. М. Значение показаний обвиняемого (подсудимого)// Сов. юстиция. 1971. Н 23. С. 16; Ульянова Л. Т. Недостаточность доказатель ств// Соц. законность. 1970. N 12. С. 39.

2 См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. С. 85.

3 См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: до казательства и доказывание. С. 121.

4 См., напр.: Каз Ц. М. Доказательства в советском уголов ном процессе. Саратов, 1968. С. 25. Бризицкий А., Зажицкий В. Относимость и достоверность доказательств в уголовном судопро изводстве// Сов. юстиция. 1982. N 3. С. 6-7.

  • 69 -тельства дела реализовалась в действительность1.

Анализируя относимость, П.А. Лупинская и В. М. Галкин существенным считают не объективно существующую связь между фак-тичесюши данными и обстоятельствами, подлежащими установлению, а способность фактических данных устанавливать эти обстоятельства2. Возникает вопрос: можно ли считать относимостью свойство, выражающееся в способности устанавливать искомые обстоятельства?

Определять относимость через способность устанавливать искомые факты достаточно сложно. В подобном случае между доказательством (неважно, что под доказательством в этом случае понимать: доказательственный факт, сведения о факте) и искомым фактом должна существовать какая-либо объективная связь. Учеными рассматриваются различные формы этой связи: причины и следствия, условия и обусловленного, пространственная и временная связь. Н.П. Кузнецов замечает, что, если понимать под доказательствами сведения о факте, то основной формой объективной связи между относимым фактическим данным и искомым фактом будет причинно-следственная связь, ибо “ поскольку доказательство появляется в результате отражения на предметах или в сознании людей тех или иных обстоятельств, между доказательством как сведением о факте и самим фактом обязательно существует причинная связь”3.

В подобном случае сведения о факте, являясь отражением

См.: Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств: Сущность и методы. М., 3966. С. 72.

См.: Лупинская П.А., Галкин В. М. Доказательства в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 12.

Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. С.126-127.

  • 70 -искомого факта, действительно, объективно способны установить этот самый факт и будут признаны относимыми, даже если следователь в результате субъективных или объективных причин не смог этого сделать. Так, сообщение обвиняемого об алиби способно установить факт нахождения его в ином месте в момент совершения преступления, если обвиняемый в самом деле был в этом месте. Если же обвиняемый сообщает ложные сведения об алиби, то искаженная причинная связь между событием преступления и ложным сообщением обвиняемого об алиби возможно, и существует. Однако, “способны” ли эти фактические данные установить факт нахождения обвиняемого на месте преступления ? Полагаю, нет. И уж совсем не прослеживается необходимой причинной связи между событием преступления и самооговором обвиняемого, не имеющего никакого отношения к преступлению. Но такое доказательство нельзя признать неотносимым. Таким образом, если речь идет об относимости как о “способности” устанавливать имеющие значение для дела факты, то без оговорок это применимо только к достоверным доказательствам. Это частично признает и сам Н.П. Кузнецов, полагая однако, что в случае сообщения ложной информации причинно-следственная связь предстает в искаженном свете.

В приведенном примере с самооговором, имевшем место в результате недозволенных методов допроса, между сведениями обвиняемого и преступлением нельзя усмотреть необходимую причинную связь (то есть, сведения о факте не имеют с этим фактом причинной связи). Такие фактические данные могут быть недопустимыми в качестве доказательств, но они относимы.

Описанные выше затруднения не будут иметь место, если от-носимость фактических данных к предмету доказывания определять, не апеллируя к “способности устанавливать значимые для дела

  • 71 -обстоятельства”1.

Допустимость доказательств также порождает научные споры.

Большинство процессуалистов отвергает мнение о том, что допустимость - это характеристика не конкретных сведений о фактах, не самих доказательств, а только их источников. Так, Ф. Н. Фаткуллин считает, что фактические данные не могут считаться недопустимыми, если почерпнуты из предусмотренных в законе источников2. По мнению М.Л. Якуба, более широкое понимание условий допустимости доказательств повлечет за собой смешение понятий достоверности доказательств и их допустимости3.

Однако правы те авторы, которые считают, что “допустимыми являются фактические данные, полученные из предусмотренных законом источников и в условиях, определенных законом. Такая связь допустимости и достоверности не исключает возможности их раздельного рассмотрения”4.

“Допустимость - признак, относящийся как к содержанию, так и к форме доказательств, и свидетельствующий о соблюдении всех требований закона, связанных с их получением и фиксацией. ..”5. В п. 16 постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 8 от 31 октября 1995 “О некоторых вопросах применения судами

См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. С. 119.

2 Там же. С. 130.

3 См.: Якуб М.Л. Проблема оценки доказательств в советс ком уголовном процессе// Вестник МГУ. 1974. N 6. С. 18.

4 Химичева Г. П., Ульянова Л.Т. Конституция Российской Фе дерации и вопросы уголовного процесса. М., 1995. С.33.

5 Карнеева Л.М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе. М., 1994. С. 24. См. также: Курс советского уголов ного процесса/ Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. С. 554.

  • 12 -Конституции РФ при осуществлении правосудия” отмечено, что недопустимыми признаются доказательства, если при их получении были нарушены права и свободы граждан, установленный законодательством порядок получения, закрепления доказательств, доказательства получены ненадлежащими субъектами1.

Н.М. Кипнис выделяет четыре критерия допустимости доказательства: “1) надлежащий субъект, правомочный проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств; 2) надлежащий источник фактических данных ( сведений, информации), составляющих содержание доказательства; 3) надлежащее процессуальное действие, используемое для получения доказательств; 4) надлежащий порядок проведения процессуального действия (судебного или следственного), используемого как средство получения доказательств”2.

Согласно ч.З ст. 433 УПК судья по результатам предварительного слушания исключает из разбирательства дела в суде присяжных доказательства, полученные с нарушением закона или недопустимые по иным основаниям. Возникает вопрос: что понимать под иными основаниями недопустимости доказательств? Ю. И. Стецовский полагает, что недопустимыми доказательствами следует признавать те, которые получены с нарушением требований нравственности, истинности, научности3. Полагаю, что недопустимей для использования в ходе процессуального доказывания могут быть признаны фактические данные, полученные в ответ на

1 Рос. газета. 1995. 12 дек.

2 Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном су допроизводстве. М., 1995. С. 26.

3 См.: Стецовский Ю. И. О допустимости доказательств в со ветском уголовном судопроизводстве// Вопросы борьбы с преступ ностью. Вып. 27. 1977. С. 110 и далее.

  • 73 -вопрос, заданный в оскорбительной форме; сообщения допрашиваемого, изложенные в протоколе нецензурными выражениями, т.е. “по возможности дословно”; показания умственно отсталого обвиняемого, изложенные специальными терминами; показания разного рода экстрасенсов и целителей. В связи с этим нельзя согласиться с Н.М. Кипнисом, предлагающим считать недопустимыми только те, доказательства, которые получены с нарушением норм уголовно- процессуального закона1.

Часть 3 ст. 69 УПК предусматривает: “доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 настоящего Кодекса”. Особое указание в законе на то, что на доказательствах, полученных с нарушением закона, нельзя основывать обвинение позволяет отдельным авторам высказываться о том, что на доказательствах, полученных с нарушением закона нельзя лишь основывать обвинение, а для доказывания обстоятельств, оправдывающих лицо, они вполне пригодны2. Так, А.И. Трусов отмечает, что любое существенное нарушение процессуальной формы должно влечь за собой признание доказательства процессуально недоброкачественным, т. е. недопустимым для использования его в процессе доказывания вшювтхжи обвиняемого”

1 См.: Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. С. 25.

2 См.: Савицкий В. М. Последние изменения в УПК: продолже ние демократизации судопроизводства ( вступительная статья к УПК РСФСР)// УК РСФСР, УПК РСФСР. М.: БЕК, 1994. С. 184; Пашин С. Законодательство о суде присяжных как средство судебной ре формы// Сов. юстиция. 1993. N23. С. 2-4.

  • 74 -(выделено А.И. Трусовым)1. Указанное мнение следует признать неприемлемым. Авторы, придерживающиеся его, используют только часть нормы, указанной в ч. 3 ст. 69 УПК, забывая о том, что норма содержит требование признавать не имеющими юридической силы доказательства, полученные с нарушением закона. Эти дока- зательства не могут использоваться для установления любых обс- тоятельств по делу, как обвиняющих, так и оправдывающих. Если ответ допрашиваемого зафиксирован в протоколе после наводящего вопроса следователя, то фактическое данное, сообщенное обвиня- емым, согласно ч. 3 ст. 69 УПК не имеет юридической силы. Однако сам этот протокол будет являться вещественным доказательством нарушения следователем требований уголовно-процессуального закона2.

Конституция РФ устанавливает: “ При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона” (ч.2 ст. 505. Хотя в Конституции РФ речь идет о признании доказательств недопустимыми лишь при осуществлении правосудия, определение допустимости или не- допустимости фактических данных для доказывания обстоятельств дела возможно, естественно, и на досудебных стадиях уголовного процесса3.

1 Курс советского уголовного процесса: Общая часть/ Под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. С. 554.

2 См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: до казательства и доказывание. С. 134; Вряд ли прав Чельцов-Бебу- тов, полагающий, что прокурор должен изымать из дела такие протоколы. См.: Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показа ния в советском уголовном процессе. С. 19.

3 См.: Химичева Г. П., Ульянова Л. Т. Конституция Российс кой Федерации и вопросы уголовного процесса. С. 46, 50.

  • 75 -

Следователь не должен ссылаться в обвинительном заключении на недопустимые доказательства. Показания обвиняемого (его объяснения по предъявленному обвинению) должны быть отражены в обвинительном заключении, поэтому, следователь, признав к моменту составления обвинительного заключения недопустимость показаний обвиняемого, должен снова допросить его, но уже с соблюдением всех предусмотренных УПК правил.

Возникает вопрос: все ли нарушения закона должны влечь за собой недопустимость доказательства, лишение его юридической силы ?

И.И. Мухин предлагает считать недопустимым доказательство в случае любого нарушения закона1. М. Л. Якуб, наоборот, полагал, что доказательство нельзя оставить без рассмотрения по существу, отвергнув его за недопустимостью2. В “Теории доказательств. ..” нарушения подразделяются на те, которые влекут недопустимость доказательств в любом случае (преступные нарушения, нарушение основных для судопроизводства положений) и те, которые влекут недопустимость доказательств только в случае, если нельзя устранить возникшие сомнения в достоверности фактических данных путем иных процессуальных действий3. И.Д. Перлов считает, что любое нарушение может быть существенным или несущественным в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

См.: Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971. С. 120-123.

2 См.: Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советс ком уголовном процессе// Вестник МГУ. 1974. N6. С. 20.

3 См.: Теория доказательств в советском уголовном процес се. М., 3973. С. 239.

  • 76 -Если подсудимому не были разъяснены его права, но он ими пользовался, то нельзя признать такое нарушение существенным. Если же неразъяснение прав повлекло за собой неиспользование их подсудимым, такое нарушение закона является существенным1.

Полагаю, вопрос о характере нарушения закона, определяющего недопустимость доказательства, должен решаться неодинаково для обвинительных и оправдательных доказательств. Разумеется, этот вопрос не может быть связан только лишь с необходимостью установления достоверности фактических данных. Так, неразъяснение следователем обвиняемому ст. 51 Конституции РФ, о том, что он может не свидетельствовать против себя, своего супруга и близких родственников, скорее всего, способствует достоверности показаний. Вместе с тем, такое доказательство признается недопустимым2. Спорно также мнение о том, что применение незаконных методов допроса всегда создает неустранимое сомнение в достоверности фактических данных3. Но ясно одно: такие фактические данные не могут обладать свойством допустимости.

Отсюда неверна позиция Д. В. Зеленского, полагающего, что недопустимость влекут лишь нарушения закона, затрудняющие ус-

1 Перлов И.Д. Надзорное производство в уголовном процес се. М., 1974. С. 158.

2 См. об этом; Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 8 “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российс кой Федерации при осуществлении правосудия” от 31 октября 1995 г.// Рос. газета. 1995. 28 дек.

3 См.: Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняе мого в советском уголовном процессе. Дис. … канд.юрид. наук. С. 214.

  • 77 -тановление достоверности доказательства1.

Рассматривать данный вопрос нельзя в отрыве от понятия уголовно- процессуальных гарантий. Чаще всего уголовно-процессуальные гарантии определяются как установленные законом средства и способы, содействующие успешному осуществлению правосудия, защите прав и законных интересов личности. Естественно, что противопоставлять эти два вида гарантий было бы неверно, но невозможно и не видеть определенно различное назначение тех или иных процессуальных средств2.

Некоторыми авторами процессуальные гарантии справедливо рассматриваются как совокупность средств обеспечения. Так, Л..Д. Кокорев и В. 3. Лукашевич относят к процессуальным гарантиям процессуальные нормы, закрепленные в них права и обязанности участников процесса; принципы судопроизводства; уголовно- процессуальную форму; деятельность участников судопроизводства, а также систему процессуального принуждения и процес-

1 См.: Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказатель ств в российском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 1994. С. 23; Алексеев Н.С., Даев В.Г., Ко корев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного про цесса. Воронеж, 1980. С. 59.

2 См.: Мотовиловкер Я. 0. 0 гарантиях интересов личности и правосудия // Сов. государство и право, 1974. N 6; о приорите те интересов правосудия над интересами личности см.; Зархин Ю.М. Нравственные основы предварительного следствия в советс ком уголовном процессе. Автореф. дис. .. . канд. юрид. наук. М., 1974. С. 8 и др. Не совсем верно мнение Э.Ф. Куцовой, что лю бая процессуальная норма служит установлению истины - см.; Ку- цова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процес се. С. 35-16. Целевое назначение некоторых норм предотвратить возможные злоупотребления, могущие иметь место в случае актив ной деятельности, направленной на установление истины.

  • 78 -суального контроля1. Нарушение одних процессуальных нору влечет за собой утрату гарантий достижения истины в уголовном процессе, нарушение других норм - гарантий прав личности. Не- которые нормы являются одновременно гарантиями достижения истины и соблюдения прав граждан. Так, обязанность следователя немедленно допросить обвиняемого после предъявления ему обвинения служит решению двуединой задачи: во-первых, обеспечить обвиняемому право немедленно отреагировать на обвинение; во- вторых, обеспечить правдивые показания, не предоставив об-

о

виняемому времени для обоснования ложной линии поведения .

Конституция РФ прямо определяет, что приоритетными следует считать гарантии прав гражданина (ст. 2). Признавать недо- пустимыми в процессе доказывания оправдательные доказательства по мотивам нарушения гарантий защиты интересов обвиняемого было бы нелогично. Целевое назначение этих гарантий реализовано без их применения - доказательство оправдательное3.

Если же нарушены гарантии правосудия, например, свидетель не был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, то даже оправдательное доказательство такого рода

1 См.: Кокорев Л.Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гаран тии прав и законных интересов личности в уголовном судопроиз водстве// Вестник Ленинградского университета, 1977. N 11. Од нако в понимании процессуальных гарантий нет единого мнения.- См. подр.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уго ловном процессе. М., 1972.

2 См.: Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопро изводстве. Минск, 1973. С. 209.

3 См. об этом: Стецовский Ю. И., Ларин А.М. Конституцион ный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. С. 303.

  • 79 -должно быть признано недопустимым. Что же касается обвинительных доказательств, то, нарушение как норм, обеспечивающих достижение истины, так и норм, гарантирующих права личности, должно влечь недопустимость таких фактических данных в качестве доказательств.

По указанной проблеме существуют и иные мнения. Так, П. А. Лупинская полагает, что на основании доказательств, полученных с нарушением закона, нельзя устанавливать и оправдывающие обстоятельства. Вместе с тем, признание ряда доказательств недопустимыми, по ее мнению, само по себе может быть использовано защитой для обоснования вывода о том, что следствие велось с нарушением закона, а это может поставить под сомнение и достоверность конкретного доказательства, например, показаний обвиняемого, признающего вину1. Это утверждение сомнительно. Нарушение процессуальных правил при получении одного доказательства, не может быть обоснованием того, что и иное доказательство получено с нарушением закона.

Представляет интерес вопрос об отношении к показаниям лица, привлеченного в качестве обвиняемого, и давшего в этом качестве показания, в случае установления в дальнейшем его невменяемости.

Имеет смысл предложение Д. В. Зеленского о том, что следует по аналогии с допросом свидетеля, запретить допрос психически неполноценного обвиняемого2. Конечно, не любого психи-

1 См., напр.: Лупинская П.А. Основания и порядок принятия решений о допустимости доказательств// Рос. юстиция. 1994. N И. С.2-5.

2 См.: Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказательств в российском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 38.

  • 80 -чески неполноценного обвиняемого нельзя допрашивать. Этого закон не запрещает и применительно к свидетелю: речь идет лишь о неспособности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела и давать о них правильные показания (ч.2 ст.72 УПК). Показания обвиняемого в этом случае не могут являться источником доказательств1. Однако показания обвиняемого - не только источник доказательств, но и средство его защиты, его объяснения. Поэтому обвиняемый и в этом случае имеет право высказаться, оценить доказательства, предложить следователю свою версию события2. Естественно, допрос психически неполноценного обвиняемого может состояться, если это позволяет его психическое состояние на момент допроса (ст. 404 УПК). Кроме того, психически неполноценное лицо, привлеченное в качестве обвиняемого, можно допрашивать в качестве указанного субъекта только в тот период, когда оно в состоянии осознавать значение своих слов и контролировать речь, иначе рушится одно из условий допустимости показаний обвиняемого в качестве доказательств - свободная воля изложения сведений, являющаяся основой реализации права на защиту. Обвиняемый в состоянии невменяемости может полностью изобличить себя в совершении преступления, но сообщенные им фактические данные не будут допустимыми. В этой связи не лишним будет закрепление в законе прави-

1 См.: Яцкевич А. Г. Процессуальное положение лиц, участ вующих в производстве по применению принудительных мер меди цинского характера. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1992. С. 16.

2 Автор солидарен с А.Г. Яцкевичем , который полагает, что заболевание лица после совершения преступления душевной болезнью не лишает последнего статуса обвиняемого, если он занимал ранее это положение. См.: Там же. С. 10.

  • 81 -ла, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, может быть допрошено лишь в случае, если это позволяет его психическое состояние, и на момент допроса не имеется достаточных оснований для вывода о невменяемости лица.

Всегда следует учитывать, что в большинстве случаев обвиняемый лучше всех осведомлен об обстоятельствах преступления. Поэтому, даже показания психически неполноценного обвиняемого могут быть ключом к обнаружению иных доказательств и установлению истины1. Так, обвиняемый Ш., страдающий олигофренией в стадии дебильности (что само по себе еще не влечет обязательное признание лица невменяемым), полностью признал себя виновным в совершении преступления, охотно рассказал о всех его подробностях, указав и на некоторые факты, на основании которых и был полностью изобличен в содеянном. В дальнейшем судеб-но-психиатрической экспертизой Ш. был признан невменяемым, и эксперты отметили, что и в момент дачи показаний он не мог отдавать отчет своим действиям и руководить ими. Однако собранными с помощью показаний Ш. доказательствами вина его была полностью установлена. Конечно, показания такого лица не могут лечь в основу процессуального решения. Но они не влекут недопустимость иных доказательств, полученных с помощью признания вины обвиняемым, т.к. следователем на момент допроса не были нарушены требования закона. Психическое состояние обвиняемого позволяло его допрашивать, а на основании имеющихся данных, нельзя было сделать вывод о невменяемости допрашиваемого2.

См. об этом: Щерба С. П. Расследование и судебное разбирательство по делам лиц, страдающих физическими или психическими недостатками. М., 3975. С. 65-75.

2 Архив Привокзального районного суда г. Тулы. Уг. дело N 031 1069 93.

  • 82 -

ГЛАВА 2. ЗНАЧЕНИЕ ПОКАЗАНИЙ ОБВИНЯЕМОГО В ДОКАЗЫВАНИИ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА

§ 1. Объективная истина как цель доказывания по уголовному

делу

Правильное понимание истины в уголовном судопроизводстве - это не только важная теоретическая проблема, непосредственно предопределяющая развитие других правовых институтов, но и большая практическая проблема. Установление истины, прежде всего, означает осуждение виновного и оправдание невиновного. Если к уголовной ответственности в результате неправильной оценки доказательств привлечен невиновный или оправдан действительно совершивший преступление, значит истина и в том и в другом случае не достигнута, за истину были приняты ложные знания. Такие судебные (следственные) ошибки влекут невыполнение стоящих перед уголовным судопроизводством задач, ущемляют интересы как личности, так и государства. Поэтому достижение объективной истины по делу является целью российского уголовного процесса и одновременно его важнейшим принципом1. Решение

См., напр.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 20; Мотовиловкер Я. 0. Установление истины в советском уголовном процессе. Ярославль, 1974. Иного мнения придерживается А.П. Гуляев, который отмечает, что объективная истина характеризует собой явление, а принципы процесса - способ действий, поэтому правильнее рассматривать в качестве принципа требование всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела; соотношение рассматриваемых понятий -это соотношение цели и путей ее достижения. - См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. С. 63—64.

  • 83 -вопроса о необходимости и возможности установления истины напрямую определяет значение в уголовном процессе тех или иных доказательств.

Проблема истины всегда привлекала внимание философов,; была и остается до сих пор предметом острых дискуссий среди юристов. Это понятно. Вопрос об истине есть один из основных в любой области человеческого познания. Не представляет исключе-ния в этой связи и сфера уголовного судопроизводства. /

Автором классического понимания истины считается Аристотель. “Истину говорит тот, кто считает разъединенное разъединенным, а связанное связанным, а ложное тот, кто думает обратно тому, как дело обстоит с вещами”1. При подобном понимании истины очень сложно определить критерий соответствия утверждения действительности. В строгом смысле “соответствуют” не утверждения событиям, а утверждения утверждениям. Человек никогда не сможет вернуться к событиям прошлого “и будет обсуждать не соответствие утверждения с действительностью, а соответствие его с какими-либо другими утверждениями и представлениями. Ведь действительность всегда дана нам в знании…“2.

Философы предлагали различные пути выхода из указанного затруднения. Так, например, М. Даммит трактует истину как обоснованность предложения, X. Патнем называет истинностью предложения его “идеализированную обоснованность” , т.е. предел, к которому стремятся при обосновании различные люди. Реальность для X. Патнема в самом знании, “в принципиальной возможности того, что человеческие мнения об одном и том же

1 Аристотель. Соч.: В 4 т. М., 1975. Т. 1. С. 250.

2 Печенкин А.А. Вводные замечания // Современная филосо фия науки. Хрестоматия. М.: Наука. 1994. С. 133.

  • 84 -предмете сойдутся к некоторому одному мнению “1.

Дореволюционная правовая наука также давала различные толкования понятия истины в уголовном судопроизводстве. И. В. Михайловский считал: “Задачей всякого, а, значит, и уголовного суда должно быть не стремление к открытию безусловной материальной истины, а стремление к истине юридической”2. Некоторые процессуалисты утверждали, что судебная истина - это истина формальная (или теория законных доказательств, т.е. соответствие определенным юридическим условиям.)3. Третьи называют истину в уголовном процессе истиной материальной. Актуальна по этому вопросу позиция СИ. Викторского. “То, что признается судьей, должно быть согласно с действительностью, должно быть истиною”- отмечал он4.

Однако, некоторые русские юристы^отрицали объективный характер истины, устанавливаемой судом. В. К. Случевский считал, что “в области судебного исследования и в делах судебных судья вынужден, по несовершенству средств человеческого правосудия, удовлетворяться высокой степенью вероятности”5.

1 Печенкин А. А. Указ. соч. С. 134.

2 Михайловский И. В. Основные принципы организации уголов ного суда. Томск, 1905. С. 87-88.

3 См. об этой проблеме: Викторский СИ. Русский уголовный процесс. 1997. С 70.

4 См.: Викторский СИ. Указ. раб. С 71. 0 том же - см.: Рязановский В. А. Единство процесса. М.: Городец, 1996. С 31-32. В современной процессуальной литературе также можно встретить термин “материальная истина”. Считается, что его ав тором является М.С. Строгович. По сути, данное понятие иден тично понятию “объективная истина” и означает соответствие знания реальным имевшим место в прошлом обстоятельствам, а не только определенным юридическим условиям (формальная истина).

5 Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. СПб. 1913. С 397.

  • 85 -

Подобного рода подход демонстрирует Л. Е. Владимиров: “Фактической достоверности не существует объективно, она есть только известное состояние нашего убеждения”1.

Указанные авторы полагают, что объективная истина суду не доступна, полной достоверности знаний он достигнуть не может, вынужден довольствоваться лишь более или менее высокой степенью вероятности. Неприемлемость понятия объективной истины для уголовного судопроизводства отстаивают некоторые современные авторы. Так, М. Бобров полагает: “не стоит философские споры о возможности достижения объективной истины переносить на судебную практику, где прошлое восстанавливается с весьма относительной степенью достоверности”2. Мало того, ряд теоретиков полагают, что стремление установить объективную истину неприемлемо для состязательного типа процесса3.

Упразднить достижение объективной истины в качестве цели доказывания - значит, сблизить российский уголовный процесс с англо-американской системой судопроизводства, где судебное разбирательство - лишь спор между сторонами, которые представляют суду свои доказательства. Признание обвиняемым своей вины практически исключает дальнейшее исследование доказательств, влечет прекращение процесса. Признание вины при подобном подходе к истине при наличии некоторых формальных условий является достаточным основанием к постановлению обвинительного при-

Владимиров Л. Е. Суд присяжных. Харьков. 1873. С. 99.

