lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Мезинов, Дмитрий Анатольевич. - Преступная мотивация как объект познания в криминалистике: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Томск, 1999 188 с. РГБ ОД, 61:99-12/266-5

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И СПЕЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

УНИВЕРСИТЕТА

На правах рукописи

Мезинов Дм итрий Анатольевич I&ZTTV

ПРЕСТУПНАЯ МОТИВАЦИЯ КАК ОБЪЕКТ ПОЗНАНИЯ

В КРИМИНАЛИСТИКЕ

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

Научный руководитель - Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук,

профессор, Н.Г. Ведерников

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

ТОМСК-1999

2

ПЛАН ДИССЕРТАЦИИ.

План диссертации 2

Введение 3

Глава 1. История и современные тенденции развития исследований преступной мотивации в криминалистике 14

1.1. История развития взглядов о значении изучения личности преступника и преступной мотивации в процессе расследования преступлений 15 1.2. 1.3. Современные тенденции развития криминалистического аспекта иссле- дований преступной мотивации 33 1.4. Глава 2. Понятие преступной мотивации в психологии и правовых науках 53

2.1. К общему представлению о мотивах преступного поведения 53

    1. Мотив как неосознаваемый компонент преступного поведения 70
    1. Преступная мотивация как субъективная детерминирующая система…87

Глава 3. Психолого-криминалистическая классификация свойств преступной мотивации и некоторых категорий преступников 100

3.1. Психолого-криминалистическая классификация свойств процесса пре ступной мотивации 101

3.2. Психолого-криминалистическая классификация преступников по устой чивым свойствам мотивационной сферы личности 123

Список использованной литературы 172

3

ВВЕДЕНИЕ.

Актуальность темы исследования.

Область психологических явлений, обозначаемая понятиями мотивации и мотива, традиционно признается одним из важных объектов познания правовых наук. Это находит свое выражение, прежде всего, в том, что мотив преступления рассматривается в качестве существенного психологического обстоятельства, характеризующего личность преступника и определяющего степень его общественной опасности. В Уголовном кодексе Российской Федерации (УК РФ) мотив преступления сконструирован как основной или квалифицирующий признак того или иного состава преступления либо как обстоятельство, смягчающее или отягчающее ответственность при назначении наказания.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (УПК РСФСР) в ст.68, преду- сматривающей перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, в числе других требует обязательного установления мотивов преступления. Как важное обстоятельство, характеризующее личность обвиняемого (подозреваемого, подсудимого), мотив преступления учитывается и при принятии ряда весьма существенных процессуальных решений по уголовному делу.

Мотивация преступного поведения широко исследуется также в крими- нологии при изучении причин совершения преступлений и личности преступника. Таким образом, изучение мотивации преступной деятельности имеет уголовно-правовое, уголовно-процессуальное и криминологическое значение. Исследованию названных аспектов преступной мотивации посвящены монографические исследования представителей соответствующих наук }

Вследствие большого значения, придаваемого мотивам совершения пре- ступления законом и имеющимися исследованиями представителей других правовых наук, ученые-криминалисты не могли оставить без внимания вопро-

1 См.: Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань, 1982; Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание. - Воронеж, 1975; Лунеев В.В. - Мотивация преступного поведения. - М.: Наука, 1991 и др.

4

сы изучения преступной мотивации. В той или иной мере эти вопросы затрагивались в работах, посвященных комплексному изучению личности обвиняемого в процессе расследования преступлений2, в работах посвященных тактике осмотра места происшествия, в особенности в связи с установлением свойств личности преступника по следам на месте происшествия3. Отдельные вопросы криминалистического исследования преступной мотивации затрагивались в работах, посвященных проблемам криминалистической методики расследования преступлений.4 Высказанные в названных работах суждения и предложения по вопросам изучения мотивов преступлений в известной мере способствовали совершенствованию криминалистических приемов и методов расследования преступлений и решению иных задач криминалистики.

Однако, в своих представлениях о преступной мотивации ученые- криминалисты исходят в основном из ограниченного набора формулировок отдельных видов мотивов преступлений, называемых в законе, как «корысть», «месть», «хулиганские побуждения» и подобных им, и соответствующего понятия мотива преступления, разработанного в науке уголовного права. В ряде

2 См.: Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе расследования. - Томск, 1968 - с. 34, 44; Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. - М., Юрид. лит., 1969. - с. 9, 25-28, 40,42-43; Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. - Мм Юрид. лит., 1971. - с. 35; Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий. - Свердловск, 1973. - с. 44, 50-51; Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. - Л., 1973. - с. 61-62; Ма-тусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступлений. - Минск, 1975. - с. 13, 30, 55 и др.

См.: Попов В.И. Осмотр места происшествия. - М.: Госюриздат, 1959. - с. 4; Колмаков В.П. Следственный осмотр. - М.: Юрид. лит., 1969. - с. 34; Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления. Дисс. на соиск. учен. степ. канд. юр. наук. - Томск, 1990. - с. 100-108 и др.

См.: Антипов В.П. Криминалистическая характеристика преступлений и системы типичных версий. - Иркутск, Изд-во Иркут. ун-та, 1982. - с. 51; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. - М.: Изд-во МГУ, 1984. - с. 120; Возгрин И.А. Научные основы криминалистической методики расследования преступлений. Курс лекций. Ч.4.- Спб, 1993. - с. 26; Корноухов В.Е. Основы общей теории криминалистики. -Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1993. - с. 26, 121; Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - с. 85 - 88; Хо-менко А.Н. Связь личности преступника, как элемента криминалистической характеристики преступления, с другими ее элементами // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. - Томск, Изд-во ТГУ, 1989. - с. 43 и др.

5

случаев при этом ученые-криминалисты заимствуют представления о преступной мотивации, разработанные в других правовых науках, и используют данные представления в своих работах, не пытаясь теоретически развивать и оценивать их с позиции собственно криминалистических целей и задач.

Вместе с тем, используемые представления о преступной мотивации, предполагающие упрощенное объяснение психологических причин совершения преступлений лишь с помощью ограниченного набора отмеченных уголовно-правовых форм мотивов преступлений, не отражают адекватно существующее реально богатство и сложность мотивирующих факторов преступления, что подтверждается современными исследованиями ученых-криминологов5.

Кроме констатации недостатков, связанных с использованием учеными- криминалистами упрощенных представлений о преступной мотивации, следует сделать общий вывод о том, что криминалистический аспект преступной мотивации, по сравнению с исследованиями мотивов в других правовых науках, разработан явно недостаточно. Изучение криминалистической литературы свидетельствует об отсутствии монографий, специально посвященных преступной мотивации, в отличие от положения, существующего в науках уголовного права, уголовного процесса и криминологии. В отмеченных выше работах крими- налистическое значение преступной мотивации освещается лишь в отдельных суждениях и предложениях, в основном в связи с исследованиями других проблем; преступная мотивация в качестве самостоятельного объекта криминалистического познания в них не рассматривается.

Между тем, потребность в специальном, самостоятельном исследовании преступной мотивации в криминалистике дополнительно обосновывается также рядом иных обстоятельств. В частности, лишь в последнее время, вследствие преодоления идеологических барьеров, признанных отечественной научной общественностью достижений психологической науки в области изучения

См.: Антонян Ю.М., Самовичев Е.Г. Неблагоприятные условия формирования личности и преступное поведение. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1983. - с. 47-48; Криминальная мотивация. -М.: Наука, 1986. - с. 157-189; Лунеев В.В. Указ. раб. и др.

6

глубинных психологических детерминант человеческого поведения и необходимостью учета, систематизации и переработки этих достижений для решения специфических задач науки криминалистики. Некоторые из этих достижений уже получили достаточно богатый опыт позитивного использования в научных разработках ряда зарубежных авторов, в том числе посвященных методике построения психологического «портрета» неизвестного преступника.7 Творческое использование разработок и методов исследования психологической науки с последующей их переработкой призвано расширить познавательные возможности науки криминалистики и повысить эффективность деятельности по раскрытию и расследованию преступлений.

Цель и задачи диссертационного исследования.

Неразработанность темы исследования, наряду с ее актуальностью, пре- допределили цель и задачи настоящей диссертации. Целью представленной работы является исследование и дальнейшая разработка теоретических, методологических и методических положений, призванных обеспечить полное и всестороннее изучение преступной мотивации для решения криминалистических задач, возникающих в процессе раскрытия и расследования преступлений, а также разработка на основе полученных выводов рекомендаций, направленных на повышение эффективности соответствующей практической деятельности правоохранительных органов. Для достижения этой цели потребовалось решить следующие взаимосвязанные задачи:

• проанализировать историю развития взглядов о значении изучения личности преступника и преступной мотивации в процессе расследования преступлений и определить современные тенденции развития криминалистическо-

См: Фрейд 3. Психология бессознательного. - М., 1989; Адлер А. Индивидуальная психо- логия. // История зарубежной психологии: Тексты. - М., 1986; Юнг К. Г. Аналитическая психология. // История зарубежной психологии: Тексты. - М., 1986 и др.

См.: Burgess A., Douglas J., Hartman С, McCormack A., and Ressler R. Sexual Homicide: A Motivational Model. // Journal of Interpersonal Violence. - 1986. - Vol.1 - N3. - September - pp.251-272; Holmes R., DeBurger J. Serial Murder. - Newbury Park, CA: Sage Pubications, 1988; Douglas J., Munn C. Violent Crime Scene Analysis: Modus Operandi, Signature and Staging // FBI Law Enforcement Bulletin. - 1992. - N2 и др.

7

го аспекта исследований преступной мотивации;

• изучить в сравнительном плане представления о преступной мотивации как объекте познания, имеющиеся в отечественной и зарубежной криминали-

?. стической литературе;

• определить криминалистические задачи изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений; • • подвергнуть анализу, в соответствии с криминалистическими задачами, имеющиеся в психологической и правовой литературе современные исследования в области психологических явлений, обозначаемых понятиями мотива и мотивации, и определить адекватно отражающие их психологические детерминанты преступного поведения, дающие представление о личности преступника; • ! • выявить криминалистически значимые закономерности проявлений во вне

ф преступной мотивации и разработать психолого-криминалистическую клас-

  сификацию свойств преступной мотивации;

| • внести предложения по использованию психолого- криминалистической

W классификации свойств преступной мотивации в качестве основания по-

строения соответствующих классификаций лиц, совершивших насильственные и корыстно-насильственные преступления.

Методология и методы диссертационного исследования.

Изученный и проанализированный в диссертации материал лежит на стыке нескольких областей знаний: криминалистики и смежных с ней правовых наук, в том числе уголовного права, уголовного процесса, криминологии, а Ф, также общей психологии, психоанализа, патопсихологии и психодиагностики.

В качестве основного метода исследования в работе использовался общенаучный диалектический метод, который в соответствии с наиболее признанной методологией исследования психических явлений, разрабатываемой в отечественной философии и общей психологии, дополнялся системным и дея-

8

тельностным подходами8. В работе нашли применение также специальные методы познания: сравнительно-аналитический, статистический, конкретно- исторический и метод корреляционного анализа.

В качестве методов сбора эмпирических данных использовались тради- ционные методы судебно-психологического исследования личности преступника (обвиняемого, подсудимого): анализ результатов деятельности, опосредованное наблюдение, обобщение независимых характеристик, биографический метод. При применении данных методов были проанализированы сведения, содержащиеся в различных документах, имеющихся в уголовных делах: в протоколах осмотра места происшествия; в протоколах допросов как подозреваемых и обвиняемых, так и свидетелей потерпевших; в медицинских документах в отношении обвиняемого; в выписках из личных дел и характеристиках с места жительства, учебы, работы, из мест лишения свободы (для ранее судимых), а также в приговорах по прежним судимостям; в заключениях различных экспертиз, особенно судебно-психологических и психолого-психиатрических.

Другую группу методов сбора эмпирических данных составляли психо- диагностические методы: метод интервью, метод тестирования, метод проективных методик. В целях достаточно полного и глубокого выявления устойчивых свойств личности обследуемых лиц использовались такие психодиагностические методики, как психологическая методика Kaersy9, психогеометрический тест10, дихотомический тест М. Люшера11. Среди них две последних методики относятся к так называем проективным методикам, позволяющим изучать бессознательную сферу личности, учитывать искажающее влияние механизмов психологической защиты и умышленное стремление изучаемых лиц к сокрытию истинного знания о своих психических свойствах. Названные мето-

См.: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. - М.: Наука, 1973; Каган М.С. Человеческая деятельность.(Опыт системного анализа). - М., Политиздат., 1974; Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М., 1975 и др.

9 Содержание опросника и описание 16-ти типов личности, определяемых в результате его применения см.: Кречер О., Тьюсон Дж. М. Типы людей. - М, Персей, Вече, Акт, 1995.

10 ™МСП «Катарсис» «Психологический центр» БИТ, 1992.

11 См.: Люшер М. Цвет вашего характера. - М., Персей, Вече, Акт, 1996.

9

дики, как и обработка полученных при их использовании результатов, были компьтеризированы и применялись в специально оборудованном кабинете кафедры криминалистики ЮИ ТГУ в Октябрьском РОВД г. Томска.

В ходе эмпирических исследований были проанализированы материалы 100 уголовных дел о 106 преступлениях, содержащих признаки применения насилия против личности (ст. ст. 111, 132, 161, 162, 213 УК РФ), находившихся в производстве следователей следственного отдела Октябрьского РОВД г. Томска в 1997-1999г.г. и переданных в дальнейшем в суд с обвинительным заключением. Были протестированы 118 проходивших по изученным уголовным делам обвиняемых. Для дополнения и уточнения эмпирических данных проводились беседы со следователями, расследовавшими изученные уголовные дела.

Кроме того, в диссертации использовались результаты ранее проведенного анализа материалов 30 уголовных дел о корыстных и хулиганских убийст- вах, по которым в 1987-1993г.г. Томским областным судом вынесены обвинительные приговоры. В виду особой тщательности, полноты и всесторонности проведенного эмпирического исследования, связанных с многообразием примененных при этом методов и методик, указанное количество уголовных дел и изученных лиц можно рассматривать как достаточное для решения задач, поставленных в настоящем диссертационном исследовании.

Выбор для эмпирического исследования уголовных дел о преступлениях, содержащих признаки насилия против личности, и лиц, проходящих по ним в качестве обвиняемых, обусловлен тем, что лица, совершившие преступления с признаками насилия против личности, представляют особый интерес как объекты психологического исследования, ввиду отмеченного у них частого нали-чия признаков психической патологии. Это нередко определяет неразумность, непонятность, с точки зрения нормального человека, таких преступлений и, в тоже время, позволяет выявить индивидуальные психические свойства преступника, что имеет особое значение с позиции криминалистических целей и задач.

12 См.: Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. - М.: Наука, 1991. - с. 4.

10

Теоретическая база исследования.

