lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Меликян, Мехак Николаевич. - Процессуальные и криминалистические аспекты предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Краснодар, 1998 225 с. РГБ ОД, 61:99-12/216-9

Posted in:

1

МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА КРИМИНАЛИСТИКИ

На правах рукописи

Меликян Мехак Николаевич

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ ЗАЯВЛЕНИЙ И СООБЩЕНИЙ О

ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

Специальность: 12.00.9 - Уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание учёной степени кандидата юридических наук

Научный руководитель - заслуженный юрист РФ, доктор юридических наук профессор Хмыров А.А.

г. Краснодар 1998 г.

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3-6

1 ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ 7-76

1.1 Регистрация преступлений и контроль за ней 7-19

1.2. Надзор прокурора за своевременной и полной регистрацией преступлений 20-29 1.3. 1.4. Процессуальные формы предварительной 1.5. проверки и пути их совершенствования 30-76

2 ДОКАЗЫВАНИЕ НА СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА 77-123

2.1. Процессуальные и иные действия по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки 77-106 2.2. 2.3. Оперативно-розыскные мероприятия и использование их результатов 107-123 2.4. 3 МЕТОДИКА ПРОВЕДЕНИЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ И ПУТИ ЕЁ 124-183 СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

3.1. Вопросы тактики, методики и организации доказывания в стадии возбуждения уголовного дела 124-147 3.2. 3.3. Использование научно-технических средств при проведении предварительной проверки 148-158 3.4. 3.3 Проблемы оценки хода и результатов предварительной проверки 159-172

3.4 Отказ в возбуждении уголовного дела по 173-183 результатам предварительной проверки

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 184-200

ПРИЛОЖЕНИЕ 201-202

БИБЛИОГРАФИЯ 203-225

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В последние годы в правоприменительной деятельности отчётливо проявились тенденции, которые не способствуют эффективной борьбе с преступностью, охране прав и законных интересов граждан, защите интересов общества и государства. Имеются в виду искажения смысла уголовно-процессуальных норм на стадии возбуждения уголовного дела, подмена закона усмотрением должностных лиц, их ошибки и просчёты. Всё чаще имеют место укрывательство преступлений, необоснованные отказы в возбуждении уголовных дел.

Известно, что успешное осуществление целей и задач уголовного судопроизводства в значительной степени обусловлено тем, насколько своевременно, законно и обоснованно принято решение о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом. Проблема предварительной проверки в начальной стадии судопроизводства и использование её результатов в последующем всегда представляла собой научный и особенно практический интерес. Её очевидная актуальность объективно влекла за собой целый ряд научных исследований, посвященных как в целом разработке процессуальных вопросов стадии возбуждения уголовного дела, так и изучению отдельных её сторон.

Наиболее интенсивно эти исследования проводились в семидесятых - начале восьмидесятых годов. Были высказаны конкретные точки зрения на правовую природу стадии возбуждения уголовного дела вообще и предварительной проверки в частности, на сущность фактических данных, получаемых при её проведении. Исследовались основные понятия предварительной проверки, анализировался их смысл и реальное содержание. Этим вопросам уделялось внимание в работах Афанасьева B.C., Белозёрова Ю.Н., Васильева А.Н., Гапановича Н.Н., Еремяна А.В., Жогина Н.В., Карнеевой Л.М., Ковтуна Н.Н., Кузнецова Н.П., Масленниковой Л.Н., Михайленко А.Р., Степанова В.В., Фаткуллина Ф.Н., Чувилёва А.А. и других.

Тем не менее ясности, необходимой для практического осуществления деятельности, предварительная проверка до сих пор не получила. По большинству вопросов (в том числе о процессуальной природе рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях и дополнительных проверочных действий) были одновременно высказаны взаимоисключающие точки зрения. Во многом это объясняется недостаточной процессуальной регламентацией стадии возбуждения уголовного дела и практически полной неурегулированностью предварительной проверки. К сожалению, эти вопросы остаются без разрешения и в проекте УПК, обсуждаемом Государственной Думой. Такое положение не снимает существующих на практике проблем, значительно затрудняет применение закона и не способствует эффективному

4 осуществлению деятельности на стадии возбуждения уголовного дела; не перестаёт быть

насущным дальнейшее совершенствование законодательства о стадии возбуждения уголовного

дела и практики осуществления предварительной проверки. Возникает необходимость

рассмотрения практически неисследованных её криминалистических проблем.

Эти обстоятельства и определили актуальность темы исследования, обусловили его научную и прикладную потребность.

В настоящей диссертации автор на основе анализа действующего законодательства, специальной литературы, а также деятельности следователей органов внутренних дел и прокуратуры Краснодарского края и личного практического опыта предпринимает попытку выработать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального закона и криминалистические рекомендации, направленные на повышение эффективности предварительной проверки.

Цель исследования заключается в анализе процессуальных и разработке криминалистических проблем предварительной проверки в следственной практике.

Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:

? проанализировать ведомственные инструкции органов МВД и Прокуратуры по вопросам приёма, регистрации, учёта и контроля информации о преступлениях и происшествиях и определить причины несвоевременности и неполноты регистрации заявлений и сообщений о преступлении; ? ? рассмотреть специфику прокурорского надзора за своевременной и полной регистрацией преступлений и выявить его основные недостатки; ? ? исследовать процессуальные формы предварительной проверки и найти пути их совершенствования; ? ? раскрыть существо процессуальных действий по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки; ? ? установить роль оперативно-розыскных мероприятий и особенности использования их результатов в предварительной проверке; ? ? проанализировать тактические, методические и организационные проблемы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела; ? ? рассмотреть вопросы использования научно-технических средств при проведении предварительной проверки; ? ? выявить сущность оценки хода и результатов предварительной проверки; ? ? исследовать проблему отказа в возбуждении уголовного дела по результатам предварительной проверки и причины необоснованных отказов. ?

5 Методологическую основу исследования составили положения материалистической

диалектики с использованием методов сравнительно-правового, системно-структурного,

логического анализа, криминалистическая методология. В работе автор опирался на

Конституцию РФ, действующее уголовно-процессуальное законодательство, ведомственные

нормативные акты.

Эмпирической базой исследования явилось изучение практики предварительной проверки в следственных органах Краснодарского края (МВД и Прокуратуры) - более 1000 уголовных дел и 500 отказных материалов, а также анализ статистических данных, касающихся стадии возбуждения уголовного дела за период с 1992 по 1996 годы (выборка по наиболее распространённым видам преступлений). Использовались материалы опубликованной практики и статистические данные других авторов. Всё это обеспечивает достоверность положений и выводов работы.

Научная новизна работы заключается в том, что в ней на базе данных уголовного процесса и криминалистики впервые комплексно исследуется вся совокупность вопросов, относящихся к предварительной проверке. Такой подход привёл к выработке концепции предварительной проверки, понимаемой в широком смысле.

В диссертации всесторонне исследованы процессуальные вопросы предварительной проверки с учётом действующего законодательства, а также опубликованных проектов УПК РФ, и ведомственных нормативных актов; представлен анализ особенностей доказывания на стадии возбуждения уголовного дела; осуществлена попытка разработки тактических, методических и организационных вопросов предварительной проверки; выявлены пути совершенствования методики её проведения.

Основные положения, выносимые на защиту :

? обоснование понятия предварительной проверки в широком смысле; ? ? необходимость начала исследования проблем предварительной проверки с анализа приёма, регистрации, учёта, контроля и надзора за информацией о преступлении; ? ? конкретные пути совершенствования процессуальных форм предварительной проверки; ? ? исследование тактики процессуальных и иных действий по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки; ? ? причины необоснованных отказов в возбуждении уголовного дела; ? ? предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, касающегося предварительной проверки. ?

6 Научная и практическая значимость результатов исследования. Теоретические выводы,

сформулированные в диссертации, на наш взгляд, вносят определённый вклад в развитие

уголовно-процессуальной и криминалистической науки, в частности, в формирование учения о

предварительной проверке, тактических и методических вопросах её проведения. Они могут

быть основой для дальнейшего изучения проблем стадии возбуждения уголовного дела.

Теоретические выводы и практические рекомендации могут использоваться в следственной деятельности и в учебном процессе. Предложения по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства могут быть использованы законодателем при обсуждении и принятии нового УПК РФ.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования докладывались автором на межвузовской научно-практической конференции Северо-Кавказского региона в 1997 году, на итоговой научно-практической конференции Краснодарского юридического института МВД РФ в 1997 году, на заседаниях кафедры криминалистики Кубанского государственного университета, а также нашли отражение в семи опубликованных статьях.

Структура работы. Диссертация включает в себя введение, три главы, состоящих из девяти параграфов, заключения и библиографии.

7 1. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ

1.1. Регистрация преступлений и контроль за ней

Вопросам приёма, регистрации и учёта информации о преступлениях и происшествиях в правоохранительных органах всегда уделялось особое внимание. В начале 60-х годов был введён единый учёт преступлений и происшествий для МВД и прокуратуры.

11 ноября 1990 года утверждена ныне действующая «Примерная инструкция о порядке приёма, регистрации, учёта и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях». Согласно ей приём информации о преступлениях и происшествиях - это действия должностного лица (прокурора, следователя, органа дознания и судьи), наделённого законом соответствующими

полномочиями по получению заявлений, сообщений, другой информации о преступлениях и происшествиях. Регистрация - это присвоение каждому поступающему заявлению, сообщению, другой информации о преступлении или происшествии порядкового номера и фиксации в учётной документации кратких данных согласно установленному порядку. Учёт - это отражение количества и характера поступивших и зарегистрированных заявлений и сообщений о преступлениях и результатов их разрешения в установленной форме статотчётности.

Под заявлением, сообщением о преступлении понимается такое устное или письменное заявление гражданина, сообщение учреждения, предприятия, организации или должностного лица, в котором содержатся сведения о совершённом или подготавливаемом преступлении либо о признаках преступного деяния, когда : устное заявление после разъяснения заявителю ответственности за заведомо ложный донос подтверждается его подписью протокола, в который занесено это заявление; письменное заявление подписывается лицом, от которого оно исходит; сообщение учреждения, предприятия , организации или должностного лица делаются в письменной форме.

Сведения о преступлении, поступившие в иной, не установленной законом форме (по телефону, телеграфу) являются сигналами о преступлениях. Они могут служить поводами к выезду на место происшествия, производству предварительной проверки. Однако к числу заявлений и сообщений о преступлениях в соответствии с законом отнесены быть не могут.

Заявления граждан, сообщения учреждений, предприятий, организаций и должностных лиц, поданные в установленном законом порядке, в которых указываются сведения о конкретном преступлении либо говорится о фактах или событиях, содержащих в себе признаки преступных деяний, регистрируются ^*лиге заявлений и сообщений о преступлениях - Книга

8 № 1. Сигналы о преступлениях (сообщения по телефону, телеграфу) подлежат регистрации в

Книге сигналов о преступлениях - Книге № 2.

Заявления , сообщения и сигналы о преступлениях, независимо от места совершения преступления и его подследственности, регистрируются в том органе прокуратуры, в который они поступили, и по ним незамедлительно принимаются меры к предотвращению или пресечению преступления, а равно к закреплению следов преступления. Прокурор, следователь, получивший заявление, сообщение или сигнал о преступлении, без промедления ставят об этом в известность должностное лицо прокуратуры, осуществляющее регистрацию заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях с указанием, в какой Книге они должны быть зарегистрированы.

Заявления, сообщения, телеграммы о преступлениях, поступившие почтой, регистрируются по общим правилам регистрации входящей корреспонденции, после чего рассматриваются лично прокурором или лицом, его замещающим, который в зависимости от содержащейся информации даёт письменное указание о регистрации заявления, сообщения или сигнала о преступлении в соответствующей Книге и принимает решение о порядке проведения его проверки. О всех других зарегистрированных заявлениях, сообщениях и сигналах о преступлениях должностное лицо, ответственное за регистрацию, ежедневно докладывает прокурору или лицу, его замещающему.

О работе по рассмотрению заявлений и сообщений о преступлениях органы прокуратуры и внутренних дел ежеквартально составляют единый статистический отчёт. Основанием для составления отчёта является Книга регистрации заявлений и сообщений о преступлениях - Книга № 1. Персональная ответственность за полноту регистрации, учёта и законность разрешения заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях возлагается на руководителей прокуратур. Если регистрационно-учётная работа ведётся строго по Инструкции Прокуратуры СССР от 8 августа 1977 года и Примерной инструкции МВД СССР от 11 ноября 1990 года за № 415 (что по существу одно и тоже), то о состоянии такой работы можно судить по статотчёту по форме 2-Е, который, в свою очередь, основывается на Книгах регистрации заявлений и сообщений о преступлениях, ведущихся (или которые должны вестись) в органах прокуратуры и внутренних дел.

К настоящему времени разработаны основные методы статистического анализа данных о следственной работе, основанные на научно-правовом подходе к этим данным. Такие методы, правила и приёмы позволяют формировать необходимые показатели и на их основе судить о количественных и качественных характеристиках изучаемых явлений. Систематический анализ Д информации о работе следственных аппаратов, последующая правильная оценка складывающейся обстановки являются непременными условиями успешной работы органов

9

прокуратуры и внутренних дел. Наряду с отчётом по форме 2-Е для нашего исследования

интерес представляет и отчёт по форме 1-Е, который отражает наиболее важные процессуальные решения, принимаемые следователями и прокурорами.

Поскольку одной из важных проблем исследуемой темы является проблема полноты и своевременности регистрации заявлений и сообщений о преступлениях, данные о которой не включены в отчёт по форме 2-Е, то возникает необходимость обсуждения вопроса о том, все ли заявления и сообщения о преступлениях регистрируются и затем рассматриваются. Совершенно очевидно, что проблема полноты и своевременности регистрации в первую очередь и прямым образом зависит от строгого следования положениям упомянутых инструкций.

Должностное лицо, ответственное в прокуратуре за регистрацию заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях, назначается прокурором приказом или распоряжением. Если такого должностного лица в прокуратуре нет (нет соответствующего приказа или распоряжения), то это изначальное отступление от Инструкции от 8 августа 1977 года влечёт за собой, как показывает практика работы окружных прокуратур города Краснодара, и другие отступления от неё. Чаше всего некоторые функции должностного лица, ответственного за регистрацию (и не имеющегося в прокуратуре) выполняет заведующий канцелярией прокуратуры. По своим должностным обязанностям она занимается, в частности, регистрацией входящей и исходящей корреспонденции, и поэтому её функции в этой части пересекаются с функциями должностного лица, ответственного за регистрацию преступлений. В пункте 1.10 Инструкции от 8 августа 1977 года сказано, что заявления, сообщения, письма и телеграммы о преступлениях, поступившие почтой, регистрируются по общим правилам регистрации входящей корреспонденции, то есть в Книге учёта входящей корреспонденции, что и делает заведующая канцелярией. После этого, согласно Инструкции, они рассматриваются лично прокурором или лицом, его замещающим, которые дают письменные указания о регистрации заявления в соответствующей Книге (№ 1 или № 2) и принимают решение о порядке его проверки.

На практике же при отсутствии в штате прокуратуры должностного лица, ответственного за регистрацию преступлений и ведение Книг регистрации, чаще всего имеет место несколько иной порядок прохождения регистрации письменных заявлений, сообщений и сигналов. На заявлении или сообщении прокурором ставится резолюция, затем заведующая канцелярией ставит на нём штамп прокуратуры, в котором указаны порядковый номер регистрации в Книге входящей корреспонденции с индексом «входящий», дата, время. По 0 зарегистрированному заявлению заводится наблюдательное производство, в котором указывается порядковый номер заявления по Книге учёта входящей
корреспонденции,

10 заполняется алфавитная карточка. Затем наблюдательное производство передаётся прокурору

для наложения резолюции с указанием о проведении предварительной проверки. После этого

оно вновь поступает в канцелярию, где в алфавитной карточке указывается должностное лицо,

которое будет производить предварительную проверку, и сроки проверки. Далее

наблюдательное производство вместе с заявлением и карточкой поступает следователю.

Отсутствие в прокуратуре должностного лица, ответственного за регистрацию заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях, таким образом, не вызывает необходимости ведения Книги № 1 заявлений и сообщений о преступлениях и Книги № 2 сигналов о преступлениях, тем более, что это не входит в круг обязанностей заведующего канцелярией. После проведения предварительной проверки исполнитель принимает процессуальное решение. В случае возбуждения уголовного дела на имя начальника УВД за подписью прокурора направляется письмо с просьбой зарегистрировать преступление в «Книге учёта заявлений и сообщений о преступлениях», находящейся в органе внутренних дел. В случае отказа в возбуждении уголовного дела материалы проверки регистрируются в канцелярии прокуратуры в Книге учёта отказных материалов. Имеют место и другие вариации прохождения заявлений и сообщений о преступлениях в органах прокуратуры с отступлением от Инструкции от 8 августа 1977 года. Практически во всех прокуратурах города Краснодара учёт и регистрация устных сообщений, то есть сигналов о преступлениях - сообщений по телефону в Книге № 2 не ведётся.

Причиной неполноты регистрации заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях является не только их регистрация исключительно в Журнале регистрации входящей корреспонденции (или в «Книге происшествий» и т.п.) вместо Книги № 1 и Книги № 2 или Журнала учёта информации в органах внутренних дел. Недопустимым являются и имеющие место сокрытие преступлений от регистрации, отказ под различными предлогами в приёме заявлений и сообщений о преступлениях, фальсификация полученных первичных данных и совершение различных должностных подлогов, манипуляции с документами первичного учёта, в том числе несвоевременная регистрация сведений, полученных из источников, перечисленных в ст. 108 УПК РСФСР.

Закон предъявляет строгие требования к оформлению любых уголовно-процессуальных документов, особенно связанных с заявлениями и сообщениями о преступлениях. Отступление от этих требований - прямой путь к уголовно-процессуальным нарушениям. На этапе приёма и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях наиболее распространённым тяжким действием является сокрытие преступления от регистрации и учёта. +6 Оно лишает возможности получения более или менее точных сведений о ситуации с преступностью. И, что не менее важно, сокрытие преступлений
от регистрации и учёта

11 существенно подрывает авторитет правоохранительных органов, уважение к закону и

правопорядку у отдельных работников и граждан. При этом следует иметь в виду, что в органы

внутренних дел поступает более 90 % сведений о совершённых и готовящихся преступлениях.

«Как правило, сокрытие преступлений от учёта выражается в активном утаивании сведений о

преступлении от учёта, в необоснованном присоединении заявлений и сообщений о

совершённом к материалам имеющегося уголовного дела, в прямых или завуалированных

отказах в приёме сведений о преступлениях».’

При проверке прокуратурой Центрального округа г. Краснодара соблюдения законности при принятии заявлений и сообщений граждан о совершённых преступлениях в УВД Центрального округа г. Краснодара были выявлены факты списания в наряд не подтвердившейся информации заявлений и сообщений о преступлениях, по которым следовало провести проверку в порядке ст. 109 УПК РСФСР в связи с наличием в них признаков следующих составов преступлений : телесные повреждения- 8 заявлений, кража - 6 заявлений, угон автомобиля - 1 заявление и хулиганство - 1 заявление2. Из справки прокуратуры Краснодарского края кроме того видно, что в УВД Центрального округа г. Краснодара имеют место дублирование номеров при регистрации заявлений в Книге № 1, присвоение одному и тому же заявлению разных номеров в Книге № 1 и «Журнале учёта информации» (№ 2). В некоторых случаях заявления под различными предлогами не принимаются. Заявителю советуют немного подождать, прийти через несколько дней, обратиться к участковому, надеясь на то, что тот передумает подавать заявление. Иногда гражданам внушают, что официально заявлять не следует, что это связано с многочисленными хлопотами самого заявителя, что можно обойтись без заявления. Бывают случаи, когда заявление принимается без регистрации и уничтожается без какого-либо реагирования.

В УВД Прикубанского округа г. Краснодара заявление гр. Ф. о неоднократных избиениях и кражах имущества начальник милиции общественной безопасности, не требуя его регистрации в Книге № 1 в дежурной части, передал на проверку участковому инспектору. Последний проверку не провёл, доложив, что заявитель дважды привлекался к уголовной

Ольков С.Г. Уголовно-процессуальные правонарушения в следственном аппарате органов внутренних дел. М., 1993. С. 43-44.

Справка прокуратуры Краснодарского края о соблюдении законности при принятии заявлений и сообщений о совершённых преступлениях в Центральном округе г. Краснодара от 17 января 1997 г.

12 ответственности за хулиганство. Начальник МОБ указал списать заявление в наряд. Заявление

гр. Ж. о краже вещей и паспорта без регистрации и поверки было списано в дело.

Борьба с сокрытием преступлений от регистрации и учёта усложняется тем, что, как

правило, само сокрытие очень трудно выявить и ещё сложнее установить виновность

конкретного лица в этом. По мнению большинства исследователей, основной причиной

сокрытия преступлений в органах внутренних дел является действующая система отчётности,

показатель эффективности работы МВД. Другим распространённым нарушением является

фальсификация заявления или сообщения о преступлении, поступившего из надлежащего

источника (ст. 108 УПК РСФСР), либо явки с повинной. Такая фальсификация может быть

полной или частичной. Она «тесно связана с сокрытием преступлений от учёта и с

необоснованным отказом в возбуждении уголовного дела : заявление гражданина

добросовестно принимается, но его смысл и содержание сознательно корректируются с целью

последующего отказа в возбуждении уголовного дела». Фальсификация нередко влечёт за

собой цепочку других нарушений законности. Фальсификация заявлений, сообщений о

преступлениях или явки с повинной может выражаться в полном или частичном искажении

представленного сообщения, внесении необоснованных или не предусмотренных законом

корректировок и т.п. Здесь, в отличие от необоснованного отказа в приёме заявления,

сообщения о преступлениях, сведения принимаются, но извращается их содержание. Это

делается либо для обеспечения отказа в возбуждении уголовного дела, либо, наоборот, для его

необоснованного возбуждения. В некоторых случаях фальсификацией прикрывают

нарушенные сроки, потерю оригинала заявления. Вносят в заявления дополнительные

сведения, сделанные не заявителем, изменяют даты приёма заявления или сообщения,

несвоевременно указывают дату приёма для искусственного продления срока предварительной

проверки и т.п.

У фальсификации явки с повинной, в отличие от фальсификации заявлений и

сообщений, есть определённые особенности. По ст. 111 УПК РСФСР явка с повинной - сугубо

добровольный акт лица, совершившего преступление. Призывать к явке с повинной можно

лишь в общем, но не конкретное лицо за конкретное преступление. Явка с повинной

осуществляется самостоятельно лицом, о преступлении которого ранее не было известно. О

явке с повинной не может быть и речи, если подозреваемый известен и разыскивается.

1 Справка УВД Краснодарского края о результатах проверки состояния учётно- регистрационной дисциплины в УВД Прикубанского округа г. Краснодара от 2 февраля 1996 г. “ Ольков С.Г. Указ. соч. С. 45.

13 Совершенно недопустимо уговаривать подозреваемого на явку с повинной, тем
более

недопустима сделка по поводу признания вины с обещанием более мягкого наказания. Часто

такие подозреваемые на суде отказываются от признания добровольности явки с повинной и

заявляют, что они сделали признание под насилием или его угрозой.

Выявление фальсификаций явки с повинной очень сложно и часто просто невозможно. Её опасность - в возможности привлечения невиновного или уклонения преступника от заслуженного наказания.

Ранее уже коротко упоминалось о ведомственном контроле за приёмом и регистрацией заявлений , сообщений и другой информации о преступлениях, осуществляемом в порядке выполнения своих служебных обязанностей руководством органов прокуратуры и внутренних дел. Остановимся на вопросе контроля подробнее.

Фактически ведомственный контроль за полнотой регистрации преступлений ведётся с 1961 года, когда был введён единый для Прокуратуры и МВД учёт преступлений и происшествий. С тех пор делаются постоянные попытки его совершенствования. В уже упоминавшейся действующей Примерной инструкции о порядке приёма, регистрации, учёта и разрешения информации о правонарушениях МВД СССР за № 415 в связи с возрастанием роли и ответственности местных правоохранительных органов, контроль за полнотой учёта и регистрации преступления, за объективностью и достоверностью первичного учёта и статистической отчётности возложен на информационные центры УВД областей, краёв и республик РФ.

Во исполнение этой инструкции в ИЦ УВД Краснодарского края разработаны действующие в настоящее время рекомендации по проверке полноты регистрации и учёта заявлений и сообщений о преступлениях.

На подготовительном этапе собираются, систематизируются и изучаются сведения о результатах работы подлежащего проверке органа внутренних дел по полноте регистрации и учёта преступлений и происшествий. Изучаются справки о результатах предыдущей проверки, ответы об устранении выявленных нарушений. Оценивается своевременность поступления ответа, полнота устранения нарушений, соответствие принятых мер отражённым в справке недостаткам.

На следующем этапе проверяется организаторская деятельность, исполнительская дисциплина и состояние контроля за полнотой регистрации заявлений и сообщений о преступлениях и происшествиях в проверяемом органе внутренних дел.

Методические рекомендации по проверке состояния учётно-регистрационной дисциплины в органах внутренних дел. ИЦ УВД Краснодарского края. Краснодар, 1995.

14 Просматриваются все поступившие из прокуратуры представления, касающиеся

вопросов учётно-регистрационной дисциплины и нарушений законности при
приёме,

регистрации, разрешении заявлений и сообщений о преступлениях. Выясняется, какие меры

были приняты по этим представлениям. На третьем, основном этапе проводится проверка

полноты регистрации и учёта заявлений и сообщений о преступлениях.

Проверяются имеющиеся талоны-уведомления, порядок ведения Журнала учёта информации, правильность и полнота заполнения всех его реквизитов, просматриваются материалы, списанные в дело (наряд) по Журналу учёта информации, на предмет выявления необоснованно списанных материалов, далее проверяется порядок ведения Книги учёта заявлений и сообщений о преступлениях (Книги № 1), правильность и полнота заполнения всех её реквизитов.

Внимательно проверяют качество заполнения Журнала учёта материалов, по которым вынесены постановления об отказе в возбуждении уголовных дел. При этом особое внимание обращается на то, кто именно утверждает постановление об отказе, сроки разрешения заявлений, проставление номеров уголовных дел, возбуждённых из числа отменённых прокурором постановлений об отказе. Уточняется, сколько материалов зарегистрировано в Журнале и проверяется наличие всех отказных материалов.

По окончании проверки составляется справка о состоянии учётно-регистрационной дисциплины в проверяемом отделе внутренних дел. После ознакомления со справкой его начальника собирается личный состав отдела и доводятся до сведения результаты проверки, даются ответы на вопросы и необходимые разъяснения.

Подобного рода методические рекомендации по проведению в органах прокуратуры ведомственного контроля за полнотой регистрации заявлений и сообщений о преступлениях разработаны и в Прокуратуре Краснодарского края.’

Прежде всего проверяющий внимательно изучает наличие и правильность заполнения Книги № 1для регистрации заявлений и сообщений о преступлениях, а также Книги № 2 для регистрации сигналов о преступлениях, поступивших по телефону, телетайпу, телеграфу. В Книгах № 1 и № 2 тщательно изучается наличие всех необходимых реквизитов.

Должностное лицо, ответственное за правильное ведение Книг № 1 и № 2, назначенное приказом прокурора, должно незамедлительно записать информацию в соответствующую книгу, поставив на заявлении, протоколе принятия сообщения регистрационный
штамп

Методические рекомендации прокуратуры Краснодарского края по проведению проверок соблюдения порядка регистрации, рассмотрения, учёта заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях. Краснодар, 1992.

15 установленного образца. Затем следует проверить соблюдение сроков разрешения заявлений,

установленных ст. 109 УПК РСФСР. Следует иметь в виду, что они исчисляются не с момента

регистрации в Книге № 1, а с момента поступления в прокуратуру. Проследить, соблюдается ли

требование повторной регистрации заявлений и сообщений о преступлениях при поступлении

из других органов прокуратуры или внутренних дел.

Необходимо проверить, в полном ли объёме регистрируются заявления и сообщения о

преступлениях, для чего при изучении уголовных дел, материалов об отказе в возбуждении

уголовных дел, выделить дела и материалы, которые проверялись по заявлениям, сверить с

регистрацией в Книге № 1. Следует обратить внимание на наличие в делах протоколов явки с

повинной в органы прокуратуры и своевременностью их регистрации в Книге № 1; проверить,

нет ли у оперативных работников прокуратуры на проверке принятых лично и
не

зарегистрированных заявлений и сообщений, содержащих сведения о преступлениях; изучить

материалы по искам прокурора в порядке ст. 41 ГПК РФ, обратив внимание, не предшествовали

ли их оформлению заявления организаций или должностных лиц о допущенном ущербе

вследствие халатности , неисполнения служебных обязанностей, умышленных действий иных

лиц, содержащих признаки преступления, зарегистрированы ли такие заявления в Книге № 1;

изучить Журнал входящей корреспонденции, обратив особое внимание на переписку
с

контрольно-ревизионным аппаратом, техническими инспекторами. При
необходимости

произвести сверку с Книгой № 1; изучить содержание жалоб, исполненных и находящихся на

исполнении материалов с целью выявления сведений о преступных проявлениях и сверить с

Книгой № 1.

Проводимые за последние годы проверки в Краснодарском крае свидетельствуют о

том, что наиболее распространёнными нарушениями в органах прокуратуры, связанными с

полнотой регистрации заявлений и сообщений о преступлениях при ведении Книги № 1

являлись случаи регистрации исков, отказных материалов, материалов об административных

выселениях, об ограничении дееспособности; случаи всех выездов оперативных работников на

место происшествия независимо от наличия заявлений. В Книге № 1 (если она ведётся) не

всегда делаются отметки о сроках и результатах рассмотрения заявлений, зачастую отсутствуют

подписи исполнителей о получении заявления или разрешения. На самих заявлениях и

сообщениях отсутствуют резолюции прокурора.

После окончания проверки соблюдения установленного порядка регистрации

заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях необходимо либо выборочно, либо в полном

объёме проверить правильность составления и достоверность статистического отчёта по форме

2-Е о рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях. Следует исходить из того, что

основанием для составления этого отчёта является Книга № 1.

16

В заключение кратко остановимся на причинах неполноты регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

Известно, что уголовно-процессуальные нарушения есть следствие множества качественно различных причин, как положительных, так и отрицательных факторов. «Закон нелинейной причинности в социальных системах исключает возможность рассматривать детерминирующие правонарушаемость процессы только в качестве активного фактора (причины), а саму правонарушаемость только в качестве фактора-следствия. На языке кибернетики такое взаимодействие причин и следствий называется положительной (усиливающей) обратной связью. В этом смысле правонарушаемость составляет одну из своих собственных причин».

Многие исследователи причинности правойарушаемости приходят к выводу о сложном взаимодействии личности и среды, выясняют связи, ведущие от наиболее важных противоречий общественного развития к правонарушаемости. Такие связи обычно рассматриваются на трёх уровнях : философском, социологическом и психологическом. При этом возникает возможность выделения различных вариаций соотношения разнообразных факторов и их влияния на социальные условия, которые преобразуются в некий потенциал правонарушений.

По мнению Олькова С.Г., уголовно-процессуальные правонарушения стимулируются теми же детерминантами, что и правонарушаемость в целом. «Однако развитие социальных противоречий в уголовном судопроизводстве имеет свои особенности, складывающиеся по

ходу обеспечения и соблюдения законности». Следует согласиться с ним в том, что существует ряд общих причин социологического и психологического уровня, способствующих совершению уголовно-процессуальных правонарушений вообще и неполной регистрацией заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях в частности.

Среди таких общих причин, в той или иной степени имеющих отношение к неполноте регистрации преступлений, можно перечислить следующие.

  1. Снижение престижа закона в жизни общества, наличие некачественных, устаревших, неэффективных законов и других нормативных актов. По данным Института государства и права РАН, около четверти нарушений законности связано с несовершенством законов и нормативных актов - с их неполнотой, неясностью, противоречивостью. По нашему

Блувштейн Ю.Д. О причинной обусловленности преступности // Криминология и уголовная политика. М, 1985. С. 34-35. 2 Ольков С.Г. Указ. соч. С. 28.

17 мнению, действующее положение 1.10 Инструкции о порядке регистрации, рассмотрения и

учёта заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях, поступающих в органы прокуратуры,

утверждённое Генеральной прокуратурой СССР 8.VIII-1977 г., о том, что заявления и

сообщения о преступлениях, поступающие почтой, прежде всего «регистрируются по общим

правилам регистрации входящей корреспонденции» как раз и создаёт
потенциальные

возможности и для сокрытия, и для фальсификации заявлений и сообщений о преступлениях.

Во-первых, потому, что, предшествует непременной их регистрации в Книге № 1. Во- вторых,

потому, что, как показывает практика, на заявлениях и протоколах принятия устных сообщений

не всегда имеется надпись прокурора. В-третьих, заведующая канцелярией (как правило,

«должностное лицо», ответственное за ведение книг регистрации - № 1и № 2) не всегда

«немедленно» записывает заявления и сообщения о преступлениях из Журнала входящей

корреспонденции в Книге № 1или № 2. И в четвёртых, потому, что в органах прокуратуры, в

нарушение Инструкции от 8.VIII-77 года, довольствуются единственно только Журналом

регистрации входящей корреспонденции, даже если Книга № 1 или № 2 имеется.

  1. Несоответствие уголовно-процессуальных предписаний организационным формам

их реализации.

Законность зависит не только от норм материального права. Может быть, в еще большей степени она зависит от реализации принципов и норм права процессуального. Даже хороший закон может быть испорчен той процедурой, через которую он будет воплощаться в жизнь. В хорошей самой по себе процессуальной норме, сформулированной в ст. 109 УПК РСФСР об обязательности рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях, вопрос об обязательности регистрации таких заявлений и сообщений не оговаривается, что было бы, по нашему мнению, желательно. Другой вариант - самостоятельная норма, оговаривающая специально обязательность полноты регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

Другим фактором, не способствующим полноте регистрации, является усиливающаяся за последние годы ( по крайней мере, в органах внутренних дел) тенденция централизованного управленческого вмешательства в деятельность низовых органов. Это наносит вред практике, поскольку эффективность централизованного руководства оценивается, к сожалению, по текущей распорядительной деятельности аппарата централизованного руководства, а не по конечным результатам, не по реализации долгосрочных интересов укрепления правопорядка. Поэтому нередко практическая помощь подчиненным следственным подразделениям подменяется проверками и констатацией недостатков. «Имеются факты, когда руководители органов внутренних дел, о работе которых судят в первую очередь по статистическому уровню

18 преступности в регионе, заставляют следователей без законных оснований прекращать

Т уголовные дела».

  1. Плохое материально-техническое и кадровое обеспечение следственных

подразделений.

Всем известно, что в настоящее время следственный аппарат не укомплектован в

соответствии с установленной штатной численностью. С начала 90-х годов происходит

массовый отток квалифицированных следователей. Например, только в 1992 году из

следственных органов МВД РФ уволилось более 2 тысяч 400 следователей. Практически

Ф каждый второй следователь органов внутренних дел имеет стаж работы на следствии менее 3

лет, причем абсолютное большинство не имеют высшего юридического образования.

Следственным подразделениям не хватает помещений, недостаточно транспорта,

научно-технических средств. Следователи плохо обеспечены жильем, имеют сравнительно

низкий заработок.

  1. Рост преступности и изменение ее качественных характеристик.

Трагичным является тот факт, что рост числа уголовных дел давно превышает

возможности следователей. По данным УВД Краснодарского края,2 средняя нагрузка на одну

условную штатную единицу составила в 1992 году - 75,2 уголовного дела; в 1993 году - 75,5; в

1994 году - 53,7; в 1995 году - 51,1; в 1996 году - 49,1 уголовного дела. Можно предположить,

что некоторое снижение средней нагрузки при постоянном общем увеличении преступлений

все равно остается непомерной и скорее всего свидетельствует об увеличении сокрытых и

чц сфальсифицированных заявлений и сообщений о преступлениях.

Ясно, что ни о каком уменьшении или смягчении требований к полноте и

своевременности регистрации заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях речи быть не

может. Они должны быть обеспечены независимо от качественно-количественных

характеристик преступлений. Но для этого необходимо не только соответствие числа и

сложности расследуемых дел физическим возможностям должностных лиц, но и использование

полных, ясных и непротиворечивых нормативных актов.

Как правильно заметил С.Н. Ольков, «общество и его инструмент - государство

должны либо изыскать необходимые ресурсы, либо довольствоваться только реальной

пропускной способностью правоохранительных органов, дабы последние не допускали

1 Ольков С.Н. Указ. соч. С. 29-30. %

Статистические отчеты по форме 1-Е прокуратуры и УВД Краснодарского края за 1992-1996

гг.

19 перегибов, в особенности привлечения к уголовной ответственности невиновных»,1 и, добавим

мы, в особенности непривлечения к ответственности виновных. Как раз постановка нереальных

задач правоохранительным органам прямо ведет к дезорганизации работы,
нервозности,

стремлению к ложным приоритетам, общему ухудшению качества следствия, к сокрытию и

фальсификации заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях.

  1. Недостатки в контроле за следственным аппаратом.

Ясно, что особая важность процессуальной деятельности требует надежных механизмов предупреждения, выявления и устранения различных ошибок и нарушений следователей, связанных с полнотой и своевременностью регистрации заявлений и сообщений о преступлениях. Закон учитывает это обстоятельство: начиная с приема заявлений и сообщений, стадии возбуждения уголовного дела и далее осуществляется многосторонний контроль. Но, как это уже было выяснено ранее, он либо некачественен, либо недостаточен. В немалом числе следственных подразделений требовательность руководителей к подчиненным низка. Скорее всего именно поэтому во многих следственных отделах наибольшее число нарушений законности и правонарушений, особенно по хозяйственным (экономическим) делам, связано с этапом возбуждения уголовного дела, в том числе и по вопросу полноты регистрации заявлений и сообщений о преступлениях.

1 Ольков С.Н. Указ. соч. С. 31.

20 1.2. Надзор прокурора за своевременной и полной регистрацией преступлений

Федеральным законом о Прокуратуре Российской Федерации (с изменениями и дополнениями от 18 октября 1995 года) в первой его статье определяется: «Прокуратура Российской Федерации - единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за исполнением действующих на ее территории законов.»1

Одной из важнейших отраслей прокурорского надзора является надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. Предметом надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия является установленный порядок разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, выполнения оперативно-розыскных мероприятий и проведения расследования, а также законность принимаемых этими органами решений (ст. 29 федерального закона о Прокуратуре ).

Это положение представляет для нас интерес в нескольких отношениях. Во-первых, в нем не упоминается ( как и в ст. 109 УПК РСФСР ) прямо о регистрации заявлений и сообщений о преступлениях как о предмете данной отрасли надзора. Вместе с тем, установленный порядок разрешения заявлений и сообщений о преступлениях ст. 29 закона относит к предмету надзора за исполнением законов органами дознания и следствия. Означает ли это, что регистрация заявлений и сообщений о преступлениях является актом не правовым (т.е. не имеющим правовых последствий ), а, скажем, актом организационным?

Представляется все-таки, что законодатель, формулируя часть 1 ст. 109 УПК РСФСР, под выражением «прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны принимать заявления и сообщения о любом преступлении…» очевидно имел в виду, что понятие «принимать» включает в себя и «зарегистрировать», ибо речь идет об официальном, регулируемом уголовно-процессуальным законом правовом акте. Официальность такого приема как процедуры детализируется подзаконными актами органами внутренних дел и прокуратуры, которые в свою очередь, основаны на положениях ст. 109 УПК РСФСР.

Во всех подзаконных актах, например, в уже неоднократно упоминавшейся ранее действующей Примерной Инструкции МВД СССР от 11/XI - 1990 г. отражается вся цепочка последовательных задач предварительной проверки, реализующихся на
практике: прием,

О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон // Собрание законодательства РФ. 1995. №47. С. 4472.

21 регистрация, учет и разрешение заявлений и сообщений о преступлениях.1 В этой инструкции,

исходя, очевидно, из чисто практических целей, прием и регистрация разделяются.

Под приемом информации о преступлениях понимаются действия должностного лица (прокурора, следователя, органа дознания и судьи ), наделенного согласно закону соответствующими полномочиями по получению заявлений, сообщений о преступлениях.

Регистрация же - это присвоение каждому поступающему заявлению, сообщению о преступлении порядкового номера и фиксация в учетной документации кратких данных согласно установленному порядку. Практический смысл такого разделения очевиден: должностное лицо может получить заявление или сообщение о преступлении, но не зарегистрировать его вовсе или не по установленным правилам.

Если ст. 109 УПК РСФСР имеет в виду прием и неразрывно связанную с ним ( или входящую в него ) регистрацию, а также разрешение заявлений и сообщений о преступлениях, почему же тогда в ст. 29 Закона о прокуратуре говорится (как о предмете прокурорского надзора) только об «установленном порядке разрешения заявлений и сообщений о преступлениях»?

Здесь мы подошли к проблеме, непосредственно связанной с обсуждаемым вопросом. Речь идет о разграничении возбуждения уголовного дела и предварительного следствия как стадий уголовного процесса. Эта проблема, вовсе не носящая академического характера и имеющая большое практическое значение, к сожалению, до сих пор не перестала быть спорной. Как показывает следственная практика, ее нерешенность влечет за собой совершение многочисленных уголовно-процессуальных нарушений.

Еще в конце 50-х - начале 60-х годов в уголовно-процессуальной науке возникли разногласия по поводу самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела. Большинство ученых и практиков считали, что первоначальным этапом уголовного процесса является возбуждение уголовного дела, имея в виду в первую очередь его законность и обоснованность. Поэтому оно (возбуждение) и является самостоятельной стадией уголовного процесса.2 Другая часть процессуалистов рассматривала данную часть судопроизводства как элемент предварительного следствия.3 По мнению большинства, такая концепция фактически ведёт к

1 Примерная Инструкция МВД СССР от 11 ноября 1990 г. “О порядке приёма, регистрации, учёта и разрешения в органах внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях”.

2 Напр.: Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968. С. 12.

3 Напр.: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962. С. 231-233.

22 признанию необходимости проведения расследования по каждому заявлению или сообщению о

преступлении и предполагает исчисление сроков расследования, следовательно, с момента

совершения первоначального процессуального действия - приёма и регистрации заявления или

сообщения.

Несмотря на то, что это противоречило действующему законодательству, довольно многочисленные сторонники второй точки зрения считали, что задачи предварительного следствия и возбуждения уголовного дела являются общими. Неверное понимание задач первоначальной стадии уголовного процесса и обусловило порочную практику работников дознания и следствия, когда они выходили и до сих пор выходят за рамки предварительной проверки и по существу занимаются расследованием заявлений и сообщений о преступлениях.

Совершенно очевидно, что в стадии возбуждения уголовного дела не может ставиться задача раскрытия преступления, поскольку при получении заявлений и сообщений ещё не решён вопрос о том, имеется ли достаточно оснований судить о наличии преступления. Поэтому здесь не может возникнуть какой-либо другой процессуальной задачи, кроме рассмотрения (предварительной проверки) первичных материалов о преступлении.

Н.В. Жогин правильно отмечает, что особенность данной стадии состоит в том, что «она предназначена обеспечить, с одной стороны, немедленное и решительное реагирование на каждый имеющий место преступный факт, с другой - своевременно предотвратить расследование фактов, не содержащих признаков состава преступления либо вовсе не имевших места в действительности».1

Правильность этого положения подтверждается каждодневной практикой ведомственного контроля за соблюдением установленного порядка приёма, регистрации и разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, осуществляемого в органах внутренних дел и прокуратуры. Кроме того, это подтверждается и практикой постоянного прокурорского надзора за исполнением законов в стадии возбуждения уголовного дела.

Об этом же свидетельствует и Приказ Генерального прокурора № 31 от 18/VI-1997 года «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием» :

«При выявлении нарушений порядка приёма, регистрации, учёта заявлений и сообщений о преступлениях, фальсификации материалов доследственной проверки принимать

1 Жогин Н.В. Указ. соч. С. 113.

23 меры по привлечению виновных лиц к ответственности, вплоть до возбуждения уголовного

дела».’

Исходя из смысла ст. 109 УПК РСФСР и существа практики осуществления, контроля и

надзора за приёмом и регистрацией заявлений и сообщений о преступлениях, по нашему

мнению, ст. 29 Федерального закона о Прокуратуре необходимо дополнить словами : «приёма,

регистрации и …» и изложить следующим образом : «Предметом надзора является соблюдение

прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка приёма, регистрации и

разрешения заявлений и сообщений о готовящихся и совершённых преступлениях, выполнения

оперативно-розыскных мероприятий и проведение расследования, а также законность решений,

принимаемых этими органами, осуществляющими оперативно-розыскную
деятельность,

дознание и предварительное следствие».

Надзор за правильностью, законностью и обоснованностью принятия, регистрации и разрешения заявлений и сообщений о совершённых или готовящихся преступлениях занимает важное место в системе прокурорского надзора в России. От того, насколько быстро и законно будут разрешены все поданные заявления и сообщения о преступлениях, в значительной степени зависит успешное раскрытие и в дальнейшем расследование преступлений.

В первой части ст. 116 УПК РСФСР указывается, что «прокурор осуществляет надзор за законностью возбуждения уголовного дела». Стадия возбуждения уголовного дела не сводится только к вынесению постановления. Она включает в себя целую совокупность определённых действий : принятие и регистрацию заявлений и сообщений о преступлениях, совершённых или готовящихся; осуществление иных мер к установлению и пресечению преступных проявлений; тщательную предварительную проверку информации о преступлениях; вынесение постановления о возбуждении уголовного дела или отказа в возбуждении его и т.д. Если иметь в виду важность задач, решаемых в стадии возбуждения уголовного дела, представляется, что структура ст. 116 УПК РСФСР, регулирующей прокурорский надзор в этой стадии, не охватывает все стороны надзора за возбуждением уголовного дела. Поэтому формальное толкование содержания первой части этой статьи позволяет некоторым процессуалистам считать, что прокурорский надзор в стадии возбуждения

1 Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием». М., 1997. С. 2-3.

2 На это обратили внимание давно (например, см. : Ковалёв М.А. Процессуальные вопросы прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис…. канд. юр. наук. М., 1974. С. 5).

24 уголовного дела - это только надзор за законностью постановлений о возбуждении дела или об

отказе в возбуждении. Неудивительно поэтому, что некоторые прокуроры следуют этой точке

зрения на практике.

Поскольку стадия возбуждения уголовного дела начинается с принятия и регистрации

заявлений и сообщений о преступлениях, постольку и прокурорский надзор осуществляется с

момента поступления (или отказа принятия) заявлений и сообщений о преступлениях. «Но

поскольку ст. 116 УПК РСФСР в своей первой части никак не конкретизирует действия

прокурора по осуществлению надзора за законностью возбуждения уголовного дела», делаются

предложения « … дополнить ст. 116 УПК ссылкой на то, что прокурор вправе использовать

полномочия, представленные ему ст. 211 УПК. Подобное дополнение позволило
бы

конкретизировать элементы надзора за законностью возбуждения уголовного
дела,

распространить его на всю стадию, начиная с момента поступления в орган дознания или к

следователю первичных материалов о преступлении, увеличить его эффективность».1

По нашему мнению, неконкретность ч. I ст. 116 УПК РСФСР можно устранить иным,

более простым способом, дополнив имеющуюся формулировку словами : «…с
момента

принятия и регистрации (или отказа в них) заявлений или сообщений о преступлениях», и

перенеся следущее из п. 1 ст. 211 УПК в ч. 1 ст. 116 УПК : «проверяет не реже одного раза в

месяц исполнение закона о приёме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о

совершённых или готовящихся преступлениях», изложив первую часть следующим образом :

«Прокурор осуществляет надзор за законностью возбуждения уголовного дела с момента

принятия и регистрации (или отказа в них) заявлений или сообщений о преступлениях.

Проверяет не реже одного раза в месяц исполнения требований закона о приёме, регистрации и

разрешении заявлений и сообщений о совершённых или готовящихся преступлениях». Только с

учётом этого прокурор может реально нести полную ответственность за то, чтобы на самом

деле не было случаев и необоснованного возбуждения уголовных дел, и отказов в них. Тем

более, что до сих пор некоторые прокуроры пытаются оправдать недостаточную действенность

надзора тем, что его правовые средства будто бы не позволяют на стадии возбуждения

уголовного дела своевременно предупреждать и пресекать нарушения закона, поскольку ст. 116

УПК определяет полномочия прокурора лишь за законностью правового акта (постановления),

завершающего эту стадию процесса.

Так же, как и в других стадиях уголовного процесса, на стадии возбуждения уголовного

дела прокурор вправе давать органам дознания, следователям обязательные указания, требовать

любые документы или материалы, заявления для проверки, рассматривать жалобы на их

1 Ковалёв М.А. Указ. соч. С. 8.

25 действия, отменять или изменять принятые ими решения. Здесь существенным является вопрос

отличия «документов» от «материалов». По мнению В.В. Степанова, под документами «следует

иметь в виду процессуальные документы, составляемые до возбуждения уголовного дела, копии

которых в соответствии с уголовно-процессуальным кодексом лицо, производящее проверку

(ст. 211 УПК), обязано представлять прокурору (протокол осмотра места происшествия,

протокол заявления, протокол явки с повинной и т.д.).

Все иные документы (в широком смысле слова), а также различные предметы, вещи, образцы и т.д. составляют материалы».1

Надзор прокурора за своевременной и полной регистрацией преступлений предполагает в первую очередь соблюдение процессуальной обязанности следователя, органа дознания и судьи принимать и регистрировать все без исключения заявления и сообщения о совершённых и подготавляющихся преступлениях, - т.е. соблюдение ими ст. 109 УПК РСФСР, независимо от того, кому впоследствии будет подследственно возбуждаемое дело.

Особенно большое значение имеет надзор за своевременной и полной регистрацией заявлений и сообщений о преступлениях в органах внутренних дел, куда поступает более 90 %. До настоящего времени на практике имеется много случаев, когда заявления и сообщения о преступлении не регистрируются, а материалы, собранные по рапортам оперативных работников, списываются в наряд без какого-либо реагирования на них. Многочисленными проверками установлено, что заявления, поступающие в органы внутренних дел по почте, в Книге № 1 не регистрируются и разрешаются путём составления различных справок, рапортов. Нередко дежурные органов внутренних дел направляют заявителей непосредственно к оперативным работникам уголовного розыска, которые письменных заявлений не принимают, протоколов заявлений не составляют, а делают для себя лишь «заметки в оперативных целях». Такое положение требует всяческого усиления прокурорского надзора, повышения его оперативности, поскольку нарушение установленного ведомственными приказами порядка приёма и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях ведёт к нарушению установленного процессуальным законом порядка их разрешения. Наиболее действенным методом обеспечения законности реагирования на первичные сведения о преступлениях, как показала надзорная практика, является систематическая проверка ежесуточных сводок о преступлениях и происшествиях и контроль за ведением Книги № 1 и Журнала учёта происшествий, их сверка с другими учётными источниками в различных учреждениях.

Степанов В.В. Предварительная проверка первичных материалов о преступлениях. Саратов, 1972. С. 119.

26 По мнению многих авторов, повышение эффективности прокурорского надзора за

своевременной и полной регистрацией преступлений зависит от решения ряда проблем, на

которые обратили внимание ещё в 70-х годах. «Прежде всего нужно устранить недостатки

существующей регистрации и учёта заявлений и сообщений о совершённых
и

подготавливаемых преступлениях. В настоящее время регистрацию и учёт заявлений
и

сообщений … о преступлениях ведут органы расследования. Это, в совокупности с тем, что

основным критерием качества их работы признаётся раскрываемость преступлений, нередко

приводит к стремлению «улучшить показатели» за счёт неполной регистрации заявлений и

сообщений о преступлениях».1 По мнению авторов процитированной
коллективной

монографии, организационное отделение органов, ведущих регистрацию и учёт информации о

преступлениях, от органов, расследующих уголовные дела, способствовало бы обеспечению

полноты регистрации и учёта, исключило бы ведомственную заинтересованность.

К сожалению, такое радикальное и, судя по всему, результативное предложение в настоящих условиях выглядит нереалистичным, хотя и очень заманчивым.

В свою очередь, на степень эффективности прокурорского надзора влияет оценка его деятельности, как и работы следователей, главным образом на основе пресловутого процента раскрываемости, увеличения или уменьшения числа зарегистрированных преступлений и происшествий.

Наиболее важной, хотя и очень сложной и в теоретическом, и тем более в практическом плане является проблема сокрытия преступлений от регистрации и учёта. Известно, что сокрытие преступлений вызывается в первую очередь стремлением должностного лица выглядеть в лучшем свете, иметь хорошие показатели в первую очередь по раскрываемости преступлений, по состоянию преступности, в силу ложно понимаемых интересов и т.п. Сокрытие в первую очередь и главным образом заключается в том, что заявления и сообщения не регистрируются в Книге № 1 или под разнообразными «благовидными» предлогами заявителям в регистрации отказывают, даже когда получают от них заявления. Выше уже упоминались и другие незаконные действия по сокрытию от регистрации информации о преступлениях.

По мнению В.В. Степанова, «основными причинами, вызывающими сокрытие преступлений, являются : 1) недостаточный прокурорский надзор за этой областью деятельности органов МВД; 2) недобросовестность отдельных работников милиции; 3) непринятие или принятие недостаточно эффективных мер воздействия в отношении лиц, допустивших нарушения; 4) существующий порядок оценки результатов деятельности того или

Проблемы эффективности прокурорского надзора. М., 1977. С. 104.

27 иного органа, главным образом, по показателям раскрываемости и состояния преступности на

участке, в районе и т.д.; 5) недостаточная правовая урегулированность порядка приёма и

оформления заявлений и сообщений о совершённых преступлениях».’

Характерно, что по прошествии 25 лет (свою книгу В.В. Степанов написал в 1972 году) причины сокрытия преступлений остались фактически теми же самыми. При этом автор на первое место совершенно правильно, с нашей точки зрения , поставил недостаточный прокурорский надзор за приёмом и регистрацией заявлений и сообщений о преступлениях. Поскольку более 9/10 заявлений и сообщений подаётся в органы внутренних дел и с учётом оценки результатов их деятельности, не говоря уже о законах, обязывающих прокурора осуществлять надзор, он является наиболее действенным фактором борьбы с сокрытием преступлений.

В литературе, однако, имеются и противоположные точки зрения. Например, М.А. Ковалев, рассмотрев методику выявления случаев сокрытия преступлений от регистрации и учета, сделал вывод о том, что «такие проверки должны делаться руководящими и вышестоящими инстанциями подразделений органов внутренних дел, ибо контрольно-ревизионные функции - прерогатива органов МВД, а не прокурора.» . О том, что контрольно- ревизионная функция - прерогатива органов МВД, спору нет. Это совершенно необходимый ведомственный контроль. Однако и прием, и регистрация заявлений и сообщений о преступлениях, и сама деятельность по ведомственному контролю за ними должна подвергаться прокурорскому надзору по закону.

Одним из наиболее часто встречающихся условий, в той или иной степени способствующих сокрытию преступлений, является недостаточная урегулированность вопроса относительно уведомления прокурора об обнаруженном преступлении. Имеется в виду ч. II ст. 119 УПК РФ, где сказано: «Об обнаруженном преступлении и начатом дознании орган дознания немедленно уведомляет прокурора».

В.В. Степанов правильно замечает, что “из этой формулировки можно сделать вывод о том, что сообщение прокурору может быть сделано одновременно с возбуждением уголовного дела. Если сообщение может быть сделано одновременно, то это ни в коей мере не обеспечивает эффективности прокурорского надзора, учитывая, что уголовное дело может быть возбуждено спустя 3-10 суток с момента поступления сообщения или заявления о преступлении. Далее не понятно, в какую форму должно облекаться сообщение органов

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 127.

2 Ковалев М.А. Указ. соч. С. 10.

28 дознания прокурору ( письменную или устную )”.’ Это обстоятельство создает возможность

недобросовестным работникам при поступлении заявления или сообщения о преступлении

«выяснять перспективу расследования» в случае возбуждения уголовного дела и с учетом этого

решать, ставить ли прокурора в известность, или нет. “Потенциальная возможность сокрытия

преступлений от учета базируется на том, что, с одной стороны, регистрация сообщения или

заявления осуществляется ими (если последние поступили непосредственно к ним ), а с другой,

возможностью избежать немедленной постановки прокурора в известность о совершенном

преступлении”.2

Из сказанного очевидно, что ч. II ст.119 УПК следовало бы дополнить словами «…в письменной форме» и изложить следующим образом: “Об обнаруженном преступлении и начатом дознании орган дознания немедленно уведомляет прокурора в письменной форме”. Таким образом, для осуществления эффективного надзора за принятием и регистрацией заявлений и сообщений о преступлениях прокурор должен добиваться немедленного письменного уведомления органами внутренних дел о принятых и зарегистрированных ими заявлениях и сообщениях. Является нетерпимой практика некоторых прокуроров, не придающих значения несвоевременным сообщениям органов следствия и дознания о поступившей к ним информации о преступлениях. Это затрудняет и ухудшает надзор. Своевременное же уведомление уже в начале стадии возбуждения уголовного дела создает возможность предупреждать потенциальные нарушения закона и в необходимых случаях обеспечивать правильное взаимодействие следователя и оперативных работников.

Важной проблемой является и надзор за осуществлением прав граждан и организаций при подаче ими заявлений и сообщений о преступлениях и обжаловании решений и действий органов внутренних дел в стадии возбуждения уголовного дела. Здесь есть свои сложности и спорные моменты. Если , например, потерпевший по делам частного обвинения обращается в органы внутренних дел, к следователю или прокурору, последние, получив заявление ( жалобу) потерпевшего и обнаружив в нем признаки преступления, наказание за которое предусмотрено ч. 1 ст. 50 УК РФ, обязаны, по нашему мнению, передать заявление ( жалобу ) и другие материалы в порядке ст. 114 УПК РСФСР по подсудности в соответствующий суд для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, приняв одновременно, в случае необходимости, меры к предотвращению или пресечению преступления. О принятом решении заявитель уведомляется сразу же.

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 128.

2 Там же. С. 128-129.

29 Следует упомянуть и о процессуальных средствах выявления и устранения прокурором

нарушений закона в стадии возбуждения уголовного дела. Выявление нарушений закона -

важнейший элемент и основа эффективности прокурорского надзора. В
деятельности

прокурора особую роль играют его активность, инициативность, такая организация работы, при

которой максимально использовались бы различные источники информации о нарушениях

установленного порядка приема и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях. Для

выявления подобных нарушений прокурор знакомится с заявлениями, протоколами сообщений,

со всеми первичными материалами; заслушивает доклады следователей или лиц, производящих

дознание; принимает участие в осмотре места происшествия.

Анализ проверочных действий прокурора за своевременной и полной регистрацией преступлений позволяет выявить основные недостатки прокурорского надзора: 1) несистематичность надзора; 2) неполнота проверок; 3) проверка лишь материалов правильности возбуждения уголовного дела, чаще - только материалов об отказе в возбуждении, но не своевременности, полноты регистрации; 4) беспринципность при обнаружении недостатков, когда проверяющий прокурор не реагирует остро на нарушения законности и, ограничиваясь лишь констатацией недостатков, не вскрывает их причин; 5) прокурор не ставит вопроса об ответственности виновных должностных лиц; 6) недостаточно контролирует исполнение начальниками следственных отделов и органов дознания предложений и представлений прокурора. Устранение таких нарушений - первоочередная задача прокурорского надзора за своевременностью и полнотой регистрации преступлений.

Особенностью надзорной деятельности прокурора в стадии возбуждения уголовного дела является то, что меры по устранению нарушений закона могут приниматься прокурором непосредственно. Здесь полномочия прокурора носят властно-распорядительный характер, поскольку он осуществляет процессуальное руководство по конкретному делу. Властно- распорядительный характер функции прокурорского надзора за точным исполнением законов и установленного порядка необходим, если учитывать сущность следственной деятельности, когда необходимо выявить обстоятельства преступлений, обеспечить привлечение виновных к уголовной ответственности. Эта деятельность имеет особый характер и решает особые задачи. Поэтому прокурор осуществляет руководство ею не на административных, а на уголовно-процессуальных основаниях.

Эффективность реагирования прокурора на нарушения закона и установленного порядка приема и регистрации заявлений и сообщений о преступлениях зависит от его быстроты и полноты, от реального устранения нарушений, а также причин и условий, способствующих этим нарушениям, от принятия мер по восстановлению прав и интересов тех, у кого они нарушены, от привлечения к ответственности должностных лиц, допустивших нарушения.

30 1.3. Процессуальные формы предварительной проверки и пути их

совершенствования

Возбуждение уголовного дела как сложное процессуальное понятие имеет несколько значений, на что уже давно обращалось внимание.1 Прежде всего, это уголовно- процессуальный институт, своими нормами определяющий условия, порядок и иные обстоятельства возникновения уголовного дела. Кроме того, это отдельный процессуальный акт полномочного должностного лица в виде постановления о возбуждении уголовного дела. И, наконец, это стадия уголовного процесса, состоящая из действий и отношений, возникающих при приеме, регистрации, рассмотрении и разрешении заявлений и сообщений о совершенных и приготовляемых преступлениях.