2 Бобров М. Становление судебной власти// Вестник Верхов ного Суда СССР. 1991. N7. С. 20.

3 См.: Пашин С. А. Проблемы статуса судей и возрождения суда присяжных в контексте российской судебной реформы// Нормативные материалы о судьях и суде присяжных. М., 1994.

С. 15.

  • 86 -говора1. Разумеется, ни о какой защите прав личности при таком подходе не может быть и речи.

Авторы, отрицающие возможность достижения объективной истины в уголовном судопроизводстве исходят из неверной посылки о том, что философское понятие истины применимо для любого вида человеческой деятельности, кроме деятельности судебной. Такое понимание познания принципиально неправильно, во-первых, потому, что вообще сужает его сферу, и, во-вторых, не учитывает особенностей объекта познания в уголовном процессе. Специфика процесса познания при доказывании по уголовному делу состоит в том, что объект познания представляет собой сложный комплекс явлений социального, психологического и материального характера2.

Поэтому при рассмотрении проблемы истины в деятельности органов предварительного расследования и суда нельзя механически переносить общие положения философии в область уголовного судопроизводства. В отличии от других областей человеческого знания субъект уголовно-процессуального доказывания (следователь, суд) не воспринимает событие преступления лично и све-

Отдельные сторонники состязательности англо-американского образца, признавая, что хотя такой процесс не имеет целью установление истины, более эффективен в ее достижении, чем иной тип уголовного процесса. См. об этом: Бернем У. Суд присяжных заседателей. М., 1995. С. 115-118. Конечно, состязательное построение процесса, при отсутствии крайностей, свойственных англо-американскому процессу, не должно исключать в качестве задачи производства установление истины - см.: Ряза-новский В. А. Единство процесса. М.: Городец, 1996. С. 34.

2 См.: Якубович Н. А. Познание в предварительном расследовании преступлений// Сов. государство и право. 1970. N11. С. 109-110.

-87-дения о его обстоятельствах получает не непосредственно, а че- рез промежуточные звенья (документы, показания свидетелей, об- виняемого и т. д.). То есть процесс познания осуществляется путем доказывания с помощью доказательств в порядке, установленном законом. Познание и доказывание - понятия не равнозначные. Хотя доказывание фактических обстоятельств дела на всех этапах его производства протекает в соответствии с закономерностями, свойственными любому процессу познания объективной действи- тельности, оно отличается от обычного познания тем, что цель, средства и сроки его предусмотрены уголовно-процессуальным законом. Целью доказывания является исследование обстоятельств совершения преступления по конкретному делу в соответствии с действительностью, установление виновных лиц, правильного при- менения к ним уголовного закона и меры наказания. Этим, в основном, и определяется объем исследования по уголовному делу, специфика той истины, которую устанавливает правоприменитель по делу. Вместе с тем, несмотря на ее специфические особенности истина для любой человеческой деятельности остается истиной объективной, имеющей два разных уровня (формы) - относительную и абсолютную истины1.

Итак, установить истину в уголовном процессе означает познать полно, всесторонне и объективно все обстоятельства со-

1См. подробнее: Введение в философию. Учебник для высших учебных заведений. В 2-х частях. 4.2. 1989. С. 356. Дискуссионен вопрос о том, абсолютная или относительная истина должна быть установлена по уголовному делу. См., напр.: Мухин И.И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971. С. 30-40. Однако эта проблема находится за рамками настоящего исследования.

  • 88 -вершения преступления, виновность лица, привлеченного к уго- ловной ответственности, а также иные обстоятельства, подлежа-щие установлению по делу в соответствии с тем, как они имели место в действительности.

Соответствие действительности знаний лица, производящего дознание, следователя, прокурора, судьи о фактах и обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения дела, составляет содержание объективной истины в уголовном процессе.

Требование установления объективной истины в равной мере относится как к органам предварительного расследования, так и к суду. Но объективная истина, на достижение которой направлены усилия следователя и суда не познается одномоментно, а постигается в результате сложной и напряженной деятельности. Для^ установления обстоятельств, связанных с событием преступления, j необходимо прежде всего собрать достаточное количество доказательств, тщательно проверить их достоверность и надлежащим образом оценить. Все эти элементы процесса доказывания тесно взаимосвязаны. Они представляют собой ступени единого процесса; познания истины: от незнания к знанию, от знания отдельных сторон обстоятельств совершения преступления к выяснению всех фактов и обстоятельств дела. В. Д. Арсеньев правильно называет оценку доказательств (определение относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств) “душой уголовно-процессуального доказывания”1. Оценка доказательств сопровождает весь процесс доказывания. Собирание доказательств, а тем более, их проверка производятся неразрывно с оценкой. Оценка доказательств - мерило всего уголовно- процессуального

1 Арсеньев В.Д. Вопросы общей теории судебных доказательств. М., 1964. С. 130.

  • 89 -доказывания. От объективной оценки доказательств во многом зависит правильность разрешения дела, установление объективной истины.

В теории традиционно считается, что единственным критерием достижения истины является практика, практическая деятельность. Ю. В. Астафьев полагает, что в общенаучном смысле возможны три варианта установления истины: на) умозаключение проверяется серией практических опытов…; б) факт считается установленным с известной долей допущения ошибки, но вероятность последней … низка…; в) умозаключение опирается на такую систему абсолютно установленных данных, что признается объективно истинным факт, реально практикой непроверяемый. Последнее характеризует истину, устанавливаемую в процессе”1.

Вместе с тем, отрицать в качестве критерия истины в уголовном процессе общественную практику, неверно. Общественная практика как критерий достижения истины в уголовном судопроизводстве не исчерпывается непосредственными опытными действиями по проверке истинности вывода. Таким путем можно установить истинность лишь отдельных обстоятельств. Практика, как критерий истины в уголовном процессе, применяется чаще всего в опосредованной форме, когда результаты доказывания сопоставляются с иными данными, которые уже были проверены практикой.

1 Астафьев Ю.В. Проблемы истины в уголовном судопроизводстве. // Жизнь в науке. К 100-летию со дня рождения М. С. Строговича. Юрид. записки Воронежского госуниверситета. Воронеж, 1995. С. 60. Ту же мысль, по сути, проводит А. А. Эйсман, утверждая, что в уголовном процессе непосредственная проверка практикой возможна лишь в отношении частных эпизодов, отдельных выводов и утверждений. - См.: Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе// Сов. государство и право. 1966. N 6. С. 92-93.

  • 90 -При этом критерием истины является не только практическая деятельность по данному уголовному делу. Практика в широком смысле охватывает и личный профессиональный опыт следователя и судей, коллективный опыт расследования и судебного разбирательства иных дел, отраженный в уголовно-процессуальных нормах, криминалистических рекомендациях, обобщениях следственной и судебной практики, руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ и др1. Критерием истины в уголовном процессе является также практическая деятельность человека в иных сферах жизни: экономической, социальной, культурной и др, Таким образом, критерий истины в уголовном процессе - это прежде всего общественно-историческая практика в самом широком философском смысле.

Однако, полагаю, неверно считать, что внутреннее убежде-\ ние правоприменителя не может являться критерием истины, поскольку само нуждается в проверке с помощью практики2. -^

Общественно-историческая практика человеческой деятельности растворяется в личном ( как профессиональном, так и житейском), коллективном опыте органов уголовного судопроизводства; сквозь призму правовых норм, руководящих разъяснений, научных положений, будучи опосредованной человеческим общением, практика определяет правосознание следователей и судей. Следовательно, общественная практика является фундаментом формирования внутреннего убеждения правоприменителя в истинности ре-

См.: Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 48-49; Лупинс-кая П. А. Судебная практика - критерий надежности процессуального доказывания// Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе. М., 5984. С. 75-77.

2 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1968. Т. 1. С. 340.

  • 91 -шений по конкретному делу. Практика не может выразиться во вне без наличия внутреннего убеждения субъекта в правильности при- нятого решения, также и внутреннее убеждение ничто, если не является результатом как непосредственно собирания, проверки, оценки доказательств, так и общественной практики в широком смысле.

О значимости в процессе установления истины по уголовному делу внутреннего убеждения судьи как способа оценки доказательств, результата такой оценки и критерия истины свидетельствует тот факт, что при формальной оценке доказательств, сводящей к нулю усмотрение судьи, в России выносилось обвинительных приговоров лишь 12, 5%, остальные 87, 5 % приговоров оставляли обвиняемого в подозрении, т. е. установление истины не констатировалось1.

Таким образом, сформированное практикой, совпадающее/ внутреннее убеждение нескольких правоприменителей (следователя, прокурора, судьи) в правильности принимаемых процессуальных решений может рассматриваться как критерий истины в уголовном процессе наряду с общественной практикой, от которой неотделимо и без которой не существует. \

Хотя понятие критерия достижения истины в уголовном процессе инициирует споры, стремление установить истину обязательно для органов предварительного расследования и установление таковой возможно. В этой связи требует разрешения вопрос о соотношении истины, достоверности и вероятности.

Понятия истинности и достоверности некоторыми процессуа-

1 См.: Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. Ст. -Петербург: Альфа. 1996. С. 37.

-92-листами отождествляются1. Большинство же авторов различают эти понятия, полагая, что “достоверность - не только истинность, но и обоснованность знания. Любая достоверность истинна, но не всякая истина достоверна, … истину нельзя считать достигнутой, если она не обоснована”2. Достоверность же - категория противоположная проблематичности (вероятности, недостаточной обоснованности)3. Если речь идет о вероятности, то следует иметь ввиду нечто недостаточно обоснованное. Не следует путать вероятность, т. е. недостаточную обоснованность как категорию противоположную достоверности с тем же термином, употребляемым некоторыми авторами в смысле непроверяемости вывода о достижении истины. Так, А. Я. Вышинский, например, называл это “максимальной вероятностью”4, А.И. Трусов и В.Д. Арсеньев соответственно “практической уверенностью”5 и “практической достовер-ностыо” . Фактически указанные авторы ведут речь не о недоста-

1 См., напр.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С.326; МанаевЮ.В. Обоснованность процессуальных решений следователя// Сов. государство и право. 1978. N 5. С.86-88.

2 Кокорев Л. Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказа тельства и доказывание. С. 30. О том же см.: Курс советского уголовного процесса: Общая часть/ Под ред. А.Д. Бойкова, И. И. Карпеца. С. 534.

3 См.подробнее: Эйсман А. А. Соотношение истины и досто верности в уголовном процессе// Сов. государство и право. 1966. N 6. С. 93.

4 См.: Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в со ветском праве. М., 1950. С. 201.

5 См.: Трусов А. И. Проблема надежности процессуального доказывания// Проблемы надежности доказывания в советском уго ловном процессе. М., 1984. С. 8.

6 См.: Арсеньев В.Д. “Практическая достоверность” в уго ловно-процессуальном доказывании// Там же. С. 26-27.

  • 93 -точной обоснованности, а о непроверяемости вывода.

Конечно, не исключено, что внутреннее убеждение правоприменителей в достижении истины в уголовном процессе может не соответствовать действительности, j Даже если внутренее убеждение совпадает у нескольких правоприменителей, оно всегда остается субъективным выводом. Как верно замечает В. 3. Лукашевич, “убежденность следователя в доказанности обвинения может в определенных случаях не совпадать с объективной доказанностью обвинения. Следователь должен быть убежден в том, что расследование … проведено им всесторонне и объективно…,(1. Надежность внутреннего убеждения определяется его обоснованностью, исключающей неоднозначность мнений на завершающем этапе доказывания.

Поскольку для уголовного процесса безразлично истинное, но необоснованное (недостоверное) знание, считать истину ус- тановленной можно лишь в случае, если у правоприменителя, при- нимающего процессуальное решение, сформировалось внутреннее убеждение в обоснованности действий.

Полагаю, что отказаться от классического понимания истины нельзя, ибо соответствие утверждения (знаний) прошлым событиям объективно или есть, или нет. Стремиться к достижению такого соответствия - обязанность органов уголовного судопроизводства. Путь к истине лежит через использование доказательств, такой их совокупности, которая исключала бы иное толкование ситуации, формировала убежденность правоприменителя в правиль-

1Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. С. 135; 0 том же см.: Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса. Воронеж. 1993. С. 93.

  • 94 - ности своих действий, т. е. истинное знание - это прежде всего достоверное (обоснованное) знание. __

Л.Д. Кокорев правильно отмечает, что авторы “Концепции 1 судебной реформы в РФ”, утвержденной Верховным Советом РСФСР в / 1991 г.1 своими конкретными предложениями доводят принцип coc-j тязательности до абсурда, “ превращая правосудие в формальный [ акт суда, которому нет дела до истины и справедливости ,,г. Это/ тем более странно, что, провозглашая возврат к лучшим традициям дореволюционного российского уголовного процесса, авторы реформ не учитывают, что Устав уголовного судопроизводства России 1864 года предусматривал обязанность суда принять меры к установлению истины независимо от желания сторон, в том числе, и признания обвиняемого3.

§ 2. Значение показаний обвиняемого, признающего свою вину, в доказывании обстоятельств дела

Вопрос о доказательственном значении признании обвиняемым своей вины на протяжении веков привлекал к себе внимание законодателя, практикующих юристов, ученых.

До судебной реформы 1864 года в российском уголовном процессе, господствовала, как уже отмечалось, формальная оценка доказательств, при которой каждое доказательство имело заранее

Кокорев Л. Д. Судебная реформа: идеи и реальность// Проблемы судебной реформы. Юрид.записки Воронежского госуниверситета. Вып. 3. 1994. С. 10.

2 См.: Концепция судебной реформы в РФ. М.: Республика. 1992.

3 Устав уголовного судопроизводства // Российское законо дательство Х-ХХ веков. Т. 8. М., 1991./

  • 95 -установленную юридическую силу, степень достоверности. Признанию обвиняемого придавалось значение решающего доказательства, добиваться такового разрешалось с помощью пытки. Так, в соответствии с “Воинским Уставом” 1716 года, введенным Петром I, предусматривалась обязанность добиваться признания обвиняемого с применением пытки, причем именно при наличии иных доказательств вины этого лица1. Пытка для получения признания обви- няемого была запрещена в России лишь в 1801 году2, хотя нередко применялась и в дальнейшем,

В ходе судебной реформы 1864 года формальная оценка доказательств была заменена оценкой доказательств по внутреннему убеждению судей, основанному на совокупности обстоятельств, обнаруженных при производстве следствия и суда3. При этом признание признавалось недействительным, если оно не соответствовало обстоятельствам дела или было получено в результате применения недозволенных приемов4. Признание обвиняемым своей вины лишилось статуса решающего доказательства.

1 См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. М., 1986. Т. 4. С. 408 и далее; такое же требование содержалось, напри мер, в Уголовном уложении Священной Римской империи германской нации - “Каролине” 1532 г. Подробнее о формальной оценке дока зательств - см.: Аннерс Э. История европейского права. М., 1994

2 См.: Никитина Е. В. Проблемы совершенствования средств доказывания. Дис. … канд. юрид. наук. С. 60 и далее.

3 В дальнейшем оценка доказательств по внутреннему убеж дению будет рассматриваться как синоним свободной оценки дока зательств, хотя некоторые авторы полагают, что свободная оцен ка доказательств - оценка без всяких правил - см., например: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального доказывания. С. 181.

4 Устав уголовного судопроизводства // Российское законо дательство Х-ХХ веков. Т. 8. С. 160.

  • 96 -

Однако, споры о значении признания обвиняемым вины нашли свое продолжение в России и после революции 1917 года. Этому способствовала редакция статьи 282 УПК РСФСР 1923 года, согласно которой, если подсудимый согласился с обстоятельствами, изложенными в обвинительном заключении, признал правильным предъявленное ему обвинение и дал показания, то суд мог не проводить дальнейшего судебного следствия и перейти к выслушиванию прений сторон.

Следует отметить, что, хотя судебная практика редко прибегала к этой норме, закон существовал, порождая неутихающие споры. Так, показания обвиняемого, признающего вину, рассматривались и как наиболее важное доказательство1, и как доказательство, имеющее меньшую юридическую силу, по сравнению с иными доказательствами2. М. П. Шаламов вообще отрицал доказательственное значение признания обвиняемого3.

В действующем уголовно-процессуальном законе признание обвиняемого не рассматривается как “царица доказательств”. Признание обвиняемым своей вины4 может быть положено в основу

См.: Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. С. 263. Обратим внимание на то, что признание как решающее доказательство рассматривалось А. Я. Вышинским лишь по делам о некоторых государственных преступлениях.

2 См.: Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. С. 46.

3 См.: Шаламов М. П. К вопросу об оценке сознания обвиняе мого// Сов. государство и право. 1956. N8. С. 44-50. Отметим, что М. П. Шаламов, критикуя авторов, считающих доказательствами признание вины обвиняемым, допускал смешение понятий. Он, по сути, отрицал доказательственное значение голословного ответа на вопрос о признании вины, который, конечно, доказательством не является.

4 Под признанием обвиняемым своей вины следует понимать

  • 97 -обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу” (ч.2 ст. 77 УПК).

Это правило вносит некоторый формальный элемент в оценку доказательств, ограничивая усмотрение правоприменителей в от- ношении использования в доказывании показаний обвиняемого, признающего вину. Данное положение было закреплено УПК РСФСР 3961 года по настоянию выдающегося советского ученого М.С. Строговича. Бесспорно, эта новелла оказала крайне положительное влияние на положение личности в уголовном процессе, стала преградой на пути процветавшего субъективизма и беззакония1. Однако, некоторые авторы не разделяли полезность введения такой нормы2,

Актуальна ли сейчас эта норма закона? Не снижает ли ч. 2 ст. 77 УПК доказательственную значимость показаний обвиняемого, признающего свою вину, по сравнению с иными доказательствами? Почему прямо выраженное требование о подтверждении признания обвиняемого иными доказательствами закреплено в законе только относительно указанного доказательства? Логично предположить, что все без исключения доказательства должны использоваться в доказывании, но лишь тогда, когда подкрепляются другими.

не голословный ответ обвиняемого на вопрос о признании вины или односложное подтверждение обстоятельств, изложенных в пос- тановлении о привлечении в качестве обвиняемого, а сообщение обвиняемым фактических данных. См.: Рахунов Р. Д. Признание об- виняемым своей вины. М., 1975. С. 19.

1 См.: Темушкин 0. П. Творец судебной реформы// Жизнь в науке. Юрид. записки ВГУ. Вып. 2. С. 31-37.

2 См., напр: Чангули Г. 0 значении сознания обвиняемого// Сов, юстиция. 1958. N 6. С. 61.

  • 98 -

М.А. Чельцов, как отмечалось, считает признание обвиняемого менее ценным доказательством и предлагает оценивать совокупность имеющихся доказательств, вообще не принимая во внимание имеющиеся показания обвиняемого1.

Некоторые авторы, признавая равноценность признания обвиняемым своей вины и других доказательств, подразумевают, однако, меньшую доказательственную силу такового. Как отмечает Л.Д. Кокорев, с помощью показаний обвиняемого можно установить истину по делу, но в окончательном решении вопроса о виновности человека его показания не должны играть решающей роли2.

С.А. Пашин полагает, что в сознании правоприменителя часто формируется отношение к показаниям подсудимых, как к доказательству минимальной надежности3. Несомненно, что этому способствует не совсем удачная редакция ч.2 ст. 77 УПК, в соответствии с которой признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу.

Действительно, трактовать указанную норму можно неоднозначно. Согласно общепринятому значению слов в русском языке это означает, что признание обвиняемого может стать главной опорой обвинения. Положить в основу - значит взять за основу что-то, использовать в качестве главного, основного4. Иными словами, показания обвиняемого, признающего свою вину, могут

1 См.: Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процессе. М., 1947. С. 46.

2 Кокорев Л. Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. С. 89-90.

3 См.: Пашин С. Теория формальных доказательств и здравый смысл// Рос. юстиция. 1996. N 1. С. 52.

4 См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 456.

  • 99 -быть основным фундаментом обвинения1, тем стержнем, на котором строится обвинение, или основой обвинения. Данное положение, даже в случае подтверждения признания иными доказательствами (которые основу обвинения в этом случае не составляют, а лишь подтверждают признание), не укладывается в теоретическую концепцию о невозможности строить обвинение на признании обвиняемым своей вины. В совокупность доказательств, подтверждающую признание вины, могут входить не только косвенные, но и прямые доказательства вины, полученные без использования признания обвиняемого. При вышеизложенном понимании основы обвинения эти доказательства могут быть восприняты как доказательства “второго сорта”, что недопустимо вообще, а тем более применительно к прямым доказательствам вины, которые в совокупности с косвенными также являются доказательствами, подтверждающими признание в смысле ч.2 ст. 77 УПК.

По мнению А. И. Абасова, недостаток редакции ч.2 ст. 77 УПК в том, что эта норма не содержит указания на возможность обоснования судебного решения, наряду с другими доказательствами и показаниями обвиняемого2. Полагаю, законодатель, формулируя ч. 2 ст. 77 УПК, имел ввиду, что показания обвиняемого, признающего свою вину, могут быть положены в основу обвинения

Под обвинением мы будем понимать в данном случае не деятельность, направленную на доказательство виновности, а вменение в вину, обвинительный приговор.

2 См.: Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. С. 21. Критику нынешней редакции ч. 2 ст. 77 УПК см.: также Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 62.

  • 1ПП -

вместе с подтверждающими признание доказательствами, наряду с ними, т.е. как равноправный элемент того фундамента, стержня, на котором строится обвинение на стадии предварительного расс- ледования, в суде. Редакция же ч.2 ст.77 УПК позволяет считать признание обвиняемым своей вины основой обвинения и не соответствует смыслу, заложенному законодателем. Вместе с тем, подобного законодательного установления нет применительно к другим доказательствам. Не означает ли это, что признание об- виняемым вины - менее ценное доказательство?

В юридической литературе распространено мнение, что в любом случае для принятия правильного решения требуется совокупность доказательств, поскольку это закреплено в ст. 71 УПК1. Однако редакция статьи позволяет полагать, что закон имеет в виду оценку доказательств во всей их совокупности, т.е. с учетом всех имеющихся доказательств, не игнорируя ни одно из них. Акцент в данном случае делается не на совокупности (попытке определить количество этих доказательств), а на всей совокупности. Иными словами, из текста статьи 71 УПК следует, что при принятии решения были оценены все имеющиеся по делу доказательства.

Отметим, что согласно ст. 71 УПК доказательства оцениваются по внутреннему убеждению, основанному на рассмотрении

См.:Ульянова Л. Т. О достаточности доказательств// Вестник Московского университета. 1974. N 6. С.26; на невозможность основывать процессуальные решения на показаниях единственного свидетеля- очевидца еще в 1930 году указывал В. И. Громов. - См.: Громов В. И. Материальная истина и научно-уголовная техника. М., 1930. С. 16; об этом же - см.: Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. Вооонеж, 1973. С. 135.

  • 101 -всех обстоятельств цепа в их совокупности, т. е. речь идет о совокупности обстоятельств, а не доказательств, что было бы правильнее1.

Таким образом, норма, обозначенная в ч. 2 ст. 77 УПК (являющаяся, по-сути, частным случаем правила ст. 71 УПК), не дает оснований рассматривать признание вины обвиняемым в качестве наименее ценного доказательства. Назначение этой нормы лишь в том, чтобы предостеречь правоприменителя от придания преувеличенного значения показаниям обвиняемого, признающего свою вину.

Следует обратить внимание еще на один недостаток редакции ч.2 ст. 77 УПК: поскольку показания даются обвиняемым после его привлечения в качестве обвиняемого, они никак не могут быть положены в основу обвинения. По мнению Н. Громова и А. Черкасова, формулировка указанной нормы должна быть следующей: “Признание обвиняемым фактов, являющихся основой обвинения по совершенному им преступлению, должно быть подтверждено наличием совокупности имеющихся в деле доказательств, полученных из процессуальных источников, перечисленных в ст. 119 настоящего Кодекса”2. Предложенный авторами текст неудачен.

Во-первых, привлечение в качестве обвиняемого может последовать по результатам любых следственных действий, а не только неотложных, указанных в ч. 1 ст. 119 УПК.

Во-вторых, указанная норма в подобной редакции вообще те-

1 См., напр: Проект УПК РФ// Рос. юстиция. 1994. N11. С. 51.

2 См.:. Черкасов А. Громов Н. О допросе обвиняемого с по зиции презумпции невиновности// Государство и право. 1995. N 12. С. 74.

  • 102 -ряет основное свое назначение: закрепление правила о недопустимости основывать обвинительный приговор на основе одного лишь признания обвиняемым вины. Кроме того, она не дает ответа на вопрос: какое решение следует принять, если признание вины не подтверждается иными доказательствами?

Проблема использования в доказывании показаний обвиняемого, признающего свою вину, весьма актуальна в настоящее время. Изучение автором уголовных дел показало, что от общего числа случаев полного признания обвиняемым своей вины 12 % случаев переоценки следователями признания обвиняемого явились причиной применения судами закона о менее тяжком преступлении, чем вмененное обвиняемому в ходе предварительного следствия, или возвращения судами дел для дополнительного расследования в связи с неполнотой произведенного предварительного следствия.