Теоретическую базу исследования составили работы как отечественных, так и зарубежных авторов. В отечественной криминалистической литературе разработки и отдельные суждения, так или иначе относящиеся к вопросам исследования преступной мотивации характерны для многих авторов. Работы этих авторов были проанализированы в первую очередь. Среди них большое внимание уделялось работам Н.Т. Ведерникова, Ф.В. Глазырина, А.В. Дулова, М.Г Коршика, И.А. Матусевич, С.С. Степичева, А.Р. Ратинова, П.П. Цветкова и других авторов, где содержатся теоретические положения учения о личности обвиняемого на предварительном следствии. Ряд положений применительно к теме диссертационного исследования содержался также в работах Ю.И. Иль- ченко, В.П. Колмакова, И.Н. Максутова, О.Н. Сафаргалиевой, Б.Я. Петелина, В.И. Попова и других авторов, рассматривавших вопросы установления свойств личности преступника по следам на месте происшествия. Не меньшее внимание было уделено работам исследователей проблем криминалистической методики расследования преступлений, в том числе работам В.П. Антипова, Р.С. Белкина, И.А. Возгрина, В.К. Гавло, А.Н. Колесниченко, В.Е. Корноухова, И.Т. Кривошеина, В.А. Ледащева, В.А. Образцова, И.Ф. Пантелеева, Н.А. Селиванова, А.Н. Хоменко, Н.П. Яблокова и других.

Большое значение для определения криминалистических задач изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений и соответст- вующих целей научного исследования этого объекта имели работы зарубежных криминалистов, в частности, Э. Буржесс, Д. Дугласа, М. Олшейкера, Р. Рессле-ра, Б. Турвей, посвященные методике построения психологического «портрета» неизвестного преступника.

При написании диссертации потребовалось также проанализировать ра- боты представителей смежных с криминалистикой правовых наук, в том числе уголовного права, уголовного процесса, криминологии. Среди них были изучены работы Ю.М. Антоняна, Б.С. Волкова, В.В. Гульдана, П.С. Дагеля, К.Е. Игошева, Д.П. Котова, В.Н. Кудрявцева, В.В. Лунееева, Е.Г. Самовичева и дру-

11

гих. Кроме того, были проанализированы работы по общей психологии известных отечественных ученых-психологов А.Н. Леонтьева, Б.Ф. Ломова, А.В. Петровского, С.Л. Рубинштейна, М.Г. Ярошевского и других. Исследования названных авторов, вместе с работами зарубежных ученых- психологов А. Мас-лоу, 3. Фрейда, К.Г. Юнга и других, оказали большое влияние на совершенствование представлений о преступной мотивации как специфическом объекте криминалистического познания в данной диссертации.

Научная новизна результатов исследования и положения, выносимые на защиту.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что в нем впервые на монографическом уровне предпринята попытка разработки теоретических, методологических и методических основ рассмотрения пре- ступной мотивации в качестве специфического объекта криминалистического познания. Научной новизной отличается предлагаемое в работе понимание объема и содержания понятия преступной мотивации как специфического объекта криминалистического познания, криминалистических задач изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений.

К научной новизне настоящего исследования следует отнести использо- вание обширного круга познавательных подходов и методов других наук с приспособлением их для установления информации, имеющей значение при решении криминалистических задач, возникающих в процессе расследования преступлений. Впервые в отечественной криминалистике предлагается психолого-криминалистическая классификация свойств преступной мотивации, построение которой следует рассматривать в качестве одного из путей решения ранее поставленной в отечественной криминалистической науке13 задачи разработки психолого- криминалистической характеристики преступлений и личности преступника.

13 Гавло В.К. К вопросу о разработке психолого-криминалистической характеристики преступлений // Актуальные вопросы государства и права в современный период: Сб. статей/ Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск: изд-во ТГУ, 1994. - с. 216-218.

12

На защиту выносятся следующие основные положения диссертационного исследования:

• комплексный анализ истории и современных тенденций развития ис- следований преступной мотивации в отечественной и зарубежной криминалистике, выводы о причинах недостаточной разработанности вопросов изучения преступной мотивации в отечественной криминалистике; • • определение криминалистических задач изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений в соответствии с целями научного исследования данного объекта в криминалистике; • • результаты анализа наиболее известных современных исследований в области психологических явлений, обозначаемых понятиями мотива и мотивации; • • криминалистическое понимание объема и содержания преступной мо- тивации; • • выявленные криминалистически значимые закономерности проявления преступной мотивации при совершении преступления и разработанная на их основе психолого-криминалистическая классификация свойств преступной мотивации; • • разработанная на основе обобщенных признаков свойств мотивации классификация лиц, совершивших насильственные и корыстно- насильственные преступления. • Теоретическая и практическая значимость исследования.

Теоретическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что выявленные и систематизированные знания о преступной мотива- ции, являющейся важной подсистемой личности и деятельности преступника, расширяют и углубляют основы криминалистического учения о личности преступника (обвиняемого, подозреваемого). Последующее развитие ряда положений диссертации даст возможность дальнейшего совершенствования следст-

13

венной тактики и методики расследования преступлений, в частности, повысит эффективность установления и розыска лиц, совершающих преступления и их последующего изучения.

Выводы, классификационные разработки и предложения по их примене- нию, содержащиеся в диссертации, могут быть использованы в практической деятельности органов дознания и следствия для решения задач раскрытия и расследования преступлений, усиления борьбы с преступностью.

Материалы диссертации также могут быть использованы в учебном про- цессе юридических вузов при изучении курсов криминалистики, правовой психологии и криминологии.

Апробация результатов диссертационного исследования.

Результаты диссертационного исследования докладывались, обсуждались и получили одобрение на ряде научно-практических конференций в городах Томске (1997, 1998, 1999 гг.), Новосибирске (1996), Барнауле (1997г). Диссертационное исследование являлось также частью работы по гранту Российского гуманитарного научного фонда «Теоретико-методологические основы методики раскрытия и расследования преступлений на основе психолого-криминалистической типологии субъекта преступления».

Кроме того, материалы диссертации используются в учебном процессе, в частности, при чтении лекций и проведении практических занятий по отдельным темам курсов криминалистики и правовой психологии в юридическом институте Томского государственного университета.

Основные положения и выводы диссертации изложены автором как в опубликованных научных работах, так и в работах, представленных в печать.

Структура работы.

Диссертация изложена на 188 страницах машинописного текста и состоит из введения, трех глав и списка использованной литературы.

14

ГЛАВА 1.ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ

ИССЛЕДОВАНИЙ ПРЕСТУПНОЙ МОТИВАЦИИ В

КРИМИНАЛИСТИКЕ.

Данная глава посвящена анализу имеющихся в отечественной и зарубежной криминалистической литературе разработок и отдельных суждений по во- просам темы диссертации. При этом, для решения задач данной работы анализируются исследования не только собственно преступной мотивации, но и личности преступника в целом. Такой подход определяется принятым в диссертации за исходное, общим представлением о мотивации, соответствующим современным исследованиям, согласно которому, это явление в качестве объекта познания правовых наук представляет собой не отдельные мотивы преступления, либо даже их совокупность, а субъективную детерминирующую систему, являющуюся важнейшей, сложной и иерархически организованной подсистемой личности и деятельности преступника.14 Мотив преступления является лишь одним из элементов системы преступной мотивации.

По нашему мнению, данное представление наиболее адекватно отражает существующее объективно богатство и сложность психологических детерминант преступления, поэтому соответствующим должно быть и общее понимание объема и содержания понятия преступной мотивации как объекта криминалистического познания. Отсюда, преступная мотивация, как объект познания в криминалистике, рассматривается в диссертации в качестве составной и неразрывной части более общего объекта такого познания - личности преступника (подозреваемого, обвиняемого, подсудимого)15, что определяет общность

14 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 35-41.

15

Разграничение понятий подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, преступника связано с реальным процессуальным положением лица, в отношении которого ведется уголовное преследование, или стадией уголовного судопроизводства. Но такое лицо является объектом исследования криминалистики независимо от его процессуального положения. Оно может быть даже неизвестно в начале расследования, но объектом исследования криминалистики является и в этом случае. Для краткости автор считает возможным именовать указанных лиц термином «преступник», разумеется, с оговоркой, что расследование проводится в отношении предполагаемого преступника, а не преступника в полном правовом смысле данного по-

15

криминалистических задач изучения личности преступника и преступной мо тивации в процессе расследования преступлений. С учетом сказанного, в дан ной главе определяются криминалистические задачи, решению которых может ^ способствовать изучение преступной мотивации в процессе расследования

преступлений, соответствующие основные цели научного исследования названного объекта в криминалистике.

1.1. История развития взглядов о значении изучения личности преступника и преступной мотивации в процессе расследования

преступлений.

i Установление и изобличение лица, виновного в совершении преступного

11 деяния, всегда являлось одной из главных задач уголовного преследования.

  • Поэтому, можно констатировать, что рассмотрение личности преступника в

Ф

качестве объекта познания при раскрытии и расследовании преступлений имеет не менее давнее происхождение, чем само появление этого вида государственного принуждения. Как следствие, необходимость изучения сведений, характеризующих личность обвиняемого, находила отражение и в законодательных актах. Так, например, обращаясь к истории российского уголовного процесса, подтверждение этого можно найти еще в законодательстве начала 19-го века.16

В криминалистике в качестве основного объекта познания личность преступника рассматривалась уже в момент провозглашения создания данной нау-ки. Так, названный И.Н. Якимовым «отцом криминалистики» австрийский криминалист Г. Гросс, считал, что «важным условием точной деятельности су-

нятия. Сказанное не исключает возможности использования в данной работе для обозначения лиц, в отношении которых проводится уголовное преследование, терминов «обвиняемый», «подозреваемый», «подсудимый», особенно при анализе работ авторов, их употребляющих.

16 См., например: Свод законов Российской империи (законы уголовные). - T.XV - Кн. 2. О судопроизводстве по преступлениям. - Спб, 1832. - с. 277. - ст. 905. 1 Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. - М.: Изд-во НКВД, 1929 - С.23.

16

дебного следователя является основательное знание человека, как главного ма- териала предварительного следствия».18. Не случайно, он придавал большое значение применению психологических знаний в процессе расследования пре- ступлений, особо акцентируя внимание на психологии преступников19.

Учитывая, что с помощью понятия мотива исторически пытались объяснить человеческие поступки, это понятие традиционно использовалось и в практике расследования преступлений для понимания их причин и определе-

20

ния уголовно-правовой оценки преступного деяния и личности преступника. Установление мотива преступления рассматривалось в качестве важной задачи расследования и учеными, разрабатывавшими криминалистические приемы и методы расследования преступлений.21

Обратившись к советскому периоду истории отечественной криминалистики, можно отметить негативное влияние на современное состояние дел в области исследования проблем личности преступника, в том числе преступной мотивации, продолжительного - примерно с начала 30-х до конца 50-х годов - пробела в исследованиях, причем, как практического, так и теоретического ха- рактера. Как известно, этот перерыв в исследованиях был вызван идеологиче- скими причинами. Психология - наука, в центре которой стоят проблемы лич- ности, в этот период подверглась искусственному отбору только тех направлений и теорий этой науки, которые не противоречили идеологии советского го- сударства. Не прошедшие «отбор» направления, например, получившее при- знание в других странах психоаналитическое учение, были объявлены «лжена- учными» и «буржуазными» и запрещены, что сопровождалось - как характерная черта того времени - закрытием научных учреждений и психологических

Гросс Г. Руководство для судебных следователей, чинов общей и жандармской полиции. - Смоленск,1895 -Выпуск 1 -С.42-43

19 См. Гросс Г. Криминальная психология. - Грац, 1905.

20 См.: Петражицкий Л.И. О мотивах человеческих поступков, в особенности об этических мотивах и их разновидностях. - СПб., 1904; Владимиров Л.Е. Курс уголовного права. - М., 1908.-с. 22 и др.

21 См.: Вайнгардт А. Уголовная тактика. - Овруч, 1910. - с. 135-165, 232-236, 422-429; Яки мов И.Н. Указ. раб. - с. 181, 334.

17

отделов в школах и прочих учреждениях, волной репрессий.22 Более того, даже в целом наука психология едва не была подвергнута идеологическому осуждению и запрету.23

Еще более серьезный идеологический барьер стоял на пути распростра- нения психологических знаний в уголовном процессе. Репрессивному государству не нужны были знания в области психологии для проведения своей уголовной политики. Прикладная к юридической деятельности психологическая дисциплина - юридическая психология временно была забыта. Тем более не представляла никакого интереса с позиции репрессивной уголовной политики того периода личность подозреваемого, обвиняемого, подсудимого. Предложение А.И. Винберга и Б.М. Шавера включить в структуру частных методик расследования преступлений такие самостоятельные элементы, как «основные способы более быстрого и всестороннего изучения личности преступника» и «способы и методы выявления мотивов преступлений»25, следует рассматривать лишь как просто декларативное заявление, или хорошее, но в то время не- реализуемое в практике расследования преступлений, пожелание.

Надо отметить, что в первое десятилетие после революции 1917г., несмотря на некоторый перерыв в научных исследованиях, вызванный гражданской войной и отъездом многих ученых-правоведов (в том числе и криминали- стов) за границу, проблемам личности преступника в науках криминального (в широком смысле) цикла уделялось достаточное внимание. Особо отметим работу СВ. Познышева, который предложил типологию преступников по психо-

См.: Эткинд A.M. Эрос невозможного: Развитие психоанализа в России. - М.: Гнозис; Прогресс-Комплекс, 1994. - с. 248-271; Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. - Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1996. - Т. 1. - с. 229, 246-259.

23 Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Указ. раб. - с. 260-272.

24 См.: Васильев В.Л. Юридическая психология. - М.: Юрид. Лит., 1991. - с. 28; Еникеев М.И. Общая и юридическая психология. Часть 2: «Юридическая психология». - М.: Юрид. лит., 1996. - с. 26-27; Чуфаровский Ю.Ф. Юридическая психология. - М.: Юрист, 1995. - с. 12-13.

25 Криминалистика. - М., 1950. - с. 194.

26 См.: Сотонин К. Очерки криминальной психологии. - Казань, 1925; Гернет М.Н. В тюрь ме. Очерки тюремной психологии. - М., 1930; Преступный мир Москвы. - М., Изд-во «Право и жизнь», 1924 и др.

18

логическим критериям, имевшую определенное криминалистическое значе- ние.27 Причем, при описании типов преступников, особенно так называемых «эндогенных» преступников, немало внимания было уделено устойчивым мотивирующим факторам преступлений.28 В этот период были переведены и изданы на русском языке работы известных зарубежных авторов, в частности, родоначальника науки криминалистики Г. Гросса29, который, как выше говорилось, уделял большое внимание познанию психологических свойств личности преступника в связи с разработкой приемов и методов расследования преступлений.

После указанного перерыва обращение к проблемам личности преступника (обвиняемого, подозреваемого) было поначалу связано с попыткой опре- деления объема изучения личности обвиняемого в процессе расследования. Исследователи главным образом стремились привлечь внимание практиков к работе по изучению личности обвиняемого, подчеркнуть ее важность. Поэтому они намечали общие задачи изучения личности обвиняемого в процессе расследования независимо от специфических задач уголовно- правового, уголовно-процессуального, криминалистического и других аспектов исследования.30

В конце 60-х и в 70-е годы был издан ряд монографий, посвященных изучению личности обвиняемого в процессе расследования.31 Авторы по-

Познышев СВ. Криминальная психология. Преступные типы. - Л., Гос. изд-во, 1926.