Процессуальные нормы института возбуждения уголовного дела регламентируют поводы и основания к возбуждению, порядок приема, регистрации, рассмотрения и разрешения первичных данных, а также органы, уполномоченные возбуждать уголовные дела, их полномочия и взаимоотношения. Процессуальные права и обязанности, установленные этими нормами, реализуются через действия указанных в законе лиц, на первой стадии уголовного процесса - стадии возбуждения уголовного дела. Таким образом, первоначальный этап уголовно-процессуальной деятельности с самого начала ставится в определенные законом рамки, что должно обеспечивать и правовую устойчивость возникающих здесь отношений, и защиту прав и законных интересов граждан, и уменьшение произвола и беззакония.

Процессуальная форма является необходимым условием своевременного, законного и обоснованного возбуждения уголовного дела. Неуклонное соблюдение предусмотренного законом процессуального порядка приема, регистрации, рассмотрения и разрешения заявлений и сообщений о преступлениях как раз и служит гарантией их законности и обоснованности. Нарушение же процессуальной формы неизбежно отражается на правильности выводов, влечет за собой ошибки, необоснованные решения. Таким образом, процессуальная форма тесно и неразрывно связана с существом деятельности по возбуждению уголовного дела, как и всякая правовая деятельность.

Следует согласиться с мнением тех практиков и ученых, которые считают, что правовая регламентация вообще и регламентация в стадии возбуждения уголовного дела (включая предварительную проверку) в особенности, в известной мере ограничивает круг возможностей уполномоченных законом лиц. Это естественно, поскольку она подчиняет их деятельность порядку, установленному процессуальными нормами, другое дело, что во многом этот порядок

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961. С. 7.

31 не строг, т.е. недостаточно регламентирован.

Упомянутые ограничения вовсе не означают, что уполномоченные лица не свободны в выборе направлений и средств деятельности. Такая свобода, как известно, реально существует в виде широкой совокупности тактических возможностей.

Именно наличие процессуальной регламентации, т.е. неразрывной связи формы и содержания деятельности уполномоченных законом лиц в значительной степени снижает возможности совершения ошибок субъективного характера, которые, как правило, возникают в неблагоприятных условиях обнаружения признаков преступления и связанных с ним обстоятельств. Отсюда очевидно, что процессуальная форма является необходимым условием такой деятельности и гарантией ее правильного осуществления. Кроме того, процессуальная регламентация выражается еще и в том, что она мобилизующе воздействует на уполномоченных лиц, приучая неукоснительно выполнять требования закона и действовать в соответствии с ним. Порядок деятельности, предусмотренный законом, является выражением ее оптимальной организации.

В литературе и на практике до сих пор нет единого мнения по поводу природы возбуждения уголовного дела и предварительной проверки. Различные точки зрения, несомненно, имеют принципиальное значение, познавательную и практическую ценность. Нередко в зависимости от того, как решаются эти вопросы, меняются подходы к ряду практически важных проблем, что неизбежно отражается на качестве и уровне борьбы с преступностью. Это вызывает необходимость по ходу изложения хотя бы кратко останавливаться на существе основных точек зрения и выяснении причин, их порождающих, сейчас же достаточно отметить характерный для обсуждаемой проблемы пример.

Название восьмой главы УПК РСФСР сложилось исторически и до принятия в 1958 году основ уголовного судопроизводства соответствовало содержанию этой главы. Положение изменилось после принятия Основ и нового УПК РСФСР, когда в них включили предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях, но, как оказалось, явно недостаточно регламентированную. Название главы перестало точно соответствовать ее новому содержанию. И хотя эта неточность не затрагивает существа процессуального регулирования деятельности в стадии возбуждения уголовного дела, она все-таки позволила некоторым процессуалистам эту стадию сводить только к вынесению постановления о возбуждении уголовного дела, а всю деятельность по предварительный проверке не считать процессуальной.’

Такая точка зрения, безусловно, ошибочна уже потому, что прямо противоречит

1 Напр.: Чельцов М.А. Указ. соч.; Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. М, 1970.

32 действующему уголовно-процессуальному законодательству. Закон возлагает на следователя,

прокурора, орган дознания и судью выполнение целого ряда действий, предшествующих

вынесению постановления о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом, в то же

время в законе подчеркивается, что все они не являются следственными действиями. Однако

это вовсе не означает, что “действия в стадии разрешения вопроса о возбуждении уголовного

дела не являются процессуальными. В действительности уголовно- процессуальными

действиями являются все действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом. К

ним относятся любые действия органа дознания, следователя, прокурора, судьи, если они

совершаются в соответствии с нормами уголовно-процессуального кодекса”.1

В стадии возбуждения уголовного дела принятию соответствующего решения по заявлению или сообщению о преступлении предшествует деятельность по установлению достаточных данных, указывающих на признаки преступления. В первую очередь закон определяет, что сведения о преступлениях могут быть получены только из тех источников, которые являются законными поводами к возбуждению уголовного дела (ст. 108 УПК РСФСР ). Отсюда очевидно, что они одновременно являются поводами к началу уголовно- процессуальной деятельности. Сведения, содержащиеся в перечисленных законом источниках, зачастую требуют проверки и уточнения. Порядок предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях определен в ст. 109 УПК. Характерно, что статья называется “Обязательность рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении”, чем подчеркивается недопустимость отказа в принятии заявлений и сообщений.

Закон предусматривает, что в стадии возбуждения уголовного дела принимаются меры к предотвращению или пресечению преступления, а равно к закреплению следов преступления (ст.ст. 112 и 114 УПК). Для обнаружения следов и вещественных доказательств и закрепления их, а также выяснения картины происходившего служит осмотр места происшествия, который в случаях, не терпящих отлагательства, может быть произведен и до возбуждения уголовного дела (ст. 178 УПК).

Граждане, общественные организации, должностные лица наделяются законом определенными правами и обязанностями, реализующимися в ходе деятельности на стадии возбуждения уголовного дела. Результаты этой деятельности закрепляются в соответствующих процессуальных документах: протоколе устного заявления (ст. 110 УПК ), протоколе явки с повинной (ст. 111 УПК), объяснении, полученном в ходе предварительной проверки (ст. 109 УПК), протоколе осмотра места происшествия (ст.ст. 178, 182 УПК),
постановлении о

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела - стадия советского уголовного процесса // Сборник трудов / ВНИИ МВД СССР. 1972. № 23. С. 69.

33 возбуждении уголовного дела (ст. 112 УПК), постановлении об отказе в
возбуждении

уголовного дела (ст. 113 УПК), постановлении о направлении заявления или сообщения по подследственности или подсудности (ст. 114 УПК). И хотя на практике зачастую ограничиваются так называемым “сопроводительным” документом, из смысла ст.ст. 109 и 114 УПК следует, что уполномоченные на то лица обязаны выносить мотивированное постановление. В этом постановлении, кроме причин направления материалов по подследственности или подсудности, должно быть указано, какие именно меры к предотвращению или пресечению преступления, а также к закреплению следов были приняты.

Для обеспечения законности и обоснованности реагирования на факты, содержащие признаки преступления, закон предоставляет прокурору права и обязанности по надзору за законностью возбуждения уголовного дела. Своим постановлением он может отменить необоснованное постановление о возбуждении уголовного дела или отказе в возбуждении дела (ст. 116 УПК).

Таким образом, в ходе приема, регистрации, рассмотрения и разрешения заявлений и сообщений о совершенных и готовящихся преступлениях на основе норм УПК осуществляется широкий и разнообразный круг действий, возникают своеобразные отношения, которые закрепляются соответствующими процессуальными документами. Из этого следует, что в стадии возбуждения уголовного дела с самого начала возникают уголовно-процессуальная деятельность и уголовно-процессуальные отношения. Иначе говоря, этой стадии присуща установленная законом своеобразная процессуальная форма, строгое соблюдение которой является гарантией своевременности, законности и обоснованности решений, принимаемых по заявлениям и сообщениям о преступлениях. В свою очередь, своевременность и обоснованность возбуждения уголовного дела часто зависит от предварительной проверки, которая предшествует возбуждению дела или отказу в таковом.

Автор единственной до сих пор монографии о предварительной проверке В.В. Степанов справедливо отмечает, что, “являясь одним из наиболее интересных и спорных моментов возбуждения уголовного дела, предварительная проверка первичных материалов относится к тем вопросам, … которым не уделяется достаточного внимания… Необходимость теоретического освещения данного вопроса, кроме того, вызывается, во-первых, распространенностью ее в практике …, во-вторых, недостаточной регламентацией уголовно- процессуальным кодексом …, что нередко приводит к ошибкам при проведении проверок первичных материалов и в конечном итоге, при возбуждении уголовного дела”.1

С сожалением приходится констатировать, что такая ситуация до настоящего времени

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 8.

34

фактически не изменилась. И в первую очередь из-за явно недостаточной регламентации и стадии возбуждения уголовного дела, и в особенности самой предварительной проверки (о чем речь пойдет ниже).

Как показывает следственная практика, большинство заявлений и сообщений о преступлениях нуждаются в предварительной проверке. Для экономических и должностных преступлений проверка необходима практически по всем заявлениям и сообщениям. Иначе говоря, не всякое заявление или сообщение влечет за собой немедленное возбуждение уголовного дела. “Все заявления и сообщения о преступлениях, из какого бы предусмотренного законом источника они ни были получены, в зависимости от характера содержащихся в них сведений могут быть разбиты на три группы:

1) содержащие данные, прямо указывающие на признаки преступления; 2) 3) нуждающиеся в проверке основания к возбуждению уголовного дела; 4) 5) требующие немедленного вмешательства работников милиции и следователя для пресечения преступления и закрепления следов. 6) Такая классификация позволит … полнее рассмотреть комплекс процессуальных действий следователя … по каждому из перечисленных видов”.1

Как считает большинство специалистов и практиков, такое деление имеет практический смысл. По заявлениям и сообщениям, прямо указывающим на преступление решение о возбуждении уголовного дела принимается немедленно. Очевидность преступления в этом случае должна означать доказанность только тех его признаков, которые указывают на достаточность данных для возбуждения уголовного дела. Как показывает практика, сведения такого характера следователь получает чаще всего от свидетелей - очевидцев, потерпевших или в результате непосредственного обнаружения признаков преступления.

Требование о немедленности возбуждения уголовного дела реализуется в зависимости от характера преступления сразу же:

1) после рассмотрения заявления или сообщения, если не требуется проводить осмотр места происшествия ; 2) 3) после осмотра места происшествия, когда он проводился для подтверждения данных, изложенных в заявлении или сообщении; 4) 3) при задержании подозреваемого с поличным или если на него прямо указывают как на совершившего преступление потерпевший или свидетели-очевидцы вскоре после получения заявления или сообщения из установленного законом источника.2

1 Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на предварительном следствии (правовые и организационные вопросы). Волгоград, 1976. С. 82.

2 Там же. С. 85.

35 По заявлениям и сообщениям, требующим немедленного вмешательства органов

дознания и следователя для пресечения преступления и закрепления его следов вопрос о

возбуждении уголовного дела обычно сразу не решается, но тотчас принимаются срочные

меры. Пресекается преступление и закрепляются следы (чаще всего по грабежам, разбоям,

хулиганству, ДТП и др.). Меры, принятые в таких ситуациях, могут быть
только

процессуальными, поскольку речь идет о совершенных или совершающихся преступлениях.

По данному вопросу существуют различные мнения. Большая часть авторов выступает за полное запрещение производства каких-либо следственных действий до возбуждения уголовного дела1, другие допускают производство лишь небольшого количества таких действий.2

Наиболее последовательным в отстаивании второй точки зрения является А.К. Гаврилов, который считает правильным решением такой сложной ситуации “допущение производства комплекса необходимых в силу важности процессуальных и следственных действий для пресечения преступления и закрепления его следов (такие действия можно назвать экстренными)”.3 По его мнению, это не нарушает закона, поскольку ст. ст. 112 и 114 требуют принять меры к предотвращению или пресечению преступления и к закреплению следов. Такими мерами, как он считает, могут быть осмотр места происшествия, задержание, освидетельствование, личный обыск, изъятие документов и доказательств и т.п. Такие действия хотя и носят процессуальный характер, однако, по мнению А.К. Гаврилова, служат лишь предпосылкой для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Более того, он считает необходимым предусмотреть производство таких следственных действий для пресечения преступлений и закрепления его следов в порядке ст. ст. 112 и 114 УПК, как : а) осмотр места происшествия; б) задержание подозреваемого; в) освидетельствование подозреваемого и потерпевшего; г) производство личного обыска; д) наложение ареста на имущество; е) изъятие документов, вещественных доказательств, оружия; ж) допрос потерпевшего или подозреваемого, если они находятся в опасном для жизни состоянии.4 Точку зрения автора понять можно, но признать ее правильной - вряд ли, поскольку это бы “размыло” рамки пока существующей первой стадии уголовного процесса со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.

Заявления и сообщения, нуждающиеся в проверке оснований к возбуждению уголовного дела. Как уже отмечалось выше, имеются в виду заявления и сообщения, из которых нельзя

1 Чельцов М.А. Указ. соч.

2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч.; Иванов В.А. Дознание в советском уголовном процессе. Л., 1966.

3 Гаврилов А.К. Указ. соч. С. 91.

4 Там же. С. 94.

36 сразу сделать вывод о достаточности данных, свидетельствующих о признаках преступления.

Здесь возникает необходимость в проведении предварительной проверки, сводящейся к установлению того, что в действительности совершено преступление (имеется в виду достаточность данных о его признаках) и отсутствуют обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела. Таким образом, предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях может быть определена как “деятельность уполномоченных уголовно-процессуальным законом лиц, направленная на обнаружение признаков преступления и иных обстоятельств для своевременного и обоснованного решения вопроса о возбуждении уголовного дела или принятия иных мер”.’

Специфика процессуальной формы, присущая стадии возбуждения уголовного дела и уже поэтому предварительной проверке заявлений и сообщений о преступлениях, следует непосредственно из задач данной стадии и связана с содержанием ее процессуальной деятельности, отсюда понятно, почему уголовно-процессуальный закон придает особое значение регламентации источников сведений о преступлениях. Эти источники являются поводами к возбуждению уголовного дела. Фактические данные о признаках, содержащиеся в поводах, указанных в законе, могут иметь значение оснований для возбуждения уголовного дела.

Поводы и основания к возбуждению уголовного дела входят в содержание предварительной проверки. Существование ее прямым образом связано со своевременным, законным и обоснованным возбуждением уголовного дела. В ст.ст. 112 и 116 УПК говорится, что дело может быть возбуждено при наличии повода и основания, может быть отменено постановление о возбуждении уголовного дела, если оно возбуждено без законных поводов и осноЕаний. В ст. 113 УПК указывается, что в возбуждении должно быть отказано в случае отсутствия оснований, а также при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу. Таким образом, уголовно-процессуальный закон “связывает вопрос о возбуждении уголовного дела и отказ в таковом с тремя моментами: поводом, основанием и обстоятельствами, исключающими производство по делу, т.е. такими положениями, без которых нельзя правильно решить вопрос о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела. Отсюда следует вывод: предварительная проверка проводится лишь в тех случаях, когда без нее нельзя обоснованно решить вопрос о возбуждении уголовного дела”.2

Поводами к возбуждению уголовного дела (ст. 108 действующего УПК) являются: 1) заявления и письма граждан; 2) заявления профсоюзных и общественных организаций; 3) сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц; 4) статьи, заметки и

1 Степанов В.В. Указ. соч. СП.

2 Там же. С. 21.

37 письма, опубликованные в печати; 5) явка с повинной; 6) непосредственное обнаружение

органом дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления.

В проекте УПК РФ, принятом в первом чтении Государственной Думой, в ст. 150

перечислены следующие поводы к возбуждению уголовного дела: 1) заявление гражданина; 2)

заявление о повинной; 3) сообщение должностного лица, организации или их объединении; 4)

сообщение в средствах массовой информации; 5) непосредственное обнаружение дознавателем,

органом дознания, следователем или прокурором сведений, указывающих на
признаки

преступления.

Никакие другие источники сведений о преступлениях не могут быть законными

поводами к возбуждению уголовного дела. Однако в литературе имеется и иная точка зрения,

появившаяся в результате анализа практики :” Этот перечень поводов нельзя признать

исчерпывающим, потому что возможны случаи, когда значение поводов будет
иметь

юридический факт, не указанный в уголовно-процессуальном законе”.1 С этой точкой зрения

согласиться нельзя, поскольку исчерпывающий перечень в законе поводов
исключает

возможность использования иных источников сведений о преступлениях и является одной из

гарантий законности и обоснованности возбуждения уголовного дела.

Представляет интерес вопрос о том, какие же поводы к возбуждению уголовного дела

являются наиболее распространенными. В свое время (середина семидесятых
годов)

лаборатория социологических исследований Высшей школы МВД СССР такое исследование

провела. Оказалось, что чаще всего поводом к возбуждению уголовного дела являлись

заявления и сообщения граждан - 36%; непосредственное обнаружение признаков

преступления следователем, прокурором, органом дознания и судом - 34,8 %; сообщения

учреждений, предприятий, организаций и должностных лиц - 26,3 %. Остальные поводы,

вместе взятые, составляют -2,9 %. К сожалению, подобных данных, относящихся к

ближайшим годам, не обнаружено. Можно, однако, предположить, что в настоящее время

число заявлений и сообщений граждан в процентном отношении несколько уменьшилось.

Заявления и письма граждан. Согласно ст. 110 УПК заявления граждан могут быть

устными или письменными. К устным заявлениям предъявляются требования, относящиеся к

его форме, поскольку это имеет существенное значение для правильного разрешения вопроса

о возбуждении уголовного дела. Устные заявления заносятся в протокол, который должен

содержать следующие сведения: место и время принятия заявления; должность и фамилию

1 Лютиков Н.Е. Возбуждение уголовных дел о нарушении правил движения по улицам и дорогам. Воронеж, 1968. С. 20-21.

2 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Проблема обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. М., 1973. С. 53.

38 лица, принявшего заявление; данные о заявителе (ФИО, год рождения, должность и место

работы, паспорт или другой удостоверяющий личность документ, домашний адрес); отметку о разъяснении заявителю ответственности за ложный донос по ст.306 УК РФ, которая удостоверяется подписью заявителя; изложение содержания заявления; отметку о том, что протокол прочитан заявителем и записан с его слов правильно, а также подписи заявителя и лица, принявшего заявление.

К сожалению, в практике органов МВД Краснодарского края до сих пор встречаются случаи подмены протоколов устного заявления о преступлении протоколом допроса. Более того, отдельные авторы считают, что ст. 110 УПК предусматривает до возбуждения уголовного дела допрос заявителя.1 Это прямое нарушение закона. Заявление о преступлении является поводом к возбуждению уголовного дела, а допрос - следственное действие, проводящееся только по возбужденному уголовному делу. Письменные заявления о преступлении должны быть подписаны заявителем. Представляется правильным предупреждения гражданина, подавшего заявление в письменной форме, об ответственности за заведомо ложный донос путем отобрания соответствующей подписки. В органах прокуратуры и внутренних дел Краснодарского края предупреждение об ответственности за ложный донос получили не более 15 % граждан, подавших письменное заявление лично.

Общепризнано, что заявление или сообщение о преступлениях является выражением активности граждан в борьбе с преступностью. Несообщение или несвоевременное сообщение осложняет раскрытие преступления, приводит к чувству безнаказанности, к совершению новых преступлений.

Статистические данные по Краснодарскому краю (форма 2-Е) свидетельствуют о том, что такая активность граждан имеет место даже в условиях повышения уровня преступности и в целом, в абсолютных цифрах (количественно) соответствует этому уровню, хотя количество рассмотренных следователями МВД заявлений и сообщений несколько уменьшилось. Если в 1992 г. при общем количестве заявлений и сообщений в 147 031 они рассмотрели 42 661, то в 1996 году при общем количестве (что сопоставимо с 1992 годом) 146 583 заявлений и сообщений, поданных в органы МВД, ими рассмотрено лишь 27 173.

1 Томин В.Т., Ваулин Э.Д. К вопросу о производстве следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела // За дальнейшее укрепление социалистической законности. Вып. 1. Омск, 1967. С. 30.

39

Годы Заявлений и сообщений,

поданных всего в орг.

пр., МВД Рассмотрено в

органах прокуратуры Рассмотрено в органах МВД

всего в том числе следователями МВД 1992 153 442 6411 147 031 42 661 1993 151 104 7010 144 094 38 262 1994 150 948 8 541 142 407 34 264 1995 204 520 7 340 197 180 42 709 1996 153 365 6 782 146 583 27 173 Это может свидетельствовать о том, что довольно большой частью заявлений и сообщений занимались участковые и оперативные работники и в дальнейшем такие материалы к следователям не попали.

Сообщения профсоюзных и общественных организаций. За последние годы в г. Краснодаре и Краснодарском крае сообщений от этих организаций практически не поступало.

Сообщения учреждений, предприятий, организаций и должностных лиц. Руководители и должностные лица учреждений, предприятий и организаций в силу своего служебного положения обязаны своевременно сообщать о преступлениях лиц, у них работающих, а также о других, ставших им известными, уголовно наказуемых деяниях. Законом установлена (ст. 110 УПК) письменная форма сообщения на фирменном бланке или с соответствующими штампами и печатями либо направление документов, содержащих информацию о преступлении с сопроводительным письмом. Письменное сообщение обязательно должно подписываться руководителем или другим должностным лицом. Чаще всего в органы прокуратуры и внутренних дел с письменными сообщениями обращаются руководители медицинских учреждений и транспортных предприятий.

Сообщения средств массовой информации. Несмотря на все возрастающую роль средств массовой информации, по их сообщениям в г. Краснодаре и Краснодарском крае за последние годы уголовных дел не возбуждалось. Между тем значение данного повода для возбуждения уголовного дела определяется тем, что факты, опубликованные в печати или телевидением, становятся достоянием многих людей, которые ожидают должного реагирования со стороны компетентных органов.

Явка с повинной. Уголовно-процессуальное законодательство (ст.ст. 108 и 111 УПК) не дают определения этого повода к возбуждению уголовного дела. По мнению Е.К. Герасимовой,

40 существуют признаки, совокупность которых характеризует явку с повинной. Их шесть:’

1) явка с повинной есть действие самого лица, совершившего преступление;

2) при явке с повинной заявитель имеет намерение передать себя в руки правосудия; 3) 4) действия заявителя должны быть добровольными; 5) 6) при явке с повинной заявление лица должно содержать сведения о совершенном им преступлении; 7) 8) заявление должно быть представлено путем личного непосредственного обращения лица (явки); 9) 6) заявление должно адресоваться в органы суда, прокуратуры, дознания. Отсюда следует, что явка с повинной - добровольное непосредственное обращение лица, совершившего преступление, с заявлением о нем в суд, прокуратуру, органы МВД с намерением передать себя в руки правосудия.

Закон (ст. 111 УПК ), регулирующий принятие явки с повинной, чрезвычайно лаконичен: установление личности явившегося, составление протокола с подробным изложением в нем сделанного заявления и подписание его явившимся и лицом, принявшим явку. На практике это приводит к необходимости использования по аналогии некоторых правил, регламентирующих допрос.

Явка с повинной требует тщательного рассмотрения и проверки, поскольку не исключает сообщения явившимся о малозначительном преступлении с целью сокрытия более тяжкого, а также самооговора.

Непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления. Это один из самых распространенных поводов к возбуждению уголовного дела и один из самых сложных в процессуальном плане. Если информация о преступлении в виде заявлений и сообщений (п.п. 1-5 ст. 108 УПК) поступает от граждан, учреждений, предприятий, организаций и должностных лиц, по закону не обязанных вести борьбу с преступностью, то по п. 6 ст. 108 УПК инициатива обнаружения признаков преступления исходит из органов, компетентных возбуждать уголовное дело. Это обстоятельство порождает непонимание существа данного повода, что отрицательно отражается на практике. Мнение, что непосредственное обнаружение признаков преступления всякий раз “предполагает наблюдение и восприятие общественно опасного деяния” , не является правильным и проистекает из упомянутой причины.

В законе определено, в какую форму должны быть облечены заявления и сообщения,

1 Герасимов Е.К. Явка с повинной. М., 1980. С. 3-11.

2 Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела // Советское государство и право. 1978. №5. С. 81.

””” ” ’?’* ‘ 41

чтобы стать поводом к возбуждению уголовного дела (п. 4 ст. 108, ст.ст. 110,111 УПК). Сроки

принятия решения, согласно ч. 1 ст. 109 УПК, исчисляются со дня получения такого заявления

или сообщения. Вместе с тем, в законе ничего на сказано о форме (внешнем выражении)

непосредственного обнаружения прокурором, следователем, органом дознания и
судьей

признаков преступления, в которой оно признавалось бы поводом к возбуждению уголовного

дела (п. 6 ст. 108 УПК). Это не только затрудняет исчисление сроков принятия решения, но и

само понимание существа “непосредственного обнаружения” признаков преступления.

Согласно ст. 3 УПК, уполномоченные на то лица обязаны возбудить уголовное дело в

каждом случае обнаружения признаков преступления. В ст. 108 УПК дан исчерпывающий

перечень поводов, при наличии которых и наличии оснований (ст. 112 УПК) возбуждаются

уголовные дела. “Поэтому непосредственное обнаружение признаков преступления является

поводом к возбуждению уголовного дела в тех случаях, когда отсутствуют другие поводы,

предусмотренные законом (п.п. 1-5 ст. 108 УПК РСФСР), иначе говоря, когда обнаружение

признаков преступления не опосредовано заявлениями или сообщениями о преступлении”.1 Из

этого следует, что непосредственное обнаружение может выглядеть по-разному: в одних

случаях работники милиции могут быть очевидцами преступления, в других - признаки

преступления обнаруживаются в ходе осмотра места происшествия, в результате получения

объяснений в связи с каким-либо происшествием, в ходе оперативно- розыскной

профилактической деятельности органов милиции и т.п. Иначе говоря, нельзя отождествлять

форму непосредственного обнаружения признаков преступления как повод к возбуждению

уголовного дела с внешним выражением какого-либо одного из перечисленных случаев. В

изученных цитируемым автором уголовных делах наблюдение преступления должностными

лицами правоохранительных органов имело место лишь в 16,5 % случаев. Основную массу

(53,7 %) составили такие случаи непосредственного обнаружения признаков преступления, в

которых преступление вообще не могло наблюдаться. Это обстоятельство дает
право

исключить признание акта наблюдения преступления в качестве формы
выражения

непосредственного обнаружения признаков преступления как повода к
возбуждению

уголовного дела. Как правильно пишут Жогин Н.В. и Фаткуллин Ф.Н., формы данного повода

должны выясняться путем анализа его в соотнесении с общими для всех поводов признаками.2

При этом нужно различать непосредственное обнаружение признаков преступления, с одной

стороны, как направленную на обнаружение преступления деятельность правоохранительных

органов, а с другой - как повод, являющийся определенным этапом этой деятельности. Именно

1 Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления // Правоведение. 1982. № 5. С. 98.

2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 89-94.

42 с этим этапом, с его наступлением должны связываться те же правовые последствия, что и с

появлением других поводов.

В связи с этим В.Н. Григорьев правильно отмечает, что “деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления начинается с получения какой-либо информации. Содержание этой информации дает основание предположить о наличии совершенного либо готовящегося преступления. Информация может поступить в любой форме. Однако ее форма отличается от той, что предусмотрена законом для заявлений и сообщений о преступлениях. Иначе речь пойдет не о непосредственном обнаружении признаков преступления, а об обнаружении их по заявлению или сообщению … Подобная информация побуждает должностных лиц правоохранительных органов провести проверку, чтобы установить действительное событие и оценить его с точки зрения противоправности.1

Известно, что чаще всего непосредственное обнаружение признаков преступления осуществляется органами дознания. Это и понятно, поскольку закон (ст. 118 УПК) возлагает на них принятие необходимых оперативно-розыскных и иных предусмотренных законом мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших. В результате этого работники милиции или являются очевидцами преступлений, или выявляют признаки преступлений в ходе осуществления оперативно-розыскной деятельности, непосредственно удостоверяясь в наличии признаков преступления.

В соответствии со ст. 109 УПК, по поступившему заявлению или сообщению о преступлении должно быть принято одно из следующих возможных решений: о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела, о передаче заявления или сообщения по подследственности или подсудности. Принятию соответствующего решения предшествует деятельность уполномоченных на то лиц по установлению совокупности данных, достаточных для своевременного, законного и обоснованного решения. Здесь решающее значение для выводов по первичным материалам имеет правильное определение круга обстоятельств, подлежащих установлению в ходе предварительной проверки заявлений или сообщений. Недопустимо суженные границы исследования лишат такие выводы обоснованности, а неоправданное расширение его пределов на практике приводят к волоките или производству расследования до возбуждения уголовного дела.

Совокупность обстоятельств, которые необходимо установить в ходе предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях, определяется задачами стадии возбуждения уголовного дела. Ими являются быстрое установление наличия и отсутствия достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также обстоятельств,
исключающих

1 Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела … С. 99.

43 производство по делу. Кроме того, прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны

принять меры по предотвращению и пресечению преступления, а также по сохранению и

закреплению его следов.

Как известно, предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях вовсе не сводится к вынесению постановлений о возбуждении уголовного дела или в отказе в таковом, а предполагает рассмотрение и разрешение ряда вопросов. Если данных для возбуждения дела достаточно, то необходимо определить компетентность органа или должностного лица решать вопрос о возбуждении уголовного дела; является ли заявление или сообщение о преступлении поводом для возбуждения дела; какие меры могут быть приняты судьей для примирения заявителя и лица, на которого подана жалоба с просьбой возбудить дело частного обвинения.

Все, что делается в процессе предварительной проверки (собирание, проверка и оценка фактических данных), прежде всего направлено на установление оснований к возбуждению уголовного дела.

Закон не раскрывает достаточно ясно существа основания к возбуждению уголовного дела. Лишь в ст.ст. 108 и 5 УПК определяется, что “дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления”, и что уголовное дело не возбуждается, если есть одно из обстоятельств, исключающих производство по делу.’ Отсюда можно сделать вывод, что понятие основания к возбуждению уголовного дела содержит три необходимых элемента:

1) признаки преступления в событии, ставшем известным прокурору, следователю или органу дознания;

2) достаточные данные, на основе которых устанавливаются признаки преступления;

3) отсутствие предусмотренных в законе обстоятельств, исключающих возбуждение уголовного дела.

Поэтому можно говорить о наличии двух критериев установления наличия оснований для возбуждения уголовного дела: юридического (признаков преступления и обстоятельств, исключающих возбуждение дела) и фактического (достаточность данных).

В ст.ст. 3 и 108 УПК говорится о признаках преступления. Таким образом, закон не требует необходимости установления всех сторон состава преступления при возбуждении уголовного дела. По справедливому мнению СВ. Бородина, для решения вопроса
о

1 Жогин Н.В. и Фаткуллин Ф.Н. считают, что имеют место два элемента : конкретные фактические данные и отсутствие обстоятельств, препятствующих уголовному судопроизводству (см. : Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 122).

44 возбуждении уголовного дела достаточно отдельных признаков, которые могут относиться к

любой стороне состава преступления. Стремление же устанавливать все стороны состава

преступления при предварительной проверке прямо противоречит закону. Реализация этого на

практике привела бы к тому, что число необоснованных отказов в возбуждении дела намного

бы увеличилось.1

При практическом анализе признаков преступления как необходимого элемента основания к возбуждению уголовного дела особенно наглядно проявляется неразрывная связь уголовного и уголовно-процессуального права. Дело в том, что установление в первичных материалах признаков преступления предполагает наличие достаточных данных о совершении общественно опасного, уголовно наказуемого деяния, предусмотренного определенной нормой уголовного закона.

Такой важнейший признак преступления, как преступное деяние, подчеркивает ненаказуемость в уголовном порядке мыслей, взглядов, отрицательных качеств личности, если они не объективируются в конкретных деяниях. Это обязывает лиц, на то уполномоченных, при установлении признаков преступления как оснований для возбуждения уголовного дела четко проводить различие между обнаружением умысла, не образующего состава преступления, с одной стороны, и приготовлением, а также покушением, являющимися видами неоконченного преступления.

Проведенный в свое время анализ уголовных кодексов бывших союзных республик говорит о том, что большинство правовых норм устанавливает ответственность именно за активные действия.

Так, анализ УК РСФСР 1960 года, проведенный Н.Ф. Кузнецовой, свидетельствует о том, что 71 % всех норм о преступлениях составляют нормы о деяниях в форме активных действий; 20 % в смешанной форме действия и бездействия и лишь 9 % преступлений совершаются в форме бездействия.2

Решая вопрос о возбуждении уголовного дела, очень важно обращать внимание на признаки, отграничивающие уголовно наказуемые деяния от действий, порождающих административную и гражданско-правовую ответственность. Здесь особое значение имеет выявление преступных последствий. “Основным критерием преступности действий, - пишет Б.С. Никифоров, по нашему мнению, является при наличии всех других предпосылок и условий уголовной ответственности значительность, серьезность ущерба, вреда, причиненного тому или иному охраняемому уголовным правом общественному отношению”.3 По этому

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 37.

2 Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969. С. 49.

3 Никифоров Б.С. Объект преступления. М, 1960. С. 20.

45 принципу они и подразделяются, так же, как и по степени общественной опасности.

В некоторых случаях закон считает способ преступления (способ действий) критерием при установлении уголовной ответственности за деяния, которые, когда совершаются совершенно другими способами, влекут только административную, гражданско-правовую ответственность. Как правильно считает Г.Г. Зуйков, способ совершения деяния свойственен каждому преступлению и является необходимым, а в известных случаях решающим признаком состава преступления.1

Основное место в стадии возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки при установлении степени общественной опасности принадлежит объективным признакам, главным образом, объекту, последствиям преступления, способу его совершения. О признаках субъекта и субъективной стороны можно судить по их внешним проявлениям - по характеру деяния и его последствиям. Вместе с тем, для возбуждения уголовного дела вовсе не требуется установления всех признаков, характеризующих субъекта и субъективную сторону преступления. Поэтому нельзя отказывать, например, в возбуждении уголовного дела на основании того, что заявитель не знает лица, совершившего преступление.

Обязательным признаком преступления является уголовная противоправность, состоящая в запрещении соответствующей нормой совершения определенного действия под угрозой применения к виновному наказания.

Преступление, будучи общественно опасным и противоправным деянием, вместе с тем является и безнравственным, аморальным поступком. Однако законодатель не выделил аморальность в качестве самостоятельного признака, поскольку она присуща не только преступлениям.

Выявление признаков преступления является необходимой предпосылкой правильного разрешения в ходе предварительной проверки вопроса о возбуждении уголовного дела. Если в конкретном событии будут выявлены признаки общественной опасности и уголовной противоправности, то уполномоченные на то лица обязаны установить, признаки какого именно преступления имеются в данном случае; квалификация деяния по определенной статье уголовного кодекса - один из основных вопросов предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлении. Вместе с тем, квалификация преступления на момент возбуждения уголовного дела не всегда бывает точной, поскольку чаще всего полных данных о признаках, характеризующих все стороны состава преступления, нет.

Одним из самых важных элементов понятия основания к возбуждению уголовного дела и
самых сложных является “наличие достаточных данных”, на основе которых и

1 Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления. М, 1970. С. 5-7.

46 устанавливаются признаки преступления. Содержание этого понятия
достаточно не

раскрывается ни в законе, ни в юридической литературе. Речь идет о том, что считать

достаточностью, каков минимум данных, необходимых для возбуждения уголовного дела. Н.В.

Жогин и Ф.Н. Фаткуллин считают, что “по этому вопросу невозможно дать всеобъемлющую

рецептуру, не скатываясь на рельсы теории формальных доказательств.”2 В.В. Степанов,

полностью не соглашаясь с этим утверждением, пишет, что “правильное определение понятия

минимума фактических данных, достаточных для возбуждения уголовного дела, сделает работу

по предварительной проверке целенаправленной, повысит ее качество, что положительно

скажется на сроках и обоснованности возбуждения уголовных дел.”3 С этим следует

согласиться, тем более, что В.В. Степанов, излагая свою точку зрения, приводит достаточно

убедительные аргументы. По его мнению, в вопросе об основаниях к возбуждению уголовного

дела следует различать два аспекта. Первый - это когда речь идет о признаках преступления,

необходимых для возбуждения дела. И второй - о количестве фактических
данных,

позволяющих в каждом конкретном случае обоснованно решать вопрос о возбуждении. Если

иметь в виду минимум фактических данных, то “возможно определить, какие признаки

преступления образуют минимум, достаточный для обоснованного возбуждения уголовного

дела. Что же касается фактических данных, характеризующих эти признаки, то действительно

невозможно дать стереотипный рецепт. В этом плане достаточность оснований … определяется

лицом, производящим предварительную проверку, с учетом фактических данных и характера

преступления.”4 Иначе говоря, невозможно заранее предусмотреть все
многообразие

фактических данных, могущих говорить о признаках преступления.

В юридической литературе нет разногласий по поводу того, в каких сторонах состава преступления объективно проявляются признаки преступления, необходимые для возбуждения дела: речь идет об объективной стороне и объекте преступления. Как уже было сказано выше, важно знать, действительно ли имело место общественное опасное деяние. Фактически установление субъекта и субъективной стороны в принципе не входит в задачу предварительной проверки, поскольку абсолютное большинство дел возбуждается по факту совершения преступления. Они обычно устанавливаются в стадии предварительного следствия.

Вопрос о достаточности данных для возбуждения уголовного дела нередко вызывает серьезные затруднения на практике. Практически большая часть ошибок,
связанных с

1 В своё время М.С. Строгович писал : “Основание, влекущее возбуждение уголовного дела, называется достаточным основанием” (см.: Курс советского уголовного процесса. М, 1970. Т. 2. С. 16).

2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 127.

3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 46^7.

4 Там же. С. 47.

47 необоснованным возбуждением уголовного дела и необоснованным отказом в возбуждении,

является результатом именно неправильного определения достаточности данных, указывающих

на признаки преступления, о чем подробнее будет сказано далее.

С вопросом о достаточности данных для возбуждении уголовного дела тесно связан вопрос о достоверности сообщаемых фактов. Говоря об особенностях знания следователя в процессе предварительной проверки, А.Д. Соловьев пишет:”3нание следователя о наличии признаков преступления должно быть истинным. Что же касается знания о факте совершения преступления, то оно может быть и вероятным, но в высокой степени.”1 В принципе так же высказываются и Л.М. Карнеева и Г.М. Миньковский, которые считают, что “в момент возбуждения уголовного дела необходимо и достаточно достоверное наличие признаков, указывающих на возможность того, что преступление имело место.”2

Следует отметить, что достоверность заявлений и сообщений о преступлениях по существу представляет собой соответствие фактов, в них изложенных, действительности. Достоверность может касаться главного вопроса - имело ли место деяние или нет и соответствуют ли детали сообщаемых обстоятельств фактическим данным, имевшим место в действительности.

Эти две стороны основания к возбуждению уголовного дела - наличие признаков преступления и их достоверность, существуют неразрывно, и поэтому установление этих признаков и подтверждение того, что они имелись в действительности, и есть достоверность. Для признания данных достаточными и достоверными и осуществляется предварительная проверка, позволяющая в необходимых случаях дополнительные сведения и материалы, требующиеся для правильного разрешения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Из сказанного следует, что вывод о наличии признаков преступления, недостаточных для возбуждения уголовного дела, является основанием для начала уголовно-процессуальной деятельности, т.е. для предварительной проверки, а наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления - основанием для возбуждения уголовного дела.3

Еще раз важно подчеркнуть, что, поскольку вывод о наличии преступления в ходе предварительной проверки делается при минимуме фактических данных, он является лишь одним из объяснений существа происшедшего и носит вероятностный характер. Для признания

1 Соловьёв А.Д. Процессуальные вопросы установления истины на предварительном следствии: Автореф. дис…. д-ра юр. наук. Киев, 1969. С. 35.

2 Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия // Вопросы предупреждения преступлений. М., 1966. Вып. 4. С. 84.

3 Рыжаков А.П. Уголовный процесс : возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела: Учеб. пособие. Тула, 1996. С. 32.

48 имеющихся данных достаточными и достоверными и нужна их предварительная проверка. В

необходимых случаях она позволяет получить дополнительные сведения и
материалы,

требующиеся для правильного возбуждения уголовного дела.

Законом пределы предварительной проверки строго ограничены задачами стадии возбуждения уголовного дела: установлением, действительно ли имело место событие, о котором указывается в заявлении или сообщении, и содержит ли оно признаки преступления. Достаточны ли признаки, указывающие на объект и объективную сторону преступления, свидетельствуют ли они о том, что совершено уголовно-противоправное деяние.

Предметом предварительной проверки являются и обстоятельства, исключающие возбуждение уголовного дела (ст. 5 УПК). При выявлении этих обстоятельств уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению.

В юридической литературе имеются различные точки зрения на правовую природу обстоятельств, исключающих возбуждение уголовного дела. Меньшая часть считает их отсутствие неотъемлемой составной частью понятия основания к возбуждению уголовного дела.’ Большинство авторов, подчеркивая тесную связь оснований к возбуждению уголовного дела с обстоятельствами, исключающими возбуждение дела, в то же время строго отграничивают эти понятия. По нашему мнению, эта точка зрения является правильной.

Вместе с тем обстоятельства, исключающие производство по делу, часто устанавливаются уже в ходе предварительного следствия (пп. 3, 4,5,8,9,10 ст. 5 УПК). Однако при выявлении таких обстоятельств в ходе предварительной проверки должны выявляться фактические данные в таком объеме, чтобы было достоверно установлено их наличие. Именно достоверно, а не предположительно.3

В ст. 5 УПК приводится перечень обстоятельств, при наличии которых уголовное дело не может быть возбуждено, а уже возбужденное дело прекращается.

  1. Отсутствие события преступления (п. 1 ст. 5 УПК). В.В. Степанов правильно замечает, что понятие “отсутствие события преступления” неконкретно и поэтому на практике понимается различно и противоречиво. Именно поэтому оно как основание, исключающее производство по делу, встречается очень редко, да и то в него вкладывают неверный смысл. Он считает, что “законодатель, говоря об отсутствии события преступления, имеет в виду отсутствие деяния.”4 На практике это сводится к установлению достоверности сообщаемых сведений, отвечающих на вопросы: имело ли место деяние, и если

1 Напр.: Жогин Н.В. Указ. соч. С. 123.

2 См.: Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 50-68.

3 См.: Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Указ. соч. С. 85.

4 Степанов В.В. Указ. соч. С. 57.

49 сообщаемые факты имели место, то они не должны являться преступными.

  1. Отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ст. 5 УПК). Это одно из самых распространенных обстоятельств, исключающих производство по делу. СВ. Бородин в одной из своих работ приводит интересные сведения, в свое время полученные во ВНИИ МВД СССР. По данным выборочного обследования, 55,27% отказов в возбуждении уголовных дел было обосновано ссылкой на отсутствие состава преступления.’ По данным другого исследования, в связи с отсутствием в деянии состава преступления было вынесено 75,92 % постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела.2 Данные по г. Краснодару и Краснодарскому краю бу дут приведены в § 4 третьей главы.

Когда достоверно устанавливается отсутствие в деянии признаков конкретного состава преступления, уголовное дело возбуждено быть не может.

  1. Истечение сроков давности (п. 3 ст. 5 УПК). Применение этого обстоятельства предполагает обязательное установление состава конкретного преступления и лица, его совершившего, что возможно лишь в стадии предварительного следствия.
  2. Наличие акта амнистии или помилования отдельных лиц (п. 4 ст. 5 УПК). Обстоятельство полностью освобождает от наказания, без возбуждения уголовного дела, если в процессе предварительной проверки будет достоверно установлено, что преступление было совершено до акта амнистии.
  3. Недостижение к моменту совершения преступления возраста, с которого возможна уголовная ответственность ( п. 5 ст. 5 УПК). Здесь речь идет о точном установлении возраста.
  4. Примирение потерпевшего с обвиняемым, кроме случаев, предусмотренных ст. 27 УПК (п. 6 ст. 5 УПК).
  5. Отсутствие жалобы потерпевшего, если дело может быть возбуждено не иначе, как по жалобе (п. 7 ст. 5 УПК).
  6. Смерть лица, совершившего преступление (п. 8 ст. 5 УПК).
  7. Наличие вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению (п. 9 ст. 5 УПК).

  8. Наличие не отмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении дела по тому же обвинению (п. 10 ст. 5 УПК ).

  9. Сан священнослужителя, если он отказывается от дачи показаний по обстоятельствам, известным ему из исповеди (п. 11 ст. 5 УПК).

Рассмотрение вопроса о процессуальных формах предварительной проверки и путей их

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 53

2 Рооп Х.А. Возбуждение уголовного дела: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Тарту, 1967. С. 4.

50 совершенствования было бы неполным без анализа общей характеристики и основных причин

нарушений уголовно-процессуальных норм, регулирующих стадию возбуждения уголовного

дела и, в частности, предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях. Это

как раз и дает возможность говорить о путях совершенствования процессуальных форм

проверки с учетом практики ее осуществления.

  1. Укрывательство заявлений и сообщений о преступлениях.

Поскольку речь идет о процессуальных нарушениях (положений, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством), то в первую очередь имеется в виду прием и регистрация заявлений и сообщений о преступлениях. Ранее об этом уже писалось (в § 1 главы 1). Обратимся сейчас не столько к самим нарушениям приема и регистрации заявлений и сообщений, сколько к их причинам.

Поскольку более 90 % заявлений и сообщений о преступлениях подается в органы МВД, воспользуемся в первую очередь сведениями, полученными исследовательскими учреждениями МВД. “Пожалуй, нет в МВД темы более злободневной, чем совершенствование учетно-регистрационной дисциплины в органах внутренних дел. Необоснованные отказы в регистрации заявлений, укрывательство преступлений, прямая фальсификация, носящие массовый характер, давно уже стали нарицательными … Однако число нарушений устойчиво возрастает. При этом и причины укрывательства, и приемы фальсификации … остаются достаточно традиционными.”1 По мнению авторов процитированной статьи, это может быть объяснено прежде всего тем, что работники милиции, регистрирующие заявления, находятся в прямом подчинении начальника органа внутренних дел, отвечающего за приём, регистрацию и результаты рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях. Руководители органов внутренних дел, работающие по критерию процента раскрываемости, заинтересованы регистрировать как можно меньше неочевидных преступлений и соответственно как можно больше заявлений и сообщений, по которым известно лицо, совершившее преступление, с тем, чтобы таким образом манипулировать показателями. Причем значительная часть таких нарушений совершается опытными работниками, умышленно идущими на это ради улучшения состояния раскрываемости. Итак, по их мнению, порочна сама учетно-регистрационная система.

  1. Фальсификация материалов предварительной проверки является другим типичным уголовно-процессуальным нарушением на этапе предварительной проверки заявлений
    и

1 Данилюк С.А., Леконцев Ю.И. Рассмотрение заявлений о преступлениях : проблемы и перспективы // Проблемы предварительного следствия и дознания. Сборник трудов / ВНИИ МВД РФ. М„ 1993. С. 3.

2 Там же. С. 3-5.

51 сообщений о преступлениях. Полное или частичное искажение фактических данных имеет

различные цели: укрытие преступлений от учета, сокрытие ранее
проявленной

недобросовестности, сокрытие нарушений сроков предварительной проверки и т.п. По данным

НИИ МВД России, в одном из РОВД г. Тамбова сплошным методом было выбрано 60

порядковых номеров заявлений, с момента регистрации которых прошло более месяца, т.е.

более 20 дней по истечении исключительного десятидневного срока
разрешения,

предусмотренного ст. 109 УПК. И все-таки на момент проверки официально числилось

неразрешенными 23 материала, т.е. 38 %. Большинство из них находились на исполнении у

участковых, причем все - по фактам очевидных правонарушений, когда, в
сущности,

предварительной проверки и не требовалось. Именно по этой причине по большинству из них

она не производилась, хотя в некоторых материалах имелись ходатайства о продлении сроков

проверки, которые в нарушение закона (10 дней) удовлетворялись начальниками органа

внутренних дел. Бросается в глаза, что все заявления, принятые участковыми, в Книге № 1 были

зарегистрированы как минимум спустя трое суток после их получения. Большинство из них

поступило почтой, а в этом случае такие заявления без регистрации передаются исполнителям

для проверки.

Приведенные данные, по мнению авторов статьи, являются достоверными хотя бы уже потому, что постоянно подтверждаются многократно проводимыми проверками в других регионах страны.

Встречаются и другие способы фальсификации материалов предварительной проверки, но реже: произвольное составление документов проверки, подделка подписей, подчистка и замена сроков производства проверочных действий, уничтожение определенных документов.

В ходе предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях допускаются различные ошибки, нарушения уголовно-процессуального закона, о чем будет сказано ниже. Но фальсификация материалов предварительной проверки среди них занимает особое место. Хотя она и вызывается несколькими причинами, ее специфика состоит в том, что в ней наиболее ярко проявляется цинизм, преднамеренность, которые во многом объясняются незнанием (непониманием) закона и отсутствием опыта. До сих пор, к сожалению, существует мнение, что нарушения закона на стадии возбуждении уголовного дела менее всего проистекают из неопытности и недопонимания существа и значения вопроса.2 Как раз наоборот: большая сложность принимаемых в результате предварительной проверки решений

1 Данилюк С.А., Леконцев Ю.И. Указ. соч. С. 4.

2 Напр.: Шарахин В.П. Соблюдение ленинских принципов социалистической законности при расследовании преступлений // Ленинские принципы в следственной работе. Волгоград, 1970.

С. 72.

52 требует опыта, знаний, квалификации, которыми обладают не все следователи. Причины

фальсификации, вероятно, кроются в пробелах правосознания, и эти пробелы лежат в основе и

других нарушений закона.

  1. Несоблюдение сроков предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях. Известно, что своевременное возбуждение уголовного дела во многом способствует быстрому и полному раскрытию преступлений. Фактор времени учитывается законом (напр., ст. 3 УПК) в том смысле, что время от совершения преступления до возбуждения уголовного дела должно быть сокращено до минимума. Криминалистикой это объясняется обстоятельствами объективного и субъективного характера. Следы, вещественные доказательства и даже местные предметы неизбежно изменяются или просто исчезают под влиянием времени, погодных условий, заинтересованных людей. Свидетели и потерпевшие постепенно забывают обстоятельства, связанные с событием преступления.

Преступники могут уничтожать или скрывать следы и доказательства, изменять обстановку. Все это осложнит расследование и увеличит его сроки. Несвоевременность возбуждения дает возможность преступнику продолжать преступную деятельность, порождает у граждан впечатление безнаказанности преступников, нарушает права граждан и подрывает ав- торитет правоохранительных органов. Еще В.В. Степанов справедливо отмечал, что своевременность и обоснованность возбуждения уголовного дела “часто зависит от проверки, которая предшествует вынесению постановления о возбуждении уголовного дела или в отказа в таковом”.1

Заявления и сообщения о преступлениях по закону (ст. 109 УПК) должны разрешаться в трехдневный срок и лишь в исключительных случаях - в десятидневный. Однако из исключительного такое правило превратилось в общепринятое, обычное. Еще в 1973 году в целом по стране более 40 % заявлений и сообщений о преступлениях разрешались в срок до десяти суток с момента их регистрации.2 По Краснодарскому краю в период с 1992 по 1996 г.г. картина сроков выглядит следующим образом (по статистическим данным по форме 2- Е):3

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 8.

2 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 91.

3 Выборка делалась по семи наиболее распространённым видам преступлений, подследственных прокуратуре и органам внутренних дел.

Сроки разрешения заявлений и сообщений о преступлениях в органах

прокуратуры Краснодарского края за период с 1992-1996 гг. (процентное соотношение).

Год сроки принятия решения остаток, по

которым

решение не

принято

до 3-х суток до 10 суток свыше 10 суток

1 2 3 4 5 1 Убийство

1992 82,5 17,4 0,1

1993 76,7 22,3 1,0

1994 83,1 16,5 0,4

1995 79,2 19,6 0,4 0,8 1996 80,4 19,3 — 0,3 II Телесные повреждения

1992 59,8 36,5 3,3 0,4 1993 56,0 39,3 3,1 1,6 1994 53,6 43,9 2,5

1995 57,7 39,8 2,0 0,5 1996 69,9 26,5 2,7 0,9 Ш Изнасилование

1992 63,2 29,8 5,1 1,9 1993 57,7 37,7 3,2 1,4 1994 54,1 41,8 3,6 0,5 1995 59,0 36,7 3,3 1,0 1996 60,6 33,3 5,3 0,8 IV Нарушение правил охраны труда

1992 52,8 28,0 14,9 4,3 1993 42,9 45,2 8,7 3,2 1994 41,5 45,5 11,5 1,5 1995 55,0 34,3 10,1 о!,б 1996 52,8 38,2 5,5 3,5 V Злоупотребление властью или служебным положением,

превышение власти или служебных полномочий

1992 45,9 34,5 14,2 5,4 1993 51,7 39,9 4,6 3,8

54

1 2 3 4 5 1994 48,9 48,0 0,2 2,9 1995 43,0 47,3 5,6 4,1 1996 53,6 38,4 7,2 0,8 VI Взяточничество

1992 56,7 34,9 6,7 U 1993 52,9 46,1

1,0 1994 44,7 50,6 4,7

1995 54,5 43,2 2,3

1996 59,5 37,9 2,6

VII Преступления против порядка управления

1992 57,3 31,9 6,4 4,4 1993 54,9 38,4 6,1 0,6 1994 47,6 45,7 5,2 1,4 1995 43,9 50,4 3,9 1,8 1996 70,4 27,3 1,3 1,0 Из приведенных данных видно, что в 3-х дневный срок более всего разрешается заявлений и сообщений по убийствам - 80,4 % (в 1996 году), а наименьшее число - 52,8 % - по нарушениям правил охраны труда. По всем приведенным видам преступлений высок процент разрешения заявлений на срок до 10 суток, особенно по злоупотреблениям и превышениям властью и служебным положением - 38,4 %, по нарушениям правил охраны труда -38,2 %, взяточничеству - 37,9 %, изнасилованиям - 33,3 %.

Превышение 10 дневного срока разрешения особенно характерно для материалов о злоупотреблении или превышении власти или служебных полномочий - 7,2 % (в 1996 г.), нарушениям правил охраны труда - 5,5 %, по изнасилованиям - 5,3 %. В абсолютных показателях это очень много.

Если остаток заявлений и сообщений, по которым решение принято не было, по выбранным видам преступлений не превышает одного процента, то по нарушениям правил охраны труда он в 1996 году составляет 3,5 %.

Данные подтверждают, что 10 дневный срок в сущности стал обычным. Вместе с тем по всем видам преступлений, в особенности за последние три года, наблюдается устойчивая тенденция к снижению количества заявлений, разрешаемых в десятидневный срок и увеличению количества заявлений, разрешаемых в 3-х дневный срок.

Сроки разрешения заявлений и сообщений о преступлениях в органах внутренних дел Краснодарского края за период с 1992-1996 г.г. (процентное соотношение)

Год сроки принятия решения остаток, по

которым

решение не

принято

до 3-х суток до 10 суток свыше 10 суток

1 2 3 4 5 1 Кража

1992 53,4 44,8 1,2 0,6 1993 48,7 50,3 0,5 0,5 1994 52,0 47,1 0,6 0,3 1995 53,1 46,1 0,5 0,3 1996 42,0 57,5 0,3 0,2 II Грабеж

1992 62,9 35,7 0,8 0,6 1993 63,5 35,6 0,5 0,4 1994 66,5 32,9 0,4 0,2 1995 61,5 37,8 0,3 0,4 1996 57,8 41,4 0,4 0,4 Ш Разбойное нападение

1992 78,6 20,3 1,0 0,1 1993 72,0 26,3 1,7 0,1 1994 78,0 20,8 1,0 0,2 1995 69,7 30,1

0,2 1996 68,8 26,4 4,5 0,3 IV Мошенничество

1992 49,1 48,7 1,5 0,7 1993 39,1 59,8 0,8 0,3 1994 44,8 53,5 0,3 1,4 1995 43,3 55,7 0,7 0,3 1996 39,6 59,8 0,4 0,2 V Нарушение правил охраны труда

1992 44,8 54,9

0,3 1993 64,6 35,4

56

1 2 3 4 5 1994 67,8 31,2 0,5 0,5 1995 53,8 44,9 0,7 0,6 1996 67,9 32,1

VI Хулиганство

1992 34,4 63,3 1,7 0,6 1993 32,7 66,1 0,5 0,7 1994 40,4 58,7 0,6 0,5 1995 31,7 67,5 0,5 0,3 1996 27,4 70,9 1,4 0,3 VII Нарушение правил безопасности движения и

эксплуатации транспортных средств

1992 29,5 67,2 2,3 0,8 1993 32,8 65,5 1,2 0,5 1994 35,6 63,3 0,8 0,3 1995 32,8 65,9 0,9 0,4 1996 32,0 66,5 1,2 0,3 Процент материалов, разрешенных в течение 3-х суток, выше всего по разбойным нападениям - 68,8 %, и ниже всего - 27,4 % - по хулиганству (в 1996 г.). По большинству выбранных видов преступлений проявляется устойчивая тенденция уменьшения количества материалов, рассмотренных в трехдневный срок и соответствующее увеличение процента заявлений и сообщений, разрешаемых в срок до 10 суток (по мошенничеству, хулиганству и ДТП он больше в два с лишним раза).

Чаще всего превышается десятидневный срок при разрешении заявлений о разбойных нападениях- 4,5 % в 1996 г., хулиганстве- 1,4%, ДТП - 1,2 %. Остаток заявлений и сообщений, по которым решение не было принято в целом, имеет тенденцию к снижению.

Простое дифференцирование сроков разрешения заявлений и сообщений о преступлениях по сравнению со статистической отчетностью (введение дополнительно одной графы) позволило увидеть еще одну тенденцию. Увеличение материалов, рассматриваемых в пределах десятидневного исключительного срока (как, например, по хулиганству - почти 80 %, и по мошенничеству - почти 60 % ), автоматически влечет за собой увеличение материалов, разрешаемых с нарушением этого десятидневного срока. Иначе говоря, если процессуальные сроки нарушены - спешить уже некуда.

Несвоевременное принятие процессуального решения связано с еще одним

57 обстоятельством, укоренившимся в органах внутренних дел. Как правило, сроки разрешения

заявлений и сообщений о преступлениях там исчисляются не со дня их получения, а со дня их регистрации в дежурной части. Сама же регистрация не всегда осуществляется в день их поступления. Получается, что несоблюдение сроков предварительной проверки рассматривается не как нарушение закона. В связи с этим В.А. Михайлов замечает, что “подобное отношение к срокам во многом объясняется отсутствием предусмотренных законом санкций за их несоблюдение, отсутствием реальной ответственности за их нарушение”.1 Известно, однако, что такие санкции есть в Дисциплинарном уставе МВД. Как показывает практика, несмотря на широкое распространение нарушения сроков предварительной проверки, ответственность осуществляется редко - только за уголовно- процессуальные правонарушения. По сравнению с другими, более серьезными правонарушениями, нарушение сроков считается менее значительным. Кроме того, превышение сроков предварительной проверки чаще всего бывает вызвано объективными причинами, и в первую очередь большой нагрузкой. Поэтому уголовно-процессуальным правонарушением можно считать лишь тот факт несоблюдения сроков проверки, когда лицо, ее осуществлявшее, вполне могло уложиться в сроки, но не сделало этого по небрежности или умышленно. С.Г. Ольков, исследовавший уголовно-процессуальные правонарушения, в отношении нарушения сроков предварительной проверки пишет: “Установление абсолютных сроков предварительной проверки вряд ли можно как-то обосновать. Ни в одной научной работе такого обоснования нет. Почему законодатель принял подобное решение - не совсем ясно. Видимо, это было волевое решение, не учитывающее реалии повседневной жизни правоохранительных органов”.2 Упомянутые реалии в первую очередь выражаются в сверхнагрузке следователей, в условиях которой нарушения сроков неизбежны.

  1. Производство следственных и иных процессуальных действий, не разрешенных законом на этапе предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях.

Следует заранее оговориться о том, что пока существует и действует закон, его необходимо соблюдать. Другое дело, хорош он или плох, вызывает ли он объективную необходимость изменить его и как именно. С этих позиций и следует рассуждать. Мнение категорических противников производства каких-либо следственных действий (кроме предусмотренного законом осмотра места происшествия) в ходе предварительной проверки заявлений и
сообщений о преступлениях давно и четко выразил В.М. Савицкий :

1 Михайлов В.А. Проблемы совершенствования процессуальной деятельности органов внутренних дел в стадии возбуждения уголовного дела // Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М., 1988. С. 24.

2 Ольков С.Г. Указ. соч. С. 58.

58

“Производство следственных действий до возбуждения уголовного дела опасно тем, что в

результате уничтожается совершенно необходимый барьер, ограждающий жизнь граждан от вмешательства органов власти, создается атмосфера бесконтрольности в применении мер государственного принуждения, ибо в этих случаях оказывается устраненным то единственное основание, которое позволяет правомерно ограничить свободу и неприкосновенность личности.”1 При этом, по мнению большинства авторов, нарушается процессуальная форма получения доказательств.