Проблема использования показаний обвиняемого, признающего свою вину, в уголовном процессе характерна и для ряда зарубежных государств. Так, например, прямой запрет подвергать наказанию лицо на основе лишь его собственного признания содержится в Конституции Японии, но и там признание обвиняемого часто рассматривается как наиболее надежное доказательство1.

В практике нередки случаи, когда признание обвиняемым своей вины объективно невозможно полностью подтвердить иными доказательствами. Например, наряду с признанием обвиняемым своей вины, установлено, что он с целью распития спиртного заходил в квартиру, в которой совершено убийство (косвенное доказательство) . Возникает вопрос: если доказано, что обвиняемый был в квартире в момент убийства, будет ли это доказательство

См.: Решетников Ф.М. Правовые системы стран мира. Справочник. М., 1993. С. 246.

  • юз -

подтверждать правильность показаний об убийстве или необходимы дополнительные доказательства?

Имеют место факты, когда по причине сильного опьянения обвиняемые не могут воспроизвести деталей происшедшего, хотя сам факт совершения ими преступного деяния признают.

В подобных случаях обвиняемых на предварительном следствии несколько раз допрашивают с применением видео или звукозаписи, на месте преступления, что не дает новой информации1. Обычно в результате иных следственных действий новых доказательств, прямо подтверждающих признание обвиняемым вины получить не удается, хотя возможность совершения им преступления также не исключается. Как правило, в таких случаях выносится обвинительный приговор с назначением минимальной меры наказания. Нередко в подобных ситуациях суды оправдывают подсудимых, однако, чаще возвращают дела для дополнительного расследования, после чего, обычно, уголовное преследование прекращается в связи с недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления (п. 2 ч. 1 ст. 208 УПК )2. От общего количества изученных автором уголовных дел случаи такого прекращения производства по делу составили около 3 %.

Какие же действия суда следует признать правильными? Осуждение с назначением минимальной меры наказания - это действия по образцу американской практики, где распространена система сделок между обвинением и защитой. В США обвиняемые признают свою вину по 90 %
уголовных дел. Прокурор дает согласие

См.: Розенталь М. Я. Проверка показаний на месте с использованием звуко- и видеозаписи. М., 1994. С. 6.

2 См., напр: Архив прокуратуры Привокзального района г. Тулы. Уг.
дело N 031 0617 93.

  • 104 -на предложение о смягчении наказания с условием признания обвиняемым своей вины. Прокурор фактически меняет сомнение, выз- ванное нехваткой доказательств, за более мягкий приговор. Суды в США открыто ратифицируют такие сделки1.

Английские и американские ученые исходят из того, что юридический процесс не основан на установлении истины. Суд, по их мнению, выносит решение, исходя из материалов дела. Оно может совпадать с истиной, но необязательно. Главное в том, чтобы решение суда обосновывалось имеющимися в деле доказательствами, а показания обвиняемого, признающего вину - полноценное доказательство. По мнению ведущих представителей англо-американской юридической науки, уголовное судопроизводство - это спор, а не научное исследование, и если обвиняемый признает себя виновным, то продолжение спора бессмысленно2.

В случае, когда признание обвиняемым вины становится главным элементом основы обвинения, заслуживает внимания используемое в англо-американском процессе доказывание добровольности признания. В США, если суд установит, что полиция (которая не обязана тратить время и усилия на получение оправдывающих доказательств) получила от подозреваемого, который не пользовался услугами защитника, самоинкриминирующее заявление, то обвинитель должен дать суду убедительное свидетельство того, что подозреваемый добровольно отказался от привилегии против самообвинения и от своего права на помощь защитника, пони-

1 См.: СССР-Англия: юстиция и сравнительное правоведение/ Под ред. Боботова С. В., Келиной С. Г., Ларина А. М. и др. М., 1986. С. 73-74.

2 См.: Гуценко К. Ф. Основы уголовного процесса США. М., 1993. С. 32-33.

  • 105 -мая правовое значение такого отказа. Признание должно быть сделано добровольно. “Добровольность” в англо-американском по- нимании означает, что обвиняемый имел защитника, заявление о виновности сделал он сам в открытом судебном заседании, а суд установил наличие фактических оснований для заявления о винов- ности. При этом, должен быть учтен период времени, истекший между арестом и предъявлением обвинения у судьи, если признание состоялось в это время. Отсутствие каких-либо из указанных обстоятельств не является решающим в вопросе о допустимости признания. Судья должен убедиться, что имеется фактическая основа для признания вины. Эта основа чаще всего подтверждается обвинением в виде списка фактов, которые могли бы быть доказаны в судебном заседании с помощью документов и показаний1.

Суд, установив, что признание сделано добровольно, переходит к постановлению приговора2.

В Англии этот вопрос решается в принципе также, как и в США. Правда, зачастую в США разрешение проблемы установления добровольности признания сводится к разрешению вопроса о том, чья присяга заслуживает большего доверия - обвиняемого или по- лицейского3 .

Основы американского уголовного процесса// Пособие для занятий с российскими судьями. Департамент юстиции США (федеральная прокуратура США) и Программа Правовых Инициатив для стран Центральной и Восточной Европы Американской Ассоциации Юристов. С. 39.

2 См.: Николайчик В. М. Уголовный процесс США. М., 1981. С. 20.

3 См.: СССР-Англия: юстиция и сравнительное правоведение/ под. ред. Боботова С. В., Келиной С. Г., Ларина А. М. и др. С. 125-126.

  • 106 -Конечно, подобным образом доказывать добровольность признания недопустимо.

Некоторые авторы полагают, что добровольность признания является фундаментом достоверности1.

Вряд ли это так, ибо в таком случае надо отменить ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний свидетелей и потерпевших. Вместе с тем, добровольность признания обвиняемого повышает вероятность его достоверности. Прав В. 3. Лукашевич в том, что: “ когда обвиняемый субъективно не желает давать заведомо ложных показаний в самом начале допроса или в процессе его производства, то соблюдение требования о добровольности его показаний очень важно для обеспечения их достоверности”2.

По мнению некоторых англо-американских юристов, судья вообще не должен касаться вопроса о том, был ли подозреваемый принужден к даче показаний полицией, в то время как он предпочитал сохранять молчание. Судья должен в этом случае только решить насколько велика вероятность истинности (т.е. достоверности) признания3. Очевидно, что такая позиция открывает дорогу полицейскому произволу. Установление только добровольности, или только достоверности признания может повлечь существенное

См., например: Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. С. 95; о том же: Стецовский Ю. И. 0 допустимости доказательств в советском уголовном судопроизводстве// Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 27. 1977. С. 114.

2 Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. С. 153.

3 См.: СССР-Англия: юстиция и сравнительное правоведение. С. 125-126.

  • 107 -нарушение прав обвиняемого, ограничение его права на защиту.

Показания обвиняемого, признающего свою вину должны тщательно проверяться с использованием, по возможности, всех, предусмотренных законом средств. Известно, что признание своей вины может быть обусловлено самыми различными причинами1, в том числе, и незаконными методами ведения расследования. Однако, следует учитывать, что полностью подтвердить признание об- виняемого не всегда возможно. При этом, крайне важно определить достаточно ли подтверждающих или непротиворечащих признанию доказательств, добровольно ли сделано признание, все ли законные средства использованы для подтверждения признания иными доказательствами.

Не стоит полагать, что в случае отсутствия веских доказательств виновности обвиняемый не будет признавать вину.

Конечно, к даче правдивых показаний могут склонить и от- рицательные мотивы (например, выдача соучастника из желания отомстить), но чаще всего, мотивы признания положительные2.

Признание вины обвиняемым может состояться и по собственной его инициативе без убеждения или принуждения со стороны соответствующего органа, без вмешательства в психические процессы обвиняемого. Следователь должен особенно внимательно проверять признания, которые сделаны при отсутствии доказательств, прямо подтверждающих виновность, особенно в случае, когда ранее обвиняемый отрицал вину. Это связано с тем, что

См.: Абасов А. Учет фактов, влияющих на показания обвиняемого// Сов. юстиция. М., 1991. N6. С. 27-28.

2 См.: Ямпольский А.Е. Научные основы тактики допроса по- дозреваемого. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Минск. 1971. С. 10; Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. М., 1988. С. 23.

  • 108 -для невиновного более естественно отрицать свою вину и в качестве первого варианта поведения этот путь часто избирают ли- ца, затем себя оговорившие1.

Следует иметь в виду, что добровольное признание вины не всегда является внешним проявлением чистосердечного раскаяния. Одного признания своей вины для этого недостаточно. Хотя чистосердечное раскаяние не рассматривается, согласно новому УК РФ как смягчающее наказание обстоятельство (ст. 61 УК РФ), но поскольку это “нравственно-психологическое явление*‘2, оно объективно существует в практике уголовного судопроизводства. Суды часто ссылались в приговоре на чистосердечное раскаяние обвиняемого3 .

Е.К. Герасимова отмечает, что чистосердечное раскаяние есть такое психологическое состояние лица, совершившего преступление, которое характеризуется сожалением о случившемся, самоосуждением и выражается в полном признании себя виновным в предъявленном обвинении и сообщении всех известных обстоятельств, имеющих значение по делу4. Ю. Лубшев разграничивает чистосердечное раскаяние, явку с повинной и активное способствование раскрытию преступления. По его мнению, чистосердечное

1 См.: Ратинов А.Р., Скотникова Т. А. Самооговор ( проис хождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). М., 1973. С. 21.

2 Гуляев А.П. Чистосердечное раскаяние лица, совершившего преступление// Сов. юстиция. 1991. N 13. С. 6.

3 См.: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 236.

4 См.: Герасимова Е.К. Явка с повинной. М., 1980. С. 13. См. также: Щерба С., Савкин А. Оценка судом деятельного раска яния обвиняемого (подсудимого)// Сов. юстиция. 1993. С.11.

  • 109 -раскаяние - это отношение лица к содеянному, явка с повинной -готовность понести наказание, активное способствование раскрытию преступления - оказание помощи следствию в обнаружении доказательств, разоблачение соучастников”.

Полагаю, если чистосердечное раскаяние рассматривать как отношение к содеянному, то раскаяние возможно и без признания: лицо внутренне сожалеет о случившемся, осуждает себя за совер- шенное, понимает аморальность и противоправность содеянного, но вину не признает. В таком случае раскаяние, хотя и существует объективно, не имеет никакого правового значения для пра- воприменителя. Признание обвиняемого является формой чистосер- дечного раскаяния2. Именно поэтому нельзя считать правильным указание в приговоре на чистосердечное раскаяние обвиняемого в случае частичного признания вины, что иногда встречается на практике3.

Таким образом, чистосердечно раскаиваться, признавать вину, обвиняемый может и в случае отсутствия иных доказательств

См.: Лубшев Ю. Учет судом при назначении наказания чис- тосердечного раскаяния, явки с повинной и активного способс- твования раскрытию преступления// Сов. юстиция. 1971. С.14. Именно о явке с повинной и активном способствовании раскрытию преступления, как о смягчающих наказание обстоятельствах идет речь в п. “и” ст. 61 УК РФ. Это может и не предполагать раска- яния. Иная ситуация, когда речь идет о деятельном раскаянии (ст. 7 УПК). Здесь обязательно и раскаяние и активные действия, способствующие следствию.

2 См.: Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 51.

3 См.: Архив Пролетарского районного суда г. Тулы. Уг. дело N 0424683.

  • 110 -его виновности, и, даже зная об этом. Определяющими факторами, обусловливающими такого рода признание, могут являться внутренние побуждения обвиняемого, его моральные устои, чувство долга.

Признание обвиняемым своей вины, как уже отмечалось, должно проверяться, по возможности, всеми способами, предусмотренными законом. На практике встречаются случаи самоогово-ра”. Изучение уголовных дел показало, что от общего количества случаев признания обвиняемым своей вины ложное признание в совершении более тяжкого преступления, чем в действительности, составляют 4, 5 %.

Сложность состоит в определении достаточности элементов основы обвинения, подтверждающих признание, для постановления обвинительного приговора.

По мнению некоторых авторов, устранение признания из основы обвинения не должно влечь недостаточность доказательств для принятия решения о виновности2. Не соглашаясь с этой позицией, Я.0. Мотовиловкер полагает, что в таком случае доказательственное значение признания равно нулю, а это не может быть признано правильным3. Признание обвиняемого должно быть

1 Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор. М., 1973; Петрухин И.Л. Самооговор// Сов. юстиция. 1970. N 13 .

2 См.: Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. С. 158-159; А.Я. Вышинский полагал, что если имеется достаточное количество иных доказательств виновности, то признание обвиняемого теряет свое доказательственное значение и становится излишним. См.; Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском пра ве. С. 263.

3 См.: Мотовиловкер Я. Рецензия на книгу Л. Д. Кокорева “Подсудимый в советском уголовном процессе”// Сов. юстиция. 1974. N 4. С. 32.

  • ш -

составной частью обвинительной базы, а иначе нет смысла, основывая обвинительный приговор, учитывать признание вины обвиняемым.

До сих пор невыясненным остается вопрос о том, сколько иных доказательств должно быть в совокупности по делу, чтобы признание обвиняемым своей вины считать подтвержденным?

Следует заметить, что в юридической литературе вопрос о достаточности доказательств малоразработан, но имеет большое практическое значение. “ Попытки же процессуалистов раскрыть содержание достаточности доказательств путем указания на их убедительность, весомость, серьезность, совершенность следует признать неудачными, т.к. определяющие термины сами требуют объяснения”1.

Так, еще в 20-х годах нашего столетия П.И. Люблинский считал достаточными данные, “которые способны склонить разумного и осторожного человека к принятию определенного решения”2. М.С. Строгович полагал, что достаточными доказательствами следует считать веские и проверенные доказательства, уличающие определенное лицо в совершении конкретного преступления3, а по мнению В. 3. Лукашевича, раскрыть понятие достаточности доказательств вряд ли возможно, так как решение этого вопроса зависит от специфики конкретного уголовного дела4.

1 Ульянова Л. Т. О достаточности доказательств // Вестник Московского университета. 1974. N 6. С. 22.

2 См.: Люблинский П. И. О доказательствах в уголовном су де. М., 1924. СИ.

3 См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процес са. 1.2. М., 1970. С. 81.

4 См.: Лукашевич В.3. К вопросу о привлечении к уголовной ответственности в советском уголовном процессе// Уч. записки ЛГУ. 1955, N 187. С. 217.

  • “И? -

Очевидно, что закон связывает требование достаточности доказательств лишь с решениями обвинительного характера. Закон требует, чтобы обвинительный приговор был основан не на пред- положениях, а на достоверных доказательствах, все версии должны быть проверены, противоречия оценены1.

Оценка доказательств происходит на основе сочетания субъективного (внутренее убеждение) и объективного (совокупность доказательств, закон, правосознание)2. При этом объективное является лишь базой для формирования внутреннего убеждения, которое является, как отмечалось выше, психологическим процессом.

Л. М. Карнеева правильно замечает: “Не может быть отступлений от основного требования: внутреннее убеждение должно иметь своим основанием доказательства”3.

Конечно, процессуальные решения нельзя основывать на до- казательстве, в частности, признании обвиняемым своей вины, не согласующимся с иными доказательствами. Но, при этом, бесперс- пективны и попытки найти оптимальное формализованное количество прямых или косвенных доказательств, достаточных для принятия обвинительного решения. Поэтому нельзя однозначно отвер-

1 Ульянова Л.Т. Указ. раб. С.24.

2 См.: Лупинская П. А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 3966. С. 30. Некоторые авторы, заметим, предла гают отказаться от упоминания в законе правосознания как одно го из факторов, формирующих внутренее убеждение - см.: Проект общей части уголовно-процессуального кодекса РФ/ Пашин С.А., Вицин С. Е., Михайловская И. Б. и др. М., 1994.

3 Карнеева Л. М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе. С. 25-26.

  • 113 -

гать позицию С.В. Курылева, полагающего, что “прямое доказа- тельство, не противоречащее другим доказательствам, при от- сутствии обстоятельств, способных породить сомнение в его дос- товерности, может быть и в единственном числе достаточным до- казательством искомого факта как и любого элемента фактического состава (действия, вины и т. д.)м1. Надо учитывать, что важно не количество прямых или косвенных доказательств, а степень доказанности фактических обстоятельств2. При этом, конечно, следует принять все возможные меры к подтверждению прямого доказательства, которым, в частности, является признание обви- няемым своей вины. №ше доказательства должны, по крайней мере, не противоречить таковому.

Полагаю, следует отличать “подтверждающие” признание до- казательства и доказательства, “непротиворечащие” признанию. В теоретической литературе эти понятия практически не разграни- чиваются. Однако, каждое из этих понятий имеет собственное со- держание.

“Непротиворечащими” признанию доказательствами следует считать фактические данные, которые не подтверждают сведений, сообщенных обвиняемым, но и не исключают их правильности. Например, заключение эксперта, в соответствии с которым, отпечат-

1 Курылев СВ. Сущность судебных доказательств// Труды Иркутского государственного университета. Т. 17. Серия юриди ческая. 1956. Вып.2. С.112. Ту же позицию отстаивает В.Д. Ар- сеньев - см.: Арсеньев В.Д. Вопросы теории вещественных дока зательств в советском уголовном процессе// Труды Иркутского госуниверситета. Т. 22. Серия юридическая. Вып. 3. Иркутск 1957. С. 109.

2 См.: Щерба С. П., Савкин А. В. Деятельное раскаяние в со вершенном преступлении. М., 1997. С. 83.

  • ш -

ки пальцев, изъятые с места хищения, не пригодны для идентифи- кации; вывод о том, что причинение телесных повреждений предс- тавленным на экспертизу орудием не исключается; показания сви- детеля, что в результате сильной степени алкогольного опьянения он не помнит обстоятельств события. Подобного рода доказательства не исключают, не колеблют правдивости показаний обвиняемого, признающего свою вину, и при наличии некоторых иных доказательств могут являться составной частью доказательственной базы.

Полагаю, более конструктивной будет следующая формулировка нормы, содержащейся в ч. 2 ст. 77 УПК: “Признание обвиняемым своей вины может стать элементом основы обвинения лишь в случае, если достоверность такого признания установлена совокупностью имеющихся доказательств по делу, подтверждающих признание обвиняемым вины или непротиворечащих таковому. Достаточность доказательств, составляющих наряду с признанием обвиняемым вины основу обвинения, определяется на основании внутреннего убеждения лица, осуществляющего предварительное расследование, прокурора, судьи”1.

Подводя итог дискуссии о доказательственном значении показаний обвиняемого, признающего свою вину, в 1958 году в журнале “Советская юстиция” правильно отмечалось, что в каждом конкретном деле, в зависимости от различных обстоятельств, любое доказательство, в том числе и сознание обвиняемого, может выступать и как первостепенное, и как рядовое доказательство2.

Рассматриваемый Государственной Думой РФ проект УПК РФ, по-сути, сохраняет прежнюю редакцию нормы.

2 См.: 0 значении сознания обвиняемого// Сов. юстиция, 1958, N 6, С. 62.

  • 115 -

С этим трудно не согласиться и такой подход поддерживают 74% опрошенных автором следователей и судей. Действительно, когда следователь и суд оценивают совокупность доказательств, они выделяют те из них, которые могут быть признаны достоверными, подтверждают наиболее важные стороны обвинения. В этой связи признание вины может иметь первостепенное значение и служить опорой обвинительного приговора, если не противоречит совокупности имеющихся по делу доказательств1.

Эта позиция не должна становиться основой для переоценки доказательственного значения показаний обвиняемого, признающего свою вину. На поставленный перед следователями вопрос об их отношении к признанию обвиняемым своей вины 3,5% опрошенных ответили, что признание заслуживает наибольшего доверия, при этом 50, 5% считают маловероятным, чтобы невиновный признавал вину. В результате, следователи сосредоточивают усилия на получении признания обвиняемого в совершении преступления. Нередки случаи применения к обвиняемым с этой целью незаконных мер. Согласно результатам исследования 35 % следователей считают, что обвиняемые часто признают вину в результате незаконных методов воздействия (особенно со стороны оперативных работников), 30 % опрошенных сталкивались с такими случаями в

Л.М. Карнеева отмечала, что поскольку в показаниях обвиняемого могут содержаться известные ему обстоятельства, относящиеся к причинам преступления и условиям, способствующим его совершению, “их значение для установления иных обстоятельств, подлежащих доказыванию, прямо зависит от степени информированности обвиняемого и от соответствия его показаний действительности” . - См.: Карнеева Л. М. Значение показаний обвиняемого (подсудимого)// Сов. юстиция. 1971. N 23. С. 15.

  • 116 -

личной практике. Такое одностороннее производство расследования в случае отказа обвиняемого в суде от своих показаний ставит суд перед необходимостью оправдания подсудимых либо возвращения дел для производства дополнительного расследования, о чем отмечалось выше.

Признание обвиняемого не может служить основанием для сокращения судебного следствия. В этом отношении обратим внимание на правовую норму, регулирующую особенности судебного следствия в суде присяжных. Суть этой нормы, предусмотренной в ст. 446 УПК, состоит в том, что в случае полного признания подсудимыми своей вины, которое не оспаривается какой-либо из сторон и не вызывает у судьи сомнений, председательствующий, при согласии участников процесса, вправе ограничиться исследованием лишь тех доказательств, на которые они укажут, либо объявить судебное следствие законченным и перейти к выслушиванию прений сторон. Следует отметить, что пока судьи используют это право крайне редко1.

Оценивается эта новелла по-разному. Так, по мнению Л.Д. Кокорева, такая норма способствуют возрождению “царицы доказательств”2 . Другие авторы отстаивают полезность сокращения судебного следствия при признании обвиняемого, согласии сторон и отсутствии у судьи сомнений3.

1 См.: Пашин С. А. Суд присяжных: первый год работы. М., 1995. С. 29.

2 Кокорев Л.Д. Судебные реформы под влиянием идей М.С. Строговича// Жизнь в науке. Юрид. зап. Воронежского госунивер ситета. С. 5.

3 См.: Гранат Н. Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М., 1992. С. 21.

  • 117 -

Российское уголовно-процессуальное законодательство уже знало сходное положение, которое, по образному выражению 0. П. Темушкина, “бесславно почило в бозе”1. Согласно ст. 280 УПК РСФСР 1923 года, в начале судебного следствия у обвиняемого выяснялось, признает ли он себя виновным и желает ли яелеблен-ио дать показания. Подобная редакция статьи не означала, однако, что обвиняемый должен был непременно дать показания в дальнейшем в ходе судебного следствия, хотя, такой вывод мог быть сделан, исходя из конструкции статьи.

В 1924 году ст. 280 УПК РСФСР претерпела изменения, несколько ограничивающие право обвиняемого давать объяснения. Подсудимый имел право давать объяснения по существу предъявленного обвинения сразу после ответа на вопрос о признании вины лишь в случае ее признания. В противном случае, момент допроса обвиняемого определялся судом. Целью данного нововведения, как отмечал М. Гродзинский, явилось ускорение процесса, поскольку практика имела тенденцию в случае отрицания обвиняемым своей вины обходиться в доказывании вообще без использования показаний непризнающегося обвиняемого, допрашивая его последним и лишь формально2.

Согласно ст. 282 УПК РСФСР 1923 года, допросив обвиняемого, полностью признающего вину, при условии соответствия показаний материалам дела, суд имел право в отдельных случаях сократить судебное следствие, не проводить дальнейшего исследования доказательств и перейти к прениям сторон (ст. 282 УПК

1 Темушкин 0.П. Творец судебной реформы// Жизнь в науке Юрид.зап. Воронежского госуниверситета. С. 35.

2 См.: Гродзинский М. Допрос обвиняемого в новом Процес суальном Кодексе// Право и жизнь, 1922. N 3.

  • 118 -РСФСР 1923 года). Первоначально ст. 282 УПК РСФСР 1923 года предусматривала, однако, обязанность суда провести судебное следствие в случае требования о том кого-либо из судей или представителей сторон.

В дальнейшем редакция ст. 282 УПК РСФСР претерпела изменения и фактически предоставила суду право перейти к судебным прениям в случае признания вины подсудимым, даже если стороны требовали проведения судебного следствия1.

Кстати, Устав уголовного судопроизводства 1864 года также позволял сокращать судебное следствие в случае признания вины подсудимым, но лишь в случае согласия на то участвующих в деле лиц2.

Я.0. Мотовиловкер, полагая, что судебное следствие не может быть сведено к допросу подсудимого, в связи с чем редакция ст. 282 УПК РСФСР была явно неудачна, отмечал, что в любом случае сокращать судебное следствие в случае полного признания подсудимым вины допустимо лишь в части доказательств обвинения, имеющиеся же в деле оправдательные доказательства должны обязательно исследоваться3.

М.Л. Шифман считал, что сократить судебное следствие можно лишь, если судьи уверены в невиновности, иначе следует проводить судебное следствие4.

1 СУ, 1924. N 78. ст. 784.

2 См.: Устав уголовного судопроизводства// Российское за конодательство Х-ХХ веков. Т. 8. С. 160.

3 См.: Мотовиловкер Я. 0. Показания и объяснения обвиняемо го как средство защиты в советском уголовном процессе. С. 47-48.

4 См.: Шифман М. Л. Прокурор в уголовном процессе. М., 1948. С. 135 и далее.

  • 119 -

Критикуя положение закона о сокращении судебного следствия, И.Д. Перлов считал, что это влечет придание признанию вины обвиняемым преувеличенного значения1.