28 Там же -с. 30-69,109-251.

29 Гросс Г. Руководство к расследованию преступлений. - М.: Изд-во НКВД, 1929.

30 См.: Корсаков Б., Любавин А. Исследование личности обвиняемого // Соц. законность. - 1959. - № 2; Герцензон А.А. Об изучении и предупреждении преступности // Сов. гос-во и право. - 1960. - № 7; Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. - Госюриздат, 1961; Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого. - Госюриздат, 1961; Бурчанинов В.П. Изучение личности обвиняемого в процессе расследова ния. Материалы научной конференции. - Томск, 1961 и др. Этим же вопросам были посвя щены многие статьи в сборнике: Вопросы методики изучения и предупреждения преступле ний. -Госюриздат, 1962.

31 См.: Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе расследования. - Томск, 1968; его же Личность обвиняемого и подсудимого. - Томск, 1978; Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. - М., Юрид. лит., 1969; Кривошеее А.С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. - М., Юрид. лит., 1971; Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. - Л., 1973; Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступлений. -Минск, 1975 и др.

19

прежнему стремились показать комплексное значение определения задач и объема (пределов) изучения личности обвиняемого для процесса расследования преступлений, но при этом выделяли и отдельные аспекты, соответствующие различным наукам уголовно-правового цикла.

Как в первых работах, так и в монографиях, вышедших в конце 60-х - 70-е годы, объем (пределы) или предмет изучения личности обвиняемого в про- цессе расследования был одним из основных обсуждаемых вопросов. Авторы первых работ продолжали попытки еще дореволюционных ученых-юристов дать общую формулу изучения личности субъекта преступления. При этом, если предложивший наиболее полную, среди дореволюционных ученых-юристов, формулу процессуалист М.М. Гродзинский ограничивал объем изучения личности обвиняемого указанием на те сведения, которые необходимы для решения вопросов о виновности обвиняемого (подсудимого) и степени его ответственности , то советские исследователи Б.Л. Корсаков и А.А. Любавин в своей формулировке кроме такого рода сведений выделили еще и факты, имеющие значение для определения путей исправления преступника. Кроме того, последние авторы закончили свою формулу рекомендацией о необходимости суду «иметь как можно более полное представление о личности винов-

33

ного».

Но столь общие формулировки не намечали конкретных путей исследо- вания личности обвиняемого на практике. Практические работники нуждались в более четких и определенных указаниях. Поэтому следующий подход к определению объема (пределов) изучения личности в процессе расследования привел к разработке перечней и классификаций конкретных сведений о личности обвиняемого, необходимых для решения различных правовых вопросов.34

Гродзинский М.М. Судебное изучение личности обвиняемого // Журнал Министерства юстиции. - 1916. - № 8. -с. 69.

33 Корсаков Б., Любавин А. Указ. раб. - с. 23.

34 См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 16; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. - Л., 1968. - с. 127-128; Цветков П.П. Указ. раб. - с. 20-93.

20

При ближайшем рассмотрении указанных перечней можно заметить, что их авторы исходили из указаний норм уголовного и уголовно- процессуального закона, предлагающих общие рекомендации о необходимости использования данных о личности обвиняемого (подсудимого) для решения отдельных вопросов по делу: об избрании меры пресечения, при квалификации деяния, при назначении меры наказания и т.д. Они в основном стремились наполнить конкретным содержанием абстрактные формулировки, употребляемые в нормах закона, типа «…иные данные характеризующие личность обвиняемого» (ст. 38 УК РСФСР 1961 года), а также имеющиеся и в настоящее время в ст. ст. 91,151, 313 УПК РСФСР указания на некоторые сведения о личности обвиняемого.

Таким образом, необходимые для установления сведения о личности субъекта преступления, можно сказать, подбирались произвольно под решение той или иной определяемой нормой закона задачи по уголовному делу. Несмотря на традицию завершать указанные перечни оговоркой о том, что перечисленные в них данные не являются исчерпывающими, на наш взгляд, определять основные направления и объем исследования личности обвиняемого, базируясь на совокупности норм закона, вряд ли было правильным, а скорее вряд ли было достаточным. Личность как сложную систему с бесконечным разнообразием свойств и сторон невозможно охватить такого рода перечнями. «При таком подходе, - справедливо считает Н.Т. Ведерников, - всегда есть опасность что-то упустить, не установить существенное обстоятельство, характерную черту, что не позволит получить при необходимости цельного представления о личности»35.

Н.Т. Ведерников предложил другой порядок определения основных на- правлений и объема исследования личности обвиняемого в процессе расследования. За исходное он берет личность как таковую, отсюда «основанием для классификации сведений о личности обвиняемого будут выступать объективно существующие стороны личности».36 С этим мнением следует согласиться. Та-

35 Ведерников Н. Т. Личность обвиняемого и подсудимого. - Томск, 1978. - с. 86.

36 Там же - с. 86.

21

кой подход более отвечает объективно существующему системному строению личности, чем подчиненная бессистемной совокупности норм закона произвольная разработка перечней у указанных выше авторов. Конечно, общие цели исследования личности обвиняемого в процессе расследования всегда определяются законом, например, ст. 2 УПК РСФСР, но для успешного достижения данных целей необходимо использовать объективные закономерности.

Аналогично, в рамках данной диссертации при определении основных направлений и объема исследования преступной мотивации в процессе расследования преступлений, следует исходить, на наш взгляд, из объективно существующих свойств, связей и сторон мотивации, а не из совокупности норм закона, где употреблено понятие мотива. Забегая вперед, скажем, что рассмотрению преступной мотивации как субъективной детерминирующей системы, являющейся подсистемой личности и деятельности преступника, ее отдельных элементов и раскрытию ее наиболее общих объективно существующих свойств, связей и сторон будет посвящена следующая глава. При этом, если Н.Т. Ведерников для определения основных направлений исследования личности обвиняемого и соответствующего перечня групп сведений, а позже и предложений о внесении изменений в законодательство, использовал разработки философии и социологии об основных сферах деятельности, в которых лич- ность проявляется той или другой своей стороной37, то в данной диссертации упор будет сделан на закономерностях мотивации, выявляемых психологией.

Криминалистические задачи изучения личности преступника и преступной мотивации в процессе расследования преступлений так же, как и уголовно- правовые, уголовно-процессуальные, криминологические и иные задачи, подчинены исходно общим целям, определяемым в законе, в первую очередь задачам уголовного судопроизводства, сформулированным в ст. 2 УПК РСФСР. Но закон правомерно ограничивается формулировкой общих целей, выделение же специфических задач применительно к отдельным аспектам деятельности по расследованию преступлений нуждается в специальном научном обосновании.

37 Там же - 86.

22

Как уже было сказано выше, в монографиях, посвященных комплексному исследованию личности обвиняемого в уголовном судопроизводстве, выделялся и криминалистический аспект.38 Большинство авторов отмеченных исследований не ставили перед собой цели осветить задачи и предмет криминалистического аспекта изучения личности обвиняемого достаточно полно и последовательно, не говоря уже о системности такого изучения. Они ограничивались простым перечислением некоторых вопросов криминалистического содержания, решению которых с очевидностью могло помочь исследование личности обвиняемого. Некоторое исключение составляют 3 группы криминалистических вопросов, выделенные в работе М.Г. Коршика и С.С. Степичева. Но и им не удалось полностью охватить весь объем задач криминалистического иссле- дования личности обвиняемого, кроме того, в их группировке вопросов весьма затруднительно обнаружить единый и четкий принцип конструирования этих группировок.39

Наиболее целостный подход, достаточно полно охватывающий объем задач криминалистического аспекта изучения личности обвиняемого, представ- лен, на наш взгляд, в работах Н.Т. Ведерникова. Исходя из специфики задач, для решения которых собираются разные сведения о личности обвиняемого, он выделяет два направления в криминалистическом аспекте изучения личности обвиняемого.40 Первое направление решает задачу раскрытия преступления и включает в себя совокупность действий следователя и органов дознания по собиранию и исследованию всевозможных данных, указывающих на того, кто совершил преступление. «Задача этого направления, первого этапа расследования, будет выполнена тогда, - считает Н.Т. Ведерников, - когда будет получен ответ на вопрос - кто он, совершивший преступление».41 Иными словами,

См.: Ведерников Н.Т. Указ. раб. - с. 66-76; Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 12-14; Кривошеее А.С. Указ. раб. - с. 8-28; Матусевич И. А. Указ. раб. - с. 26-33 и др.

39 Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 12-14.

40 Ведерников Н.Т. Неотвратимость наказания и изучение личности преступника. - Ленин ский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. - Свердловск, 1972.-с. 63 и след.

41 Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого. - Томск, 1978. - с. 67.

23

главным содержанием этого этапа является, по сути, установление идентифи- цирующих преступника свойств его личности. Второе направление включает в себя изучение личности уже известного, установленного обвиняемого. «Говоря образно, - пишет Н.Т. Ведерников, - оно должно отвечать на вопрос - каков он, субъект, которому предъявлено обвинение в совершении преступления».4 Позднее наличие двух направлений в криминалистическом изучении личности преступника (обвиняемого, подозреваемого) отмечали и другие авторы.43

Как известно, задачи, стоящие перед процессом расследования преступлений, являющиеся по своей сути задачами практической деятельности органов расследования, предопределяют и основные цели и направления научных кри- миналистических исследований. Отсюда, основные цели и направления иссле- дований проблем личности в рамках науки криминалистики так или иначе свя- заны с указанными практическими криминалистическими задачами.

С названными задачами должны быть связаны, на наш взгляд, и основные цели и направления криминалистических научных исследований преступной мотивации. Учитывая сказанное, все криминалистические научные исследования и разработки проблем преступной мотивации могут быть упорядочены и рассмотрены в соответствии с задачами указанных направлений криминали- стического изучения личности преступника в процессе расследования преступ- лений. Именно с позиции пригодности для решения данных практических задач должно оцениваться криминалистическое значение существующих научных исследований и разработок проблем преступной мотивации.

Представляется целесообразным вначале в общих чертах рассмотреть ис- следования, соответствующие второму направлению, т.е. изучению личности уже установленного обвиняемого. Исследования, связанные с первым направ- лением - с изучением данных о личности еще не установленного обвиняемого,

Там же - с. 67.

См.: Глазырин Ф.В. Изучение обвиняемого и тактика следственных действий. - Свердловск, 1973. - с. 13; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. - М: Изд-во МГУ, 1984. - с. 128; Криминалистика. - М.: Изд-во БЕК, 1995.

-с. 370-371.

24

будут рассмотрены позже, так как названное направление, на наш взгляд, менее разработано в отечественной криминалистике и на нем в данной работе сделан основной акцент.

После того, как обвиняемый установлен, у расследующих преступление лиц значительно расширяются возможности исследования его личности. Соот- ветственно расширяются как круг криминалистических задач, так и круг сведений о личности, которые могут быть использованы для решения этих задач. Кроме проверки и уточнения выводов о причастности данного лица к совершению конкретного преступления, выводов о других подлежащих установлению обстоятельствах уголовного дела, особое значение приобретает изучение личности обвиняемого с целью правильного выбора тактических приемов проведения следственных действий, особенно методов психологического воздействия на обвиняемого, а также прогнозирования линии его поведения на следствии. Собственно, использованию сведений о личности обвиняемого для разработки и применения наиболее действенных тактических приемов следственных действий посвящена обширная криминалистическая литература. Еще в указанных выше монографиях 70-х годов, посвященных комплексному изучению личности обвиняемого в процессе расследования, отмечается именно «следственно-тактическое» значение исследования личности обвиняемого.44

Особо следует отметить возможность использования, разумеется, в рамках закона, в отношении установленного обвиняемого богатого арсенала пси- хологических методов исследования: начиная с документальных методов исследования личности и кончая наблюдением за невербальным поведением допрашиваемого45, кроме того, при этом могут быть использованы специальные психологические познания в различных формах, вплоть до проведения судеб-

См.: Кривошеее А.С. Указ. раб. - с. 8-25; Матусевич И.А. Указ. раб. - с. 26-33. Преимущественное внимание тактическому аспекту изучения личности обвиняемого уделялось и в работах Н.Т. Ведерникова, П.П. Цветкова, Ф.В. Глазырина и других.

45 См.: Дулов А.В. Судебная психология. - Минск, «Вышейш. школа», 1975. - с. 147- 157; Глазырин Ф.В. Указ. раб. - с. 26-34; Васильев В.Л. Юридическая психология. - М.: Юрид. лит., 1991.-с. 358-361 и др.

25

но-психологической экспертизы46. Вопросам использования основанных на психологии методов исследования личности обвиняемого, а также приемов психологического воздействия на него посвящены работы А.Н. Васильева, В.Л. Васильева, А.В. Дулова, А.Р. Ратинова, Н.И. Порубова, Л.Б. Филонова и многих других. Большое внимание психологическому изучению личности обвиняемого при проведении следственных действий отводится и в существующей в на- стоящее время учебной литературе по курсу юридической психологии.47

Следует отметить, что в литературе, посвященной тактике следственных действий, о возможности использования мотивов, детерминировавших кон- кретные преступные действия, для правильного выбора тактических приемов ничего не говорится. Однако, понятие «мотив» в таких работах широко исполь- зуется и играет, по сути, ключевую роль в понимании основ правомерного пси- хологического воздействия на обвиняемого. В тактических рекомендациях речь идет о необходимости выявления мотивов, определяющих поведение обвиняемого (подозреваемого) на следствии. Особое значение приобретает выяснение мотивов, предопределяющих уклонение от дачи правдивых показаний. Основной целью оказания правомерного психического воздействия на уклоняющихся от дачи правдивых показаний лиц является, собственно, нейтрализация данных мотивов и, в то же время, активизация мотивов, способствующих даче правдивых показаний.48 Как мотивы, детерминировавшие преступное поведение, так и мотивы, определяющие поведение соответствующего лица на следствии, находятся в закономерной зависимости от его устойчивых психиче-

См.: Васильев В.Л. Указ. раб. - с. 397-412; Еникеев М.И. Общая и юридическая психология. Ч. 2. - М., Юрист, 1996. - с. 396-423; Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. - М., 1980; Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. - Львов, 1987 и др.

См.: Еникеев М.И. Указ. раб.; Васильев В.Л. Указ. раб.; его же Юридическая психология. -СПб., Питер-Пресс, 1997; Чуфаровский Ю.В. Юридическая психология. Теоретические аспекты, практическое применение. - М., Юрист, 1996 и др.

См.: Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. - Госюриздат, 1965. - с. 150; Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. - М., 1967. - с. 198-205; Глазырин Ф.В. Указ. раб. - с. 123-124; Дулов А.В. Указ. раб. - с. 295-296; Васильев А.Н. Следственная тактика. - М., Юрид. лит., 1976. - с. 138-139; Криминалистика. - М.: Изд-во БЕК, 1995. - с. 459 и мн. др.