По мнению С.Г. Олькова, “данное правонарушение не учитывается ни на республиканском уровне, ни в рамках УВД, горрайорганов. Оно редко причиняет какие-либо вредные последствия, кроме самого факта подобных действий. Ответственность за данное правонарушение зачастую выражается в том, что такие действия считаются недействительными и после возбуждения уголовного дела повторяются либо утрачивают свое доказательственное значение”.2 В данном случае речь идет об опознании, очной ставке.

В следственной практике наиболее часто в ходе предварительной проверки проводят допросы и получают заключения экспертов, вынося соответствующее постановление до возбуждения уголовного дела. Подавляющее большинство авторов и все практические работники считают, что закон (в частности, ст. 109 УПК) несовершенен, особенно в части экспертиз, поскольку строгое его соблюдение делало бы совершенно невозможным возбуждение уголовных дел по всем статьям УК РФ о телесных повреждениях, поскольку сам их факт, характер и тяжесть могут удостоверить только эксперты - судебные медики. Кстати говоря, они, следуя тому же закону, формально справедливо отказываются давать до возбуждения уголовного дела необходимые для его возбуждения справки.

Это старая, “кричащая” проблема в проектах новых УПК РФ также никак не решается. В литературе имеется очень много различных предложений, касающихся разрешения производства следственных действий (кроме осмотра) в ходе предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях.3 Сейчас же процитируем наиболее удачное, по на- шему мнению, из них. “Думается, что до возбуждения уголовного дела следует запрещать только производство тех следственных и иных процессуальных действий, которые связаны с уголовно-процессуальным принуждением, например задержания, обыска, выемки, экспертизы, сопряженной с принудительным помещением в стационар для установления психической полноценности лица, и им подобных процессуальных действий.” И тех, добавим мы, которые

1 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1979. С. 102.

2 Ольков С.Г. Указ. соч. С. 59.

3 Подробнее об этом будет сказано во II главе.

4 Ольков С.Г. Указ. соч. С. 60.

59 ограничивают права и свободы личности.

  1. Необоснованное возбуждение уголовного дела связано с заведомой или неосторожной безосновательностью, когда материалы предварительной проверки не содержали данных, указывающих на признаки преступления; в них имелось достаточно данных об обстоятельствах, исключающих производство по делу; когда в материалах проверки имелись указания на обстоятельства, в связи с которыми дело было впоследствии прекращено, и установить их можно с помощью проверочных действий в порядке ст. 109 УПК.

В литературе приводятся сведения о том, что впервые определить степень распространенности случаев таких нарушений предприняло в 1964 году Следственное управление Прокуратуры СССР. Из почти полутора тысяч изученных прекращенных дел 23,7 % были признаны неосновательно возбужденными. По данным
исследований

криминологической лаборатории Воронежского университета в 1966 году необоснованно возбужденные дела составили 18 %.2 В 1967-68 годах такое же исследование было проведено ВНИИ МВД СССР. Количество необоснованно возбужденных дел - 15 %.3 По данным Белозерова Ю.Н. и Чувилева А.А. в 1972 году необоснованно возбужденные дела составили 19,5 %.4

По нашим данным, органами расследования в Краснодарском крае (1992 - 1996 г.г.) прекращается значительное количество уголовных дел (по статистическим данным по форме 1 -

Е).

Годы Всего окончено

дел прекращенные дела в % (к общему числу оконченных)

следователями прокуратуры следователями МВД 1 2 3 4 Умышленные убийства

1992 493 8,5 0,2 1993 665 10,97 0,3 1994 644 12,57 0,15 1995 668 11,9

1996 640 9,84

1 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 77. * 2 Михайлов В.А. Прокурорский надзор и некоторые вопросы предупреждения ошибок в

прекращении уголовных дел // Изучение и предупреждение преступности. Вып. 8. Воронеж, ^
1968. С. 256.

3 Бородин СВ. Возбуждение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 26.

4 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 77.

60

1 2 3 4 Изнасилования

1992 396 21,46 3,3 1993 414 19,3 7,27 1994 406 21,4 6,4 1995 364 14,0 6,59 1996 330 14,5 6,96 Взяточничество

1992 47 42,5

1993 66 39,3

1994 87 33,7

1995 61 27,8 1.6 1996 89 43,8

Злоупотребления,халатность

1992 96 69,79

1993 84 67,8 7,1 1994 85 74,1 1,35 1995 65 47,69 6,15 1996 83 42,16

Нарушение правил охраны труда

1992 17 88,8

1993 18 50,0 5,5 1994 17 74,1 Ы7 1995 23 52,1

1996 22 40,9 13,6 Грабёж

1992 149

1993 1 183

5,5 1994 1218 0,08 1,17 1995 1057 0,09

1996 1 050

13,6 Кража

1992 2 820 0,17 19,3 1993 8 588 0,02 16,8 1994 8 745 0,03 15,3 1995 9 352 0,04 13,2 1996 9 176 0,02 11,64 ?. Разбой

1992 22

1 2 3 4 1993 432

4,62 1994 422

2,84 1995 392 0,25 2,5 1996 401

1,24 Мошенничество

61

1992 12

16,6 1993 170 0,58 40,58 1994 249 1,2 34,9 1995 408 1,7 26,9 1996 536 1,86 29,4 Хулиганство

1992 413 1,9 28,57 1993 518 0,57 25,3 1994 666 0,6 24,9 1995 433

17,5 1996 430 0,69 17,9 ДТП

1992 2 137 1,6 36,6 1993 1 133 1,2 36,7 1994 1 017 0,98 35,2 1995 999 1,5 32,0 1996 1 013 1,3 28,7 В среднем по выборке из одиннадцати распространенных видов преступлений количество прекращенных к общему числу оконченных в 1996 году дел составило почти 24 %, т.е. фактически каждое четвертое дело. Особенно высокие проценты дают взяточничество - 43,8 %, злоупотребления и халатность - 42,16 %, нарушение правил охраны труда - 40,9 %, мошенничество - 29,4 % и ДТП - 28,7 %. Поскольку почти каждое четвертое дело возбуждено необоснованно, нет оснований считать такие нарушения явлениями эпизодическими. Это подтверждается тем, что больше всего необоснованно возбужденных дел оказались в числе прекращенных за отсутствием события или состава преступления (в 1996 г. - 58 %).

годы Дела, прекращенные за отсутствием события или состава преступления (к общему числу прекращ.)

следователями прокуратуры следователями МВД 1 2 3 Умышленные убийства

1992

61,9

62

1 2 3 1993 62,66

1994 60,97

1995 58,75

1996 66,6

Изнасилования 1992 67,0 9,2 1993 53,6 23,6 1994 51,3 21,3 1995 50,6 26,6 1996 52,1 28,16 Взяточничество 1992 50,0

1993 50,0

1994 63,6

1995 61,1 5,5 1996 51,28

Злоупотребление, халатность

1992 58,2

1993 55,5 3,2 1994 37,5

1995 45,7 2,85 1996 62,85

Нарушение правил охраны труда

1992 37,5

1993 70,0

1994 38,46

1995 91,6

1996 16,6 16,6 Грабеж

1992

66,6 1993

29,7 1994

46,8 1995 1,6 53,2 1996

57,3 Кража 1992 0,18 21,8 1993

27,9 1994 0,2 32,9 1995 0,16 28,3 1996 0,09 41,0

63

1 2 3

Разбой

1992

1993

70,0 1994

41,6 1995

72,3 1996

100,0 Мошенничество

1992

1993

35,7 1994

48,88 1995 3,4 37,6 1996 3,57 60,1 Хулиганство

1992 2,4 19,8 1993 0,8 26,8 1994 0,58 38,2 1995

39,47 1996 2,5 50,0 ДТП

1992 2,1 39,69 1993 1,7 56,3 1994 1,35 60,8 1995 3,2 67,2 1996 3,6 69,7 Наибольшее количество дел, ранее возбужденных и прекращенных за отсутствием события или состава преступления в 1996 году падает на: ДТП - 69,7 %, убийства - 66,6 %, злоупотребления, халатность - 62,85 %, мошенничество - 60,1 %. И уже совершенно удивительным выглядит разбой -все 100 % дел.

Даже общий анализ показывает, что таким делам должно уделяться первоочередное внимание, тем более, что, согласно статистической отчетности, они составляют большинство среди прекращенных по всем основаниям.

Вместе с тем следует иметь в виду следующее серьезное обстоятельство, на которое обратил внимание С.Г. Ольков. “Необоснованное и незаконное возбуждение уголовного дела отличается от обоснованного, но впоследствии прекращенного даже по п.п. 1-3 УПК РСФСР тем, что в первом случае на момент возбуждения уголовного дела были достаточные основания к тому и не было оснований, препятствующих проведению расследования (ст. 5 УПК). Во

64

втором случае уже изначально видны основания, препятствующие возбуждению уголовного дела (ст. 5 УПК). Однако они игнорируются умышленно или неосторожно”.1 Ясно, что вред, наносимый незаконным возбуждением дела неизмеримо больше, чем необоснованным. И его следует отличать от тех дел, которые были в принципе возбуждены правильно, поскольку в первичных материалах имелись указания на признаки преступления, а те обстоятельства, по которым дело было впоследствии прекращено, удалось установить лишь в ходе расследования.

Все другие основания для прекращения уголовных дел оказались незначительными.

  1. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела, как одна из основных причин нарушения уголовно-процессуального закона, здесь будет рассмотрен в самом общем виде, поскольку ему в III главе посвящается специальный раздел. Это - одно из самых распространенных нарушений закона, связанных с сокрытием преступлений от учета, фальсификацией материалов предварительной проверки и нарушением ее сроков, подрывающее уважение к закону и авторитет правоохранительных органов.

Статистические данные (по форме 2-Е) по Краснодарскому краю за период с 1992 по 1996 г. дают следующую картину (поскольку необоснованные отказы чаще всего встречаются в работе органов дознания и следователей органов внутренних дел, ограничимся только такими сведениями ).

По заявлениям и сообщениям принято Прокурором отменено

решение об отказе в возбуждении постановлений об отказе с годы уголовного дела одновременным возбуж-

(в % от общего числа решений ) дением уголовного дела (в%) 1 2 3 Кража

1992 29,8 0,9 1993 29,6 0,7 1994 33,7 1,6 1995 32,3 1,5 1996 29,2 1,4 Грабёж

1992

0,7

1 Ольков С.Г. Указ. соч. С. 61.

1 2 3 1993 13,8 0,8 1994 15,1 13,4 1995 16,7 2,3 1996 16,9 1,9 Разбойное нападение

1992 3,5 0,8 1993 5,0 1,0 1994 4,8 0,6 1995 6,7 0,6 1996 3,5 1,0 ?ф Мошенничество

1992 30,2 1,3 1993 29,1 2,3 1994 39,8 3,8 1995 40,0 3,0 1996 40,8 3,2 Хулиганство

1992 51,7 2,4 1993 47,6 1,4 1994 40,6 1,8 1995 45,0 1,1 1996 43,1 1,6 ДТП

1992 52,8 1,6 1993 61,1 1,7 1994 60,7 2,1 1995 55,9 2,6 1996 57,7 2,3 Из приведенных данных видно, что в подавляющем большинстве случаев в возбуждении уголовных дел отказывают правильно. Однако сам по себе процент отказов в сравнении с другими решениями - высок (в среднем по приведенной выборке 6 наиболее распространенных преступлений в 1996 году он составляет почти 32 % ). Наиболее часто отменяются постановления об отказе с одновременным возбуждением уголовного дела по мошенничеству -3,2 %, ДТП - 2,3 %, грабежам - 1,9 %. Интересно, что эти цифры ниже средних показателей по ^ Российской федераций : в 1996 г. - 3,9 % в среднем.

66

К сказанному следует добавить, что существует несколько обстоятельств, приводящих к отказу в возбуждении уголовного дела. Они и будут рассмотрены специально в III главе работы.

В заключение кратко остановимся на основных причинах нарушений уголовно- процессуального закона, регулирующего предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях. Изучение литературы и анализ практики позволяет сказать, что причинами всех нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительной проверки является совокупность следующих факторов: пробелы в правосознании уполномоченных на то лиц, “врожденные” пороки учетно-регистрационной системы МВД; несовершенство закона, регулирующего стадию возбуждения уголовного дела.

В работе ранее уже упоминалось о том, что в литературе имеется точка зрения, согласно которой всяческие нарушения закона, регулирующего стадию возбуждения уголовного дела, менее всего проистекают из неопытности и недопонимания существа и значения вопроса.1 Напротив, большинство авторов считают, что “правильное решение вопроса с тем, чтобы, с одной стороны, не допустить неосновательного возбуждения уголовного дела, а с другой - необоснованного отказа в возбуждении, во многих случаях представляет значительную сложность, требует высокой профессиональной квалификации, большого опыта, знаний, которыми, к сожалению, обладают не все работники органов расследования”.2 Фактически речь идет о недостаточной профессиональной подготовленности, слабом знании теории уголовного процесса, т.е. того, что входит в правосознание уполномоченных лиц.

Впервые на это обратил внимание А.Р. Ратинов, специально исследовавший правосознание как источник правовой активности. Он показал, что формирование уголовно- процессуального сознания, т.е. совокупности идей, взглядов, представлений, убеждений, относящихся к уголовно-процессуальным категориям, происходит в сложных условиях. Практически оно невозможно без постоянного изучения законодательства и специальной литературы. Проблема усугубляется еще и тем, что в процессуальном законодательстве имеются понятия, сформулированные в самой общей форме, и поэтому нуждающиеся в уточнениях и научно обоснованных рекомендациях по правильному их применению на практике.3 Это касается многих положений восьмой главы УПК. Например, неверное представление о таких (кстати говоря, неясно определенных и регламентированных) уголовно-процессуальных категориях, как основания к возбуждению или отказу в возбуждении уголовного дела нередко

1 Шарахин В.П. Указ. соч. С. 72.

2 Напр.: Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 93.

3 Ратинов А.Р. Структура и функция правового сознания // Проблемы социологического права. Вып. 1. Вильнюс, 1970; Он же. Правосознание как источник правовой активности и регулятор правового поведения // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. Вып. 25. М., 1970. С. 60 (и др.).

67 влечет за собой нарушения закона, перечисленные ранее. Такие нарушения и ошибки при

применении процессуальных норм, порождающиеся пробелами в познавательной части правосознания, А.Р. Ратинов называет правовоззрением, относя к нему правовую идеологию, технико-юридические сведения, знание действующего права и его оценки, данные юридической науки, выраженные в форме понятий, определений, учений, теорий.’ В структуру правосознания помимо познавательной ее части входит и правовая психология в виде переживаний, установок, убеждений и т.п. Ясно, что должностным лицам совершенно недостаточно иметь правильное представление об уголовно-процессуальных категориях. Необходимо еще сложившееся в сознании твердое внутреннее убеждение о единственно возможном поведении, предписываемом законом. Очень часто, кстати говоря, отказы в возбуждении уголовного дела и порождаются дефектами в правовой психологии.

Интересные данные в связи с обсуждаемой проблемой приводят в своей работе Белозеров Ю.Н. и Чувилев А.А. Необоснованное возбуждение уголовных дел в подавляющем большинстве случаев допускалось работниками милиции и следователями органов внутренних дел - 71,1 %. Дела, необоснованно возбужденные органами прокуратуры, составили 16,9 %, судом - 12,0 %. Если общее количество отмененных прокурорами постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела принять за 100 %, то из них на органы дознания приходится 70 % (это объясняется тем, что как раз органы дознания разрешают основную массу заявлений и сообщений о преступлениях - около 65 %). Большинство работников дознания имеют недостаточное образование, многие - стаж работы менее трех лет. Почти никто из них не изучал специальной литературы. Все это приводило и приводит к ошибкам и нарушениям закона, выражающимся в неправильном понимании степени общественной опасности, характера и объема исследования обстоятельств, подлежащих установлению в ходе предварительной проверки, и т.д. К перечисленному добавляется и отсутствие убежденности в необходимости строгого соблюдения и исполнения норм процессуального закона. “Закон исполняют конкретные личности. От … понимания ими целей деятельности, правосознания зависит успешность требований и предписаний”.3 К сожалению, немалое количество должностных лиц в результате недостатков правового воспитания в специальных учебных заведениях приходят на практическую работу, не имея твердой установки в этом отношении. Во многих органах внутренних дел, куда они приходят на работу, имеет место снисходительное отношение к отступлениям от предписаний уголовно-процессуального закона. Именно поэтому дефекты их

1 Ратинов А.Р. Правосознание как источник … С. 62-63.

2 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 95-96.

3 Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 1990. С. 18.

68 правового воспитания закрепляются, становятся стойкими.

Наряду с этим наблюдается и другое явление, когда с наработкой опыта, знаний, повышения в общем профессионального уровня происходит определенная деформация их подхода к праву. Она выражается в стремлении добиться лучших показателей не с помощью знаний, опыта, повышения квалификации, а “посредством отступления от того или иного предписания уголовно-процессуального закона. При этом происходит определенная переоценка ценностей. … На каком-то этапе решение по тому или иному заявлению или сообщению о преступлении ставится в зависимость от того, как это отразится на показателях работы. Правовые нормы начинают рассматриваться с недопустимой позиции: целесообразно ли их исполнять.”1 Не изжитая еще с периода застоя ведомственная ориентация, с одной стороны, страх перед негативными последствиями в случае прекращения уголовного дела с другой - все это результаты порока учетно-регистрационной системы, важнейшей роли ведомственных нормативных актов, принятая система оценки работы. Всё это приводит к тому, что для искусственного повышения показателей своей работы по раскрываемости преступлений работники органов внутренних дел не только необоснованно отказывают в возбуждении уголовных дел, но и неосновательно возбуждают дела по малозначительным преступлениям либо не представляющим большой общественной опасности.

В литературе имеется точка зрения, согласно которой корень зла не только и не столько в описанном. “… Накопленный за многие годы информационный банк данных позволяет прийти к единственному, на наш взгляд выводу: причины нарастающих негативных тенденций в сфере учетно-регистрационной дисциплины кроются не в отсутствии нормативной базы …, не в пробелах контроля…, а в пороках самой системы предварительного расследования.”2 По мнению авторов, необходимо дифференцировать формы расследования в зависимости от степени тяжести деяния и основные усилия направить на раскрытие тяжких преступлений. Это якобы и снимет проблемы учета и регистрации. Возможно, что так и произойдет. Но как раз давно существующие критерии оценки работы органов внутренних дел, постоянные нарушения процессуальных норм, регламентирующих стадию возбуждения уголовного дела породили в следственной практике не изживаемые до сих пор негативные тенденции. Такие тенденции выразились: “в стремлении практических работников в стадии возбуждения уголовного дела получать информацию, которая достоверно свидетельствовала бы о наличии всех элементов состава преступления; в их стремлении к проведению проверки по каждому заявлению или сообщению о преступлении; в убежденности о наличии права еще до возбуждения уголовного

1 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 100.

2 Данилюк С.А., Леконцев Ю.А. Указ. соч. С. 5.

69 дела реализовать властные полномочия, требуя от неограниченного круга лиц предоставления

любых материалов, вызывая для дачи объяснений возможных свидетелей,
обвиняемых,

потерпевших; в оценке проверочных действий как одного из этапов уголовно- процессуального

доказывания; в оценке результатов этих действий как доказательств, сохраняющих свою

юридическую силу на всех стадиях уголовного процесса.”1

Призывы привести закон в соответствие именно с такой “практикой” в сущности и являются концентрированным выражением вышеупомянутых негативных тенденций, касающихся предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях. Здесь мы и подошли к третьему фактору, порождающему ошибки и нарушения закона в стадии возбуждения уголовного дела - к несовершенству закона, регулирующего эту стадию.

Прежде всего еще раз подчеркнем: каким бы ни был действующий закон, им следует руководствоваться неукоснительно, выполнять все его положения. Другое дело - приведение этого закона в соответствие с требованиями времени. Это следует делать тоже законным путем.

В истории нашего уголовного судопроизводства существовало три разновидности проверочных действий, предшествующих возбуждению уголовного дела. В период с 1923 по 1936 г.г. это была доследственная проверка; с 1936 по 1958 г.г. - предварительная проверка методами общего прокурорского надзора; с 1958 года по настоящее время - предварительная проверка согласно ст. 109 УПК.

В соответствии со ст.ст. 95 и 96 УПК РСФСР 1923 года был установлен следующий порядок. Если в полученном заявлении или сообщении имеются данные, указывающие на признаки преступления, уголовное дело возбуждается. Если этих данных нет - в возбуждении уголовного дела отказывается. Суть «рассмотрения» заявлений и сообщений о преступлениях состояла лишь в установлении наличия либо отсутствия признаков преступления, но ни в коей мере их дальнейшей проверки, если они обнаруживались. Проверялось, есть ли эти признаки, или нет их. И только. В создании института доследственной проверки присутствовала и своего рода правовая логика, и здравый смысл. Отсеивалось все, что вело к громоздкому, но бесполезному в данном случае предварительному следствию (в случае отсутствия данных о признаках преступления). Все это предпринималось с учетом того, что существовавшие в царской России две формы разрешения заявлений, предусмотренные Уставом уголовного судопроизводства 1864 года были упразднены. Речь идет о разрешении заявлений мировым судьей (по преступлениям, наказание за которые не превышали полутора лет) без возбуждения уголовного дела и предварительного следствия. И по более тяжким преступлениям, по которым такое следствие проводилось.

1 Масленникова Л.Н. Указ. соч. С. 16.

70 В соответствии с частями 1,3 и 4 ст. 109 УПК рассмотрение заявлений и сообщений о

преступлении означает их принятие, регистрацию, разрешение и сообщение заявителю о

принятом решении. Кроме того, ст.ст. 110 и 111 УПК регламентируют принятие, ст.ст. 112- 114

УПК - разрешение заявлений и сообщений, а ч. 4 ст. 109 и ч. 3 ст. 113 обязывают сообщать

заявителю о принятом решении. По мнению Н.Е. Павлова, “собственно рассмотрение заявления

или сообщения о преступлении состоит в их приеме и разрешении. Никаких
других

обязательных для проведения действий между ними не предусмотрено. Все
остальное

(проверка заявлений и сообщений о преступлении, направление их по подследственности или

подсудности и другие) носит факультативный характер.”1 На наш взгляд, ничего необычного

нет в том, что предварительная проверка регламентируется факультативно, как раз в этом весь

смысл. Было бы удивительным, если бы закон обязывал ее проводить по каждому заявлению

или сообщению о преступлении.

В УПК РСФСР 1960 года вводится институт предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлении (ч. 2 ст. 109 УПК). По причинам, изложенным ранее, проверка, несмотря на ее факультативность по закону, практически становится если не обязательным, то обычным элементом стадии возбуждения уголовного дела. Выборочные исследования, проведенные в МВД СССР в 1986 году, показали, что предварительная проверка проводилась до принятия решения о возбуждении уголовного дела в 82 % случаев, до принятия решения об отказе в возбуждении дела - в 98 % заявлений и сообщений.2 Эти данные соответствуют тем, которые были получены нами за 1992-1996 г.г. по Краснодарскому краю.

Введя возможность предварительной проверки, законодатель не определил порядок ее проведения. В ч. 2 ст. 109 УПК записано, что по поступившим заявлениями сообщениям “могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения”. Практика применения предварительной проверки сразу же поставила вопросы, которые до сих пор не получили своего разрешения: в каких случаях, с какой целью и на каких основаниях она может быть проведена; необходимо ли какое-либо процессуальное оформление и если да, то какое именно; если речь идет об органе дознания, кем должно приниматься решение в этом органе, кто должен проводить проверку и каково процессуальное положение проверяющего; на каком основании, в каком процессуальном качестве и в каком процессуальном порядке могут быть вовлечены в процесс проверки другие лица, каковы их процессуальные права и обязанности; кого и в каком качестве вызывать для получения объяснений, что служит основанием для вызова, в каком

1 Павлов Н.Е. Проблемы правового регулирования рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Актуальные проблемы расследования преступлений: Труды академии МВД. М., 1995. С. 65.

2 Дознание в органах внутренних дел. М., 1986. С. 30.

71 именно порядке он должен осуществляться; каков порядок получения объяснений, как и где

отражать полученные объяснения; каков статус получающего и дающего эти объяснения (ведь

объясняющий вправе не являться, отказаться от дачи объяснений); какова правовая природа

полученных в ходе предварительной проверки данных и т.п.

Последний вопрос особенно важен, поскольку данные, полученные в ходе предварительной проверки, согласно ч. 3 ст. 69 УПК считаться доказательствами не могут.

Несовершенство закона, регулирующего первую стадию уголовного судопроизводства проявляется и во множественности представлений о содержании процессуальной деятельности на этой стадии. По ст. 3, ч. 1 ст. 118 и ч. II ст. 119 УПК сущностью стадии возбуждения уголовного дела является “обнаружение признаков преступления”. 4.1 ст. 255 и ч.1 ст. 256 УПК говорят об “установлении обстоятельств, указывающих на совершение преступления”. 4.1 ст. 416 УПК - о “существенных обстоятельствах преступления” и т.п. И хотя первую стадию судопроизводства чаще всего называют “возбуждением уголовного дела”, многозначность заставляет искать другие обозначения: возбуждение уголовного производства, рассмотрение заявлений и сообщений о преступлениях, производство по заявлениям, сообщениям о преступлениях, реагировании на информацию о преступлении и пр.

Н.Е. Павлов по этому поводу замечает: “Налицо не только отсутствие требуемого внутреннего единства и согласованности норм данного процессуального института. Недостает главного - ясности того, что же все-таки осуществляется на начальном этапе уголовного производства: рассмотрение, обнаружение, выявление или выяснение? Если рассмотрение, то почему только заявлений и сообщений о преступлении? Если обнаружение, выявление, то чего: преступления; деяния, содержащего признаки преступления; признаков преступления или данных, указывающих на признаки преступления? Если выяснение, то почему только существенных, а не всех юридически значимых обстоятельств преступления? Не ответив на эти важнейшие вопросы, невозможно определить содержание, задачи и пределы данного вида уголовно-процессуальной деятельности.”1 Нет ответов также на вопросы о множественности субъектов, их компетенции на стадии возбуждения уголовного дела, которая, кстати говоря, более всего подвергалась существенному реформированию. К сожалению, оно привело к такому запутыванию ее содержания, избавиться от которого соблазнительнее и проще всего упразднением этой стадии судопроизводства, что и предлагается радикально настроенными авторами. Иначе говоря - нет такой стадии, нет и проблемы.2

На наш взгляд, ситуация видится как раз наоборот. Упразднение стадии возбуждения

’ Павлов Н.Е. Проблемы правового регулирования … С. 70.

2 Напр.: А. Рогаткин, И. Петрухин. О реформе уголовно-процессуального законодательства //

Законность. 1996. № 2. С. 38-44.

72 уголовного дела, в том числе и предварительной проверки, породило бы проблем гораздо

больше, чем их существует сейчас. При нынешнем уровне и характере
преступности

фактический возврат к действовавшему до 1917 года в России порядку возбуждения уголовного

дела по каждому случаю получения заявления или сообщения о преступлении совершенно бы

изменили деятельность не только следователей, но и всех правоохранительных органов. Трудно

представить, что она стала бы успешнее. С другой стороны, необходимость данной стадии и

предварительной проверки самих по себе большинством не отрицается. По нашему мнению,

есть только один путь - совершенствование правового регулирования стадии возбуждения

уголовного дела вообще и предварительной проверки в особенности.

Составители концепции уголовно-процессуального законодательства, авторы и

создатели теоретической модели уголовно-процессуального законодательства, а также проектов

УПК, конечно же, не оставили своим вниманием “кричащую” проблему стадии возбуждения

уголовного дела, предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлении.

Единственный документ, в котором предлагается упразднить стадию возбуждения уголовного дела, а с нею и предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях - это Концепция судебной реформы, авторы которой аргументируют свою позицию следующим образом: “В советском процессе непроцессуальное легко становится процессуальным, а подчас и предрешает, как пресловутая “доследственная проверка”, исход дела.1 Спору нет, это опасно. Но зачем же ради этого исключать необходимую стадию судопроизводства, когда есть возможность достаточно четко ее регламентировать? Это ведь тоже крайность, которую трудно убедительно объяснить.

В теоретической модели процессуального законодательства стадия возбуждения уголовного дела и предварительная проверка сохраняются практически в прежнем виде, за исключением ее предельного срока (предусматриваются только 7 дней).2 Внесено лишь следующее уточнение: исключена как повод к возбуждению дела явка с повинной.

В проекте УПК, подготовленном ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка под руководством А.Д. Бойкова, сохранены все поводы к возбуждению уголовного дела, из числа субъектов деятельности исключен судья, сохранены сроки предварительной проверки и в число её процессуальных средств добавлены видеозапись, киносъемка и звукозапись, судебно-медицинская экспертиза для установления причин смерти

Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации // Государство и право. 1992. № 8. С. 47.

2 Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР : теоретическая модель. М, 1990.

73 и характера телесных повреждений.

Проект Министерства юстиции РФ также сохраняет прежние поводы, исключает судью из числа субъектов деятельности, обязательный срок рассмотрения заявлений уменьшает до суток, оставляя исключительный прежним.2

В упоминавшемся ранее Проекте УПК, находящемся на рассмотрении в Государственной Думе, из поводов исключены сообщения общественных организаций, обязательный срок рассмотрения заявлений или сообщений также уменьшен до суток, исключительный оставлен прежним. Предварительная проверка чётко не очерчена. В ст. 156 она мимоходом упоминается как получение «дополнительных материалов».3

К сожалению, ни один из проектов, сохранивших стадию возбуждения уголовного дела, а с нею и предварительную проверку заявлений и сообщений о преступлениях не попытался ответить на большинство очень важных вопросов, которые возникли на практике и в теории при действующем УПК и большинство которых было перечислено выше. Некоторые из них носят определяющий, концептуальный характер, свидетельствующий о качестве совокупности норм, регламентирующих предварительную проверку.

Предметом совокупности норм, регулирующих первую стадию уголовного процесса и предварительную проверку является деятельность, связанная с получением перечисленных в законе ее субъектов информации о преступлении. В законе она названа (ч. 1 ст. 108 УПК) поводом к возбуждению уголовного дела. Нельзя не согласиться с мнением Н.Е. Павлова, что такое наименование не совсем точно и нуждается в корректировке. “Ведь слово “повод” означает обстоятельство, способное быть основанием для чего-нибудь. Исходя из этого, лишь непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания - должностным лицом, следователем, прокурором или судом, служит фактической и юридической основой для возбуждения уголовного дела …, влечет немедленное его возбуждение.”4 Другие поводы сразу же, тотчас не вызывают возбуждения. Поводы хотя в законе и перечислены, но никак не определены. Это неизбежно вызывает их разночтение и уже поэтому различную практику реагирования на них. Особую проблему представляют собой основания к возбуждению дела, т.е. “достаточные данные, указывающие на признаки преступления”. От толкования их в прямой зависимости находится содержание предварительной проверки. “Сложность толкования вызывают: а) круг обстоятельств, сведениями о которых надо располагать; б) уровень знаний об

1 Проект УПК РФ НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. М., 1994.

2 Проект УПК РФ Министерства юстиции РФ. М., 1996.

3 Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Комитет Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе М., 1997.

4 Павлов Н.Е. Проблемы правового регулирования … С. 60.

74 этих обстоятельствах (т.е. вероятность совершения преступления). Из
опрошенных

следственных работников 73,2 % под достаточными данными понимают информацию, которая

достоверно свидетельствовала бы о всех элементах состава преступления, что порождает

негативные тенденции в практической деятельности.”1

Такое расширительное толкование понятия “основание к возбуждению уголовного дела”

приводит к стремлению еще до возбуждения уголовного дела получить (с
помощью

истребования необходимых материалов и объяснений) ту же информацию и из тех же

источников, что и в процессе расследования при допросах свидетелей,
потерпевших,

обвиняемого, при производстве экспертизы. То же самое происходит с “непосредственным

обнаружением признаков преступления”. В обоих случаях в стадии возбуждения
дела

возникают не регламентированные законом фактические отношения между
источником

информации и лицом, проводящим предварительную проверку.

Расширительное толкование следователями оснований к возбуждению уголовного дела

приводит к тому, что довольно часто они не укладываются в десятидневный срок. Или,

наоборот, стараясь его не нарушить, принимают неправильные решения по заявлениям или

сообщениям о преступлениях.

В юридической литературе давно и часто высказываются мнения о необходимости

разрешить производство некоторых следственных действий до возбуждения уголовного дела.

Сначала речь шла о задержании, освидетельствовании и личном обыске,2 затем об экспертизе,

допросе свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, выемки.3 Были (уже
упоминавшиеся)

предложения дополнить ст. 109 УПК указанием на возможность производства до возбуждения

уголовного дела тех следственных действий, которые не ущемляют прав граждан и без которых

действительно нельзя выявить данные, необходимые для правильного решения. Речь идет о

судебно-медицинской и автотехнической экспертизе и об освидетельствовании.4

По нашему мнению, если исходить из задач стадии возбуждения уголовного дела

вообще и предварительной проверки в частности, содержания их процессуальной деятельности,

нет оснований для разрешения производить в процессе их осуществления предлагаемые

следственные действия за исключением, пожалуй, судебно-медицинской экспертизы,
без

которой совершенно невозможно возбуждение уголовных дел по всем статьям УК РФ о

телесных повреждениях.

С мнением авторов Концепции уголовно-процессуального законодательства о

1 Масленникова Л.Н. Указ. соч. СИ.

2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 24.

3 Томин В.Т., Ваулин Э.Д. Указ. соч. С. 33-35.

4 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 107.

75 ненужности стадии возбуждения уголовного дела согласиться никак нельзя, ибо
это

противоречит духу, логике развития законодательства, направленных на пресечение получения

фактических данных, лишенных процессуальных гарантий достоверности.
Всякое

процессуальное решение, а тем более возбуждение уголовного дела или отказ в таковом,

должно быть обосновано.

Другое дело, что закон (так сложилось исторически, еще с УПК 1923 года) регламентирует исключительно только производство по заявлениям и сообщениям о преступлении, именуя его “рассмотрением заявлений и сообщений о преступлении”. Предварительная проверка, зафиксированная в ч. II ст. 109 УПК как проверка заявлений и сообщений о преступлении, уголовно-процессуальным законом не регламентирована. Более того, содержание предварительной проверки выходит за пределы деятельности по рассмотрению заявлений и сообщений о преступлениях, что тем более обязывает законодателя к детальному ее регламентированию.

По нашему мнению, это, помимо ранее сказанного, касается следующих вопросов.

Анализ понятия “повод” в русском языке приводит к выводу о том, что повод - это причина относительно чего-нибудь, по случаю чего-нибудь.1

Если иметь в виду, что понятие повода является единичным и реже групповым, то давать ему самое общее толкование - невозможно. Конечный перечень поводов с очевидностью является прерогативой законодателя. Другое дело, необходимо четкая, ясная формулировка этих поводов, которая не давала бы возможности различных толкований каждого из них. В статье 108 УПК они лишь названы и постоянно вызывают различные толкования, что, в свою очередь, вызывает различную практику реагирования на них.

Неопределенное положение сложилось и вокруг такого следственного действия, как осмотр места происшествия. В 1963 году без отмены общего запрета на производство следственных действий до возбуждения уголовного дела следователю было предоставлено право проводить лишь осмотр места происшествия и только в исключительных случаях (например, при непосредственном обнаружении признаков преступления). К сожалению, вопреки закону осмотр производят не только следователи, но и участковые, оперативные работники. Однако в силу ст. 69 УПК фактические данные в таком случае не имеют юридической силы, поскольку получены не уполномоченными на то законом лицами.

Целесообразно дополнить ст. 109 УПК упоминанием об обязательности не только принимать заявления и сообщения о преступлениях, но и об обязательности “регистрировать” их.

1 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1989. С. 527; Словарь синонимов русского языка. М, 1968. С. 363.

76

То же самое следует сделать и в отношении ст. 116 УПК, дополнив часть 1 - “Прокурор осуществляет надзор за законностью возбуждения уголовного дела” словами : “с момента принятия и регистрации заявлений и сообщений о преступлении”.

Часть П ст. 119 УПК - “Об обнаружении преступления и начатом дознании орган дознания немедленно уведомляет прокурора” - дополнить словами : “в письменной форме”.

Нами перечислен лишь минимум вопросов, связанных с недостаточной процессуальной регламентацией предварительной проверки. Здесь особо важное значение имеет понимание границы между стадией возбуждения уголовного дела и предварительным следствием как следующей стадией уголовного процесса.

  1. ДОКАЗЫВАНИЕ НА СТАДИИ ВОЗБУЖДЕНИЯ УГОЛОВНОГО ДЕЛА

2.1. Процессуальные и иные действия по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки

С момента подачи и регистрации заявления, сообщения или непосредственного обнаружения признаков преступления на стадии возбуждения уголовного дела возникает и развивается специфический комплекс отношений между следователем, прокурором, работником органа внутренних дел, судьей и иными лицами. Поскольку эти отношения так или иначе зафиксированы в законе, они безусловно носят характер уголовно- процессуальных правоотношений. Это обстоятельство не колеблют ни отсутствие подробной регламентации предварительной проверки, ни запрет производить на данной стадии следственные действия (помимо осмотра), ни другие, менее серьезные аргументы. Речь идет не об отсутствии процессуальной формы, а о ее своеобразии. Уголовно- процессуальные отношения, возникающие сразу же после получения сведений о преступлении, имеют своим содержанием деятельность уполномоченных на то лиц по разрешению вопроса о возбуждении уголовного дела или отказе в таковом. Как правильно было отмечено, “в противном случае мы неизбежно придем к выводу, что стадия возбуждения уголовного дела по существу находится за рамками уголовного процесса, поскольку в ней якобы отсутствуют уголовно-процессуальные отношения и не осуществляется уголовно-процессуальная деятельность.”1 Именно процессуальная форма является непременным условием принятия законного и обоснованного решения.

Сутью, центральной частью уголовно-процессуальной деятельности является доказывание. Большинство ученых-процессуалистов под доказыванием понимают осуществляемую в процессуальных формах деятельность уполномоченных на то лиц по собиранию, исследованию, проверке и оценке фактических данных, необходимых для установления истины по делу и решения задач уголовного судопроизводства.2 Это общее

Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России: Дис. … д-ра юр. наук. Воронеж, 1998. С. 5.

2 Напр.: Ратинов А.Р., Якубович Н.А. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Общая часть. М., 1966. С. 298; Сердюков П.П. К вопросу о доказывании в стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970. С. 145; Лупинская П.А. Социологическая и гносеологическая природа процессуальных решений // Советское государство и право. 1970. № 3; Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания: Учеб. пособие. Краснодар, 1996. С. 6 (и др.).

78 понимание доказывания конкретизируется и уточняется Р.С. Белкиным: “Доказывание есть

выяснение связей между данным явлением, фактом и обосновывающими его другими фактами,

явлениями. Эти связи носят объективный характер … В процессе доказывания они выявляются,

познаются, позволяют убедиться в истинности того или иного предположения. Сущность

доказывания заключается в собирании, исследовании и оценке доказательств.”1

Вопрос о том, осуществляется ли в стадии возбуждения уголовного дела доказывание, на наш взгляд является в большей степени теоретическим. Дискуссионность этого вопроса объясняется прежде всего тем, что здесь цели, задачи, сведения и средства их получения не соответствуют тому, что происходит при доказывании уже на стадии предварительного следствия. И якобы поэтому “в стадии возбуждения уголовного дела следователь делает обоснованное предположение, что признаки преступления существуют, но к доказыванию приступает уже в процессе расследования.”2 С первым можно целиком согласиться, но со вторым - нельзя.

Статья 2 УПК говорит об общих задачах всего уголовного судопроизводства. В свою очередь каждая его стадия имеет свои, только ей присущие задачи, предмет и пределы, производные от общих задач уголовного процесса. Иначе говоря, в задачах каждой стадии специфическим образом проявляются и конкретизируются общие задачи судопроизводства в целом. Поэтому нет никакого основания считать, что задачи предварительного следствия и стадии возбуждения уголовного дела являются общими. На этой стадии не могут ставиться и решаться задачи достоверного установления факта совершения преступления, изобличения преступника, поскольку еще не выяснено, имеются ли достаточные основания предполагать о существовании признаков преступления.

По нашему мнению, наиболее важным вопросом обсуждаемой проблемы является вопрос о природе деятельности, осуществляемой на стадии возбуждения уголовного дела и в ходе предварительной проверки. Ст.ст. 108, 112,113 УПК устанавливают процессуальные условия для принятия решения о возбуждении или отказе в возбуждении уголовного дела и определяют, что соответствующее решение в виде постановления должно быть обоснованным. Такие требования закона не могут быть выполнены без исследования и оценки имеющихся первичных данных. Во многих случаях они не могут быть выполнены и без предварительной проверки (по смыслу ч. II ст. 109 УПК), которая, на наш взгляд, является выражением

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств. Сущность и методы. М., 1966. С. 8.

2 Масленникова Л.Н. Указ. соч. С. 13.

3 Дорохов В.Я. Возбуждение уголовного дела как первоначальная часть стадии предварительного расследования // Учён. зап. / Пермский гос. ун-т. 1955. Сер. 10. Вып. 4. С. 114.

79 специфической формы доказывания, присущей стадии возбуждения уголовного
дела.

Своеобразие предварительной проверки заключается в том, что она не сводится только к

собиранию дополнительных материалов, получению объяснений и т.п., на что обратил

внимание еще Н.П. Кузнецов. Прежде всего она представляет собой исследование, анализ и

оценку фактических данных, которые содержатся в первичных материалах (заявлениях и

сообщениях о преступлении, при непосредственном обнаружении признаков преступления).

Отсюда ясно, что “в одних случаях она может заключаться только в анализе содержащихся в

них сведений, а в других - в их дополнительной проверке путем истребования необходимых

материалов, получения объяснений и т.п.”1

Итак, специфика доказывания на стадии возбуждения уголовного дела обусловлена особенностями процессуальной формы как самих фактических данных, так и средств их получения, а также характером и объемом тех обстоятельств, которые должны быть при этом установлены. Здесь следует обратить внимание на то, что сами фактические данные не могут быть фактами объективной действительности, как это утверждают некоторые процессуалисты.2 “Ни следователь, ни судья, ни любой другой участник процесса не могут оперировать реальными фактами объективной действительности (в подавляющем большинстве своем существовавшими в прошлом); они могут оперировать лишь знаниями об этих фактах, информацией о них, полученной из указанных в законе источников… Гносеологически объективный факт и знание об этом факте (любой степени точности ) - не одно и то же.”3

Предметом доказывания по уголовному делу, как известно, является система обстоятельств, установление которых необходимо для правильного разрешения уголовного дела и выполнения задач уголовного судопроизводства. В стадии возбуждения уголовного дела предмет доказывания, как уже говорилось, несравненно уже, чем в других стадиях судопроизводства. В ст. 108 УПК определено, что для возбуждения уголовного дела необходимо установить лишь признаки преступления. Закон не определяет, какие именно признаки должны быть установлены.

Данный вопрос имеет наибольшее практическое значение среди других для установления соответствующих процессуальных условий при возбуждении уголовного дела. В литературе понятие “признак преступления” как составная часть основания к возбуждению уголовного дела рассматривается по-разному. Как наличие данных о составе преступления4; как

1 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983. С. 19- 20.

2 Например, см.: Гусев Л.Н. Об Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1959. С. 207-208; Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, 1960. С. 23-24.

3 Хмыров А.А. Косвенные доказательства. М., 1979. С. 6.

4 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970. С. 15.

80 минимум фактических данных, содержащих признаки преступления, относящиеся к объективной стороне1; как данные о наличии (или отсутствии) каждого из признаков, характеризующих определенное общественно опасное деяние как преступление ; как наличие достаточных данных о совершении общественно опасного, уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного определенной нормой уголовного закона. Своеобразное определение дает В.Г. Танасевич : признаки преступления - это “определенные факты реальной действительности, представляющие собой следы преступления, указывающие на возможность совершения конкретного преступления.”

Очевидно, что признаки преступления как элемент основания к возбуждению уголовного дела не могут рассматриваться в отрыве от признаков преступления в их уголовно-правовом понимании. Именно такие признаки и должны быть установлены для того, чтобы возбудить уголовное дело. В уголовном кодексе большинство составов преступления описывается только признаками объективной стороны. Поэтому для установления основания к возбуждению дела особое значение имеют признаки совершения определенного общественно опасного деяния и признаки наступления установленных законом последствий. Отсюда признаки преступления можно понимать как фактические обстоятельства, соответствующие определенным законом признакам конкретного состава преступления. Ими могут быть как действия (бездействия) виновных, так и материальные последствия, наступившие в результате деяния.5 Вместе с тем среди признаков, не имеющих уголовно-правового значения, есть такие, установление которых необходимо потому, что они являются средствами выявления обстоятельств уголовно-правового значения, т.е. они имеют доказательственное значение.6

Правильное определение круга отдельных признаков конкретного преступления зависит и от конкретных особенностей каждого деяния, и от его юридической квалификации, и от наличия или отсутствия правовых признаков, её обусловливающих. Отсюда ясно, что установление определённых признаков преступления, достаточных для законного и обоснованного возбуждения уголовного дела по одному виду преступления, может оказаться совершенно недостаточным для принятия такого решения в отношении другого. Кроме того, вряд ли возможно учесть всю совокупность признаков, объективно присущих всей массе

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 54.

2 Павлов Н.Е. Производство по заявлениям, сообщениям о преступлениях. Волгоград, 1979. С. 27.

3 Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Указ. соч. С. 17.

4 Танасевич В.Г. Проблемы борьбы с хищениями государственного и общественного имущества: Автореф. дис…. д-ра. юр. наук. М., 1967. С. 15.

5 Афанасьев B.C. Процессуальная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела: Дис…. канд. юр. наук. М., 1972. С. 55-56.

6 Хмыров А.А. Косвенные доказательства … С. 9.

SI преступных деяний в одной или нескольких нормах. Отсюда и невозможность перечислить в

законе строго определенный и законченный перечень признаков, само наличие которых с неизбежностью вызовет принятие решения о возбуждении уголовного дела. По нашему мне- нию, прав СВ. Бородин, считающий, что попытка устанавливать все элементы состава на этапе возбуждения дела является и необоснованной, и недостижимой. Она противоречит закону, и ее реализация на практике привела бы к резкому увеличению необоснованных отказов в возбуждении уголовного дела.’

Большинство специалистов и практиков, к мнению которых мы присоединяемся, считают, что установление уже необходимого минимума признаков конкретного состава преступления для каждого случая должно признаваться достаточным для принятия решения о возбуждении уголовного дела.

Не менее, а может быть и более сложным является вопрос определения пределов доказывания на стадии возбуждения уголовного дела, уровня знаний об обстоятельствах, сведениями о которых необходимо располагать, т.е. каким должно быть это знание - достоверным или вероятным. В литературе и этот вопрос решается неоднозначно. По мнению Л.Б. Ульяновой и др., успешное решение задач первой стадии уголовного процесса возможно лишь при условии достоверного вывода о событии, содержащем признаки преступления.2 Для В.М. Савицкого достаточна высокая степень вероятности знания о событии преступления.3 Позиция Л.М. Карнеевой и Г.М. Миньковского такова: в момент возбуждения уголовного дела необходимо и достаточно достоверное наличие признаков, указывающих на возможность того, что преступление имело место.4 Иначе говоря, признаки сами по себе должны быть установлены достоверно, но они могут указывать на преступление с вероятностью.

Н.П. Кузнецов считает, что “закон не требует, чтобы к моменту принятия решения о возбуждении уголовного дела факт совершения преступления был установлен достоверно; достаточно получить данные, указывающие на возможность его совершения.”5 Такая точка зрения отражает действующий закон (ч. II ст. 108 УПК). Другое дело, что понятие “достаточные” данные является настолько неопределенным, что позволяет следователям, как показывает практика, в силу различных причин (перечисленных ранее) возвращать на дополнительную проверку материалы, фактически достаточные для возбуждения уголовного дела. Часто это влечет за собой серьезные уголовно-процессуальные нарушения.

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 37.

2 Ульянова Л.Т. О доказывании в стадии возбуждения уголовного дела // Вестник МГУ. Сер. 12: Право. 1971. №3. С. 28-29.

3 Савицкий В.М. Указ. соч. С. 92.

4 Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Указ. соч. С. 85.

5 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 56.

82 Понятие “достаточные” данные неопределенно потому, что носит оценочный характер.

Оценочными, как известно, являются относительно определенные понятия,
содержание

которых выявляется только с учетом конкретных обстоятельств.1 По мысли законодателя,

“достаточность” должна определяться в каждом конкретном случае. Однако
такая

зафиксированная в законе свобода усмотрения на практике нередко оборачивается свободой

нарушения. Дело может возбуждаться при таком минимуме исходных данных, которые

объективно не дают указаний на признаки преступления, или, что происходит чаще, стремятся

уже на этой стадии выяснить все значимые для дела обстоятельства, причем при отсутствии

необходимых к этому средств.

Среди уже перечислявшихся причин таких негативных явлений в стадии возбуждения уголовного дела, на наш взгляд, особую роль играет несовершенство законодательного определения “основания” к возбуждению уголовного дела. Имеются многочисленные предложения, направленные на законодательное изменение данного определения, особенно в последнее время. Смысл не в том, чтобы как-то изменить закон, а в том, чтобы привести это определение в соответствие с задачами, решаемыми на первом этапе уголовно- процессуальной деятельности.

По нашему мнению, небезынтересным является предложение Н.Н. Ковтуна, считающего необходимым сформулировать ч. II ст. 108 УПК следующим образом: “Основанием к возбуждению уголовного дела являются фактические данные, содержащиеся в поводе или дополнительно установленные в ходе предварительной проверки, позволяющие предполагать, что готовится или совершено преступное деяние.”2 Иначе говоря, для возбуждения дела необходимы “фактические” данные, а не “достаточные” данные. Эти фактические данные должны позволять обоснованно предполагать, что преступное деяние действительно имело место. Возможность, правильность и обоснованность такого предположения во многом связана с качественной интерпретацией фактических данных, она заключается в выяснении того, содержатся ли в каждом источнике сведения о конкретных фактах, каков характер и содержание фактов в каждом из них и в целом. И для того, чтобы всесторонне и объективно установить все обстоятельства преступления, необходимо возбудить уголовное дело и провести расследование.

Характерной особенностью доказывания в стадии возбуждения уголовного дела, как уже

1 Соловьева Т.А. Оценочные понятия и суждения в уголовно-процессуальном праве // Правоведение. 1986. № 3. С. 68.

2 Ковтун Н.Н. Обеспечение неотвратимости уголовной ответственности за преступление в стадии возбуждения уголовного дела: Дис…. канд. юр. наук. М., 1992. С. 153.

3 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания … С. 113.

83 отмечалось, является то, что следователь не располагает полными и достоверными данными,

относящимися ко всем сторонам состава преступления. Но в то же время уголовное дело не

может быть возбуждено без наличия достоверных данных о такой совокупности признаков,

которые в целом дают возможность для вероятного вывода о существовании события

преступления. В отличие от неопределенного термина “достаточные” слово “данные” по

нашему мнению является определенным и соответствует термину “сведения”. А поскольку для

уголовно-процессуального закона значение имеют только те сведения, которые облечены в

форму судебных доказательств, в уголовном процессе термин “данные”, как
правило,

употребляется как аналог термина “доказательства”, что вполне соответствует
смыслу

действующего закона.

Однако и этот вопрос не получил своего однозначного разрешения до сих пор. По

мнению некоторых авторов, материалы, полученные до возбуждения уголовного
дела,

доказательственной силы не имеют, поскольку они попадают в сферу деятельности следователя

и суда в порядке, не установленном уголовно-процессуальным законом;1 или потому, что они

получаются из источников, не указанных в ч. II ст. 69 УПК.2 Другие специалисты считают, что

такие материалы, не имеющие самостоятельного доказательственного значения, могут бьггь

использованы как документы или вещественные доказательства с обязательной последующей

их проверкой следственным путем.3

Приведенные точки зрения вызывают возражения. Собирание доказательств, как

известно, осуществляется не только с помощью производства следственных действий. Они

могут быть получены и с помощью иных процессуальных действий (ст.ст. 70 и 109 УПК)

актические данные, полученные с соблюдением принятых на стадии возбуждения уголовного

дела процессуальных требований, поэтому являются доказательствами, на основании которых

и устанавливаются обстоятельства, имеющие значение для решения вопроса о возбуждении

уголовного дела.

По нашему мнению, проблема средств (способов) предварительной проверки и

устанавливаемых ею фактических данных как доказательств тесно связана с тем или иным

пониманием существа, природы самой предварительной проверки. В законе
понятие

“предварительная проверка” не упоминается. В ч. II ст. 109 УПК лишь сказано, что по

поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и

1 См.: Крючатов И.А. Обоснованное возбуждение уголовного дела - гарантия соблюдения социалистической законности // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1968. С. 232.

2 Прокофьев Ю.Н. Процессуальная форма документов на стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы советского государства и права. Иркутск, 1975. Вып. 9-10. С. 126.

3 Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М, 1966. С. 53.

84 получены объяснения. В ведомственных актах, литературе и среди практических работников

эта деятельность именуется по разному: “доследственная проверка”, “первичная проверка”,

“проверочные действия”, “рассмотрение сообщений о преступлениях”, “рассмотрение
и

разрешение заявлений” и т.п. Чаще всего говорится о “предварительной проверке”, особенно в

последнее время.

Различие в названиях, как правило, отражает и какое-то определенное понимание существа предварительной проверки. Достаточно вспомнить т.н. “доследственную проверку”, по существу превратившуюся из установления достаточности оснований к возбуждению уголовного дела в проверку “перспективы дела”, т.е. возможности установления преступления, виновных, достаточности доказательств и т.п.

Предварительная проверка может пониматься в собственном смысле, так, как она изложена в части второй ст. 109 УПК, т.е. как истребование необходимых материалов и получение объяснений, а также производство осмотра места происшествия. Имеются в виду только процессуальные проверочные действия, выполняемые непосредственно следователем. Однако чаще всего она понимается шире и включает в себя не только истребование материалов, получение объяснений и осмотр места происшествия, но и проведение ревизий, инвентаризаций, контрольных закупок товаров, привлечение специалистов для консультаций, проведение оперативно-розыскных мероприятий.1 В.В. Степанов добавляет сюда получение образцов, ведомственную проверку и ведомственную экспертизу.2 По его мнению, средства предварительной проверки можно разделить на : а) процессуальные действия, б) действия, не указанные в УПК и в) оперативно-розыскные действия.3

Нет никаких сомнений в том, что существо предварительной проверки как института первой стадии уголовного процесса следует понимать только через процессуальную природу стадии возбуждения уголовного дела. Она имеет свои, самостоятельные процессуальные задачи, способы и методы, субъекты. В ней возникают только ей присущие правоотношения. И самое главное, ее предметом и исходным материалом служит предусмотренная законом информация о преступлении. В привычном смысле стадию возбуждения уголовного дела составляют:

  • прием поступившей информации о преступлении и ее закрепление (оформление) в установленном законом порядке;

оценка (рассмотрение) содержащихся в сообщении, заявлении сведений о

1 Напр.: Бородин СВ., Елесин В.И., Шавшин М.Н. Рассмотрение и разрешение органами внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях. М, 1971; Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Рассмотрение сообщений о преступлениях. М., 1972.

2 Степанов В.В. Указ. соч. С. 89-99.

3 Там же. С. 61.

85 правонарушении;

  • предварительная проверка заявления, сообщения о преступлении;
  • принятие решения по сообщению или заявлению.1
  • Информация о преступлении на данной стадии играет решающую роль. В соответствии со ст. 112 УПК при наличии к тому повода и основания уголовное дело возбуждается. И вот здесь возникает ситуация, имеющая, по нашему мнению, очень важное значение. “Так как основание к возбуждению дела выясняется уже в ходе процесса, то получение повода, являясь начальным моментом процесса, предшествует установлению такого основания. Вместе с тем, процессуальная деятельность по выяснению основания к возбуждению дела всегда начинается с проверки и оценки повода (подчёркнуто нами - М. М), а нередко этим и ограничивается”.2

Иначе говоря, и это уже отмечалось ранее, проверка фактически начинается с “рассмотрения” первичных материалов, поскольку “проверка и оценка” повода осуществляется всегда, во всех случаях независимо от того, будет ли затем проводиться “предварительная проверка”, или нет. Отсюда можно сделать предположение о том, что поскольку сутью “рассмотрения” первичных материалов является проверка и оценка повода, то оно также может входить в широкое понятие “предварительная проверка”. Смысл и той и другой деятельности один и тот же.

Предположение о том, что предварительная проверка может пониматься не только в узком, собственном смысле (ч. II ст. 109 УПК), но и в широком, имеет право на существование уже потому, что сущность стадии возбуждения уголовного дела как раз и заключается именно в проверке первичных материалов для принятия процессуального решения о возбуждении уголовного дела или в отказе в таковом. А без исследования, анализа и оценки этих материалов невозможно решать вопрос ни о возбуждении дела, ни об отказе, ни об истребовании материалов, ни о получении объяснений. Кстати говоря, ставшее уже привычным и имеющее чисто практический смысл деление первичных материалов на: а) требующих производства предварительной проверки и б) материалов, не нуждающихся в ней, лишь подтверждает выдвинутое предположение. Вывод о том, что имеющиеся первичные материалы не нуждаются в “предварительной проверке” невозможен без определенной проверочной работы над этим материалом. Другое дело, какой характер носит эта работа. Если исследование, анализ и оценка такого материала не приводит к какому-то процессуальному решению, возникает необходимость дополнительно истребовать необходимые материалы и получить нужные объяснения, которые затем также исследуются, анализируются и оцениваются. И поскольку сначала проверяются поводы, необходимо
кратко еще раз вернуться к уяснению их

1 Павлов Н.Е. Производство по заявлениям … С. 6.

2 Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. Иркутск, 1981. С. 4.

86 процессуальной сущности, что, как выясняется, имеет важное практическое значение и для

стадии возбуждения уголовного дела, и для ее института - предварительной проверки.

В свое время Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, определяли повод как юридический факт, как действие, посредством которого должностные лица узнают о преступлении. Кроме того, повод одновременно понимался ими еще и как документ, фиксирующий эти действия и содержащий в себе фактические данные о преступлении.1 Оформленный в виде заявления, протокола сообщения, протокола явки с повинной, протокола осмотра места происшествия, данный юридический факт обусловливает право и обязанность уполномоченных на то лиц рассмотреть полученные сведения о преступлении и принять процессуальное решение. Повод, несомненно, имеет доказательственное значение, поскольку содержит в себе определенные данные о преступлении. И эти данные обязывают осуществить действия, в совокупности образующие первую стадию уголовного судопроизводства.

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин, определяя повод как юридический факт, выражающийся в определенном действии (волеизъявлении) и порождающий определенные правоотношения, вместе с тем отрицали его доказательственное значение. Свою точку зрения они аргументировали тем, что “трактовка повода как сведений о преступлении ведет к смешению его с доказательствами и с их источниками”, что “связано с порочным выводом - признанием непосредственного усмотрения лица, возбудившего уголовное дело, судебным доказательством”.2 Возражая им, П.П. Сердюков справедливо пишет, что к порочному выводу приводит именно отрицание доказательственного значения повода. “И действительно, когда данные, доказывающие наличие признаков преступления, выводятся за пределы понятия повода, тогда никакой другой предпосылки для процессуальной деятельности по возбуждению уголовного дела, кроме “голого” усмотрения того лица, которое его возбуждает, не остается.”3

По нашему мнению, В.Д. Арсеньев был совершенно прав, когда писал, что “односторонняя формально-юридическая характеристика повода, игнорирующая его доказательственную, гносеологическую сторону, является неверной.”4

Нередко отрицание доказательственного значения повода аргументируется тем, что сведения, содержащиеся в нем, нельзя признать достоверными, пока они не подтверждены на стадии предварительного следствия.5 Известно однако, что не только повод, но и любое

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 92-93.

2 Там же. С. 91.

3 Сердюков П.П. Доказательство в стадии … С. 9.

4 Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств дела в отдельных стадиях советского уголовного процесса // Вопросы борьбы с преступностью по советскому законодательству. Иркутск, 1969. С. 12.

5 Ульянова Л.Т. Недостаточность доказательств // Социалистическая законность. 1970. № 12. С. 39.

87 доказательство, полученное законным путем (ст. 70 УПК), не может считаться достоверным до

его подтверждения другими данными. Кроме того, нельзя считать доказательствами только достоверные данные о фактах. “Определить, достоверно ли доказательство, можно лишь рассмотрев его в совокупности с другими доказательствами. Но для этого необходимо допустить данные сведения в качестве доказательств еще до проверки, до выявления, достоверны ли они. Советский уголовно-процессуальный закон не считает достоверность обязательным признаком доказательства”.1 Как считают многие авторы, сказанное целиком относится и к поводам. “Достоверные или недостоверные, они всегда доказательства и должны рассматриваться по общим правилам оценки доказательств (ст. 71 УПК). При этом нельзя не учитывать особенности первой стадии процесса”, где вовсе не требуется выяснения всех фактических обстоятельств деяния. Достаточно лишь данных о фактах, которые позволяли бы предположить, что возможно совершенное или подготавливаемое деяние.