Не считает возможным ставить пределы доказывания в зависимость от позиции обвиняемого Ф.Н. Фаткуллин2.

Несмотря на то, что признание подсудимым своей вины могло исключить судебное следствие, А. Б. Вроблевский, справедливо замечал, что “сознание обвиняемого не только на предварительном, но даже на судебном следствии не может всегда служить безусловным доказательством его виновности”3.

Новый УПК РСФСР 1960 года, в том числе и с учетом печальной истории репрессий, исключил возможность сокращения судебного следствия в случае признания подсудимым своей вины в совершении преступления и закрепил ныне действующую редакцию ч.2 ст. 77 УПК4.

Вместе с тем, при производстве в суде присяжных законодатель возродил, казалось бы уже забытую, возможность сокращения судебного следствия в случае признания подсудимым своей вины.

Полагаю, не обошлось при этом без заимствования аналогичной судебной процедуры в англо-американской уголовно-процессу-

См.: Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. С. 60.

2 См.: Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального до казывания. С. 73.

3 Вроблевский А. Б. Постатейный комментарий к уголов но-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1923. С. 235-236.

4 См.: Темушкин 0. П. Творец судебной реформы//Жизнь в нау ке. Юрид.зап. Воронежского госуниверситета. С. 33.

  • 120 -альной системе, о которой речь шла выше.

В случае признания обвиняемым своей вины в англо-американском процессе судебное разбирательство, говоря упрощенно, происходит как.бы в мыслях судьи, т. е. крайне субъективно, без предоставления участникам процесса права исследования доказа- тельств1. Такое “мысленное” судебное разбирательство - ненадежная гарантия справедливого приговора. Процедура же проверки добровольности признания примитивна и не обеспечивает установления действительного положения дел.

Короткая историческая справка и зарубежный опыт показывают, что признание обвиняемым своей вины не может служить основанием для сокращения судебного следствия, поскольку не способствует установлению истины по делу, вынесению законного и справедливого приговора.

В то же время неправильно было бы абсолютно отрицать любую возможность сокращения судебного следствия. Так, например, в случае ошибочного определения пределов доказывания в судебном разбирательстве суд может отказаться от допроса некоторых свидетелей, вызванных в суд2.

Крайняя форма состязательности, присущая англо-американскому процессу, так же вредна, как и отсутствие ее. Освобождение суда от обязанности устанавливать истину неизбежно приведет к тому, что правосудие превратится в формальный акт суда, фиксирующий, кто из спорящих сторон оказался сильнее3.

См.: Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. С. 511.

2 См.: Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном про цессе. С. 110.

3 Кокорев Л.Д. Судебная реформа: идеи и реальность// Юри дические записки Воронежского госуниверситета. С. 10.

  • 121 -Законодателю следует осторожно подходить к упрощению су- допроизводства, хотя такая тенденция и рассматривается испол- нительной властью, как перспективная1. Исторический опыт органов уголовного судопроизводства России достаточно богат и в ходе реформы уголовно-процессуального законодательства в России должен быть обязательно учтен.

§3. Значение показаний обвиняемого, отрицающего свою вину, в доказывании обстоятельств дела

Практика показывает, что обвиняемые отрицают свою вину практически по каждому второму делу2. По данным Б.Я. Петелина, из общего числа изученных уголовных дел, случаи полного признания вины составляют лишь 34 %3.

Показания обвиняемых, отрицающих свою вину, могут быть обусловлены различными причинами и принимать разнообразные

См.: Указ Президента Российской Федерации N 1612 от 2 декабря 1996 г. и0 неотложных мерах по стабилизации положения в судебной системе Российской Федерации”// Рос. газета. 1996. 5 дек.

2 Напомним, что под отрицанием вины диссертант понимает случаи такого отрицания обстоятельств совершенного преступле ния, признание которого правильным влечет изменение юридичес кой квалификации деяния либо непосредственное несогласие обви няемого с юридической квалификацией своих действий при призна нии фактической стороны обвинения. Именно такие случаи учиты вались автором при проведении исследования как отрицание вины в совершении вмененного преступления.

3 См.: Петелин Б. Я. Вина как объект доказывания// Сов. юстиция, 1982. N 12. С. 18.

  • 122 -формы. В связи с этим, тот факт, что обвиняемый не признал себя виновным в предъявленном обвинении, еще не предопределяет характера и содержания излагаемых им фактических данных. Нельзя недооценивать показания обвиняемого, отрицающего свою вину, полагая, что они продиктованы прежде всего желанием смягчить вину в содеянном, избежать ответственности. Любые показания обвиняемого, в том числе и отрицание вины, имеют существенное значение по делу. Если отрицающий свою вину обвиняемый дейс- твительно совершил преступление, то оспаривая обвинение, указывая на пробелы в доказательственном материале, выдвигая версии, противоречащие версиям обвинения, обвиняемый стремится уклониться от уголовной ответственности, но объективно, его участие в доказывании может способствовать всестороннему и полному исследованию обстоятельств дела. Не случайно Устав уголовного судопроизводства 1864 года обязывал суд в случае, если обвиняемый не признает вину, при рассмотрении каждого доказательства спрашивать последнего, не желает ли он в свое оправдание представить какие-либо объяснения или опровержения1.

Трудно согласиться с мнением М. А. Чельцова-Бебутова о том, что в случае отрицания обвиняемым вины оценивать следует не само отрицание, а иные доказательства. Автор утверждает, что “отрицание подсудимым каких-либо обстоятельств… не может быть рассматриваемо как доказательство соответствующего факта. Это заявление прямо заинтересованной в исходе процесса стороны”, поэтому оцениваться должно не отрицание обвиняемым своей вины, а иные доказательства2.

1 Устав уголовного судопроизводства// Российское законо дательство Х-ХХ веков. С. 186.

2 Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в со-

  • 123 -

Разумеется, фактические данные, сообщаемые обвиняемым, отрицающим свою вину, при условии их относимости и допустимости являются полноценным доказательством. Так, например, ссылка на алиби - прямое оправдательное доказательство. Следовательно, отрицание вины подлежит оценке по общим правилам оценки доказательств1.

Нельзя согласиться с мнением И. И. Мухина, полагающего, что алиби может быть косвенным оправдательным доказательством, если оно недостоверно, не подтверждается иными доказательствами. Вопрос об относимости доказательства к прямым или косвенным решается на основе отношения к предмету доказывания, а не зависит от степени обоснованности2.

Показания обвиняемого, формально отрицающего свою вину (имеется в виду ответ на вопрос о признании вины), нередко содержат фактические данные, могущие служить доказательством обвинения, а не только факты, говорящие в пользу обвиняемого. Обвиняемый может не признать себя виновным в совершении вменяемого преступления, оспаривая юридическую квалификацию, юридические основания привлечения его к уголовной ответственности, наличие преступного события или действия, свою причастность к

ветском уголовном процессе. С. 1. Таким же образом М.А. Чель-цов- Бебутов недооценивал признание вины. О критике этой позиции М.А. Чельцова - см.: Мотовиловкер Я. 0. Показания обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. С.58;

1 См.: Миньковский Г. М. Косвенные доказательства при расследовании преступлений в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1954. С. 40, 423.

2 См.: Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. С. 114.

  • 124 -данному событию или действию, наличие субъективной стороны, причинной связи между действием и последствиями. Обвиняемый может ограничиться отрицанием своей вины, без указания на фактические обстоятельства. В подобном случае имеется показание обвиняемого, отрицающего вину, но оправдательного доказательства - нет. Правда, обвиняемые, отрицая вину, редко отказываются давать показания. Из 280 изученных уголовных дел, выявлено лишь восемь таких случаев.

По мнению М.Л. Якуба, показания обвиняемого, отрицающего свою вину, по своему доказательственному значению, по характеру излагаемого доказательственного материала различаются в за- висимости от следующего: 1) подтверждает ли он те фактические обстоятельства, которые содержатся в предъявленном ему обвинении, оспаривая лишь правовую оценку или отрицает их; 2) ограничивается ли обвиняемый подтверждением инкриминируемых ему фактов и действий, их признанием или же подробно излагает связанные с ними обстоятельства; 3) оспаривает ли обвиняемый наличие самого преступного деяния и совершение им этого деяния или же, признавая факт его совершения, отрицает те или иные обстоятельства, при отсутствии которых, это действие не может быть поставлено ему в вину; 4) ограничивается ли обвиняемый отрицанием тех или иных фактов или действий, поставленных ему в вину, или же в опровержение выводов обвинения приводит новые, еще не установленные обстоятельства; 5) приводит ли обвиняемый в опровержение обвинения какие-либо доводы и соображения, выдвигает ли новые версии1.

См.: Якуб М. Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. С. 26-27. См. также: Якуб М.Л. Показания обвиняе-

  • 125 -

Из сказанного вытекает, что обвиняемый имеет широкие возможности защищаться от предъявленного обвинения, а отрицание вины может происходить в разнообразных формах. Поэтому трудно согласиться с мнением В. 3. Лукашевича, полагающего, что по делам о преступлениях, совершение которых связано с необходимостью присутствия исполнителя в определенном месте и в определенное время, если в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого не приведено доказательств, обвиняемый имеет единственную возможность отрицать вину - сослаться на алиби. Если же характер преступления не требует обязательного присутствия на месте совершения такового, то, в случае неуказания в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого доказательств, обвиняемый вообще лишен возможности опровергать обвинение1 .

Обычно обвиняемые ссылаются на какие-либо отрицательные факты. Выдвинутый обвиняемым какой-либо отрицательный тезис, как и всякий другой выдвинутый в опровержение обвинения факт, подлежит проверке и оценке органами следствия и суда, причем не только в тех случаях, когда обвиняемый в состоянии указать на определенные источники доказательств, подтверждающие правильность его заявления, но и тогда, когда он этого не делает. Отрицательному факту, на который ссылается обвиняемый, обвинение практически всегда может противопоставить положительные факты, признание которых соответствующими действительности, соответственно определяет ложность отрицательных фактов. Прав-

мого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М., 1963. С. 62.

1 См.: Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. С. 138-139.

  • 126 -да, в этих случаях не всегда определяется ложность главного отрицательного тезиса. Зачастую устанавливается лишь несоответствие действительности побочных отрицательных фактов. Например, обвиняемый в сопротивлении работнику милиции указал, что он ударом ноги не мог причинить сотруднику милиции такие повреждения, так как был обут в мягкие домашние тапочки. Уста- новив, что обвиняемый был обут в ботинки, следствие опровергло утверждение, что обвиняемый не мог причинить такие повреждения, но не установило сам факт подобного причинения.

Особенность многих отрицательных фактов заключается в их неопределенности. Так, по мнению В. И. Каминской, утверждение “У меня никогда не было этого ножа” нельзя заменить никаким конкретным положительным фактом, доказывание которого повлечет признание ложным отрицательного утверждения обвиняемого1. По- ложительным фактом в этом случае будет являться утверждение “У обвиняемого был этот нож”. Доказывание наличия у обвиняемого ножа в момент совершения преступления опровергнет “неопределенное” утверждение обвиняемого. Проблема здесь вовсе не в не- определенности факта (“никогда”), а в сложности доказывания положительного факта.

Не следует абсолютизировать необходимость добиваться правдивых показаний обвиняемого, отрицающего вину. Если у следователя есть достаточное количество доказательств виновности обвиняемого, которые не колеблет показание обвиняемого, то следователю нет необходимости добиваться правдивых показаний. Что же касается случаев, когда у следователя имеются сомнения, касающиеся правдивости показаний обвиняемого, то допустимые

1 См.: Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. С. 64-67.

  • 127 -тактические приемы должны помочь в выявлении ложности или правдивости показаний. Из рассуждений некоторых авторов следует, что они отстаивают необходимость добиваться правдивых показаний обвиняемого в любом случае1.

При этом нельзя требовать от обвиняемого, отрицающего вину, чтобы он указал источник , из которого можно получить оправдывающие доказательства. Нельзя считать правильным мнение некоторых авторов, которые считают это допустимым2.

Отрицая возможность перекладывания на обвиняемого обязанности доказывания выдвинутых им утверждений, И. И. Малхазов, тем не менее полагает, что обвиняемый обязан, отрицая предъявленное обвинение, представить имеющиеся у него доказательства, или указать источники, из которых соответствующие доказательства могут быть получены, т.к. указание на доказательства не является перемещением обязанности доказывания. Однако, по сути, такое мнение, будучи реализованным в практике, фактически лишает обвиняемого права сообщать только те сведения, которые он желает. Кроме того, хотя переложения обязанности доказыва-

ем. , например: Мотовиловкер Я. 0. 0 гарантиях интересов личности и правосудия// Советское государство и право. 1974. N 6. С. 102. Ту же позицию отстаивает В.3. Лукашевич: “ Если обвиняемый дает ложные показания, то обязанность следователя их убедительно и достоверно опровергнуть и тем самым попытаться убедить обвиняемого дать правдивые показания”. Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. С. 150.

2 См.: Малхазов И. И. Перемещение обязанности доказывания и советский уголовный процесс// Ученые записки Ростовского университета. Т.59. Труды юридического факультета. Вып. 3. Ростов- на-Дону. 1957. С. 178.

-128-ния здесь, действительно, не происходит, но подобное предложение идет в разрез с положениями уголовно-процессуального закона. Если закон обязывает обвиняемого представить в распоря- жение следствия и суда предметы и документы, о нахождении которых у обвиняемого соответствующим органам известно или показать особые приметы, следы преступления на теле1, то иная ситуация с вербальной информацией обвиняемого. Он не обязан сообщать следователю что-либо (даже оправдывающие его сведения), указывать на источники доказательств или представлять доказательства, о которых органам следствия и суда не известно. Проверка обстоятельств, на которые ссылается обвиняемый, -обязанность следователя, даже, если обвиняемый не приведет источники, подтверждающие оправдывающие его сведения.

Недопустимыми и неудачными следует признать попытки формализовать доказательственную силу не только признания обвиняемым своей вины, но и отрицания ее. В качестве примера обратимся к постановление Пленума Верховного Суда СССР от 18 марта 1963 года “ 0 строгом соблюдении законов при рассмотрении уголовных дел”, одно из положений которого разъясняло, что отрицание обвиняемым своей вины не может быть положено в основу оправдательного приговора, если оно противоречит другим доказательствам, объективно подтверждающим вину. Как отмечалось, это была неудачная попытка решить вопрос о силе отрицания вины по аналогии с показаниями обвиняемого, признающего вину2.

1 В случае невыполнения этих требований возможно примене ние мер процессуального принуждения - принудительно проведен ные обыск, выемка, освидетельствование.

2 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 439; Дремов В.Г. Показания несовершеннолетнего обвиня-

  • 129 -

Действительно, если обвинительные доказательства не опровергают отрицания вины, то должен быть вынесен оправдательный приговор. Вопрос же о том, опровергают обвинительные доказательства отрицание вины или нет, решается на основании внутреннего убеждения.

Для того, чтобы изобличить преступника, обвинение обязано представить доказательства, показывающие несостоятельность всех возможных версий, которые противоречат обвинению, а, сле- довательно, и ложность показаний обвиняемого в свою пользу. Конечно, обвиняемый в свою защиту может выдвинуть разного рода версии. При этом вовсе необязательно всегда расширять круг до- казательств, что может продолжаться до бесконечности, поскольку одну опровергнутую версию обвиняемый может заменить другой. Иногда достаточно сопоставить версию обвиняемого с доказательствами, уже имеющимися в деле. Обвинение может быть признано доказанным только в том случае, если представленные доказательства исключают какое- либо иное объяснение, кроме совершения преступления обвиняемым. Не всегда в случае неподтверждения версии обвиняемого, доказательства на основании которых она опровергнута, косвенно подтверждают версию обвинения, как полагают некоторые авторы1. Иногда они лишь опровергают одну конкретную версию. Например, показания свидетеля, опровергающие утверждение обвиняемого о нахождении его в определенном месте в определенное время, не свидетельствует автоматически о нахождении обвиняемого на месте совершения преступления.

емого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. С. 80.

1 См.: Петрухин И. Л. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого// Советская юстиция. 1965. N 7. С. 15-17.

  • 130 -

Следователь, не имея в распоряжении достаточного количества доказательств, формирующих убеждение в виновности лица, допрашивая обвиняемого, всегда должен иметь в виду возможную его невиновность.

Даже, если из вышеприведенной схемы оценки показаний обвиняемого, следователь делает вывод, что показания обвиняемого, отрицающего свою вину, в чем-то не соответствуют действительности, то, во- первых, это еще не значит, что обвиняемый лжет (возможно он заблуждается), во-вторых, даже если обвиняемый лжет, не значит, что он виновен (возможно имеет место защитная реакция невиновного и обвиняемый приукрашивает действительность в расчете на более сильный эффект отрицания вины).

К сожалению, на практике часто традиционно неправильно относятся к показаниям обвиняемого, отрицающего свою вину. Они явно недооцениваются и версии обвиняемого с несомненностью не исключаются. Напротив, показаниям, в которых обвиняемый свою вину признает, придается слишком большое значение. Следователи зачастую стремятся во чтобы то ни стало получить признание об- виняемого, а добившись этого, фактически прекращают сбор дока- зательств. Такое отношение к показаниям обвиняемого является одной из причин следственных и судебных ошибок.

Приведем результаты обобщения практики районных народных судов. По изученным уголовным делам полное признание обвиняемым вины имело место в 37% случаев; отрицание вины в конкретном преступлении - 45% ( из них 26 % отрицания по реабилитирующим основаниям)1, частичное признание вины - 18%. При этом

Обычно обвиняемые ссылаются на сильное душевное волнение, необходимую оборону, отсутствие умысла на совершение данного преступления и т. д.

  • 131 -выявлено 24 случая недооценки показаний обвиняемого, отрицающего вину.

Из анализа, кассационной и надзорной практики Тульского областного суда за 1992-1997 г. следует, что из всех случаев отмены или изменения приговоров в 1992 году 13% приговоров было отменено и изменено из-за неправильной оценки показаний обвиняемого, отрицающего вину . В 1993 году таких случаев было 19 %, в 1994 - 18 %, в 1995- 15 %; не существенно улучшилась ситуация в 1996 г.- 12 % и в 1997 г.- 13%.

  • 132 -

ГЛАВА 3. ПОЛУЧЕНИЕ ПОКАЗАНИЙ ОБВИНЯЕМОГО

§1. Допрос - средство получения показаний обвиняемого

Как отмечалось в первой главе, показания обвиняемого, как источник доказательств, могут быть сформированы только в ходе единственного следственного действия - допроса,

Сущность допроса состоит в передаче органу расследования или суду информации, отраженной в сознании допрашиваемого, и фиксации таковой в соответствии с определенными правилами. Допрос не только информационное, но и психологическое взаимодействие двух сторон1. Однако, поскольку допрос как психологическое взаимодействие лежит за рамками уголовного процесса,2 диссертантом ставилась задача рассмотреть лишь процессуальные проблемы допроса как средства получения показаний обвиняемого.

Полагаю, верно определяет допрос Н.И. Порубов как “следственное и судебное действие, заключающееся в получении органом расследования или судом в соответствии с правилами, установленными процессуальным законом, показаний от допрашиваемого об известных ему фактах, входящих в предмет доказывания по делу”3. Некоторые авторы “предмет доказывания” ограничивают

См.: Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. С. 57-58; Комарков В.С. Тактика допроса. Харьков, 1975. С. 5 и др.

2 См.: Смыслов В. И. Свидетель в советском уголовном про цессе. М., 1973. С. 113.

3 Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроиз водстве. Минск, 1973. С. 22.

  • 133 -лишь обстоятельствами, указанными в ст. 68 УПК1. В связи с этим 0.Я. Баев считает неполными определения допроса, в которых не указывается на выяснение иных, кроме “предмета доказывания”, обстоятельства дела2. Однако “предмет доказывания”-это не только обстоятельства, перечисленные в ст. 68 УПК, исследование которых является в каждом уголовном деле обязательным. Он включает и иные значимые для того или иного дела обстоятельства3. Таким образом, цель допроса - получение сведений о всех тех обстоятельствах дела, которые в уголовном процессе подлежат установлению для того, чтобы дело могло быть правильно разрешено, т. е. получение сведений о предмете доказывания по делу.

По мнению 0.Я. Баева, “…допрос есть следственное действие, заключающееся в получении от лица и фиксации в установленной процессуальной форме показаний о фактах и обстоятельствах, имеющих или могущих иметь значение для установления истины по расследуемому или рассматриваемому судом уголовному делу”4.

Это определение требует уточнения. Прежде всего потому, что показания, как процессуальный источник доказательств,

1 См., напр.: Шаламов М.П. Теория улик. М., 1960. С. 36; Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 23-24.

2 См.: Баев 0. Я. Тактика следственных действий. Воронеж, 1995. С. 94.

3 См.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процес са. Т. 3. М., 1968. С. 367; Миньковский Г. М. Пределы доказыва ния в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 18.

4 Баев О.Я. Указ. соч. С. 94.

  • 134 -имеют место лишь тогда, когда получены в ходе допроса при соблюдении всех процессуальных требований, в число которых входит и установленный порядок фиксации сообщений допрашиваемого. Указание на фиксацию показаний в определении допроса представ- ляется излишним: если сообщение не зафиксировано в соответствии с законом, то показаний в процессуальном смысле просто не существует. Таким образом, в установленном порядке фиксируются не показания, а сведения, после чего приобретают процессуальный статус “показаний”.

Иногда различают допрос в узком смысле (под которым понимается ивопросно-ответная” его форма) и допрос в широком смысле (который охватывает и свободный рассказ допрашиваемого). Однако такого понимания допроса не требует ни закон, ни практика. Исходя из смысла закона, свободный рассказ - неотъемлемая часть допроса1.

Допрос - самостоятельное следственное (судебное) действие и только в результате такового могут появиться показания, как источник доказательств. Поэтому неправильно вести речь о допросе в ходе иных следственных действий.

Одной из гарантий получения от обвиняемого полных и правдивых показаний большинством процессуалистов признается своевременное предъявление обвинения. В соответствии со ст. 143 УПК предъявление обвинения должно состояться при наличии достаточных доказательств, дающих основание для предъявления обвинения2.

См.: Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955. С. 131.

2 В Великобритании для предъявления обвинения в полиции не требуется наличия “серьезных доказательств виновностии,

  • 135 -

По сути, закон устанавливает не момент привлечения в качестве обвиняемого, а критерий такового1. Причем, критерий абсолютно нечеткий. Вопрос о своевременности предъявления обвинения напрямую связан с вопросом о доказанности вины лица к этому моменту. На этот счет сложилось два основных подхода. Ряд авторов полагает, что к моменту привлечения лица в качестве обвиняемого должна иметься вероятность того, что лицо виновно в совершении преступления, т.е. следователь должен лишь предполагать виновность, ибо окончательный вывод о виновности не может быть на этот момент обоснован достаточными доказательствами2. Другие процессуалисты считают, что к моменту привлечения в качестве обвиняемого вина привлекаемого должна быть полностью доказана, т.е. следователь должен быть уверен в виновности лица3.

Привлечение к уголовной ответственности при полной уверенности следователя в виновности, по мнению представителей

достаточно того, чтобы обвинение подтверждалось “некоторыми внушающими доверие обстоятельствами”. См.: Лубенский А. Ю., Штромас А. Ю. Положение обвиняемого в стадии предварительного расследования в уголовном процессе зарубежных стран// Информация о законодательстве зарубежных стран. Вып. 63. М., 3970. С. 41.

1 См.: Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков, 1975. С. 56.

2 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. М., 1975; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т.2. М., 1970; Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960; Карнеева Л.М. Привлечение к уго ловной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С. 127.

3 См., напр.: Береский Я.0. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактические,

  • 136 -первой точки зрения, приводит к тому, что следствие ведется за спиной возможного обвиняемого, без учета его объяснений, без

предоставления ему возможности осуществить свое право на защи-

1

ту .

Концептуальная ошибка авторов, придерживающихся позиции о вероятности установления виновности на момент привлечения в качестве обвиняемого, заключается в том, что вероятности они противопоставляют истинность.

Нами уже отмечалось, что парной категорией вероятности является достоверность, то есть обоснованность. Вероятность может быть истинной. На момент привлечения в качестве обвиняемого виновность должна быть установлена достоверно, т. е. следователь должен быть уверен в виновности, исходя из имеющихся в его распоряжении доказательств. Но вывод о виновности не является окончательным и, если после допроса обвиняемого откроются новые обстоятельства, требующие проверки, то убеждение следователя может измениться.

С. А. Шейфер, полагает, что нельзя вести речь о неопровержимости вывода следователя о виновности к моменту привлечения в качестве обвиняемого. Это правильно, но С.А. Шейфером высказаны противоречивые позиции. С одной стороны, он считает не-

психологические вопросы). Дис. … канд. юрид. наук. Львов, 1991- С. 40; Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972; АкинчаН. А. Процессуальное положение обвиняемого на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1964. С. 9.

1 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 77.

  • 137 -верным утверждение о том, что следователь должен быть убежден в виновности лица на момент привлечения в качестве обвиняемого (смешивая подобное убеждение с признанием неопровержимости вывода) . С другой - С. А. Шейфер признает, что на момент привлечения лица в качестве обвиняемого следователь должен быть убежден, что на основании собранных доказательств следует единственный, хотя и не окончательный вывод о виновности1.