26

ских свойств, а точнее, от устойчивых свойств мотивационной сферы его лич-

49 А. 50

ности , ядро которой составляет система ведущих упрочившихся мотивов. Устойчивые особенности мотивационной сферы личности преступника, ее ведущие, упрочившиеся мотивы могут быть выявлены при изучении всевозможных видов его поведения, в том числе, как преступного поведения и конкретных мотивов, его побудивших, так и поведения обвиняемого на следствии и мотивов, стоящих за этим поведением. После того, как обвиняемый установлен, мы получаем возможность самым непосредственным образом через изучение его поведения в самых различных ситуациях, связанных и не связанных с расследованием, выяснять свойства его личности, в том числе, устойчивые свойства мотивационной сферы или систему ведущих упрочившихся мотивов, на которых ранее базировалась детерминация его преступного поведения. Только в таком смысле преступная мотивация может рассматриваться в качестве объекта познания следователя в связи с задачами второго, «следственно-тактического», направления изучения личности обвиняемого в процессе расследования преступлений.

После установления конкретного обвиняемого его личность, в том числе ее мотивационная сфера, может быть познана следователем через изучение различного его поведения, как преступного, так и не преступного, как связанного, так и не связанного с расследованием. На первоначальном же этапе расследования преступлений, который, как правило, характеризуется нехваткой информации для обоснованных подозрений в отношении конкретного лица, более трудный путь познания свойств личности преступника, в том числе пре-

49 Под мотивационной сферой личности понимается относительно устойчивая система мотивов или побуждающая и направляющая подсистема личности, см.: Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. - М: Наука, 1991.-е. 108. Более подробно понятие мотивационной сферы личности и ее закономерные связи с преступным поведением будут рассматриваться в следующих главах.

5 Подробнее см.: Мезинов Д.А. Значение исследования мотивационной сферы личности об- виняемого в процессе расследования преступления // Состояние и проблемы развития рос- сийского законодательства: Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича. - Томск, Изд-во Том. ун-та, 1998. - с. 252-258. О том, что конкретные мотивы преступления предопределяются системой ведущих, упрочившихся мотивов личности преступника (направленностью личности), говорится и в работах криминологов, см. например: Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 129-130.

27

ступной мотивации, лежит через изучение главным образом преступного пове- дения по различным последствиям преступления, то есть по его следам (в ши- роком смысле).51 Противоречие между трудностью изучения личности пре- ступника, ограниченностью его методов и источников на первоначальном этапе расследования преступлений, с одной стороны, и важностью задач такого изучения на данном этапе - с другой, предполагает необходимость тщательной научной проработки всех вопросов такого познания.

Кроме того, поскольку преступную мотивацию следует рассматривать как систему факторов, детерминировавших именно преступное поведение, криминалистическое исследование преступной мотивации связано главным образом с изучением преступного поведения, а не поведения обвиняемого на следствии. Поэтому, не умаляя значения изучения мотивационной сферы лич- ности уже установленного обвиняемого, рассмотрим более подробно первое направление изучения личности преступника в процессе расследования пре- ступлений, где путь к выяснению свойств личности преступника, в том числе преступной мотивации, лежит главным образом через ретроспективный анализ преступного поведения по следам (в широком смысле) преступления.

Данное направление решает, в первую очередь, ограниченную, но важную задачу первоначального этапа расследования - установление (идентификация) и розыск лица, совершившего преступление. По мнению Н.Т. Ведерникова, изучение личности в данном направлении заключается в поиске и исследовании различных признаков, начиная от следов пальцев рук, зубов, пятен крови, слюны и т.д. и кончая показаниями свидетелей о признаках внешности,

Под следами в широком смысле здесь имеются в виду всевозможные отображения пре- ступных действий и связанных с ними обстоятельств, образующиеся на всех трех стадиях преступления (приготовление, совершение, сокрытие), как идеальные (в памяти свидетелей и очевидцев), так и материальные. Под материальными следами преступления понимаются любые материальные последствия преступления. Наиболее полная, на наш взгляд, классификация их приводится в работе О.Н. Сафаргалиевой (Осмотр места происшествий и установление личности преступника по материальным следам преступления. Автореферат дисс. на соиск. учен. степ. канд. юр. наук. - Томск, 1990. - с. 11): 1) традиционные трасологические следы; 2) следы биологического происхождения; 3) микрообъекты; 4) следы в виде наличия или отсутствия предметов.

28

которые позволяют получить данные «главным образом, о биологических и отчасти психологических признаках личности» обвиняемого и тем самым установить его тождество.52 Как мы видим, в исследование личности обвиняемого в данном случае включаются дактилоскопические, габитоскопические, физиологические и прочие технико- криминалистические, т.е., по сути, естественнонаучные исследования свойств человека. Подобного мнения придерживался и П.П. Цветков, который разработал классификацию признаков, свойств и состояний обвиняемого, подлежащих исследованию в процессе расследования преступлений, исходя из того, «что структура личности в целом и ее отдельные компоненты обязательно являются предметом изучения какой- либо из общественных или естественно-технических наук».53

При таком понимании содержания исследования личности преступника на первоначальном этапе расследования очевидно, что это направление в кри- миналистике было более развито и апробировано, чем второе, т.е. исследование личности уже установленного обвиняемого. Именно такой вывод сделал в тот период Н.Т. Ведерников, ограничиваясь этим и не считая, к сожалению, нужным подробно рассматривать этот вопрос в своих исследованиях.54

На наш взгляд, дактилоскопические, габитоскопические, физиологические и прочие технико-криминалистические исследования не следует включать в содержание исследования личности обвиняемого. Биологические свойства, а под ними здесь следует понимать так называемые субстративные и морфологические55 признаки и свойства - это не свойства личности, а свойства человека как индивида, т.е. как биологического существа. Человек - понятие более широкое, чем личность. Свойства человека как биологического существа изучаются естественными (особенно биологическими) науками. Свойства же человека как личности обязательно предполагают их социальную обусловленность.

Ведерников Н.Т. Указ. раб. - с. 67.

53 Цветков П.П. Указ. раб. - с. 18.

54 Ведерников Н.Т. Указ. раб. - с. 68.

55 Корноухов В.Е. Комплексное судебно-экспертное исследование свойств человека. - Крас ноярск, 1982.-с. 18.

29

Поэтому личность и ее свойства изучаются гуманитарными науками, в первую очередь психологией. Это не исключает выделения в психологической структуре личности и биологически обусловленных, и социально обусловленных свойств, как это делает, например, К.К. Платонов56. Но биологически обусловленные психологические свойства личности, например выделенный К.К. Платоновым темперамент, и указанные выше субстративные и морфологические свойства человека - это явления разного порядка. Выделение указанных подструктур в психологической структуре личности К.К. Платоновым, очевидно, произведено условно - речь здесь идет, скорее, о преимущественном влиянии биологических или социальных факторов на формирование того или иного свойства личности. Любое психологическое свойство личности, в том числе и темперамент, является результатом взаимного влияния и биологических (в частности наследственных), и социальных факторов.

Как мы видим, субстративные и морфологические свойства человека не следует считать свойствами личности. Таким образом, изучением собственно личности обвиняемого будет только исследование его психологических свойств, в том числе и преступной мотивации. Отметим, что идея изучения по материальным следам преступления на первоначальном этапе его расследования, особенно в ходе осмотра места происшествия, психологических свойств личности преступника с целью его установления и розыска имеет, пожалуй, не менее давнее происхождение, чем идея самой науки криминалистики. Эта идея разрабатывалась еще Г. Гроссом, который предлагал в качестве одного из путей расследования преступлений «способ психологический, применение которого хоть и сопряжено со значительными трудностями»57, но, как показывают его рекомендации, также может привести к успеху. Весьма удачно о современ- ных перспективах развития этой идеи высказался автор статьи «Душа сыщика», опубликованной в 1983 году в журнале «Психология сегодня»: «…видимо, недалек тот день, когда полиция по психическим петлям и завиткам, оставлен-

56 Платонов К.К. Личность и труд. - М., 1965. - с. 37-38.

Гросс Г. Руководство для судебных следователей, чинов общей и жандармской полиции. -Смоленск, 1896 -Выпуск 2 - С.329

30

ным на месте происшествия, сможет распознать преступника столь же быстро и надежно, как если бы он покрыл всю стену отпечатками пальцев».58

Следует добавить здесь, что, хотя задача установления (идентификации) и розыска преступника является главной задачей первого направления изуче- ния личности преступника, выяснение психологических свойств личности по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования не теряет значения и в случае «очевидного» преступления, т.е. когда уже в начальный момент его расследования имеется лицо, достаточно обоснованно подозреваемое в его совершении. Изучение свойств личности преступника по следам (в широком смысле) преступления в этом случае имеет задачей проверку и уточнение выводов о причастности данного лица к совершению преступления, т.е., по сути, это продолжение решения задачи установления (идентификации) и розыска преступника, кроме того, такое изучение помогает решить задачи установления других обстоятельств дела. Нельзя не отметить, что, как в условиях «очевидности», так и при отсутствии конкретных подозреваемых, сведения о личности преступника, выявленные уже на первоначальном этапе при изучении следов (в широком смысле) преступления, имеют значение и для последующего решения задач правильного выбора тактических приемов следственных действий, особенно приемов правомерного психического воз- действия на обвиняемого (подозреваемого). Таким образом, изучение личности преступника по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования помогает решить и задачи рассмотренного ранее второго направления изучения личности преступника в процессе расследования преступлений.

Исходя из сказанного, первое направление изучения личности преступника в процессе расследования преступлений следует связывать, на наш взгляд, со всем набором перечисленных задач первоначального этапа расследования преступлений. Соответственно, первое направление изучения личности преступника в процессе расследования преступлений более точным будет назы-

58 Цит. по: Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. - М., 1996. - с. 195.

31

вать изучением личности преступника по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования. Столь широко рассматривая задачи первого направления изучения личности преступника, мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что задача установления (идентификации) и розыска преступника все же остается главной задачей данного направления.

Не будет искажением истины заметить далее, что в отечественной кри- миналистике во многом вследствие существования идеологических барьеров на пути внедрения психологических знаний в деятельность по расследованию преступлений, о чем уже ранее говорилось, направление изучения личности по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования, т.е. первое направление, долгое время не получало должного внимания.

Причем, если направление изучения личности уже установленного обви няемого в «следственно-тактических» целях, т. е. второе направление, успело получить довольно мощное развитие уже в первые два десятилетия, начиная с конца 50-х, то относительно первого направления этого утверждать нельзя. Сказалось, очевидно, сложившееся доминирование технико-

криминалистических способов расследования преступлений на первоначальном этапе в деятельности отечественных правоохранительных органов и разработках ученых-криминалистов. Так, в известных работах того периода, посвященных тактике такого ключевого на первоначальном этапе расследования следственного действия, как осмотр места происшествия, установление личности преступника называлось в числе основных его задач, но основной упор был сделан на выявлении информации о физических (соматических) свойствах преступника, т.е. свойствах человека как биологического существа, технико- кри- миналистическими способами.59

Хотя еще в одной из первых известных в тот период работ по судебной психологии А.Р. Ратинова указывалось на возможность рассматривать обста-

59 См.: Попов В.И. Осмотр места происшествия. - М.: Госюриздат, 1959; Максутов И.Н. Осмотр места происшествия. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1965; Колмаков В.П. Следственный осмотр. -М: Юрид. лит., 1969.

32

новку места происшествия «как овеществленную психологию участников расследуемого события, действовавших на этом плацдарме»60, лишь некоторые авторы 60-70-х годов уделяют специальное внимание установлению (выяснению) социальных и психологических свойств личности преступника в процессе осмотра места происшествия61. Их указания на возможность делать по результатам осмотра места происшествия вероятностные выводы о поле, возрасте, эмоциональном состоянии, профессии преступника, его житейском, преступном опыте, соответствующих навыках и умениях, уровне образования и культуры, потребностях и интересах, ряде психологических черт, типа «жестокость», «злобность», «жадность», «решительность» или «трусость», «настойчивость», «корыстолюбие», «цинизм»,62 - вряд ли следует считать восполнением пробела в криминалистических исследованиях личности преступника, связанных с задачами первоначального этапа расследования преступлений.

Относительно понимания учеными-криминалистами периода 60-70-х годов значения изучения преступной мотивации в процессе расследования пре- ступлений можно вывести следующие суждения. В проанализированных нами работах мотив преступления рассматривается в качестве важного психологического обстоятельства, характеризующего личность преступника и способствующего установлению других обстоятельств преступления, даются рекомендации по изучению мотивов преступления в процессе осмотра места происшествия.63 Однако, авторы данных работ не указывали, в чем конкретно заключается криминалистическое значение мотивов преступления, т. е. решению каких специфически криминалистических задач расследования может способствовать

Ратинов А.Р. Указ. раб. - с. 254; На возможность познания психологии преступника при исследовании материальной обстановки места происшествия указывал также Ильченко Ю.И. (Тактические приемы исследования материальной обстановки места происшествия. Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1966. - с. 58).

61 См. например: Глазырин Ф.В. Указ. раб. - с. 44-58; Матусевич И.А. Указ. раб. - с. 54-56.

62 Там же.

63 См.: Попов В.И. Указ. раб. - с. 4; Колмаков В.П. Указ. раб. - с. 34; Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 9, 25-28, 40, 42-43; Кривошеее А.С. Указ. раб. - с. 35; Глазырин Ф.В. Указ. раб. - с. 44, 50-51; Матусевич И.А. Указ. раб. - с. 30, 55; Цветков П.П. Указ. раб. - с. 61-62 и др.

33

их изучение. Установление мотивов преступления рассматривалось ими, как правило, в качестве самостоятельной задачи, относительно задач установления других обстоятельств, характеризующих личность преступника, стоящей перед процессом расследования, что диктуется требованиями уголовного и уголовно-процессуального закона.64 Говоря более точно, под задачей изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений в проанализированных работах понималось лишь установление мотивов в уголовно-правовом понимании, призванном способствовать решению задач квалификации преступления и назначения наказания, а также связанных с ними процессуальных задач. Можно констатировать, что, в качестве самостоятельного, криминалистический ас- пект исследования преступной мотивации в тот период определен не был.

1.2. Современные тенденции развития криминалистического аспекта исследований преступной мотивации.

В период времени, начавшийся примерно с середины 70-х и продолжаю- щийся по настоящее время, научные разработки, соответствующие направлению изучения личности преступника по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования, осуществляются, в первую очередь, в рамках методики расследования отдельных видов преступлений или, что более точно, криминалистической методики. Начало же такого рода разработкам было дано еще в предшествующий период криминалистических исследований личности преступника, точнее, еще в первые, после отмеченного выше вызванного идеологическими причинами перерыва, годы возобновления исследований проблем личности преступника в отечественных правовых науках. Так, М.Г. Коршик и С.С. Степичев высказывались о необходимости исследова- ния личности обвиняемого не только в частном плане, т.е. по конкретному уголовному делу, но и в общем плане, т.е. «по группе рассмотренных судом дел о

64 См.: Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 9, 28; Кривошеее А.С. Указ. раб. - с. 35; Матусевич И.А. Указ. раб. - с. 13; Цветков П.П. Указ. раб. - с. 61 и др.