Уполномоченные на то законом лица оценивают доказательства, в том числе и повод, по своему внутреннему убеждению как отдельно от других доказательств, так и в совокупности с ними. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Итак, - “рассмотрение” содержащихся в первичных материалах (поводе) сведений о преступлении, “оценка” их, “проверка и оценка повода”, по-нашему мнению, является частью предварительной проверки, понимаемой в широком смысле. И проверка повода, и проверка истребованных дополнительно материалов осуществляется с одними и теми же целями и задачами, одними методами. Отличие повода от материалов, получаемых дополнительно, состоит в том, что такие материалы истребуются только при наличии повода и в тех случаях, когда данные повода недостаточны для вынесения одного из процессуальных решений. Повод является и фактической (информационной), и юридической основой уголовно-процессуальной деятельности. Юридическим фактом (поводом), порождающим первую стадию уголовного процесса, являются самые первые данные о преступлении, полученные из предусмотренных законом источников. Иначе говоря, нет повода - не может быть и основания, которое появляется только в результате исследования, анализа и оценки уполномоченными на то лицами тех фактических данных, которые содержатся в поводе. И поэтому нет никакого смысла в теории, науке искусственно отделять поводы как данные, указывающие на признаки преступления, от таких же данных, получаемых в случае необходимости дополнительно и только уже при наличии повода.

На самом же деле это практически сделать невозможно, поскольку закон обязывает должностных лиц безотлагательно исследовать поводы во всех случаях. В
литературе

1 Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М, 1972. С. 86.

2 Сердюков П.П. Доказательство в стадии … С. 12.

88 правильно отмечается, что если информация, содержащаяся в поводе, есть утверждение (или

предположение) лица, не уполномоченного решать процессуальные вопросы, то основание к

возбуждению уголовного дела представляет собой оценку этой информации, осуществляемую

уполномоченными на то лицами в результате исследования, анализа поступивших данных.1

Данные, приводящиеся в поводе, могут быть либо достаточными, либо недостаточными для процессуального решения. Они в первую очередь влекут за собой возникновение начальной стадии уголовного процесса, в которой и разрешается затем вопрос о возбуждении дела. И в этом смысле появление поводов и неизбежный затем поиск оснований нерасторжимы.

Сказанное дает основание включить поводы в число средств предварительной проверки в широком смысле, тем более, что они (поводы), как и другие виды процессуальных доказательств, охватывают собой не только фактические данные о преступном факте, но и источники этих данных.2

Существенным признаком повода является его способность вызывать деятельность по возбуждению уголовного дела. Определяя общий признак всех поводов, В.М. Савицкий писал: “Повод - это … сигнал, побудительная причина, толчок к решению вопроса о возбуждении уголовного дела”.3 Такая деятельность вовсе не заканчивается с обнаружением признаков конкретного состава преступления в каком-либо событии, с констатацией факта наличия этих признаков. Она также включает в себя выявление самого события путем исследования, анализа и оценки первичных материалов, при необходимости - предварительную проверку, в узком смысле и принятие процессуального решения.

Хотя ст. 109 УПК не дает исчерпывающего перечня средств и методов предварительной проверки, на практике используются обычно следующие проверочные действия:

  • истребование дополнительных материалов;
  • получение объяснений;
  • осмотр места происшествия;
  • ознакомление на месте с материалами и обстоятельствами, относящимися к деянию;
  • проведение ревизии;
  • проведение инвентаризации;
  • контрольные закупки товаров;
  • привлечение специалистов;
  • оперативно-розыскные мероприятия.4 Этот перечень и составляет в
    общем

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 126.

2 Сердюков П.П. Доказательство в стадии … С. 22.

3 Савицкий В.М. Указ. соч. С. 89.

4 Бородин СВ., Елесин В.И., Шавшин М.Н. Указ. соч. С. 34.

89 предварительную проверку в узком смысле.

Характерно, что В.В. Степанов включил в перечень способов (средств) проверки два повода к возбуждению уголовного дела: устное заявление и явку с повинной,1 не мотивируя такого включения. Вероятно, речь идет о том, что и устные заявления граждан, и явка с повинной оформляются протоколами самим следователем или другими уполномоченными на то лицами, что по мнению В.В. Степанова и составляет в данном случае предварительную проверку, точнее, ее начало. Вместе с тем можно согласиться, что деятельность по обнаружению признаков преступления и рассмотрение содержания повода начинается в процессе оформления протоколов устного заявления и явки с повинной. Однако при этом устное заявление и явка с повинной не перестают быть поводами к возбуждению уголовного дела.

Поводы как данные, указывающие на признаки преступления, могут быть дифференцированы и по другим основаниям. Как известно, признаки преступления обнаруживаются наряду с правоохранительными органами также гражданами, представителями государственных и общественных организаций. Однако их сообщения автоматически не влекут возбуждение уголовного дела, поскольку в уголовно- процессуальном смысле признаки преступления обнаруживаются органами и лицами, уполномоченными законом возбуждать уголовные дела. Факт обнаружения именно ими признаков преступления и порождает право и обязанность возбудить дело.

Следует согласиться с В.Н. Григорьевым, что “побудительная причина установления признаков преступления имеет важное правовое значение, обусловливая подразделение всех его случаев в законе на те, когда признаки преступления обнаруживаются по заявлениям или сообщениям …, и те, что выявляются без посредства последних, т.е. имеет место непос-

редственное обнаружение признаков преступления …”. Процедуры деятельности в таких двух группах, образующие их процессуальные формы, не совсем неодинаковы. Иначе говоря, эти процедуры проверки (рассмотрения) поводов имеют некоторые особенности, хотя и осуществляются по одним и тем же принципам.

Ранее уже говорилось о том, что общие правила оценки доказательств распространяются и на поводы, т.е. оценка включает в себя определение их относимости, допустимости и достоверности.

Заявления и сообщения граждан, представителей государственных и общественных организаций как сведения, указывающие на признаки преступления. Специфика их рассмотрения - проверки как раз и определяется в первую очередь тем, что заявления и

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 78.

2 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления ОВД. Ташкент, 1986. С. 9.

90 сообщения изучаются уполномоченными законом лицами на предмет того, являются ли они

поводами именно в уголовно-процессуальном смысле. Поэтому законодатель и требует их

обязательного приема и обязательного рассмотрения (исследования, анализа и оценки) во всех

случаях без исключения. И только в ходе (а может быть, в результате) такой проверки повода

возникает необходимость дополнительно истребовать материалы и получить объяснения. Из

этого следует, что заявления и сообщения изучаются прежде всего с точки
зрения

содержащейся в них информации. Если повод указывает на какой-либо факт, дающий

объективное основание предполагать, что возможно совершено преступление - он относим.

Затем проверяется законность повода к уголовно-процессуальной деятельности. Если повод отвечает требованиям, предъявляемым законом к источнику имеющихся в нем сведений, и к форме, в которую эти сведения должны быть облечены - он допустим. Далее определяется достоверность. Такая последовательность, является общей, обычной, но принципиальной, объективно вытекающей из существа деятельности по рассмотрению (проверке) поводов. Поэтому решение вопроса о достоверности повода (но не его изучение) возможно после определения относимости и допустимости. Часто эта проблема решается только после предварительной проверки в узком смысле. Изложенное также подтверждает правомерность рассмотрения предварительной проверки в широком смысле, поскольку “рассмотрение” повода - это и есть его обязательная проверка, только без привлечения дополнительных данных.

В отличие от относимости и допустимости определить достоверность повода гораздо труднее. Известно, что достоверность - это полная обоснованность знания, т.е. его абсолютная доказанность. На стадии возбуждения уголовного дела о достоверности такого рода не может идти речи, поскольку она характерна неполнотой информации о преступлении. Закон (ч. II ст. 108 УПК) фактическим основанием для возбуждения дела считает не достоверно установленное событие преступления, а достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Достаточными же признаются данные, позволяющие прийти к предположительному (с высокой степенью вероятности) выводу о том, что совершено или готовится преступление. Какие именно сведения, имеющиеся в поводе, достаточны для такого предположения, в каждом конкретном случае решает уполномоченное на то лицо с учетом характера данных и особенностей их источника. Решение о возбуждении уголовного дела может базироваться на конкретных объективных данных, содержащихся в текстах заявления и сообщения о преступлении, в протоколах, в официальных актах и т.п.1

Таким образом, определение достоверности повода имеет свою специфику, прямым образом связанную с природой начальной стадии уголовного процесса. В литературе правильно

1 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 127.

91 подчеркивается, что применительно к данной стадии “речь может идти … не о безусловной

доказанности преступления и виновности определенного лица, а о недопустимости воз- буждения уголовного дела по голословным заявлениям и произвольным предположениям. Достоверное же установление всех юридически значимых обстоятельств общественно- опасного деяния - задача более поздних стадий судопроизводства.1

Особенности рассмотрения - проверки заявлений и сообщений о преступлениях как поводов к возбуждению уголовного дела состоит в том, что многие обстоятельства выясняемого события бывают либо неизвестны, либо известны лишь в общей форме, либо в форме предположения. “Поэтому для правильной оценки информации и принятия процессуального решения очень важно четко представлять, какой круг обстоятельств, с какой полнотой и определенностью, а также степенью вероятности или с достоверностью должен выясняться, чтобы обнаружить основание к возбуждению уголовного дела.”2 Общие требования закона (ст. 108 УПК) - наличие признаков преступления и достаточность данных о них - имеют в виду признаки состава конкретного преступления. Речь идет в первую очередь об объекте и объективной стороне преступления. Данные должны указывать, что посягательство совершено на правоохраняемый объект, и их должно быть достаточно. Однако сведений о конкретном предмете посягательства недостаточно для определения объекта преступления, поскольку вывод о нем связан с оценкой объективной стороны преступления. Часто действительный объект преступления выясняется в процессе такой совокупной оценки. Нужно знать или иметь достаточные основания для предположения о том, что совершено определенное действие (или бездействие), носящее противоправный общественно опасный характер. Такое предположение может основываться на обнаруженных последствиях преступления, содержащихся в материалах повода, причем обычно достаточно общего вывода о наличии в деянии признаков объективной стороны состава преступления.

Непосредственное обнаружение признаков преступления существенно отличается от рассмотрения (проверки) заявлений и сообщений и как специфическая деятельность уполномоченных на то лиц, и как повод к возбуждению уголовного дела. Непосредственное обнаружение признаков преступления как деятельность может быть как очень длительным, так и очень коротким (например, в случае обнаружения трупа с явными признаками на- сильственной смерти). В то время как повод - это единовременный акт, порождающий обязанность решить вопрос о возбуждении уголовного дела. Можно согласиться с В.Н. Григорьевым в том, что “только при этом условии повод выступает в качестве начального момента исчисления сроков принятия решения. На наш взгляд, повод к
возбуждению

1 Сердюков П.П. Доказательство в стадии … С. 16.

2 Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 20.

92 уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления появляется в тот

момент, когда на основе полученной информации … делается вывод о наличии признаков определенного преступления.”1

Данная процессуальная форма обнаружения признаков преступления предписывает уполномоченным на то органам и лицам (главным образом органам внутренних дел) по собственной инициативе принимать меры к обнаружению преступлений и использовать полученные о них сведения согласно закону. Непосредственное обнаружение признаков преступлений происходит в процессе служебной деятельности, не связанной с рассмотрением заявлений и сообщений. Поэтому порядок ее осуществления зависит от направления такой служебной деятельности, в котором обнаруживаются признаки преступления. А они обнаруживаются в процессе расследования, когда следователь получает данные о другом преступлении; в процессе осуществления административной деятельности; при производстве дознания, осуществлении оперативно-розыскной деятельности и т.п. И только после появления повода к возбуждению уголовного дела обнаружение признаков преступления становится деятельностью уголовно-процессуальной. Именно с этого момента и осуществляется “рассмотрение” (проверка и оценка) повода.

В литературе иногда высказывается мнение о том, что деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления всегда и с самого начала является деятельностью процессуальной. Оно вытекает из ошибочного, на наш взгляд, положения о том, будто поводом к возбуждению дела во всех случаях выступают самые первые сведения, побуждающие заинтересоваться определенным событием как преступным. Практика показывает, что зачастую таких сведений, при непосредственном обнаружении, недостаточно для вывода о наличии признаков преступления, необходимо дополнительное получение информации. А такой вывод возможен только после исследования и оценки этих “самых первых сведений”. И после обнаружения дополнительных данных в ходе служебной деятельности органов внутренних дел весь материал снова исследуется и оценивается с точки зрения наличия признаков преступления. Отсюда ясно, что не вся деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления входит в содержание стадии возбуждения уголовного дела, а лишь ее часть, начиная с появления повода к возбуждению дела. “Таким образом, непосредственное обнаружение признаков преступления охватывает собой действия органов внутренних дел по выявлению общественно опасного деяния и установлению в нем признаков состава преступления, которые, начинаясь в
различных

Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления … С. 19. 2 Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 113.

93 правовых режимах, заканчиваются единой уголовно-процессуальной формой.”1

Из сказанного выше следует, что оценка (проверка) первичного материала на предмет обнаружения в нем признаков преступления является предварительной. Мнение же о том, что в стадии возбуждения уголовного дела оценка поводов носит лишь предварительный характер, представляется не совсем точным. Без всякого сомнения при отказе в возбуждении уголовного дела оценка повода является окончательной, поскольку в данном случае уголовный процесс заканчивается. При возбуждении уголовного дела, когда завершается деятельность по установлению обстоятельств, подлежащих выяснению в начальной стадии процесса, оценка повода именно для данной стадии является окончательной. Однако для предварительного расследования эта оценка будет предварительной так же, как оценка доказательств в конце расследования, окончательная для данной стадии, по отношению к судебному разбирательству носит предварительный характер. П.П. Сердюков справедливо отмечает, что “проверка и оценка поводов производится и после возбуждения дела, при этом на каждом новом этапе уголовно-процессуального познания их оценка, как и любого другого доказательства, может изменяться. Однако это не освобождает от необходимости оценивать поводы в первой стадии процесса и не означает, что их доказательственная сторона обнаруживается после возбуждения уголовного дела.”2

Все вышеизложенное позволяет считать, что включение рассмотрения и оценки поводов к возбуждению уголовного дела в число действий по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки в широком смысле - правомерно. Это обстоятельство вызывает необходимость несколько иной последовательности рассмотрения других действий, средств, способов предварительной проверки, чем когда она рассматривается в узком смысле, как это делает, например, В.В. Степанов (следственные действия, процессуальные действия, непроцессуальные действия). Мы же будем рассматривать их так, как это имеет место на практике и принимая во внимание различия двух процессуальных форм обнаружения признаков преступления - по заявлениям и сообщениям и в результате непосредственного их обнаружения.

Часть II ст. 109 УПК гласит :” По поступившим заявлениям и сообщениям могут быть истребованы необходимые материалы и получены объяснения … В случаях, не терпящих отлагательства, до возбуждения уголовного дела может быть произведен осмотр места происшествия” (ч. 2 ст. 178 УПК). Ст. 118 УПК обязывает органы дознания принимать необходимые оперативно-розыскные меры для обнаружения преступлений.

Истребование необходимых материалов и получение объяснений как дополнительная

1 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления … С. 25.

2 Сердюков П.П. Доказательства в стадии … С. 17.

94 проверка заявлений и сообщений о преступлении возможно лишь при наличии определенных

условий, создающих процессуальные для этого основания. Прежде всего это касается юридического характера проверяемых заявлений и сообщений. Поводами к возбуждению уголовного дела являются не любые из них, а только те, которые перечислены в ст. 108 УПК. Только они порождают процессуальные права и обязанности. Как раз проверка и оценка поводов и является средством установления, в частности, их законности. И лишь после этого решаются другие задачи предварительной проверки, в том числе и истребование дополнительно необходимых материалов и получение объяснений. Таким образом, процессуальная деятельность начинается с обнаружения законности повода в процессе получения заявления, сообщения и его проверки и оценки. Другим условием, создающим основание для дополнительной проверки является требование закона о том, что для возбуждения уголовного дела необходимы достаточные данные, указывающие на признаки преступления.

Как показывает практика, предварительная проверка проводится по большинству поступающих заявлений и сообщений. По данным цитировавшихся нами авторов проверка проводилась по 76,8 % поступающих заявлений и сообщений. Возбуждению уголовного дела она предшествовала в 61,1 % случаев, а решение об отказе в возбуждении дела принималось практически только после предварительной проверки. В 70 % случаев она была вызвана неполнотой информации, в 30 % - сомнениями в достоверности информации.1 В литературе правильно отмечается, что “эти два момента отнюдь не являются взаимоисключающими. Неполнота информации часто вызывает сомнения в ее достоверности. Сомнения возникают во многих случаях при недостатке данных, содержащихся в заявлении или сообщении”.2

Перечислим процессуальные и иные действия по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки.

Истребование дополнительных материалов как средство проверки заявлений и сообщений понимается неоднозначно. Причиной тому во многом является то, что закон не разъясняет, что значит “истребовать”. Более того, в нем не сказано, что собой представляют истребуемые “материалы”. “Как свидетельствует практика работы правоохранительных органов, - пишут Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь, - чаще всего это письменные документы

См. работы Бородина СВ., Елесина В.И., Шавшина М.Н., Афанасьева B.C., Сергеева Л.А., Павлова Н.Е., Григорьева В.Н., Щербы СП., Химичевой Т.П., Донковцева Н.Н., Чувилева А.А. и др.

2 Щерба СП., Химичева Г.П., Донковцев Н.Н., Чувилев А.А. Рассмотрение органами дознания заявлений и сообщений о преступлениях. М, 1987. С. 24.

3 В этой главе будут рассматриваться лишь процессуальные вопросы действий по собиранию доказательств.

95 (накладные, справки, акты ревизий, выписки из приказов, характеристики и т.п.)”.1

Другие авторы считают, что ст. 109 УПК имеет в виду исключительно письменные

документы, которые, по их мнению, подразделяются на следующие три группы:

1) «непосредственно связанные с преступным событием, например, документы со следами

подчисток, подделок;

2) устанавливающие обстоятельства, о которых сообщалось в заявлении или сообщении (справки о причинении материального ущерба, телесных повреждений и т.д.);

3) материалы различного рода проверок. К ним могут относиться материалы об административных правонарушениях, акты (ревизий, контрольных закупок)».2 Вопреки утверждениям авторов о том, что под “материалами” должны пониматься только письменные документы, они, противореча себе, в первую группу включают вещественные доказательства, которыми являются документы со следами подделок. Вместе с тем, ряд исследователей считает, что уполномоченные на то лица по своей инициативе могут истребовать не только документы, но и вещи, предметы.3 “Анализ ряда правовых предписаний, заключенных в ст.ст. 70, 109, 168, 178, 187 УПК РСФСР … позволяет прийти к выводу, что используемый законодателем термин “материалы” носит собирательный характер и включает в себя как письменные документы, так и иные материальные объекты (предметы, вещества).”4 С этим следует согласиться, тем более, что если бы в ст. 109 УПК под материалами имелись в виду только документы, то именно этот термин и был бы использован. Правильность такого мнения подтверждается и рекомендациями, содержащимися в научно-практическом комментарии к УПК.5

Не обозначен в законе и круг материалов, могущих быть истребованными и в порядке ст. 109 УПК. Законодатель ограничился ссылкой лишь на необходимые данные, т.е. только такие, без которых нельзя обойтись. Это в принципе соответствует основным задачам стадии возбуждения уголовного дела. И в этом есть своя логика, поскольку заранее невозможно точно определить конкретный перечень документов и предметов, необходимых в каждом случае для обоснованного решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом. Это зависит и от особенностей исследуемого события, и от особенностей личности и поведения правонарушителя, и от своевременности проведения предварительной проверки.

1 Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Законность и обоснованность возбуждения уголовных дел органами внутренних дел. М, 1988. С. 35.

2 Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 30.

3 См. : Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 66; Шурухнов Н.Г. Предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях. М., 1985. С. 49 (и др.).

4 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Истребование предметов и документов в стадии возбуждения уголовного дела. Омск, 1990. СП.

5 См. : Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М, 1996. С 171.

96 Недостаточная процессуальная регламентация истребования материалов восполняется

изданием многочисленных ведомственных нормативных актов (инструкций,
положений,

приказов), с которыми уполномоченные на то лица нередко знакомы поверхностно. По этой

причине зачастую ими не истребуются необходимые в данном конкретном случае материалы,

что приводит к ошибкам в принятии решения о возбуждении дела или об отказе в таковом, к

нарушениям и ущемлениям прав и интересов граждан и организаций.

Нет единого мнения среди ученых и практиков относительно обеспечения истребования необходимых материалов. Большинство опрошенных практиков (работников органов внутренних дел) считают, что истребование возможно без согласия гражданина или организации, во владении которых находятся материалы. Остальные допускают, что истребование возможно на добровольной основе. Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь считают, что “Требования органов, правомочных решать вопрос о возбуждении уголовного дела, с предоставлением необходимых им материалов обязательны для всех должностных лиц и граждан, кроме случаев, специально предусмотренных в законе…“.1 Чаще всего в литературе принудительность истребования материалов облекается более мягкой формулировкой “истребования по инициативе органов дознания, следствия, прокуратуры и суда.”2 В.В. Степанов считает, что “в настоящее время при невыполнении требования о направлении интересующих документов следователь не располагает какими-либо процессуальными мерами принуждения, обеспечивающими выполнение его запроса”. Однако при этом он считает, что “этот пробел законодательства желательно устранить”.3

По нашему мнению, истребование материалов на стадии возбуждения уголовного дела не может носить принудительного характера, как на то правильно указывают В.В. Николюк, В.В. Кальницкий и В.Г. Шаламов,4 а должно содержать согласие владельца материалов. Принуждение в законе (например, в ст. 170 УПК) прямо указывается, когда осуществляется предварительное расследование. Ст. 109 УПК подобного предписания не содержит, поскольку уголовное дело еще не возбуждено и расследование не ведется. И поэтому принудительное истребование является в сущности превышением предоставленных законом полномочий. Закон несовершенен, но это закон.

Много споров вызывает и само понятие “истребование”. Чаще всего его рассматривают как универсальное средство, которое включает в себя все многообразие встречающихся на практике и не урегулированных законом способов предварительной проверки.
Обычно

1 Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Указ. соч. С. 35.

2 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 66.

3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 79.

4 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 15.

97 ссылаются на установленное ч. II ст. 109 УПК общее право следователя на истребование

материалов, включая не только документы и предметы, но и требования производства ревизий,

материалов исследований, проводимых специалистами. Б. Коваленко считает, что положение ч.

II ст. 109 УПК позволяет действовать уполномоченным на то лицам “в рамках начавшегося

уголовного процесса”.1 По мнению В.В. Степанова, средством предварительной проверки

является и получение образцов для сравнительного исследования, которое не должно носить

принудительного характера. Таким образом, понятие “истребование
материалов”

большинством практиков и специалистов толкуется расширительно. Оно является в сущности

вынужденным по той причине, что закон недостаточно регулирует предварительную проверку и

в условиях дефицита правовых средств приходится прибегать к их
расширительному

толкованию.

В литературе нами обнаружено, пожалуй, единственное определение понятия истребования материалов, сформулированное следующим образом. “… Под правом на истребование материалов следует понимать право требовать от администрации предприятий, организаций, учреждений, должностных лиц и граждан представление судье, прокурору, следователю, лицу, производящему дознание, документов, предметов и иных материалов, которые могут служить установлению признаков преступления и закреплению его следов. Истребование возможно также в виде принятия добровольно переданных материалов и приобщения их к процессуальному производству.”3

Поскольку процессуальный порядок истребования материалов законом не регламентирован, по этому вопросу также имеются различные мнения. Это отражается прежде всего на практике. Работники органов внутренних дел, рассматривающие почти все заявления и сообщения о преступлениях, не видят необходимости в каком-либо процессуальном оформлении факта истребования документов в процессе предварительной проверки (по разным данным - от 80 до 98% опрошенных). Большинство из них допускают возможность составления протокола, акта или чаще всего рапорта при истребовании предметов.

В.В. Степанов считает, что истребование документов необходимо не во всех случаях. Если речь идет о документах, в которых отражается хозяйственно-оперативная, производственная деятельность организации, то истребование таких документов необходимо оформлять путем соответствующего запроса, отношения на имя руководителя организации или

1 Коваленко Б. Понятие и правомерность проведения специальных исследований в стадии возбуждения уголовного дела // Укрепление законности и правопорядка в деятельности органов внутренних дел. М., 1988. С. 14.

2 Степанов В.В. Указ. соч. С. 98.

3 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 20.

98 ее подразделения. Это, по его мнению, объясняется значением истребуемых документов,

используемых для учета, контроля, отчетности и т.п. Целесообразность запросов объясняется

необходимостью разъяснения характера необходимых данных (содержание, период, и т.п.).

Другие документы, как он считает, могут быть получены без направления специального отношения. Если в процессе изучения документов по месту их нахождения возникает необходимость их “изъятия”, то составляется справка, в которой дается перечень таких документов. Такая справка может быть подписана помимо следователя и должностным лицом организации. В необходимых случаях она составляется в двух экземплярах, один из которых остается в организации.’

Точка зрения автора ясна, но вызывает недоумение термин “изъятие”, когда речь идет об истребовании. Очевидно, речь должна идти о предоставлении необходимого.

Н.Г. Шурухнов также считает, что истребование должно оформляться запросом, или справкой, или актом, но вовсе не протоколом, ассоциирующимся с протоколами следственных действий. Точка зрения Д.И. Беднякова обратная: в первой стадии уголовного процесса должен составляться именно протокол.3

Большинство авторов вообще не обсуждают процессуальный порядок истребования материалов или в крайнем случае просто упоминают, что истребование должно быть оформлено, не вдаваясь в рассуждения.

Вопросы формы истребования материалов и процессуального оформления факта передачи- получения истребуемого специально, впервые были исследованы В.В. Николюком, В.В. Кальницким и В.Г. Шаламовым. По их мнению, в отсутствие в законе определения формы истребования необходимых материалов обосновано устное требование гражданам о выдаче соответствующих материалов за одним изъятием. Предъявление письменного требования целесообразно в случаях, когда гражданин оказался держателем документов и предметов, не зная об их связи с преступным событием либо умышленно скрывая это. Запрос или требование в учреждение или организацию, как они считают, всегда должен быть письменным. При этом копия запроса приобщается к материалам проверки для подтверждения проверочных действий.4

Авторы убеждены, что сам факт и условия передачи-получения истребуемых материалов необходимо процессуально оформлять протоколом, в доказательства приводя следующие аргументы. Истребование материалов носит уголовно-процессуальный характер.
Для

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 79-80.

2 Шурухнов Н.Г. Указ. соч. С. 51.

3 Бедняков Д.И. О принятии предметов и документов, представленных в порядке ч. II ст. 70 УПК РСФСР // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Волгоград, 1988. С. 40.

4 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 24-26.

99 закрепления процессуальной деятельности закон предусматривает составление протокола как

универсального документа. Нет никаких препятствий к тому, чтобы наряду со следственными

действиями протоколом оформлять результаты иных процессуальных действий. Например, ст.

110 УПК прямо предусматривает составление протокола устного заявления о преступлении еще

в стадии возбуждения уголовного дела.

По мнению авторов, содержание протокола должно включать в себя сведения

относительно:

  • должностного лица, истребующего материал, места и времени его истребования;
  • граждан, если они присутствуют при истребовании материала;
  • лица, у которого истребуются материалы;
  • самих материалов (места их нахождения, их состояния, индивидуализирующих признаков);

  • использование технических средств (фотосъемка, весы и т.п.);

упаковки материала. Протокол подписывается лицом, от которого получены истребованные материалы, должностным лицом, истребовавшим материалы и гражданами, если они при этом присутствовали. Копия протокола вручается лицу, у которого эти материалы находились.1

Представляется, что описанное процессуальное оформление факта передачи- получения истребованных материалов является оптимальным.

Получение объяснений является наиболее распространенным процессуальным действием по собиранию доказательств в ходе предварительной проверки, составляя (в среднем по разным данным) около 50 % всех проверочных действий. Среди процессуальных вопросов наиболее дискуссионным является вопрос о доказательственном значении объяснений, полученных от граждан и должностных лиц еще до возбуждения уголовного дела. В свое время в литературе было высказано мнение, существующее до сих пор, о том, что такие объяснения не могут быть использованы в качестве доказательств.2 Карнеева Л.М., Степанов В.В. и другие считают, что полученные объяснения сохраняют свое доказательственное значение после возбуждения уголовного дела и должны рассматриваться как документы.3 По мнению Горского Г.Ф., Кокорева Л.Д. и Элькинд П.С., объяснения являются доказательствами

1 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 24, 26.

2 См. : Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в советском уголовном процессе // Правоведение. 1964. № 2. С. 67; Незванов Г.Г. Проверка оснований к возбуждению уголовного дела // Научные труды / Ташкентский гос. ун-т. 1967. Вып. 309. С. 185 (и др.).

3 Карнеева Л.М. Основание отказа в возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1977. № 3. С. 57; Степанов В.В. Указ. соч. С. 127.

100 лишь на стадии возбуждения уголовного дела, но никак не на последующих стадиях.1

Основным аргументом авторов, отрицающих доказательственное значение объяснений, является то, что они получаются без предупреждения об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Иначе говоря, недостоверность сведений в объяснении презюмируется потому, что лицо, дающее объяснения, не пре- дупреждается об уголовной ответственности. Н.П. Кузнецов правильно пишет, что “… само по себе предупреждение об уголовной ответственности …не является полной гарантией того, что полученные сведения безусловно достоверны, поскольку в отдельных случаях ложные показания даются и после такого предупреждения”.2 Изучение практики, проведенное им, показало, что сведения, содержащиеся в объяснениях, достоверны в 96,7 % случаев после проверки объяснений следствием и судом.3

Вместе с тем большинство исследователей правильно считают, что лицо, у которого до возбуждения уголовного дела было получено объяснение, должно быть допрошено на предварительном следствии. В ходе предварительной проверки объяснения, по нашему мнению, могут быть получены от: 1) потерпевших-заявителей; 2) заявителей-очевидцев преступления (как граждан, так и должностных лиц); 3) заявителей, обладающих определенными сведениями о преступлении; 4) лиц, на которых заявители ссылаются как на обладателей сведений о преступлении; 5) лиц, которые, по имеющимся сведениям, могли совершить или совершили преступления ; 6) материально-ответственных лиц; 7) ревизоров, работников контрольных органов; 8) лиц, производивших служебное расследование; 9) лиц, ответственных за технику безопасности и других.

В.В. Степанов справедливо считает, что “проверку нежелательно, а чаще всего и недопустимо начинать с получения объяснений лиц, о преступной деятельности которых ведется проверка”.4 К их вызову обычно прибегают лишь тогда, когда получить интересующие данные иным путем невозможно.

Процессуальный порядок получения объяснений законом не регламентируется. Однако по установившейся практике вызов граждан и должностных лиц для дачи объяснений осуществляется по телефону, письменным или личным приглашениям. Вызов по повестке с очевидностью недопустим, что возможно только в процессе предварительного следствия или судебного разбирательства по отношению к определенным процессуальным лицам - свидетелям, потерпевшим, подозреваемым, обвиняемым, подсудимым (ст.ст. 73,123,145,155

1 Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 207-208.

2 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 67.

3 Там же. С. 67.

4 Степанов В.В. Указ. соч. С. 81.

101 УПК).

Встречаются случаи, когда работники органов внутренних дел предупреждают дающих объяснение об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний или отбирают подписку в порядке ст. 139 УПК, тем самым нарушая закон, что недопустимо.

На практике установился порядок, согласно которому перед получением объяснения уполномоченное на то лицо должно удостовериться в личности явившегося. Далее ему разъясняется причина вызова и предлагается рассказать о фактах и обстоятельствах, которые необходимо выяснить. По мнению А.П. Рыжакова, явившемуся следует разъяснить, что он не обязан отвечать на поставленные вопросы. Объяснение может быть написано как оп- рашивающим, так и опрашиваемым. Формы объяснения закон не устанавливает, но во всяком случае в нем должно быть отражено: место и время получения объяснения; орган, должность, и звание лица, получающего объяснение; сведения об опрашиваемом (фамилия, имя, отчество, год рождения, место работы, должность, место жительства, номера телефонов и т.п.); интересующие должностных лиц сведения; указание на то, что объяснение получено в соответствии со ст. 109 УПК; отметка о том, что объяснение написано собственноручно или (и) что оно прочитано, что запись произведена правильно; подписи давшего и получившего объяснение.

Осмотр места происшествия. Закон запрещает производство следственных действий на стадии возбуждения уголовного дела и в ходе предварительной проверки в целях собирания и проверки доказательств при одном исключении. В случаях, не терпящих отлагательства, может быть произведен осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела (ч. II ст. 178 УПК). Далее в статье сказано: “В этих случаях, при наличии к тому оснований, уголовное дело возбуждается немедленно после проведения осмотра места происшествия”.

Некоторые авторы считают, что производство осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела допущено потому, что без него невозможно решить вопрос о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом. Это мнение представляется ошибочным. В.В. Степанов, а вслед за ним и Н.П. Кузнецов правильно отметили, что закон разрешает осмотр места происшествия до возбуждения дела потому, что его производство, с учетом конкретных обстоятельств, не терпит отлагательства.3 По нашему мнению, здесь следует добавить: разрешает “главным образом или в первую очередь”. Нельзя не согласиться с тем, что осмотр производится “до возбуждения” еще и потому, что зачастую без него, без его

1 Рыжаков А.П. Указ. соч. С. 92.

2 См. : Гапанович Н.Н. Отказ в возбуждении уголовного дела. Минск, 1967. С. 107; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 386.

3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 64; Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 81.

102 результатов трудно решить вопрос о возбуждении дела.

Неверным является и понимание ч. II ст. 178 УПК как возможности проводить осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела во всех случаях,1 а не только тогда, когда это вызывается необходимостью.

Место происшествия может нести различную информацию. Иногда вывод о наличии признаков преступления возможен еще до осмотра. В таких случаях рекомендуют возбуждать уголовное дело до осуществления следственных действий.2 Чаще всего уже в ходе самого осмотра выявляются обстоятельства, позволяющие судить о наличии или отсутствии признаков преступления, и таким образом решать вопрос о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом. Встречаются случаи, когда после осмотра невозможно решить вопрос, имело ли место преступление, или нет. Здесь необходимо использовать другие проверочные действия.

Итак, осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела производится только в случаях, не терпящих отлагательства, тогда, когда это вызывается необходимостью. По справедливому мнению В.В. Степанова, к безотлагательным следует отнести случаи, когда: 1) в силу погодных условий следы, вещественные доказательства и местные предметы могут быть изменены или уничтожены; 2) на месте происшествия находится потерпевший и не ясно, наступила ли смерть или нет; 3) происшествие произошло в месте интенсивного автомобильного и (или) пешеходного движения, что практически всегда ведет к уничтожению следов и вещественных доказательств; 4) имеет место происшествие, связанное с пожаром, взрывом; 5) преступник находится на месте происшествия (задержан или блокирован в помещении или на местности), или, судя по обстоятельствам, возможно его преследование по горячим следам; 6) есть основания предполагать, что обстановка места происшествия может быть изменена заинтересованными лицами; 7) необходимо пресечь дальнейшую преступную деятельность; 8) имеется несколько человеческих жертв; 9) характер происшествия таков, что обстановка на месте может угрожать здоровью и жизни людей; 10) промедление с осмотром может отрицательно отразиться на производственной деятельности или на нормальной обстановке в семье; 11) сама обстановка вызывает нездоровый интерес посторонних и ее сохранение противоречит нормам этики; 12) промедление с осмотром может привести к усложнению его условий. Естественно, этот перечень нельзя считать исчерпывающим.

Проведение ревизии и инвентаризации. В ходе предварительной проверки заявлений и сообщений, особенно об экономических и должностных преступлениях,
возникает

1 Лютиков Н.Е. Указ. соч. С. 56.

2 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 82.

3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 65.

103 необходимость в проведении ревизии и инвентаризации. 0 праве уполномоченных на то лиц

требовать производства ревизии прямо говорится в ч. 1 ст. 70 УПК. Отсюда очевидно, что ревизия является способом собирания доказательств. Вместе с тем нельзя согласиться с авторами, считающими, что сама ревизия, производимая по требованию уполномоченных на то лиц, носит процессуальный характер.1 Прав С. А. Шейфер, утверждающий, что процессуальным действием следует считать лишь дачу соответствующего поручения, само же производство ревизии процессуальной деятельностью не является.2 Наиболее приемлемую точку зрения, на наш взгляд, высказал В.В. Степанов. По его мнению, ревизия может рассматриваться лишь как один из способов собирания доказательств, а ее материалы должны быть отнесены к “иным документам” (ст. 69 УПК), с помощью которых и устанавливаются интересующие фактические данные. “На наш взгляд, - пишет он, - ревизия, назначаемая в порядке ст. 70 УПК, представляет особую, специфическую форму использования … специалистов в области учета, отчетности и т.д., т.е. является своеобразной формой использования специальных познаний”.3 Законодательство регламентирует лишь участие специалистов в производстве отдельных следственных действий. В отличие от привлечения специалиста в порядке ст. 1331 УПК ревизия как форма использования специальных познаний заключается в том, что ревизор, исследуя по документальным данным хозяйственную деятельность организации, результаты исследования, свои выводы излагает письменно в виде акта ревизии, чего не делает специалист.

Сущность ревизии не изменяется в зависимости от того, назначается ли она до возбуждения уголовного дела или после возбуждения. Но порядок назначения ревизии здесь с очевидностью разный, поскольку различны стадии уголовного процесса, различны их цели, задачи, средства, возможности. В ходе предварительной проверки процессуальные возможности по сравнению с предварительным следствием ограничены, решения следователя облекаются в иную форму. Поэтому он не выносит постановление о производстве ревизии, а направляет письмо или отношение должностным лицам организации, учреждения или предприятия. В отношении указываются обстоятельства, побудившие начать ревизию, вопросы, которые необходимо разрешить, срок окончания ревизии. Целесообразно в отношении указать, что ревизия производится в соответствии со ст. 109 УПК.

В.В. Степанов правильно обращает внимание на проблему правомерности назначения ревизии в ходе предварительной проверки и аргументирует её следующим образом. Закон

1 Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. С. 128-129.

2 Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972. С. 43.

3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 86.

104 предусматривает возможность истребования необходимых материалов в ходе проверки, не

ограничивая их круга. “Учитывая, что материалы ревизии относятся к группе иных документов

(ст. 69 УПК), представляется, что назначение ревизии при проведении проверки как способ

истребования необходимых документов, не противоречит закону.”1

При решении вопроса о проведении ревизии в ходе предварительной проверки следует

иметь в виду, что ревизия занимает нередко продолжительный срок, в то время, как сроки

проверки по закону не могут быть продлены.

На наш взгляд, выход из этого положения состоит в законодательном продлении

сроков предварительной проверки. Известно, что давно существует ставшая уже обычной

порочная практика продления проверки через рапорт следователя с визой прокурора.

Учитывая реалии, сложившиеся на практике относительно жёстких сроков проведения

предварительной проверки, и их постоянные нарушения (нередко в силу объективных причин),

необходимо внести изменения и дополнения в ч. I ст. 109 УПК. По нашему убеждению,

необходимо предоставить прокурору право на продление предварительной проверки (без

указания сроков). Сроки же указать в отдельной формулировке : в каких случаях уголовное

дело возбуждается немедленно; в каких случаях возможно продление до десяти суток, а в каких

  • свыше десяти суток.

Как правило, инвентаризация проводится в ходе ревизии, а точнее, ей предшествует. Прежде чем приступить к документальной проверке финансово-хозяйственной деятельности организации, ревизор проводит инвентаризацию наличных денег, ценных бумаг, чеков и других денежных документов. Инвентаризация проводится немедленно по прибытии в присутствии кассира и главного бухгалтера. Материалы инвентаризации кассы, как и инвентаризации остатков в натуре прилагаются к акту документальной ревизии.

Ознакомление на месте с материалами и обстоятельствами, относящимися к деянию, упоминается как действие по предварительной проверке в большинстве работ, ей посвященных. Хотя такое действие широко применялось (и применяется до сих пор) на практике, занимая не менее 18 % от всех проверочных действий, оно было регламентировано лишь в УПК Туркменской ССР (ч. 1 ст. 120).

На практике нередко возникают случаи, когда материалы не могут быть затребованы или когда по обстоятельствам совершенного деяния их необходимо исследовать немедленно, уполномоченное на то лицо выезжает на предприятие, в учреждение или организацию, где находятся эти материалы. Кроме того, иногда возникает необходимость в ходе предварительной проверки изучения на месте обстоятельств, относящихся к деянию. Чаще всего такая необходимость возникает в отношении экономических и
должностных

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 89.

105 преступлений, когда нужно на месте ознакомиться с документами, состоянием учета и

отчетности, местом и порядком хранения материальных ценностей, технологией производства,

условиями работы, системой контроля и т.п. Необходимо, чтобы заинтересованные лица не

знали о том, что об их деятельности имеются данные.

Практика установила, что по результатам такого ознакомления составляется справка. Если же в ходе ознакомления устанавливаются признаки преступления, сразу же возбуждается уголовное дело.

Ведомственная проверка и ведомственная экспертиза, по мнению В.В. Степанова, также является проверочным действием. В ст.ст. 20 и 21 “Закона РФ о прокуратуре Российской федерации” сказано: “Проверки исполнения законов проводятся на основании поступивших сообщений и имеющихся сведений о нарушениях законности, требующих непосредственного прокурорского реагирования” (ст. 20). “Должностные лица обязаны приступить к выполнению требований прокурора о проведении проверок …” (ст. 21). Приведенные положения Закона касаются общего надзора. В.В. Степанов считает, что поскольку общий надзор и решение вопроса о возбуждении уголовного дела выполняются одними и теми же приемами, назначение ведомственных проверок и экспертиз является “вполне допустимым приемом осуществления предварительной проверки первичных материалов, не говоря уже о том, что если при проверке, осуществляемой путем общего надзора, будут обнаружены признаки преступления, должно быть возбуждено уголовное дело.”1

Ведомственная проверка обычно касается лишь вопросов хозяйственной, оперативной деятельности организации, предприятия, учреждения и не сводится к получению объяснений. Она предполагает изучение документов, наблюдения технологических процессов и т.п., направленных на установление определенных фактов.

Предложение о производстве такой проверки должно быть письменным со ссылкой на ст. 109 УПК. В отношении должны быть указаны ее основания и цели, сроки и характер материалов, которые должны быть представлены.

Ведомственная экспертиза, проводящаяся по поручению заинтересованной организации, в сущности является одним из способов истребования документов. Поэтому в отношении, направляемом на имя руководителя организации, должна быть ссылка на ст. 109 УПК, основания назначения, вопросы, которые должны быть выяснены, сроки.

Привлечение специалистов в ходе предварительной проверки на практике осуществляется широко в силу необходимости в использовании специальных познаний.

На практике установились следующие формы использования специалистов в

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 89.

106 предварительной проверке: 1) консультирование следователя по специальным вопросам; 2)

участие в производстве осмотра места происшествия; 3) участие в качестве переводчика; 4)

участие в качестве педагога при получении объяснений от несовершеннолетнего;
5)

использование специальных познаний в области учета путем назначения ревизии; 6) участие в

действиях следователя (в изучении документов и т.п.); 7) производство каких- либо

исследований по поручению следователя.

Исследования, осуществляемые в ходе предварительной проверки, назначаются в порядке ст. 109 УПК путем направления отношения в учреждения, где осуществляется исследование. Специалист представляет результаты своего исследования в виде справки.

Оперативно-розыскные мероприятия являются эффективными средствами предварительной проверки, предусмотренными ст. 118 УПК. Их применяют чаще всего в тех случаях, когда нецелесообразно разглашение проверки по конкретному заявлению или сообщению, или по непосредственно обнаруженным признакам преступления.

Учитывая существенные особенности оперативно-розыскных мероприятий как средства предварительной проверки, в работе они выделены в отдельный раздел и будут рассмотрены специально.

107

2.2 Оперативно-розыскные мероприятия и использование их результатов

Статья 118 УПК возлагает на органы дознания принятие необходимых оперативно- розыскных мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших. 12 августа 1995 года вышел второй по счету Федеральный закон “Об оперативно-розыскной деятельности”. При осуществлении такой деятельности выявляется значительное количество преступлений.

К сожалению, вопросы использования результатов оперативно-розыскной деятельности (ОРД) в доказывании по уголовным делам в немалой степени остаются нерешенными, по ним высказываются различные, иногда противоположные мнения, на практике они решаются также неоднозначно.

В литературе правильно отмечается, что особую актуальность проблема использования результатов ОРД во всех стадиях уголовного судопроизводства приобрела в связи с большим количественным и качественным ростом преступности, особенно ее организованных форм. В таких условиях без активного использования в уголовном процессе результатов ОРД борьба с преступностью чрезвычайно затруднена, а в некоторых случаях и невозможна.1 Это в свою очередь предполагает не только четкое знание законодательства об ОРД, но и глубокое понимание существа, природы этой деятельности. Исследователи, специально занимающиеся этими вопросами, по нашему мнению, справедливо считают, что основой и процессуальной деятельности, и деятельности оперативно-розыскной является процесс познания.2 Процессуальная и непроцессуальная информация, относящаяся к преступлению, добьшается через познание, имеющее общие закономерности для любого вида деятельности. Однако познание преступления имеет при этом целый ряд существенных особенностей.

Во-первых, познание преступления всегда ретроспективно. Органы дознания, следователь, прокурор, суд познают событие, имевшее место в прошлом. Они подлежат отводу, если кто-нибудь из них был очевидцем преступления, должны быть допрошены в качестве свидетелей.

Во-вторых, уголовно-процессуальным законом определены предмет и пределы исследования обстоятельств совершенного преступления применительно к расследованию каждого преступного деяния. Полно и исчерпывающе устанавливаются только обстоятельства, имеющие существенное значение для квалификации преступления и расследования дела, в

1 Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 1996. С. 3.

2 Напр.: Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991; Доля Е.А. Указ. соч. (и др.).

108 пределах, исключающих возможность существования противоположного о них суждения. Знание об этих обстоятельствах, входящих в предмет доказывания, должны быть полными и достоверными.

В-третьих, в содержание устанавливаемой в уголовном процессе истины входит не только формирование знания о преступлении, но и юридическая оценка действий лица, совершившего преступление, т.е. квалификация деяния. Именно так познавательная деятельность связывает фактические обстоятельства с квалификацией преступления.

В-четвертых, познание обстоятельств преступления характеризуется повторяемостью восприятия, и, следовательно, проверяемостью, стадийностью уголовного процесса. Каждая последующая стадия включает в себя различные способы проверки правильности знания, достигнутого на предшествующей стадии. Так снижается вероятность ошибки и повышается надежность уголовно-процессуального познания.

И в-пятых, познание преступления протекает в специфической форме доказывания, т.е. как предусмотренная законом деятельность уполномоченных на то лиц по установлению обстоятельств, имеющих значение для дела. Доказывание детально регламентировано, что очень важно. Причем урегулирована не только внешняя, объективно-удостоверительная сторона познавательной деятельности, но и правила оценки полученной информации. Таким образом, в доказывание входит не только практическая деятельность по собиранию и исследованию доказательств, но и мыслительная деятельность по их оценке.1 Из сказанного следует, что доказывание представляет собой процесс получения информации, значимой для расследования уголовного дела.2 Такая ценностная информация разнообразна по своей природе, носителям, источникам, назначению и т.д. На стадии возбуждения уголовного дела и в ходе предварительной проверки получают различную информацию из разных источников и с помощью различных средств. Однако абсолютное большинство юридически значимых решений принимается лишь на основе доказательств, что вызывает необходимость разграничения процессуальной и непроцессуальной информации. Такое разграничение возможно только в результате анализа фундаментальных понятий уголовного процесса: доказательства, источника доказательства, средства доказывания. Многочисленные исследования этих понятий до сих пор не привели к единству взглядов, увеличили число разногласий, выявили немало проблем, требующих разрешения.

Законом (ст. 69 УПК) доказательства определяются как любые фактические данные, на основе которых в определенном Законом порядке уполномоченные на то лица устанавливают наличие или отсутствие общественно опасного деяния, виновность лица совершившего это

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 9.

2 Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969. С. 167-215.

109 деяние, и иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. И далее в

законе указываются источники, из которых эти данные устанавливаются: показания свидетелей,

потерпевших, подозреваемых, обвиняемых, заключения эксперта,
вещественные

доказательства, протоколы следственных и судебных действий, иные документы.

В проекте УПК РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении, понятие доказательства трактуется аналогичным образом.1

Определение доказательств как «любых фактических данных» не внесло ясности в проблему, а следующее за этим (и вроде бы логичное) перечисление источников этих фактических данных её ещё больше усложнило. Возник вопрос: составляют ли фактические данные одно целое с источниками, или нет.

Одна группа ученых считает, что фактические данные и факты объективной действительности - это одно и то же. Вместе с тем, источники доказательств являются самостоятельной группой средств доказывания.2

М.А. Чельцов об этом писал так:” К доказательствам относятся те факты, которые прямо указывают на наличие или отсутствие того или иного из признаков состава преступления. Вторая часть ст. 16 Основ перечисляет те средства доказывания (или иначе - источники доказательств), которыми устанавливаются фактические данные, являющиеся доказательствами”.

Другие ученые трактуют доказательства как содержащие в себе и фактические данные, и источники, из которых такие данные получают. М.С. Строгович эту точку зрения разъясняет следующим образом. “… Доказательства - это фактические данные, т.е. факты. Но факты, которыми доказывается виновность лица в совершении преступления, как и факты, которыми она опровергается, не даются следствию в готовом виде, эти факты должны быть доказаны, а доказаны они могут быть, разумеется, только доказательствами и ничем иным, поэтому показания свидетелей, заключения эксперта, протоколы осмотра места происшествия - это доказательства.

Наиболее распространенной точкой зрения является определение фактических данных как сведений о фактах. Один из основных ее разработчиков В.Я. Дорохов писал : “Доказательствами в уголовном процессе нельзя называть факты, входящие в предмет доказывания. В мышлении человека существуют, взаимодействуют, движутся не вещи, не предметы, а их образы, понятия, сведения о них… Фактические данные - это полученные из

1 Проект уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации / Комитет Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе. М., 1997.

2 Напр.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 10-12.

3 Чельцов М.А. Указ. соч. С. 132-133.

4 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 291-292.

по

законных источников сведения о фактах”.1 По нашему мнению, данная точка зрения является правильной, поскольку основывается на закономерностях теории отражения и теории познания. И именно поэтому имеет большинство сторонников.

Есть также точка зрения, согласно которой доказательствами являются и сведения о фактах, и сами факты. “Поскольку логика доказывания необходимо предполагает установление и обоснование доказываемых суждений при помощи других, уже доказанных, постольку не только сведения о фактах, но и установленные факты служат средством познания искомых, еще не установленных”.2

Большинство исследователей правильно, на наш взгляд, считают, что доказательства в уголовном процессе должны пониматься как единство сведений о фактах и процессуальных источников, из которых эти сведения получены.

В последние годы в литературе появилась еще одна точка зрения на доказательство. Согласно ей, сведения о фактах, полученные из законных источников, еще не являются доказательствами, а представляют собой “доказательственную информацию”,4 “исходные доказательственные данные”.5 Доказательством же будет достоверно доказанное знание, лежащее в основе принятия основных процессуальных решений,6 с чем невозможно согласиться.

Определяя доказательство как “фактические данные”, законодатель с очевидностью имел в виду данные, сведения, информацию о фактах, но никак не сами факты, как это считают некоторые исследователи.7 В литературе правильно отмечается, что в сознании познающего отражаются не сами факты, а их “образы, отпечатки в виде понятий, представлений. В ходе оперирования ими (как внутри сознания познающего, так и при выражении вовне) они приобретают характер знаний, сведений, данных, информации. Именно эти сведения, данные, информация, знания о фактах, а не сами факты, могут быть истинными или ложными и с этих позиций подлежат оценке. Факт же как объективная реальность не может быть истинным или ложным и следовательно, с этих позиций оценке

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973. С. 207.

2 Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1978. С. 101.

3 Напр.: Хмыров А.А. Косвенные доказательства … С. 6-7.

4 Василенко В.П., Трофимов А.Т. О понятии исследования доказательственной информации // Труды / ВШ МВД СССР. Вып. 12. Волгоград, 1976. С. 29.

5 Тетенькин Б.А. Проверка доказательств в структуре уголовно-процессуального доказывания: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 1983. С. 16.

6 Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия. Алма-Ата, 1984. С. 73.

7 Напр.: Арсеньев В.Д. О понятии заключения эксперта в свете общей теории судебных доказательств // Сборник научных трудов / ВНИИСЭ. Вып. 21. М, 1976. С. 22.

Ill не подлежит.”1

К гносеологическому аспекту понятия доказательства примыкает и процессуальный его аспект, выраженный словами “в определенном законом порядке” и перечислением законных источников : “Эти данные устанавливаются: показаниями свидетеля…” и т.д. Таким образом, подчеркивается взаимозависимость между фактическими данными и источниками, их нераздельное существование. Поэтому доказательство есть неразрывное единство сведений о фактах и источников, из которых эти сведения получены.

Важной является и проблема соотношения средств доказывания с источниками доказательств, по которой в литературе также нет единства взглядов. Некоторые авторы считают, что средства доказывания и источники доказательств - одно и то же.2 Другие полагают, что к средствам доказывания относятся и способы получения доказательств, и источники доказательств, и сами доказательства.3 По мнению В.Я. Дорохова средства доказывания и доказательства образуют единство фактических данных и их процессуальной формы.4

По справедливому мнению П.П. Сердюкова, средства доказывания можно определить следующим образом. Известно, что факты существуют объективно, независимо от доказывания, и доказательствами становятся только сведения о них после их извлечения из определенных законом источников в указанном законом же порядке. Процесс получения таких сведений осуществляется с помощью приемов, способов, т.е. средств. Отсюда средствами доказывания являются процессуальные действия, осуществление которых приводит к получению доказательств.5

Оригинальную трактовку средств доказывания (используя положения теории информации) дает Д.И. Бедняков. “С этих показаний средства доказывания (процессуальные действия) представляют собой путь (канал) движения информации от определенного носителя (человек, вещи, материальная обстановка) к субъекту доказывания (следователь, суд, органы дознания). Этот путь, в свою очередь, состоит из некоторой совокупности приемов и способов извлечения доказательственной информации, прежде всего с помощью следственных действий”.6 Носитель доказательственной информации, находясь за пределами уголовного процесса, после извлечения этой информации с помощью предусмотренных законом средств превращается в источник доказательств, полностью находясь в рамках уголовного процесса.

1 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 42-43.

2 Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1956. С. 5.

3 Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. Казань, 1976. С. 101.

4 Дорохов В.Я. Понятие доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1964. № 9. С. 113.

5 Сердюков П.П. Доказательства в стадии … С. 59.

6 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 50.

112 Отсюда источник доказательства определяется автором как “результат извлечения информации

из предусмотренного в законе носителя с помощью установленных законом средств.”1

Источник доказательства является одним из двух составляющих доказательство элементов. Другим являются сведения, содержащиеся в источнике. Процессуальные же действия связывают носитель сведений с уголовным процессом. Формирование источника доказательства невозможно вне процессуальной формы, поскольку ею определяются условия, порядок и последовательность совершения процессуальных действий, с помощью которых информация извлекается из предусмотренных законом носителей. Несоблюдение процессуальной формы лишает полученные сведения доказательственного значения, а результаты действия - статуса источника доказательства.

“Таким образом, указание в уголовно-процессуальном законе на конкретные способы извлечения информации из определенного носителя и соблюдения порядка, условий и последовательности применения этого способа в ряде процессуальных действий есть первый и основной критерий для разграничения процессуальной (доказательственной) и непроцессуальной информации.”2 Именно по этому признаку отграничивается от доказательственной информация, полученная в результате осуществления оперативно- розыскных мероприятий и других непроцессуальных действий.

Все способы собирания доказательств осуществляются процессуальными действиями и включают в себя:

1) следственные (судебные) действия;

2) процессуальные действия, проводимые в стадии возбуждения уголовного дела; 3) 4) представление доказательств участниками процесса, гражданами и организациями. Несоблюдение порядка, условий, последовательности выполнения этих действий либо производство действий, выходящих за рамки перечисленных, приводит к получению непроцессуальных сведений. К ним относятся: сведения, полученные с нарушением требований закона (напр., обыск без понятых, допрос свидетеля без предупреждения об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний или за дачу заведомо ложных показаний и т.п.); сведения, полученные с помощью не предусмотренных законом действий (напр., предварительная беседа с допрашиваемым); данные, полученные органами дознания в ходе осуществления оперативно-розыскных мероприятий; информация о преступлении, полученная гражданами и учреждениями с помощью технических средств в целях своей защиты от преступных посягательств или для подтверждения дел частного обвинения и т.п. ; сведения, 5) 1 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 57.

2 Там же. С. 57.

113 собираемые частными сыскными агентствами; данные, полученные правоохранительными и

правоприменительными органами в ходе реализации их административных и административно-процессуальных полномочий (для тех видов преступлений, где их состав образуется в результате неоднократного нарушения административного законодательства).

Другим критерием разграничения доказательственной и непроцессуальной информации являются характерные особенности ее носителя. Дело в том, что (и это указано в законе) сведения, полученные законными способами с соблюдением процессуальной формы, в некоторых случаях не имеют доказательственного значения. Речь идет о показаниях свидетеля, не могущего указать источник своей осведомленности; о запрете допрашивать защитника об обстоятельствах дела, ставших ему известными в связи с выполнением своих обязанностей ;о показаниях лица, не способного правильно воспринимать обстоятельства и давать о них правильные показания; о заключении некомпетентного эксперта; о получении сведений участниками уголовного процесса, подлежащими отводу; и, наконец, речь идет о документах, ненадлежаще оформленных.

Хотя сведения, полученные непроцессуальным путем, т.е. не установленными законом способами и не из перечисленных им источников, не имеют доказательственного значения (главным образом, оперативно-розыскные данные), они с успехом используются и в стадии возбуждения уголовного дела, и при расследовании преступлений. Более того: между процессуальными и непроцессуальными сведениями нет непреодолимой преграды. При определенных в законе условиях непроцессуальная информация может стать процессуальной или использоваться при принятии некоторых процессуальных решений и разработке тактики проверочных и следственных действий.

Сущность, содержание оперативно-розыскной деятельности, гарантии законности ее осуществления определяются Федеральным Законом Российской Федерации “Об оперативно-розыскной деятельности”, принятым 12 августа 1995 года. В ст. 1-ой Закона оперативно-розыскная деятельность определяется как вид деятельности, осуществляемой гласно и негласно уполномоченными на то Законом оперативными подразделениями государственных органов, в пределах их компетенции путем проведения оперативно- розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод личности, собственности, обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств.1 Задачами ОРД являются выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Осуществление розыска лиц, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда, уклоняющихся от уголовного наказания,

1 Об оперативно-розыскной деятельности: Комментарий к федеральному закону. М., 1997. С. 7.

114 без вести пропавших. Добывание информации о событиях или действиях, создающих угрозу

государственной, военной, экономической или экологической безопасности
Российской

Федерации. Оперативно-розыскная деятельность основывается на конституционных принципах

законности, уважения прав и свобод человека и гражданина, сочетания гласных и негласных

начал.

При осуществлении ОРД проводятся следующие оперативно-розыскные мероприятия: опрос граждан; наведение справок; сбор образцов для сравнительного исследования; проверочная закупка; исследование предметов и документов; наблюдение; отождествление личности; обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транспортных средств; контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативное внедрение; контролируемая поставка; оперативный эксперимент (ст. 6 Закона “Об ОРД”).

В соответствии с законом законные требования должностных лиц органов, осуществляющих ОРД, обязательны для исполнения юридическими и физическими лицами. Их неисполнение или воспрепятствование им влечет ответственность, предусмотренную законодательством РФ.

Одной из важнейших гарантий законности и обоснованности ОРД является регламентация оснований проведения оперативно-розыскных мероприятий. Законом установлены следующие основания и условия их проведения:

1) наличие возбужденного уголовного дела; 2) 3) ставшие известными органам, осуществляющим ОРД, сведения о: а) признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела; б) событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности страны; в) лицах, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания; г) лицах, пропавших без вести и об обнаружении неопознанных трупов; 4)

3) поручения следователя, органа дознания, указания прокурора или определения суда по уголовным делам, находящимся в их производстве; 4) 5) запросы других органов, осуществляющих ОРД; 6) 7) постановление о применении мер безопасности в отношении защищаемых лиц; 8) 9) запросы международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами РФ. 10)

115 В связи с тем, что результаты оперативно-розыскной деятельности, как правило,

существенным образом затрагивают интересы личности, общества и государства, законодатель регламентировал вопросы, связанные с их представлением и использованием. Предусмотрены следующие формы использования результатов ОРД : в оперативно- розыскной деятельности; для подготовки и осуществления следственных и судебных действий; в доказывании по уголовным делам; для решения вопросов о допуске граждан к отдельным видам деятельности (ст. 11 Закона об ОРД). Из данного перечня не ясно, что является основанием для использования результатов ОРД еще до возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки. В предыдущей главе этот вопрос уже обсуждался. Мы считаем правильной точку зрения о том, что таким основанием является ст. 118 УПК, согласно которой на органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно- розыскных мер в целях обнаружения (подчёркнуто нами - М.М.) преступлений и лиц, их совершивших. Тем более, что предварительная проверка является частью уголовно- процессуальной деятельности. Кроме того, объективно некоторые сведения возможно получить лишь с помощью оперативно-розыскных мероприятий. Представляется необходимым в не совсем еще совершенном законе об ОРД предусмотреть и форму использования ее результатов на стадии возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки.