На момент привлечения в качестве обвиняемого у следователя не может сложиться окончательного убеждения о виновности лица, но именно на момент привлечения в качестве обвиняемого, внутренее убеждение следователя о виновности должно быть обосновано (хотя не обязательно истинно).

По данным опроса следователей, 48 % из числа опрошенных полагают, что обвинение должно предъявляться, когда обвиняемый уже полностью изобличен собранными доказательствами2. Следует учитывать, что в 1996 году только по делам, расследованным следователями МВД, 1556 человек были оправданы или дела в отношении них прекращены судом по реабилитирующим основаниям, при этом 380 (24,4%) из них содержались под стражей3. Если принять за общее правило предъявление обвинения лишь при нали-

См.: Шейфер С. А. Привлечение в качестве обвиняемого и всесторонность расследования// Уголовная ответственность: Проблемы содержания, установления, реализации. Воронеж. 1989. С. 79.

2 По данным Р. Д. Рахунова такого мнения придерживается одна треть опрошенных следователей. См.: Рахунов Р.Д. Призна ние обвиняемым своей вины. М., 1975. С. 81.

3 См.: Состояние преступности в России. Информ. бюллетень ГИЦ МВД за 1996 г.

  • 138 -чии вероятности причастности лица к совершению преступления, то неизбежен высокий процент ошибок, влекущих ущемление законных прав и интересов лица, привлекаемого в качестве обвиняемого. Известно, что неосновательное задержание, арест часто ведет к самооговору обвиняемого1.

Таким образом, в случае, если есть возможность собирания иных доказательств без допроса обвиняемого, следователь должен это делать до того момента, как у него сложится внутреннее убеждение о виновности лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. При таком подходе установление истины по делу будет определяться результатами допроса обвиняемого в наименьшей степени.

Интересно отметить, что 12% из общего числа опрошенных следователей считают, что привлечение в качестве обвиняемого при наличии лишь вероятности виновности нельзя исключать. Это возможно в случае необходимости применить меру пресечения. В.3. Лукашевич, отрицая возможность привлечения в качестве обвиняемого при наличии сомнений в виновности, справедливо замечает, что привлечение в качестве обвиняемого имеет значение не только для быстрого и полного раскрытия преступления, но важно и тем, что обеспечивает возможность применения мер процессуального принуждения2.

Доказанность виновности лица к моменту привлечения в ка-

См.: Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор (просхож-дение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). М., 1973. С. 5.

2 См.: Лукашевич В.3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. С. 54.

  • 139 -честве обвиняемого не только ограничивает его возможности по разрушению доказательственной базы обвинения, но и служит цели оптимизации допроса. Следователь имеет возможность уже в ходе допроса, опираясь на собранные доказательства, оценивать показания обвиняемого.

Кроме того, с этической точки зрения нравственным может быть признано привлечение в качестве обвиняемого только в том случае, если следователь убежден в виновности лица1.

Таким образом, общим правилом должно быть привлечение в качестве обвиняемого при наличии доказательств, достоверно устанавливающих виновность лица. Хотя, в конечном итоге, все зависит от сложившейся следственной ситуации.

Результаты изучения уголовных дел показали, что в 59 % случаев обвинение предъявлялось при наличии доказательств, достаточных для формирования внутреннего убеждения в виновности.

Должны ли быть изложены в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого те доказательства, на которых основано обвинение? Закон (ст. 144 УПК) этого не требует. Однако некоторые авторы считают целесообразным приведение в постановлении доказательств, на которых основывается обвинение. Согласно этой позиции, во- первых, обвиняемый должен знать, располагает ли следователь доказательствами для привлечения его к уголовной ответственности. Это оказывает заметное влияние на позицию обвиняемого. Во-вторых, обоснование обвинения позволяет обвиняемому давать показания конкретно. В-третьих, мотивировка

Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 92.

  • 140 -обвинения является формой самоконтроля следователя и повышает его ответственность1.

Другие процессуалисты полагают, что приводить доказательства в постановлении необязательно, однако, следователь может это сделать, если он сочтет это нужным2. Это правильная позиция.

В соответствии с ч. 1 ст.77 УПК обвиняемый вправе дать показания по предъявленному ему обвинению, а равно по поводу иных известных ему обстоятельств по делу и имеющихся в деле доказательств. Однако обвиняемый вправе дать показания не по поводу всех доказательств, имеющихся в деле, а только относительно тех, которые следователь найдет необходимым указать в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого либо сообщит в ходе допроса. Знакомиться со всеми материалами дела обвиняемый может лишь по окончании предварительного расследования ( ст. 46, 201 УПК). Что же касается беспредметности в этом случае допроса обвиняемого3, то с этим аргументом можно спорить. Имеющиеся в деле доказательства - лишь один из элемен-

1 См.: Жогин Н. В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968. С. 139; Исмайлов Р.А. Обвиняемый на предварительном следствии и его процессуальные права. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Баку, 1965. С. 17; Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в со ветском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. С. 11.

2 См., напр.: Строгович Ы. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 87; Богданов Б. Е. Проверка версий и показаний обвиняемого на предварительном следствии в советс ком уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1956. С. 4.

3 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 92.

д ft A

тов предмета показаний обвиняемого. Кроме того, следователи часто пользуются возможностью указать в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого доказательства, когда это необходимо в тактических целях либо сообщают обвиняемому об имеющихся доказательствах в ходе допроса с целью выяснить его отношение к этим доказательствам, как и чем он их опровергает1.

Ю.А. Ляхов вообще полагает, что следователю необходимо предъявлять доказательства обвиняемому в ходе первого допроса2. Того же мнения придерживается В. 3. Лукашевич. Он, кроме того, указывает, что непредъявление обвиняемому в ходе первого допроса уличающих доказательств рассчитано на случаи отрицания обвиняемым вины, ибо, если обвиняемый признает себя виновным, то получение объяснений обвиняемого по поводу собранных следствием улик не представляет каких-либо трудностей”3.

Вряд ли это так. Прежде всего потому, что следователь вынужден добиваться правдивых показаний обвиняемого только в тех случаях, когда имеющихся доказательств не достаточно для формирования внутреннего убеждения о виновности или невиновности лица. В подобных случаях может оказаться целесообразным указать в постановлении доказательства, обосновывающие обвинение. Следует также заметить, что предъявление обвиняемому доказательств в указанных выше случаях имеет смысл в качестве

См., Ратинов А. Р., Ефимова Н. И. Психология допроса обвиняемого. М., 1988. С. 45.

2 См.: Ляхов Ю. А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1965. С. 8.

3 Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. С.143, 145.

  • 142 -тактического приема равно как при отрицании, так и при признании вины.

№тересно предложение Г.М. Миньковского предоставить обвиняемому возможность высказаться по всему комплексу имеющихся доказательств еще до ознакомления с материалами дела и затем тщательно проверить суждение обвиняемого1. Вместе с тем, нецелесообразно предусматривать обязательное ознакомление обвиняемого с доказательствами к моменту предъявления обвинения.

Согласно ст. 150 УПК следователь обязан допросить обвиняемого немедленно после предъявления обвинения. Полезность этого правила нередко оспаривается2.

Однако следует учитывать, что “допрос обвиняемого - сложный процессуальный акт, у него есть различные стороны, различные аспекты”3. Совершенно очевидно, что допрос обвиняемого -одно из средств изобличения обвиняемого, если он действительно виновен. Тот, кто не имеет возможности обдумать линию ложного поведения, обычно говорит правду4. Кроме того, допрос немедленно после предъявления обвинения предоставляет обвиняемому

См.: Миньковский Г.М. Окончание предварительного расследования и права обвиняемого на защиту. М., 1957. С. 30.

2 См., напр.: Исмайлов Р.А. Обвиняемый на предварительном следствии и его процессуальные права. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Баку, 3965. С. 20; Рахунов Р. Д. Признание обвиняе мым своей вины. С. 95-97.

3 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 93.

4 См.: Порубов Н. И. Допрос в советском уголовном судопро изводстве. С. 209.; о полезности немедленного допроса см. так же: Пономарев И. Б. Обвиняемый в стадии предварительного расс ледования. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. С. 7.

  • 143 -все возможности оспаривать обвинение, представлять доеоды в свое оправдание или для смягчения своей ответственности. А.И. Абасов отмечает, что поскольку дача показаний право, а не обя- занность обвиняемого, то уголовно-процессуальный закон следует уточнить, указав, что обвиняемого следует не допросить немедленно после предъявления обвинения, а предложить ему дать показания1. Однако следователю ничто не мешает заполнить анкетную часть протокола, а это уже допрос. Принято считать, что заполнение анкетной части протокола должно происходить со слов обвиняемого, т.е. анкетная часть является показаниями обвиняемого2. Полагаю, следователь имеет право заполнить анкетную часть протокола не со слов, а на основании какого-либо документа. И только если документ отсутствует, данные о личности можно записать со слов. Во всех бланках протоколов допроса обвиняемого содержится специальная графа о документе, представленном обвиняемым.

Установление личности и выяснение данных о личности -различные понятия. Установление личности - это прежде всего сличение фотокарточки на документе с внешностью допрашиваемого. Этот психологический акт узнавания должен находить отражение в обозначении допрашиваемого в протоколе допроса3. Таким образом, запись в протокол отдельных данных о личности с доку-

1 См.: Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уго ловном процессе. Автореф. … дис. канд. … юрид. наук. С. 17

2 См.: Подголин Е. Е. Теория и практика фиксации доказа тельств на предварительном следствии. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1970. С. 17.

3 См.: Леви А.А., Пичкалева Г.И., Селиванов Н.А. Получе ние и проверка показаний следователем. М., 1987. С. 11.

  • 144 -мента представляет собой часть допроса. Те данные о личности, которые не отражены в документе можно записать со слов обвиняемого. Полагаю, закон требует уточнения: следователь обязан не допросить обвиняемого немедленно после предъявления обвинения, а начать допрос и предложить ему дать показания.

Поскольку ст. 150 УПК предусматривает, что допрос должен состояться немедленно после предъявления обвинения, и в начале допроса следователь спрашивает, признает ли обвиняемый свою вину в совершении преступления, Е.Е. Подголин полагает, что заполнять анкетную часть протокола (выяснять данные о личности) можно лишь после того, как обвиняемому задан вопрос об отношении к обвинению, а “установление личности” перед предъявлением обвинения (ст. 148 УПК) нельзя рассматривать как выяснение сведений о личности1. Однако закон не указывает на то, когда должны выясняться сведения о личности обвиняемого. Поэтому, по аналогии с правилами допроса свидетеля, это нужно делать в начале допроса, перед постановкой вопроса об отношении к обвинению.

Существуют различные суждения и по поводу того, когда обвиняемому должны разъясняться права, предусмотренные ст. 46 и другими статьями УПК. Это очень важный вопрос, поскольку своевременное и полное разъяснение обвиняемому его прав - одна из основных гарантий права обвиняемого на защиту.

Согласно ст. 149 УПК следователь должен разъяснить обвиняемому его права, предусмотренные ст. 46 УПК при предъявлении обвинения, а не после этого, как, нередко, происходит на прак-

См.: Подголин Б.Е. Теория и практика фиксации доказа тельств на предварительном следствии. Дис канд. юрид.

наук. С. 286.

  • 145 -тике. Обвиняемый появляется в уголовном процессе с момента вынесения постановления о привлечении его в качестве обвиняемого. С этого момента он уже имеет право знать, в чем он обвиняется, поэтому права обвиняемому должны разъясняться до предъявления обвинения и, желательно, сразу после вынесения постановления. Обвиняемый и до предъявления обвинения может использовать свои права на заявление жалоб, ходатайств, отводов и, в определенной мере, право на представление доказательств1. Поэтому сомнительна позиция Я. 0. Береского, полагающего, что момент появления обвиняемого в уголовном процессе правильно связывать с моментом предъявления обвинения2. Неточна и позиция В.Н. Рощина о том, что, следователь может применить в отношении обвиняемого определенные процессуальные меры после вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а последний приобретает права лишь после предъявления обвинения3.

Норма закона о том, что защитник допускается к участию в деле с момента предъявления обвинения также несовершенна. Эта норма препятствует защитнику встретиться с обвиняемым наедине до начала допроса, вступая в противоречие с нормой ч.5 ст.51 УПК о том, что осуществление защитником своих прав не может

Ляхов Ю.А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 4.

2 См.: Береский Я. 0. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактические, психоло гические вопросы). Дис. … канд. юрид. наук. С. 43.

3 См.: Рощин В. Н. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. С. 7-8.

  • 146 -

быть поставлено в зависимость от предварительного допроса об виняемого. Участие защитника в первом допросе обвиняемого при существующей законодательной регламентации превращается в пус тую формальность. –_

Следует полностью поддержать высказанное в литературе^ предложение о том, чтобы закрепить в законе обязанность следо вателя вручать обвиняемому копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого1 и выписку из закона с перечнем прав и обязанностей2. ^ -.

По мнению В.3. Лукашевича, отказ обвиняемого давать показания существенно затрудняет поиск новых доказательств, поэтому не следует специально разъяснять право обвиняемого отказаться от дачи показаний, а сделать это можно лишь в порядке ответа на соответствующий вопрос обвиняемого3. П.И. Люблинский, Н. Н. Полянский в 1928 году писали о том же: “Следователь не обязан предупреждать обвиняемого о том, что он вправе отказаться от дачи показаний, но если встретится с таким отказом, то… должен обратиться к исследованию других ^имеющихся в де-

См., напр.: Ляхов Ю. А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Ростов-на-Дону. Ав-тореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 12; Акинча Н. А. Процессуальное положение обвиняемого на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 1964. СИ.

2 См. напр.: Уголовно-процессуальное законодательство Сою за ССР и РСФСР: Теоретическая модель/ Под ред. В. М. Савицко го. Л, 1989. С. 131;

3 См.: Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответствен ности в советском уголовном процессе. С. 151-152.

  • 147 -ле доказательств…и1. С этим трудно согласиться, поскольку обвиняемый должен знать о всех правах, имеющихся у него\

Э.Ф. Куцова предлагает оформлять разъяснение обвиняемому его прав протоколом, ибо ознакомление последнего с правами чаще всего сводится к подписи бланка с перечнем прав на постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, а это не является в полном смысле разъяснением прав2. Это правильно. Причем разъясняться (с соответствующим процессуальным оформлением) должны также права, которыми наделен обвиняемый в ходе допроса (право на собственноручную запись показаний, право ходатайствовать о применении звукозаписи, требовать дополнения и исправления сведений в протоколе).

Остановимся на проблеме участия защитника в допросе обвиняемого. В соответствии со ст. 47 УПК защитник допускается к участию в деле, в том числе, и с момента предъявления обвинения, а, значит, имеет право участвовать при первом допросе обвиняемого. Не отрицая важной роли участия защитника в допросе, Н.И. Порубов, вместе с тем, отмечает, что такое участие безусловно затрудняет установление контакта между следователем и обвиняемым, поскольку на фоне защитника следователь выглядит как человек заинтересованный лишь в изобличении3.

Это подтверждает анализ практики. 68,4% из общего числа опрошенных следователей отметили случаи постановки защитником

См.: Люблинский П. И., Полянский Н. Н. Уголовно-процессуальный кодекс. Комментарий. М., 1928. С. 144.

2 См.: Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. С. 98.

3 См.: Порубов Н. И. допрос в советском уголовном судопро изводстве. С. 202.

  • 148 -наводящих вопросов обвиняемому, в результате чего последний менял характер показаний. Поскольку в подобных случаях нарушаются гарантии достижения истины, ответ обвиняемого на наводящий вопрос защитника или фактические данные, содержащиеся в показаниях, обусловленныых таким вопросом, недопустимы в качестве доказательств. Статья 51 УПК предусматривает, что защитник обязан выявлять, а не выдумывать или создавать оправдывающие или смягчающие ответственность обстоятельства. Советы защитника обвиняемому по поводу того, чтобы не признаваться в совершении преступления, стремиться опорочить иные доказательства, а также давать ложные показания являются ни чем иным, как тривиальным нарушением закона. Л. Д. Кокорев верно замечает, что адвокат не “слуга своего клиента и не пособник ему в стремлении уйти от заслуженной кары правосудия”, а юридический помощник, советчик человека, привлеченного в качестве обвиняемого1.

Заслуживает внимания, и предложение Д.В. Зеленского считать показания недопустимым доказательством, если на допросе присутствовали непредусмотренные законом лица2. Полагаю, однако, в отношении некоторых категорий лиц, когда участие их не скажется отрицательно на ходе и результатах допроса, должно действовать исключение. К таким лицам могут относиться, к при-

ем. :Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. С. 176; иные мнения см., напр.: Баев 0.Я. 0 двух предложениях совершенствования профессиональной защиты от обвинения// Проблемы судебной реформы. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. С. 81- 86.

2 См.: Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказательств в российском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 1995. С. 64.

  • 149 -меру, практиканты юридических учебных заведений, ученые, исследующие проблемы, связанные с допросом. В связи с этим жела- тельно прямо закрепить в законе, какие субъекты процесса, иные лица могут присутствовать на допросе. Иначе трудно обеспечить единообразное решение этого вопроса (такая ситуация имеет место сейчас в отношении участия специалиста в ходе допроса).

Законодатель не устанавливает предельной продолжительности допроса. На практике чрезмерно продолжительный допрос (с умыслом или без такового со стороны следователя) нередко превращается по существу в психологическое насилие. В этой связи фактические данные, сообщаемые обвиняемым, могут быть признаны недопустимыми в качестве доказательств. Чрезмерно продолжительный допрос - крайняя форма психологического воздействия -насилие. Психологическое воздействие в отношении допрашиваемого обвиняемого допустимо, если оно не перетекает в насилие, не лишает обвиняемого выбора собственной линии поведения. Очевидно, предельную продолжительность допроса следует закрепить законодательно. Авторами теоретической модели УПК предлагается предельная продолжительность допроса восемь часов в день (рабочий день) с перерывом на 1 час1. По мнению Т.Н. Москальковой, предельная продолжительность допроса должна быть 2 часа подряд2. В решении этой проблемы следует учитывать, что усталость, как со стороны следователя, так и обвиняемого, - фактор, не способствующий получению от обвиняемого правдивых сведений о

См.: Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель/ Под ред. В. М. Савиирсого. С. 212.

2 См.: Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 3996. С. 55.

  • 150 -фактах. Нельзя игнорировать также индивидуальные физические, интеллектуальные и психологические особенности допрашиваемого. Поэтому желательно ограничить продолжительность допроса обвиняемого шестью часами в день с перерывом после трех часов допроса на 1 час.

Исходя из предложенной продолжительности допроса, следует согласиться с Н.И. Порубовым о недопустимости прерывать допрос обвиняемого, переносить его на следующий день в случае просьбы обвиняемого идать подумать”. Если сложилась ситуация, когда от обвиняемого нужно получить правдивые показания, допустимо про- должить допрос в рамках предельной его продолжительности, чтобы не дать обвиняемому приспособиться к доказательствам и преподать их в выгодном свете1. Разумеется, кроме предельной про- должительности допроса, надо учитывать при этом и такие факторы, как здоровье обвиняемого, его физическое, психическое состояние на момент допроса.

Согласно закону допрос начинается с того, что следователь спрашивает обвиняемого, признает ли он себя виновным в предъ- явленном ему обвинении (ч.5 ст. 150 УПК).

УПК РСФСР 3923 года не предусматривал постановку подобного вопроса перед обвиняемым.

В.И. Каминская фактически придает доказательственное значение ответу обвиняемого на вопрос о признании вины, классифицируя доказательства на обвинительные и оправдательные в зависимости от ответа на вопрос о признании вины2. Вместе с тем,

См. подробнее: Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. С. 219.

2 См.: Каминская В.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., I960. С. 59.

  • 151 -ответ на этот вопрос нередко противоречит содержанию показаний.

Р.Д. Рахунов, рассматривая признание обвиняемого как оценку им своих действий, считает, что вопрос об отношении к обвинению должен задаваться как резюме допроса1.

Практически ту же позицию отстаивают А.Н. Васильев и Л. М. Карнеева. Они полагают, что вопрос о признании вины должен задаваться вначале, но рекомендуют ответ не фиксировать в протоколе с тем, чтобы обвиняемый “по окончании допроса зафиксировал окончательный ответ в развернутой форме - признает себя виновным (и в чем именно) или не признает”2.

Ы.П. Шаламов считает вообще нецелесообразной постановку и вопроса о признании вины обвиняемым, т.к. это, якобы, ведет на допросе к обвинительному уклону3. Резко отрицательное отношение к постановке такого вопроса высказывают А. Черкасов и Н. Громов, полагая, что такая постановка вопроса - основа для репрессий и определение вины еще до судебного решения4.

Действительно, следует вообще отказаться от постановки перед обвиняемым данного вопроса, но не по причине, указанной выше. Ответ на такой вопрос может внести серьезную путаницу в

См. Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 99.

2 См. Васильев А. Н., Карнеева Л. М.. Тактика допроса. М., 1970. С. 325.

3 См.: Шаламов М. П. К вопросу об оценке сознания обви няемого// Сов. государство и право. 1956. N 8. С. 48; См. также: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Учебное пособие. Ижевск, 1993. С. 43.

4 См.: Черкасов А., Громов Н. О допросе обвиняемого с позиции презумпции невиновности// Государство и право. 1995. N12. С. 70.

  • 152 -определении обвинительного или оправдательного характера показаний обвиняемого. Составляя, например, обвинительное заключение следователь указывает, что обвиняемый свою вину признал (т.е. налицо показания обвиняемого, признающего свою вину), но из анализа фактических данных, сообщенных обвиняемым следует, что он признает себя виновным в ином преступлении или деянии, не являющемся преступным (показания обвиняемого, в которых он не признает вину в инкриминируемом преступлении).

По этой причине нецелесообразна постановка подобного вопроса и в судебном заседании.

На практике, ответ обвиняемого на вопрос об отношении к предъявленному обвинению отдельно удостоверяется подписью об- виняемого. Хотя закон (ст. 150 УПК) не требует этого. Разрабо- танные стандартизированные бланки протоколов допроса содержат для этой цели специальную строку, что свидетельствует о придании на практике преувеличенного значения показаниям обвиняемого. Таким образом, требование постановки перед обвиняемым вопроса о признании вины должно быть устранено из уголовно-процессуального закона1.

Допрос обвиняемого начинаются с его свободного рассказа, после чего следователем могут задаваться вопросы. Непредоставление обвиняемому возможности свободного рассказа должно влечь недопустимость фактических данных, полученных на допросе, в качестве доказательств. Хотя свободный рассказ обвиняемого чаще всего представляет собой несколько фраз и следователь вы-

1 На этот счет существуют иные мнения. Так, М.С. Строго-вич считает необходимой постановку такого вопроса обвиняемому в начале допроса. См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. С. 95.

  • 153 -нужден его конкретизировать и направлять, игнорирование права обвиняемого на свободный рассказ может отрицательно сказаться на результатах допроса1.

Таким образом, допрос обвиняемого, согласно закону (ст. 150 УПК), делится на две части: 1) свободное изложение обвиняемым показаний по существу обвинения; 2) вопросы следователя и ответы обвиняемого. Необходимо иметь в виду, что обвиняемый в ходе свободного рассказа может дать показания не только по существу предъявленного обвинения, но и по поводу иных известных ему обстоятельств дела и имеющихся в деле доказательств ( ст. 77 УПК). Такой порядок имеет место в случае допроса обвиняемого после предъявления или перепредъявления обвинения, дополнительный же допрос начинается с интересующего следствие вопроса. Однако и в этом случае после заданного вопроса должен последовать свободный рассказ обвиняемого.

Уголовно-процессуальный закон запрещает использовать при допросе свидетеля наводящие вопросы (ст. 158 УПК). По аналогии это правило, закрепленное для допроса свидетеля, полностью следует распространить и на допрос обвиняемого2.

В формулировке наводящего вопроса содержится ожидаемый желательный ответ. Однако любой вопрос всегда содержит в себе две части: проблематическую (то, что необходимо выяснить) и констатирующую (то, что уже известно). С этой точки зрения допрос не может не сопровождаться обменом информацией. Даже классический мненаводящий” вопрос - “ как был одет N”, содержит в себе информацию о том, что N был участником исследуемого

См.: Порубов Н. И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. С. 171.

2 Леви А.А., Пичкалева Г.И., Селиванов Н.А. Получение и проверка показаний следователем. С. 13-14.

  • 154 -события1. Информация, исходящая от следователя - побудительная информация, в том числе, и в форме вопроса. Поэтому невозможно поставить вопрос так, чтобы полностью исключить “возможность извлечения из его содержания информации, необходимой для ответа на него’*2.

Таким образом, является ли вопрос наводящим или нет, можно определить только относительно конкретной ситуации.

Некоторыми авторами высказывается мнение о допустимости в определенных случаях наводящих вопросов (например, с целью уточнения после постановки вопроса в правильной форме)3. Подобные предложения не были восприняты уголовно-процессуальной наукой.

В современный период такие взгляды вновь появились в научной литературе в виде предложения законодательно разрешить наводящие вопросы той стороне, которая допрашивает представителя противоположной стороны (например, обвинитель может задавать наводящие вопросы обвиняемому, защитник свидетелю обвинения и т.д.). Обосновывается это тем, что такая практика распространена в англо-американском процессе и, маловероятно, чтобы процессуальный противник воспринял содержащийся в вопросе ответ4.

См.: Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1983. С. 9.

2 См.: Карнеева Л. М., Соловьев А. Б., Чувилев А. А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., 1969. С. 40.