34

преступлениях определенной категории и совершенных за конкретный период», которое «может проводиться в рамках района, города и даже республики». При этом данные авторы указывали лишь на криминологическое значение ис- следования личности в общем плане: «Осуществляется оно для выявления при- чин преступности и разработки на этой основе мероприятий, направленных на ее предупреждение».65 Однако, позднее выяснилось и вполне определенное криминалистическое значение криминологической информации о личности обвиняемого, обобщенной по значительному числу однородных преступлений. «Она позволяет, - как отметил Н.Т. Ведерников, - более успешно и на доста- точной фактической основе решать ряд вопросов частных методик расследова- ния, например, выдвигать обоснованные, типичные версии, определять направ- ление оперативно-розыскных мероприятий, вести розыск преступника и т.д.»66 В дальнейшем при изучении личности обвиняемого в общем плане стали исходить не только из криминологических целей, но и заранее предвидеть возможность использования выявленной информации для решения ряда криминалистических задач. Таким образом, имеющая криминалистическое значение информация о личности преступника, обобщенная по группе дел определенной категории преступлений, совершенных на определенной территории в определенной период времени, вместе с обобщенной информацией о других элементах преступлений стала использоваться для построения криминалистической характеристики67 определенных группы, вида, рода преступлений, включаясь в ту или иную частную методику расследования.

05 Коршик М.Г., Степичев С.С. Указ. раб. - с. 7. О криминологическом значении изучения личности преступника в общем плане см. также след. работы того периода: Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. - М.: Госюриздат, 1961; Вопросы методики изучения и предупреждения преступлений. - Госюриздат, 1962; Герцензон А.А. Введение в советскую криминологию. - М.: Юрид. лит., 1965.

66 Ведерников Н.Т. Указ. раб. - с. 75.

67 Впервые выражение «криминалистическая характеристика преступлений» при исследова нии проблем методики расследования отдельных видов преступлений для обозначения эле мента структуры типовой частной методики было предложено в работе А.Н. Колесниченко (Общие положения методики расследования отдельных видов преступлений. - Харьков, 1965). В последующем проблеме криминалистических характеристик преступлений уделяли значительное внимание многие ученые-криминалисты, разрабатывавшие теоретические ос новы криминалистики, в первую очередь раздела криминалистической методики: Р.С. Бел-

35

Сведения о личности преступника изначально рассматривались в качестве необходимого элемента указанных характеристик.68 Как точно отмечается в одной из статей, «личность преступника, как элемент криминалистической ха- рактеристики преступления, находится во взаимосвязи с другими ее элементами и выступает в качестве активного базисного элемента».69 В связи с этим особое значение для решения задачи установления и розыска преступника на первоначальном этапе расследования преступлений имеет исследование зако- номерных связей между свойствами личности - с одной стороны, и другими элементами криминалистической характеристики преступления - с другой, особенно со способом совершения преступления.70 Дальнейшее развитие ис- следований проблем личности преступника в связи с разработкой криминали- стических методов раскрытия и расследования преступлений привели к созда- нию криминалистических классификаций преступлений, в которых в качестве критерия классификации выбрано какое-либо свойство (или группа свойств) личности преступника.71

Можно заметить, что в отличие от авторов, работы которых анализировались нами в 1-м параграфе, авторами, исследующими проблемы криминали-

кин, А.Н. Васильев, И.А. Возгрин, И.Ф. Герасимов, В.А. Образцов, И.Ф. Пантелеев, Н.А. Се- ливанов, В.Г. Танасевич, Н.П. Яблоков и др.

См.: Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. - М.: Изд-во МГУ, 1984. - с. 127; Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. - М.: Юрид. лит., 1982. - с. 182; Советская криминалистика. Методика расследования отдельных видов преступлений. - Киев: Вища шк., 1988. - с. 38-39; Криминалистика / Под ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. - М.: Высш. шк., 1994. - с. 332 и др.

Хоменко А.Н. Связь личности преступника, как элемента криминалистической характеристики преступления, с другими ее элементами // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. - Томск, Изд-во ТГУ, 1989. - с. 43. 7 Известный вклад в исследование указанных закономерностей внес Л.Г. Видонов, занимавшийся выявлением корреляций между различными элементами криминалистической характеристики убийств. См. об этом: Видонов Л.Г. Криминалистические характеристики убийств и системы типовых версий о лицах, совершивших убийства без очевидцев. - Горький, 1978; Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. - М.: Юрид. лит., 1982. - с. 136-137; Криминалистика / Под. ред. Н.П. Яблокова, В.Я. Колдина. - М.: Изд-во МГУ, 1990.-с. 359.

См.: Герасимов И.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. - Свердловск, 1975. -с. 156- 168; Яблоков Н.П. Криминалистическая методика расследования. - М., 1985. - с. 28; Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун- та, 1988. - с. 83-85 и др.

36

стической методики, отмечается, в чем именно состоит криминалистическое значение преступной мотивации. Мотивы преступления нередко рассматриваются ими в качестве самостоятельного элемента криминалистической характе-

ТУ

ристики вида (рода, группы) преступлений. Указывается на возможность использования сведений о мотивах преступлений для выдвижения версий, главным образом типовых, относительно других элементов криминалистической характеристики, особенно - личности преступника, способа совершения преступления.73 При изложении методико- криминалистических рекомендаций (особенно рекомендаций методики расследования убийств) авторы зачастую рассматривают выяснение мотивов преступления на первоначальном этапе его расследования в качестве задачи, решение которой способствует сужению круга подозреваемых и, таким образом, установлению и розыску преступника, кроме того, указывается, что это способствует разработке эффективных тактических операций.74

Отметим также классификационные разработки ученых-криминалистов, связанные с исследованием проблем преступной мотивации. Так, В.А. Образцов предлагает рассматривать признаки, характеризующие мотивы и цели преступления, в качестве основания криминалистической классификации преступлений.75 В свою очередь, В.Е. Корноухов использует мотивы преступлений в качестве основания классификации методик расследования.76

Оценивая содержащиеся в отмеченной литературе, посвященной вопросам криминалистической методики, мнения и суждения, освещающие крими-

См.: Антипов В.П. Криминалистическая характеристика преступлений и системы типичных версий. - Иркутск, Изд-во Иркут. ун-та, 1982. - с. 51; Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Указ. раб. - с. 116; Возгрин И.А. Указ. раб. - с. 26; Ледащев В.А. О совершенствовании структуры методики расследования отдельных видов преступлений // Методика расследования преступлений. - М, 1976. - с. 172; Хоменко А.Н. Указ. раб. - с. 43 и др.

73 См.: Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Указ. раб. - с. 120; Криминалистика. - М: Изд-во МГУ, 1990.- с. 365, 367 и др.

ТА

См.: Криминалистика. - М.: Изд-во МГУ, 1990. - с. 356; Образцов В. А. Указ. раб. - с. 152-161; Кульчинский Б.Г. Вероятностно-статистическая оценка эффективности тактических операций // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 32. - М., 1980 и др. 75 Образцов В.А. Указ. раб. - с. 85-88.

Корноухов В.Е. Основы общей теории криминалистики. - Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1993.-с. 121.

37

налистическое значение преступной мотивации, можно отметить следующее. Если понимание личности преступника, способа совершения преступления и других элементов криминалистической характеристики преступлений в данной литературе отличается от уголовно-правового понимания, соответственно, личности преступника, способа совершения преступления и других его элементов, то относительно рассмотрения мотивов преступления в качестве элемента криминалистической характеристики преступлений этого не скажешь. Далее, в качестве основания классификации преступлений и методик расследования, соответственно, В.А. Образцовым и В.Е. Корноуховым рассматриваются мотивы преступлений, в формулировках, используемых в основном в криминологических исследованиях, и, по сути, производных от уголовно- правового понимания. Можно констатировать, что во всех попытках отметить криминалистическое значение преступной мотивации в отмеченной литературе, посвященной вопросам криминалистической методики, речь идет, как и в литературе, проанализированной в предыдущем параграфе, о мотивах преступлений в уголовно-правовом понимании.

Большой вклад в криминалистические исследования проблем личности преступника в связи с задачами первоначального этапа расследования преступлений был внесен О.Н. Сафаргалиевой, которая впервые предприняла попытку специального рассмотрения на уровне диссертационного исследования теоретических предпосылок установления (выяснения) социальных и психологических свойств личности преступника по материальным следам па месте происшествия. С позиции деятельностного подхода, как базовой методологии отечественной психологии, данный автор обосновывает возможность выявления психологических и социальных свойств личности «на основе изучения способа совершения преступления, объекта преступного посягательства, установления связи «жертва-преступник», сопутствующих следов на месте происшествия ».77 В отличие от работ предшествующего периода, посвященных тактике осмотра

Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления. Автореф. дисс. на соиск. учен. степ. канд. юр.наук. -Томск, 1990.-с. 11-12.

38

места происшествия и рассмотренных в предыдущем параграфе, в диссертации О.Н. Сафаргалиевой дается достаточно большое количество рекомендаций практического характера по установлению именно психологических и социальных свойств личности преступника в процессе осмотра места происшествия.

В объем изучения личности в процессе осмотра места происшествия О.Н. Сафаргалиева включает и определение «действительных мотивов и потребностей преступника, обусловивших совершение данного преступления»78. При этом автор исходит из понимания мотивов человеческой деятельности, представленного в работах известного советского психолога А.Н. Леонтьева. Обоснование использованного понятия мотива с позиции общепсихологической теории свидетельствует о более значительном внимании к проблемам преступной мотивации, по сравнению с исследованиями большинства других ученых-криминалистов, которые лишь заимствовали представления о мотивах преступлений из работ специалистов уголовного права и криминологов, оставляя тео- ретическую проработку соответствующего понятия на усмотрение последних. В то же время, в диссертации О.Н. Сафаргалиевой отмечается, что выяснение мотивов совершения преступления в некоторых случаях имеет решающее значение для розыска и своевременного установления преступника, а также влияет на тактику проводимых в дальнейшем следственных действий, что иллюстрируется примерами из следственной практики.79

В целом исследования О.Н. Сафаргалиевой заметно обогатили сущест- вующие в отечественной криминалистике представления о преступной мотивации как объекте познания. Вместе с тем, понимание автором объема изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений с позиции кри-

78 Там же - с. 14.

79 Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления. Дисс. на соиск. учен. степ. канд. юр. наук. - Томск, 1990. - с. 100-108. Среди других работ последнего времени, посвященных вопросам установ ления свойств личности преступника в ходе осмотра места происшествия, значение выявле ния мотивов совершения преступления для сужения круга подозреваемых отмечалось в ста тье А.Р. Ратинова и Б.Я Петелина: Осмотр места происшествия как источник данных о вине и виновном лице // Правоведение. - 1988. - № 5. - с. 39.

39

миналистических задач все же нуждается в дальнейшем совершенствовании. Круг случаев, где выявление в процессе осмотра места происшествия указанных О.Н. Сафаргалиевой видов побуждений, выступающих в качестве мотивов преступления, может способствовать реальному сужению круга подозреваемых и решению следственно-тактических задач, весьма ограничен. Причем, в одном из приводимых примеров, автор, опять-таки, ограничивается использованием традиционной уголовно-правовой формулировки, определяя «побудительный мотив» анализируемого преступления как «месть».

С позиции деятельностного подхода и используя представления крими- нологов о механизме преступного поведения, рассматривает мотивы преступления В.Е. Корноухов. Он отмечает, что «в мотиве отражается личностный смысл поступка, поэтому его изучение помогает познать смысловой характер действий».80 Акцент на данном качестве мотива, как попытаемся показать в дальнейшем, имеет большое значение с позиции целей и задач криминалистического исследования. Однако, указанный автор, к сожалению, говорит лишь об уголовно-правовом значении познания личностного смысла преступных действий, отражаемого в мотивах преступления.81 В дальнейшем при рассмотрении процесса совершения преступления с точки зрения познания закономерностей отражения в окружающей среде В.Е. Корноухов точно указывает, что именно при таком подходе данный процесс является объектом познания криминалистики, вместе с тем, автор не называет мотив преступления в качестве самостоятельного элемента отражаемой системы.82 Таким образом, акцент на криминалистическом значении мотива преступления, как элемента указанной системы, в данной работе не делается.

Итак, как мы убедились, в своих представлениях о преступной мотивации ученые-криминалисты исходят в основном из ограниченного набора фор- мулировок отдельных видов мотивов преступлений, изложенных в законе, типа «корысть», «ревность», «месть», «хулиганские побуждения» и т.п., и соответст-

Корноухов В.Е. Указ. раб. - с. 26.

81 Там же - с. 26.

82 Там же - с. 24, 30-36.

40

вующего понятия мотива преступления, разработанного в науке уголовного права. Между тем, реального значения для решения практических криминалистических задач, особенно задач изучения личности преступника на первоначальном этапе расследования преступлений, выяснение «уголовно-правовых» мотивов преступления, на наш взгляд, не имеет. Действительно, намного ли сузится круг подозреваемых после констатации наличия в преступлении «корыстных», «хулиганских» и прочих уголовно-правовых форм мотивов? Если пре- ступника все же удается установить и разыскать, то, опять-таки, дает ли нам необходимый объем знаний для правильного выбора тактических приемов психологического воздействия на подозреваемого, а позднее на обвиняемого, констатация уголовно-правовых форм мотивов? Ответ в обоих случаях напрашивается отрицательный.

Используются ли другие представления о преступной мотивации в кри- миналистической литературе? Положительный ответ на этот вопрос дает анализ современных исследований и разработок в науке криминалистики в связи с применением на практике так называемой методики составления психологического «портрета».

Методика составления психологического «портрета» - это не что иное, как современная реализация идеи изучения по следам (в широком смысле) пре- ступления на первоначальном этапе его расследования психологических свойств личности преступника, главным образом, с целью его установления и розыска. Поэтому попытаемся рассмотреть данную методику с той степенью подробности, которая соответствует целям нашего исследования.

Данная методика получила основное развитие и распространение в дея- тельности полиции США, однако со временем эта методика стала применяться при расследовании, в первую очередь, тяжких серийных сексуальных преступлений и в уголовном судопроизводстве европейских государств, в том числе и России. Более того, как выяснилось, по делам указанной категории без составления психологического «портрета» при помощи специалиста в области некоторых направлений психологии и психопатологии установить и разыскать пре-

^\Л.- ‘%’ . ! ‘??

41 ‘iv*~-te’C:-

ступника часто бывает невозможно - обычные методы раскрытия преступлений в отношении таких лиц давали сбои.