Для проблемы использования результатов ОРД в доказывании существенное значение имеет вопрос о соотношении оперативно-розыскной информации и доказательств. Он, в свою очередь, непосредственно связан с соотношением уголовно-процессуального доказывания и ОРД. Выделим две основных точки зрения.

Одна группа исследователей считает, что оперативно-розыскные мероприятия по обнаружению носителей сведений о преступлении находятся за пределами доказывания как процессуальной деятельности, однако оказывают большую помощь в собирании доказательств.1 Поэтому делается вывод, что оперативно-розыскная информация является только своеобразным ориентиром в доказывании и используется лишь в выборе тактики при производстве следственных действий, при выдвижении версий и для обнаружения источников доказательственной информации.

По мнению другой группы авторов, несмотря на вспомогательный характер ОРД по отношению к доказыванию, оперативно-розыскные мероприятия, связанные с обнаружением доказательств вещественного, предметного происхождения, могут
рассматриваться как

1 Напр.: Шейфер С.А. Структура собирания доказательств // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1982. С. 44.

2 Напр.: Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 38; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984. С. 48-55.

116 составная часть таких элементов доказывания.1

В литературе правильно, с нашей точки зрения, отмечается, что собирание доказательств практически невозможно без предварительного обнаружения носителей доказательственной информации (лиц, подлежащих допросу, мест нахождения искомых предметов и документов), что является предпосылкой доказывания.2 Это склоняет к мысли о том, что “использование процессуальных и непроцессуальных методов на этапе обнаружения доказательств трудно разделить и разграничить, так как они взаимосвязаны и тесно переплетены”.3 Вместе с тем только то, что в уголовном процессе называется собиранием доказательств, приводит к появлению доказательственной информации.

В литературе давно отмечается, что процессуальная деятельность была бы невозможна без непроцессуальной, а непроцессуальная деятельность - бесцельной без последующего ее использования в уголовном процессе. В большей степени связь доказывания и ОРД объясняется тем, что важнейшей функцией того и другого является сбор сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Авторы двух наиболее серьезных работ об использовании результатов ОРД в доказывании, Д.И. Бедняков и Е.А. Доля, следующим образом объясняют основу, сущность оперативно-розыскной деятельности в соотношении с уголовно-процессуальным доказыванием.

Д.И.Бедняков считает, что ту часть ОРД, которая занимается сбором сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, можно назвать “документированием” (вероятно, точнее будет сказать об “оперативном документировании”). “Определение документирования как совокупности оперативно-розыскных мер в целях сбора сведений об обстоятельствах преступления, лицах, их совершивших, в случае, если эти сведения зафиксированы на соответствующих носителях, дает возможность выявить в документировании и доказывании некоторые элементы сходства”.4 И в доказывании, и в документировании используются одни и те же общенаучные познавательные методы. При этом методы сбора информации -различаются. Если воспользоваться терминологией Р.С. Белкина, в ходе документирования происходит установление и обнаружение, а в процессе расследования - доказывание.5 По мнению автора, документирование должно осуществляться по следующим основным направлениям: выявление лиц, могущих быть свидетелями; выявление предметов, могущих

1 См.: Ратинов А.Р. Взаимодействие следователей прокуратуры и милиции при расследовании преступлений // Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства. М, 1962. С. 86-89.

2 Шейфер С.А. Структура собирания доказательств … С. 44.

3 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 79.

4 Там же. С. 81.

5 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1987. С. 177.

117

быть источниками доказательств; фиксация действий преступников. Он считает, что о “сквозном” характере предмета доказывания следует говорить не только по отношению к стадиям уголовного процесса, но и к части, касающейся документирования.

Материалы «документирования» по характеру их носителя, способам получения и содержания информации, как представляется Д.И. Беднякову, делятся на две группы:

1) сведения, указывающие на лиц, могущих быть свидетелями, местонахождение предметов и документов, поведение и взаимоотношения преступников, воздействие на потерпевших, свидетелей и т.д.; 2) 3) предметы и документы, могущие быть доказательствами при соответствующих условиях. Такому делению материалов документирования соответствуют, как считает автор, и два основных направления их использования при доказывании: для принятия некоторых процессуальных решений, не подлежащих обоснованию доказательствами, а также при выборе тактики проведения следственных действий; в качестве вещественных доказательств и документов.’ 4) Здесь следует отметить, что использование материалов второй группы имеет свои существенные особенности. Предметы и документы, полученные оперативным путем (главным образом с применением технических средств фиксации - видео и аудиозапись, кино - и фото съёмка), могут сопровождаться действиями, как не связанными с ограничением прав граждан, так и связанными с такими ограничениями. Речь идет о тайне переписки, телефонных и иных переговоров, телеграфных сообщений, а также праве на неприкосновенность жилища.

Предметы и документы, полученные в ходе таких действий, неповторимы, не воспроизводимы. В них заключены сведения, могущие иметь значение для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, которое будет возбуждено. Нередко полученные оперативным путем документы служат основанием для возбуждения уголовного дела при соблюдении условия, что они получены в установленном законом порядке. В таких случаях уголовное дело возбуждается по п. 6 ч. 1 ст. 108 УПК (непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором признаков преступления), поскольку эти документы следователю передаются оперативными работниками. В порядке, установленном уголовно-процессуальным законом, предметы и документы приобщаются к материалам дела и приобретают статус доказательств.

Несколько иначе понимает сущность ОРД Е.А. Доля. Он считает, что “имеются веские аргументы для утверждения, что основу всей оперативно-розыскной деятельности составляет процесс познания, а точнее его сердцевина - оперативное доказывание, представляющее собой

1 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 83-84.

118 частный случай применения теории познания в интересах достижения целей и решения задач,

стоящих перед данным видом деятельности”.1 Следуя логике, он широко применяет в своей

работе и такие термины (понятия), как оперативное доказательство, собирание, проверка и

оценка оперативных доказательств.

Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном судопроизводстве регулируется уголовно-процессуальным и оперативно-розыскным законодательством Российской Федераций.

УПК РСФСР возлагает на органы дознания обязанность осуществлять необходимые оперативно-розыскные меры в целях обнаружения признаков преступления и лиц, их совершивших. Он же предоставляет следователю право давать органам дознания поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий. 12 июня 1990 г. был принят Закон СССР “О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства” в соответствии с которым ч. 2 ст. 29 Основ была изложена в новой редакции. В ней впервые была установлена прямая возможность использования результатов ОРД, в том числе с использованием видеозаписи, кинофотосъемки и звукозаписи в целях обнаружения признаков преступления и лиц, его совершивших, выявление фактических данных, которые могут быть использованы в качестве доказательств по уголовным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

Новая редакция ч. 2 ст. 29 Основ страдала явным несовершенством и сразу же вызвала помимо прочих важный вопрос: применение каких именно уголовно-процессуальных правил обеспечивает использование оперативной видеозаписи, кинофотосъемки и звукозаписи в качестве доказательств? По мнению Л.М. Карнеевой,” если дело возбуждено, то материалы видео и звукозаписи могут быть использованы в доказывании органом дознания, следователем, прокурором и судом не иначе, как в виде сведений, полученных из источника процессуального характера (ч. 2 ст. 69 УПК). Представляется, что именно об этом идет речь в новом тексте ч. 2 ст. 29 Основ, где упоминается проверка в соответствии с уголовно-процессуальным законода-тельством”. Иначе говоря, к материалам видеозаписи, кинофотосъемки и звукозаписи должен применяться процессуальный режим документа или вещественного доказательства.

13 марта 1992 года был принят Закон РФ “Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации”, который впервые закрепил задачи ОРД, гарантии прав личности при ее проведении, дал исчерпывающий перечень действий, реализуемых путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, оснований проведения оперативно- розыскных

1 Доля Е.А. Указ. соч. С. 5-6.

2 Карнеева Л.М. Доказательственное значение материалов видео- и звукозаписи // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 7. С. 31.

119 мероприятий и другие положения. Однако из ст. 10 Закона оставалось неясным соотношение

оперативно-розыскных данных и доказательств по уголовному делу. В ней сказано, что результаты ОРД могут быть использованы для подготовки и осуществления следственных действий, а также в качестве доказательств по уголовным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством.

Реализация первой формы использования результатов ОРД для подготовки и осуществления следственных действий затруднений не вызывает. В свое время на особую роль ОРД в обнаружении возможных источников информации обращали внимание Р.С. Белкин и А.И. Винберг.’ Вторая же форма использования результатов ОРД в доказывании была связана с затруднениями, существующими и по настоящее время. Речь идет не только о несовершенстве редакции ч. 2 ст. 29 Закона СССР от 12 июня 1990 года, которая фактически почти полностью была воспроизведена в ст. 10 Закона об ОРД. В уголовно-процессуальном законодательстве по существу была та же конструкция и она сохраняется и сейчас. В ее основе лежит двойственный подход к регулированию собирания доказательств в процессуальном доказывании. Статья 69 УПК устанавливает, что доказательства могут собираться только путем производства предусмотренных законом следственных и судебных действий. В то же время ст. 70 УПК допускает возможность представления доказательств любыми гражданами, предприятиями, организациями и учреждениями.

В литературе правильно отмечается, что “доказательства в уголовно-процессуальном смысле ни в природе, ни в обществе в готовом виде не существуют. Доказательства - это всегда результат предметно-практической уголовно-процессуальной деятельности по их формированию.”2 И поэтому допущение существования доказательств в готовом виде, вне их формирования в уголовном процессе, как считает автор, категорически и безоговорочно неприемлемо.

На первый взгляд, такая точка зрения может показаться чрезмерно жесткой, формальной, даже нарочитой. На самом деле, ст. 69 УПК, помимо следственных и судебных действий, в которых формируются доказательства, упоминает “и иные документы”. В ч. 3 ст. 70 УПК подчеркивается, что хотя доказательства могут быть представлены любыми гражданами, предприятиями, учреждениями и организациями, они подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке.

Более того, в проектах УПК РФ НИИ Прокуратуры РФ, Государственно-правового управления президента РФ, Министерства юстиции допускается возможность формирования доказательств вне уголовного процесса. Исключения, пожалуй, составляет лишь проект УПК

1 Белкин Р.С., Винберг А.И. Указ. соч. С. 181-182.

2 Доля Е.А. Указ. соч. С. 66.

120 Государственной Думы, где нет прямого указания на то, что результаты ОРД могут быть

использованы в качестве доказательств. В ст. 85 сказано, что они “могут быть использованы в

доказывании”.1 По существу такая формула запрещает прямое использование результатов ОРД

в качестве доказательств по уголовным делам. Представляется, что это правильно, поскольку,

руководствуясь противоположным, “необходимо признать, что судебные доказательства могут

формироваться и в ходе оперативно-розыскной деятельности”.2

В.И. Зажицкий верно, по нашему мнению, отмечает, что при осуществлении оперативно- розыскной деятельности обнаруживаются не доказательства, а следы преступления и уже они могут стать содержанием доказательств, если войдут в уголовный процесс посредством законных источников и законными способами.3

Статью 10 Закона об ОРД от 13 марта 1992 года в части формулировки о возможности использования результатов ОРД в “качестве доказательств по уголовным делам после их проверки в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством” нельзя было истолковывать таким образом, что соблюдение требований такой проверки делает их доказательствами. Этот закон не отменял да и не мог отменить положений УПК, согласно которым собираются, проверяются и оцениваются не результаты оперативно-розыскной деятельности, а уголовно-процессуальные доказательства. Результаты оперативно- розыскной деятельности можно использовать для оптимизации собирания и проверки доказательств. Они могут служить и основой для формирования доказательств в уголовном процессе. Интересное предложение в связи с этим сделал В.И. Зажицкий. Критикуя содержание ст. 10 Закона об ОРД 1992 года, он считает, что в этой статье Закона “на первом месте должно стоять такое направление, как использование сведений, полученных оперативно-розыскным путем, для принятия обоснованного решения о возбуждении уголовного дела.”4 Кроме того, первую форму использования результатов ОРД, по его мнению, следует дополнить указанием на то, что данные оперативно-розыскного характера важны также для планирования расследования, выдвижения следственных версий, определения тактических приемов при производстве следственных действий.

Содержание формируемых в уголовном процессе доказательств и содержание результатов ОРД чаще всего составляют сведения об одних и тех же фактах и обстоятельствах.

1 Проект уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации / Комитет Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе. М, 1997. С. 49.

2 Доля Е.А. Указ. соч. С. 66.

3 Зажицкий В.И. Закон об оперативно-розыскной деятельности не идеален // Советская юстиция. 1993. № 5. С. 20.

4 Зажицкий В.И. Вопросы доказательственного права // Советская юстиция. 1992. № 19-20. С. 3-4.

121 Однако нельзя смешивать, а тем более отождествлять результаты ОРД и доказательства. Их

формирование происходит в различных видах деятельности, с присущими каждому из них правовыми требованиями к содержанию и форме сведений. Вместе с тем, при этом следует иметь в виду и связи между ними.

В Концепции судебной реформы в РФ, принятой 24 октября 1991 года, совершенно справедливо указывалось, что уголовно-процессуальной форме, в которой будут использоваться результаты ОРД в доказывании, должна соответствовать сообразная оперативно-розыскная форма.1 Иначе говоря, необходимо было ответить на вопрос, какие именно данные используются в доказывании : те, что получены при производстве оперативно-розыскных мероприятий, или иные данные, сформированные в уголовном процессе с помощью законных способов собирания доказательств.

Закон об ОРД от 13 марта 1992 года (ст. 10) исходил из того, что фактические данные, полученные в ходе оперативно-розыскных мероприятий, могут использоваться в качестве доказательств по уголовным делам. Такой позиции придерживалось немалое количество ученых. Так, Н.П. Кузнецов считает, что фактические данные, полученные непроцессуальным путем и сами по себе не являющиеся доказательствами, могут приобрести качество доказательств в случаях их получения законными способами в виде представлений, истребований, следственных действий и должного процессуального закрепления.

По его мнению, в процессе осуществления таких законных способов получаются не оперативные данные, а формируются процессуальные доказательства. Отсюда он делает вывод, что сведениям, полученным оперативным работником в ходе, например, проверочной закупки, можно придать доказательственное значение путем его допроса в качестве свидетеля.2

Представляется все-таки, что прав Е.А. Доля, который считает, что фактические данные, полученные непроцессуальным путем, ни при каких условиях не могут приобрести качества доказательств. “В доказывании используются не те фактические данные, которые были добыты в результате оперативно-розыскной деятельности, а иные фактические данные, данные, полученные в рамках уголовно-процессуальной деятельности при собирании (точнее формировании) доказательств. Вот они-то и образуют содержание доказательств в уголовном процессе.”3

Он справедливо утверждает, что в приведенном Н.П. Кузнецовым примере с допросом оперативного работника в качестве свидетеля по поводу произведенной им проверочной

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. С. 22.

2 Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс : доказательство и доказывание. Воронеж, 1995. С. 164.

3 Доля Е.А. Указ. соч. С. 70.

122 закупки содержание свидетельских показаний образуют не те оперативные данные, которые

были сформированы в условиях производства проверочной закупки как оперативно- розыскного мероприятия, а иные сведения, те, которые были сформированы в ходе допроса оперативного работника как свидетеля. Сведения, полученные при производстве проверочной закупки, являются оперативными данными и они составят содержание соответствующих оперативно-служебных документов. И в них, и в протоколе допроса свидетеля могут быть отражены сведения об одних и тех же фактах и обстоятельствах, но это не является основанием отождествления оперативно-розыскных данных и доказательств. Поэтому оперативные документы нельзя использовать в доказывании вместо протоколов следственных и судебных действий, иных документов. Результаты ОРД, зафиксированные в оперативных документах, при определенных условиях могут послужить основой для формирования такого вида доказательств, как иные документы, при непременном условии соблюдения свойственного этому виду доказательства процессуального режима формирования.1

В новом Федеральном законе “Об оперативно-розыскной деятельности”, принятым Государственной Думой 5 июля 1995 года, в ст. 11 записано, что “результаты оперативно- розыскной деятельности могут … использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств.”2 Этот Закон, таким образом, исключил возможность прямого использования результатов ОРД в качестве доказательств по уголовным делам.

Что особенно важно, новый Закон об ОРД не только правильно урегулировал порядок использования результатов ОРД в доказывании, но и предусмотрел возможность их использования в качестве поводов и оснований для возбуждения уголовного дела (ч. П ст. 11).

Законом установлено, что результаты ОРД могут быть использованы для предупреждения и пресечения преступлений. Поэтому оперативные работники могут использовать либо определенные оперативно-розыскные мероприятия (например, наблюдение, проверочную закупку, оперативный эксперимент, контролируемую поставку), либо осуществить захват объекта ОРД с поличным в момент совершения преступления. В этом случае оперативные работники по решению руководителя оперативного подразделения (органа дознания) вправе возбудить уголовное дело, произвести неотложные следственные действия, а затем передать дело следователю. “Возбуждение уголовного дела возможно и на основе результатов
криминальной разведки, когда непосредственно обнаруженные признаки

1 Доля Е.А. Указ. соч. С. 71-72.

2 Об оперативно-розыскной деятельности: Комментарий к федеральному закону. М., 1997. С. 381.

123 преступления подтверждаются фактическими данными, охватывающими предмет доказывания,

и в наличии имеются источники доказательств.”

Особый интерес для нас представляет использование результата ОРД в качестве повода и основания для возбуждения уголовного дела. В данном случае результаты ОРД, указывающие на достаточные данные о наличии признаков преступления, подтвержденные проверочными оперативно-розыскными мероприятиями, представляются для ознакомления, как правило, следователю с тем, чтобы именно он принял решение о возбуждении уголовного дела.

Результаты ОРД, используемые в доказывании или для использования в процессе судебного следствия, должны быть надлежащим образом оформлены. Это объясняется тем, что доказательства по уголовному делу в соответствии со ст. 69 УПК устанавливаются и иными документами. По этой причине результаты оперативно-розыскных мероприятий должны осуществляться в соответствии с процедурой, которую устанавливает Федеральный закон об ОРД.

Результаты ОРД представляются следователю, прокурору и в суд в виде официального письма, указывающего, что в процессе производства по материалам ОРД получены и подтверждены фактические данные о признаках конкретного преступления. К такому письму могут прилагаться материалы, полученные с применением технических средств и иные документы, составленные при проведении оперативно-розыскных мероприятий.

Следователь осматривает представленные материалы, выясняет достоверность сведений об обстоятельствах, имеющих значение для дела, и решает вопрос об их использовании в доказывании по делу.

1 Об оперативно-розыскной деятельности: Комментарий к федеральному закону. М., 1997. С. 383.

124 3. МЕТОДИКА ПРОВЕДЕНИЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ПРОВЕРКИ И ПУТИ ЕЁ

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ

3.1. Вопросы тактики, методики и организации доказывания в стадии возбуждения уголовного дела

Особый процессуальный режим предварительной проверки, заключающийся в ограниченности предмета и пределов, средств и сроков осуществления, обусловливают ее специфические тактические, методические и организационные особенности.

В литературе справедливо отмечается, что выбор наиболее эффективных способов проверки, т.е. ее тактики и методики (мы бы еще добавили, и организации) определяются:

1) уголовно-правовыми и криминалистическими особенностями преступления, о котором сообщается или признаки которого обнаружены непосредственно (конкретный состав, его общественная опасность, способ, место и время совершения, наличие следов, очевидцев и т.п.);

2) характером поступающих сведений о преступлении (источник информации, ее содержание и форма, убедительность и достоверность материалов, наличие указаний на конкретные факты, на людей и документы, которые их подтверждают);

3) особенностями складывающейся к моменту проверки ситуации (необходимость немедленного принятия мер к пресечению, предупреждению преступления, закреплению следов, производству проверочных действий, возможностью немедленного опроса заявителя, наличие возможности немедленно связаться с организациями, где имеются необходимые данные и т.д.).1

Получение сведений об обнаружении признаков преступления обязывает следователя или других уполномоченных на то лиц немедленно рассмотреть их и в случае невозможности принятия решения о возбуждении уголовного дела или в отказе в таковом сразу же решить вопрос о производстве дополнительных проверочных действий. Планирование таких действий тесно связано с исследованием, анализом и оценкой фактических данных, которые содержатся в первичных материалах (заявлениях или сообщениях, при непосредственном обнаружении признаков преступления). Тщательное изучение этих материалов даёт возможность выяснить, какие обстоятельства, отраженные в них, подлежат уточнению и дополнению, какие именно данные для этого должны быть получены и с помощью каких способов и средств. Иначе говоря,

1 Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 47.

125 проверка может быть эффективной только тогда, когда она проводится целенаправленно, т.е.

когда она планируется. Тем более, что законом установлены жесткие сроки ее проведения.

Очевидно, впервые об особенностях планирования предварительной проверки сказал В.В. Степанов: “Отличие планирования проверки от планирования, осуществляемого во время расследования, заключается в объеме охватываемых планированием обстоятельств, а также в ограничении возможностей установления интересующих обстоятельств, обусловленных определенными пределами допустимых во время проверки средств обнаружения фактов”.1

Основанием для производства предварительной проверки обычно является ограниченность, неполнота информации, сомнения в ее достоверности, т.е. неочевидность признаков преступления, что неизбежно влечет за собой необходимость объяснения имеющихся фактов с разных сторон, выдвижения различных предположений о том, что же могло иметь место в действительности. Такие предположения, названные В.В. Степановьм проверочными версиями, “это базирующиеся на поступившей из различных источников информации, располагаемой проверяющим, предположения о характере происшедших явлений, фактов, наличии или отсутствии в них признаков преступления и других обстоятельств, имеющих значение для принятия законного решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом.”2 Обстоятельства, подлежащие выяснению по каждой версии, проверочные действия, необходимые для выяснения каждого из них, время, место и исполнители и составляют план предварительной проверки. Проверочные версии, как правило, относятся к объективной стороне преступления и к объекту. Нередко в зависимости от конкретной си- туации могут выдвигаться версии о законности повода, о наличии обстоятельств, исключающих возбуждение уголовного дела.

Специфика планирования предварительной проверки по заявлениям, сообщениям о преступлениях состоит в том, что она, как правило, имеет общей задачей сбор дополнительных данных, необходимых для выяснения оснований к возбуждению дела или отказу в возбуждении, и поэтому выдвижению соответствующих версий. По мнению некоторых авторов, проверку достоверности заявлений граждан о преступлениях следует планировать, “ибо нередко они полностью или частично не соответствуют действительности.”3 Представляется, что это надо делать не столько поэтому, сколько по причинам, изложенным ранее.

По мнению В.Д. Зеленского, планирование осуществляется с момента получения информации об обнаружении признаков преступления. “Планирование - это органически

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 115.

2 Там же. С. 115-116.

3 Сергеев Л.А., Соя-Серко Л.А., Якубович Н.А. Планирование расследования. М., 1975. С. 63.

126 связанный с другими элементами организации расследования процесс
изучения

доказательственной информации, предмета расследования и предмета доказывания с целью

определения путей, средств и методов расследования, последовательности, сроков и субъектов

выполнения отдельных следственных действий, процесс составления, корректировки
и

развития плана расследования.”1 То же самое можно отнести и к предварительной проверке.

Тактика и методика предварительной проверки тесно связана с её организацией. “Организация состоит в определении структуры предварительной проверки, её создания и совершенствования с целью установления признаков преступления. Структура проверки включает цели, субъекты, объект, действия субъектов и связи между этими элементами.”2

В литературе сформулированы общие принципы, учитываемые при организации и проведении предварительной проверки.3 В первую очередь это быстрота, оперативность проверки. Своевременность возбуждения уголовного дела имеет особое значение в борьбе с преступностью. Организация оперативного получения сведений о преступлениях, быстрое проведение проверочных действий, немедленное принятие соответствующего процессуального решения вытекает из требований ст. 2 УПК, указывающей на необходимость быстрого раскрытия каждого преступления, и закреплено в ч. 1 ст. 109 УПК, устанавливающей сроки проверки. С быстротой, оперативностью проверки связан принцип ее экономичности. Процессуальным задачам предварительной проверки, по мнению законодателя, соответствуют ограниченные предмет и пределы, её средства и сроки. Поэтому в процессе ее производства устанавливается лишь минимум данных, необходимых для принятия предусмотренного законом решения. Часто осуществляемый на практике сбор сведений помимо необходимых влечет за собой нарушение сроков проверки, необоснованную затрату сил и средств, ненужные вызовы людей и отсутствие процессуального решения. Поскольку большинство немногочисленных проверочных действий впоследствии дублируются действиями следственными, следует, при наличии выбора, производить те из них, которые позже не дублируются (например, истребование материалов, осмотр места происшествия).

При планировании предварительной проверки следует намечать установление и уточнение тех обстоятельств, которые наглядно и убедительно указывают на признаки преступления и которые одновременно проще установить.

Быстрота и экономичность проверки должна сочетаться с ее полнотой, отсутствие которой приводит на практике к принятию необоснованных процессуальных решений. И

1 Зеленский В.Д. Организация расследования преступлений (криминалистические аспекты). Ростов н/Д, 1989. С. 111.

2 Там же. С. 104.

3 Напр.: Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 49.

127 поскольку сбор излишних данных наносит ущерб, необходима именно достаточная полнота

проверки. На практике общие пределы доказывания на стадии возбуждения уголовного дела

нередко нарушаются тем, что вслед за установлением достаточных данных, указывающих на

признаки преступления, уголовное дело не возбуждается, производятся следственные действия,

делаются попытки раскрыть преступление.

При организации и проведении предварительной проверки должен учитываться очень важный принцип объективности. В некоторых случаях, к сожалению, проверка может проводиться для получения данных, подтверждающих заранее принятое решение: в направлении сбора сведений, которые бы позволили отказать в возбуждении уголовного дела (чаще всего при не установлении виновных); опорочить заявителя и т.п., что совершенно недопустимо.

Следование перечисленным принципам создает условия для своевременного и правильного решения о возбуждении уголовного дела или об отказе в таковом. В литературе правильно отмечается, что соблюдение этих принципов не всегда бывает достаточным для того, чтобы обеспечить эффективность предварительной проверки для раскрытия преступления. “Необходимо обеспечить в ходе проверки правильное выявление и закрепление фактических данных в целях установления обстоятельств преступления. При этом следует исходить из общих правил методики и тактики расследования. Ошибки в методике и тактические просчеты могут привести к утрате возможностей получения доказательств и подрыву доказательственного значения собранных данных”.1

Следует немного подробнее остановиться на упомянутой ранее неочевидности признаков преступления как основании для производства проверки. Ситуация, в которой решается вопрос о необходимости производства дополнительной проверки, в известной степени напоминает характеристику особых условий следственной деятельности, особенно в начальный период расследования.

В юридической психологии и криминалистике перечисляется целая совокупность условий, признаков, неповторимое сочетание которых придает деятельности следователя специфический характер. На стадии возбуждения уголовного дела, сообразно ее сущности и задачам, деятельность следователя по предварительной проверке в отношении средств и сроков регламентирована законом гораздо жестче, чем в расследовании. Здесь резко уменьшены его властные полномочия и прежде всего применение средств принуждения. Уменьшены и тактические возможности как проверки в целом, так и немногочисленных отдельных проверочных действий. Однако повышенная ответственность за принимаемые процессуальные

1 Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 50-51.

2 Впервые об этом см.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. С. 51.

128 и тактические решения по крайней мере не уменьшается, поскольку предварительная проверка

является деятельностью процессуальной и так или иначе регулируется процессуальными

нормами. В литературе отмечается, что “неисполнение или ненадлежащее
исполнение

следователем своих служебных обязанностей всегда является нарушением того или иного

закона”.1 То же самое, в конечном итоге, относится и к предварительной проверке.

Представляется, что особенно характерными для предварительной проверки являются дефицит времени, дефицит информации о признаках преступления, противодействие заинтересованных лиц, необходимость зачастую сохранять в тайне производство проверки.

Фактор времени в предварительной проверке играет особую роль. По замыслу законодателя, сроки предварительной проверки, установленные с учетом ее природы и конкретных задач, вполне обеспечивают своевременность производства необходимых проверочных действий. Поэтому быстроту и оперативность можно назвать одним из принципов предварительной проверки. Необходимо провести ее не только качественно, но и к определенному сроку, в строго ограниченный промежуток времени. Промедление, затягивание ведет к исчезновению или уничтожению признаков преступления, а затем и к невозможности раскрытия и дальнейшего расследования. Здесь время на анализ и действия максимально сокращается, вся деятельность интенсифицируется и поэтому требует быстрой и точной ориентировки в ситуации, использовании наиболее целесообразных, экономных средств и приемов. Всё это приводит к высокому уровню напряжения в работе. Отсюда ясно, что постоянный дефицит времени, а нередко и острейший его недостаток является характерным для предварительной проверки.

В последние годы предварительная проверка всё чаще и чаще проводится в условиях противодействия заинтересованных лиц. Наиболее заинтересованы в этом лица, совершившие преступление. Готовясь к преступлению, они заранее продумывают и осуществляют действия, препятствующие обнаружению признаков преступления. Так же действуют они и сразу после его совершения. Хорошо зная, какие обстоятельства необходимо скрыть, они уничтожают или изменяют доказательства, создают себе алиби и т.п. Следователь же зачастую вначале имеет лишь приблизительное представление о том, что же именно может быть установлено в ходе проверки. Иначе говоря, следователь идет “следом” за событием, и поэтому лицо, совершившее преступление “имеет неизбежный выигрыш во времени и в инициативе, вынуждая следователя действовать в максимально затрудненной обстановке.”2 Противодействуют следователю и сообщники лица, совершившего преступление, что естественно. К сожалению, чем дальше, тем больше противодействие осуществляется свидетелями и даже потерпевшими.

1 Ратинов А.Р. Судебная психология для … С. 53.

2 Там же. С. 55.

129 В таких условиях особенно необходимо сохранение в тайне осуществления

предварительной проверки. Заинтересованные лица стремятся получить как можно более

полную информацию о том, что имеется у следователя, каково направление предварительной

проверки, каковы замыслы следователя.

При всей важности перечисленных условий предварительной проверки наиболее существенным является дефицит информации о признаках преступления, т.е. недостаточность ее для принятия решения или о возбуждении уголовного дела, или об отказе в таковом. Решение о производстве дополнительных проверочных действий принимается следователем только тогда, когда определенные сведения о признаках преступления уже получены им через заявления, сообщения или обнаружены непосредственно. Именно исследовательско-аналитическая проверка таких сведений, включающая в себя правовую их оценку, и устанавливает недостаточность этих сведений для принятия процессуального решения.

Предварительная проверка носит познавательно-поисковый характер. Поэтому работа с информацией в ней сходна с тем, что имеет место в расследовании. Ясно, что общий объем информации, получаемой и исследуемой в ходе предварительной проверки, несравненно меньше, чем в расследовании. Однако и здесь общий объем информации так или иначе пре- вышает сведения, действительно необходимые для достоверного установления признаков преступления. Это объясняется тем, что значимость тех или иных сведений может проявляться не сразу, а только в процессе их сопоставления и анализа с уже имеющимися данными. Таким образом, закрепление в материалах проверки объема информации больше, чем это объективно необходимо, неизбежно. И чем меньше степень ясности события, тем больше объем закрепляемой информации. Такая общая информационная избыточность сочетается здесь с постоянным недостатком необходимых сведений о признаках преступления, что ведет к необходимости все нового их поиска.

Таким образом то, что в литературе определяется как “неочевидность признаков преступления”, включает в себя ту или иную неопределенность информации о признаках преступления, известную неопределенность путей и способов добывания такой информации, и упоминаемую А.В. Дуловым” определенную неупорядоченность поступления необходимой информации”,1 не всегда зависящую от желания следователя и не поддающуюся полностью его регулированию. Совокупность перечисленных факторов и степень их проявления определяют сложность предварительной проверки. По нашему мнению, ее можно назвать криминалистической сложностью по правомерной аналогии с познавательной сущностью расследования. В литературе совокупность различных сил, средств, способов, интенсивности и

1 Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 254-255.

130 времени их применения называется криминалистической сложностью расследования.1 Как

считает В.Д. Зеленский, “усилия, затрачиваемые на установление предмета доказывания, … в

конечном счете выливаются во время.”2 То же самое можно сказать и в отношении

установления признаков преступления в предварительной проверке. Основывая классификацию

криминалистической сложности на данном признаке, автор выделяет следующие ее типы:

простые, усложненные, сложные и очень сложные расследования.3

Как следует из приводившихся в работе данных, по меньшей части (30-35 %) заявлений и сообщений о преступлениях уголовное дело возбуждается после исследовательско- аналитической проверки имеющихся в них сведений, т.е. без производства проверочных действий, что является простой предварительной проверкой. Большая же часть заявлений и сообщений требует дополнительных проверочных действий и соответствует усложненной и сложной предварительным проверкам, характеризующимся во многом определенной степенью “неочевидности” признаков преступления, скрытостью фактических данных, неопределенностью обстоятельств события, противодействием заинтересованных лиц. В таких условиях следователю трудно выбирать конкретные цели деятельности (проверки) и уже поэтому и средства, приемы ее достижения, тем более принимать решения.

В процессе исследования и оценки материалов заявлений и сообщений, материалов непосредственного обнаружения признаков преступлений, в процессе проведения предварительной проверки следователь принимает различные процессуальные и тактические решения. Они классифицируются по разным основаниям. Процессуальные решения подразделяются по содержанию и назначению, субъектам, времени, форме принятия, юридической силе и т.п. Совсем недавно Д.И.Бедняков впервые обратил внимание на то, что в имеющихся классификациях процессуальных решений “отсутствует указание на главный, содержащийся в законе классификационный признак - обязательность или необязательность совокупности доказательств для принятия какого-либо решения. Дело в том, что законодатель весьма избирательно пользуется терминологией в определении оснований для принятия процессуальных решений”.4 Такими основаниями являются и “достаточные данные” (ст.ст. 108 и 109 УПК), и наличие или отсутствие “оснований” (ст.ст. 112 и 113 УПК), и “достаточные доказательства” (ст.ст. 143,200 УПК), и “наличие необходимости” (ст.ст. 159,164 УПК и др.), и “по решению следователя” (ст. 141’ УПК) и т.п. Исходя из этого Д.И. Бедняков все принимаемые следователем процессуальные решения делит на две большие группы: 1)

1 Зеленский В.Д. Следователь как субъект расследования. Краснодар, 1982. С. 53.

2 Там же. С. 54.

3 Там же. С. 54-55.

4 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 85.

]31 решения, для принятия которых закон требует необходимую совокупность доказательств; 2)

решения, где закон такой совокупности не требует.1 Данная классификация для
нас

существенна в том смысле, что на стадии возбуждения уголовного дела и в
ходе

предварительной проверки следователем принимаются процессуальные решения,
для

обоснования которых используется и непроцессуальная информация. Несомненно, такими

являются решения о возбуждении уголовного дела, об отказе в этом, по которым выносится

мотивированное постановление по правилам уголовного процесса. Однако
никакого

постановления о производстве проверочных действий не принимается. При всем при этом, по

нашему мнению, решение о производстве проверочных действий также
является

процессуальным хотя бы потому, что оно хотя и факультативно, но все же
четко

зафиксировано в ч. 2 ст. 109 УПК.

Как известно, в расследовании все процессуальные решения принимаются при наличии “достаточных доказательств”. Для принятия процессуальных решений на стадии возбуждения уголовного дела этого не требуется. Поэтому принятие подобных решений, основания для которых закон не связывает с наличием доказательств и допускает использование непроцессуальной информации - неизбежно связано с проблемой риска. Понятие риска в науке обычно связывается с ситуацией неопределенности при принятии решения и с возможностью его отрицательных последствий.2

Поскольку всякие процессуальные решения в ходе предварительной проверки принимаются в условиях неопределенности (когда не требуется достоверного знания), риск в них (больший или меньший) имеется изначально. Причем неопределенность, порождающая риск, “распространяется не только на этап непосредственного принятия решения (при необходимости его выбора в условиях минимума информации), а охватывает также и реализацию (исполнение) принятого решения, и последствия решения (в т.ч. и отрицательные), выбранного и осуществленного в условиях риска.”3

Д.И. Бедняков справедливо отмечает, что другим подтверждением возможности риска при принятии процессуальных решений, где закон не требует необходимой совокупности доказательств, является наличие в процессуальном законе элементов усмотрения, объективно необходимого в познавательно-оценочной деятельности следователя.4 В литературе правильно утверждается, что “закон и усмотрение - две
диалектически взаимосвязанные

1 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 86.

2 См., напр.: Абчук В.А. Теория риска в морской практике. Л., 1983. С. 26; Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 3. М., 1997. С. 191-197; Ильченко Ю.И. Психологические проблемы в следственной тактике. Краснодар, 1990. С. 5-21.

3 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и … С. 86-87.

4 Там же. С. 87.

132 противоположности в правовом регулировании общественной жизни,
нуждающиеся в

определенном, сознательном уравновешивании”.1 Таким образом, процессуальный
закон

предусматривает объективную основу риска в тех решениях, где не требуется необходимой

совокупности доказательств. В криминалистической и судебно-психологической литературе

риск связывается с принятием непроцессуальных, а тактических решений следователя. Впервые

термин “тактический риск” употребил в 1974 году Р.С. Белкин, понимая под ним “ситуацию,

грозящую провалом замыслам следователя при проведении следственного действия” (речь шла

об очной ставке). В дальнейшем он сформулировал понятие тактического риска как

“допущение отрицательных последствий при реализации тактического решения”,
когда

отсутствие более “выигрышной” альтернативы побуждает принимать решение, несмотря на

риск.3

Как известно, содержанием тактического решения является выбор цели тактического воздействия на возникшую ситуацию и определение приемов и средств достижения этой цели.4 Поскольку предварительная проверка проводится в ситуации неопределенности, тактический риск в ней характеризуется теми же чертами, что и в расследовании. Здесь он связан с вероятностными условиями стадии возбуждения уголовного дела, с неясной ситуацией, когда нельзя до конца быть уверенным в достижении конкретных целей. При риске следователь не допускает ошибки в оценке ситуации, сознавая ее неопределенность и возможные отрицательные последствия применения средств. Он сознательно идет на риск в тех случаях, когда вероятность успеха значительно превышает вероятность неудачи, поскольку достижение цели другими путями и средствами в данной ситуации невозможно.5

Ранее уже отмечалось, что решение о производстве проверочных действий принимается следователем после исследовательско-аналитической проверки (т.н. “рассмотрения”) поступивших сведений о признаках преступления, когда ситуация оценивается как неопределенная. Поскольку ее степень бывает различной, в литературе выделяют : 1) собственно условия риска, когда можно узнать или хотя бы оценить вероятность наступления событий; 2) условия неопределенности, когда такая информация отсутствует или неизвестна следователю. Р.С. Белкин считает, что для расследования типичными являются условия неопределенности.6 Представляется, что для предварительной проверки характерно и то, и

1 Пашкевич П.Ф. Закон и судейское усмотрение // Советское государство и право. 1982. № 1. С. 60.

2 Криминалистика. М., 1974. С. 366.

3 Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. Волгоград, 1993. С. 99.

4 Там же. С. 84.

5 Ильченко Ю.И. Указ. соч. С. 21.

6 Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики … С. 100.

133 другое. Первичные материалы принимаются следователем к проверке уже потому, что в них

все-таки усматривается наличие хотя бы самых общих сведений о преступлении. Иначе говоря,

изучение материалов позволяет лишь предполагать, что вероятно обнаружены признаки

преступления. Причем (и это справедливо для предварительной проверки)
“диапазон

информационного обеспечения решения может колебаться от почти полного отсутствия до

почти исчерпывающего, велик и диапазон неопределенности - от почти однозначного до

практически бесконечного количества альтернатив”.1

Принятие всякого тактического решения связано в первую очередь с определением задачи, которую необходимо решить. В предварительной проверке ее самая общая задача поставлена законом. Цель (“достаточные данные, указывающие на признаки преступления”) зафиксирована в ст. 108 УПК; средства - в ст. 109 УПК.

В криминалистике перечисляются следующие возможные общие цели тактического решения: “1) изменение следственной ситуации в благоприятную для следствия сторону; 2) максимально эффективное использование неблагоприятной следственной ситуации; 3) изменение отдельных компонентов следственной ситуации; 4) достижение превосходства в ранге рефлексии над противодействующей стороной; 5) использование фактора внезапности, особенно на начальном этапе расследования; 6) обеспечение методичности и наступательное™ расследования”.2 Представляется, что они могут быть и общими тактическими целями предварительной проверки (с учетом ее специфики). По нашему мнению, такие общие цели реально достигаются постановкой конкретных целей отдельных проверочных действий (их сочетаний) и реализацией этих целей с помощью необходимых средств и приемов.

Если общие цели и задачи следователю даны или он их формулирует заранее, то конкретные тактические задачи всякий раз заново определяются им самим в новых для себя ситуациях. Цель тактического решения здесь, по нашему мнению, не является чем-то данным, с чего начинается деятельность. Будучи конкретней и поэтому новой, она может быть только отыскана. Права К.А. Абульханова-Славская, утверждая, что на самом деле “… цель - эпицентр деятельности, а не ее начало, а поиски цели не имманентно определены личностью, а задаются ее отношением к объективно представленной ей задаче. Личность сама ставит цель, которая, с ее точки зрения так организует деятельность, что последняя послужит решением именно этой задачи.” В свою очередь объективно представленная следователю тактическая задача может лучше или хуже сознаваться, пониматься им. Когда- то К. Маркс высказал интереснейшую мысль о том, что задачи ставятся, как правило, тогда, когда уже имеются средства их осу-

1 Афанасьев В.Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975. С. 159.

2 Белкин Р.С. Криминалистика : проблемы, тенденции … С. 111.

3 Абульханова-Славская К.А. Деятельность и психология личности. М., 1980. С. 193.

134

ществления.’

На первый взгляд может показаться, что из компонентов неопределенной (проблемной) ситуации предварительной проверки наиболее ясным являются ее средства. На самом деле, они известны следователю исчерпывающе. Но в неопределенной ситуации следователь затруднен в выборе правильной тактики осуществления средств проверки. По нашему мнению, тактические задачи в предварительной проверке вполне могут соответствовать изученным наукой трем типам проблемных ситуаций, где неизвестным может быть цель (предмет), способ или условия

•у

выполнения действий. С тем лишь добавлением, что неизвестными, вероятно, могут быть и их сочетания.

В практике предварительной проверки чаще других встречается тактическая задача, где неизвестным является способ действия следователя в конкретной ситуации, т.е. правильная тактика отдельного проверочного действия. Готовясь, например, к получению объяснений, следователь вынужден предусмотреть несколько возможных, по его мнению, вариантов. Однако меняющаяся в ходе получения объяснения ситуация вынуждает его обратиться к тому, что им не предусматривалось.

Часто встречается и такой тип тактических задач, где неизвестным являются условия действия, например, при осмотре места происшествия. Поскольку “способ действия” следователю хорошо известен, решением задачи будет являться нахождение наиболее эффективного применения известного способа в новых конкретных условиях. “Рискованные” или вероятностные тактические задачи характеризуются тем, что следователь точно не знает, какого результата он достигнет. Особенности такой задачи определяются степенью ее неопределённости, сложностью ситуации и изменением ее условий с течением времени.

Как известно, постоянными элементами задач, содержащих риск, являются альтернативы, гипотезы об обстановке и возможные исходы.3

В тактической задаче с риском альтернативой может быть тактический прием, их комбинация, проверочное действие, направление проверки и т.д. Здесь следователь выбирает не просто альтернативы, а альтернативы вместе с их последствиями, из которых и состоят задачи с риском (каждой альтернативе соответствует совокупность исходов, наступающих с определенной вероятностью). Второй постоянный элемент тактической задачи с риском - это предположения о возможном изменении ситуации проверки в будущем. Это неизбежно как следствие принятого решения. Третьим элементом “рискованных” задач будет совокупность возможных результатов действий следователя. “Сутью решения тактической задачи с риском

1 К. Маркс, Ф. Энгельс. Поли. собр. соч. Т. 2. С. 191.

2 Матюшкин A.M. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. М. 1976. С. 39.

3 Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979. С. 57-62.

135 является правильный выбор одной из альтернатив с последствиями, приводящими к наиболее

желаемому результату.”1

Теперь обратимся к рассмотрению тактических, методических и организационных вопросов производства отдельных проверочных действий. Понятию “проверочные средства” в уголовном процессе соответствует понятие “проверочные действия” в криминалистике (аналогично “следственным действиям”). Имеется в виду, что всякое проверочное действие является целой совокупностью определенных способов действий, из которых избирается наиболее целесообразный для данной конкретной ситуации. Поэтому правомерно говорить о тактике проверочных действий, как и о тактике предварительной проверки.

Истребование необходимых материалов (документов, предметов и веществ) - наименее исследованное процессуальное действие предварительной проверки по сравнению с двумя остальными зафиксированными в процессуальном кодексе действиями - получением объяснений и проведением осмотра места происшествия. К сожалению, в опубликованных работах вопросы тактики истребования материалов в ходе предварительной проверки не рассматривались. Известно, что тактика производства того или иного следственного действия в первую очередь зависит от процессуального регулирования этого действия. То же самое относится и к проверочным действиям.

Сформулированное в ст. 109 УПК как самое общее дозволение в виде альтернативы “… могут быть истребованы необходимые материалы”, оно приводит не просто к недоговоренности, но и создаёт на практике самые широкие возможности для усмотрения “необходимости” принуждения при истребовании материалов. В предыдущей главе уже обсуждались процессуальные вопросы обеспечения истребования материалов. Отсутствие всякой регламентации привело к прямо противоположным мнениям в литературе, причем большая часть авторов совершенно серьезно обосновывает необходимость его процессуального закрепления. На самом же деле принудительное истребование материалов является нарушением закона, превышением полномочий уже потому, что ст. 109 УПК таких предписаний не содержит. Наличие процессуального режима добровольности предоставления требуемых материалов, на наш взгляд, является одной из самых существенных предпосылок решения тактических вопросов этого проверочного действия.

Наиболее близко к истребованию необходимых материалов как проверочного действия стоит такое следственное действие, как выемка. Задача выемки - изъятие определенных предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела, если точно известно, где и у кого они находятся. Как правило, выемка носит добровольный характер, однако должна осуществляться принудительно в случае отказа от добровольной выдачи искомого (ч. 2 ст. 170

1 Ильченко Ю.И. Указ. соч. С. 43.

136 УПК). Более того, если лицо отрицает, что искомое находится у него, но имеются серьезные

основания считать, что оно лжет, вместо выемки после вынесения
мотивированного

постановления производится обыск. Истребование материалов в этом смысле отличается от

выемки в первую очередь тем, что оно совершенно исчерпывается требованием добровольной

передачи необходимых предметов и документов независимо от их получения или отказа в их

передаче.

Основаниями для производства выемки являются сведения об индивидуальных

признаках документов и предметов, о точном их местонахождении. Источниками таких

сведений являются материалы уголовного дела и результаты оперативно-розыскных действий.

Основанием же для истребования служат фактические данные, содержащиеся в первичных

материалах (чаще всего в заявлениях, сообщениях о преступлениях и приложенных к ним

документах и предметах) предварительной проверки. И хотя в них не всегда имеются

совершенно точные и исчерпывающие данные, они должны содержать в себе сведения и о

предметах и документах, и об их местонахождении у конкретных граждан, в организациях и

учреждениях. Без этого истребование необходимых материалов становится не
просто

бессмысленным, но и невозможным.

Если выемка чаще всего проводится для изъятия предметов и документов в учреждениях и организациях, то истребование материалов в равной степени обращено и к отдельным гражданам, что в сочетании с принципом добровольности создает известные тактические проблемы.

Некоторые авторы считают, что “от истребования документов или отдельных конкретных предметов путем направления соответствующего запроса выемка их отличается тем, что следователь : а) имеет возможность лично на месте отобрать интересующие его объекты; б) заинтересованные лица лишаются возможности выдать требуемое не полностью; в) изъятие осуществляется значительно быстрее.” Это не совсем так, поскольку практика истребования материалов выработала его различные способы : направление письменного запроса, по телефону, телеграфу, лично следователем на месте (в соответствующем учреждении или организации, у конкретного гражданина), а также по поручению следователя другими лицами (работниками органов внутренних дел, ревизорами и т.д.).

Выбор тактики (т.е. конкретного из перечисленных способов действий) здесь зависит и от степени вероятности противодействия заинтересованных лиц, и от характера, важности истребуемых материалов, и от срочности их получения. Необходимые материалы, имеющие наиболее существенное значение для достоверного обнаружения признаков преступления,

1 Леви А.А., Михайлов А.И. Обыск. М., 1983. С. 83.

137 должны истребоваться следователем (или по его поручению работником органов внутренних

дел) на месте. То же самое относится к материалам, утрата которых в дальнейшем затруднит

раскрытие преступления. Истребование на месте обязательно в тех случаях, когда есть

основания предполагать, что документы и предметы могут подвергнуться переделке и даже

уничтожению. К другим способам (формам) истребования материалов прибегают обычно

только тогда, когда в силу определенных обстоятельств истребование лично, на месте,

невозможно.

На практике истребование необходимых материалов осуществляются путем вручения на месте (или направления по почте, телеграфу и т.д.) письменного запроса в соответствующее учреждение или организацию. Последние, в свою очередь, в сопроводительном письме перечисляют направляемые ими документы и предметы с описанием их реквизитов и особенностей, что служит одним из оснований для их приобщения к материалам проверки. По мнению В.В. Степанова, письменные запросы следует направлять только в учреждения и только в тех случаях, когда речь идет об истребовании документов, в которых отражена оперативно-хозяйственная, производственная деятельность организации. “Что же касается иных документов …, то они могут быть получены без направления специального отношения.”1 По нашему мнению, письменные запросы нужно вручать или направлять во всех случаях, в том числе и отдельным гражданам. Дело в том, что в распоряжении граждан могут находиться такие документы, предметы и вещества, которые потребуют достаточно точного их описания в запросе.

В литературе распространена точка зрения, согласно которой “при подготовке к истребованию материалов и выборе средств их получения могут быть использованы некоторые тактические рекомендации, относящиеся к выемке или обыску.” С этим следует согласиться, имея, однако, в виду процессуальные особенности истребования материалов. Речь может идти о тактике сбора ориентирующей информации, об особенностях документов и предметов, подлежащих истребованию, их индивидуальных признаках, местонахождении, возможном противодействии в их получении; о выборе времени и способа получения истребуемого.

В большинстве случаев важно, чтобы должностные лица и особенно отдельные граждане не были преждевременно осведомлены о намерениях следователя истребовать необходимые материалы. Если речь идет об организациях и учреждениях, то здесь может быть организована общенадзорная проверка, в ходе которой прокурор имеет возможность ознакомиться с материалами и наметить необходимые. В некоторых случаях возможно получение нужных

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 79.

2 Напр., см.: Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 58.

3 См.: Ратинов А.Р. Обыск и выемка. М., 1961; Леви А.А., Михайлов А.И. Указ. соч.

138

материалов через вышестоящую организацию, и запрос направляется уже в нее. Что же касается

отдельных граждан, то наиболее эффективным в этом смысле является способ истребования лично на месте, используя внезапность.

В ситуации добровольности истребования материалов увеличивается неопределенность возможных исходов проверочных действий, т.е. возрастает тактический риск. Наиболее благоприятная ситуация складывается тогда, когда нет достаточных оснований опасаться какого-либо противодействия со стороны должностных лиц или отдельных граждан, обладающих необходимыми материалами. Но даже и в этих условиях отрицательные последствия возможны в тех случаях, если истребование не было проведено тогда, когда оно на самом деле было необходимо, когда оно было проведено через достаточно большой промежуток времени, хотя имелась возможность выполнить его вовремя.

В отличие от выемки, которая по закону производится только тогда, когда “точно известно”, где и у кого находится искомое, истребование необходимых материалов зачастую не связано с такой “точностью”. Чаще всего (и именно с этим обстоятельством связана необходимость производства проверочных действий) следователю известны особенности документов и предметов лишь с большей или меньшей определенностью. В других случаях малоопределенным может быть их местонахождение, или лицо, у которого они находятся. Такая неопределенность и вносит элемент риска в решение следователя. Кроме того, заявители и потенциальные свидетели могут просто ошибаться, а лица, причастные к возможному преступлению, умышленно вводить следователя в заблуждение. Практически единственно правильным тактическим решением в таких ситуациях будет уточнение имеющихся сведений для уменьшения риска.

Как уже упоминалось ранее, решение о производстве истребования материалов у отдельных граждан принимается следователем, когда нет серьезных оснований считать, что будет оказано с их стороны противодействия. Причем, как правило, речь идет о совершенно определенных предметах и документах. Обычно это незаинтересованные лица : добросовестные приобретатели, граждане, принявшие вещи или документы на хранение и не знающие об их происхождении. Практика показывает однако, что некоторые из них по самым разным причинам отказываются передать требуемое. Иногда его на месте не оказывается случайно. Встречаются ситуации, когда такие обладатели вещей и документов прячут, продают или уничтожают их, догадываясь об их происхождении. Иначе говоря, следователь должен иметь в виду возможность отрицательных последствий истребования материалов даже тогда, когда ситуация им оценивается как благоприятная.

При истребовании необходимых материалов путем направления в учреждение или организацию, а тем более отдельным гражданам соответствующего письменного, телефонного,

139 телеграфного и др. запросов объективно увеличивается вероятность утраты или изменения

требуемого, т.е. степень риска возрастает. Это происходит потому, что предметы и документы

передаются следователю не сразу, причем теми лицами, к которым был обращен запрос. Давно

замечено, что заинтересованные лица, обладающие документами и предметами,
при

истребовании таким способом “получают возможность представить требуемое не полностью,

скрыть и уничтожить важные предметы, изменить их свойства.”1 Они могут умышленно

отсутствовать в определенном месте, или просто ни в чем не содействуют следователю или

работнику органов внутренних дел. Все это увеличивает риск утраты материалов. И все- таки

следователь, принимая решение о производстве истребования материалов, может вполне

предвидеть такие его возможные результаты:

1) требуемое полностью окажется у известного лица или организации и будет

полностью передано немедленно - наиболее благоприятный результат;

2) требуемое будет передано частично - результат по существу не совсем благоприятный;

3) требуемого не окажется у лица или организации - отрицательный результат. Он может быть связан с тем, что требуемого вообще не было у данных лиц, или оно было ими скрыто в другом месте, или изменено, или уничтожено.

На практике профессиональный опыт следователя даёт ему возможность в целом правильно оценить возможный тактический риск конкретного истребования материалов.

Получение объяснений - чаще всего используемое проверочное действие. Некоторые авторы даже считают, что “объяснения являются основным источником получаемой в ходе проверки информации.”2 Во всяком случае, по данным различных авторов (в том числе и нашим), получение объяснений к общему количеству проверочных действий по всем материалам в среднем составляет 63-65 %.(Истребование материалов, в том числе получение материалов ревизий, ведомственных проверок и пр. осуществляется в 25-27 % случаев. На осмотр места происшествия приходится до 3%).

Перечень лиц, которые могут вызываться для получения от них объяснений, в разных работах не совсем одинаков. В.В. Степанов классифицирует их по отношению к фактам, интересующим следователя: “а) заявители, в том числе заявители-потерпевшие; б) лица, имеющие какое-либо отношение к интересующим фактам, но не совершившие преступления; в) лица, которые по имеющимся сведениям могли совершить или совершили преступление ;г) лица, которые могут сообщить некоторые сведения, имеющие значение для проверяющего, но не располагающие сведениями о преступных фактах, по поводу которых ведется проверка; д)

1 Ратинов А.Р. Обыск и выемка … С. 189.

2 См.: Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 28.

140 должностные лица, в обязанности которых входил контроль за деятельностью лиц, в отношении которых ведется проверка.”1

B.C. Афанасьев и Л.А. Сергеев дают следующий перечень: пострадавшие от преступления, очевидцы определенных событий, лица, что-либо знающие о них, работники контрольно- ревизионных органов и различных инспекций, должностные лица, представители общественности. Имеется еще один перечень: очевидцы, заявители, правонарушители, пострадавшие, если они не являются заявителями.

Классификация В.В. Степанова представляется нам предпочтительной, поскольку в ее основу положено различное отношение этих лиц и к самому проверяемому событию, и к другим лицам, от которых получают объяснения. Иначе говоря, она является “тактической” классификацией, потому что имеет в виду возможное противодействие заинтересованных лиц, от наличия которого во многом будет зависеть тактика получения объяснений от этих лиц. Вместе с тем здесь возможно некоторое уточнение. Заявителем, как показывает практика, чаще всего является пострадавший. Но им может быть и очевидец, и лицо, обладающее сведениями через других граждан. Отношение к происшедшему событию и друг к другу у них разное.

В.В. Степанов правильно отмечает, что “предварительная проверка должна проводиться с максимальной осторожностью. Это объясняется тем, что обычно осведомленность заинтересованных лиц о начавшейся проверке неблагоприятно влияет на ее исход… На этой стадии уголовного процесса следователь не располагает арсеналом необходимых средств” по сравнению с расследованием. “Поэтому для получения сведений должностные лица и граждане могут приглашаться лишь в тех случаях, когда иным путем нельзя собрать достаточные данные, необходимые для обоснованного решения вопроса о возбуждении уголовного дела.”4

В условиях неопределенности, в которых начинается предварительная проверка, в условиях возможного противодействия заинтересованных лиц, постоянного дефицита времени и т.п. особое значение приобретают обоснованные рекомендации по тактике получения объяснений. Они во многом аналогичны рекомендациям и приёмам, используемым при допросе потерпевших, свидетелей и подозреваемых в расследовании преступлений. По нашему мнению, использование соответствующих рекомендаций и тактических приемов допроса для получения объяснений не просто целесообразно, но и необходимо. К сожалению, в большинстве работ, посвященных предварительной проверке, тактические вопросы получения объяснений фактически не рассматриваются. Более того, до

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 81.

2 Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Указ. соч. С. 52.

3 Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 28.

4 Степанов В.В. Указ. соч. С. 80-81.

141 сего времени немало практических работников, в основном внутренних дел,
которые

считают, что на стадии возбуждения уголовного дела вопросы тактики не имеют особого

значения. Это серьезное заблуждение, наносящее вред в конечном итоге борьбе с

преступностью. Умелое, тактически правильное получение объяснений в значительной

степени определяет качество предварительной проверки.

Как и допрос, получение объяснений является специфической формой процессуального общения, поскольку включено в число процессуальных проверочных действий. Однако в отличие от допроса оно фактически не имеет правового регулирования и характеризуется отсутствием государственного принуждения. Самой общей задачей этого проверочного действия является получение по возможности наиболее полных и правдивых сведений о признаках преступления. Как и в допросе, решение такой задачи возможно только в процессе информационного и психологического взаимодействия следователя и лица, от которого получают объяснение. В условиях добровольности особое значение приобретает, во-первых, сам факт вовлечения в такое взаимодействие лица, могущего дать объяснение. Без установления с ним психологического контакта это невозможно. Во-вторых, следователь здесь тем более обязан управлять взаимодействием с дающим объяснение, используя для этого приемы допустимого влияния на него. Известно, что организация и управление взаимодействием возможны при наличии информационных процессов, достаточно четких целей и задач, а также программы путей их достижения.1 Иначе говоря, вне тактики управлять взаимодействием нельзя.

В литературе по тактике допроса существуют различные схемы информационного обмена между следователем и допрашиваемым. Согласно одной из них (по нашему мнению, наиболее приемлемей для описания процесса получения объяснений) организация и управление взаимодействием состоит из следующих этапов: 1) формирование у следователя требования (в нашем случае предложения) о предоставлении информации к дающему объяснение; 2) предложение следователя передать ему необходимую информацию дающим объяснение; 3) переработка дающим объяснение полученной от следователя информации; 4) передача дающим объяснение переработанной информации; 5) переработка следователем информации, полученной от дающего объяснение ;6) передача следователем регулирующего воздействия.2 Применительно к получению объяснений первый этап такого информационного обмена осуществляется в соответствии с характером первичных материалов, с конкретными целями,

1 См. : Черныш В.И. Информационные процессы в обществе. М., 1968; Петров А.С. Что такое организация управления. М., 1967; Гвишиани Д.М. Организация и управление. М., 1972 (и др.).

2 Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков, 1975. С. 6.

142 задачами и планом (программой) этого проверочного действия. Результатом этого на втором

этапе является постановка перед дающим объяснения мыслительных задач, практически

выражающихся в вопросах, уточнениях и разъяснениях следователя. В некоторых случаях,

когда это целесообразно и не грозит возможным ущербом, возможно и предъявление

определенных материалов. Информацию, полученную от следователя, дающий объяснение

соотносит с имеющимися у него сведениями о проверяемом событии, с собственными целями и

программой своего поведения на этом проверочном действии в соответствии со своим

отношением к событию. Результатом мыслительной задачи, поставленной следователем перед

дающим объяснение, может быть: 1) передача следователю полной и правдивой информации;

2) передача следователю правдивой, но не полной информации; 3) передача следователю

полностью заведомо ложной информации ; 4) передача следователю частично заведомо ложной

информации; 5) отказ от дачи объяснений , когда информация о событии у него отсутствует ; 6)

отказ от дачи объяснения, когда у него сформировалась установка на отказ.