3 См.: Карнеева Л. М., Ордынский С. С., Розенблит С.Я. Так тика допроса на предварительном следствии. М., 1958. С. 71.

4 См.: Никитина Е. В. Проблемы совершенствования средств доказывания. Дис. … канд. юрид. наук. С. 73-76.

  • 155 -Подобное утверждение слишком безапелляционно. Определить внушаемость (суггестивность) конкретного человека однозначно не- возможно, поэтому разрешение задавать наводящие вопросы даже только процессуальному сопернику недопустимо1.

§ 2. Фиксация как условие допустимости фактических данных, содержащихся в показаниях обвиняемого

Все требования закона, относящиеся к доказыванию, направлены на обеспечение достижения правильного результата в доказывании. Соблюдение процессуальной формы обнаружения и закрепления доказательств является гарантией, которая способствует их сохранности, предоставляет возможность их последующей проверки, оценки, использования для обоснования выводов по делу2.

Основным средством фиксации доказательств в уголовном процессе является протоколирование. Не является исключением и фиксация показаний обвиняемого. Правильная фиксация - один из необходимых признаков допустимости фактических данных, содержащихся в показаниях обвиняемого. Основная форма фиксации показаний - протокол его допроса. Р. Д. Рахунов полагает, что средством фиксации показаний обвиняемого является и протокол предъявления обвиняемого для опознания3. С этим трудно согла-

См. об этом: Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). С. 81-103.

2 См.: Кокорев Л. Д., Кузнецов Д. П. Уголовный процесс: до казательства и доказывание. Воронеж, 1995. С. 222.

3 См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. М., 1975. С. 140.

  • 156 -ситься, поскольку такой протокол является средством фиксации объяснений обвиняемого, но не его показаний.

Протокол о производстве следственного действия составляться следователем в ходе следственного действия или непосредственно после его окончания (ст. 141 УПК). Возникает вопрос: какой вариант показаний обвиняемого заносить в протокол, если в ходе допроса позиция обвиняемого меняется, а протокол допроса составляется после его окончания?

Н.В. Жогин и Ф. Н. Фаткуллин полагают, что если обвиняемый изменил показания на правдивые, то достаточно записать в протоколе последний вариант показаний1.

Протокол допроса должен по возможности отражать весь ход допроса. Недопустимо фиксировать в протоколе только результат допроса обвиняемого, как нередко делают следователи. Такая практика облегчает работу следователя, однако, “документирование не только способ сохранения и передачи информации, но и средство контроля, надзора, обеспечения законности”2.

Протокол, отражающий все перипетии допроса - важное средство проверки допустимости доказательства. Фиксация всего хода допроса позволяет оценить те мотивы, которые привели к окончательному варианту показаний, а также применяемые следователем методы, тактические приемы, допустимость вопросов. Кроме того, содержание аудио-видеопленки (в случае применения при допросе технических средств фиксации) не будет противоречить содержанию протокола допроса. На видео-аудиопленку должен

1 См.: Жогин Н. В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следс твие в советском уголовном процессе. М., 1965. С. 235.

2 Ратинов А. Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняе мого. М., 1988. С. 104.

  • 157 -фиксироваться весь ход допроса. Не допустима звукозапись части допроса, а также повторение специально для звукозаписи показаний, данных в ходе того же допроса (ст.141-1 УПК). Целесообразно закрепить в законе положение о том, что вопросы следователя обвиняемому и ответы обвиняемого заносятся в протокол обязательно, а не только в случае необходимости, как указывает ст. 151 УПК. Следует учитывать также, что свободный рассказ, хотя и является более точным способом изложения информации, но большинство следователей отмечают крайне низкую ее полноту1. Следователь вынужден постоянно вмешивается в ход свободного рассказа обвиняемого, задавая ему вопросы, установить в после- дующем их допустимость сложно2. “Максимально возможное отражение в протоколе фактического хода допроса весьма желательно для понимания тенденций и позиции обвиняемого, оценки его по- казаний”3.

Отказ от полной фиксации допроса, как процессуального действия, не только не позволяет проверить допустимость показаний, но может привести и к прямому психологическому насилию. Характерный пример приводится авторами упоминавшегося труда “Самооговор…”, когда обвиняемые вызывались на допрос 42 ра-

См. об этом: Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор (происхождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). М., 1973. С. 87.

2 Процессуалистами предлагаются самые разнообразные слу чаи, когда, по их мнению, необходимо фиксировать вопросы в протоколе. См., напр.: Подголин Е. Е. Теория и практика фикса ции доказательств на предварительном следствии. Дис. .. канд. юрид. наук. М., 1969.

3 Ратинов А. Р., Ефимова Н. И. Психология допроса обвиняе мого. С. 103.

  • 158 -за, а в деле имелся лишь один протокол допроса1.

Итак, какой бы порядок записи показаний в протокол не применял следователь (по окончании допроса, одновременно с допросом или смешанным способом), в протоколе должен быть отражен весь ход данного следственного действия.

Р. Д. Рахунов считает правильным предлагать обвиняемому подписывать все варианты его показаний, зафиксированные в протоколе. Однако положение, по его мнению не меняется, если обвиняемый этого не сделает, т.к. он подписывает каждую страницу протокола2.

Полагаю, не стоит придавать какое-то особое значение промежуточным подписям обвиняемого в протоколе допроса. Наличие подписей обвиняемого на каждой странице протокола допроса гарантирует от подмены листов протокола. Однако, если обвиняемый не удостоверит своей подписью протокол допроса в целом, то весь протокол будет считаться неподписанным.

В законе урегулирован порядок оформления отказа от подписания протокола следственного действия (ст.142 УПК), поэтому лишение доказательственного значения неподписанных показаний будет зависеть от мотивов отказа от подписания протокола, а не во всех случаях, как считает Р.Д. Рахунов3.

1 См.: Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор (проис хождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). С. 315.

2 См.: Рахунов Р.Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 145.

3 См.: Там же. С.146; Верную позицию по этому вопросу за нимает ряд авторов - см.: Карнеева Л. М., Соловьев А. Б., Чуви- лев А. А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., i969. С. 116.

  • 159 -

В связи с тем, что предмет показаний обвиняемого может быть более узким, чем содержание показаний обвиняемого, следователь обязан занести в протокол по требованию обвиняемого все, что он желает, даже если следователь не считает то или иное сообщение обвиняемого важным для дела. Это имеет большое значение для реализации права обвиняемого на защиту, т. е. давать показания, требовать внесения в протокол замечаний, исправлений и дополнений. Кроме того, “если в момент допроса нельзя точно решить, что высказанное обвиняемым положение не имеет значения, оно подлежит фиксации, сколь сомнительной и отдаленной не казалась бы связь данного обстоятельства с делом. … такие сведения, способные сыграть важную роль, могут быть безвозвратно утрачены, их нельзя будет восстановить последующим допросом’4.

Возникает вопрос: должна ли быть сохранена в протоколе допроса запись, которую оспаривает обвиняемый, даже, если в текст внесены изменения? Может быть следователь должен по требованию обвиняемого удалить сделанную запись? В. И. Каминская придерживается последней позиции2. Однако, следует согласиться с М. А. Чельцовым, который считает, что следует сохранять в протоколе прежнюю запись3. Это позволяет уяснить ход допроса, а при применении звуко-видеозаписи - избежать противоречий между материалами технических средств фиксации и протоколом.

1 Ратинов А. Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняе мого. С. 105.

2 См.: Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. С. 125; .

3 См.: Чельцов М. А. Обвиняемый и его показания в советс ком уголовном процессе. С. 23.

  • 160 -Если же обвиняемый отказывается подписать такой протокол, то закрепленные в этом документе фактические данные не потеряют своего доказательственного значения, если следователь правильно оформит такой отказ.

Как показывает проведенный опрос следователей, прокуроров и судей 28,8 % из них не считают целесообразным собственноручную запись обвиняемым своих показаний. Из числа изученных дел, только в 8,5 % случаев обвиняемые воспользовались правом на собственноручную запись показаний1 (причем полностью все сведения записаны обвиняемым лишь в 0,7 % случаев от числа изученных дел).

Не следует считать, что показания, записанные обвиняемым собственноручно, не есть показания, данные в ходе допроса. Такой позиции придерживается, в частности, 3. Ф. Куцова2.

Полагаю, текст ст. 152 УПК, о том, что после дачи обвиняемым своих показаний, в случае его просьбы, ему должна быть предоставлена возможность написать свои показания собственноручно, сформулирован недостаточно точно. До тех пор, пока показания обвиняемого не зафиксированы в протоколе, они не существуют. Показания появляются только после того, как соблюден процессуальный порядок их получения и закрепления. Текст ст. 152 УПК можно понимать двояко. Или обвиняемый, устно сообщив следователю информацию, сам записывает ее в протокол допроса, или следователь фиксирует в протоколе эти сообщения обвиняемо-

По данным А. И. Абасова эта цифра составляет 20 %. См.: Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1986. С. 76.

2 См.: Куцова 3. Ф. Право обвиняемого давать показания и его гарантии// Соц. законность. 1981. N 3. С. 53-54.

  • 163 -го. После этого сведения становятся показаниями, а затем, в случае просьбы обвиняемого, ему предоставляется возможность записать в протокол допроса все, что тот желает.

По мнению Р. Д. Рахунова, кроме учета ситуации, создавшейся при допросе обвиняемого, следователь должен иметь в виду условия, позволяющие учесть целесообразность собственноручной записи обвиняемым своих показаний. К таким условиям он относит: прямо выраженное желание обвиняемого, уверенность следователя в том, что позиция обвиняемого устойчивая, что собственноручное написание протокола допроса закрепит это показание в сознании обвиняемого или, когда составленный протокол допроса вызывает возражения у обвиняемого1.

Полагаю, что в любом случае обвиняемому должно быть разъяснено право на собственноручную запись своих показаний2. Однако, результаты опроса следователей свидетельствуют, что это право разъясняется обвиняемому крайне редко. Из общего числа опрошенных следователей только 30 % разъясняет обвиняемому право на собственноручную запись показаний.

Собственноручная запись обвиняемым своих показаний может быть использована как одно из средств определения допустимости показаний обвиняемого в качестве доказательства. Разумеется, собственноручная запись обвиняемым своих показаний не является средством уличения его в виновности.

Актуален в настоящее время вопрос о технических средствах фиксации хода и результатов следственных действий. В полной мере это относится и к показаниям обвиняемого.

См.: Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. С. 3 2 Стремовский В. А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Ростов-на- Дону. 1966. С. 342.

  • 162 -

В настоящее время уже не спорят о том, целесообразна или нет звукозапись при допросе. Однако не ведет ли она к переоценке признания обвиняемым своей вины, поскольку выступает средством “закрепления” такого признания? Надо отметить, что определения термина “закрепление показаний” в теории не имеется и каждый автор вкладывает в это понятие разный смысл. Если понимать под “закреплением” показаний правильную их фиксацию, то значение звукозаписи в этом трудно переоценить.

Как показывает практика, из общего количества опрошенных следователей, прокуроров и судей 10,1 % считает, что, если есть возможность, то следует применять звукозапись показаний обвиняемого во всех случаях; 35,8 % опрошенных - только в случае настроенности обвиняемого на признание вины; при предположении ложных показаний - 23,6 %. Однако лишь в 1,5 % случаев от числа изученных уголовных дел выявлены случаи применения звукозаписи при допросе. Такой низкий показатель объясняется недостатком технических средств и слишком сложным процессуальным порядком их применения.

По данным В. А. Серова из 76 следователей 58 считают, что главной задачей применения звукозаписи при допросе является закрепление показаний для предотвращения их возможного изменения1. Прав М. С. Строгович, утверждающий, что воспроизведение показаний обвиняемого в записи на магнитной ленте не дает никакой информации об их правдивости или ложности, а лишь свидетельствует о том, говорил обвиняемый это или нет2. Действи-

ем.: Серов В.А. Использование научно-технических познаний и средств в доказывании по уголовным делам. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1979. С, 105.

2 См.: Строгович М. С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства // Сов. государство и право. 1982. N4, С. 69.

  • 163 -тельно, никакие технические средства не могут однозначно и достоверно определить, правдивы ли показания обвиняемого. Задача использования технических средств фиксации не в том, вернее не только в том, чтобы воспрепятствовать отказу от первоначальных показаний. Вместе с тем, по данным Н. Макаровой и А. Леви, большинство обвиняемых, изменивших в суде показания, после прослушивания фонограммы признавали правильность зафиксированных на фонограмме сведений1.

Видео-аудиопленка, так же как и протокол допроса - это прежде всего средства фиксации показаний обвиняемого. Крайне важно правильно зафиксировать показания лица, особенно признающего свою вину, дабы он не сослался в судебном заседании, что его неверно поняли, что следователь неправильно отразил слова в протоколе, не ознакомил его с протоколом допроса и т.д2. Как показывает практика, нередко причиной изменения показаний обвиняемые называют неправильно записанные первоначальные их показания.

Таким образом, видео или аудиопленка являются средством установления допустимости признания обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства. Разумеется, нельзя исключать возможные нарушения закона, пока магнитофон не включен3, но элемент присутствия, возникающий у слушателя фонограммы,

См.: Макарова Н., Леви А. Использование звукозаписи в Московском областном суде// Сов. юстиция. 1971. N 15. С. 27.

2 См.: Леви А. Как достичь объективного отражения показа ний в процессе расследования// Рос. юстиция. 1995. N 9. С. 26-27. Об этом также см.: Щерба СП., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. М., 1997. С. 55.

3 См.: Петрухин И. Л. О значении звукозаписи в уголовном процессе//Правоведение. 1966. N 2. С. 136- 139.

  • 164 - значительно повышает возможности контроля, которыми в меньшей степени обладают письменные акты”1. Кроме того, звукозапись позволяет как следователю, так и обвиняемому более ответствен но подходить к изложению вербальной информации в ходе общения, дисциплинирует следователя, делает его труд более продуктив ным. Звукозапись обеспечивает полноту заявления, отражает ин- Ш дивидуальные особенности речи, позволяет проследить состояние

заявителя, т.е. установить не только то, что он говорил, но и как говорил, насколько добровольно и чистосердечно заявление. Наконец, звукозапись позволяет обоснованно судить об объективности следователя2. Объективно закрепляя показания допрашиваемого, она выступает также средством выявления информации, сразу не осмысленной следователем3.

Положительным моментом звукозаписи является способность отражать не только результат (как обычно делается в протоколе), но и ход следственного действия4, что имеет значение и для оценки достоверности зафиксированных данных.

Применение звукозаписи может повлечь фиксацию не относящийся к делу информации, усложнение процесса, увеличение мате-

I 5

риальных затрат и т. д . Но упрощение и удешевление судопроиз-

; водства не всегда положительно сказываются на его качестве.

Ш

j * Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняе-

’ мого. С. 109.

2 См.: Герасимова Е. К. Явка с повинной. М., 1980. С. 53.

3 См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий. С. 147.

4 См.: Быховский И. Е., Корниенко Н.А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при рассле довании уголовных дел. Л., 1981. С. 22.

5 См.: Петрухин И. Л. 0 значении звукозаписи в уголовном процессе//Правоведение. 1966. N 2. С. 136- 139.

  • 165 -Учитывая исключительную полезность технических средств фиксации хода и результатов процессуальных действий, В. Т. Томин предлагает вообще отказаться от составления протокола судебного заседания и заменить его звукозаписью без последующего перевода в знаковую запись1.

В настоящее время реалии таковы, что процессуальный статус видео- аудио документов нуждается в уточнении. Закон не предусматривает в качестве средства фиксации показаний применение видеозаписи с синхронной звукозаписью. Однако в основе киносъемки, видеозаписи, звукозаписи лежат единые закономерности отражения информации. В этой связи по аналогии со звукозаписью применение видеозаписи при производстве следственных действий вполне допустимо2. Закон не должен быть конкретен в отношении применения технико- криминалистических средств. Это создает трудности при необходимости применения новых средств доказывания. Как полагает Н. Л. Гранат, следует “определить в законе, что фактические данные устанавливаются с помощью технико-криминалистических средств, а не пытаться дать их перечень, причем ограниченный”3.

По проблеме процессуального статуса документов, полученных с помощью технических средств в ходе следственных действий, по мнению автора, сформировались четыре основных подхода.

См.: Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. С. 85.

2 См.: Карнеева Л. М. Доказательства и доказывание в уго ловном процессе. М., 1994. С. 21-22.

3 Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические ос новы обеспечения законности на предварительном следствии. Автореф. дис. …докт. юрид. наук. М., 1992. С. 20.

  • 166 -

М. С. Строгович полагает, что прилагаемые к протоколам следственных действий материалы, полученные с помощью научно- технических средств, не имеют никакого доказательственного значения и помогают лишь правильнее оценить протокол следс- твенного действия1.

Представители второй точки зрения полагают, что результаты применения научно-технических средств имеют доказательственное значение, но только в совокупности с данными, зафиксированными в протоколе следственного действия. В этом случае результаты применения научно-технических средств являются при-ложениями к протоколу. Е.Е. Подголин, модернизируя эту позицию, рассматривает протокол и приложения к нему единым доказательством, и считает необходимым упомянуть в ч. 2 ст. 69 УПК о том, что фактические данные (доказательства) устанавливаются протоколами следственных действий и прилагаемыми к ним документами, являющимися результатами применения научно-технических средств в ходе следственных действий2.

Третья позиция заключается в том, чтобы считать материалы, полученные с помощью НТС при производстве следственных действий “иными документами 3.

Некоторые авторы считают приложения к протоколу самостоя-

См., напр.: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. С. 455.

2 См.: Подголин Е.Е. Теория и практика фиксации доказа тельств на предварительном следствии. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. С. 10-13.

3 См.: Селиванов Н. А. Основания и формы применения науч но-технических средств и специальных знаний при расследова нии преступлений// Вопросы криминалистики, йш. 12. М., 1964. С. 23.

  • 167 -тельными источниками доказательств1.

Полагаю, результаты применения технических средств в ходе следственных действий должны иметь доказательственное значение, поскольку могут использоваться для восполнения пробелов при составлении протокола. Рассматривать материалы указанных средств фиксации в качестве приложений к протоколам следственных действий, значит не отражать существа рассматриваемого вопроса, ибо при этом не выясняется до конца их процессуально-правовая природа. Термин “приложение” определяет лишь местонахождение предмета2.

Неубедительна позиция Е.Е. Подголина, считающего, что фонограммы допроса не могут рассматриваться в качестве самостоятельных источников доказательств, т.к. нельзя записать взгляды, жесты, недомолвки, которые позволят правильно оценить сведения, поэтому необходимо оценивать звукозапись вместе с протоколом3. Однако и в протоколе невозможно зафиксировать жесты и взгляды. Звукозапись - наиболее совершенный способ фиксации паралингвизмов (невербальная форма речевой деятельности).

Если рассматривать фонограмму как часть протокола, то неизбежно возникают вопросы: имеют ли доказательственное значение сведения, зафиксированные на фонограмме, но не отраженные в протоколе? Реально ли дословное переписывание содержания фо-

1 См.: Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и расс ледование преступлений. М., 1991. С. 118.

2 См.: Силкин П. Ф. Процессуально-правовая природа фотос нимков, используемых в доказывании// Труды Академии МВД СССР. М., 1984. С. 106-112,

3 См.: Подголин Е. Е. Теория и практика фиксации доказа тельств на предварительном следствии. Автореф. …дис. канд. юрид. наук. С. 87.

  • 168 -нограммы в протокол?

А. А. Леви справедливо полагает, что поскольку верная информация иногда может содержаться не в протоколе, а в материалах звукозаписи, содержание последних может явиться основой процессуального решения, даже в случае несовпадения информации на аудиопленке с протоколом1.

Проблема будет решена, если признать за фонограммой допроса доказательственное значение “иного документа”, поскольку материалы, являющиеся результатом применения технических средств фиксации полностью подпадают под определение понятия “документ” в уголовном процессе. Документ - это “исходящий от должностного лица или гражданина письменный акт или иной материальный объект, содержащий сведения о фактах, имеющих значение для уголовного дела, полученный в установленном порядке органами расследования… и приобщенный к уголовному делу”2. Часть документов - это протоколы следственных действий. Остальные - “иные документы”.

Несомненно, в таком случае теряет существенное значение составление протокола и уже не фонограмма будет приложением к протоколу, а протокол приложением к фонограмме. Протокол со временем может стать второстепенным атрибутом3.

Как свидетельствует практика, суды используют информацию, содержащуюся на видеопленке для обоснования процессуальных ре-

См.: Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе. М., 1974. С. 11- 12. О том же см.: Быховский И. Е., Корниенко Н. А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при расследовании уголовных дел. С. 9.

2 Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказа тельства и доказывание. С. 213.

3 См.: Семенцов В.А. Видео- и звукозапись в доказательст-

  • 369 -шений. Обычно это имеет место при решении вопроса о возвращении дела для дополнительного расследования в случаях противоречия информации в протоколе данным, имеющимся на пленке. Иными словами, протокол и видео или звукозапись оцениваются судом на равных, как самостоятельные источники доказательств. В таком случае фиксация в протоколе существенных фактических данных будет являться лишь одним из условий допустимости в качестве доказательства сведений о фактах, зафиксированных на фонограмме.

При невозможности фиксации любого допроса обвиняемого с помощью магнитофона (видеомагнитофона) применение звукозаписи желательно в случаях дефектов речи обвиняемого, употребления им диалектных слов, при склонности к изменению показаний, мотивируемому применением незаконных методов допроса, для воспроизведения другому участнику процесса; при допросе неграмотных или обвиняемых в особо тяжких преступлениях, а также, если обвиняемый находится в опасном для жизни состоянии1.

Предложения по совершенствованию правил применения звукозаписи при допросе высказываются разнообразные. Предлагается законодательно разрешить выборочную звукозапись. Это особенно актуально в случаях, когда обвиняемый заявляет ходатайство о

венной деятельности следователя. Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1994. С. 57; Серов В.А. Использование научно- технических познаний и средств в доказывании по уголовным делам. Дис. … канд. юрид. наук. С. 111.

1 См.: Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе. С.24-29; Подголин Е.Е. Теория и практика фиксации доказательств на предварительном следствии. Дис. … канд. юрид. наук. С. 222; Семенцов В. А. Видео- и звукозапись в доказательственной деятельности следователя. Дис. … канд. юрид. наук. С. 102-105.

  • 170 -применении звукозаписи уже в ходе допроса, а согласно ст. 141-1 УПК звукозапись части допроса не допускается1. Некоторые авторы считают необходимым отказаться от воспроизведения фонограммы допрашиваемому перед подписанием протокола. При действующей регламентации продолжительность допроса увеличивается минимум в 2 раза, что при большой нагрузке следователей не

Ф стимулирует их применять такого рода дополнительное средство

фиксации2. Такие предложения представляются разумными.

Интересна идея В. Т. Томина не совершенствовать, а вообще устранить ст. 141-1 УПК , придав результатам применения технических средств при допросе значение “полнокровных” источников доказательств, а не приложений к протоколу. Протокол же может быть источником доказательств наряду с техническим источником

_ информации3.

т

1 См.: Леви А. А. Звукозапись в уголовном процессе. С. 32-33.

2 См., напр.: Шиканов В. И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного, на учно-технического прогресса. Иркутск, 1978. С. 73; Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств в доказы вании по уголовным делам. Дис. … канд. юрид. наук. С. Ш.

3 См.: Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводс тва. М., 3991. С. 91.

  • 171 -ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  1. Методологической основой для правильного понимания по казаний обвиняемого, их доказательственного значения и роли среди имеющихся доказательств по делу, правильного отношения к ним в следственной и судебной практике служат положения дока зательственного права и теории доказательств в российском уго ловном процессе о познании истины, собирании, проверке и оцен ке доказательств.

Фактические данные, содержащиеся в показаниях обвиняемого, специфика которых обусловлена процессуальным положением субъекта, дающего показания, - обвиняемого, представляют собой лишь один из элементов совокупности имеющихся доказательств по делу, которая может быть положена в основу обвинения, но элемент важный и незаменимый.

  1. Показания обвиняемого - источник доказательств, предс тавляющий собой единство процессуальной формы существования сведений о фактах и материального носителя сведений о фактах (обвиняемого). Особенность процессуального положения обвиняе мого вызвана тем, что против него выдвинуто обвинение в совер шении преступления - социально-опасного и уголовно-наказуемого деяния, и это обвинение сформулировано в официальном юридичес ком процессуальном документе - постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

2.1 Обвиняемый - еще не значит виновный. Виновен ли он в инкриминируемом ему деянии вправе решить только суд своим при- говором, по этой причине:

2.1.1. С момента привлечения в качестве обвиняемого лицо приобретает право на защиту и реальную возможность оспаривать

  • 172 -предъявленное ему обвинение. Право обвиняемого на защиту является основой всех процессуальных прав обвиняемого, в том числе, права знать в чем он обвиняется и давать объяснения по

I предъявленному обвинению. Показания обвиняемого имеют существенное значение как в ходе предварительного расследования, так и в судебном разбирательстве. Они служат не только защите прав

Ш и интересов обвиняемого, но и установлению истины по уголовно-

I му делу.