Методикой составления психологического «портрета» назвали рассмат- риваемую систему приемов отечественные криминалисты. Американские специалисты используют емкий термин «профилирование» (criminal or psychological profiling), а результат применения методики называют не «портретом», а «профилем» (profile). Начало разработки этой методики и успешного ее применения связывают с именем Джона Дугласа, работавшего вначале инструктором курса применения криминальной психологии в Академии ФБР в Ку-антико, штат Вирджиния, а затем директором программы по практическому применению профилирования. Кроме того, указывается роль друга Дугласа -агента ФБР Б. Ресслера и позднее присоединившейся к их исследованиям профессора психиатрии Энн Бюржесс.83.

Как пишется в одной из статей американских специалистов профилиро- вания: «Профилирование - есть идентификация (точнее, установление, выяс- нение - М. Д.) определенных характеристик личности, совершившей специфическое преступление, через анализ места происшествия, жертвы и известных фактов преступления». В качестве предпосылки или исходной идеи профилирования указывается то положение, что «поведение отражает индивидуальность, и люди склонны действовать специфическими способами в зависимости от их индивидуальности». Указывается, что профилирование может дать следователю сужение круга подозреваемых, понимание мотива, выявление общих черт данного преступления и других подобных преступлений.84.

Профилирование применяется главным образом в случаях расследования тяжких преступлений против личности и особо успешно реализуется, когда место происшествия и состояние жертвы позволяют заключить о наличии у неиз-

См.: Bartoll С. Criminal behavior: A Psychosocial Approach. - New York: Prentice Hall, 1995 -pp.241-278; Turvey B.E. Serial Murder Profiling (What It Is, How It Was Stated, And How It Is Used) - www. corpus-delicti-com.

84 Douglas J., Munn C. Violent Crime Scene Analysis: Modus Operandi, Signature and Staging //FBI Law Enforcement Bulletin. - 1992. - N2 - p.4

42

Of

вестного преступника каких-либо психических отклонений. Как указывается в отечественной литературе, «психически больные и психопаты внутренне подчиняются более жесткому алгоритму действий, тождественность механиз-мов совершаемых ими преступлений более высока». Поэтому в таких случаях исследование следов на месте происшествия, признаков жертвы и других обстоятельств поможет решению задачи установления и розыска преступника, благодаря во-первых, стереотипности действий преступника - серия преступ- лений совершается сходным способом и при сходных обстоятельствах, во- вторых, индивидуальности действий - стереотипы тоже индивидуальны, а по- скольку стереотипы у таких лиц не поддаются волевому контролю, то им трудно проконтролировать и проявление индивидуальности.

В статье американского автора Б. Турвей87 отмечается, что профилирование используется не только при расследовании тяжких серийных сексуальных убийств, но и в отношении «поджигателей», «насильников», «грабителей банков» и похитителей детей. Кроме того, возможно использование профилирования и при розыске менее тяжких ненасильственных преступников типа «про- мышленных шпионов», «растратчиков», «компьютерных хакеров», находящихся в состоянии алкогольного опьянения водителей автомашин, и это может давать здесь ощутимые результаты.

Заслуживает внимания понимание мотива преступления в связи с применением методики «психологического портрета» у американских специалистов. Согласно их представлениям, преступники, в первую очередь серийные сексуальные преступники, фантазируют о своих преступлениях задолго до их со-вершения. В фантазии реализуются индивидуальные интимные нужды, потребности, желания. Фантазии у данных лиц носят интенсивный, навязчивый,

ос

См.: Marshall W. Intimacy, Loneliness and Sexual Offenders. // Behavior Research Theory. -1989. - Vol.27 - N5 - pp.491-493. Антонян Ю. М., Гульдан В. В. Криминальная патопсихология. - М.: Наука, 1991.

87 См.: Turvey B.E. Serial Murder Profiling (What It Is, How It Was Stated, And How It Is Used) - www. corpus-delicti. com.

88 См.: Burgess A., Douglas J., Hartman C, McCormack A., and Ressler R. Sexual Homicide: A Motivational Model. // Journal of Interpersonal Violence. - 1986. - Vol.1 - N3. - September - pp.251-272

43

развивающийся характер. Постепенно переживание фантазии обретает сложную ритуальную форму. Этот ритуал индивидуален у каждого преступника. На определенном этапе развития фантазии преступник реализует индивидуальные потребности и влечения, выраженные в ней, в реальном преступном поведении, «фантазия становится мотивом и устанавливает характерный почерк преступника». Сложная, а также нелогичная и непонятная с позиции нормального человека, ритуальная форма фантазии определяет аналогичный характер преступного поведения. «Преступление, - пишут в своей совместной статье Э. Бюржесс, Д. Дуглас и другие авторы, - есть непосредственно фантазия, планируемая и разыгранная преступником».89

Как мы видим, мотив в серийном сексуальном преступлении рассматри- вается американскими специалистами в качестве ключевого элемента в уста- новлении индивидуальности личности преступника. Таким образом, они фиксируют внимание на значении мотива как выразителя индивидуально- личностного смысла преступных действий. Отсюда дается рекомендация следователю не пытаться объяснять мотив преступления, исходя из его собственной субъективной перспективы, определяемой традиционными представлениями о мотивах по опыту расследования более простых уголовных дел (типа кражи, межличностной мести и т.п.), а также правовыми и моральными нормами, принятыми в обществе. Следователю рекомендуется устанавливать мотив и почерк (индивидуальность) преступника, не забывая о том, что преступники имеют их собственный, с позиции нормального человека запутанный, набор ценностей.90

Процесс профилирования состоит из пяти главных стадий: сбор инфор- мации; классифицирование преступника; создание предсказаний (описание предполагаемых характеристик преступника); предложение стратегии захвата

Там же.

44

и рекомендации допроса преступника91. Как мы видим, в США методика психологического «портрета» решает, кроме задач установления и розыска преступника, еще и задачи «следственно-тактического» характера.

Сбор информации включает в себя прежде всего исчерпывающий анализ места происшествия, где ни одна деталь не может быть упущена, так как психологический портрет при составлении его в будущем должен будет во всех деталях соответствовать вещественным доказательствам. Еще до начала, затем параллельно и после осмотра места происшествия анализируется информация обо всех совершенных в стране аналогичных тяжких насильственных преступлениях, как раскрытых, так и нераскрытых, содержащаяся в специальных банках данных. Далее, ведется углубленное изучение ближайшего окружения, занятий и увлечений жертвы (жертв, если их несколько). Разумеется, составитель профиля должен еще до работы по конкретному делу обстоятельно изучить и проанализировать природу и сущность преступлений такого рода и существующие психолого- психиатрические классификации лиц, совершавших подобные преступления в прошлом.

После того, как информация по делу собрана, составитель профиля клас- сифицирует преступника. В основание трех наиболее общеизвестных классификаций положены три главных категории профилирования: стиль, мотив, центр (фокус или сосредоточение). Рассмотрим вкратце все три классифика-

92

ции.

В классификации стиля различаются организованные и неорганизованные преступники. Здесь имеется в виду характеристика преступной деятельности со стороны наличия или отсутствия в ней планирования, подготовки, выбо- ра жертвы, места, времени, орудия преступления, способов сокрытия. Хотя, как

91 См.: Douglas J., Munn С. Violent Crime Scene Analysis: Modus Operandi, Signature and Staging //FBI Law Enforcement Bulletin. - 1992. - N2; Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. - M, 1996. - с. 192-196.

92 Описание классификационных групп приводится по след. работам: Burgess A., Douglas J., Hartman С, McCormack A., and Ressler R. Sexual Homicide: A Motivational Model. // Journal of Interpersonal Violence. - 1986. - Vol.1 - N3. - September - pp.251-272; Holmes R., DeBurger J. Serial Murder. - Newbury Park, CA: Sage Pubications, 1988.

45

отмечалось ранее, преступники и организованной и неорганизованной групп заранее продолжительное время фантазируют о совершении действий, которые составят в будущем преступление, тем не менее, преступные действия так называемого неорганизованного преступника - это преступление возможности, т.е. совершается оно чаще под влиянием ситуационных факторов, складывающихся независимо от воли преступника. Организованные же преступники сами создают благоприятную ситуацию для реализации своей фантазии. Разумеется, неорганизованные преступления раскрываются легче, чем организованные.

Другое основание классификации - в зависимости от мотива. Здесь вы- деляют следующие классы: «провидец» (visionary); ориентированный на «миссию» (mission-oriented); «гедонист» (hedonistic); ориентированный на «контроль» (control-oriented).

Мотивация «провидцев» основывается на наличии какого-либо психиче- ского расстройства, вносящего беспорядок в душевную деятельность человека, типа шизофрении. «Провидцы» совершают преступления по «просьбе», чаще носящей характер требования или приказа, галлюцинаторных мыслей или представлений, типа «внутреннего голоса», часто с моральным или религиозным оправданием своих преступлений.

Ориентированные на «миссию» совершают преступления, чтобы достичь в результате великих изменений или устранения представителей определенных социальных групп, профессий, рода занятий (например, убивают проституток, чтобы очистить город).

«Гедонисты» убивают просто потому, что наслаждаются этим. Одни из них могут быть ориентированными на волнение (thrill-oriented), получаемое от самого процесса убийства, наслаждаясь этим, а другие получают удовольствие главным образом от сексуальных аспектов преступных действий.

Ориентированные на «контроль» совершают преступления из потребности чувствовать полновластие (powerful) или доминирование над другими, управлять ими.

46

Наконец, третий вид классификации - это выделение субъектов, сосредо- точенных на процессе действия (process-focused) и субъектов, сосредоточенных на результате действия (act-focused). Сосредоточенные на процессе действия получают удовольствие от самого процесса совершения преступления. Для сосредоточенных на результате действия преступление является лишь необходимым шагом или средством для достижения более отдаленных результатов. Соответственно, «гедонисты» и ориентированные на «контроль» имеют тенденцию быть сосредоточенными на процессе, а «провидцы» и ориентированные на «миссию» - сосредоточенными на результате действия. Как мы видим, эта классификация соответствует выводу отечественных криминологов о том, что далеко не каждое преступление совершается ради отдаленных результатов - в некоторых преступлениях трудно выделить цель как идеальный образ желаемого будущего результата действия, цель может заключаться в самом процессе совершения преступления, т.е. существует так называемая процессуальная мо-тивация. Таким образом, в последней классификации речь идет о целевом аспекте преступного поведения.

После отнесения преступника к тому или иному классу по указанным выше классификациям делаются предположения относительно физических, психофизических, психологических, социально-психологических и иных свойств преступника. Каждый из указанных выше классов выводит к определенному набору предположений относительно преступника. Так, например, организованные преступники чаще всего не совершают убийство до достижения ими возраста 30-ти лет, в детстве они чаще являются единственными или старшими детьми в своих семьях, скорее всего, были замечены в поджигательстве или жестокости к животным, интеллект (IQ) таких преступников обычно выше среднего и т.д. Проанализированная и упорядоченная в систему совокупность предположений - и есть «профиль» или то, что в России принято называть «психологическим портретом». Чаще всего в «психологическом портрете» описываются следующие характеристики преступника: пол и возрастные рам-

93 См.: Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 72.

47

ки, семейный статус, образовательный уровень, род занятий (общие сведения о работе), уровень сексуальной зрелости, возможная реакция на ситуацию полицейского расследования и допрос и т.д.

Учитывая, что в психологический «портрет» включаются главным образом предположительные, а не достоверные знания, зарубежные специалисты предостерегают от переоценки результатов профилирования. Соответствие профиля действительности зависит от навыков и компетентности того, кто его составляет. Кроме того, в результате профилирования определяется только тип личности - профиль не называет имен. Хотя совпадение профиля преступника и характеристик подсудимого рассматривается в американском суде в качестве доказательства, но показатели профиля всегда должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами вины подсудимого, т.е. профиль является косвенным доказательством. Американские авторы приводят примеры ошибок при применении профилирования, но таких случаев, по сравнению с успешными, все-таки явное меньшинство.94

В отечественной криминалистике методика составления психологического «портрета» также получила некоторое применение. Одним из первых нашу- мевших случаев успешного применения основных принципов составления психологического «портрета» было уголовное дело и последующий судебный процесс сексуального убийцы А. Чикатило. Рост числа тяжких серийных насильственных преступлений привел к созданию в компьютерной сети МВД специального автоматизированного банка данных «Монстр» и положил начало специальным исследованиям научно- практического характера. Проблемам расследования тяжких серийных преступлений и использования методики психологического «портрета» был посвящен ряд выступлений на конференции по нетрадиционным методам раскрытия преступлений в 1994 году. Специальное

См.: Turvey B.E. Serial Murder Profiling (What It Is, How It Was Stated, And How It Is Used) -www. corpus-delicti. com.

48

внимание методике психологического «портрета» уделяют в своих работах В.А. Образцов, С.Н. Богомолова, В. Петухов и другие.95.

В.А. Образцов справедливо считает психологический «портрет» одной из разновидностей криминалистических мысленных моделей, которая представляет собой систему сведений о психологических и иных признаках данного лица, существенных с точки зрения его выявления и идентификации. Однако он уточняет, что «поскольку в эту систему включаются признаки не только психологической природы, но и правовые, социально-демографические и иные признаки, представляется более точным определять рассматриваемый объект как криминалистический «портрет» или криминалистическую характеристику преступника».96 Значение таких криминалистических моделей определяется, по его мнению, тем, что они используются для выявления правонарушителей, которые скрылись с места происшествия.

Указанный автор считает «построение мысленной модели личности пре- ступника на основе определения его групповой принадлежности» необходи- мым этапом работы по выявлению преступника по делам об общеуголовных преступлениях в условиях неочевидности, т.е. в тех случаях, когда нет или недостаточно информации, позволяющей построить версию о совершении преступления конкретным человеком. При этом, он предлагает класть в основу определения групповой принадлежности преступника, кроме достоверных знаний о каком-либо его признаке (признаках), также и предположительное знание, вытекающее из анализа данных о способе, мотиве совершения преступления и т.д. Выводы и предложения В.А Образцова, как мы видим, соответствуют основным рекомендациям зарубежных специалистов профилирования.

Практика применения методики психологического «портрета» показывает, что существование научно обоснованных классификаций преступников по

5 См.: Богомолова С, Образцов В. «Психологический профиль» на службе полиции США. // Записки криминалистов - 1994. - Вып.4 - с. 292-305; Петухов В. О разработке в России психологических портретов лиц, совершающих серийные преступления против личности // Записки криминалистов. - 1994 - Вып. 4. - с. 305-309.

96 Образцов В.А. Указ. раб. - с. 184.

97 Там же - с. 344.

49

психологическим свойствам личности, в том числе по ее мотивации, разработанных для применения при расследовании отдельных категорий уголовных преступлений, - важное, а в ситуации «неочевидности» просто необходимое, условие успешного решения задачи установления и розыска преступника. Как мы видим, основанная на теоретических и эмпирических исследованиях, криминалистическая классификация преступников по психологическим свойствам личности позволяет при недостатке исходных данных на первоначальном этапе расследования преступления выдвигать достаточно обоснованные типичные версии в отношении устанавливаемого и разыскиваемого лица и, тем самым, способствует сужению круга подозреваемых. При этом, классификации, как правило, соответствуют специфике той или иной категории уголовных дел. Здесь можно утверждать, что чем больше психологических типов или классов преступников удастся выявить в той или иной категории уголовных дел, чем уже по объему будут классификационные группы, тем большее значение для решения задачи установления и розыска преступника будет иметь такая классификация. Знание такого рода классификаций и соответствующее классифицирование преступника уже на первоначальном этапе расследования, очевидно, может иметь значение и для правильного выбора тактических приемов более поздних следственных действий, особенно проводимых с участием обвиняемого (подозреваемого).