Полученную от давшего объяснения информацию следователь соотносит с первичными материалами, собственными целями, задачами и планом действий, в результате чего формируется, если это необходимо, регулирующее воздействие на дающего объяснение.

Таким образом, в ходе получения объяснений следователю приходится преодолевать противодействие заинтересованных лиц, вырабатывая наиболее целесообразную линию поведения в каждой конкретной ситуации. Тактика получения объяснений определяется совокупностью следующих обстоятельств: потенциально возможным процессуальным положением лица (потенциальные свидетели, потерпевшие, подозреваемые); психологическими свойствами личности дающих объяснения, их состояниями; отношением к проверяемому событию и к его участникам; характером и степенью полноты имеющейся у следователя информация о проверяемом событии; количеством и качеством информации о событии, известной дающему объяснение; профессиональной квалификации и свойств личности следователя.

Тактика получения объяснений включает в себя: определение путей установления и поддержания психологического контакта, выбор совокупности тактических приемов осуществления этого проверочного действия, определение порядка, последовательности их применения, определение возможных результатов их использования.

Процесс формирования объяснений, как и показаний, состоит из восприятия событий, явлений и предметов, запоминания воспринятого и его воспроизведения при даче объяснений. Поэтому при получении объяснений, как и при допросе, необходимо выяснять и учитывать те объективные и субъективные факторы, которые влияли на полноту и достоверность объяснений (нет смысла их перечислять, они широко известны в
криминалистике). Следует особое

143 внимание уделять обстоятельствам (уговоры, запугивание, нежелание давать
объяснения,

личная заинтересованность), в результате которых может произойти неумышленное или

умышленное искажение воспринятых событий.

Как и тактические вопросы, важное значение имеет организация получения объяснений. Для этого необходимо определить круг вопросов, подлежащих выяснению после анализа данных по этим обстоятельствам, имеющимся в первичных материалах. Желательно иметь (или получить) хотя бы самые общие данные об опрашиваемом и о том, что может влиять на его объяснения. С учетом этого решается вопрос о времени, месте и тактике получения объяснений. Очень важна правильная организация вызова и прежде всего для установления психологического контакта с вызванным.

Получение объяснений от пострадавших (чаще всего заявителями бывают именно они) связано с необходимостью использования сведений об их личности, характере поведения в момент совершения правонарушения и их отношения к происшедшему. Влияние этих обстоятельств может привести, с одной стороны, к преувеличению опасности, силы и формы воздействия, а с другой - под влиянием страха (вызванного воздействием заинтересованных лиц) - к приданию событию незначительности, вплоть до уклонения от участия в предварительной проверке.

Практика выработала существенную тактическую особенность получения объяснений, заключающуюся в том, что, как правило, объяснения “целесообразно получать не по всей совокупности фактов, являющихся преступными, а лишь по некоторым или по одному. Подобная линия поведения объясняется нецелесообразностью информирования лица, дающего объяснения, об объеме осведомленности следователя и конкретными целями предварительной проверки, учитывая, что для решения вопроса о возбуждении уголовного дела необходимо иметь достаточные данные по какому-либо преступному эпизоду.”1

Другой тактической особенностью является понятное правило, согласно которому проверка не может начинаться с получения объяснений от лица, которое, как предполагается, совершило правонарушение. К этому прибегают лишь в исключительных случаях, когда иным путем необходимые сведения получить невозможно.

Осмотр места происшествия, как известно, - это единственное следственное действие, разрешённое законом (ст. 178 УПК) до возбуждения уголовного дела. И только в случаях, не терпящих отлагательства, с требованием при наличии к тому оснований возбуждать уголовное дело немедленно после проведения осмотра.

Из смысла закона следует, что обязательность осмотра вытекает исключительно из его

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 80-81.

144 безотлагательности, но вовсе не потому, что до возбуждения уголовного дела необходимо

собрать дополнительно к имеющимся данные о признаках преступления. Если же в результате

осмотра места происшествия появляются к тому основания, уголовное дело возбуждается

независимо от того, проводилась ли предварительная проверка, или нет. Иначе говоря,

проведение осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела прямо
не

обусловлено осуществлением предварительной проверки, имеются в виду лишь «случаи, не

терпящие отлагательства».

Осмотр места происшествия проводится во всех случаях без исключения, когда обнаружены материальные признаки преступления. Это безальтернативное следственное действие. В данной ситуации выбора нет, осмотр незаменим и поэтому неизбежен. Как раз обязательность проведения осмотра места происшествия уменьшает или устраняет ошибочность возбуждения или невозбуждения уголовного дела.

Но чтобы осматривать место происшествия, необходимо располагать сведениями о нем. Такие сведения чаще всего получают от заявителей или граждан, сообщающих об обнаружении ими признаков преступления. Обычно обнаруживаются так называемые “явные” признаки , бросающиеся в глаза, поскольку они нарушают естественный, обычный порядок вещей, нормальное течение жизни (например, взломанные запоры, разрушенные преграды хранилищ и т.п.).

Неизбежность осмотра места происшествия обусловливается неотвратимостью изменения во времени материальных следов и предметов под воздействием на них сил природы (ветер, дождь и т.п.) и людей (неумышленных или реже умышленных).

По мнению В.В. Степанова, к безотлагательным “следует отнести случаи, когда: 1) погодные условия могут уничтожить следы; 2) когда на месте происшествия имеется лицо, потерпевшее от преступления, и не ясно, наступила ли смерть; 3) происшествие находится в местах с интенсивным движением (пешеходным, автомобильным), что может привести к уничтожению следов; 4) происшествия, связанные со взрывами, пожарами и т.д. ; 5) преступник находится на месте происшествия (задержан гражданами, блокирован в помещении), или можно организовать, судя по обстоятельствам, его преследование по горячим следам; 6) по характеру происшествия заинтересованными лицами обстановка может быть изменена; 7) необходимо предпринять меры по пресечению дальнейшей преступной деятельности; 8) имеется несколько человеческих жертв; 9) характер происшествия таков, что обстановка на месте может угрожать здоровью и жизни людей; 10) промедление с осмотром может отрицательно отразиться на производственной деятельности организации, учреждения, предприятия, а также на нормальной обстановке в семье; 11) сама обстановка места происшествия может возбудить нездоровый интерес посторонних и
ее … сохранение

145 противоречит этическим нормам … ; 12) промедление с осмотром может
привести к

необходимости осмотра при усложненных условиях (например, при искусственном освещении).

Это наиболее типичные случаи, однако, их перечень нельзя считать исчерпывающим.”1

Выявление следователем в обстановке места происшествия материальных
признаков

преступления в первую очередь связано с уменьшением промежутка времени между их

обнаружением (совершением правонарушения) и прибытием на место. Однако в некоторых

случаях, когда условия не благоприятствуют осмотру (чаще всего это бывает при плохой

освещенности ночью), осмотр переносится на утро. Обычно это необходимо тогда, когда

существует реальная опасность уничтожения в ночное время следов и предметов. При этом

учитываются и другие обстоятельства: наличие надежной охраны, отсутствия в ближайшее

время ветра, дождя, снега и т.д. Таким образам, суть безотлагательности осмотра - в возможно

более полном сохранении материальных признаков преступления.

Результаты осмотра места происшествия могут быть различными в отношении возбуждения уголовного дела. В одних случаях достаточно убедиться в самом наличии происшествия, его особенности дадут основания для возбуждения уголовного дела до производства осмотра (например, сработавшее взрывное устройство, находившееся в урне на тротуаре). Чаще всего уголовное дело возбуждается после осмотра, когда обнаруживаются убедительные признаки преступления. В некоторых случаях решить вопрос о возбуждении дела невозможно и после осмотра места происшествия.

На производство осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки, распространяются все требования уголовно-процессуального законодательства, предъявляемые к производству этого следственного действия в порядке ст.ст. 178-180 и 182 УПК. Независимо от стадии судопроизводства тактика осмотра одна и та же.

Вопросы назначения ревизии и инвентаризации, привлечения специалистов, ведомственной проверки и экспертизы не связаны с серьезными тактическими проблемами. Значение здесь приобретают организационные моменты их подготовки и назначения: выбор времени и места, подбор участников, ориентировочное определение способов и т.п.

Оперативно-розыскные мероприятия. До принятия Федерального Закона “Об оперативно- розыскной деятельности” от 12 августы 1995 года законодательство прямо предусматривало возможность проведения оперативно-розыскных мероприятий по поручению следователя органами дознания только по уголовным делам, находящимся в производстве (ст.ст. 119,127 УПК). На практике же такие поручения органам дознания давались и до возбуждения уголовного дела, что в принципе не противоречило закону. Ст.118 УПК возлагает, с одной стороны, на органы дознания, в том числе и на милицию, принятие необходимых

1 Степанов В.В. Указ. соч. С. 65.

146 оперативно-розыскных мер в целях обнаружения преступлений. С другой, следователь и

прокурор в соответствии со ст. 109 УПК вправе до возбуждения уголовного дела “истребовать

необходимые материалы”, которыми могут быть и служебные документы органов милиции,

составленные по результатам оперативно-розыскных мероприятий.

По подпункту 1 п. 2 ч. I ст. 7 Федерального Закона “Об ОРД” основанием для

проведения оперативно-розыскных мероприятий являются ставшие известными
органам,

осуществляющим ОРД, сведения “о признаках подготавливаемого, совершенного
или

совершаемого противоправного деяния,… когда нет данных, достаточных для решения вопроса

0 возбуждении уголовного дела.” Не имеет принципиального значения то, как именно получены такие сведения: при получении заявления и сообщения от граждан и должностных лиц или в результате непосредственного обнаружения признаков преступления следователем или органами дознания.

Отсюда следует, что ст. 7 Федерального Закона “Об ОРД” прямым образом связана со ст. 109 УПК и производство оперативно-розыскных мероприятий включается в число проверочных действий, проводимых до возбуждения уголовного дела. Недостаточность данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела означает, что в имеющейся информации признаки преступления достаточно четко не просматриваются, или они получены из ненадежного источника и есть сомнения в их объективности. В своем поручении следователь только ставит задачу на проведение оперативно-розыскных мероприятий, а способы ее решения избирают органы, осуществляющие ОРД.

Не имеет смысла рассматривать тактику осуществления негласных оперативно-розыскных мероприятий в качестве проверочных действий, поскольку они изучаются теорией ОРД и проводятся только органами внутренних дел и безопасности. Проблема использования результатов оперативно-розыскных мероприятий в ходе предварительной проверки излагалась ранее (см. § 2 гл. II). В рассматриваемом аспекте для нас интерес представляет не совсем ясный вопрос, касающийся проведения оперативно-розыскных мероприятий и розыскных действий, связанных с осмотром места происшествия, проводящимся в рамках предварительной проверки.

Известно, что перед осмотром, параллельно с ним или немедленно после его производства, как правило, проводятся неотложные мероприятия, связанные с оперативным получением первичной информации о происшедшем событии. “Такими неотложными мероприятиями являются обследование района происшествия, поиск по горячим следам, погоня,
заградительные и другие розыскные действия, направленные на немедленное

1 Горяинов К.К., Кваша Ю.Ф., Сурков К.В. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности»: Комментарий. М., 1997. С. 286.

147 использование данных осмотра для обнаружения преступника и похищенного имущества, а

также для выявления свидетелей.”1 Речь идет не об оперативно-розыскных мероприятиях, а о

розыскных действиях, которые проводятся работниками органов внутренних дел по поручению

следователя.

Поскольку (и об этом упоминалось ранее) на осмотр места происшествия,

проводящегося в ходе предварительной проверки, распространяются все
требования

процессуального закона (ст.ст. 178-180 и 182 УПК), из сказанного следует, что в ходе

предварительной проверки осуществляются и розыскные действия.

Розыск понимают в широком и узком, собственном значении. Розыск в узком смысле -“это розыск конкретного индивидуально-определенного объекта … по известным групповым и индивидуальным признакам.”2 Как отмечает Р.С. Белкин, “розыскной деятельности следователя присуща лишь задача обнаружения, ибо следователь имеет дело с розыском только известных, установленных объектов.” Розыск в широком значении - это “деятельность, направленная на установление предметов, индивидуально-определенные признаки которых в данный момент не известны.”4 Именно такой розыск, такого рода розыскные действия осуществляются в связи с осмотром места происшествия. Их задачей прежде всего является установление пока неизвестного.

“Розыск в широком значении этого понятия - это любая поисковая деятельность органов дознания или следователя, других лиц, осуществляемая в процессе расследования, и направленная на поиск объектов, могущих иметь значение для расследования. Но расследование не ограничивается только поиском. Следовательно, розыск в широком смысле -это один из аспектов деятельности по расследованию.”5

Поскольку розыск в широком смысле практически осуществляется до возбуждения уголовного дела, по нашему мнению, его следует включить в число средств предварительной проверки.

1 Осмотр места происшествия. М., 1960. С. 203.

2 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. С. 7.

3 Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики … С. 45.

4 Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Указ. соч. С. 6.

5 Там же. С. 6.

148 3.2. Использование научно-технических средств при проведении предварительной

проверки

Как и при производстве следственных и судебных действии, научно-технические средства (НТС) и способы, приемы их применения используются в ходе предварительной проверки. Однако их использование ограничено, с одной стороны, конечным перечнем проверочных действий, а с другой - задачами и пределами предварительной проверки (прежде всего наличием достаточных данных, указывающих на признаки преступления). НТС, используемые в борьбе с преступностью, расширяя возможности человеческого восприятия, позволяют обнаруживать, фиксировать, сохранять, передавать и исследовать сведения, относящиеся к преступлениям.

Предметы и явления действительности, воздействующие на органы чувств следователя и других участников уголовного процесса, в виде фактических данных отражаются в их сознании. Поскольку “чувственное представление не есть существующая вне нас действительность, а только образ этой действительности”1 , всякое восприятие фактов реальной действительности (как непосредственное, так и опосредованное) имеет субъективную форму. “Отсюда вытекает и значение научно-технических средств и методов, … позволяющих субъективную форму отражения реальных фактов приблизить или даже сделать практически однозначной объек-тивно существующим доказательствам.” Чтобы затем опять же чувственно и мыслительно (т.е. субъективно, точнее “субъектно”) отражать, исследовать эти фактические данные, добавим к сказанному мы. И что самое важное - неоднократно, по мере надобности.

В криминалистике научно-технические средства определяются как “такие приборы, инструменты и приспособления, которые на основе специально разработанных методов используются в целях обнаружения, фиксации, исследования, проверки и демонстрации доказательств, наиболее полной фиксации хода и результатов следственных и судебных действий, а также предупреждения преступлений.”3 Поскольку предварительная проверка является деятельностью процессуальной, постольку использование в ней НТС может основываться на общих положениях уголовного процесса, относящихся к таким средствам. Исходя из этого принципа и положения использования НТС в расследовании могут быть применимы и к предварительной проверке, однако с учетом особенностей стадии возбуждения уголовного дела и ее самой. Что же касается использования НТС в ходе проведения ОРД, осуществляющихся в рамках предварительной проверки, то оно регулируется Законом РФ “Об

1 Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 18. С. 114.

2 Леви А.А. Научно-технические средства в уголовном судопроизводстве. М, 1981. С. 7.

3 Там же. С. 9.

149 ОРД”.

В главе 8 УПК, регулирующей стадию возбуждения уголовного дела, закон требует от уполномоченных на то лиц закрепления следов преступления, признаки которого обнаружены (ст.ст. 112 и 114 УПК). Обычно под закреплением следов понимается “… обнаружение, фиксация и изъятие следов преступления, а также собирание любых данных об обстоятельствах преступления и лицах, причастных к его совершению.”1

Когда решение о возбуждении уголовного дела принимается сразу же после получения заявления или сообщения о преступлении, закрепление его следов осуществляется в ходе неотложных следственных действий. Однако практика показывает, что меры по закреплению следов принимаются не только одновременно с возбуждением уголовного дела или после него, но и до возбуждения, а также при направлении материалов по подследственности или подсудности, что следует из ст.ст. 112 и 114 УПК. В немалом числе случаев (по нашим выборочным данным более 50 % по отношению к общему числу возбужденных дел) немедленно возбудить уголовное дело возможности нет. Поэтому возникает настоятельная необходимость закреплять следы преступления в порядке ст. 109 УПК при проведении предварительной проверки.

По поводу возможностей закрепления следов в таких случаях в литературе существуют различные точки зрения. Так, А.А. Чувилев, комментируя ст. 112 УПК, пишет, что “пока уголовное дело не возбуждено, закрепление следов преступления процессуальными средствами практически возможно только с помощью осмотра места происшествия.” В Комментарии к ст. 114 УПК он уже утверждает, что в целях закрепления следов преступления “могут быть осуществлены следующие действия: вызов в органы дознания, к следователю, прокурору, судье лица, о подготовке или совершении преступных действий которого указывалось в заявлении (сообщении), осмотр места происшествия.” Иначе говоря, для получения от него объяснения. Неясно, по какой причине им упускается упомянутое в законе истребование и получение необходимых материалов, документов и предметов, а также получение объяснений от других лиц, кроме упомянутого.

Кроме процессуальных проверочных действий существуют и непроцессуальные, широко применяемые на практике: ревизия и инвентаризация, консультация специалиста, ведомственная проверка и экспертиза, ОРМ. С помощью таких действий закрепляется большая часть следов преступления в ходе предварительной проверки. Другое дело, в каких из них и как

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М, 1970. С. 100.

2 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под ред. В.П. Божьева. М, 1996. С. 174.

3 Там же. С. 177.

150 именно для этих целей используются научно-технические средства.

Как уже подчеркивалось ранее, одной из наиболее важных задач использования научно- технических средств и методов является обеспечение наиболее полной фиксации доказательств, “следов преступления”, его признаков, “фактических данных”. Употребляемому в уголовно-процессуальном законе термину “закрепление” соответствует использующееся в науке и практике понятие “фиксация”. Оно может рассматриваться в нескольких контекстах и чаще всего применительно к работе с доказательствами, признаками преступления, фактическими данными. Фиксация, кроме того, рассматривается как стадия собирания доказательств, либо шире - как один из этапов процесса доказывания.’ Общим для всех упомянутых аспектов является то, что фиксация понимается как закрепление информации о преступлении в установленных законом процессуальных формах. Закон требует не только “закрепления” следов преступления, но и “указания”, “отметки” в протоколах определенных действий, обстоятельств, фактов, фиксации сведений об источнике и способе их получения. Таким образом, в доказывании фиксация несет помимо познавательной и удостоверительную нагрузку. Поскольку собирание доказательств производится только в определенных законом процессуальных формах, постольку порядок и условия действий по собиранию доказательств подлежат обязательной фиксации в установленном законом порядке. При этом описываются использованные для обнаружения, фиксации и изъятия средства и способы их использования, вещественные доказательства изымаются в натуре, либо делаются копии, слепки, дающие возможность сохранять и многократно использовать закрепленную информацию.

Фиксируется не только закрепляемая доказательственная информация при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел, но и ход и результаты ОРД, других непроцессуальных действий, связанных со стадией возбуждения уголовного дела и предварительной проверкой. Здесь, в зависимости от особенностей отражения в результатах таких действий обстоятельств и фактов, имеющих значение для дела, они могут использоваться в доказывании сообразно процессуальным требованиям, предъявляемым к различным видам доказательств (об этом пойдет речь далее).

Различаются следующие формы фиксации доказательственной информации : вербальная (словесная), графическая, предметная и наглядно-образная, которые могут сочетаться. «Основными методами фиксации из числа общих (общенаучных) методов познания применяемых в доказывании, являются измерение, описание и моделирование».2

Практика показывает, что основными техническими способами фиксации являются: 1)

Белкин Р.С. Курс криминалистики. Т. 2: Частные криминалистические теории. М., 1997. С. 117-118. 2 Там же. С. 125.

151 протоколирование - рукописным, машинописным способами, реже - с помощью набора ЭВМ и

ее принтера, и еще реже - с использованием стенографии; 2) фотосъемка; 3) использование графических методов - составление планов и схем, чертежей и графиков, исполнения рисунков фиксируемых объектов; 4) звукозапись; 5) копирование плоских объектов - следов пальцев рук, поверхностных следов обуви и транспортных средств и т.д.; 6) изготовление слепков и оттисков объемных следов; 7) изъятие следа со следоносителя; 8) фиксация и изъятие микроследов и микрочастиц; 9) фиксация и изъятие объектов биологического происхождения; 10) киносъемка; 11) видеозапись; 12) фиксация одорологических (запаховых следов); 13) фиксация и исследование психофизиологических параметров человека с помощью полиграфа; 14) применение специальных познаний и технических средств к вещественным источникам для обнаружения, извлечения и фиксации информации о преступлении, в том числе и в ходе предварительной проверки, а также при осуществлении ОРД; 15) использование ЭВМ как средства фиксации, хранения и отыскания разнообразной информации, необходимой для раскрытия и расследования преступлений; как средства анализа такой информации и обеспечения принятия различных решений, и в первую очередь, тактических.

По закону обязательным способом фиксации для закрепления доказательств является протоколирование. Другие способы фиксации считаются необязательными, дополняющими протокольный способ. Составление протокола, объяснения, акта, справки и т.п. следственных, проверочных, и оперативно-розыскных действий осуществляется при вербальной (словесной) форме фиксации доказательственной информации, сведений о признаках преступления, его “следов”, “фактических данных”. Исторически такая форма фиксации является, с одной стороны, самой старшей, а с другой - самой простой и поэтому самой доступной.

Получение объяснений как проверочное действие и оперативно-розыскное действие (опрос граждан) обладает особенностью, заключающейся в том, что здесь фиксация носит избирательный характер (независимо от того, пишет ли опрашиваемый сам или объяснение записывается опрашивающим). Речь идет о том, что в письменной речи активно проявляется тенденция отбора только того, что каждому из них представляется существенным. В этом проявляются достоинства и недостатки вербальной формы фиксации. Отбор материала, подлежащего включению в объяснение, носит субъективный характер, поскольку определяется его составителем (опрашивающим или опрашиваемым). С другой стороны, в тексте лаконично излагаются сведения о фактах и опускается то, что не относится к событию преступления. К недостаткам вербальной формы фиксации относится и то, что далеко не все фиксируемые явления можно описать вполне точно и четко словами. В литературе верно отмечено, что “здесь неизбежно теряется значительная часть информации и существенно увеличивается

152 вероятность ее искажения.”1

Техническими способами осуществления словесной формы фиксации являются: протоколирование (документирование - составление объяснений, актов, справок и т.п.), производящееся рукописно (в том числе и стенографически), с помощью различных буквопечатающих аппаратов; звукозапись устной речи и начавшая применяться в последние годы видеозапись, фиксирующая речь, поведение, состояния и отношение говорящего, а также окружающую его обстановку. Очевидно, что различные технические способы, осуществляющие словесную форму фиксации приводят к более точному закреплению большей по объему информации. Они зачастую технически удобнее протоколирования (документирования), если действия осуществляются в затрудненных условиях.

В конечном счете “использование наиболее современных научно-технических средств и методов ведет к значительному улучшению качества фиксации доказательств, в том числе повышает степень адекватности отображения свойств фиксируемых объектов …”?

Каждое проверочное действие (как процессуальное, так и непроцессуальное) может сопровождаться применением научно-технических средств и методов.

Истребование необходимых материалов (документов и предметов) -наименее исследованное процессуальное действие предварительной проверки по сравнению с двумя остальными действиями - получением объяснений и проведением осмотра места происшествия. Это действие до сих пор понимается неоднозначно. Например, Ю.Н. Белозеров и В.В. Рябоконь пишут: “Уголовно-процессуальный закон не содержит исчерпывающих указаний о характере материалов, истребуемых в стадии возбуждения уголовного дела. … Как свидетельствует практика работы правоохранительных органов, чаще всего это письменные документы (накладные, справки, акты ревизий, выписки из приказов, характеристики и т.п.).”3 И хотя некоторые авторы среди истребуемых материалов в ходе проверки перечисляют “непосредственно связанные с преступным событием, например, документы со следами подчисток, подделок”,4 они утверждают, что истребованию подлежат только письменные документы, хотя в соответствии со ст. 83 УПК такие документы являются вещественными доказательствами. Вместе с тем большая группа авторов справедливо считает, что истребоваться могут не только документы, но и вещи, предметы.5 По нашему мнению, наиболее предпочтительными выглядят аргументы В.В.
Николюка, В.В. Кальницкого и В.Г.

1 Трусов А.И. Судебные доказательства в свете идей кибернетики // Вопросы кибернетики и права. М., 1967. С. 26.

2 Леви А.А. Указ. соч. С. 18-19.

3 Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Указ. соч. С. 35.

4 Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 30.

5 Напр., Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 66.

153 Шаламова, которые считают, что этот вывод вытекает из уголовно-процессуального закона.

Согласно ст. 70 УПК уполномоченным на то лицам разрешено требовать представление

необходимых предметов и документов.” Логично предположить, что если бы в ст. 109 УПК

РСФСР под материалами имелись в виду только документы, то именно этот термин был бы

использован.”1

Смысл ст.ст. 168, 178 и 187 УПК также свидетельствует о том, что термин “материалы” понимается законодателем собирательно и включает в себя как письменные документы, так и иные материальные объекты (вещи, предметы, вещества). Очевидно, что обсуждаемое обстоятельство имеет особое значение для вопроса об использовании научно-технических средств в данном проверочном действии. В гаком случае увеличивается круг материальных объектов и соответственно возрастают возможности использования НТС и методов.

Процессуальное закрепление факта получения (передачи) истребованных материалов во многом зависят от условий, в которых оно происходит. Давно замечено, что заинтересованные лица, обладающие документами и предметами, при истребовании “получают возможность представить требуемое не полностью, скрыть и уничтожить важные предметы, изменить их свойства.” Более того, они могут отсутствовать в определенном месте, или не желают оказывать содействие уполномоченному на то лицу и т.д. Поэтому, если есть такая возможность, передача (получение) истребуемого может быть удостоверена присутствующими гражданами как незаинтересованными лицами. Это повысит информационную значимость проверочного действия и облегчит доказывание.

Факт и условия передачи (получения) истребованных материалов оформляется процессуальным документом, в котором как минимум должны быть сведения о должностном лице, истребующем необходимые материалы, время и место истребования; установочные данные о гражданах, если таковые присутствуют при истребовании; достаточно полные сведения о лицах, у которых истребуются материалы; полные данные о самих материалах : места нахождения, их состояние, индивидуализирующие признаки, объем, размер, вес; использование технических средств.

Правы те авторы, которые считают, что процессуальным документом этого проверочного действия должен быть протокол. И именно потому, что это действие -процессуальное. Тем более, закон (ст. 110 УПК) прямо предусматривает на стадии возбуждения уголовного дела составление именно протокола устного заявления о преступлении.3

Практика предварительной проверки показывает, что из научно-технических средств и

1 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 10.

2 Ратинов А.Р. Обыск и выемка … С. 189.

3 Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Указ. соч. С. 25.

154

методов в истребовании материалов чаще всего используется фотосъемка, иногда видеозапись,

взвешивание, измерение, консультация специалиста, редко графическое
изображение (зарисовка).

Фотосъемка проводится с согласия передающего и по правилам судебно-оперативной фотографии. Достоинства фотосъемки общеизвестны : наглядность и быстрота запечатления, фиксация всех признаков независимо от субъективной оценки. В некоторых случаях при истребовании бывает важным зафиксировать место нахождения материалов, особенно предметов и веществ, сфотографировать их отдельно и крупным планом.

Об использовании НТС и методов в процессе истребования делается отметка в протоколе.

В процессе получения объяснений также используются научно-технические средства и методы. Наиболее распространенное среди них - звукозапись, широко используемая в уголовном процессе. Хорошо известные “достоинства магнитной записи звука для фиксации и хранения речевой информации способствовали ее широкому применению в различных сферах человеческой деятельности. Они создали предпосылки и для использования магнитной звукозаписи в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.”1 Свое высказывание Н.Н. Лысов иллюстрирует интересными цифрами. Анализ практики, в том числе и предварительной проверки, показывает, что звукозапись используется в основном по делам об особо опасных преступлениях (не исключено и использование видеозаписи). В 52 % всех случаев применение звукозаписи относится к делам об умышленных убийствах, 26 % - к делам о половых преступлениях, 16 % - к делам о хищениях в особо крупных размерах и лишь 6 % - к иным категориям дел.2

Использование звукозаписи чаще всего осуществляется в ходе получения объяснений от потенциальных свидетелей и потерпевших и только с их добровольного согласия. Представляется, что по аналогии применения НТС в расследовании фонограмма объяснения может являться приложением к нему. Помимо этого значение такой фонограммы заключается в том, что она наиболее полно сохраняет в материалах предварительной проверки содержание и форму высказываний дающего объяснение. Очевидно, что в рукописной записи объяснения неизбежны упущения и избирательность, тем более, что на бумаге невозможно абсолютно точно передать содержание сказанного со всеми его речевыми оттенками и особенностями. Если объяснение записывает опрашивающий, то он не в состоянии изменить присущий ему

1 Лысов Н.Н. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений: Автореф. дис. … д-ра юр. наук. М, 1995. С. 44.

2 Там же. С. 44.

155 стиль письменного изложения, в известной степени определяемый его
субъективными

свойствами. Кроме того, полнота рукописной записи в любом случае меньше того, что было

сказано на самом деле. Все это восполняется звукозаписью, абсолютно точно и полно

фиксирующей и содержание, и эмоциональную окраску речи. Это очень существенно,

поскольку при получении объяснения информация передается не только через словесное

описание излагаемого обстоятельства, но и через его эмоциональное отношение к нему, через

его психическое состояние. Звукозапись как бы приближает к непосредственному восприятию

процесса получения объяснений, способствует правильной оценке, пониманию
смысла

сказанного.

Известно, что по тексту объяснения невозможно установить действительный ход событий во время получения объяснений, т.к. этот довольно продолжительный процесс чаще всего умещается на двух-трех страницах. Поэтому, как правило, между текстом объяснения и содержанием его фонограммы имеются расхождения. Нередко на фонограмме запечатлеваются важные обстоятельства, не нашедшие отражения в тексте объяснения. В дальнейшем в случае возбуждения уголовного дела при надлежащем процессуальном оформлении применения звукозаписи в ходе получения объяснения такая фонограмма может быть использована в доказывании по уголовному делу.

В ходе предварительных проверок в некоторых случаях звукозапись при получении объяснений может производиться по требованию лиц, которые, как предполагается, могли совершить преступление. Анализ материалов проверок выявил следующие конкретные причины таких требований; “для убедительности того, что я скажу, записывайте наш разговор на магнитофон”; “чтобы вы поверили тому, что я говорю - пусть записывают на магнитофон”; “чтобы вы не беспокоились, что я изменю свой рассказ - давайте запишем его на пленку”; и не совсем обычная причина: “для того, чтобы вы остерегались говорить со мной по-хамски и не понуждали бы меня - я требую, чтобы разговор записывался на магнитофонную пленку”.

Как правило, использование звукозаписи в ходе получения объяснений при предварительной проверке производится по общим правилам ст. 141’ УПК с учетом специфики стадии возбуждения уголовного дела.

Ранее уже отмечалось, что принятие мер по закреплению следов преступления как выполнение требования уголовно-процессуального закона на стадии возбуждения уголовного дела в первую очередь выражается в их безотлагательности. Известно, что чем быстрее принимаются такие меры, тем эффективнее они оказываются. В связи с этим важное значение приобретает организационная сторона дела. При получении заявлений или сообщений о преступлении или непосредственном обнаружении признаков преступления немедленно организуется выезд на место происшествия.

156 Осмотр места происшествия - наиболее эффективное проверочное действие по

закреплению следов преступления. Обнаружение, изучение, фиксация и изъятие следов и

вещественных доказательств; выявление и фиксация обстоятельств - все это
служит

закреплению следов преступления. Значение имеют любые следы : следы рук,
ног,

транспортных средств и другие отображения внешнего строения; следы крови, слюны, спермы;

волосы, окурки, нити тканей одежды; микрочастицы и т.д. Их закрепление является одной из

главных задач осмотра места происшествия. Как правило, решение этой задачи возможно

только с участием специалистов, чаще всего криминалистов и судебных медиков. Несомненно,

результаты осмотра места происшествия находятся в прямой зависимости от полноты и

правильности использования научно-технических средств и методов. Практика показывает, что

осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела, как правило, производится: при

обнаружении трупа со следами насильственней смерти; при автотранспортных происшествиях,

повлекших несчастные случаи с людьми; при кражах и разбойных нападениях; при пожарах; а

также при совершении некоторых других преступлений, когда решить правильно вопрос о

возбуждении уголовного дела без производства осмотра очень затруднительно.

Научно-технические средства используются и при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий в целях обнаружения и фиксации следов преступления на стадии возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки (ст. 118 УПК).

В последние годы все чаще встречаются случаи использования в ОРД видеозаписи в ходе предварительной проверки, обычно по признакам тяжких и особо тяжких преступлений. При определенных условиях такая видеозапись может быть использована в дальнейшем для формирования доказательств на предварительном следствии и в суде. Для этого необходимо соблюдение следующих требований (правил), разработанных в уголовном процессе.1 Видеозапись с соответствующим препроводительным документом официально представляется следователю органом, уполномоченным на ведение ОРД. В этом документе обязательно должны содержаться сведения о происхождении видеозаписи : времени, месте, условиях и обстоятельствах ее получения, технических характеристиках примененной аппаратуры, лице, осуществившем видеозапись. Индивидуальные особенности конкретной видеозаписи, относимые к делу, ее характеристики и состояние воспринимаются в ходе следственного (судебного) осмотра следователем и понятыми (судьей и другими участниками процесса) с применением соответствующих технических средств, с привлечением необходимых специалистов. Если характерные для видеозаписи свойства и состояния признаются содержанием

1 Карнеева Л.М. Доказательственное значение материалов … С. 31-32; Давлетов А., Семенцов В. Оперативная видео- и звукозапись // Социалистическая законность. 1991. № 11. С. 37-40; Доля Е.А. Указ. соч. С. 77-80.

157 вещественного доказательства и его необходимо приобщить к уже возбужденному уголовному

делу, то выносится постановление (определение), в соответствии с которым обеспечиваются

условия сохранения видеозаписи в неизменном виде при деле. Таким образом, “вещественным

доказательством будут являться не результаты оперативно-розыскной
деятельности

(видеопленка, полученная в ходе проведения оперативно-розыскного мероприятия),
а

результаты уголовно-процессуальной деятельности, сформированные при осмотре и вынесении

постановления”.

Следует согласиться с тем, что результаты ОРД, полученные в ходе производства различных оперативно-розыскных мероприятий с применением необходимых научно-технических средств и нашедшие отражение в оперативных документах, могут быть аналогичным образом использованы для формирования доказательств в уголовном процессе (включая и стадию возбуждения уголовного дела, принимая во внимание ее специфику).

Использование в доказывании результатов ОРД с применением научно-технических средств на практике вызывает определенные трудности, связанные с обязательностью представления следователям и судам сведений о технических характеристиках этих технических средств. В большей мере это связано с тем, что согласно ч. 1 ст. 12 Закона “Об ОРД” сведения о технических средствах, используемых при проведении негласных оперативно-розыскных мероприятий, составляют государственную тайну и могут быть рассекречены только на основании постановления руководителя органа, осуществлявшего ОРД.

В уголовно-процессуальном законе существуют нормы, регулирующие применение научно- технических средств при производстве следственных действий. В ст.ст. 141 и 141’ УПК прямо говорится о необходимости указания в протоколе данных о технических средствах и условиях их применения при производстве следственного действия. Это необходимо для формирования доброкачественных доказательств, получаемых при применении соответствующих технических средств и возможности их проверки в условиях гласного судопроизводства. Для этого должны использоваться только такие технические средства, которые обеспечивают неискаженное отображение имеющих значение для дела фактов и обстоятельств, их фрагментов или сведений о них. Указание в протоколе технических характеристик таких средств позволяет участникам процесса убедиться в их достоинствах и тем самым проконтролировать доброкачественность формируемых доказательств. Помимо этого, сведения

0 характеристиках технических средств в совокупности со сведениями об условиях и порядке их использования не менее необходимы для правильной проверки и оценки полученного доказательства. Такие данные необходимы при воспроизведении результатов звукозаписи, киносъемки, видеозаписи в условиях следственного или судебного действия, для
чего

1 Доля Е.А. Указ. соч. С. 78.

158 необходима аппаратура с одинаковыми или сходными техническими характеристиками с той,

на которой проводилась соответствующая съемка или запись.

Впервые законодательное применение видеозаписи, звукозаписи, кино- и фотосъемки при проведении оперативно-розыскных мероприятий в целях обнаружения признаков преступления было предусмотрено Законом СССР от 12 июня 1990 года. Позже это же было установлено действующим Законом “Об ОРД”, в котором, однако, ничего не сказано о необходимости приводить в оперативных документах сведения о технических характеристиках средств, условиях и порядке их применения при производстве оперативно-розыскных мероприятий, хотя это очень существенно и для самой ОРД. Они особенно нужны для применения технических средств с надлежащими характеристиками при производстве следственных и судебных действий с тем, чтобы воспроизвести соответствующую запись, съемку без искажений и изменений. Именно поэтому орган, осуществляющий оперативно-розыскные мероприятия с применением технических средств, обязан сообщить сведения об их характеристиках, условиях и порядке применения, представляя в уголовный процесс результаты ОРД. В соответствии с ч. 3 ст. 11 Закона “Об ОРД” такое представление осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД.

В литературе последних лет отмечается (и несмотря на некоторую категоричность, это следует признать), что “на современном этапе борьбы с преступностью существенно возросло значение вещественных доказательств, как в силу достигнутых наукой и техникой успехов, так и в связи с четкой тенденцией снижения роли личностных доказательств - показаний всех категорий лиц, участвующих в расследовании , в частности, с отказом в суде от данных в ходе следствия показаний. Поэтому расширение использования научно-технических достижений составляет основу совершенствования деятельности по выявлению и раскрытию преступлений.”1 Н.Н. Лысов, осуществляя попытку создания криминалистической теории фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений, высказывает интересные мысли, касающиеся в том числе и использования НТС в ходе предварительной проверки. В частности, применение автором системно-деятельностного подхода привело к осознанию того, что имеется “… принципиально новая возможность исследовать проблемы фиксации доказательственной информации, в которой в качестве носителей информации выступают не только предметы или статичные изображения объектов или субъектов, но и динамические процессы развития преступной деятельности, действий, операционализмов. “2

1 Лысов Н.Н. Указ. соч. С. 5-6.

2 Там же. С. 28.

159

3.3. Проблемы оценки хода и результатов предварительной проверки

Поскольку, как это было уже отмечено ранее (2.1), предварительная проверка может ограничиваться только исследованием, анализом фактических данных, содержащихся в первичных материалах, а может потребовать и дополнительных проверочных действий, оценка результатов предварительной проверки может быть двоякой. Во-первых, это неизбежная оценка заявлений, сообщений о преступлениях и переданных вместе с ними материалов, а также оценка данных, полученных в результате непосредственного обнаружения признаков преступления. И во-вторых, оценка первичных материалов в совокупности с результатами уже проведенных дополнительных проверочных действий в случаях, когда первичные материалы были недостаточны для решения вопроса о возбуждении уголовного дела или отказа в таковом.

Более того, и на это обратили внимание большинство авторов, на практике оценка информации о признаках преступления “начинается сразу же после ее приема. … Например, первоначальная оценка информации, которая имеет место еще до регистрации поступившего сигнала, должна производиться дежурным, сотрудником, к которому сигнал поступил, в кратчайшие сроки. Такая незамедлительность вызвана прежде всего необходимостью оперативного принятия неотложных мер.”1 О том же пишет и Н.Е.Павлов: “В органе дознания -учреждении предварительная оценка (рассмотрение) заявления, сообщения о преступлении производится лицом, непосредственно воспринявшим соответствующую информацию о преступлении.”2 Характерно, что автор распространяет упомянутую предварительную оценку на “рассмотрение” заявлений, сообщений о преступлениях, т.е. не разделяет эти понятия, а напротив, отождествляет их, что не совсем верно. По мнению большинства ученых, “рассмотрение” заявлений и сообщений включает в себя проверку (исследование) полученных данных и их оценку.3 И хотя исследование данных носит в известной мере характер оценочной деятельности, его отграничение от оценки необходимо прежде всего в методических и познавательных целях, для удобства изучения.

Оценка данных о признаках преступления в целом проводится по тем же принципам, что и оценки доказательств в расследовании. Общепринятым является понимание оценки доказательств как логического процесса установления их относимости, допустимости, достаточности, наличия и характера связей между ними, определения значения и путей

1 Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 22.

2 Павлов Н.Е. Производство по заявлениям … С. 29.

3 Напр., см. : Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии … С. 19-20; Сердюков П.П. Доказательства в стадии … С. 4-5, (и др.).

160 дальнейшего использования доказательств. Оценка доказательств происходит на всех стадиях

уголовного процесса, в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела, и
она

осуществляется в течение всего процесса доказывания, от его начала и до конца.

Существуют узловые моменты, с которыми связывается оценка совокупности известных следователю фактических данных. Первым таким узловым моментом в уголовном процессе является решение вопроса о возбуждении уголовного дела. Подчеркивая значение этой оценки, Р.С. Белкин пишет (ввиду важности позволим себе привести выдержку полностью): “От оценки исходных данных при возбуждении уголовного дела зависит как правильность принятия решения по этому вопросу, так и направление расследования на его начальном этапе, когда следователь руководствуется в основном версиями, выдвинутыми на основе этих данных.

Ошибка в оценке исходных данных влечет либо необоснованное возбуждение уголовного дела, либо выбор неправильной следственной версии. При этом ошибки в оценке исходных данных есть в большинстве случаев логическое следствие ошибок, допущенных при исследовании этих данных, неправильного представления об их содержании, чаще всего о наличии или отсутствии в них признаков совершенного преступления.”2 Остановимся на этом подробнее. Здесь обращается внимание на существенный момент: зависимость оценки исходных данных от ошибок, допущенных еще при их исследовании. Тем самым подчеркивается практическая необходимость отграничения исследования этих данных от их оценки. В литературе есть точка зрения, согласно которой выяснение в исходных данных различных сведений о конкретных фактах, установление их характера и содержания является элементом оценки таких данных.3 Как справедливо считает А.А. Хмыров, “с этим трудно согласиться: при качественной интерпретации не определяются какие-то ценностные свойства доказательств, а лишь выявляется их наличие, и если такое наличие не будет установлено, то и оценка не может иметь место.”4

Характерной особенностью стадии возбуждения уголовного дела является то, что в большинстве случаев сведения о признаках преступления получают через заявления и сообщения граждан и различных должностных лиц. Меньшую часть - путем проведения оперативно-розыскных мероприятий или непосредственно следователем и другими уполномоченными на то лицами. “Обнаружение” же признаков преступления в строгом процессуальном смысле может осуществляться не иначе, чем через исследование («рассмотрение», аналитическую проверку) этих сведений. Правильнее говорить об обнару-

Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 66-67.

2 Там же. С. 68.

3 Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 187.

4 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания … С. 113.

161

жении признаков возможного преступления, поскольку одни и те же признаки могут быть присущи как преступному, так и непреступному деянию. Г.А. Густов и В.Г. Танасевич поэтому справедливо определяют признаки преступления как “определенные факты реальной действительности, представляющие собой следы преступления, указывающие на возможность совершения конкретного преступления.”1

Обычно обнаруживаемые признаки относятся к объективной стороне и объекту преступления, чаще всего к способу его совершения и сокрытия. “Между признаками преступления и способом его совершения и сокрытия существует обоюдная связь: по признакам судят о способе, знание способа позволяет максимально полно обнаружить признаки его применения, а через способ и признаки в совокупности - и событие в целом.2 По характеру отражения в окружающей среде признаки преступления могут быть материальными и идеальными (отображенными в сознании человека); по содержанию - признаки приготовления к преступлению, его совершения, сокрытия и признаки использования результатов преступления; по месту проявления - проявляющиеся на месте преступления или на месте происшествия, или на иных местах; по адресу нахождения - в материалах организаций, учреждений и предприятий, проявляющиеся в быту и личной жизни преступников и их связей, содержащиеся в данных о других преступлениях или происшествиях; по связи с событием преступления - непосредственно указывающие на возможное преступление, на инсценировки и другие способы сокрытия преступления; по связи с предметом доказывания - прямые и косвенные доказательства ;по отношению к процессу отражения - необходимые и случайные признаки.3

При установлении содержания исходных данных, проверки их достоверности и связей между ними возможны ошибки, влекущие за собой впоследствии ошибки логического характера в оценке этих данных. Остановимся кратко на такого рода ошибках. Обычно ошибка означает “неправильность в действиях, мыслях.”4 В процессуальной и криминалистической литературе следственные ошибки определяются в частности как “любые непреднамеренные нарушения закона, недостатки и упущения, допущенные при возбуждении и расследовании уголовных дел, всякая неправильность в процессуальной деятельности, в том числе и в мыслительном процессе компетентного лица, носителя соответствующих прав и обязанностей.”5 Ошибочность, непреднамеренность в отличие от преднамеренности выража-

1 Густов ГЛ., Танасевич В.Г. Признаки хищений социалистической собственности // Вопросы

совершенствования предварительного следствия. Л., 1971. С. 89.

2 Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции …С. 243.

3 Там же. С. 243-244.

4 Ожегов СИ. Указ. соч. С. 486.

5 Власов В.И. Качество расследования преступлений. Ульяновск, 1985. С. 61.

162 ется в добросовестном заблуждении, возникающем в результате: 1) неверного или неполного

восприятия признаков преступления, его обстоятельств; 2) непроведения или неправильного проведения проверочных действий; 3) неверных выводов, сделанных из правильных восприятий, представлений, действий. Таким образом, в исследовании первичных материалов и материалов всей предварительной проверки, когда проводились дополнительно проверочные действия, имеют место фактические и логические ошибки. Фактические ошибки главным образом связаны с неверностью восприятия признаков, обстоятельств преступления, с непроведением или неправильным проведением проверочных действий при обнаружении, истребовании, получении и закреплении данных о признаках преступления. Логические же ошибки являются ошибками мыслительного процесса, сопровождающего деятельность осуществляющего проверку. “…Процесс познания содержания судебного доказательства совпадает с составом логического доказательства, с его структурой.”1 Любое логическое доказательство состоит из суждения, истинность которого следует доказать (тезис); тех суждений, которые приводятся в подтверждение тезиса в качестве его достаточного основания (аргументы) и выведенного тезиса из аргументов, показывающего, почему именно этими аргументами обосновывается именно этот тезис (демонстрация). Нарушение правила определенности и постоянства тезиса приводит к логической ошибке подмены доказываемого тезиса. Ошибки, связанные с аргументами, заключаются в том, что в качестве аргументов берутся факты не бесспорные, являющиеся недостаточными основаниями для тезиса. Типичными ошибками, допускаемыми в демонстрации доказательств, является отсутствие действительной логической связи между аргументами и тезисом, т.е. когда тезис не вытекает из основания.

Практика предварительной проверки показывает, что чаще всего здесь совершаются три вида логических ошибок:2 “ошибка произвольного вывода”, когда доказываемое обстоятельство вытекает из фактов лишь кажущимся образом, на самом же деле из них вытекает или другое положение, или не вытекает никакого. Ошибка “предвосхищения основания”, когда в качестве доказательств приводятся такие фактические данные, которые хотя и не являются ложными, однако сами нуждаются в доказывании. Ошибка “порочного круга”, когда основная версия подгоняется к собранным данным, а данные, в свою очередь, подгоняются к этой версии.

Фактические и логические ошибки взаимосвязаны, но чаще фактические ошибки порождают логические, поскольку, как правило, умозрительно (в уме), логически можно исследовать то, что уже обнаружено фактически. И хотя исследование данных о признаках

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 55.

2 Власов В.И. Указ. соч. С. 62-63.

163 преступления и их оценка тесно переплетаются друг с другом, именно поэтому “оценке должны

подвергаться уже исследованные данные и доказательства.”1

В литературе, посвященной стадии возбуждения уголовного дела и предварительной

проверке, говоря о том, что оценка осуществляется с момента получения данных о признаках

преступления, обычно не разделяют исследование таких данных и их оценку. Более того,

“рассмотрение” заявлений и сообщений о преступлениях часто понимают только как их

оценку,2 а исследование достоверности исходных данных включают в структуру такого

“рассмотрения”. В большинстве работ проблема оценки данных о признаках преступления

рассматривается только в связи с формированием основного для стадии
возбуждения

уголовного дела вывода о наличии или отсутствии достаточных данных, указывающих на

признаки преступления. По мнению СП. Щербы, Г.П. Химичевой, Н.Н. Донковцева и А.А.

Чувилева для всесторонней, полной и объективной оценки исходных данных и полученных

фактических сведений о преступлении необходимо “решить” следующее (иначе говоря, дается

содержание и структура такой оценки):

1) о каком общественно опасном и уголовно наказуемом деянии поступила информация,

является ли она заявлением (сообщением) по форме и по существу;

2) усматривается ли в деянии, о котором сообщено, какой-либо состав преступления и может ли оно быть первоначально квалифицировано по какой-либо статье УК; 3) 4) являются ли сообщенные данные достоверными, а события и факты, о которых они свидетельствуют, - реально существующими; 5) 6) каким является преступление, о котором сообщено органу дознания - совершенным, продолжаемым, длящимся, подготовляемым; 7) 8) требуется принять какие-либо меры для пресечения, предотвращения преступления, закрепления его следов, по выяснению сведений о пострадавших, оказанию им помощи и т.д.; есть ли необходимость проведения оперативно-розыскных или проверочных действий в целях выявления данных, указывающих на признаки преступления; 9) 10) относится ли какой-либо установленный факт к кругу обстоятельств, необходимых для решения вопроса о возбуждении, отказе в возбуждении уголовного дела или направлении по подследственности (подсудности), какова его значимость и важность для решения этого вопроса; 11) 12) возможно ли использовать сведения о фактических данных для формирования выводов о каких-либо признаках (отсутствии признаков) состава преступления; 13) 1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 62.

2 Напр., см. : Павлов Н.Е. Производство по заявлениям … С. 27.

164

8) выявлены ли в ходе рассмотрения обстоятельства, препятствующие возбуждению

уголовного дела, перечисленные в ст. 5 УПК;

9) не содержит ли заявление (сообщение) данных о деянии, в силу малозначительности не представляющем общественной опасности (ч.2 ст. 7 УПК), или о преступлении, по которому возможна досудебная подготовка материалов в протокольной форме;

10) имеются ли основания в соответствии со ст. 10 УПК направить заявление (сообщение) без возбуждения уголовного дела для принятия мер общественного воздействия, комиссию по делам несовершеннолетних, либо передать лицо на поруки; 11) 12) относится ли разрешение заявления, сообщения к юрисдикции данного органа дознания или подлежит передаче по территориальной или предметной подследственности (подсудности); 13) 12) является ли имеющаяся в распоряжении органа дознания совокупность сведений достаточной для принятия какого-либо решения из числа предусмотренных ст. 109 УПК.1

Приведенная (и характерная для литературы) трактовка оценки данных предварительной проверки, по нашему мнению, требует некоторых уточнений, и прежде всего уяснения смысла самого понятия “оценки”. В науке оценка в общем, философском толковании понимается как “отношение к социальным явлениям, человеческой деятельности, поведению, установление их значимости, соответствия определенным нормам и принципам морали (одобрение и осуждение, согласие или критика, симпатия или антипатия и т.п.). Определяется социальной позицией, мировоззрением, уровнем культуры, интеллектуального и нравственного развития человека. С другой стороны, учет мотивов, средств и целей действия, его условий, места в системе поведения данной личности - необходимое условие его правильной оценки.” Обратим внимание на то, что речь идет об отношении именно к социальным явлениям, т.е. прямо или косвенно связанным с человеческой деятельностью. К социальным явлениям, значимым для оценивающего, для его деятельности. Подобным же образом оценка понимается и в праве: “оценки относятся к области сознания, которое содержит наряду со знанием также отношение к тому, что в действительности значимо для человека в силу его потребностей и интересов.”3 При этом здесь подчеркивается еще и взаимосвязь знания и отношения к нему.

В одном из уголовно-процессуальных исследований, специально посвященных проблеме оценки обстоятельств преступления, дается следующая общая классификация видов оценки.4

1 Щерба СП. и др. Указ. соч. С. 21-22.

2 Советский энциклопедический словарь. М.,1988. С. 953.

3 Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М, 1975. С. 13.

4 Джатиев B.C. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов н / Д, 1990. С. 44.

165

Виды оценок

-7~

Эмоциональная

Рациональная

Гносеологическа я

Аксиологическа я

Фактическая

Юридическая

Давно известно, что эмоции и чувства, и уже поэтому эмоциональные оценки неизбежны во всякой деятельности. Однако эмоциональные оценки сами по себе не просто не могут, но и не должны приниматься во внимание ни в доказывании, ни при оценке конкретных обстоятельств преступления. И прежде всего потому, что их содержанием являются не знания, а лишь переживания, пусть даже если они впоследствии и были осознаны, т.е. поняты. Поэтому включение их в число таких оценок - бессмысленно. Речь может идти только об оценках рациональных.

Что касается рациональных оценок, то B.C. Джатиев их определяет через “три стороны преступления”: фактическую (деяние виновное); юридическую (деяние уголовно- противоправное); и аксислогическую (деяние общественно-опасное и наказуемое). “Отсюда и три вида оценки преступления:

1) фактическая - с точки зрения фактической реальности деяния, причем осознанного;

2) юридическая - с точки зрения уголовно-правовой значимости этого деяния, т.е. уголовно-правовой квалификации; 3) 4) аксиолсгическая - с точки зрения общественной опасности деяния, получившей определенную уголовно-правовую квалификацию. 5) Виды оценки преступления на практике допустимы лишь в указанной последовательности. Причем предыдущая отрицательная оценка преступления (имеется в виду видовая оценка преступления одним и тем же субъектом) препятствует всякой последующей его оценке”.1 В соответствии с этими утверждениями вышеприведенная автором классификация видов оценок превращается в следующую:

Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам: Дис. … д-ра юр. наук. Владикавказ, 1995. С. 13.

166

Виды оценок

Фактическая

Юридическая

Аксиологическая Такая классификация выглядит привлекательнее предыдущей в нескольких отношениях. Прежде всего, в нее включаются только рациональные оценки. “Так как оценка доказательств -мыслительный процесс, он должен протекать по законам логического мышления. Сама оценка выступает в логической форме умозаключения, посылками которого служит содержание оцениваемых доказательств.”1

Кроме того, и это исключительно важно, она трактует оценку данных и доказательств как процесс (состоящий из последовательно сменяющих друг друга оценок разных видов), что соответствует взглядам современной науки и подтверждается практикой. Хотя, к сожалению, до сих пор имеет место точка зрения на оценку только как на некий одномоментный акт в виде логического суждения (умозаключения), высказанную еще в свое время М.С. Строговичем и другими. Он считал, что исследование доказательств и есть их проверка, и что лишь итог их проверки - есть оценка доказательств в виде суждения.2 О том же самом говорил, например, и П.Ф. Пашкевич, утверждавший, что “правильная” оценка появляется только после полного исследования доказательств, т.е. одномоментно.3

Не подлежит никакому сомнению и является бесспорным положение о том, что оценивать можно только то, что уже имеется, что обнаружено и в той или иной мере познано. Принято считать, что речь идет об установлении достоверности существования данных и доказательств, а также их согласуемости между собой. По мнению Р.С. Белкина, “исследование любой стороны содержания доказательства всегда предшествует формированию суждения о его ценности для дела, о его значении для судебного исследования. Оценка же доказательства это и

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 70.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958. С. 165.

3 Пашкевич П.Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела // Советская юстиция. 1961. № 10. С. 5.

167 есть формирование такого суждения.”1 Именно процесса формирования такого суждения, а не

его как такового.

В данном случае очевидно, что Р.С. Белкин имел в виду аксиологическую, ценностную оценку, которая сразу же следует за исследованием отдельного доказательства. Таким образом, он связывает исследование (проверку) отдельного доказательства с его аксиологической оценкой непосредственно. Вместе с тем проверка достоверности доказательств помимо достоверности их существования включает в себя и установление согласуемости доказательств между собой путем их сопоставления. Но, - как справедливо отмечал A.M. Ларин, -“сопоставление данного доказательства с другими доказательствами (если речь идет о логическом сопоставлении, а не о механическом, которое необязательно и несущественно) - это уже, собственно, не проверка, а оценка доказательства.”2 Комментируя это высказывание A.M. Ларина, Р.С. Белкин пишет: “Далее он говорит, что проверка доказательств обусловлена их предварительной оценкой… Это утверждение справедливо.” Здесь может возникнуть впечатление противоречия с тем, что говорилось ранее. Но это противоречие кажущееся, поскольку очевидно, что и предварительной оценке с неизбежностью предшествует исследование данных, пусть даже и предварительное.

Из всего сказанного по меньшей мере следует, во-первых, что часть того, что принято называть исследованием, проверкой доказательств (имеется в виду установление их согласуемости) в сущности является их фактической оценкой. Во-вторых, что строгая последовательность определенных видов оценки в классификации B.C. Джатиева требует уточнений. И в-третьих, что оценка фактических данных и доказательств является сложным (не одноуровневым) процессом, лишь заканчивающимся постепенно формирующимся оценочным умозаключением, и что этот процесс неразрывно связан и тесно переплетается с процессом исследования (проверки) данных и доказательств.

Предварительная проверка является началом, частью процесса доказывания. Её содержание - собирание, предварительное исследование и предварительная оценка фактических данных. Общая принципиальная познавательная последовательность расследования в конечном итоге выражается в смене этапов: собирание -исследование - оценка доказательств. Она выражается в том, что невозможно исследовать то, что не обнаружено, оценить же можно то, что исследовано. Однако в доказывании как особой форме практической деятельности такая жесткая последовательность в виде трёхчленного цикла может распространяться и на перечис-

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 62.

2 Ларин A.M. Доказывание на предварительном расследовании в советском уголовном процессе: Дис…. канд. юр. наук. М., 1961. С. 143-144.

3 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 63.

168 ленные этапы. Это дало возможность Р.С. Белкину утверждать, что “собирание, исследование и

оценка доказательств - не разновременные, сменяющие друг друга этапы, а различные стороны

единого процесса, процесса доказывания. На различных стадиях этого процесса та или иная

сторона может выступать на первый план, однако другие стороны остаются.”1

Нам представляется, что упомянутые познавательные этапы все-таки существуют и реализуются, причем именно в данной необходимой последовательности. И судя по всему, по крайней мере в предварительной проверке, на этапе собирания фактических данных, то есть “внутри” его, реализуется и предварительное исследование, и предварительная их оценка.

Предварительная проверка практически начинается с обнаружения (в процессуальном смысле прежде всего) признаков преступления. “Обнаружение доказательств - их отыскание, выявление, обращение внимания на те или иные фактические данные, имеющие доказательственное значение.” Почему же именно на них обращается внимание и почему они воспринимаются как имеющие доказательственное значение? Потому, что они среди других начинают в той или иной мере познаваться (изучаться) и обращают на себя внимание тем, что обладают определенными характерными свойствами, внутренне присущими им. И даже общий, предварительный анализ этих свойств позволяет вывести умозаключение о том, что они имеют или могут иметь отношение к делу, т.е. воспринимаются как имеющие или могущие иметь доказательственное значение.

Все это происходит в предварительном порядке и лишь затем осуществляется исследование (проверка) этих фактических данных в более полной мере, специально: достоверность их существования, познание их содержания. Таким образом, этап исследования данных (доказательств) возможен только в том случае, если есть основание предполагать, что определенные фактические данные имеют или могут иметь отношение (состоять в связи)с конкретным событием, могущим быть преступлением. Все это четко в свое время было сформулировано Р.С. Белкиным: “Обнаружение доказательств предполагает оценку выявленных фактических данных как доказательств. Оценка эта носит предварительный характер, ибо окончательно судить о доказательственном значении факта можно только после его исследования”.

Представляется, что такая предварительная оценка, а точнее оценочный процесс носит комплексный характер, по своей структуре является оценочным циклом, включающим в себя фактическую и аксиологическую оценки (некоторые авторы относят сюда и
оценку

1 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 9.

2 Там же. С. 29.

3 Там же. С. 29.

169 юридическую).1 Оценочный процесс осуществляется на всем протяжении стадии собирания

фактических данных с самого его начала и тесно переплетается с исследованием (проверкой)

этих данных. Если принять во внимание, что большинство авторов
установление

достоверности существования отдельных доказательств и сведений об их содержании относят

не к оценке, что по-нашему мнению верно, то фактической (познавательной) оценкой будет

предварительное установление в возможной степени согласуемости отдельных данных между

собой путем их сопоставления. Фактические оценки формируются как
“истинностные”

суждения и “выражают познавательную достоверность тех или иных имманентных свойств

предмета, констатацию их наличия или отсутствия.” Поскольку сущностные свойства

объектов возможно познать только через их связи и отношения с другими объектами,

установление согласуемости фактических данных следует отнести к оценке фактической.