I 2.2. Обвиняемый - субъект (участник) уголовного процесса,

защищающий в уголовном деле свой личный интерес, и, который может распоряжаться своими процессуальными правами по собственному усмотрению. Предоставление ему законом прав для защи-

I ты побуждает его к активности и дает возможность защищать свои _*
интересы способами и средствами, не противоречащими закону. В этой связи:

2.2А. Обвиняемый не может быть объектом исследования, не

занимающим никакого процессуального положения, поскольку это игнорирует его процессуальные права как личности, вина которой судом еще не установлена.

2.2.2. Положение обвиняемого на предварительном следствии не тождественно положению подсудимого. Подсудимый - полноправ-** ная сторона защиты в стадии судебного разбирательства. Как сторона в процессе он наделен более широкими правами для защиты, чем обвиняемый на предварительном расследовании. Разбира- тельство дела в заседании суда, по общему правилу, происходит с обязательным участием подсудимого (ст. 246 УПК). Подсудимый обладает всеми правами по представлению, исследованию доказательств, которыми обладает обвинитель. Он имеет возможность оспаривать перед судом предъявленное обвинение и суд решает

  • 273 -вопрос об обоснованности как предъявленного обвинения, так и доводов, доказательств, представленных подсудимым в свою защи- ту. На предварительном расследовании статус обвиняемого не совпадает с процессуальным положением стороны, поскольку на этой стадии присутствуют лишь отдельные элементы состязательности. В руках одного должностного лица - следователя сосредоточено обвинение, защита, отчасти, разрешение дела. Он собирает все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, как смягчающие, так и отягчающие его ответственность (ст. 20 УПК). На предварительном расследовании функция защиты, соединенная с обвинением (уголовным преследованием) не может получить такое полное выражение и осуществление, какое она получает в судебном разбирательстве. Без конкретных действий следователя осуществить полноценную защиту ни обвиняемый, ни его защитник не могут, закон для этого не предоставляет им соответствующих полномочий.

2.2.3. Обвиняемый обязанности доказывания своей невиновности не несет, по этой причине отказ от положения, согласно которому обязанность доказывания значимых для уголовного дела обстоятельств полностью ложится на следователя, прокурора и суд, неизбежно приведет к возрождению ошибочных концепций об обязанности доказывания в уголовном процессе. 2.2.4. 2.2.5. Обвиняемый - субъект уголовно-процессуального доказывания. Он не вправе совершать следственные действия по собиранию и проверке доказательств, но он может в соответствии с законом ( ст. 70 УПК) участвовать в собирании доказательств путем их представления следователю или в суд. Обвиняемый может принимать участие в проверке доказательств: на предварительном расследовании - в ограниченных пределах, т.е. в той мере, в 2.2.6.

  • 174 -какой это признает целесообразным следователь и лишь по окончании следствия получает право знакомиться с собранными по делу доказательствами (ст. 203 УПК). В судебном разбирательстве каждое доказательство рассматривается и проверяется в присутствии подсудимого и при его участии. Обвиняемый, защищающий в деле личный интерес, может также оценивать доказательства. Юридическое значение оценки доказательств обвиняемым в том, что она создает предпосылки для возбуждения ходатайств об истребовании доказательств, о дополнении предварительного или судебного следствия, для обжалования процессуальных действий и решений. В результате, оценка доказательств обвиняемым влияет на формирование внутреннего убеждения судей.

Следует всегда стремиться использовать помощь обвиняемого в доказывании, поскольку он, как никто другой, знает обстоятельства совершенного преступления. Привлечение на добровольной основе обвиняемого к процессу доказывания не является переложением обязанности доказывания на обвиняемого. ^_^

  1. Установить истину в уголовном процессе означает поз- \ нать полно, всестороннее и объективно все обстоятельства совершенного преступления, виновность лица, привлеченного к уго- . ловной ответственности, а также иные обстоятельства, подлежа- / щие установлению по делу в соответствии с тем, как они имел*! место в действительности. Установление обстоятельств дела Taf кими, какими они были в действительности, составляет содерщн ние объективной истины. Объективная истина - цель доказываний по уголовному делу и важнейший принцип уголовного процесса. J Установление объективной истины в уголовном процессе возможно и должно оставаться незыблемым требованием для органов, осуществляющих производство по делу.
  • 175 -
  1. Доказательствами следует считать фактические данные самостоятельно, но при условии, что они получены из соответс твующего источника, указанного в законе (ч.2 ст. 69 УПК). Это не лишает Фактические данные самостоятельного существования и содержания, т. е. показания обвиняемого как источник доказа тельств и значимые для дела фактические данные, содержащиеся в показаниях (доказательства) следует разграничивать. Источник доказательств - процессуальная форма существования сведений о факте. Однако, говоря об источнике доказательства как о про цессуальной форме, всегда следует иметь в виду тот материаль ный источник, который предоставил фактические данные. Иначе совпадающие по содержанию сведения, сообщаемые разными обвиня емыми, поскольку имеют одинаковую процессуальную форму, должны быть признаны одним и тем же доказательством.

Сведения о фактах, содержащиеся в показаниях обвиняемого, могут считаться доказательствами только если они относимы и допустимы.

4.1. Относимость неточно определять как способность фактических данных устанавливать значимые для дела обстоятельства. Достаточно смысловой относимости к предмету доказывания. 4.2. 4.3. Допустимыми фактические данные будут являться не только, если получены в строгом соответствии с нормами уголовно- процессуального закона но и с соблюдением норм нравственности, научности. 4.4. 5. Показания обвиняемого - это сделанные на допросе в предусмотренном законом порядке сообщения обвиняемого об обс тоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, имею щихся в деле доказательствах, являющиеся, вместе с тем, его объяснениями по предъявленному обвинению, а также иные сведе-

  • 176 -ния, которые обвиняемый посчитал нужным сообщить следователю (суду). Показания могут быть использованы обвиняемым как одно из средств защиты от предъявленного обвинения.

5.1. Понятия “объяснения” обвиняемого и “показания” обвиняемого соотносятся как общее и частное. “Объяснения1’ охватывают сообщения обвиняемого, полученные в ходе допроса (показания обвиняемого) и сообщения обвиняемого, сделанные в ходе иных следственных и процессуальных действий. 5.2. 5.3. Предмет показаний обвиняемого следует отличать от понятия содержание показаний, которое представляет собой реально сообщенную информацию. Предмет показаний - умозрительная конструкция, предположение того, о чем должен говорить обвиня- емый, какие вопросы следователь может задать обвиняемому в ходе допроса. 5.4. 5.5. В доказывании обстоятельств дела как показания обвиняемого, признающего свою вину, так и показания обвиняемого, отрицающего свою вину, имеют важное значение. 5.6. 5.3.4. Показания обвиняемого, признающего свою вину, не могут изначально расцениваться как наименее или наиболее ценное доказательство. Значение таких показаний определяется обс- тоятельствами конкретного дела. При оценке совокупности дока- зательств, составляющих основу обвинения следует учитывать, что важно не количество прямых или косвенных доказательств, а степень доказанности фактических обстоятельств. При этом, конечно, следует принять все возможные меры к подтверждению прямого доказательства, которым, в частности, является признание обвиняемым своей вины. Шые доказательства должны, по крайней мере, не противоречить таковому.

Следует отличать подтверждающие признание доказательства

  • 177 -и доказательства, непротиворечащие признанию. Каждое из этих понятий имеет собственное содержание. Непротиворечащими приз- нанию доказательствами следует считать фактические данные, которые не подтверждают сведений, сообщенных обвиняемым, но и не исключают их правильности. При наличии некоторых иных доказательств непротиворечащие признанию доказательства могут являться составной частью обвинительной базы.

В случае, когда обвиняемый отрицает совершение определенных вменяемых ему деяний, в результате чего подлежит применению иная норма уголовного закона имеет место отрицание своей вины в совершении конкретного преступления, вмененного обвиняемому. Частичным признание будет, если отрицание обвиняемым определенных действий (бездействий) не ведет к изменению уголовно-правовой квалификации деяния (например, отрицание вины в совершении отдельных вмененных эпизодов). Если лицу вменяется совершение нескольких преступлений, причем обвиняемый признает свою вину в одном (или нескольких) из них, но отрицает или частично признает вину в совершении других, то наличествуют показания обвиняемого, в целом частично признающего свою вину. Норма УПК, предусматренная в ч.2 ст. 77 УПК, подлежит совершенствованию, поскольку позволяет неоднозначно трактовать значение признания обвиняемым вины. Более конструктивной будет следующая формулировка: “Признание обвиняемым своей вины может стать элементом основы обвинения лишь в случае, если достоверность такого признания установлена совокупностью имеющихся доказательств по делу, подтверждающих признание обвиняемым вины или непротиворечащих таковому. Достаточность доказательств, составляющих наряду с признанием обвиняемым вины основу обвинения, определяется на основании внутреннего убеждения лица,

  • 178 -осуществляющего предварительное расследование, прокурора, судьи”.

Признание обвиняемым своей вины не должно служить основанием для сокращения судебного следствия, поскольку такое сокращение не способствует установлению истины по делу. В этом отношении с введением нормы, указанной в ч.2 ст. 446 УПК, действующее уголовно-процессуальное законодательство сделало серьезное отступление от общих правил доказывания, согласно которым признание обвиняемым своей вины подлежит тщательной и всесторонней проверке.

5.3.2. Показания обвиняемого, в которых он отрицает свою вину, - полноценное оправдательное доказательство, которое под лежит оценке по общим правилам оценки доказательств.

Показания обвиняемого, отрицающего свою вину, имеют существенное значение. Оспаривая обвинение, указывая на пробелы в доказательственном материале, выдвигая версии, обвиняемый защищается от предъявленного обвинения, но объективно, его участие в доказывании может способствовать всестороннему и полному исследованию обстоятельств дела.

5.3.3. Показания обвиняемого относительно других лиц не требуют специального наименования. Такие показания следует именно так и обозначать. Поскольку существует принципиальная разница подходов к понятию “оговор” в уголовном процессе, от его использования необходимо отказаться .

Обвиняемый может нести ответственность за оговор заведомо невиновного в совершении преступления только в случае, если такой оговор не рассматривается им как средство защиты от предъявленного обвинения.

  1. Средством получения показаний обвиняемого является
  • 179 -допрос. Допрос - следственное дейстие, заключающееся в получении компетентным органом в соответствии с установленными УПК правилами показаний от допрашиваемого об известных ему фактах и обстоятельствах, имеющих значение для уголовного дела.

6.1. Обвиняемый не обязан сообщать следователю что-либо (даже оправдывающие его сведения), указывать на источники доказательств или представлять доказательства, о которых органам следствия и суда не известно. Проверка обстоятельств, на которые ссылается обвиняемый - обязанность следователя, даже, если обвиняемый не приведет источники, подтверждающие оправдывающие его сведения. 6.2. 6.3. Права и обязанности должны разъясняться обвиняемому до предъявления обвинения и, желательно, сразу после привлечения в качестве обвиняемого. В законе следует предусмотреть обязанность следователя вручать обвиняемому копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого и выписку из закона с перечнем прав и обязанностей. 6.4. 6.2.3. Защитник имеет право участвовать в деле с момента привлечения в качестве обвиняемого. Норма, предусматривающая право защитника участвовать в деле с момента предъявления об- винения (ч. 1 ст. 47 УПК) препятствует защитнику встретиться с обвиняемым наедине до начала допроса, вступая в противоречие с нормой ч.5 ст. 51 УПК о том, что осуществление защитником своих прав не может быть поставлено в зависимость от предварительного допроса обвиняемого. Участие защитника в первом допросе обвиняемого при существующей законодательной регламентации превращается в пустую формальность.

6.3. Лицо, имевшее процессуальный статус обвиняемого до установления факта его психического заболевания, может допра-

  • 180 -шиваться в качестве обвиняемого лишь, если этому не препятствует его психическое состояние и, при этом, на момент допроса лицо способно отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

6.4. Немедленно после предъявления обвинения следователь обязан начать допрос обвиняемого предложить ему дать показания. Обвиняемый имеет право отказаться от дачи показаний. В этом случае следователь может заполнить анкетную часть протокола допроса на основании имеющегося документа, удостоверяющего личность обвиняемого, а не со слов последнего, т. е. следователь в любом случае имеет возможность начать допрос. В этой связи статья 150 УПК нуждается в уточнении. 6.5. 6.6. Постановка перед обвиняемым вопроса об отношении к предъявленному обвинению в начале допроса нецелесообразна, поскольку затрудняет определение обвинительного или оправда- тельного характера показаний обвиняемого. В связи с этим следует усовершенствовать статью 150 УПК. Ответ на этот вопрос не должен подписываться отдельно (что имеет место на практике), поскольку это может повлечь придание доказательственного значения голословному ответу обвиняемого на вопрос о признании вины. 6.7. 6.8. Уголовно-процессуальный закон запрещает использовать при допросе свидетеля наводящие вопросы (ст. 158 УПК ). По аналогии это правило, закрепленное для допроса свидетеля, полностью следует распространить и на допрос обвиняемого. Неприемлемы существующие предложения о допустимости в некоторых случаях постановки допрашиваемому наводящих вопросов. 6.9. 6.10. Предельная продолжительность допроса должна быть ограничена законодательно. Чрезмерно продолжительный допрос превращается в психологическое насилие, не способствует полу- 6.11.

  • 181 -чению достоверных показаний. Оптимальная продолжительность допроса - 6 часов в день.

6.8. В протоколе допроса должен отражаться весь ход допроса обвиняемого, а не только его результат. Документирование -не только способ сохранения и передачи информации, но и средство контроля, надзора, обеспечения законности.

6.8.1. Следует уточнить редакцию ст. 152 УПК, указав, что обвиняемый имеет право собственноручно записать не показания, а сведения, сообщенные им следователю. Показаний нет до тех пор, пока сведения не зафиксированы в предусмотренном законом порядке. 6.8.2. 6.8.3. Материалы, полученные в результате применения технических средств фиксации сообщений обвиняемого в ходе допроса, при отражении в протоколе факта их применения, правильнее рассматривать как имеющие процессуальный статус “иного документа”. Одновременно, материалы звуковидеозаписи являются средством проверки допустимости сведений, закрепленных в протоколе допроса. 6.8.4. 6.8.5. Порядок применения звукозаписи при допросе следует по возможности упростить, поскольку сложная процессуальная процедура ее применения не стимулирует следователей к частому использованию звукозаписи. 6.8.6.

  • 182 -ЛИТЕРАТУРА 1. НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ

1.1 Конституция РФ. М., 1993. 1.2 1.3 Всеобщая декларация прав человека// Всеобщая декларация прав человека. Декларация прав и свобод человека и гражданина. М., 1993. 1.4 1.5 Декларация прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1993 г.// Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 52. Ст. 1865. 1.6 3.1 УПК РСФСР. М., 1997. 3.2 3.50 концепции судебной реформы: Постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 3991 г.// Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 3993. N 44. Ст. 3435.

3.6 Федеральный Конституционный Закон от \2 июля 3994 г. “0 Конституционном суде Российской Федерации”// Рос. газета. 3994. 23 июля. 3.7 3.8 Федеральный Закон от 15 июля 3995 г. “0 содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления” // Собрание законодательства РФ. 3995. N 29. Ст. 2759. 3.9 3.10 Закон РФ от 37 января 3992 г. “0 прокуратуре Российской Федерации” в редакции Федерального Закона и0 внесении изменений и дополнений в Закон РФ “ 0 прокуратуре РФ” от 37 ноября 3995 г.// Собрание законодательства РФ. 1995. Ы 47. Ст. 4472. 3.11 3.12 Указ Президента Российской Федерации N 1612 от 2 де- 3.13

  • 183 -кабря 1996 г. “ 0 некоторых мерах по стабилизации положения в судебной системе Российской Федерации”// Рос. 1996. 5 дек.

1.10. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 года и 0 возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей”// Ведомости Верховного Совета СССР. 1981, N 21. Ст. 741.

  1. ПОСТАНОВЛЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА И ПОСТАНОВЛЕНИЯ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РФ

2.1. Постановление Конституционного Суда РФ от 03.05. 95 N 4-п “ По делу о проверке конституционности статей 220.1 и 220.2 Уголовно- процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна// Вестник Конституционного Суда РФ” N 2-3. 1995.

2.Z. Постановление Конституционного Суда РФ от 13.11.95 N 13-п н По делу о проверке конституционности части пятой статьи 209 Уголовно- процессуального Кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан Р. Н. Самигуллиной и А. А. Апанасенко// Рос. газета. N 230. 1995. 28 ноября.

2.3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 апреля 1984 г. N 2 в редакции Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. N И и 0 некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования// Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда РФ. 1961-1993. М., 1994. С.240-246. 2.4. 2.5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 9 от 20 декабря 1994 г. и0 некоторых вопросах применения судами уго- 2.6.

  • 184 -ловно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных// Рос. газета. 1995. 8 февраля.

2.5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N8 от 31 октября 1995г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия// Рос. газета. 1995. 28 дек. 2.6. 2.7. Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 29 апреля 1996 г. “О судебном приговоре”// Рос. газета. 1996 г. 22 мая. 2.8. 2.9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 1987 г. N 1 “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел” в редакции постановления Пленума от 21 декабря 1993 г.// Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда РФ. 1961-1993. М., 1994. С. 257-262. 2.10. 2.11. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 18 марта 1963 года N2” 0 строгом соблюдении законов при рассмотрении уголовных дел”// Сборник Постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924- 1977. М., 1978. С. 14-23. 2.12. 2.13. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 3-12; 1993. П 1-12; 1992. N 1-12; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 1-12; 1994. N 1-12; 1995. N 1-12. 1996. N 1-12. 2.14. 3. МОНОГРАФИИ, СПРАВОЧНИКИ, УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ

3.1. Алексеев В. Б. Оценка доказательств в стадии надзорного производства. М., 1971. 328 с. 3.2. 3.3. Алексеев Н. С., Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. 250 с. 3.4.

  • 185 -

3.3. Алексеев С. С. Общие дозволения и запреты в советском праве. М., 1989. 288 с. 3.4. 3.5. Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. 3.6. 3.7. Аннерс Э. История европейского права (пер. со швед.). М., 1994. 397 с. 3.8. 3.9. Арсеньев В. Д. Вопросы общей теории судебных доказательств в советском уголовном процессе. М., 1964. 179 с. 3.10. 3.11. Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1. М., 1975. 3.12. 3.13. Акинча Н.А. Подозреваемый и обвиняемый на предварительном следствии/ Под общей ред. проф. Циплина А. Л. Саратов. 1964. 3.14. 3.15. Баев 0. Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. Воронеж. 1984. 332 с. 3.16. 3.30. Баев М. 0., Баев 0. Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж, 1995. 228 с.

3.11. Баев 0. Я. Тактика следственных действий. Воронеж. 1995. 221 с.

3.12.Бедняков Д. И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. 208 с.

3.13. Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. Общая и частные теории. М., 1987. 272 с.

3.34. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. От теории - к практике. М., 1988. 304 с.

3.15. Белкин Р. С. Собирание, исследование и оценка доказательств: Сущность и методы. М., 1966. 295 с. 3.16. 3.17. Бернем У. Суд присяжных заседателей. М., 1995. 128с. 3.18. 3.19. Боботов С. В. Правосудие во Франции. М., 1994. 198с. 3.20. 3.21. Быховский И. Е., Корниенко Н. А. Процессуальные и тактические вопросы применения технических средств при рассле- 3.22.

  • 186 -довании уголовных дел. Л., 1981. 51 с.

3.19. Васильев А. Н., Карнеева Л. М.. Тактика допроса. М., 1970. 131 с. 3.20. 3.21. Введение в философию, Учебник для высших учебных заведений. В 2-х частях. 4.2. 1989. 3.22. 3.23. Викторский СИ. Русский уголовный процесс. 1997. 3.24. 3.25. Владимиров Л. Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб, 1910. 3.26. 3.27. Вроблевский А. Б. Постатейный комментарий к уголовно- процессуальному кодексу РСФСР. М., 1923. 381 с. 3.28. 3.29. Вышинский А. Я. Теория судебных доказательств в советском праве. М., 1950. 308 с. 3.30. 3.31. Герасимова Е. К. Явка с повинной. М., 1980. 59 с. 3.32. 3.33. Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М., 1995. 130 с. 3.34. 3.35. Горский Г. Ф., Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Судебная этика. Воронеж, 1973. 271 с. 3.36. 3.37. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж. 1978. 304 с. 3.38. 3.39. Громов В.И. Материальная истина и научно- уголовная техника. М., 1930. 125 с. 3.40. 3.41. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. 192 с. 3.42. 3.43. Гуценко К. Ф. Основы уголовного процесса США. М., 1993. 88 с. 3.44. 3.45. Давлетов А. А. Основы уголовно-процессуального познания. Свердловск. 1991. 3.46. 3.47. Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1975. 462 с. 3.48.

  • 187 -

3.34. Дулов А.В., Нестеренко П.Д. Тактика следственных действий. Минск, 1971. 3.35. 3.36. Ефимичев С.П., Кулагин С.П., Ямпольский А. Е. Допрос. Волгоград, 1978. 46 с. 3.37. 3.38. 18огин Н. В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968. 3.39. 9 3.37. 1огин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М., 1965.

3.38. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск. 1993. 180 с. 3.39. 3.40. Каз Ц. М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, 1968. 3.41. 3.42. Каминская В. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. М., 1960. 183 с. 3.43. т

3.41. Карнеева Д. М. Привлечение в качестве обвиняемого.

М., 1962. 293 с.

3.42. Карнеева Л. М., Соловьев А. Б., Чувилев А. А. Допрос подозреваемого и обвиняемого. М., 1969. 124 с. 3.43. 3.44. Карнеева Л. М. Доказательства и доказывание в уголовном процессе. М., 1994. 48 с. 3.45. 3.44. Карнеева Л. М. Привлечение к уголовной ответствен ен ности: Законность и обоснованность. М., 1971. 131 с.

3.45. Карнеева Л. М., Ордынский С. С., Розенблит С. Я. Тактика допроса на предварительном следствии. М., 1958. 3.46. 3.47. Кипнис Н. М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М.: Юристъ, 1995. 128 с. 3.48. 3.49. Кокорев Л. Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. Воронеж. 1973. 267 с. 3.50. 3.51. Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. 3.52.

  • 188 -Воронеж. 1993. 224 с.

3.49. Кокорев Л. Д., Кузнецов Н. П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж. 1995. 272 с. 3.50. 3.51. Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков. 1975. 66 с. 3.52. 3.53. Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. Воронеж. 1987. 213 с. 3.54. 3.55. Коченов М. М. и др. Изучение следователем психологии обвиняемого. М., 1987. 52 с. 3.56. 3.57. Криминалистика / Под ред. Р. С. Белкина, Г. Г. Зуйкова. М., 1968. 695 с. 3.58. 3.59. Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М.. 1972. 115 с. 3.60. 3.61. Курс советского уголовного процесса: Общая часть.-М., 1989. 640 с. 3.62. 3.63. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982. 3.64. 3.65. Леви А.А. Звукозапись в уголовном процессе. М., 1974. 104 с. 3.66. 3.67. Леви А. А., Пичкалева Г. И., Селиванов Н. А. Получение и проверка показаний следователем. Справочник. М., 1987. 112 с. 3.68. 3.59 Лившиц Е. М., Белкин Р. С. Тактика следственных действий. М., 1997. 176 с.

3.60. Лубенский А. И., Штромас А. Ю. Положение обвиняемого в стадии предварительного расследования в уголовном процессе зарубежных стран// Информация о законодательстве зарубежных стран. Вып. 61. М., 1970. 48 с. 3.61. 3.62. Лукашевич В. 3. Установление уголовной ответственности в советском уголовном процессе. Л., 1985. 182 с. 3.63. 3.64. Лупинская П. А., Галкин В. М. Доказательства в советском уголовном процессе. М., 1960. 79 с. 3.65.

  • 189 -

3.63. Лупинская П. А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966. 102 с. 3.64. 3.65. Люблинский П.И., Полянский Н.Н. Уголовно-процессуальный кодекс. Комментарий. М., 1928. 428 с. 3.66. 3.67. Люблинский. П. И. О доказательствах в уголовном суде. М., 1924. 3.68. 3.69. Миньковский Г. М. Окончание предварительного расследования и права обвиняемого на защиту. М., 1957. 3.70. 3.71. Миньковский Г. М. Пределы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1956. 114 с. 3.72. 3.73. Миньковский Г. М., Винберг А. И., Рахунов Р. Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1956. 3.74. 3.75. Михайловская И. Б. О положении личности в англоамериканском уголовном процессе. М., 1961. 99 с. 3.76. 3.77. Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1905. 3.78. 3.79. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996. 125 с. 3.80. 3.81. Мотовиловкер Я.0. Показания и объяснения обвиняемого как средство защиты в советском уголовном процессе. М., 1956. 179 с. 3.82. (3.73) Мотовиловкер Я. 0. Установление истины в советском уголовном процессе. Ярославль, 1974. 71 с.

3.74. Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. Л., 1971. 184 с. 3.75. 3.76. Николайчик В. М. Уголовный процесс СТА. М., 1981. 224 с. 3.77.