В качестве оснований классификации могут выступать различные психо- логические свойства личности, в том числе, как мы убедились, и свойства преступной мотивации. Причем речь идет о психологическом содержании мотивации, а не этико-правовом. Далее, основания классификации должны иметь не только статистическое обоснование в обобщении материалов уголовных дел, но и научно-теоретическое обоснование. Особенно полезным может оказаться использование теоретической и методической базы психологии, патопсихологии и даже психиатрии, о чем также говорится в работах зарубежных авторов98.

98 См.: Burgess A., Douglas J., Hartman С, McCormack A., and Ressler R. Sexual Homicide: A Motivational Model. // Journal of Interpersonal Violence. - 1986. - Vol.l - N3. - September -pp.251-272.

50

Возможно даже использование классификационных разработок из указанных научных дисциплин, но такие классификации при применении их в криминалистических целях должны подвергаться определенной модернизации.

Разработка криминалистических классификаций преступников по психо- логическим свойствам личности, в том числе и ее мотивации, представляется, таким образом, важной целью криминалистических научных исследований проблем личности преступника. Не случайно, о значении разработки классификаций (типизации) преступников по свойствам личности неоднократно упоминалось и в отечественной криминалистической литературе.”

С учетом сказанного, итоговой целью криминалистических научных ис- следований преступной мотивации следует признать разработку для применения при расследовании отдельных категорий преступлений криминалистических классификаций преступников по свойствам преступной мотивации. В итоге исследований в рамках данной диссертации мы будем стремиться предложить такого рода классификацию.

Для того, чтобы данные классификации действительно были эффективны для решения практических криминалистических задач, при их разработке необходимо исходить из такого понимания объема и содержания понятия преступной мотивации, которое бы в полной мере отражало объективно существующие закономерности обозначаемой данным понятием области психических явлений, причем, именно закономерности, имеющие значение для решения криминалистических задач или криминалистически значимые закономерности.

Однако, имеющиеся в отечественной криминалистической литературе исследования проблем преступной мотивации такое понимание не дают. Как можно заключить, ученые-криминалисты просто заимствуют представление о преступной мотивации, разрабатываемое в других правовых науках, не пытаясь ни обосновать используемое понятие мотива преступления в общетеоретическом и методологическом плане, ни оценить его с позиции криминалистиче-

99 См.: Ведерников Н.Т. Указ. раб. - с. 75; Герасимов И.Ф. Указ. раб. - с. 159-161; Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. - Красноярск, 1988. - с. 80-85 и др.

51

ских целей и задач, подвергнув соответствующей переработке. Существующее положение дел в области криминалистических исследований преступной мотивации является, пожалуй, доказательством одного из существующих мнений, согласно которому в криминалистике еще со времен Г. Гросса доминируют «концептуальные построения, основу которых составляет описательно-перечислительный способ формирования знания».100

Между тем, в результате такого подхода используемое учеными- криминалистами понимание мотивов преступлений, соответствующее традиционным уголовно-правовым формулировкам, как говорилось выше, заметно обедняет представление о реальных мотивирующих факторах преступного поведения, не отражает адекватно объективно существующие богатство и сложность этих факторов. Кроме того, данное понимание, без должной переработки заимствованное из уголовно-правовых и криминологических исследований, по сути, как указывалось выше, не способствует решению практических криминалистических задач процесса расследования.

Отметим, что наиболее общие объективно существующие закономерности исследуемой области психологических явлений выражаются в принятом в диссертации за исходное, общем представлении о преступной мотивации как субъективной детерминирующей системе, являющейся важнейшей подсистемой личности и деятельности преступника. Однако, этот вывод требует дополнительного обоснования, связанного с выяснением общетеоретических и методологических предпосылок данного представления. Кроме того, для решения практических криминалистических задач необходимо выявление более мелких закономерностей преступной мотивации, для чего лишь общего представления об этом объекте познания недостаточно.

Учитывая указанные недостатки существующих криминалистических ис- следований проблем преступной мотивации и, в целом, неразработанность этой темы в криминалистике, глубокое, полное и, в то же время, подробное изуче-

,00Кривошеин И.Т. Идеи и представления как фактор формирования и развития знаний в криминалистике // Формирование правовой системы России. Проблемы и перспекти-вы./Сборник научных трудов. - Новосибирск: Наука. Сиб. предприятие РАН.1997. - с. 212.

52

ние криминалистически значимых закономерностей преступной мотивации предполагает анализ не только криминалистической, но и уголовно- правовой, уголовно-процессуальной, криминологической и другой правоведческой литературы. Проблемы преступной мотивации в названных правовых науках уже значительное время являются объектом специальных исследований, опирающихся на более серьезное методологическое и общетеоретическое обоснование и понятийно-категориальный аппарат.

При этом, в данной работе исследуется область психологических явлений: понятие мотивации, а также методологические, общетеоретические основы и методы исследования данной области изначально разрабатывались в пси- хологии. Не случайно, отечественные ученые-правоведы единодушно подчеркивают значение психологических знаний для изучения как преступного поведения и личности преступника, так и мотивации преступлений.101 Использование психологических знаний в правоведческих, в том числе криминалистических, исследованиях соответствует общей концепции отечественной правовой науки «о совпадении психологических механизмов как в обычном (социально полезном и социально нейтральном), так и в преступном поведении».102 Более того, в междисциплинарных исследованиях пограничных областей знаний, находящихся на стыке психологии (ее различных отраслей) и правовых наук, к которым относится и преступная мотивация, ученые-правоведы, как правило, используют разработанные психологией объяснительные схемы, понятия, категории и методы, подчиняя их своим целям и задачам.103 Отсюда, нам необходим также, и даже в первую очередь, анализ психологической литературы.

Исходя из сказанного, в следующей главе мы попытаемся восполнить существующий в криминалистической литературе пробел в исследованиях преступной мотивации, через анализ современных исследований в психологии и смежных с криминалистикой правовых науках.

101См.: Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. - М.: Наука, 1991. - с.8; Криминальная мотивация/Под ред. В.Н. Кудрявцева. - М.: Наука, 1986. - с. 11 и др. 10 Механизм преступного поведения/Под ред. В.Н. Кудрявцева - М.: Наука, 1981. - с. 39. 103 См.: Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Указ. раб. - с. 19.

53

ГЛАВА 2. ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПНОЙ МОТИВАЦИИ В ПСИХОЛОГИИ И

ПРАВОВЫХ НАУКАХ.

2.1. К общему представлению о мотивах преступного поведения.

В психологическом словаре, а иногда и в работах некоторых психологов, понятия мотива и мотивации отождествляются. При этом указывается, что мотив - это побуждение, а мотивация - совокупность побуждений, вызывающих активность и деятельность субъекта.104 Однако, в большей степени соответствует реальности и представляется оправданным с учетом запросов как психологической, так и правовой науки, рассматривать мотивацию как более сложное и многогранное явление, чем мотив. Тем не менее, понятие мотива является первичным, понятие мотивации - производным от него. Мотив признается основным элементом системы мотивации, понимание содержания мотивации и ее роли в человеческом поведении необходимо предполагает анализ понятия мотива

Как отмечается в работе А.В. Петровского и М.Г. Ярошевского, в которой специально рассматривается категориальный аппарат психологии, наряду с понятиями образа, действия, отношения, личности, понятие мотива принадлежит к ряду основных психологических категорий.105 Следует сказать, что об- щепризнанного определения этого понятия нет. Как представители психологии, так и ученые-правоведы, далеки от единого понимания мотива. Большое разнообразие психологических теорий мотивации наблюдается и в зарубежной психологии.106 А.Н. Леонтьев отмечал, и с тех пор практически ничего не изме- нилось, что понятием мотив «обозначаются совершенно разные явления».107

104 См: Психология. Словарь. - М.: Политиздат, 1990. - с. 219; Ковалев В.И. Мотивы поведе- ния и деятельности. - М.: Наука, 1988. - с. 43.

1 Петровский А.В. Ярошевский М.Г. История и теория психологии. - Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1996. - Т.1. - с. 90-93.

106 См.: Васильев И.А., Магомед-Эминов М.Ш. Мотивация и контроль за действиями. - М., 1991.-с. 4. 107Леонтьев А.Н. Указ. работа. - с. 189.

54

Однако, несмотря на различия в определениях, отметим, что мотив в психологии определяется большей частью через указание на функцию, выполняемую им в человеческой деятельности. Причем, речь идет о важной функции. С помощью мотива исторически стремились объяснить человеческие поступки, поведение. А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский, освещающие проблемы психологии в историческом аспекте, пишут: «Прежде чем войти в разряд психологических категорий и закрепиться в языке науки, представление о мотиве неизменно и повсеместно появлялось (под различными именами) во всех случаях, когда возникал вопрос о причинах человеческого поведения»108. П.М. Якобсон отмечал, что «мотив является реальным компонентом процесса, приводящего к осуществлению человеком целенаправленного действия, и без понятия мотива нельзя раскрыть психологическую природу человеческих действий»109.

В различных определениях мотива, имеющихся в литературе, акцентируется внимание на различных функциях и признаках психического явления, именуемого мотивом, обусловливающих его отмеченную важность для объяс- нения поступков человека. Прежде чем перейти к рассмотрению отдельных функций, необходимо отметить, что все функции мотива осуществляются в ре- альной деятельности всей системой мотивации, основным элементом которой он является. То есть, при всей специфике термина «мотивация», через рассмотрение функций мотива мы в определенном аспекте раскрываем содержание и данного термина. Это оправдывает употребление в некоторых местах данного параграфа терминов «мотив» и «мотивация» как тождественных, особенно при цитировании других авторов.

В правовой литературе наиболее полный перечень функций у такого явления как мотивация выделяет В.В. Лунеев. В обширной монографии, специально посвященной мотивации преступного поведения, он говорит об отражательной, смыслообразующей, побудительной, регулятивной и контролирующей

Указ. работа. - с. 131. 109 Якобсон П.М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. - М.: Просвещение, 1969.-с. 10-11.

55

функциях мотивации.110 В данном параграфе мы остановимся на функциях, традиционно выделяемых у мотива в психологии и наиболее важных для раскрытия этого понятия применительно к обозначенным в предыдущем параграфе криминалистическим целям и задачам, а именно, будут исследованы побудительная, смыслообразующая и отражательная функции мотива (мотивации).

1) О побудительной функции мотива.

Первая функция, признаваемая за мотивом подавляющим большинством авторов - это побудительная или динамизирующая (энергетизирующая) функция. Само этимологическое значение термина «мотив» непосредственно связано с указанной функцией: от латинского «movere», «moveo» - двигать, двигаю.

Эта функция определяется, например, в нижеследующих суждениях и объяснениях различных авторов. Так, А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский отмечают, что «мотив - это то, что движет живым существом, ради чего оно тратит свою жизненную энергию», значение мотива в психической жизни, «его служба в ней предопределена тем, чтобы придать поведению импульс и направленность к цели, поддерживая энергетическую напряженность поведения на всем пути стремления к ней». Образно они называют мотив «энергетическим запалом» любых действий и их «горючим материалом».111 А.Н. Леонтьев называет деятельностью процесс, «побуждаемый и направляемый мотивом».112 Б.С. Волков замечает: «Мотив - это побуждение, которым руководствовалось лицо, совершая преступление»113. К.Е. Игошев называет мотивом «…побуждение, которое является внутренней непосредственной причиной преступной деятельности»114. В.В. Лунеев: «Мотив - побуждение внутреннее, субъективное, идеальное…».115 Д.П. Котов: «Мотив преступления - это порожденное системой потребностей осознанное и оцененное побуждение, принятое

110 Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. - М.: Наука, 1991. - с. 29-30.

111 Указ. работа. - с. 131.

112 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 188.

113 Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань, 1982. - с. 6.

Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация преступного поведения. - Горький, 1974.-с. 66. 1,5 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 48.

56

лицом в качестве идеального основания и оправдания своего преступного деяния».116 Можно привести и другие подобные определения.

Как мы видим, данная функция мотива чаще всего обозначается понятием «побуждение», в литературе употребляются также понятия «побуждающая причина», «психологическая причина», «побудитель к действию», «внутренняя сила» и так далее. Для понимания сущности побудительной функции мотива представляется целесообразным выяснить, что принято понимать под отдельным побуждением в отечественной литературе.

А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский, исследовавшие историю развития категории «мотив» в психологии, в частности, отмечают: «Будучи непременным «энергетическим запалом» любых действий и их «горючим материалом», мотив издавна выступал на уровне житейской мудрости в различных представлениях о чувствах (например, удовольствия или неудовольствия), побуждениях, влечениях, стремлениях, желаниях, страстях, силе воли и т.д.».117 За исключением потребностей, эмоций, интересов, в данном высказывании содержатся все основные детерминанты, которые соответствуют термину «побуждение» в современной психологии. Следует отметить, что в отечественной науке вопрос о том, одинаковую ли по значимости роль играют для детерминации деятельности человека перечисленные побуждения, является дискуссионным.

Суть данной дискуссии, начавшейся еще в 50-х годах и именуемой часто «дискуссией о движущих (побудительных) силах человеческого поведения», в следующем. Одна группа авторов считает, что в основе деятельности человека лежат изначально потребности, не отрицая при этом роли других детерминант (влечений, интересов, чувств, идеалов, мировоззрения, эмоций и так далее). Последние часто именуются у этих авторов модификациями потребностей или формами осознания их предметов, то есть им отводится роль промежуточных детерминант.118 Другие авторы полагают, что наряду с потребностями человека

16 Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание. - Воронеж, 1975. - с. 11. 1,7Указ. раб.-с. 131.

См.: Колбановский В.Н. О личности как предмете психологической науки. // Вопросы психологии. - 1956. - №3; Леонтьев А.Н. Указ. раб.; Филановский И.Г.
Социально-

57

побуждают к деятельности и интересы, а также чувства, идеалы и разнообразные общественные требования.119 Наконец, третья группа авторов придает по- требностям весьма малую роль в деятельности личности, считая, что они вы- ступают основным фактором только в импульсивных действиях, то есть в дейсвиях, происходящих вне связи с рассуждением.120

Нет смысла в данной работе подробно разбирать аргументы оппонентов. Отметим вкратце, что причины разногласий заключаются в разном понимании содержания понятия «потребность». Авторы, придерживающиеся второй и третьей позиции, в основном понимают под потребностями простейшие биоло- гические и материальные потребности. Однако, существует более широкое и точное понятие потребностей.