Неоднозначным и достаточно сложным является вопрос о месте допустимости данных

(доказательств), которую некоторые авторы включают в структуру оценки, а иные определяют

ее как “юридическую” оценку. Наиболее полно эта точка зрения выражена Р.С. Белкиным

(обратим внимание на существенную деталь: на порядок, последовательность компонентов

структуры оценки, которую он приводит). По его мнению, “оценка
доказательств

предпринимается для того, чтобы выяснить:

а) допустимо ли использование данного факта как судебного доказательства по делу, не противоречит ли это закону, принципам доказывания;

б) относится ли данное доказательство или совокупность доказательств к делу ;

в) в какой связи находится данное доказательство с другими собранными по делу доказательствами, каков характер и значение этой связи;

г) каково значение данного доказательства и совокупности доказательств для обнаружения истины, является ли совокупность доказательств достаточным основанием для принятия того или иного процессуального решения о судьбе дела;

д) как может быть использовано данное доказательство в процессе дальнейшего судебного исследования.”3 Таким образом, оценочный процесс, по мнению автора, осуществляется в такой последовательности: допустимость (юридическая оценка) - относимость - фактическая оценка - достаточность - оценка путей использования доказательств. Очевидно, что в данном случае имеется в виду именно стадия оценки доказательств как заключительная стадия доказывания. В литературе существует и иная точка зрения на место допустимости в доказывании.

1 Напр.: Р.С. Белкин, B.C., Джатиев и др.

2 Ручка А. А. Ценностный подход в системе социологического знания. Киев, 1987. С. 26.

3 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 67.

170 По мнению А.А. Хмырова, решение вопроса о допустимости доказательств составляет

задачу именно стадии исследования (проверки) доказательств, а не их оценки. При этом он соглашается с тем, что оценочные моменты присутствуют и при их проверке: установление соответствия источника доказательства требованиям закона и соблюдение при его получении процессуальных требований, установленных законом. Однако в подтверждение своей точки зрения приводит очень убедительный аргумент. “Определение допустимости доказательств является … предварительным условием оценки, а не составной ее частью. Нельзя делать никаких выводов из фактических данных, которые законодателем признаны непригодными для этой цели.”1 Снова оговоримся, что речь идет о стадии исследования (проверки) доказательств как стадии доказывания, где существует закономерная, принципиальная последовательность этих стадий. Отсюда содержанием стадии оценки будет относимость -фактическая оценка - достаточность - “прогностическая” оценка. Как мы уже говорили ранее, подобный оценочный процесс осуществляется еще на стадии собирания доказательств, при обнаружении признаков преступления и носит, естественно, предварительный характер. Р.С. Белкин правильно отмечает, что “значение оценки доказательств зависит от того, в какой момент дознания или предварительного следствия она производится. Это значение определяется:

а) числом оцениваемых доказательств и, следовательно, объемом
оцениваемой информации;

б) полнотой оцениваемой информации (что зависит от числа выявленных источников доказательств и их содержания);

в) важностью тех процессуальных решений, которые принимаются на основе результатов оценки собранных доказательств на разных стадиях предварительного расследования ;

г) объемом и характером предстоящей следователю работы по завершению своей части судебного исследования.”2

Первым из наиболее важных узловых моментов, с которыми связывается оценка совокупности фактических данных, и является решение вопроса о возбуждении уголовного дела или в отказе в таковом. Как известно, оценка совокупности фактических данных наиболее полно производится после этапа их исследования и заканчивается формулированием оценочных суждений или умозаключений. Они появляются как результат сравнения, сопоставления требований закона (эталона) с характером и объемом данных по конкретному делу в виде констатации наличия или отсутствия признаков определенного вида преступления и их достаточности или недостаточности для возбуждения уголовного дела”. Такая оценка для

1 Хмыров А.А. Проблемы теории доказывания … С. 112.

2 Белкин Р.С. Собирание, исследование и … С. 67-68.

171 первой стадии доказывания имеет особое значение прежде всего ввиду того, что практически

вся деятельность по предварительной проверке является в сущности
процессуально

неурегулированной. Иначе говоря, неясность, размытость эталона резко затрудняет оценку. В

первую очередь это относится к определению понятия “основания” к возбуждению уголовного

дела (об этом говорилось и ранее).

Неурегулированность предварительной проверки уголовно-процессуальным законом на

практике приводит к широко известным отрицательным последствиям, ранее в работе уже

обсуждавшимся. В литературе правильно отмечается, что “нельзя признать правомерным

порядок, при котором деятельность управомоченных государственных органов и лиц по

установлению условий, необходимых для законного и обоснованного возбуждения уголовного

дела, не имея надлежащей основы в уголовно-процессульном законе, на практике оказалась

подчиненной требованиям ведомственных нормативных актов.”1 Решения, принимаемые на

основании оценки материалов предварительной проверки и определяющие ход дальнейшего

производства по делу, объективно не могут зависеть ни от ведомственных нормативных актов,

ни от субъективного усмотрения должностных лиц.

Как и на других стадиях доказывания, оценка фактических данных в ходе предварительной проверки производится на основе внутреннего убеждения, являющегося принципом оценки доказательств и ее результатом. “Термин “внутреннее убеждение” выражает, в частности, что подход к оценке доказательств на любой стадии включает непредвзятость, отсутствие предустановленности, независимость.”2

Внутренняя же убежденность как результат оценки фактических данных на стадии возбуждения уголовного дела имеет свои особенности, обусловленные задачами этой стадии и спецификой осуществляемой в ней процессуальной деятельности. Н.П. Кузнецов правильно отмечает, что “в этой стадии относимыми должны считаться сведения, свидетельствующие о наличии или отсутствии в деянии, о котором поступило заявление (сообщение), признаков преступления, о наличии или отсутствии обстоятельств, исключающих производство по делу, а также такие сведения, которые могут способствовать установлению обстоятельств дела после его возбуждения. Однако в первой стадии уголовного процесса вывод об относимости этих сведений весьма часто бывает предположительным, поскольку к моменту возбуждения уголовного дела обстоятельства происшествия обычно известны лишь в самых общих чертах; в

1 Ковтун Н.Н. Указ. соч. С. 127-128.

2 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1996. С. 117.

3 Представляется, что в данном контексте правильнее пользоваться термином “убежденность” как соответствующим термину “результат”.

172 ходе же расследования может быть установлено отсутствие какой-либо связи между имеющимися данными и предметом доказывания, или же выяснится, что эта связь хотя и существует, но она не обусловлена преступлением.”1

Любое процессуальное решение на этой стадии должно быть обосновано, а уполномоченные на то лица уверены, что оно правильно. Однако это вовсе не означает, как считают некоторые авторы, что основанием для возбуждения уголовного дела является достоверное установление обстоятельств, имеющих существенное значение для дела.2 Такое возможно констатировать лишь в обвинительном заключении, приговоре суда первой инстанции и определении суда кассационной инстанции.

В самом начале доказывания многие обстоятельства чаще всего бывают еще не известны, круг данных достаточно узок, и поэтому вывод о наличии признаков преступления не всегда может быть достоверным. Учитывая это, законодатель определил, что для возбуждения уголовного дела необходимы достаточные данные, указывающие на признаки преступления. Иначе говоря, в данном случае не требуется достоверности. Достаточно данных, позволяющих сделать предположение о том, что имело место преступление.3

Вместе с тем для принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела отсутствие оснований к возбуждению, а равно и наличие иных обстоятельств, исключающих производство по делу, должны быть установлены достоверно. При этом возникают специфические проблемы, которые будут рассмотрены далее.

1 Кузнецов Н.П. Доказывание и его … С.245.

2 Напр.: Манаев Ю.В. Обоснованность процессуальных решений следователя // Советское

государство и право. 1978. № 5. С. 87. 3 Степанов В.В. Указ. соч. С. 55.

173 3.4. Отказ в возбуждении уголовного дела по результатам проверки

Ясно, что эффективность деятельности правоохранительных органов во многом зависит от правильного и своевременного разрешения заявлений, сообщений и материалов о совершенных или готовящихся преступлениях. По каждому из них уголовное дело может быть возбуждено или отказано в таковом. Практика показывает, что уголовные дела возбуждаются далеко не всегда. Более того, по разным данным в различные годы (имеются в виду два последних десятилетия) отказывалось почти в половине случаев. Необоснованное возбуждение уголовного дела ведет к нарушению прав и свобод граждан с одной стороны, с другой - к нарушению закона, к непроизводительной трате сил, средств и времени. Необоснованный же отказ в возбуждении уголовного дела влечет за собой последствия не менее тяжкие: ограничиваются права и интересы потерпевших, виновный оказывается ненаказанным, что создает возможность совершения им новых преступлений, нарушается принцип неотвратимости наказания.

Проблема отказа в возбуждении уголовного дела во многом является спорной и до сих пор вызывающей дискуссии. Некоторые из такого рода моментов мы кратко и рассмотрим.

В свое время в первой монографии, специально посвященной отказу в возбуждении уголовного дела, Н.Н. Гапанович обратил внимание на обстоятельство, внешне могущее показаться малозначительным. В то время (шестидесятые годы) шел спор относительно того, является ли возбуждение уголовного дела самостоятельной стадией уголовного процесса (все были согласны с тем, что возбуждение - процессуальный институт). С признанием возбуждения уголовного дела стадией процесса необходимо было признавать процессуальными и все те действия, которые проводились до принятия постановления о возбуждении уголовного дела. “Однако можно ли считать процессуальными те же действия, если принимается решение об отказе в возбуждении дела? … Если признание процессуальными всех действий органа или должностного лица, проведенных до вынесения постановления о возбуждении дела, находит свое подтверждение в акте возбуждения дела, то этого нельзя сказать относительно случаев, когда по материалу или заявлению о преступлении принимается отрицательное решение. Тем более малоубедительным представляется признание тогда, когда основанием для отказа в возбуждении дела является отсутствие события преступления, … признание действий лица правомерными.”1 На самом деле, если уголовное дело не возбуждалось, можно ли считать деятельность уполномоченных на то лиц после принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела деятельностью процессуальной?

’ Гапанович Н.Н. Указ. соч. С. 7-8.

174 Сам Н.Н. Гапанович, будучи сторонником взгляда на возбуждение дела как на первую

стадию уголовного процесса, отвечал на этот вопрос положительно. И все же им этот вопрос

был поставлен. Очевидно, он возник не случайно, и для того имелись определенные основания.

В уголовном процессе до сих пор имеются различные взгляды на процессуальную природу

отказа в возбуждении уголовного дела. Как процессуальный институт отказ в возбуждении

уголовного дела появился сразу же с созданием советской судебной системы. Ст. 95 УПК

РСФСР 1923 года предусматривала, что органы дознания, прокурор или следователь, усмотрев

из самого заявления или сообщения отсутствие признаков преступления, отказывают в

производстве дознания или предварительного следствия.

Сущность отказа в возбуждении дела определяют неодинаково. Например, СВ. Бородин считает, что «отказ в возбуждении уголовного дела необходимо расценивать как процессуальный акт, препятствующий возникновению уголовного процесса по определенному факту или в отношении конкретного лица.»1 Из сказанного следует, что деятельность, осуществлявшаяся до принятия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, по мнению автора процессуальной не являлась.

Иначе определяет процессуальную сущность отказа Д.П. Письменный. «Отказ в возбуждении уголовного дела является юридическим фактом, устраняющим полномочия органа, отказавшего в возбуждении уголовного дела, по дальнейшему исследованию обстоятельств, о которых принято решение, и порождающим право заинтересованных лиц на обжалование.”2 Таким образом, речь идет о процессуальной деятельности, прерванной «юридическим фактом» отказа в возбуждении дела.

П.П. Пидюков пишет, что “по своему существу решение об отказе в возбуждении дела -это прежде всего ответ на вопрос, поставленный перед уполномоченным на то законом органом самим фактом поступления к нему сведений о совершенном либо готовящемся преступлении. Прежде всего это решение отказаться от расследования (а не отказ кому-то), представляющее собой однозначную реакцию на официальный повод к началу уголовного судопроизводства.”3 При всей путаности изложенного автор все же считает, что деятельность, начинающаяся с момента “проверки сигнала о преступлении”, является процессуальной…4

По мнению ряда авторов, процессуальная особенность решения об отказе в возбуждении дела “состоит прежде всего в том, что оно завершает установление истины, в то время как возбуждение уголовного дела означает лишь начало ее поисков. Хотя это происходит не

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М, 1970. С. 48.

2 Письменный Д.П. Отказ в возбуждении уголовного дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис…. канд. юр. наук. Харьков, 1980. СП.

3 Пидюков П.П. Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим обстоятельствам: Автореф. дис…. канд. юр. наук. Киев, 1990. С. 12.

4 Там же. С. 13.

175 всегда.”1 Имеется в виду, что в зависимости от оснований отказ не всегда
означает

установление истины (например, за истечением срока давности).

Даже эти немногочисленные точки зрения, приведенные нами, наводят на мысль о том,

что отказ в возбуждении уголовного дела - сложное процессуальное понятие, употребляемое не

в одном значении. Можно согласиться с Д.П. Письменным, что под этим понятием обычно

подразумевается:

1) уголовно-процессуальный институт, нормы которого определяют основания, условия и порядок отказа в возбуждении уголовного дела;

2) система действий и отношений, которые осуществляются и возникают
при принятии, рассмотрении и разрешении первичных сведений о преступлении; и

3) отдельный процессуальный акт в виде постановления о том, что в силу обстоятельств, указанных в законе, дальнейшее производство исключается.2

Отказ в возбуждении уголовного дела во втором и третьем его значении сложностей и затруднений не вызывает, чего не скажешь о нем как об уголовно-процессуальном институте. Можно было бы предположить, что уяснение процессуальной сущности отказа в возбуждении дела связано с его основаниями. Однако большинство авторов к такому выводу не приходят. Характерно мнение по этому поводу Н.Н. Гапановича. “Разнообразие содержащихся в законе оснований к отказу в возбуждении уголовного дела, притом и противоположных по своему юридическому содержанию (нет события преступления; есть событие, но оно не содержит состава преступления; преступление совершено, но лицо передается на поруки и др.) не может дать ключ к правильному пониманию и решению вопроса о процессуальной природе отказа в возбуждении уголовного дела.” Поэтому, как он считает, доказательства процессуальное™ действий, предшествовавших отказу в возбуждении уголовного дела следует искать в зафиксированном в законе определении задач уголовного судопроизводства (ст. ст. 2 и 4 УПК): установление и наказание виновных, недопущение привлечения к ответственности невиновного; привлечение в качестве обвиняемого только и только на основаниях и в порядке, установленном законом. Отсюда основанием для привлечения лица к ответственности является совершенное им преступление, а “порядком” -совокупность предусмотренных законом и проводимых в определенной последовательности и форме действий. Этой формой и является процессуальная форма.

Именно потому процессуальная форма обязательна во всех случаях принятия, рассмотрения и проверки материалов, заявлений или сообщений о подготавливаемом или уже

’ Напр.: Великошин И.И. Обеспечение законности и обоснованности отказов в возбуждении уголовного дела: Автореф. дис…. канд. юр. наук. М., 1980. С. 9.

2 Письменный Д.П. Указ. соч. С. 9.

3 Гапанович Н.Н. Указ. соч. С. 8.

176 совершенном преступлении. Принятию решения возбудить или отказать в
возбуждении

уголовного дела и предшествует установление к тому оснований.

С этим очевидным аргументом следует согласиться. Не убеждает в обратном и точка зрения о том (сторонники ее еще имеются), что до момента “принятия постановления (определения) о возбуждении уголовного дела не может быть совершенно никаких процессуальных действий”1 потому, что в законе указывается лишь на процессуальное оформление постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Прав Н.Н. Гапанович, говоря, что “несколько иные формы закрепления данных … лишь подчеркивают самостоятельный характер стадии возбуждения уголовного дела в отличие от других стадий уголовного процесса, но не колеблют процессуальную природу деятельности, предшествующей возбуждению или отказу в возбуждении уголовного дела.”2 Иначе говоря, отказ в возбуждении дела является неотъемлемой частью этой стадии.

Другое дело, что если для возбуждения уголовного дела достаточно обнаружить лишь признаки состава какого-то определенного преступления, предусмотренного уголовным кодексом, то для отказа необходимо соблюсти очень важное и непременное условие. Решение об отказе в возбуждении (по различным основаниям) может быть принято только при наличии убежденности в его правильности, т.е. после полного и объективного исследования всех обстоятельств (достоверного знания, “обнаружения истины”, как говорят некоторые авторы). Это требует неизмеримо большей работы, чем при возбуждении дела. Сложности увеличиваются еще и в связи с тем, что при отказе в возбуждении действуют те же сроки, что и при возбуждении дела.

В связи с этим возникают определенные закономерности в деятельности проверяющих, связанные с упомянутыми особенностями отказа. Характерно, что наши данные по этому вопросу, имеющиеся в 1 главе работы, коррелируют с данными, полученными СВ. Бородиным еще в 1970 году.

Прежде всего обращает на себя внимание (как уже ранее говорилось) то, что отказывается в возбуждении почти в половине случаев. Может создаться впечатление, что существуют определенные основания для увеличения процессуальных сроков предварительной проверки при отказах в возбуждении дела. В связи с этим возникает вопрос: можно ли заранее предусмотреть, будет ли дело возбуждено или в таковом будет отказано? В общем смысле этот вопрос не выглядит корректным. Однако, как показывает анализ материалов, по которым было отказано в возбуждении уголовного дела, “… в конечном счете решение об отказе принимается по тем заявлениям и сообщениям о преступлении, содержание
которых уже в момент

1 Чельцов М.А. Указ. соч. С. 232.

2 Гапанович Н.Н. Указ. соч. С. 10.

3 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 48.

177 поступления вызывает сомнение в наличии повода и основания к возбуждению дела.”’

Очевидно, что и это обстоятельство само по себе никак не может служить серьезным

аргументом в пользу увеличения сроков проверки при отказе в возбуждении дела.

Однако, учитывая объем и сложность работы при отказе в возбуждении уголовного дела, по нашему мнению, все-таки следовало бы (не изменяя указанных в ст. 109 УПК сроков) в особых случаях устанавливать срок дополнительной проверки. Примером такого «особого» случая служит вполне обычная и для наших дней ситуация, описанная в статье B.C. Афанасьева, А. А. Чувилева и Ю.И. Белозерова еще в 1971 году. Сталкиваясь с преждевременным отказом в возбуждении уголовного дела на основании неполных, недостаточно проверенных данных, прокуроры отменяют постановление и либо предлагают провести дополнительную проверку, либо возбуждают уголовное дело, чтобы восполнить пробелы уже следственным путем. Авторы совершенно правильно замечают, что отмена постановления, вынесенного по недостаточно проверенному материалу, еще не означает, что есть все основания для возбуждения уголовного дела. Возникает опасность необоснованно возбудить дело и нарушить требование ст. ст. 108,109 и 112 УПК. В описанных случаях обычно к моменту отмены прокурором постановления об отказе десятидневный срок уже истек, но достаточных данных для немедленного возбуждения дела нет. “В законе нет указаний, как поступить в таком случае. Думается, целесообразно предусмотреть в законе право прокурора устанавливать срок дополнительной проверки в пределах десяти дней.” С этим следует согласиться. К сожалению, это всего лишь один из многих примеров неурегулированности стадии возбуждения уголовного дела.

Известно, что далеко не каждое заявление или сообщение о преступлении подтверждается. Заявители могут добросовестно заблуждаться, сообщать о том, чего в действительности не было; в результате незнания закона сообщать о фактах, не являющихся преступлением. Наряду с обоснованными нередко принимаются и необоснованные отказы, обусловленные типичными ошибками.

В литературе описаны такого рода ошибки, подтвержденные в целом и нашими данными. Чаще всего встречающейся ошибкой является преждевременное решение об отказе в возбуждении уголовного дела на основании неполных, недостаточно проверенных данных, когда еще не установлены существенные обстоятельства, без которых нельзя считать доказанным отсутствие события или состава преступления, или другое основание, исключающее возбуждение уголовного дела. Как правило, признаки таких обстоятельств в материалах имеются, но данные о них противоречивы и вызывают сомнение в достоверности. Причиной такой ошибки является непроведение обязательных в
таком случае дополнительных

1 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М, 1970. С. 49.

2 B.C. Афанасьев, А.А. Чувилев, Ю.И. Белозеров. Незаконные отказы в возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1971. № 7. С. 29.

178 проверочных действий, позволяющих собрать достаточные данные или для возбуждения дела,

или для отказа в таковом.

Нередко даже проведение дополнительных проверочных действий не приводит к получению достаточных данных для принятия процессуального решения, однако в этом случае выносится постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

В немалом числе случаев, в результате неправильной оценки выявленных обстоятельств и квалификации деяния ошибочно констатируется отсутствие состава преступления; при действительном отсутствии признаков определенного состава преступления не обращают внимания на то, что собранные данные указывают на другое преступление. Часто преумень- шают степень общественной опасности деяния, рассматривают его как малозначительное.

Необоснованные отказы в возбуждении дела носят как непреднамеренный (ошибка), так и преднамеренный характер. Последние обычно мотивируют либо нецелесообразностью привлечения лица к уголовной ответственности (по разным аргументам, например потому, что он возместил ущерб, или его уволили с работы и т.п.), либо в силу необнаружения преступника (“за невозможностью установления виновного”, или потому, что “принятыми мерами установить виновного не представилось возможным”). Иногда прямо указывают на “большой объем работы” по доказыванию события, “не представляющего значительной общественной опасности”.

Если обстоятельства, исключающие производство по делу, исследованы в литературе подробно, то по поводу оснований к отказу имеются самые различные, иногда противоречивые точки зрения. Часто этот вопрос во многих работах вовсе не рассматривается. Между тем отсутствие определения оснований отказа в законе, неправильное их понимание на практике как раз и приводит к многочисленным ошибкам и нарушениям законности.

Для ясности вопроса уточним, что речь идет об “отсутствии оснований к возбуждению уголовного дела”, а не о собственно “основаниях отказа”. Это обязывает нас еще раз вернуться к основаниям к возбуждению уголовного дела, понятию также очень сложному и недетализированному («достаточные данные», указывающие на «признаки преступления»). Оно включает в себя юридическую и фактическую стороны, поэтому при разрешении заявлений и сообщений о преступлении может устанавливаться отсутствие любой из них. Исходя из этого, некоторые авторы понимают отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела как отсутствие либо самого факта преступления, либо признаков преступления в этом факте, иначе говоря, отождествляют их с обстоятельствами, исключающими производство по делу (п.п. 1 и 2 ст. 5 УПК - отсутствие события или состава преступления).1 Такая точка зрения в виду ее

1 Напр.: Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч. С. 136; Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. С. 51.

179 непоследовательности подверглась критике, “ибо отождествление отсутствия оснований к

возбуждению дела с обстоятельствами, исключающими производство по делу, лишает смысла

указания ст. 113 УПК о том, что решение об отказе в возбуждении уголовного дела

принимается при отсутствии оснований, “а равно” при наличии обстоятельств, исключающих

производства по делу.”1

Другая часть авторов считает, что отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела

  • это отсутствие достаточных данных, указывающих на признаки преступления: “Отсутствие

оснований следует понимать только как отсутствие достаточных данных, указывающих на

наличие в действии (бездействии) признаков преступления. Практически трудно представить

случай полного отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела. Если в материалах

сообщения или заявления нет данных о самом факте, по поводу которого следовало бы

•л

возбудить уголовное дело, то нет и самого события преступления.” Эта точка зрения также не вызывает у некоторой части авторов одобрения. Они считают, что в этом случае отказ становится возможным по значительной части заявлений и сообщений, поскольку при их поступлении в них, как правило, отсутствуют достаточные данные о признаках преступления. Тем не менее указанное обстоятельство скорее служит основанием не для отказа, а для производства предварительной проверки, в процессе которой во многих случаях такие данные устанавливаются.

В законе нет разъяснений ни “достаточности данных”, ни “признаков преступления”. Понятие “достаточность” в русском языке означает “наличие в необходимой мере”, “удовлетворенность необходимым условиям”.4 Сложность заключается в том, что эта “необходимая мера” индивидуальна для каждого конкретного случая, и поэтому ее определение (установление) с необходимостью отдано на усмотрение компетентных лиц. Эта сложность усугубляется еще и тем, что в части 1 ст. 113 УПК говорится не об основаниях собственно отказа в возбуждении уголовного дела, а указывается на отсутствие оснований к его возбуждению. В связи с этим Л.М. Карнеева отмечает: “Отсюда напрашивается вывод, что если основанием для возбуждения уголовного дела являются данные, указывающие на признаки преступления (ч. II ст. 108 УПК), то основание к отказу - отсутствие таких признаков. Однако текст ст. 113 УПК ставит под сомнение правильность такого вывода, поскольку закон предписывает отказывать в возбуждении дела и при наличии иных обстоятельств, именно исключающих производство по делу.”5 Она приходит к выводу о ненужности ссылки на

Афанасьев B.C. Процессуальная деятельность в … С. 112.

2 Гапанович Н.Н. Указ. соч. С. 17; См. также: Великошин И.И. Указ. соч. С. 10; Письменный Д.П. Указ. соч. С. 11.

3 Афанасьев B.C. Процессуальная деятельность в … С. 112.

4 Ожегов СИ. Указ. соч. С. 180.

5 Карнеева Л.М. Пути укрепления законности при отказе в возбуждении уголовного дела // XXV съезд КПСС и задачи следственного аппарата органов внутренних дел. Волгоград, 1974. С. 64.

180 отсутствие оснований к возбуждению дела в ст. 113 УПК, лишенной по ее
мнению

самостоятельного содержания и не компенсирующей отсутствие в норме четкого определения

основания собственно к отказу в возбуждении дела.

Возникает вопрос: почему же законодатель одновременно говорит и об отсутствии оснований к возбуждению дела, и об обстоятельствах, исключающих производство по делу? Представляется, что это сделано не случайно и к этому мы вернемся позднее.

В отношении процессуального понятия “признаки преступления” в литературе существует признанная точка зрения, согласно которой это понятие соответствует уголовно-правовой дефиниции понятия “преступления”, данной в ст. 14 УК РФ. К таким признакам относятся: общественная опасность деяния; его запрещенность (противоправность); виновность; наказуемость; совершение действий (бездействия) и вредные последствия, предусмотренные конкретными статьями УК. По нашему мнению, для данной стадии достаточны два первых признака. “Однако отказ в возбуждении уголовного дела возможен как правило не при отсутствии признаков преступления вообще, а признаков конкретного состава преступления. Отсюда вытекает, что указание ч.1 ст. ИЗ УПК об отсутствии оснований к возбуждению уголовного дела не является достаточным для принятия правильного решения.”’

Уголовно-процессуальный закон понятие “признаки преступления” использует в разном смысле. В п. 6 ч. 1 ст. 108 УПК непосредственное обнаружение признаков преступления определяется как повод к возбуждению дела; а в ч. II той же статьи наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, является основанием к возбуждению дела.

Понятие “обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу” законодатель также употребляет в разном смысле. По справедливому утверждению Н.П. Кузнецова, “из положения ч. 1 ст. 113 вытекает, что в возбуждении уголовного дела должно быть отказано, если отсутствуют основания к возбуждению дела, а также в тех случаях, когда основание к возбуждению уголовного дела хотя и имеется, но имеется и одно из обстоятельств, исключающих производство по делу. Иными словами, законодатель считает отсутствие оснований к возбуждению дела и наличие обстоятельств, исключающих производство по делу, самостоятельными основаниями к отказу в возбуждении уголовного дела. А в ст. 5 УПК понятие “обстоятельства, исключающие производство по уголовному делу” употребляется в более широком смысле, ибо оно включает в себя такие понятия, как отсутствие повода к возбуждению дела (п. 7) и отсутствие оснований к принятию такого решения (п.п. 1,2,5). Остальные обстоятельства, перечисленные в данной статье, исключают производство по делу не в силу отсутствия поводов и оснований к возбуждению дела, а потому, что законодатель по

Корюкаев В.П. Отказ в возбуждении уголовного дела // Вопросы совершенствования деятельности аппаратов милиции и криминалистических подразделений. М., 1980. С. 53.

181 тем или иным причинам считает невозможным дальнейшее ведение процесса.”1 По его

мнению, к которому присоединяемся и мы, отсутствие оснований для возбуждения уголовного

дела и наличие обстоятельств, исключающих производство по делу, следует рассматривать как

самостоятельные основания для отказа в возбуждении дела. Этот вывод соответствует

сущности действующего закона, который должен соблюдаться, пока он действует.

Совершенствование действующего закона крайне необходимо для повышения

обоснованности отказов в возбуждении уголовных дел, но это не единственная к тому

возможность. Л.М. Карнеева в свое время верно и своевременно напомнила, что “многое

зависит от максимального использования тех гарантий к получению правильного результата,

которые уже содержатся в законе, но не всегда соблюдаются.” Значительной части заявителей

0 преступлениях не разъясняется ответственность за заведомо ложный донос; отметка об этом, удостоверенная подписью заявителя, в протоколе отсутствует. Лица, заявившие о преступлении, после возбуждения уголовного дела нередко меняют характер своих показаний на допросе в качестве свидетелей, что ставит под сомнение правильность принятого решения. Большей части заявителей не разъясняется их право на обжалование принятого решения. Некоторая часть из них вообще не ставится в известность о характере принятого решения. Хотя при этом немалое количество жалоб на необоснованные отказы в возбуждении уголовных дел удовлетворяются. Перечисленное в первую очередь связано с нарушениями процессуального порядка отказа в возбуждении уголовного дела.

Как известно, процессуальный порядок отказа в возбуждении уголовного дела включает в себя две стороны: действия, предшествующие принятию решения об отказе, и действия, вытекающие из основания к отказу - с одной стороны. С другой - процессуальное оформление этих действий и решения об отказе необходимыми процессуальными документами. Действия, вытекающие из основания к отказу в возбуждении уголовного дела (процессуальный порядок остальных был рассмотрен ранее), должны быть законными и обоснованными. В литературе определялись те условия, соблюдение которых позволяет их обеспечить в каждом конкретном случае отказа. “Наиболее характерные из этих условий таковы: 1) вывод органа дознания, следователя, прокурора, судьи и суда о необходимости отказа в возбуждении уголовного дела должен соответствовать объективной действительности, быть истинным; 2) при отказе в возбуждении уголовного дела следует обеспечить полноту и правильность разрешения всех необходимых вопросов; 3) в ходе предварительной проверки и при принятии решения об отказе в возбуждении уголовного дела необходимо строго соблюдать нормы действующего законодательства; 4) постановление об отказе в возбуждении уголовного дела должно быть надлежаще процессуально оформлено; 5) принятие решения об отказе должен осуществлять

1 Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности … С. 259.

2 Карнеева Л.М. Пути укрепления законности … С. 71.

3 Гапанович Н.Н. Указ. соч. С. 46.

182 надлежащий орган в соответствующие сроки; 6) при отказе в возбуждении уголовного дела

должны быть соблюдены права и законные интересы граждан и юридических лиц.”1

В соблюдении этих условий исключительное значение имеет прокурорский надзор.

Прокурор осуществляет надзор за законностью отказов в возбуждении уголовных дел путем

проверок. Практика выделила три вида таких проверок: 1) по жалобам заинтересованных лиц;

2) копиям постановлений об отказе в возбуждении дел; и 3) материалам об отказе в

возбуждении дел.

В первом случае проверка законности необоснованности отказа в возбуждении дела

начинается с тщательного анализа жалобы и постановления об отказе. Последующее их

сопоставление дает возможность предварительно оценить вынесенное решение.
При

недостаточности информации в постановлении прокурор истребует материал из
органа

внутренних дел. При этом очень важно установить, были ли направлены заявителю копия

постановления об отказе и краткое письменное уведомление об этом (часто направляется

только последнее); предоставлялось ли ему право знакомиться с материалами проверки и

ходатайствовать об их дополнении.

Проверки по копиям постановлений об отказе осуществляются обычно в два этапа. На первом изучается содержание постановлений об отказе, дается их правовая оценка, их соответствие или несоответствие закону. На втором потребуются материалы, на основании которых в возбуждении уголовного дела было отказано. Это делается в том случае, если у прокурора возникает сомнение в законности и обоснованности такого постановления. Известно, что получаемые прокурором копии постановлений об отказе могут не отражать фактических обстоятельств проверяемого. Поэтому возникает необходимость использования третьего вида проверок непосредственно в отделах внутренних дел.

Эти проверки также проводятся в два этапа. На первом количество “отказных материалов” сравнивается с количеством зарегистрированных заявлений и сообщений о преступлениях, по которым было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. На втором этапе “отказные материалы” тщательно изучаются: определяется полнота и объективность предварительной проверки, виды дополнительных проверочных действий, ее сроки, соблюдение процессуального порядка отказа в возбуждении дела.

Законом (ч. III ст.116 УПК) предусмотрено, что в случае неосновательности отказа в возбуждении дела прокурор своим постановлением отменяет состоявшееся об этом постановление следователя или органа дознания и возбуждает уголовное дело. В связи с этим представляет интерес понятие “неосновательность”. В литературе имеется попытка раскрытия этого понятия применительно к отказу в возбуждении уголовного дела. “Во- первых, это несоответствие постановления об отказе в возбуждении дела установленным фактам: факты свидетельствуют о наличии состава преступления, а в возбуждении уголовного дела отказано.

1 Письменный Д.П. Указ. соч. С. 17-18.

183 Форма реагирования - постановление прокурора об отмене незаконного акта и возбуждении

уголовного дела. Во-вторых, это неполнота проверки фактов, указанных в заявлении или

сообщении о преступлении. Прокурор отменяет постановление об отказе в возбуждении

уголовного дела, дает указание о проведении дополнительной проверки.”1

Важно, чтобы факты незаконных отказов в возбуждении уголовных дел выявлялись

своевременно, поскольку длительное время неизбежно создает дополнительные трудности для

производства дознания и предварительного следствия. Поэтому, в свое время в связи с этим

В.М. Савицким было высказано интересное предложение регламентировать в законе

положение, по которому органы предварительного следствия должны получать согласие

прокурора на отказ в возбуждении уголовного дела.2 Представляется, что такое положение в

новом УПК способствовало бы укреплению законности.

%

Кожев ников О.А. О проку рорско м надзор е за законн остью отказо в в возбу ждени и уголов ных дел // Вопро сы приме нения нового законо датель ства о проку ратуре . Сверд ловск, 1983. С. 106. 2 Савиц кий В.М. Указ. соч. С. 125- 126.

184 ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Исследование процессуальных и криминалистических проблем предварительной проверки позволяет сделать следующие выводы.

  1. Вопросам приёма, регистрации и учёта информации о преступлениях и происшествиях в правоохранительных органах всегда уделялось серьёзное внимание. Проблема полноты и своевременности регистрации заявлений и сообщений о преступлениях в первую очередь и непосредственным образом зависит от строгого следования действующим инструкциям прокуратуры и МВД.
  2. Борьба с сокрытием преступлений от регистрации и учёта усложняется тем, что как правило, само сокрытие трудно выявить и ещё сложнее установить виновность конкретного лица в этом. Основной причиной сокрытия преступлений в органах внутренних дел (более 90% всех заявлений и сообщений направляется туда) является действующая система отчётности, показатели эффективности работы МВД. Другим распространённым нарушением (той же природы) является фальсификация заявлений или сообщений, поступивших из надлежащего источника (ст. 108 УПК), либо фальсификация явки с повинной.
  3. Существует и ряд общих причин социологического и социально-психологического уровня, способствующих совершению уголовно-процессуальных правонарушений вообще и неполной регистрации заявлений и сообщений о преступлениях в частности. Среди них: снижение престижа закона в жизни общества; наличие некачественных, устаревших, неэффективных законов и нормативных актов (они неполны, неясны и противоречивы); несоответствие уголовно-процессуальных предписаний организационным формам их реализации (даже хороший закон может быть испорчен той процедурой, через которую он будет воплощаться в жизнь); плохое материально-техническое и кадровое обеспечение следственных подразделений; рост преступности и изменение её качественных характеристик; недостатки в контроле за следственным аппаратом.

  4. Как следует из ст. 29 Федерального закона о Прокуратуре, предметом прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия является, в частности, установленный порядок разрешения заявлений и сообщений о преступлениях. В нём не упоминается прямо об их регистрации как о предмете данной отрасли надзора. На наш взгляд это вовсе не означает, что регистрация заявлений и сообщений является актом неправовым (т.е. не имеющим правовых последствий), а, скажем, актом организационным. Представляется все-таки, что законодатель, формулируя ч. I ст. 109 УПК под выражением «… обязаны принимать заявления и сообщения о любом преступлении», очевидно, имел в виду, что понятие «принимать» включает в себя и « зарегистрировать», ибо речь идёт
    об

185 официальном, регулируемом законом правовом акте (что подтверждается п. 1 ст. 211, в котором

термин «регистрация» упоминается прямо).

  1. Процессуальная форма является необходимым условием своевременного, законного и обоснованного возбуждения уголовного дела. Неуклонное соблюдение установленного законом процессуального порядка приёма, регистрации, рассмотрения и разрешения заявлений и сообщений о преступлениях как раз и служит гарантией их законности и обоснованности. Процессуальная форма тесно и неразрывно связана с существом деятельности по возбуждению уголовного дела или отказу от такового, как и всякая правовая деятельность. Вместе с тем правовая регламентация стадии возбуждения уголовного дела (включая предварительную проверку) в известной мере ограничивает круг возможностей уполномоченных законом лиц. Это естественно, поскольку она подчиняет их деятельность порядку, установленному процессуальными нормами. Другое дело, что во многом этот порядок не строг, т.е. недостаточно детально регламентирован. Упомянутые ограничения вовсе не означают, что уполномоченные лица не свободны в выборе направлений и средств деятельности. Такая свобода, как известно, реально существует в виде широкой совокупности тактических возможностей.
  2. В литературе и на практике до сих пор нет единого мнения по поводу природы предварительной проверки. Нередко в зависимости от того, как решаются эти вопросы, меняются подходы к ряду практически важных проблем, что в конечном итоге неизбежно отражается на качестве и уровне борьбы с преступностью.
  3. Как показывает следственная практика, большинство заявлений и сообщений о преступлениях нуждаются в предварительной проверке. Например, для экономических и должностных преступлений проверка необходима практически по всем заявлениям и сообщениям. Иначе говоря, только значительно меньшая часть заявлений и сообщений влечёт за собой немедленное возбуждение уголовного дела. Это возможно только тогда, когда имеются данные, прямо указывающие на признаки преступления или требуется немедленное вмешательство для пресечения преступления и закрепления следов.

  4. Совокупность обстоятельств, которые необходимо установить в ходе предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях, определяются задачами стадии возбуждения уголовного дела. Ими являются быстрое установление наличия или отсутствия достаточных данных, указывающих на признаки преступления, а также обстоятельств, исключающих производство по делу. Кроме того, прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны принять меры по предотвращению и пресечению преступления, а также по сохранению и закреплению его следов.

186 7. Закон не раскрывает достаточно ясно существа основания к возбуждению

уголовного дела. Анализ ст. ст. 108 и 5 УПК позволяет сделать вывод, что понятие “основания к

возбуждению уголовного дела” содержит три необходимых элемента : признаки преступления в

ставшем известном событии; достаточные данные, на основе которых
устанавливаются

признаки преступления; отсутствие предусмотренных законом обстоятельств, исключающих

производство по делу. Иначе говоря, речь идёт о двух критериях установления наличия

основания для возбуждения уголовного дела : юридического (признаки преступления и

обстоятельства исключающие производство по делу) и фактического (достаточность данных).

Одним из самых важных и самых сложных элементов понятия основания к возбуждению уголовного дела является понятие «достаточных данных», на основе которых и устанавливаются признаки преступления. Содержание этого понятия в законе не раскрывается; ясности нет и в литературе. Речь идёт о том, что считать достаточностью, каков минимум данных, необходимых для возбуждения уголовного дела. Следует согласиться с тем, что правильное определение понятия минимума данных, достаточных для возбуждения дела, сделает предварительную проверку целенаправленной, повысит её качество, положительно скажется на сроках и обоснованности возбуждения уголовного дела.

Правильной, по нашему мнению, является точка зрения о том, что в вопросе об основаниях к возбуждению уголовного дела следует различать два аспекта. Первый - когда речь идёт о признаках преступления, необходимых для возбуждения дела. И второй - о количестве фактических данных, позволяющих в каждом конкретном случае обоснованно решать вопрос о возбуждении дела. Если иметь в виду минимум фактических данных, то вполне возможно определить, какие признаки преступления образуют минимум, достаточный для обоснованного возбуждения дела. Говоря о фактических данных, характеризующих эти признаки, действительно нельзя дать универсальный рецепт, поскольку невозможно заранее предусмотреть всё многообразие фактических данных, могущих свидетельствовать о признаках преступления. Именно поэтому достаточность оснований здесь определяется с учётом фактических данных и характера преступления.

  1. Производство следственных и иных процессуальных действий, не разрешённых законом на этапе предварительной проверки, будучи уголовно-процессуальным нарушением, кроме субъективных имеет также и объективные причины. Речь идёт прежде всего о явном несовершенстве законодательства. Кроме того, в органах внутренних дел такое нарушение ни на одном уровне не учитывается; оно редко вызывает какие-либо вредные последствия. Ответственность за это обычно выражается в том, что такие действия признаются не имеющими доказательственного значения. В литературе имеется много интересных, верных и

187 обоснованных предложений, касающихся разрешения производства некоторых следственных и

иных процессуальных действий в ходе предварительной проверки.
Представляется

правильным, что до возбуждения уголовного дела следует запретить производство только тех

следственных и иных процессуальных действий, которые связаны с уголовно- процессуальным

принуждением и нарушением прав и свобод личности.

9.Необоснованное возбуждение уголовного дела имело место, когда материалы предварительной проверки не содержали данных, указывающих на признаки преступления; в них имелось достаточно данных об обстоятельствах, исключающих производство по делу; когда в материалах имелись указания на обстоятельства, в связи с которыми дело впоследствии прекращено и установить их можно было с помощью дополнительных проверочных действий в порядке ст. 109 УПК.

Органами расследования в Краснодарском крае (1992-1996 г.г.) прекращалось значительное количество уголовных дел. В среднем количество прекращённых к общему числу оконченных в 1996 году дел составило почти 24 %, т.е. фактически каждое четвёртое дело. Особенно высокие проценты дали взяточничество - 43,8 %, злоупотребления и халатность - 42,2 %, нарушение правил охраны труда - 41 %, мошенничество - 29,4 % и ДТП - 28,7 %. Поскольку почти каждое четвёртое дело возбуждалось необоснованно, нет оснований считать такие нарушения явлениями эпизодическими. Это подтверждается тем, что больше всего необоснованно возбуждённых дел оказались в числе прекращённых за отсутствием события и состава преступления (в 1996 году - 58 %).

Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела - одно из самых распространённых нарушений процессуального закона. Оно связано с сокрытием преступления от учёта, фальсификацией материалов предварительной проверки и нарушением её сроков.

  1. Основными, базовыми причинами всех уголовно-процессуальных нарушений в ходе предварительной проверки является совокупность следующих фактов : пробелы в правосознании уполномоченных на то лиц; “врождённые” пороки учётно-регистрационной системы МВД; несовершенство закона, регулирующего стадию возбуждения уголовного дела и предварительную проверку в особенности. Суть первого фактора состоит в том, что принятие правильного, обоснованного процессуального решения на данной стадии процесса представляет собой значительную сложность, и потому требует высокой профессиональной квалификации, большого опыта, знаний , которыми не обладает значительная часть следователей и дознавателей. Фактически речь идёт о недостаточной профессиональной подготовке, малом стаже работы, слабом знании теории уголовного процесса, т.е. того, что входит в правосознание уполномоченных лиц. О втором факторе говорилось ранее. Третий же

188 фактор, прежде всего в связи с подготовкой и процессом принятия нового УПК РФ, привлекает

особое внимание.

  1. В истории нашего уголовного судопроизводства существовало три разновидности проверочных действий, предшествующих возбуждению уголовного дела: доследственная проверка (1923-1936 г.г.); предварительная проверка методами общего прокурорского надзора (1936-1958 г.г.); с 1958 года по настоящее время - предварительная проверка согласно ст. 109 УПК. В соответствии со ст.ст. 95 и 96 УПК РСФСР 1923 года был установлен порядок, согласно которому, если заявление или сообщение содержали в себе данные, указывающие на признаки преступления, уголовное дело возбуждалось. Если нет - в возбуждении дела отказывалось. Суть «рассмотрения» состояла лишь в аналитической, исследовательской работе по обнаружению в материалах наличия либо отсутствия признаков преступления, но ни в коей мере их дальнейшей , дополнительной проверки, если эти признаки обнаруживались. Так сложилось исторически, ещё с УПК 1923 года, что ст. 109 УПК регламентирует исключительно только производство по заявлениям и сообщениям, именуя его «рассмотрением» заявлений и сообщений о преступлении. Предварительная проверка, зафиксированная в ч. II ст. 109 УПК как проверка заявлений и сообщений о преступлении, уголовно-процессуальным законом не регламентирована. Между тем, её содержание выходит за пределы деятельности по рассмотрению заявлений и сообщений о преступлении, что тем более обязывает законодателя к детальному её регламентированию.

  2. Несовершенство закона, регулирующего первую стадию уголовного судопроизводства, проявляется и во множественности представлений о содержании процессуальной деятельности на это стадии. По ст. 3, ч. I ст. 118 и ч.И ст. 119 УПК сущностью стадии возбуждения уголовного дела является «обнаружение признаков преступления». Часть I ст. 255 и ч. I ст. 256 УПК говорят об « установлении обстоятельств, указывающих на совершение преступления». Часть I ст. 416 УПК - о «выяснении существенных обстоятельств преступления» . Таким образом, отсутствует требуемое внутреннее единство и согласованность норм этого процессуального института, нет и ясности того, что же всё-таки осуществляется на первой стадии уголовного судопроизводства. Стадии, которая, кстати говоря, более всего подвергалась существенному реформированию.

  3. С момента получения сведений о преступлении на стадии возбуждения уголовного дела возникает и развивается специфический комплекс отношений между уполномоченными на то лицами и гражданами или организациями. Поскольку эти отношения так или иначе зафиксированы в законе, они безусловно носят характер уголовно-процессуальных правоотношений. Своим содержанием эти правоотношения имеют деятельность уполномоченных лиц по разрешению вопроса о возбуждении уголовного дела или отказе в

189 таковом. Именно процессуальная форма является непременным условием принятия законного и

обоснованного решения. Сутью, центральной частью уголовно-процессуальной деятельности,

как известно, является доказывание, понимаемое как собирание, исследование, проверка и

оценка фактических данных.

Закон устанавливает процессуальные условия для принятия процессуальных решений

и определяет, что они должны быть обоснованы. Очевидно, что такие требования закона не

могут быть выполнены без исследования и оценки имеющихся первичных данных и во многих

случаях - без дополнительных проверочных действий. Иначе говоря, предварительная проверка

вовсе не сводится только к собиранию дополнительных материалов, получению объяснений и

т.п. Во всех случаях прежде всего она представляет собой исследование, анализ и оценку

фактических данных, которые содержатся в первичных материалах. В одних
случаях

предварительная проверка может только этим и ограничиваться, а в других - требовать

дополнительных проверочных действий.

  1. В законе понятие «предварительная проверка» не упоминается. Предварительная проверка может пониматься в собственном, узком смысле, так, как она изложена в ч. II ст. 109 УПК, т.е. как истребование необходимых материалов и получение объяснений, а также производство осмотра места происшествия. Имеются в виду только процессуальные проверочные действия, выполняемые непосредственно следователем. Однако чаще всего она понимается шире и включает в себя не только перечисленное , но и проведение инвентаризаций, ревизий, контрольных закупок товаров, привлечение специалистов для консультаций, проведение оперативно-розыскных мероприятий.

Процессуальная деятельность по выяснению основания к возбуждению дела всегда начинается с проверки и оценки повода. Иначе говоря, проверка фактически начинается с «рассмотрения» первичных материалов, поскольку «проверка и оценка» повода осуществляется всегда, во всех случаях, независимо от того, будет ли затем проводится «предварительная проверка» (в узком смысле) или нет. Поскольку сутью «рассмотрения» первичных материалов является проверка и оценка повода, то оно также может входить в широкое понятие «предварительная проверка», поэтому нет никакого смысла в теории, науке искусственно отделять поводы как данные, указывающие на признаки преступления, от таких же данных, получаемых в случае необходимости дополнительно и только уже при наличии повода. На самом деле это практически сделать невозможно, поскольку закон обязывает должностных лиц безотлагательно исследовать поводы во всех случаях.

  1. Если информация, содержащаяся в поводе, есть утверждение или предположение лица, не уполномоченного решать процессуальные вопросы, то основание к возбуждению

190

уголовного дела представляет собой оценку этой информации, осуществляемую уполномоченными на то лицами в результате исследования, анализа поступивших данных. И в этом смысле появление поводов и неизбежный затем поиск оснований нерасторжимы. Сказанное даёт основание для включения повода в число средств предварительной проверки в широком смысле, тем более, что они (поводы), как и другие виды процессуальных доказательств, охватывают собой не только фактические данные о преступлении, но и источники этих данных.

  1. Среди средств предварительной проверки особое место занимают оперативно- розыскные мероприятия, вернее - использование их результатов в доказывании. Хотя сведения, полученные непроцессуальным путём (т.е. не установленным законом способом и не из перечисленных им источников) не имеют доказательственного значения, они с успехом используются и в стадии возбуждения уголовного дела. Основанием для использованием результатов ОРД ещё до возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки является ст. 118 УПК, согласно которой на органы дознания возлагается принятие необходимых оперативно-розыскных мер в целях обнаружения преступлений и лиц, их совершивших. Тем более, что предварительная проверка является частью уголовно-процессуальной деятельности. Кроме того, объективно некоторые сведения возможно получить лишь с помощью оперативно-розыскных мероприятий. Представляется необходимым в не совсем ещё совершенном Законе об ОРД предусмотреть и форму использования её результатов на стадии возбуждения уголовного дела, в ходе предварительной проверки.

Ясно, что процессуальная деятельность была бы невозможна без непроцессуальной, а непроцессуальная деятельность бесцельной без последующего её использования в уголовном процессе. В большей степени связь доказывания и ОРД объясняется тем, что важнейшей функцией того и другого является сбор сведений об обстоятельствах, подлежащих доказыванию. Результаты ОРД могут быть использованы, во-первых, для подготовки и осуществления следственных действий, и, во-вторых, в доказывании по уголовным делам в соответствии с уголовно-процессуальным законом, регламентирующим собирание, проверку и оценку доказательств. Вторая форма использования результатов ОРД в доказывании связана с затруднениями, существующими и по настоящее время. Очевидно, что доказательств в уголовно-процессуальном смысле в готовом виде не существует. Доказательства - это всегда результат предметно-практической уголовно-процессуальной деятельности по их формированию. Поэтому фактические данные, полученные непроцессуальным путём, ни при каких условиях сами по себе не могут приобрести качества доказательства. В доказывании используются не те данные, которые были получены в результате ОРД, а иные фактические

191

данные в виде «иных документов» при непременном условии соблюдения свойственного этому

виду доказательств процессуального режима формирования.

  1. Особый процессуальный режим предварительной проверки, заключающийся в ограниченности предмета и пределов, средств и сроков осуществления, обусловливают её специфические тактические, методические и организационные особенности. Выбор наиболее эффективных способов проверки (т.е. её тактики, организации и методики) определяются : уголовно-правовыми и криминалистическими особенностями преступления, о котором сообщается или признаки которого обнаружены непосредственно; характером поступающих сведений о преступлении; особенностями складывающейся к моменту проверки ситуации. Получение сведений о признаках преступления обязывает уполномоченных на то лиц немедленно исследовать, проанализировать и оценить фактические данные, содержащиеся в первичных материалах. В случае невозможности принятия процессуального решения спланировать дополнительные проверочные действия. Тщательное изучение этих материалов даёт возможность выяснить, какие обстоятельства подлежат уточнению и дополнению, какие именно данные для этого должны быть получены и с помощью каких средств и способов. Иначе говоря, проверка может быть эффективной только тогда, когда она проводится целенаправленно, т.е. когда она планируется. Тем более, что законом установлены жёсткие сроки её проведения.
  2. Представляется, что особенно характерными для предварительной проверки являются дефицит времени, дефицит информации, противодействие заинтересованных лиц, необходимость зачастую сохранять в тайне производство проверки. Фактор времени здесь играет особую роль. По замыслу законодателя, сроки предварительной проверки установлены с учётом её природы и конкретных задач и вполне обеспечивают производство необходимых проверочных действий. Поэтому быстроту и оперативность можно назвать одним из принципов проверки. Затягивание ведёт к исчезновению или уничтожению признаков преступления, а затем и к невозможности раскрытия и дальнейшего расследования. Время на анализ и действия максимально сокращается, вся деятельность интенсифицируется и поэтому требует быстрой и точной ориентировки в ситуации, использовании наиболее целесообразных, экономных средств и приёмов. Всё это приводит к высокому уровню напряжения в работе.
  3. В последние годы предварительная проверка всё чаще проводится в условиях противодействия заинтересованных лиц. Хорошо зная, какие обстоятельства необходимо скрыть, они уничтожают или изменяют доказательства, создают себе алиби и т.п. Иначе говоря, следователь идёт «следом» за событием, и поэтому лицо, совершившее преступление, имеет неизбежный выигрыш во времени и в инициативе, вынуждая следователя действовать в

192 максимально затруднённой обстановке. В таких условиях особенно необходимо сохранение в

тайне осуществления проверки.

  1. При всей важности перечисленных условий предварительной проверки наиболее существенным является дефицит информации о признаках преступления, т.е. недостаточность её для принятия одного из процессуальных решений. Исследовательско-аналитическая проверка сведений, имеющихся в первичных материалах, включающая в себя и правовую их оценку, как раз и устанавливает недостаточность этих сведений для правильного решения. То, что в литературе определяется как «неочевидность признаков преступления», включает в себя ту или иную неопределённость информации о признаках преступления, известную неопределённость путей и способов добывания такой информации, и определённую неупорядоченность поступления необходимой информации. Совокупность перечисленных факторов и степень их проявления и определяют сложность предварительной проверки.

  2. В процессе проведения предварительной проверки следователь принимает различные тактические и процессуальные решения. Процессуальные решения классифицируются по разным основаниям, однако в них отсутствует указание на главный классификационный признак, содержащийся в законе : обязательность или необязательность совокупности доказательств для принятия какого-либо решения. Дело в том, что законодатель весьма избирательно пользуется терминологией в определении оснований для принятия процессуальных решений. Такими основаниями являются и «достаточные данные» (ст.ст. 108 и 109 УПК), и «наличие или отсутствие оснований» (ст.ст. 112 и 113 УПК), и «наличие необходимости» (ст.ст. 159, 164 УПК и др.), и «по решению следователя»(ст.1411 УПК) и т.п.

Исходя из этого, процессуальные решения можно делить на те, для принятия которых закон требует необходимую совокупность доказательств, и те, где закон такой совокупности не требует. Данная классификация для нас существенна в том смысле, что на стадии возбуждения уголовного дела и в ходе предварительной проверки следователем принимаются процессуальные решения, для обоснования которых используется и непроцессуальная информация. Несомненно, такими являются решения о возбуждении уголовного дела и в отказе в таковом, по которым выносится мотивированное постановление по правилам уголовного процесса. Однако никакого постановления о производстве проверочных действий не принимается. При этом, по нашему мнению, решение о производстве проверочных действий также является процессуальным, хотя бы потому, что оно, хотя и факультативно, но всё же чётко зафиксировано в ч. I ст. 109 УПК.

  1. Принятие процессуальных решений на стадии возбуждения уголовного дела, основания для которых закон не связывает с наличием доказательств и
    допускает

193 использование непроцессуальной информации, неизбежно связано с проблемой риска. Понятие

риска обычно связывается с ситуацией неопределённости при принятии решения
и с

возможностью его отрицательных последствий. Следователь, не допуская ошибки в оценке

ситуации, сознательно идёт на риск в тех случаях, когда вероятность успеха значительно

превышает вероятность неудачи, поскольку достижение цели другими путями и средствами в

данной ситуации невозможно. В условиях отсутствия необходимости достоверного знания

относительно признаков преступления в процессуальных решениях предварительной проверки

риск (больший или меньший) имеется изначально. Это подтверждается ещё и тем, что в

уголовно-процессуальном законе имеются элементы усмотрения, объективно необходимого в

познавательно-оценочной деятельности следователя. Таким образом, закон предусматривает

объективную основу риска в тех случаях, где не требуется необходимой совокупности

доказательств.

  1. Принятие всякого решения связано в первую очередь с определением задачи, которую необходимо решить. В предварительной проверке её самая общая задача поставлена законом. Цель (достаточные данные, указывающие на признаки преступления) зафиксирована в ст. 108 УПК; средства - в статье 109 УПК. Если общие цели и задачи следователю даны или он их формулирует заранее, то конкретные тактические задачи и цели всякий раз заново ищутся (определяются) им самим в новых для себя ситуациях. Тактическая цель не является началом деятельности. Следователь сам отыскивает цель, которая с его точки зрения так сорганизует его деятельность, что она послужит решением именно этой задачи. Задачи же, как правило, ставятся тогда, когда уже имеются средства их осуществления.
  2. В практике предварительной проверки чаще других встречается тактическая задача, где неизвестным является способ действия следователя в конкретной ситуации, т.е. правильная тактика отдельного проверочного действия (например, необходимость предусмотреть несколько возможных вариантов тактики получения объяснений). Часто встречается и такой тип тактических задач, где неизвестным являются условия действия (например при осмотре места происшествия) : решением задачи будет являться нахождение наиболее эффективного применения известного «способа действия» в новых конкретных условиях. «Рискованные» или вероятностные задачи характеризуются тем, что следователь точно не знает, какого результата он достигнет. Особенности такой задачи определяются степенью её неопределённости, сложностью ситуации и изменениями её условий с течением времени. Здесь следователь выбирает альтернативы вместе с их последствиями. Таким образом суть решения рискованной задачи - правильный выбор одной из альтернатив с последствиями, приводящими к наиболее желаемому результату.

194

  1. Истребование необходимых материалов (документов, предметов и веществ) -

наименее исследованное процессуальное действие предварительной проверки по сравнению с двумя остальными зафиксированными в законе действиями - получением объяснений и проведением осмотра места происшествия. К сожалению, сформулированное в ст. 109 УПК как самое общее дозволение в виде альтернативы «… могут быть истребованы необходимые материалы», оно приводит не просто к недоговоренности, но и создает на практике самые широкие возможности для усмотрения «необходимости» принуждения при истребовании материалов. Из смысла ч. II ст. 109 УПК неясно, допустима ли принудительность при истребовании необходимых материалов. По нашему мнению, истребование материалов на стадии возбуждения уголовного дела не может носить принудительного характера. Принуждение в законе (например, в ст. 170 УПК) прямо указывается, когда осуществляется предварительное расследование. Ст. 109 УПК подобного предписания не содержит, поэтому принудительное истребование является по смыслу закона превышением полномочий. С этим трудно согласиться, и в новом УПК данный пробел следует восполнить.

  1. Использование научно-технических средств (НТС) в ходе предварительной проверки по сравнению с расследованием ограничено, с одной стороны, конечным перечнем проверочных действий, а с другой - задачами и пределами предварительной проверки. Поскольку предварительная проверка является деятельностью процессуальной, постольку принципы и положения использования НТС в расследовании могут быть применимы и к ней, однако с учетом особенностей стадии возбуждения уголовного дела и ее самой. Закон (ст.ст.112 и 114 УПК) требует от уполномоченных на то лиц закрепления следов преступления, признаки которого обнаружены. В доказывании закрепление (фиксация) несет и познавательную, и удостоверительную нагрузку.

  2. Поскольку предварительная проверка может ограничиться только исследованием, анализом первичных материалов, а может потребовать и дополнительных проверочных действий, оценка хода и результатов предварительной проверки может быть двоякой. Во- первых, это оценка первичных материалов, и во-вторых, оценка первичных материалов в совокупности с результатами проведенных дополнительных проверочных действий. Более того, на практике предварительная оценка информации о признаках преступления, так называемая «первоначальная» оценка, начинается сразу же после ее приема, часто еще до регистрации поступившего материала. Такая незамедлительность вызвана прежде всего необходимостью оперативного принятия неотложных мер.

Принято считать, что «рассмотрение» заявлений и сообщений включает в себя исследование полученных данных и их оценку. Оценка данных о признаках преступления в

195 ходе предварительной проверки в целом производится по тем же принципам, что и оценка

доказательств в расследовании. Оценка доказательств понимается как логический процесс

установления их относимости, допустимости, наличия и характера связей между
ними,

определения значения и путей дальнейшего использования доказательств.