  • 190 -

3.76. Ожегов С,И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. 928 с. 3.77. 3.78. Панюпишн В. А. Научно-технический прогресс и уголовное судопроизводство: (Правовые вопросы). Воронеж, 3985. 150 с. 3.79. 3.80. Пастухов М. И. Оправдание подсудимого. Минск, 1985. 112 с. 3.81. 3.82. Пашин С. А. Суд присяжных: первый год работы. М., 1995. 48 с. 3.83. 3.84. Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., 1955. 248 с. 3.85. 3.86. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. 239 с. 3.87. 3.88. Позднышев С. В. Элементарный учебник русского уголовного процесса. М., 1913. 3.89. 3.90. Полянский Н. Н. Уголовное право и уголовный процесс Англии. М., 1969. 339 с. 3.91. 3.92. Понарин В. Я. Защита имущественных прав личности в уголовном процессе России. Воронеж, 1994. 192 с. 3.93. 3.94. Порубов Н.И. Допрос в советском уголовном судопроизводстве. Минск, 1973. 367 с. 3.95. 3.96. Пособие для занятий с российскими судьями. Департамент юстиции США (федеральная прокуратура CIA) и Программа Правовых Инициатив для стран Центральной и Восточной Европы. 56 с. 3.97. 3.98. Проект общей части уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации/ Пашин С.А., Вицин С.Е., Михайловская И. Б. и др. М., 1994. 184 с. 3.99. 3.88. Рахунов Р. Д. Признание обвиняемым своей вины. М.,

  • 193 -1975. 366 С

3.89. Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. 290 с. 3.90. 3.91. Ратинов А. Р., Скотникова Т. А. Самооговор ( происхождение, предотвращение и разоблачение ложных признаний). М., 1973. 143 с. 3.92. 3.93. Ратинов А.Р., Ефимова Н. И. Психология допроса обвиняемого. М., 1988. 113 с. 3.94. 3.95. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1977. 118 с. 3.96. 3.97. Решетников Ф. М. Правовые системы стран мира. Справочник. М., 3993. 256 с. 3.98. 3.99. Розенталь М. Я. Проверка показаний на месте с ис- пользованием звуко- и видеозаписи. М., 1994. 35 с. 3.100. 3.101. Российское законодательство Х-ХХ веков. М., 1986. Т. 4. 3.102. 3.103. Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 8. М. ,1991. 3.104. 3.105. Рыжаков А.П., Сергеев А.И. Субъекты уголовного процесса. Тула, 1996. 319 с. 3.106. 3.107. Рязановский В. А. Единство процесса. М.: Городец, 1996. 74 с. 3.108. 3.109. Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. СПб. 1913. 3.110.

3.100. Смыслов В. И. Свидетель в советском уголовном процессе. М., 1973. 160 с. 3.101. 3.102. Советский уголовный процесс/ Под. ред. Алексеева Н.С. и Лукашевича В.3. Л., 1989. 470 с. 3.103. 3.104. Соловьев А. Б. Использование доказательств при допросе. М., 1981. 104 с. 3.105. 3.106. СССР-Англия: юстиция и сравнительное правоведение/ 3.107.

  • 192 -под ред. Боботова СВ., Келиной С.Г., Ларина A.M. и др.М., 1986.

3.104. Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. 3.105. 3.106. Стремовский В. А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе. Ростов-на-Дону. 1966. 260 с. 3.107. 3.108. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984. 143 с. 3.109. 3.110. Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. М., 1939. 250 с. 3.111. 3.112. Строгович М. С. Уголовный процесс. М. ,1946. 511 с. 3.113. 3.114. Строгович М. С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1955. 384 с. 3.115. г 13.110/ Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 19^58. 470 с.

3.111/ Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. ЖТ 1970. 516 с.

3.112. СУ, 1924. N 78. ст. 784. 3.113. 3.114. Теория доказательств в советском уголовном процессе/ Отв. ред. Н. В. Жогин. М., 1973. 735 с. 3.115. 3.116. Томин В. Т. Цель и средства в уголовном производстве. Нижний Новгород, 1991. 3.117. 3.118. Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. 240 с. 3.119. 3.120. Трусов А. И. Основы теории судебных доказательств. М., 1960^ 176 с. 3.121. (^СТщ Уголовный процесс. Учебник для вузов/ Под ред. П. А. Лупинской. М.: Юристъ, 1995. 544с.

  • 193 -

3.118. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая модель/ Под ред. В.И. Савицкого. М., 1989. 317 с. 3.119. 3.120. Устав уголовного судопроизводства// Российское за- конодательство Х-ХХ веков. Т. 8, М., 1991. 495 с. 3.121. 3.122. Уголовно-процессуальный кодекс РФ: Проект/ Алексеева Л. Б., Бобров М.М., Божьев В. П. и др. М., 1994. 283 с. 3.123. 3.124. Уголовно-процессуальные акты: Учеб. пособие/Л. Д. Кокорев, Д. П. Котов, 3. Ф. Коврига и др. Воронеж, 1991. 192 с. 3.125. 3.126. Уолкер Р. Английская судебная система. М., 1980. 631 с. 3.127. 3.128. Фаткуллин Ф. Н. Общие проблемы процессуального дока- зывания. Казань, 1976. 119 с. 3.129. 3.130. Федеративная Республика Германия. Уголовно-процессуальный кодекс. М., 1994. 204 с. 3.131. 3.132. Филимонов Б. А. Основы теории доказательств в германском уголовном процессе. М., 1994. 157 с. 3.133. (3.12б) Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 1. Ст.-Петербург: Альфа. 1996. 552 с.

3.127. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. 2. Ст.-Петербург: Альфа. 1996. 607 с. 3.128. 3.129. Химичева Г.П. Рассмотрение милицией заявлений и сообщений о преступлении. М., 1997. 138 с. 3.130. 3.131. Химичева Г. П., Ульянова Л. Т. Конституция Российской Федерации и вопросы уголовного процесса. М., 1995. 61 с. 3.132. 3.133. Химичева 0. В., Данилова Р. В. Допустимость доказательств в уголовном процессе (исследование по материалам уголовных дел об организованной преступности). М.: МИ МВД РФ. 1988. 3.134.

  • 194 -3.131. Чельцов-Бебутов М. А. Обвиняемый и его показания в советском уголовном процес$е. М., 1947. 50с.

(з. 1321 Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951?

3.133. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962. 503 с. «I
/3.134. Чельцов-Бебутов М. А. Курс уголовно-процессуального права. “Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. СПб. 1995. 846 с.

3.135. Шаламов М.П. Теория улик. М., 1960. 182 с. 3.136. 3.137. Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. М., 1981. 128 с. 3.138. 3.139. Шиканов В.И. Актуальные вопросы уголовного судопроизводства и криминалистики в условиях современного, научно-технического прогресса. Иркутск, 1978. 3.140. 3.141. Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. М., 1948. 3.142. 3.143. Шифман М.Л. Основные вопросы теории советского доказательственного права. М., 1956. 38 с. 3.144. 3.140. Щерба СП. Расследование и судебное разбирательст- * во по делам лиц, страдащих физическими или психическими не достатками. М., 1975. 144 с.

3.141. Щерба СП., Савкин А.В. Деятельное раскаяние в совершенном преступлении. М., 1997. 110 с. 3.142. 3.143. Злькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. Л., 1963. 3.144. 3.145. Якуб М.Л. Показания обвиняемого как источник доказательств в советском уголовном процессе. М., 1963. 80 с. 3.146.

  • 195 -3.144. Якуб М.Л. Показания свидетелей и потерпевших. М.,
    1. 128 с.
  1. СТАТЬИ

4.1. Абасов А. Учет фактов, влияющих на показания обвиняемого// Сов. юстиция. М., 1991. N6. С. 27-28. 4.2. 4.3. Арсеньев В.Д. Вопросы теории вещественных доказательств в советском уголовном процессе// Труды Иркутского государственного университета. Т.22. Серия юридическая. Вып. 3. Иркутск 1957 . С. 79-110. 4.4. 4.5. Арсеньев В.Д. Понятие документов и значение их как доказательств в советском уголовном процессе// Труды Иркутского госуниверситета. Т. 13. Серия юридическая. Иркутск, 1955. С. 140- 157. 4.6. 4.4 Арсеньев В.Д. “Практическая достоверность” в уголовно- процессуальном доказывании// Проблемы надезшости доказывания в советском уголовном процессе. И., 1984. С. 26-27.

4.5. Астафьев Ю. В. Проблемы использования государственной властью непроцессуальных средств борьбы с преступ- ностыо//Проблемы государственной власти. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. Вып. 3. Воронеж. 1995. С. 110-118. 4.6. 4.7. Баев 0. Я. 0 двух предложениях совершенствования профессиональной защиты от обвинения// Проблемы судебной реформы. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. Вып. 1. 1994. С. 81-86. 4.8. 4.9. Балакшин В. Истина в уголовном процессе//Рос. юстиция. 1998. N2. С. 18-19. 4.10.

  • 196 -

4.8. Безлепкин Б. Т. Проблемы уголовно-процессуального доказывания // Сов. государство и право. 1991. N 8. С. 100. 4.9. 4.10. Белозеров Ю.Н., Зинченко И.А. Вопросы совершенствования собирания вещественных доказательств и документов в уголовном судопроизводстве// Совершенствование уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел. Труды Академии МВД СССР. М., 1984. С. 25-32. 4.11.

4.10. Бобров М. Становление судебной власти// Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N7. С. 20. 4.11. 4.12. Бризицкий А., Зажицкий В. Относимость и достоверность доказательств в уголовном судопроизводстве// Сов. юстиция. 1982. N 3. С. 6-7. 4.13. 4.14. Гродзинский М. Допрос обвиняемого в новом Процессуальном Кодексе// Право и жизнь, 1922. N 3. 4.15. 4.16. Гуляев А.П. Чистосердечное раскаяние лица, совершившего преступление// Сов. юстиция. 1991. N 13. С. 6. 4.17. 4.18. Добровольская Т.Н. Показания обвиняемого против других лиц в советском уголовном процессе. // Ученые записки ВЮИН. Вып. 5. М., 1957. С. 77-78. 4.19. 4.20. Допустимость доказательств// Сов. юстиция. 1993. N 7. С. 27-28. 4.21. 4.22. Джатиев В. 0 некоторых вопросах теории доказательств, обвинения и защиты// Рос. юстиция. 1994, N8. С. 16. 4.23. 4.24. Зинькович В. В. Формирование обвинения в советском уголовном процессе. Свердловск. 1986. Деп. ИНИОН РАН N 25297. 4.25. 4.26. Карнеева Л. М. Значение показаний обвиняемого (под- судимого)// Сов. юстиция. 1971. N 23. С. 15-16. 4.27. 4.28. Карнеева Л.М., Мусиенко А. В. Доказательственное значение материалов, полученных в результате применения ки- 4.29.

  • 197 -носъемки, видео- и звукозаписи// Сов. юстиция. 1983. N 3. С. 11-13.

4.20. Кобликов А. С. Законодательство об уголовном судопроизводстве и понятия теории доказательств // Актуальные проблемы доказывания в советском уголовном процессе. М., 1981. 4.21. 4.22. Кокорев Л. Д. Судебная реформа: идеи и реальность// Проблемы судебной реформы. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. Вып. 1. Воронеж, 1994. С. 5-16. 4.23. 4.24. Кокорев Л.Д. Судебные реформы под влиянием идей М.С. Строговича// Жизнь в науке. Юрид. зап. Воронежского госу- ниверситета. Вып. 2. Воронеж, 1995. С. 4-14. 4.25. 4.23. Кокорев Л. Д., Михайлов В. А., Майоров Н. И. Актуаль ное исследование проблем уголовного процесса// Труды Академии МВД СССР. М., 1990. С. 157.

4.24. Копьева А. Н. Спорное в понятии источника доказательств по уголовным делам // Оптимизация расследования преступлений. Иркутск. 1982. С. 108-113. 4.25. 4.26. Куцова Э. Ф. Право обвиняемого давать показания и его гарантии// Соц. законность. 1981. N 3. С. 53-54. 4.27. 4.28. Кузнецов Н. П. Концепция судебной реформы и некоторые проблемы доказывания в уголовном процессе// Проблемы судебной реформы. Вып. 1. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. Воронеж, 1994. С. 51- 58. 4.29. 4.30. Кореневский Ю. Нужна ли суду истина?// Рос. юстиция. 1994, N5. С. 20-22. 4.31. 4.32. Коршик М. Г., Ларин А.М., Степичев С.С. Доказательственное значение данных, характеризующих личность обвиняемого// Сов. государство и право. 1966. N 6. С. 97-102. 4.33. 4.34. Курылев СВ. Доказывание и его место в процессе 4.35.

  • 198 -судебного познания// Труды Иркутского госуниверситета. Т.
    1. Серия юридическая. Иркутск. 1955. С. 37-68.

4.30. Курылев С. В. Сущность судебных доказательств// Труды Иркутского госуниверситета. Т. 17. Серия юридическая. Вып. 2.
Иркутск. 1956. 4.31. 4.32. Леви А.А. Вопросы правовой регламентации применения научно- технических средств в уголовном судопроизводстве// Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев. 1980. 4.33. 4.34. Леви А. Как достичь объективного отражения показаний в процессе расследования// Рос. юстиция. 1995. N 9. С. 26-27. 4.35. 4.36. Леончиков Н. Проверка показаний подсудимого// Сов. юстиция. 1993. N 4. С. 10. 4.37. 4.38. Ломовский В. Д. К вопросу о причинах неполной раскрываемости преступлений и мерах по их устранению// Вестник ЛГУ. Вып. 4. 1970. С. 147-152. 4.39. 4.40. Лубшев Ю. Учет судом при назначении наказания чис- тосердечного раскаяния, явки с повинной и активного способс- твования раскрытию преступления// Сов. юстиция. 1971. N 15. С. 13- 16. 4.41. 4.42. Лукашевич В. 3. 0 понятии доказательства в советском уголовном процессе// Правоведение. 1963. N 1. С. 114-115. 4.43. 4.44. Лукашевич В. 3. К вопросу о привлечении к уголовной ответственности в советском уголовном процессе// Уч. записки ЛГУ. 1955, N 187. С. 217. 4.45. 4.38.Лупинская П. А. Основания и порядок принятия решений о допустимости доказательств// Российская юстиция. 1994. N11. С. 2-5.

  • 199 -

4.39. Лупинская П. А. Судебная практика - критерий надежности процессуального доказывания// Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе. М., 1984. С. 75-77. 4.40. 4.41. Макарова Н., Леви А. Использование звукозаписи в Московском областном суде// Сов. юстиция. 1971. N15. С. 27-28. 4.42. 4.43. Малхазов И. И. Перемещение обязанности доказывания и советский уголовный процесс// Ученые записки Ростовского университета. Т. 59. Труды юридического факультета. Вып. 3. Ростов-на-Дону. 1957. С. 171-178. 4.44. 4.45. Манаев Ю. В. Обоснованность процессуальных решений следователя// Сов. государство и право. 1978. N 5. С. 86-88. 4.46. 4. 43. Мосесян Г. Об актуальных вопросах теории судебных доказательств в уголовном процессе.// Соц. законность. 1964. N 3. С. 47.

4.44. Мотовиловкер Я. 0. 0 гарантиях интересов личности и правосудия// Советское государство и право. 1974. N 6. 4.45. 4.46. Мотовиловкер Я. Рецензия на книгу Л.Д. Кокорева “Подсудимый в советском уголовном процессе”// Сов. юстиция. 1974. N 4. С. 31. 4.47. 4.48. Никандров В., Ворожцов С. Подсудимый заявил: ко мне применялись незаконные методы расследования// Рос. юстиция. 1995. N8. С. 26-29. 4.49. 4.50. Объективность напутственного слова ( в изложении Кассационной палаты, судей и ученых)// Рос. юстиция. 1996. N 1. С. 7. 4.51. 4.52. 0 значении сознания обвиняемого// Сов. юстиция. 1958. N 6. С. 60-62. 4.53. 4.54. Пашин С. Чародей научных теорий// Рос. юстиция. 1994. N8. С. 31-33. 4.55.

  • 200 -

4.50. Пашин С. Теория формальных доказательств и здравый смысл// Рос. юстиция. 1996. N 1. С. 52. 4.51. 4.52. Пашин С. Законодательство о суде присяжных как средство судебной реформы// Сов. юстиция. 1993. N23. С. 2-4. 4.53. 4.54. Пашин С. А. Проблемы статуса судей и возрождения суда присяжных в контексте российской судебной реформы// Нормативные материалы о судьях и суде присяжных. М., 1994. 4.55. С. 3-19.

4.53. Петелин Б. Я. Вина как объект доказывания// Сов. юстиция. 3982. N 12. 4.54. 4.55. Петрухин И. Л. 0 значении звукозаписи в уголовном процессе//Правоведение. 1966. N 2. С. 136-139. 4.56. 4.57. Петрухин И. Имеют ли доказательственное значение ложные показания обвиняемого?// Сов. юстиция. 1965. N 7. С. 15-17. 4.58. 4.59. Печенкин А. А. Вводные замечания. // Современная философия науки. Хрестоматия. М., 1994. С. 133. 4.60. 4.61. Прошляков А., Николаева 3. Может ли обвиняемый нести уголовную ответственность за заведомо ложный донос// Законность. 1993. N2. С. 16-21. 4.62. 4.63. Савицкий В. М. Последние изменения в УПК: продолжение демократизации судопроизводства ( вступительная статья к УПК РСФСР)// УК РСФСР, УПК РСФСР. М.: БЕК, 1994. С. 184; 4.64. 4.65. Сафуанов Ф., Шишков С. Экспертиза “правдивости” показаний (возможности психологической экспертизы) // Законность. 1992. N 2. С. 13-14. 4.66. 4.67. Селиванов Н.А. Основания и формы применения научно- технических средств и специальных знаний при расследовании преступлений// Вопросы криминалистики. Вып. 12. М., 1964. 4.68.

  • 201 -

4.61. Селиванов Н. А., Леви А. А. Актуальные вопросы правовой регламентации применения научно-технических средств в уголовном судопроизводстве// Социалистическая законность, 1979. N И. С. 46- 47. 4.62. 4.63. Силкин П. Ф. Процессуально-правовая природа фотоснимков, используемых в доказывании// Труды Академии МВД СССР. М., 1984. С. 106-112. 4.64. 4.65. Соколов А., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе// Рос. юстиция. 1996. N 2. С. 22-24. 4.66. 4.67. Стецовский Ю. И. 0 допустимости доказательств в советском уголовном судопроизводстве// Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 27. 1977. С. 115-116. 4.68. 4.69. Стойко Н.Г. 0 понятии уголовно-процессуального до- казывания// Проблемы укрепления социалистической законности в уголовном судопроизводстве. Барнаул. 1985. 4.70. 4.71. Строгович М.С. Признание обвиняемым своей вины в качестве судебного доказательства// Сов. государство и право. 1982. N 4. С.68-74. 4.72. 4.73. Темушкин О.П. Творец судебной реформы// Жизнь в науке. Юрид. зап. Воронежского госуниверситета. Вып. 2. Воронеж, 1995. С. 31-37. 4.74. 4.75. Ульянова Л. Т. 0 достаточности доказательств // Вестник Московского университета. 1974. N 6. С.22-29. 4.76.

4.69. Ульянова Л.Т. Недостаточность доказательств// Соц. законность . 1970. N 12. С.39. 4.70. 4.71. Филонов Л.Б., Давыдов В.И. Психологические приемы допроса обвиняемого// Вопросы психологии. 1966. N 6. С. ИЗ. 4.72. 4.73. Чельцов-Бебутов М. А. Защита по проекту уголов- 4.74.

  • 202 -но-процессуального Кодекса СССР// Труды первой научной сессии ВИЮН. М., 1940. С. 240.

4.72. Черкасов А., Громов Н. 0 допросе обвиняемого с позиции презумпции невиновности// Государство и право. 1995. N 12. С. 70-75. 4.73. 4.74. Шаламов М. П. К вопросу об оценке сознания обвиняемого// Сов. государство и право. 1956. N 8 с. 44-50. 4.75. 4.76. Шейфер С. А. Привлечение в качестве обвиняемого и всесторонность расследования// Уголовная ответственность: проблемы содержания, установления, реализации. Сб. науч. трудов. Воронеж, 1989. С. 74-82. 4.77. 4.78. Щерба С., Савкин А. Оценка судом деятельного раскаяния обвиняемого (подсудимого)// Сов. юстиция. 1993. N 13. С. 11-12. 4.79. 4.80. Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе// Советское государство и право. 1966. N 6. С.92-97. 4.81. 4.82. Якуб М.Л. Проблемы оценки доказательств в советском уголовном процессе// Вестник МГУ. 1974. N6. 4.83. 4.84. Якубович Н. А. Познание в предварительном расследовании преступлений// Сов. государство и право. 1970. N 11. С. 109-110. 4.85. 5. АВТОРЕФЕРАТЫ ДИССЕРТАЦИЙ

5.1. Абасов А.И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1986. 27 с.

5.2 Акинча Н. А. Процессуальное положение обвиняемого на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Ав-

  • 203 -тореф. дис. …канд. юрид. наук. Саратов, 1964. 80с.

5.3. Береский Я. 0. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактические, психологические вопросы). Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Львов. 1991. 24 с. 5.4. 5.5. Богданов Б.Е. Проверка версий и показаний обвиняемого на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1956. 15 с. 5.6. 5.7. Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие по уголовным делам во Франции (основные тенденции развития). Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1995. 27 с. 5.8. 5.9. Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии. Автореф. …дис. докт. юрид. наук. М., 1992. 32 с. 5.10. 5.11. Гуськова А. П. Личность обвиняемого в уголовном процессе ( проблемы теории и практики). Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Екатеринбург, 1997. 42 с. 5.12. 5.13. Зархин Ю. М. Нравственные основы предварительного следствия в советском уголовном процессе. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1974. 5.14. 5.15. Изотова 0. В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. М., 1996. 22 с. 5.16.

5.10. Исмайлов Р. А. Обвиняемый на предварительном следствии и его процессуальные права. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Баку. 1965. 37 с. 5.11. 5.12. Копьева А.Н. Документы как доказательства в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1969. 21 с. 5.13.

  • 204 -

5.12. Лифанова М. В. Выявление и разоблачение ложных показаний на предварительном следствии. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 1997. 32с. 5.13. 5.14. Ляхов Ю. А. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на- Дону. 1965. 5.15. |i 5.14. Парадеев В.М. Формирование обвинения на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. Свердловск. 1978. 19 с.

5.15. Подголин Е. Е. Теория и практика фиксация доказательств на предварительном следствии. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1970. 21 с. 5.16. 5.17. Пономарев И.Б. Обвиняемый в стадии предварительного расследования. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 5.18. * 1971.

5.17. Прокудина Л. А. Возмещение ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями должностных лиц в сфере уголовного судопроизводства. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1987. 5.18. 5.19. Рощин В.Н. Обвиняемый на предварительном следствии в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. 5.20. % наук. М., 1955.

5.19. Савкин А. В. Проблемы доказывания и правовой оценки деятельного раскаяния обвиняемого (подозреваемого) на предварительном следствии. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1994. 21 с. 5.20. 5.21. Соя- Серко 0. А. Допрос подсудимого в советском уголовном процессе. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1969. 5.22.

  • 205 -

5.21. Шибико В.П. Правовой статус обвиняемого в уголовном процессе ГДР. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Киев. 1983. 23 с. 5.22. 5.23. Якуб М.Л. Процессуальные проблемы оценки показаний свидетеля, потерпевшего и обвиняемого. Автореф. дис. … докт. юрид. наук. Л., 1970. 30 с. 5.24. 5.25. Ямпольский А.Е. Научные основы тактики допроса подозреваемого. Минск. 1971. 20 с. 5.26. 5.27. Яцкевич А. Г. Процессуальное положение лиц, участвующих в производстве по применению принудительных мер медицинского характера. Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1992. 27 с. 5.28. 6. ДИССЕРТАРИ

6.1. Абасов А. И. Показания обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1986. 202 с.

6.2 Береский Я.0. Признание обвиняемым своей вины в совершении преступления (процессуальные, тактические, психологические вопросы). Дис. … канд. юрид. наук. Львов. 1991. 224 с.

6.3. Добровольская Т.Н. Показания обвиняемого как доказательство в советском уголовном процессе. Дис. … докт. юрид. наук. М., 1970. 6.4. 6.5. Дремов В.Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. М., 3970. 237 с. 6.6. 6.7. Зеленский Д. В. Проблемы допустимости доказательств в российском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 1995. 192 с. 6.8.

  • 206 -

6.6. Изотова 0. В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел. Дис. … канд.
юрид. наук. М., 1996. 179 с. 6.7. 6.8. Миньковский Г.М. Косвенные доказательства при расследовании преступлений в советском уголовном процессе. Дис. … канд. юрид.
наук. М., 1954. 676 с. 6.9. 6.10. Никитина Е. В. Проблемы совершенствования средств доказывания. Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург. 1994. с. 229. 6.11. 6.12. Олейник А. Н. Психологические средства деятельности следователя в ситуациях конфликтов на предварительном следствии. Дис. …
канд. юрид. наук. М., 1993. 193 с. 6.13.

6.10. Подголин Е.Е. Теория и практика фиксации доказательств на предварительном следствии. М., 1969. 395 с. 6.11. 6.12. Савкин А. В. Проблемы доказывания и правовой оценки деятельного раскаяния обвиняемого (подозреваемого) на предва- рительном следствии. Дис. …канд. юрид. наук. М., 1994. 6.13. 6.14. Семенцов В. А. Видео - и звукозапись в доказательственной деятельности следователя. Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург,
1994. 253 с. 6.15. 6.16. Серов В. А. Использование научно-технических познаний и средств в доказывании по уголовным делам. Дис. … канд. юрид.
наук. М., 1979. 209 с. 6.17. 6.18.