  1. От оценки первичных материалов зависит не только правильность принятия процессуального решения, но и направление расследования на его первоначальном этапе. Правильно отмечается, что ошибка в оценке исходных данных в большинстве случаев есть логическое следствие ошибок, допущенных при исследовании этих данных, неправильного представления об их содержании, чаще всего о наличии или отсутствии в них признаков совершенного преступления. Иначе говоря, оценка исходных данных зависит от ошибок, допущенных еще при их исследовании. Тем самым подчеркивается практическая необходимость отграничения исследования этих данных от их оценки. В исследовании первичных материалов выявляются (обнаруживаются) признаки возможного преступления и, если они есть, затем оцениваются. «Обнаружение» же признаков возможного преступления в строгом процессуальном смысле может осуществляться никак иначе, чем через исследование («рассмотрение», аналитическую проверку) исходных данных.

В обыденной жизни ошибка означает «неправильность» в действиях, мыслях. В процессуальной и криминалистической литературе следственные ошибки определяются как любые непреднамеренные нарушения закона, недостатки и упущения. Ошибочность, непреднамеренность в отличие от преднамеренности выражается в добросовестном заблуждении, возникающем в результате неверного или неполного восприятия признаков преступления, его обстоятельств; непроведения или неправильного проведения проверочных действий; неверных выводов, сделанных из правильных восприятий, представлений, действий. Таким образом, речь идет о фактических и логических ошибках.

  1. В литературе, посвященной стадии возбуждения уголовного дела и предварительной проверке, говоря о том, что оценка осуществляется с момента получения данных о признаках преступления, обычно не разделяют исследование таких данных и их оценку. Более того, «рассмотрение» заявлений и сообщений о преступлениях, часто понимают только как их оценку, а исследование достоверности исходных данных включают в структуру такого «рассмотрения». В большинстве работ проблема оценки данных о признаках преступления рассматривается только в связи с формированием основного для стадии возбуждения уголовного дела вывода о наличии или отсутствии достаточных данных, указывающих на признаки преступления. Все это требует уяснения смысла самого понятия «оценка».

196 В науке оценка в общем толковании понимается как отношение к социальным

явлениям, человеческой деятельности, поведению, установление их значимости. Подобным же

образом, оценка понимается и в праве: она относится к области сознания, которое наряду со

знанием содержит также отношение к тому, что в действительности значимо для человека в

силу его потребностей и интересов. При этом здесь подчеркивается еще взаимосвязь знания и

отношения к нему. Существует два вида оценок: во-первых, оценки
познавательные,

выражающиеся во взаимном сравнении уже познанных, значимых объектов; во-вторых,

оценки ценностные или аксиологические, выражающиеся в сравнении познанных объектов с

тем, что для субъекта ценно. Ценностная оценка неотъемлемо связана с практической

деятельностью людей. С ее помощью производится целеполагание, выбор способа достижения

цели. Она активно влияет на ситуацию при постановке цели, выборе альтернатив, условий и

средств действия. Если иметь в виду, что доказывание является деятельностью практической,

то становится понятной роль ценностных оценок в процессе доказывания.

  1. Не подлежит никакому сомнению и является бесспорным положение о том , что оценивать можно только то, что уже имеется, что обнаружено и в той или иной мере познано. Принято считать, что речь идет об установлении достоверности существования данных и доказательств, а также их согласуемости между собой. В литературе было верно замечено, что исследование любой стороны содержания доказательства всегда предшествует формированию суждения о его ценности для дела. Оценка же доказательства это и есть формирование такого суждения. Именно процесса формирования такого суждения, а не его как такового. В данном случае имеется в виду аксиологическая, ценностная оценка, которая сразу же следует за исследованием отдельного доказательства.

Часть того, что принято называть исследованием, проверкой доказательств (имеется в виду установление их согласуемости), в сущности является их фактической оценкой. Оценка фактических данных и доказательств является сложным (не одноуровневым) процессом, лишь заканчивающимся постепенно формирующимся оценочным умозаключением, и этот процесс неразрывно связан и тесно переплетается с процессом исследования данных и доказательств.

  1. Предварительная проверка является началом, частью процесса доказывания. Ее содержание - собирание, предварительное исследование и предварительная оценка фактических данных. Общая принципиальная познавательная последовательность перечисленных этапов выражается в том, что невозможно исследовать то, что еще не обнаружено, оценить же можно то, что исследовано. Вместе с тем, в доказывании как особой форме практической деятельности, такая жесткая последовательность в виде трехчленного цикла может распространяться и на сами перечисленные этапы. Следует в принципе

197 согласиться с тем, что собирание, исследование и оценка фактических данных
- не

разновременные, сменяющие друг друга этапы, а различные стороны единого процесса

доказывания. На различных стадиях этого процесса та или иная сторона может выступать на

первый план, однако другие стороны остаются. И все-таки упомянутые элементы существуют и

реализуются именно в данной необходимой последовательности. По крайней мере,
они

отчетливо обнаруживаются в предварительной проверке на этапе собирания фактических

данных, то есть «внутри» его: реализуется и предварительное исследование, и предварительная

их оценка.

  1. Предварительная проверка практически начинается с обнаружения признаков
    преступления прежде всего в процессуальном смысле. На них обращается внимание
    потому,
    что они обладают определёнными характерными свойствами, внутренне присущими им. И
    даже
    общий, предварительный анализ этих свойств позволяет вывести умозаключение о том, что
    они
    имеют или могут иметь отношение к делу, т.е. воспринимаются как имеющие или могущие
    иметь доказательственное значение. Всё это происходит в предварительном порядке и лишь
    затем осуществляется исследование этих фактических данных в более полной мере,
    специально
    достоверность их существования, познание их содержания. Таким образом, этап исследования данных возможен только в том случае, если есть основания предполагать, что определённые фактические данные имеют или могут иметь отношение (состоять в связи) с конкретным событием, могущим быть преступлением. Иначе говоря, обнаружение доказательств предполагает оценку выявленных фактических данных как доказательств. Оценка эта носит предварительный характер, поскольку окончательно судить о доказательственном значении факта можно только после его исследования.
  2. Неоднозначным и достаточно сложным является вопрос о месте допустимости фактических данных (доказательств), которую некоторые авторы включают в структуру оценки, а иные даже определяют её как “юридическую” оценку. По нашему мнению, правы те, кто считает, что решение вопроса о допустимости доказательств составляет задачу именно исследования (проверки)доказательств, а не их оценки. Хотя верно и то, что оценочные моменты присутствуют и при проверке доказательств : установление соответствия источника доказательства требованиям закона и соблюдение при его получении процессуальных требований. Но невозможно не согласиться с тем, что нельзя делать никаких выводов из фактических данных, которые законом признаны непригодными для этой цели. Поэтому определение допустимости доказательств является предварительным условием оценки, а не её составной частью.
  3. Первым из наиболее важных узловых моментов, с которыми связывается оценка совокупности фактических данных, и является решение вопроса о возбуждении уголовного

198 дела или в отказе в таковом. Такая оценка для первой стадии доказывания имеет особое

значение прежде всего ввиду того, что практически вся деятельность по предварительной

проверке является в сущности процессуально неурегулированной. Неясность, размытость

эталона резко затрудняют оценку. В первую очередь это относится к очень широкой трактовке

понятия “основания” к возбуждению уголовного дела. Такая неопределённость (наряду со

свободой усмотрения) приводит на практике к очень широкому разбросу в
понимании

“основания” и вызывает у большинства следователей определённые трудности в оценке. В

законе достаточно ясно не определены условия, при наличии которых возможно или

необходимо проведение дополнительных проверочных действий. Не определены также её цели,

задачи , объём и содержание, что , как правило, приводит к её расширительному пониманию.

Не регламентируются условия, порядок и основания получения истребуемых материалов,

объяснений. Всё это значительно усложняет оценочный процесс и формирование правильных

завершающих оценочных суждений и умозаключений. Такая
процессуальная

неурегулированность стадии возбуждения уголовного дела привела к тому, что на практике

деятельность уполномоченных на то лиц оказалась по существу подчинённой требованиям

ведомственных нормативных актов. Очевидно, что решения , принимаемые на основании

оценки материалов предварительной проверки и определяющие ход дальнейшего производства

по делу , объективно не могут зависеть ни от ведомственных нормативных актов, ни от

субъективного, произвольного усмотрения должностных лиц.

  1. Практика показывает, что уголовные дела возбуждаются далеко не всегда. Более того, по разным данным, в два последних десятилетия отказывалось почти в половине случаев. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела влечёт за собой тяжкие последствия : ограничиваются законные права и интересы потерпевшего, виновный оказывается не наказанным, что создаёт возможность совершения им новых преступлений, нарушается принцип неотвратимости наказания. Необоснованный отказ в настоящее время является самым распространённым уголовно-процессуальным нарушением.

Проблема отказа в возбуждении уголовного дела во многом является спорной и до сих пор вызывающей дискуссии. Закон не разъясняет “основания к отказу” в возбуждении уголовного дела . В ч. I ст. 113 УПК говорится лишь об отсутствии оснований к возбуждению дела. Сами же обстоятельства, исключающие производство по делу (ст. 5 УПК), не просто разнообразны, но и противоположны по своему юридическому содержанию, что не даёт ключ к правильному пониманию процессуальной природы отказа в возбуждении дела.

Если для возбуждения уголовного дела достаточно обнаружить лишь признаки состава какого-то определённого преступления, то для отказа необходимо наличие убеждённости в его правильности , т.е. полное и объективное исследование , достоверное

199 знание. Это требует неизмеримо большей работы, чем при возбуждении уголовного дела.

Сложности увеличиваются ещё и в связи с тем, что при отказе в возбуждении действуют те же

сроки, что и при возбуждении дела. Поэтому, учитывая объём и сложность работы при отказе в

возбуждении уголовного дела, по нашему мнению, всё-таки следовало бы в особых случаях

устанавливать срок дополнительной проверки, не изменяя указанных в ст. 109 УПК сроков.

Можно согласиться с имеющимся в литературе предложением, о том, что целесообразно

предусмотреть в ч. I ст. 109 УПК право прокурора устанавливать срок дополнительной проверки

в пределах десяти дней.

  1. Известно, что наряду с обоснованными нередко принимаются и необоснованные отказы, обусловленные типичными ошибками. Чаше всего встречающейся ошибкой является преждевременное решение об отказе на основании неполных, недостаточно проверенных данных, когда ещё не установлены существенные обстоятельства. Как правило, признаки таких обстоятельств в материалах имеются, но данные о них противоречивы и вызывают сомнения в достоверности. Основной причиной подобной ошибки является непроведение обязательных в таких случаях дополнительных проверочных действий. Немало случаев, когда в результате неправильной оценки выявленных обстоятельств и квалификации деяния ошибочно констатируется отсутствие состава преступления; при действительном отсутствии признаков определённого состава преступления не обращают внимания на то, что собранные данные указывают на другое преступление. Часто преуменьшают степень общественной опасности деяния, рассматривают его как малозначительное. Необоснованные отказы носят и преднамеренный характер. Они обычно мотивируются нецелесообразностью привлечения лица к уголовной ответственности по разным аргументам; либо в силу “необнаружения” виновного; иногда прямо указывают на “большой объём работы” по доказыванию события , “не представляющего значительной общественной опасности” и т.п.

  2. Вопрос об основаниях к отказу в возбуждении уголовного дела имеет серьёзнейшее практическое значение, в особенности потому, что в законе об основаниях к отказу вообще не упоминается , и ещё потому, что в результате этого необоснованные отказы - самая распространённая процессуальная ошибка на стадии возбуждения уголовного дела. Упоминание в ч. I ст. 113 УПК одновременно “отсутствия оснований к возбуждению уголовного дела “, “а равно при наличии обстоятельств, исключающих производство по делу” в процессуальной науке привело к двум ошибочным, на наш взгляд, точкам зрения, следование которым так или иначе приводит к массовым необоснованным отказам. Одна из них заключается в том, что некоторые авторы понимают отсутствие оснований к возбуждению дела как отсутствие либо самого факта преступления, либо признаков преступления в этом факте, иначе говоря, отождествляют их с обстоятельствами, исключающими производство по делу

200 (п.п. 1 и 2 ст. 5 УПК). Это ни к чему не приводит и лишает смысла статью 113 УПК. Другие

авторы считают, что отсутствие оснований к возбуждению уголовного дела - это отсутствие

достаточных данных , указывающих на признаки преступления. В этом случае отказ становится

возможным по значительной части заявлений и сообщений, поскольку в них, как правило,

отсутствуют достаточные данные о признаках преступления. Тем не менее это обстоятельство

скорее служит основанием не для отказа, а для производства дополнительных проверочных

действий.

Представляется, что законодатель считает отсутствие оснований к возбуждению дела

и наличие обстоятельств, исключающих производство по делу, самостоятельными основаниями

к отказу в возбуждении уголовного дела. В отличие от ст. 113 УПК статья 5 УПК трактует

обстоятельства, исключающие производство по делу более широко : и как отсутствие повода к

возбуждению дела (п. 7), и как отсутствие основания к принятию такого решения (п.п. 1,2,5);

остальные обстоятельства исключают производство по делу потому, что законодатель по тем

или иным причинам считает невозможным дальнейшее ведение процесса. Такая точка зрения, к

которой присоединяемся и мы, соответствует сущности действующего закона, который должен

соблюдаться, пока он действует.

  1. Совершенствование действующего закона крайне необходимо для повышения

обоснованности как возбуждения, так и отказов в возбуждении уголовных дел. Направленные

на это предложения, сделанные на основе проведенного исследования, содержатся
в

приложении к диссертации.

201 ПРИЛОЖЕНИЕ

ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

  1. В ст. 109 УПК сформулировано требование об обязательности принимать и рассматривать заявления и сообщения о любом совершённом или подготавливаемом преступлении. Однако обязательность регистрации таких заявлений и сообщений не оговаривается, что по нашему мнению необходимо. Поэтому предлагается текст ч. I ст. 109 УПК дополнить словом “регистрировать” и изложить её в следующим образом :

Статья 109 УПК : “Прокурор, следователь, орган дознания и судья обязаны принимать и регистрировать заявления и сообщения …” и далее по тексту.

  1. Исходя из смысла ст. 109 УПК и характера практики осуществления контроля за приёмом и регистрацией заявлений и сообщений о преступлениях, ст. 29 Федерального Закона о Прокуратуре РФ, по нашему мнению , следует дополнить словами “приёма и регистрации” и изложить следующим образом :

Статья 29 Федерального Закона о Прокуратуре РФ : “Предметом надзора является соблюдение прав и свобод человека и гражданина, установленного порядка приёма, регистрации и разрешения заявлений и сообщений о готовящихся и совершённых преступлениях…” и далее по тексту.

  1. Статья 116 УПК в своей первой части никак не конкретизирует действия прокурора по осуществлению надзора за законностью возбуждения уголовного дела. По нашему мнению, эту неконкретность можно устранить, дополнив имеющуюся формулировку словами : “…. с момента принятия и регистрации (или отказа в них) заявлений и сообщений о преступлении”. Перенести сюда же последнюю часть п. I ст. 211 УПК : “… проверяет не реже одного раза в месяц исполнение требований закона о приёме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о совершённых или готовящихся преступлениях”. Изложение ч. I ст. 116 УПК будет выглядеть следующим образом :

Статья 116 УПК, часть I : “Прокурор осуществляет надзор за законностью возбуждения уголовного дела с момента принятия и регистрации (или отказа в них) заявлений и сообщений о преступлении. Проверяет не реже одного раза в месяц исполнение требований закона о приёме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о совершённых или готовящихся преступлениях”.

  1. Часть II ст. 119 УПК гласит : “Об обнаруженном преступлении и начатом дознании орган дознания немедленно уведомляет прокурора”. Из смысла сказанного можно сделать

202 вывод, что сообщение прокурору можно отправить не при обнаружении
признаков

преступления (именно “признаки” упомянутые в части I этой же статьи), а одновременно с

возбуждением уголовного дела, т.е. спустя 3-10 суток с момента получения заявления или

сообщения; причём неясно, в письменной или устной форме. Отсюда очевидно, что ч. II ст. 119

УПК целесообразно сформулировать следующим образом :

Статья 119 УПК, часть II : “Об обнаружении признаков преступления и начатом

дознании орган дознания немедленно в письменной форме уведомляет прокурора.”

  1. Часть II ст. 108 УПК, согласно которой “Дело может быть возбуждено только в тех

случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления”, при

всей своей внутренней правильности сформулирована настолько широко, что
постоянно

вызывает у практических работников значительные трудности, нередко приводя к

заблуждениям и даже к субъективизму. Оценочная категория “достаточные
данные”,

предполагающая свободу усмотрения в каждом конкретном случае, зачастую превращается в

произвол усмотрения. Практически все исследователи считают, что понятие “основание” к

возбуждению уголовного дела необходимо изложить более конкретно и чётко (термин

“основание” в ст. 108 УПК отсутствует вообще).

Статья 108 УПК, часть II : “Основанием к возбуждению уголовного дела являются

фактические данные о признаках преступления, содержащиеся в поводе или

установленные в ходе дополнительных проверочных действий, позволяющие

обоснованно предположить, что готовится или совершено преступное деяние.”

203 Библиография

  1. Нормативные материалы

1.1. Конституция РФ. М., 1993. 1.2. 1.3. Уголовный кодекс РФ. М, 1997. 1.4. 1.5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. М, 1996. 1.6. 1.7. О милиции: Закон РСФСР // Ведомости Верховного Совета РСФСР и Съезда народных депутатов РСФСР. 1991. № 16. 1.8. 1.9. Об оперативно-розыскной деятельности: Федеральный закон // Собрание законодательства РФ. 1995. №33. 1.10. 1.11. О прокуратуре РФ: Федеральный закон // Собрание законодательства РФ. 1995. № 47. 1.12. 1.13. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР: Теоретическая мо- дель. М., 1990. 1.14. 1.15. Концепция уголовно-процессуального законодательства РФ // Государство и право. 1992. №8. 1.16. 1.17. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992. 1.18. 1.10 Проект УПК РФ. НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. М, 1994.

1.11. Проект УПК РФ Министерства юстиции РФ. М., 1996. 1.12. 1.13. Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ. Комитет Государственной думы РФ по законодательству и судебно-правовой реформе. М, 1997. 1.14. 1.15. Об оперативно-розыскной деятельности: Комментарий к федеральному закону. М, 1997. 1.16. 1.17. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. М, 1970. 1.18. 1.19. Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. М, 1996. 1.20. 2. Ведомственные материалы

2.1. Инструкция Генеральной прокуратуры СССР от 8 августа 1977 г. «О порядке регистра- ции, рассмотрения и учета заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях, посту- пающих в органы прокуратуры».

204

2.2. Инструкция МВД СССР и Генеральной прокуратуры СССР от 28 ноября 1986 г. «О

порядке заполнения и представления документов первичного учета преступлений и лиц, их совершивших, движения уголовных дел и материалов о преступлениях».

2.3. Инструкция МВД СССР от 21 марта 1983 г. «О порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях».

2.4. Инструкция МВД СССР от 24 июня 1988 г. «О порядке составления статистических от четов».

2.5. Инструкция МВД СССР от 8 декабря 1987 г. «О порядке заполнения и представления до-

кументов первичного учета преступлений, лиц их совершивших, движения уголовных дел, материалов и протоколов о преступлениях».

2.6. Приказ Генерального прокурора РФ № 31 от 18 июня 1997 г. «Об организации прокурор ского надзора за предварительным следствием и дознанием».

2.7. Приказ Генерального прокурора РФ № 34 от 26 июня 1997 г. «Об организации работы органов прокуратуры по борьбе с преступностью».

2.8. Приказ Генерального прокурора РФ № 48 от 9 августа 1996 г. «Об организации надзора за

исполнением Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

2.9. Приказ МВД СССР № 415 от 11 ноября 1990 г. «Об утверждении примерной Инструкции о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях».

2.10. Приказ Минздрава РФ № 407 от 10 декабря 1996 г. «Об утверждении правил проведения судебно-медицинской экспертизы».

2.11. Указание Генерального прокурора РФ от 25 июля 1996 г. «О порядке представления орга-

нами внутренних дел материалов для осуществления прокурорского надзора за исполне- нием Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

2.12. Указание Генерального прокурора РФ от 3 апреля 1995 г. «О порядке реагирования на признаки преступления и рассмотрение заявлений и сообщений о хищении грузов». 2.13. 2.14. Указание Генерального прокурора СССР № 11-29 от 10 мая 1988 г. «По статотчетности о рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях». 2.15.

205 2.14. Методические указания Генеральной прокуратуры СССР по анализу в органах прокуратуры статистических данных о следственной работе и прокурорском надзоре за исполнением законов и деятельности органов дознания и предварительного следствия. М., 1980.

2.15 Справка ГУВД Краснодарского края о результатах проверки деятельности УВД Западного округа г. Краснодара по выполнению требований приказа № 415 за 1996 г. 2.16 2.17 Справка ГУВД Краснодарского края о результатах проверки состояния
учетно- 2.18 регистрационной дисциплины в УВД Прикубанского округа г. Краснодара от 2 февраля 1996 г.

2.17. Справка ГУВД Краснодарского края по результатам проверки соблюдения учетно- регистрационной дисциплины сотрудниками УВД Западного округа г. Краснодара за 1996 г. 2.18. 2.19. Справка о соблюдении законности при принятии заявлений и сообщений граждан о совершенных преступлениях в Центральном административном округе г. Краснодара за 2-е полугодие 1996 г. 2.20. 2.19. Справка прокуратуры Краснодарского края о соблюдении законности при принятии за явлений и сообщений о совершенных преступлениях в Центральном округе г. Краснода ра за 1997 г.

2.20. Справка УВД Краснодарского края о результатах проверки деятельности УВД Западного округа по выполнению требований приказа № 415-90 за 1994 г.

2.21. Справка УВД Краснодарского края по результатам проверки соблюдения учетно- регистрационной дисциплины сотрудниками УВД Западного округа г. Краснодара за 1994 г. 2.22. 2.23. Справка УВД Краснодарского края по результатам проверки соблюдения учетно- регистрационной дисциплины сотрудниками Советского РОВД г. Краснодара за 1993 г. 2.24. 2.25. Справка о состоянии законности при регистрации заявлений и сообщений о преступлениях в УВД Западного округа г. Краснодара за 1994-1996 гг. 2.26. 2.27. Годовые отчеты прокуратуры Западного округа г. Краснодара за 1992-1996 гг. по форме 1-Е, 2-Е. 2.28.

206

2.25. Информационное письмо прокуратуры Краснодарского края от 14 августа 1992 г. «О

недостатках прокурорского надзора при разрешении сообщений и заявлений в отношении работников милиции».

2.26. Информационное письмо прокуратуры Краснодарского края от 15 октября 1997 г. «Об обеспечении качества и достоверности статистических отчетов о следственной работе».

2.27. Информационное письмо прокуратуры Краснодарского края от 20 февраля 1997 г. «О не достатках в оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел и прокурор ском надзоре за исполнением законов при ее осуществлении».

2.28. Информационное письмо прокуратуры Краснодарского края от 24 октября 1997 г. «О некоторых недостатках в учете и отчетности и сообщениях о преступлениях». 2.29. 2.30. Методические рекомендации прокуратуры Краснодарского края по проведению проверок соблюдения порядка регистрации, рассмотрения и учета заявлений, сообщений и сигналов о преступлениях. Краснодар, 1992. 2.31. 2.32. Методические рекомендации УВД Краснодарского края по проверке состояния учетно-регистрационной дисциплины в органах внутренних дел. ИЦ УВД Краснодарского края. Краснодар, 1995. 2.33. 2.34. Обзор состояния учетно-регистрационной дисциплины в ГУВД Краснодарского края за 2.35. 1996 г.

2.32. Обзор состояния учетно-регистрационной дисциплины в УВД Краснодарского края за 1995 г. 2.33. 2.34. Постановление Госкомстата РФ № 20 от 26 марта 1997 г. «Об утверждении инструкции по статистической отчетности о следственной работе по форме 1-Е». 2.35. 2.36. Рекомендации прокуратуры Краснодарского края от 28 июля 1997 г. по составлению от- 2.37. чета по форме 2-Е «О рассмотрении заявлений и сообщений о преступлениях».

2.35. Решение координационного совещания руководителей правоохранительных органов Краснодарского края от 11 июля 1997 г. по результатам обобщения состояния прокурор ского надзора за исполнением Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятель ности» в 1994-1996 гг.

2.36. Сводные отчеты прокуратуры и ГУВД Краснодарского края за 1992-1996 гг. по форме 1-Е, 2-Е.

207 3. Монографии

3.1. Абульханова-Славская К.А. Деятельность и психология личности. М, 1980. 3.2. 3.3. Абчук В.А. Теория риска в морской практике. Л., 1983. 3.4. 3.5. Акутаев P.M. Проблемы латентной преступности. Махачкала, 1988. 3.6. 3.7. Афанасьев В.Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975. 3.8. 3.9. Афанасьев B.C., Сергеев Л.А. Рассмотрение сообщений о преступлениях. М., 1972. 3.10. 3.11. Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии. Воронеж, 1984. 3.12. 3.13. Бакаев Д.М. Надзор прокурора района за расследованием уголовных дел. М., 1979. 3.14. 3.15. Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991. 3.16. 3.17. Белецкий А.З., Зеленецкий B.C., Финько О.Д. Прокурорский надзор за исполнением законов ОВД при приеме, регистрации, учете и разрешении заявлений и сообщений о пре- ступлениях. Харьков, 1983. 3.18. 3.19. Белкин Р.С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы. М., 1987. 3.20. 3.21. Белкин Р.С. Курс криминалистики: В 3 т. М., 1997. 3.22. 3.23. Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. Волгоград, 1993. 3.24. 3.25. Белкин Р.С. Собирание, исследование и оценка доказательств: сущность и методы. М., 1966. 3.26. 3.27. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика и доказывание. М., 1969. 3.28. 3.29. Белозеров Ю.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1976. 3.30. 3.31. Белозеров Ю.Н., Рябоконь В.В. Законность и обоснованность возбуждения уголовных дел органами внутренних дел. М., 1988. 3.32. 3.33. Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. М., 1973. 3.34. 3.35. Боголюбов Т.А., Толпекин К.А. Расследование и предупреждение преступлений, связанных с незаконным изготовлением, приобретением, хранением, перевозкой или сбытом наркотических средств. М., 1989. 3.36. 3.37. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., 1975. 3.38. 3.39. Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970. 3.40. 3.41. Бородин СВ., Елесин В.И., Шавшин М.Н. Рассмотрение и разрешение ОВД заявлений и сообщений о преступлениях. М., 1971. 3.42.

208

3.22. Бутько Н.И. Разведывательный опрос. Минск, 1988. 3.23. 3.24. Быховский И.Е. Осмотр места происшествия. М., 1973. 3.25. 3.26. Васильев А.Н. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М, 1954. 3.27. 3.28. Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., 1984. 3.29. 3.30. Винберг А.И., Миньковский Г.М., Рахунов Р.Д. Косвенные доказательства в советском уголовном процессе. М., 1956. 3.31. 3.32. Власов В.И. Качество расследования преступлений. Ульяновск, 1975. 3.33. 3.34. Вопросы расследования преступлений / Под ред. А.Я. Ковалева. М., 1996. 3.35. 3.36. Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений на предварительном следствии (правовые и организационные вопросы). Волгоград, 1976. 3.37. 3.38. Гапанович Н.Н. Отказ в возбуждении уголовного дела. Минск, 1967. 3.39. 3.40. Гвишиани Д.М. Организация и управление. М., 1972. 3.41. 3.42. Герасимов Е.К. Явка с повинной. М., 1980. 3.43. 3.44. Гончаренко В.И. Научно-технические средства в следственной практике. Киев, 1984. 3.45. 3.46. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. Воронеж, 1976. 3.47. 3.48. Григорьев В.Н. Задержание подозреваемого органами ОВД. Ташкент, 1989. 3.49. 3.50. Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Таш- кент, 1986. 3.51. 3.52. Гуляев А.П. Процессуальные сроки в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. М., 1976. 3.53. 3.54. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., 1981. 3.55. 3.56. Гусев Л.Н. Об Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1959. 3.57. 3.58. Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. 3.59. 3.60. Джатиев B.C. Доказывание и оценка обстоятельств преступления. Ростов н / Д, 1991. 3.61. 3.62. Дознание в органах внутренних дел. М., 1986. 3.63. 3.64. Доля Е.А. Использование в доказывании результатов ОРД. М., 1996. 3.65. 3.66. Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия. Алма-Ата, 1984. 3.67.

209

3.45. Дулов А.В. Судебная психология. Минск, 1975. 3.46. 3.47. Ефанова Е.А. Возбуждение уголовного дела судом. Воронеж, 1988. 3.48. 3.49. Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М., 1968. 3.50. 3.51. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961. 3.52. 3.53. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М, 1965. 3.54. 3.55. Зеленский В.Д. Организация расследования преступлений (криминалистические аспекты). Ростов н / Д, 1989. 3.56. 3.57. Зеленский В.Д. Следователь как субъект расследования. Краснодар, 1982. 3.58. 3.59. Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления. М, 1970. 3.60. 3.61. Иванов В.А. Дознание в советском уголовном процессе. Л., 1966. 3.62. 3.63. Ильченко Ю.И. Психологические проблемы следственной тактики. Краснодар, 1990. 3.64. 3.65. Каз Ц.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Саратов, 1960. 3.66. 3.67. Карев Д.С., Савгирова Н.М. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1967. 3.68. 3.69. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995. 3.70. 3.71. Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М., 1979. 3.72. 3.73. Кокорев Л.Д., Кузнецов Н.П. Уголовный процесс: доказательства и доказывание. Воронеж, 1995. 3.74. 3.75. Комарков B.C. Тактика допроса. Харьков, 1975. 3.76. 3.77. Косенко А.Е. Розыскные действия в советском уголовном процессе. Хабаровск, 1989. 3.78. 3.79. Кривенко Т.Д. Особенности расследования дел, возбужденных по материалам о недостачах ценностей, явившихся следствием преступных действий. М., 1977. 3.80. 3.81. Криминалистика. М., 1974. 3.82. 3.83. Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Л., 1984. 3.84. 3.85. Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983. 3.86. 3.87. Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. М., 1969. 3.88. 3.89. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972. 3.90. 3.91. Ларин A.M. Работа следователя с доказательствами. М., 1966. 3.92. 3.93. Леви А.А. Научно-технические средства в уголовном судопроизводстве. М., 1981. 3.94.

210

3.70. Леви А.А., Михайлов А.И. Обыск. М, 1983. 3.71. 3.72. Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Т. 18. 3.73. 3.74. Лобанов В.А. Учет преступлений органами внутренних дел и его значение для прогнозирования преступности. М., 1973. 3.75. 3.76. Лупинская П.А. Доказывание в советском уголовном процессе. М., 1966. 3.77. 3.78. Лупинская П.А. Законность и обоснованность решений в уголовном судопроизводстве. М., 1972. 3.79. 3.80. Лютиков Н.Е. Возбуждение уголовных дел о нарушении правил движения по улицам и дорогам. Воронеж, 1968. 3.81. 3.82. Маркс К., Энгельс Ф. Полное собрание сочинений. Т. 2. 3.83. 3.84. Матюшкин A.M. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. М., 1976. 3.85. 3.86. Меретуков Г.М. Криминалистические проблемы борьбы с наркобизнесом организованных преступных групп. М., 1995. 3.87. 3.88. Меретуков Г.М. Расследование преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. М., 1992. 3.89. 3.90. Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975. 3.91. 3.92. Михеенко М.М. Доказывание в советском уголовном судопроизводстве. Киев, 1984. 3.93. 3.94. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996. 3.95. 3.96. Никандров В.И. Возбуждение уголовного дела. М., 1990. 3.97. 3.98. Никифоров Б.С. Объект преступления. М., 1960. 3.99. 3.100. Николюк В.В., Кальницкий В.В., Шаламов В.Г. Истребование предметов и документов в стадии возбуждения уголовного дела. Омск, 1990. 3.101. 3.102. Ожегов СИ. Словарь русского языка. М., 1989. 3.103. 3.104. Ольков С.Г. Уголовно-процессуальные правонарушения в следственном аппарате органов внутренних дел. М., 1993. 3.105. 3.106. Осмотр места происшествия. М., 1960. 3.107. 3.108. Павлов Н.Е. Долг свидетеля. М., 1989. 3.109. 3.110. Павлов Н.Е. Производство по заявлениям и сообщениям о преступлениях. Волгоград, 1979. 3.111.

211

3.91. Петров А.С. Что такое организация управления. М, 1967. 3.92. 3.93. Порубов Н.И. Криминалистическая тактика и ее роль в раскрытии преступлений. Минск, 1987. (Лекции). 3.94. 3.95. Проблемы эффективности прокурорского надзора. М., 1977. 3.96. 3.97. Рагинский М.Ю., Рябцев В.П., Трубин Н.С. Прокурорский надзор за соблюдением требований закона при учете и разрешении заявлений и сообщений о преступлениях. М., 1977. 3.98. 3.99. Раскрытие тяжких преступлений против личности. М, 1973. 3.100. 3.101. Ратинов А.Р. Обыск и выемка. М., 1961. 3.102. 3.103. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. 3.104. 3.105. Ратинов А.Р., Ефимова Н.И. Психология допроса обвиняемого. М., 1988. 3.106. 3.107. Ратинов А.Р., Скотникова Т.А. Самооговор. М., 1973. 3.108. 3.109. Ратинов А.Р., Якубович Н.А. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1966. 3.110. 3.111. Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М., 1954. 3.112. 3.113. Репнев В.И., Быков Л.Н., Масхов Н.В. Законность возбуждения уголовного дела. М., 1967. 3.114. 3.115. Розенталь М.Я. Справочник следователя. М., 1995. 3.116. 3.117. Ручка А.А. Ценностный подход в системе социологического знания. Киев, 1987. 3.118. 3.119. Рыжаков А.П. Уголовный процесс: возбуждение и отказ в возбуждении уголовного дела. Тула, 1996. 3.120. 3.121. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1979. 3.122. 3.123. Савицкий В.М. Что такое уголовный процесс. М., 1987. 3.124. 3.125. Сергеев Л.А., Соя-Серко Л.А., Якубович Н.А. Планирование расследования. М., 1975. 3.126. 3.127. Сердюков П.П. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела. Иркутск, 1981. 3.128. 3.129. Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. М., 1992. 3.130. 3.131. Скворцов К.Ф. Проблемы эффективности прокурорского надзора. М., 1977. 3.132. 3.133. Словарь синонимов русского языка. М., 1968. 3.134. 3.135. Советский энциклопедический словарь. М., 1988. 3.136.

*У!

212

3.114.

Степа нов В.В. Предв арител ьная провер ка перви чных матери алов о престу плени ях.

Сарато в, 1972.

3.115. С трогов ич М.С. Курс советс кого уголов ного процес са. М, 1958. 3.116. 3.117. С трогов ич М.С. Курс советс кого уголов ного процес са. T.l .M., 1968. 3.118. 3.119. С трогов ич М.С. Курс советс кого уголов ного процес са. Т.2.М., 1970. 3.120. 3.121. Т еория доказа тельст в в советс ком уголов ном процес се. М., 1973. 3.122. 3.123. Т окарев а М.Е. Проце ссуаль ные сроки при рассле дован ии престу плени й. М., 1976. 3.124. 3.125. Ф аткулл ин Ф.Н. Общие пробле мы процес суальн ого доказы вания. Казань , 1976. 3.126. 3.127. Х мыров А.А. Косве нные доказа тельст ва. М., 1979. 3.128. 3.122 Хмыр ов А.А. Основ ы теории доказы вания. Красн одар, 1981.

3.123. Х мыров А.А. Пробл емы теории доказы вания. Красн одар, 1996. 3.124. 3.125. Х мыров А.А.
Рассле дован ие хищен ий социал истиче ского
имуще ства,
совер шаемы х должн остны ми лицам и. Красн одар, 1985. 3.126. 3.127. Ц ветков О.И. Орган изация регист рации и рассмо трения ОВД заявле ний и сообщ ений о престу плени ях. М., 1982. 3.128. 3.129. Ч ельцов М.А. Советс кий уголов ный процес с. М., 1962. 3.130. 3.131. Ч ерных Э.А. Прояв ление законо мерно стей познав ательн ых процес сов в следст венно й практи ке. М., 1980. 3.132. 3.133. Ч ерныш В.И. Инфор мацио нные процес сы в общес тве. М., 1968. 3.134. 3.135. Ш ейфер С.А. Сущно сть и способ ы собира ния доказа тельст в в советс ком уголов ном про- цессе. М., 1972. 3.136. 3.137. Ш имано вский В.В. Возбу ждени е уголов ного дела. Л., 1974. 3.138. 3.139. Ш урухн ов Н.Г. Предв арител ьная провер ка заявле ний и сообщ ений о престу плени ях. М., 1985. 3.140. 3.141. Щ ерба СП., Жуков В.И. Дозна ние. М, 1986. 3.142. 3.143. Щ ерба СП., Химич ева Г.П., Донко вцев Н.Н., Чувил ев А.А. Рассмо трение органа ми доз- нания заявле ний и сообщ ений о престу плени ях. М., 1987. 3.144. 3.145. Э лькин д П.С. Пробл емы доказа тельст в в советс ком уголов ном процес се. Ворон еж, 1978. 3.146.

213 4. Научные статьи

4.1. Акулинчев А.С. Предмет и пределы прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела // Повышение эффективности деятельности органов прокуратуры, суда и юстиции по борьбе с преступностью в свете решений XXV съезда КПСС. М., 1977. 4.2. 4.3. Акулинчев А.С., Михайлов А.Г. Вопросы эффективности прокурорского надзора за законностью возбуждения уголовных дел // Проблемы борьбы с преступностью: Материалы VI конференции аспирантов и соискателей. М., 1976. 4.4. 4.5. Алексеев Н.С., Лукашевич В.З. Возбуждение уголовного дела // Ленинские идеи в советском уголовном судопроизводстве. М., 1970. 4.6. 4.7. Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств дела в отдельных стадиях советского уголовного процесса // Вопросы борьбы с преступностью по советскому законодательству. Иркутск, 1969. 4.8. 4.9. Арсеньев В.Д. О понятии заключения эксперта в свете общей теории судебных доказательств // Сборник научных трудов / ВНИИСЭ. Вып. 21. М., 1976. 4.10. 4.11. Асанов В.В. Расследование групповых преступлений // Вестник МВД РФ. 1995. № 3. 4.12. 4.13. Афанасьев В.А., Чувилев А.А., Белозеров Ю.Н. Незаконные отказы в возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1971. № 7. 4.14. 4.15. Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса? // Социалистическая законность. 1989. № 8. 4.16. 4.17. Бедняков Д.И. О принятии предметов и документов, представленных в порядке ч. 2 ст. 70 УПК РСФСР // Процессуальные вопросы предварительного расследования на современном этапе. Волгоград, 1988. 4.18. 4.19. Белкин Р.С, Мирский Д.Я. Процессуальные аспекты назначения экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела // Процессуальные аспекты судебной экспертизы. М., 1986. 4.20. 4.21. Блувштейн Ю.Д. О причинной обусловленности преступности // Криминология и уголовная политика. М., 1985. 4.22. 4.23. Божьев В.П., Доля Е.А. Процессуальные аспекты действия закона «Об оперативно- розыскной деятельности» при расследовании уголовных дел // Труды академии МВД РФ. М., 1995. 4.24.

214

4.13. Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела - стадия советского уголовного процесса // Сборник трудов / ВНИИ МВД СССР. 1972. № 23. 4.14. 4.15. Ботонов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка? // Законность. 1995. №1. 4.16. 4.17. Быков Л.А. Некоторые вопросы прокурорского надзора за законностью возбуждения и отказа в возбуждении уголовного дела // Вопросы предупреждения преступности в мате- риалах научной конференции аспирантов и соискателей. М., 1964. 4.18. 4.19. Василенко В.П., Трофимов А.Т. О понятии исследования доказательственной информации // Труды ВШ МВД СССР. Вып. 12. Волгоград, 1976. 4.20. 4.21. Великошин И.И., Стремовский В.А. Соблюдение процессуального порядка отказов в возбуждении уголовного дела // Информационный бюллетень УВД Краснодарского края. 1972. №5. 4.22. 4.23. Власов В. Обсуждая проекты УПК // Российская юстиция. 1994. № 12. 4.24. 4.25. Воденицкий В.П. Использование специальных судебно-медицинских познаний в стадии возбуждения уголовных дел // Теория и практика криминалистики и судебной экспертизы. Саратов, 1989. 4.26. 4.27. Волынский А. Почему слабо используется криминалистическая наука и техника? // Социалистическая законность. 1988. № 10. 4.28. 4.29. Воробьев М. По заявлению граждан // Социалистическая законность. 1984. № 1. 4.30. 4.31. Вотто Ю.В. К вопросу об использовании специалиста психолога в стадии возбуждения уголовного дела в отношении несовершеннолетних правонарушителей // Тактика и психология взаимодействия следователя и эксперта. Свердловск, 1989. 4.32. 4.33. Габдуллин P.P., Гронкин К.Б. Анонимные заявления как повод к началу уголовно- процессуальной деятельности // XXVII съезд КПСС и вопросы совершенствования пра- вовых мер борьбы с преступностью. Омск, 1987. 4.34. 4.35. Гаврилов А.К. Классификация сообщений о преступлениях и процессуальные последствия их рассмотрения следователями и органами дознания // Труды ВШ МВД. Вып. 3. Волгоград, 1970. 4.36.

215

4.25. Готлиб P.M. Некоторые вопросы прокурорского надзора за законностью в стадии

возбуждения уголовного дела органами дознания // Ученые записки / Дальневосточный гос. ун-т. Владивосток, 1969.

4.26. Готлиб P.M. Прокурорский надзор за соблюдением законности при разрешении заявлений о преступлениях // Социалистическая законность. 1981. № 6. 4.27. 4.28. Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления // Правоведение. 1982. № 5. 4.29. 4.30. Гуляев А.П. О повышении надежности доказывания на стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы надежности доказывания в советском уголовном процессе. М.,1984. 4.31. 4.32. Густов Г.А., Танасевич В.Г. Признаки хищений социалистической собственности // Вопросы совершенствования предварительного следствия. Л., 1971. . 4.33. 4.34. Давлетов А., Семенцов В. Оперативная видео- и звукозапись // Социалистическая законность. 1991. № 11. 4.35. 4.36. Данилюк С.А., Леконцев Ю.И. Рассмотрение заявлений о преступлениях: проблемы и перспективы // Проблемы предварительного следствия и дознания. Сборник трудов / ВНИИ МВД РФ. М., 1993. 4.37. 4.38. Демидов И. Оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс // Законность. 1993. №8. 4.39. 4.40. Джумамуратов Ш. О сроках рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Советская юстиция. 1983. № 3. 4.41. 4.42. Доля Е. Закон об оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. 1996. № 2. 4.43. 4.44. Доля Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Советская юстиция. 1993. № 3. 4.45. 4.46. Доля Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам // Российская юстиция. 1995. № 5. 4.47. 4.48. Дорохов В.Я. Возбуждение уголовного дела как первоначальная часть стадии предварительного расследования // Ученые записки / Пермский гос. ун-т. Сер. 10. Вып. 4. Пермь, 1955. 4.49. 4.50. Дорохов В.Я. Понятие доказательств в советском уголовном процессе // Советское государство и право. 1964. № 9. 4.51.

216

4.39. Дубинский А.Я. Процессуальный порядок разрешения вопроса о возбуждении уго- ловного дела // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1991. 4.40. 4.41. Дубинский А.Я., Пидюков П.П. Основания к отказу в возбуждении уголовного дела // Проблемы правоведения 1990. № 50. 4.42. 4.43. Елесин В.И., Шавшин М.Н. Рассмотрение и разрешение органами внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях // Сборник трудов / ВНИИ МВД СССР. 1972. № 23. 4.44. 4.45. Зажицкий В.И. Вопросы доказательственного права // Советская юстиция. 1992. № 19- 20. 4.46. 4.47. Зажицкий В.И. Закон об оперативно-розыскной деятельности не идеален // Советская юстиция. 1993. № 5. 4.48. 4.49. Зажицкий В.И. Правовая регламентация деятельности по обнаружению признаков преступления // Правоведение. 1992. № 4. 4.50. 4.51. Зажицкий В.И. Связь оперативно-розыскной и уголовно-процессуальной деятельности в российском законодательстве // Российская юстиция. 1996. № 2. 4.52. 4.53. Зусь Л.В. Прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела // Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. Владивосток, 1970. 4.54. 4.55. Карнеева Л.М. Доказательственное значение материалов видео- и звукозаписи // Вестник Верховного Суда СССР. 1991. № 7. 4.56. 4.57. Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела // Советское государство и право. 1975. № 2. 4.58. 4.59. Карнеева Л.М. Основание отказа в возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1977. № 3. 4.60. 4.61. Карнеева Л.М. Пути укрепления законности при отказе в возбуждении уголовных дел // XXV съезд партии и задачи следственного аппарата органов внутренних дел. Волгоград, 1974. 4.62. 4.63. Карнеева Л.М. Уголовно-процессуальный закон и практика доказывания // Социалистическая законность. 1990. № 1. 4.64. 4.65. Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия // Вопросы предупреждения преступлений. Вып. 4. М., 1966. 4.66.

217

4.53. Кобонов П. Надзор за применением научно-технических средств при расследовании //

Социалистическая законность. 1995. № 35.

4.54. Коваленко Б. Понятие и правомерность проведения специальных исследований в стадии возбуждения уголовного дела // Укрепление законности и правопорядка в деятельности органов внутренних дел. М., 1988. 4.55. 4.56. Кожевников О.А. О прокурорском надзоре за законностью отказов в возбуждении уголовных дел // Вопросы применения нового законодательства о прокуратуре. Свердловск, 1983. 4.57. 4.58. Кожевников О.А. Правовые средства прокурорского надзора за возбуждением уголовных дел // Проблемы совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Свердловск, 1985. 4.59. 4.60. Козусев А. Проверка сообщений о безвестном исчезновении граждан // Социалистическая законность. 1991. № 12. 4.61. 4.62. Кокорев Л.Д. Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы // Сборник научных трудов. Воронеж, 1979. 4.63. 4.64. Комиссаров В., Пономарева Л. Расследование изнасилований // Законность. 1993. № 9. 4.65. 4.66. Корюкаев В.П. Отказ в возбуждении уголовного дела // Вопросы совершенствования деятельности аппаратов милиции и криминалистических подразделений. М., 1980. 4.67. 4.68. Корюкаев В.П. Предмет доказывания при отказе в возбуждении уголовного дела // Совершенствование деятельности милиции и следственного аппарата. М., 1982. 4.69. 4.70. Кривенко Т., Куранова Э. Расследование преступлений в среде экономики // Законность. 1995. №8. 4.71. 4.72. Крючатов И.А. Обоснованное возбуждение уголовного дела - гарантия соблюдения социалистической законности // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1968. 4.73. 4.74. Кузнецов Н.П. Проблемы прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела // Развитие теории и практики уголовного судопроизводства в свете нового законода- тельства о Верховном Суде СССР, Прокуратура СССР и Адвокатура СССР. Воронеж, 1981. 4.75. 4.76. Ларин A.M. Версии при возбуждении уголовного дела // Социалистическая законность. 1976. №1. 4.77.

218

4.66. Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела // Советское государ- ство и право. 1978. № 5. 4.67. 4.68. Лупинская П.А. Социологическая и гносеологическая природа процессуальных решений // Советское государство и право. 1970. № 3. 4.69. 4.70. Лупинская П.А., Карнеева Л.М. Конституция СССР и дальнейшее укрепление социалистической законности и правопорядка // Сборник научных трудов. М., 1979. 4.71. 4.72. Маков В. Законодательство о возбуждении уголовного дела // Законность. 1997. № 1. 4.73. 4.74. Макушенко Л.П. Прокурорский надзор за исполнением законодательства, регламентирующего оперативно-розыскную деятельность // Вопросы теории законности и прокурорского надзора. М., 1994. 4.75. 4.76. Малкин В. Проверка регистрации и разрешений заявлений // Социалистическая законность. 1982. №4. 4.77. 4.78. Манаев Ю.В. Обоснованность процессуальных решений следователя // Советское государство и право. 1978. № 5. 4.79. 4.80. Масленникова Л. Проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела // Со- циалистическая законность. 1989. № 6. 4.81. 4.82. Медведев СИ. К вопросу о назначении экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела // Использование научных положений криминалистики и специальной техники в борьбе с преступностью в ИТУ. Рязань, 1980. 4.83. 4.84. Микеенко М.Н. Вопросы доказывания в стадиях возбуждения уголовного дела, предания суду и исполнения приговора // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. М., 1983. 4.85. 4.86. Михайлов В.А. Проблемы совершенствования процессуальной деятельности органов внутренних дел в стадии возбуждения уголовного дела // Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. М., 1988. 4.87. 4.88. Михайлов В.А. Прокурорский надзор и некоторые вопросы предупреждения ошибок в прекращении уголовных дел // Изучение и предупреждение преступности. Вып. 8. Воро- неж, 1968. 4.89. 4.90. Михайлов В.А. Организация раскрытия и расследования преступлений // Труды Академии МВД РФ. М., 1995. 4.91.

219

4.79. Незванов Г.Г. Проверка оснований к возбуждению уголовного дела // Научные труды

/ Ташкентский гос. ун-т. Вып. 309. Ташкент, 1967.

4.80. Павлов Н.Е. Проблемы правового регулирования рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях // Актуальные проблемы расследования преступлений: Труды Академии МВД РФ. М., 1995. 4.81. 4.82. Пашкевич П.Ф. Закон и судейское усмотрение // Советское государство и право. 1982. №1. 4.83. 4.84. Пашкевич П.Ф. Объективность судебного исследования уголовного дела // Советская юстиция. 1961. № 10. 4.85. 4.86. Пидюков П.И. К вопросу о виновности лица в совершении деяния, содержащего признаки преступления при отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям // Проблемы социалистической законности. Харьков, 1989. 4.87. 4.88. Предмет надзора и полномочия прокурора в сфере оперативно-розыскной деятельности // Расследование и прокурорский надзор за законностью деятельности следователей. Н. Новгород, 1994. 4.89. 4.90. Проблемы дальнейшего укрепления социалистической законности при расследовании преступлений органами внутренних дел: Сборник научных трудов. Киев, 1988. 4.91. 4.92. Проблемы предварительного следствия и дознания: Сборник научных трудов. М, 1993. 4.93. 4.94. Прокофьев Ю.Н. Процессуальная форма документов на стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы советского государства и права. Вып. 9-10. Иркутск, 1975. 4.95. 4.96. Радутная Е.С. Процессуальная самостоятельность следователя как гарантия законности и обоснованности возбуждения уголовного дела // Охрана прав граждан в уголовном судопроизводстве. М., 1989. 4.97. 4.98. Развитие и применение уголовно-процессуального производства: Сборник научных трудов. Воронеж, 1987. 4.99. 4.100. Расследование доведения до самоубийства // Институт усовершенствования следственных работников. М.; Л., 1982. 4.101. 4.102. Рассмотрение заявлений и сообщений о хищениях государственного и общественного имущества: Сборник научных трудов. М., 1986. 4.103.

220

4.92. Ратинов А.Р. Взаимодействие следователей прокуратуры и милиции при расследова- нии преступлений.// Практика применения нового уголовно-процессуального законода- тельства. М, 1962. 4.93. 4.94. Ратинов А.Р. Правосознание как источник правовой активности и регулятор правового поведения // Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. Вып. 25. М., 1970. 4.95. 4.94. Ратинов А.Р. Структура и функция правового сознания // Проблемы социологического права. Вып. 1. Вильнюс, 1970.

4.95. Рогаткин А., Петрухин И. О реформе уголовно-процессуального законодательства // Законность. 1996. № 2. 4.96. 4.97. Рооп Х.А. О соотношении судебной экспертизы и возбуждения уголовных дел // Сборник материалов научно-практической конференции по процессуальным и методическим вопросам судебной экспертизы. Таллин, 1971. 4.98. 4.99. Савнюк Л. Учет заявлений о преступлениях // Социалистическая законность. 1984. № 1. 4.100. 4.101. Самойлов С. Законность отмены решений об отказе в возбуждении дела // Социалистическая законность. 1982. № 4. 4.102. 4.103. Селезнев М.А. Взаимодействие следователей и органов дознания // Информационный бюллетень (М.). 1997. № 1. 4.104. 4.105. Селезнев М.А. Законность в оперативно-розыскной деятельности // Российская юстиция. 1994. №3. 4.106. 4.107. Сердюков П.П. К вопросу о доказывании в стадии возбуждения уголовного дела // Проблемы борьбы с преступностью. Иркутск, 1970. 4.108. 4.109. Соловьева Т.А. Оценочные понятия и суждения в уголовно-процессуальном праве // Правоведение. 1986. № 3. 4.110. 4.111. Стрелец Е. Использование данных оперативно-розыскных мероприятий // Законность. 1994. №11. 4.112. 4.113. Стрелец Е. Прокурорский надзор и эффективность оперативно-розыскных мероприятий // Законность. 1995. № 8. 4.114. 4.115. Тетерин Б.С. Законопроект не учел мнения юридической общественности // Российская юстиция. 1994. № 12. 4.116.

221

4.106. Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в советском уголовном процессе //

Правоведение. 1964. № 2.

4.107. Токарев Е.В. О некоторых проблемах нормативно-правового регулирования оперативно-розыскных функций в управлении органов внутренних дел // Труды Академии МВД РФ. М., 1995. 4.108. 4.109. Томин В.Т., Ваулин Э. Д. К вопросу о производстве следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела // За дальнейшее укрепление социалистической законности. Вып. 1. Омск, 1967. 4.110. 4.111. Трубин Н. Активнее осуществлять надзор за законностью решений органов дознания по заявлениям о преступлениях // Социалистическая законность. 1980, № 1. 4.112. 4.113. Трубин Н. Проблема укрепления законности в стадии возбуждения уголовного дела // Социалистическая законность. 1980. №13. 4.114. 4.115. Трубин Н. Прокурорский надзор за соблюдением уголовно-процессуальных сроков // Социалистическая законность. 1984. № 8. 4.116. 4.117. Трусов А.И. Судебные доказательства в свете идей кибернетики // Вопросы кибернетики и права. М., 1967. 4.118. 4.119. Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы правоприменительной деятельности: Сборник научных трудов. Омск, 1989. 4.120. 4.121. Ульянова Л.Т. Недостаточность доказательств // Социалистическая законность. 1970. №12. 4.122. 4.123. Ульянова Л.Т. О доказывании в стадии возбуждения уголовного дела // Вестник МГУ. Сер. 12: Право. 1971. №3. 4.124. 4.125. Файзулин М. Поводы к возбуждению уголовного дела: правовая реформа // Советская юстиция. 1993. № 23. 4.126. 4.127. Хомич В. Предварительная проверка материалов, послуживших поводом к возбуждению уголовного дела // Законность 1995. № 12. 4.128. 4.129. Чувилев А.А. Анализ статданных о своевременном и обоснованном разрешении заявлений и сообщений о преступлениях // Социалистическая законность. 1980. № 10. 4.130. 4.131. Чувилев А.А. Действия следователя при выявлении нового преступления // Законность. 1994. №7. 4.132.

222

4.120. Чувилев А.А. Прокурорский надзор за исполнением законов в оперативно-розыскной

деятельности // Законность. 1995. № 6.

4.121. Чувилев А.А. Особенности повода, оснований и порядка возбуждения уголовного дела по оперативно-розыскным данным // Проблемы теории и практики правоохранительной деятельности советской милиции. М., 1983. 4.122. 4.123. Чувилев А.А., Белкин Р.С. Прокурорский надзор за законностью процессуальных решений следователей, принятых на основе оперативно-розыскных данных // Совершенствование деятельности правоохранительных органов. М., 1984. 4.124. 4.125. Шарахин В.П. Соблюдение ленинских принципов социалистической законности при расследовании преступлений // Ленинские принципы в следственной работе. Волгоград, 1970. 4.126. 4.127. Шейфер С.А. Доказательственные аспекты закона об оперативно-розыскной деятельности // Государство и право. 1994. № 1. 4.128. 4.129. Шейфер С.А. Структура собирания доказательств // Вопросы осуществления правосудия по уголовным делам. Калининград, 1982. 4.130. 4.131. Шумилов А. Оперативно-розыскной закон дает задний ход // Российская юстиция. 1995. №7. 4.132. 5. Диссертации и авторефераты

5.1. Акулинчев А.С. Вопросы совершенствования прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела: Дис. … канд. юр. наук. М., 1980. 5.2. 5.3. Афанасьев B.C. Процессуальная деятельность в стадии возбуждения уголовного дела: Дис…. канд. юр. наук. М, 1972. 5.4. 5.5. Буторин Л.А. Обеспечение обязательного и своевременного рассмотрения органами внутренних дел заявлений и сообщений о преступлениях: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 1987. 5.6. 5.7. Вандер М.Б. Проблемы совершенствования научно-технических средств и их применение в процессе доказывания по уголовному делу: Автореф. дис. … д-ра юр. наук. М, 1994. 5.8.

223

5.5. Великошин И.И. Обеспечение законности и обоснованности отказов в возбуждении

уголовного дела: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 1980.

5.6. Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам: Дис. (в виде научного доклада)… д-ра юр. наук. Владикавказ, 1995. 5.7. 5.8. Диденко В.И. Использование следователем фактических данных, полученных в результате применения в оперативно-розыскной деятельности аудио- и видеосъемки, фото- и киносъемки: Дис…. канд. юр. наук. М, 1995. 5.9. 5.10. Еремян А.В. Основания к возбуждению уголовного дела: Дис…. канд. юр. наук. М., 1989. 5.11. 5.12. Замылин Е.М. Тактико-психологические основы допроса в конфликтной ситуации: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Волгоград, 1996. 5.13. 5.14. Кан М.П. Процессуальные функции прокурора в досудебных стадиях уголовного судопроизводства: Дис…. канд. юр. наук. Ташкент, 1988. 5.15. 5.16. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве: Дис. … канд. юр. наук. М.,1996. 5.17. 5.18. Климов И.А. Оперативно-розыскная деятельность органов внутренних дел как процесс познания: Дис. … канд. юр. наук. М, 1995. 5.19. 5.20. Ковалев М.А. Процессуальные вопросы прокурорского надзора в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис…. канд. юр. наук. М.,1974. 5.21. 5.22. Ковтун Н.Н. Обеспечение неотвратимости уголовной ответственности за преступления в стадии возбуждения уголовного дела: Автореф. дис…. канд. юр. наук. М., 1992. 5.23. 5.24. Кожевников О.А. Прокурорский надзор за законностью возбуждения уголовного дела: Дис. … канд. юр. наук. Свердловск, 1987. 5.25. 5.26. Колосов Н.Ф. Совершенствование организации раскрытия и методики расследования ДТП, совершенных в условиях неочевидности: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Волгоград, 1996. 5.27. 5.28. Кузнецов Н.П. Доказывание и его особенности на стадиях уголовного процесса России: Дис. … д-ра юр. наук. Воронеж, 1998. 5.29. 5.30. Ларин A.M. Доказывание на предварительном расследовании в советском уголовном процессе: Дис…. канд. юр. наук. М., 1961. 5.31.

224

5.19. ЛысовН.Н. Криминалистическое учение о фиксации доказательственной информации в деятельности по выявлению и раскрытию преступлений: Автореф. дис. … д-ра юр. наук. М, 1995. 5.20. 5.21. Ляш А.А. Вещественные доказательства в досудебных стадиях уголовного процесса: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Киев, 1988. 5.22. 5.23. Марфицин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела: Дис…. канд. юр. наук. М, 1993. 5.24. 5.25. Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу: Автореф. дис…. канд. юр. наук. М., 1990. 5.26. 5.27. Панюшкин В.А. Правовые основы использования достижений научно-технического прогресса в уголовном судопроизводстве: Автореф. дис…. канд. юр. наук. Л., 1980. 5.28. 5.29. Пидюков П.П. Отказ в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Киев, 1990. 5.30. 5.31. Письменный Д.М. Отказ в возбуждении уголовного дела в советском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юр. наук. Харьков, 1980. 5.32. 5.33. Рооп Х.А. Возбуждение уголовного дела: Автореф. дис…. канд. юр. наук. Тарту, 1967. 5.34. 5.35. Рыков А.Б. Установление события преступления на досудебных стадиях уголовного процесса: Дис…. канд. юр. наук. Воронеж, 1995. 5.36. 5.1. Соловьев А.Д. Процессуальные вопросы установления истины на предварительном следствии: Автореф. дис…. д-ра юр. наук. Киев, 1969.

5.29. Танасевич В.Г. Проблема борьбы с хищениями государственного и общественного имущества: Автореф. дис. … д-ра юр. наук. М., 1967. 5.30. 5.31. Тетенькин Б.А. Проверка доказательств в структуре уголовно-процессуального доказывания: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М.,1983. 5.32. 5.33. Филиппов М.Н. Прокурорский надзор за всесторонностью, полнотой и объективностью расследования преступлений: Дис…. канд. юр. наук. М., 1991. 5.34. 5.35. Чувилев А.А. Использование следователем оперативно-розыскной информации в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования: Автореф. дис. … канд. юр. наук. М., 1986. 5.36.

225 5.34. Шурухнов Н.Г. Предварительная проверка заявлений и сообщений о преступлениях в

стадии возбуждения уголовного дела: Дис. … канд. юр. наук. М., 1982.