Так, А.Н. Леонтьев различает потребность, во-первых, как внутреннее условие, одно из обязательных предпосылок деятельности, состояние нужды организма, функция которой «ограничивается активацией соответствующих биологических отправлений и общим возбуждением двигательной сферы», и, во-вторых, как то, «что направляет и регулирует конкретную деятельность субъекта в предметной среде». Эту последнюю функцию потребность приобретает лишь в результате ее «встречи» с отвечающим ей предметом, и «наполнения» ее содержанием, «которое черпается из окружающего мира».121 Примерно такого же понимания придерживается Д.П. Котов: «Под потребностью следует понимать психическое отражение нужды субъекта…Нужда выражает реальные, объективно существующие отношения между средой и субъектом, потребность же - внутреннее состояние субъекта, отражающее нужду…определенное психическое отношение человека к условиям его жизни, сформировавшееся как на

психологическое отношение субъекта к преступлению - Л., 1970; Котов Д. П. Указ. раб.; Лу-неев В.В. Указ. раб. и др.

119 См.: Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - М., 1946. - с. 542; Ковалев А.Г. Пси хология личности. - М., 1970. - с. 102; Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответствен ность. - Казань, 1965. - с. 57 и др.

120 См.: Веденов А.В. Личность как предмет психологической науки // Вопросы психологии. - 1956. - №1; Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. - Тбилиси: Цодна, 1963 - с. 41 и др.

121 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 87-88.

58

базе нужды, так и на базе имеющихся потребностей…Потребность выступает

122

как источник активности личности по отношению к среде».

Потребности мотивируют человеческое поведение чаще всего не непо- средственно, а опосредованно, а именно, через перечисленные выше детерминанты: чувства, желания, идеалы и так далее. При рассмотрении побудительных факторов применительно к преступному поведению нельзя не отметить, например, значение эмоций, так как субъективная сторона многих тяжких насильственных преступлений, мотивами которых принято считать «недовольство», «озлобленность», «ревность», «обиду», «страх», «трусость» и так далее, носит яркий отрицательно эмоциональный характер. Отечественные ученые отмечают, что эмоции имеют двойную обусловленность, с одной стороны, они имеют своим основанием потребности, а с другой - обстоятельства конкретной ситуации. Согласно такой трактовке, эмоция является отражением актуальной потребности и возможности ее удовлетворения в конкретной ситуации. Низкая вероятность удовлетворения потребности ведет к возникновению отрицательной эмоции, интенсивность ее будет определяться не только силой потребности, но и оценкой вероятности ее удовлетворения.123 Как заключает в отношении указанной группы преступлений В.В. Лунеев: «Непосредственным мотивом преступного поведения в таких случаях выступает не сама потребность, а та отрицательная эмоция, которая возникла на ее основе в неблагоприятных условиях ее удовлетворения. Поэтому целью таких преступлений, как правило, является не удовлетворение исходной потребности, а эмоциональная и физическая разрядка сама по себе».124

Суммируя все сказанное выше, можно констатировать следующее. В ка- честве непосредственных побудителей деятельности человека, актуализируясь в виде мотивов и выполняя их побудительную функцию, выступают различные

‘*” Котов Д.П. Указ. раб. - с. 6-7.

123 См.: Вилюнас В.К. Основные проблемы психологической теории эмоций // Психология эмоций. - М: Изд-во МГУ, 1993. - с. 8; Симонов П.В. Теория отражения и психофизиология эмоций. - М: Наука, 1970 и др.

124 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 132.

59

детерминанты: эмоции, желания, влечения, интересы и так далее, но исходным источником активности человека являются потребности, которые мотивируют человеческое поведение чаще всего опосредованно, через перечисленные детерминанты.

2) Об отражательной функции мотива.

Значение мотива, позволяющее объяснить смысл человеческих поступков, их направленность заключается не в побудительной функции, определяю- щей динамические характеристики деятельности, а связано с его предметным содержанием. Все отмеченные выше детерминанты, соответствующие термину «побуждение», в психической жизни выступают в предметной направленности. А.Н. Леонтьев точно отмечал, что «собственно потребность - это всегда потребность в чем-то».125 Аналогично, можно сказать, что и интерес, влечение, страсть и так далее - всегда интерес, влечение, страсть к чему-то. Эмоция также всегда имеет предметный характер. В связи с этим в психологической литературе выделяют отражательную функцию мотива.126 Именно наличие данной функции у мотива позволяет выяснить с его помощью социальное содержание деятельности, в том числе и то, будет ли она направлена против охраняемых законом благ, оценить степень общественной опасности преступника и определить меры общей и частной превенции, то есть это имеет важное уголовно-правовое и криминологическое значение, а следовательно, в определенной степени - и криминалистическое.

Для рассмотрения отражательной функции мотива имеет смысл раскрыть содержание такого качества деятельности как предметность. В психологиче- ской теории А.Н. Леонтьева предметность деятельности означает подчинен- ность деятельности окружающей действительности («предметной среде»): «Предмет деятельности выступает двояко: первично - в своем независимом существовании, как подчиняющий себе и преобразующий деятельность субъекта, вторично - как образ предмета, как продукт психического отражения его

125 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 189.

126 См.: Методологические и теоретические проблемы психологии. - М.: Наука, 1969. - с. 369- 370; Игошев К.Е. Указ. раб. - с. 59; Лунеев В.В. Указ. раб. - с.29 и др.

60

свойств, которое осуществляется в результате деятельности и иначе осуществляться не может».127

Предмет обретает свои подчиняющую и направляющую деятельность функции только тогда, когда он становится «предметом потребности», потребность здесь выступает как побуждающая к активности субъекта сила, первоначально еще выступающей как «ненаправленные поисковые движения». Как пишет далее о трансформации потребности в деятельности А.Н. Леонтьев: «Лишь в результате ее «встречи» с отвечающим ей предметом она впервые становится способной направлять и регулировать деятельность». Наконец, в результате такой встречи «потребность приобретает свою предметность, а воспринимаемый (представляемый, мыслимый) предмет - свою побудительную и направляющую деятельность функции, т.е. становится мотивом».128

Итак, с помощью понятия «предмет» обозначается направленность дея-, тельности на что-то или направляющая функция мотива - по А.Н. Леонтьеву. Чтобы придать деятельности определенную направленность, предмет, соответствующий определенной потребности, должен стать психическим образом, то есть отразиться в психике субъекта. Таким образом, в результате психического отражения предметной (объективной) действительности образуются мотивы деятельности. «Предмет деятельности», «предмет потребности», «опредмечен-ная потребность» - это различные определения, которые дает А.Н. Леонтьев мотиву.

Нетрудно заключить, что отражательная функция мотивов реализуется при их формировании как результат психического или субъективного отраже- ния внешних факторов в процессе деятельности. Иными словами, мотивы не только побуждают и направляют деятельность, но и сами формируются дея- тельностью, в которую вовлекается личность в ходе своего развития. В результате многократных повторений различных видов поведения и деятельности у личности формируется не просто совокупность мотивов, а мотивационная

Леонтьев А.Н. Указ. раб. - 88. Там же. -с. 87, 190.

61

сфера, как относительно устойчивая система мотивов. В этой связи точным представляется суждение В.В. Лунеева о том, мотивационная сфера является побуждающей и направляющей подсистемой личности.129 При этом, вследствие того, что «в основании личности лежат отношения соподчинения человеческих деятельностей», мотивационная сфера личности характеризуется отношениями иерархии мотивов.130 Некоторые мотивы являются доминирующими, подчиняющими себе другие, образующими как бы «стержень» всей мотивационной сферы.131

Системное понимание личности и выделение в ее структуре мотивационной сферы требует внесения некоторых поправок в понимание процесса реали- зации функций мотива в деятельности. Отражательная и иные рассматриваемые в данной работе функции мотива реализуются в процессе деятельности не отдельными элементами, а именно мотивационной сферой, как важной подсистемой личности или «центром ее внутренней структуры, интегрирующим ее активность как динамического целого»132.

Осуществляющееся в ходе деятельности отражение внешней или пред- метной действительности находит свое итоговое выражение в том, что принято называть направленностью личности. Направленность личности - это, по сути, не что иное, как характеристика системы доминирующих мотивов, образующих «стержень» ее мотивационной сферы или относительно устойчивую конфигурацию главных внутри себя иерархизированных мотивационных линий.133 Направленность справедливо относят к таким образованиям личности, которые создают ее целостность.134

Направленность личности - одно из ключевых понятий, используемых отечественными криминологами. Не случайно, особое внимание отражатель-

129 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 108.

130 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 188,203.

131 См.: Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. - М.: Наука, 1984.-с. 313.

132 Лунеев В.В .Указ. раб. - с. 107.

133 См.: Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 221.

134 См. например: Васильев В.Л. Юридическая психология. - М.: Юрид. лит., 1991. - с. 41.

62

ной функции мотива преступления уделяется именно в криминологических ис- следованиях. Наличие у мотива этой функции позволяет считать его формой психического отражения криминогенных влияний среды. «Мотив преступного поведения является, - пишет В.В. Лунеев, - субъективным отражением объек- тивных причин преступления»135.

Особое внимание к отражательной функции мотива преступления связано с доминирующим в отечественной криминологии базовым положением о том, что истоки преступного поведения, его главные и определяющие причины коренятся в социальных условиях жизни и деятельности, так как именно через данную функцию мотива реализуется детерминирующая роль социальной среды в поведении человека. Выделение данной функции у мотива (мотивации) преступления позволяет криминологам «изучать социально-психологический механизм отражения в мотивации причин и условий преступления, причинно связывать криминологические явления и процессы с преступным поведением и анализировать истоки мотивации»136.

Следует подчеркнуть, что влияние субъективных факторов, в первую очередь личностных, на результат психического отражения нельзя не учитывать. При отражении в мотивации объективных факторов действует выдвинутый еще С.Л. Рубинштейном общий принцип, о том, что внешнее действует через внутреннее.

Как видно, рассмотрение отражательной функции мотива связано с обращением к проблеме соотношения внешнего и внутреннего в личности. По существу, данная проблема - более общее выражение проблемы соотношения биологического и социального в личности. В литературе эти проблемы часто отождествляются. Мы не будем анализировать здесь различные точки зрения (за которыми нередко стоят целые научные направления) на решение столь общих вопросов. Подробное рассмотрение проблемы биологического и соци-

Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 48.

Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 23.

См.: Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 172; Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 148 и др.

63

ального в личности - задача философии, а не криминалистики. Но некоторые общие суждения в отношении данной проблемы изложить необходимо.

С биологическими потребностями, производными от инстинктов и врож- денных особенностей индивида, в отечественной науке общепризнанно связывается динамический потенциал поведения.138 Уже упоминалось, что индивид от рождения наделен потребностями, определяющими его активность, пусть поначалу «ненаправленную». Содержательную же сторону человеческого поведения, в том числе и преступного, принято считать определяемой социальной средой.139 Но в некоторых работах отмечается, что, не порождая преступного поведения по существу, некоторые природные особенности в конкретном сочетании с конфликтными и другими сложными криминогенными ситуациями влияют не только на динамику психических процессов у преступника, т.е. на их скорость, темп, длительность, интенсивность, активность, ритм, но косвенно -и на содержание преступного поведения.140 Отмечается также неодинаковая роль указанных влияний в генезисе разных видов криминальных мотиваций, то есть корыстной, насильственной, неосторожной.141

Следует согласиться с мнением Б.Ф. Ломова, предполагающим, что соот- ношение социальной и биологической детерминации по-разному складывается в разных условиях жизнедеятельности.142 Как верно указывает названный автор, нельзя упускать из виду и соотношение биологического с психическим (психологическим), которое не может быть сведено к социальному. Биологиче-

См.: Симонов П. Мозг принимает решение // Наука и жизнь. - 1974. - №11. - с. 56-61; Ру- салов В.М. Биологические основы индивидуально-психологических различий. - М.: Наука, 1979.-с. 22 и др.

См.: Карпец И.И. Современные проблемы уголовного права и криминологии. - М.: Юрид. лит., 1976. - с. 73; Кудрявцев В.Н. Социальное и биологическое в антиобщественном пове- дении. // Биологическое и социальное в развитии человека. - М.: Наука, 1977. - с. 152; Куз- нецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. - М.: Изд-во МГУ, 1984. - с. 165 и др.

140 См.: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии (О структуре индивидуального пре ступного поведения). - М., Юрид. лит., 1968. - с. 64-69; Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 125 и др.

141 См.: Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 125.

142 Ломов Б.Ф. Указ. раб. - с. 99.

64

ское по отношению к психическому может выступать в роли его механизма, предпосылки, содержания отражения, фактора, причины и условия.143.

Как обобщающую характеристику механизма отражения криминогенных воздействий в мотивации, уместно будет привести основные пункты его описания В.В. Лунеевым. Взяв за основу разработанные в философской литературе признаки человеческого социального отражения, данный автор констатирует, что оно: «а) не моментально, а постепенно и дискретно…; б) не непосредственно, а опосредованно…; в) не полно, а частично и фрагментарно…; г) не пассивно, а активно…; д) не натурально, а модифицированно…; е) не однозначно, а вариативно…; ж) не безлично, а нормативно и оценочно…; з) не поверхностно, а сущностно…»144 Таковы особенности субъективного отражения криминогенных влияний среды в мотиве (мотивации) преступной деятельности.

В заключение отметим, что криминалистику, с позиции ее задачи уста- новления (идентификации) и розыска преступника, в первую очередь, интересуют не выделение во внешней среде криминогенных факторов и влияний, не общие закономерности, объясняющие отличие преступного типа отражения этих влияний от непреступного, а те закономерности отражения этих влияний в мотиве, которые определяют индивидуализирующие преступников черты личности. Криминалистику особо интересуют более мелкие закономерности, раскрывающие детали психического отражения с позиции поиска способов наиболее эффективного решения ее задач.

3) О смыслообразующей функции мотива.

Следующая функция мотива - смыслообразующая - в отечественной психологии связывается с понятием «личностный смысл», выдвинутым А.Н. Леонтьевым.145 Поэтому проследим, каким образом в его теории деятельности осуществляется переход от понятий «предмет деятельности», «предметная деятельность» к понятию «личностный смысл».

143 Там же. - с. 144-145. |44ЛунеевВ.В.Указ.раб.-с. 153-154. 145 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 145.

65

Чтобы подчинить себе, направить поисковую активность субъекта, предмет (как часть окружающей действительности) должен, как уже говорилось, отразиться в его психике. Как утверждал А.Н. Леонтьев, всеобщей формой психического отражения, порождаемой предметной деятельностью субъекта, выступают чувственные образы. В сознании индивида независимое от субъекта, определяемое общественным сознанием «объективное значение» чувственных образов отражаемых предметов «обретает еще одно внутреннее отношение, оно обретает личностный смысл». «Это особое внутреннее отношение, - иллюстрирует А.Н. Леонтьев, - проявляет себя в самых простых психологических фактах. Так, например, все учащиеся постарше, конечно, отлично понимают значение экзаменационной отметки и вытекающих из нее следствий. Тем не менее отметка может выступить для сознания каждого из них существенно по- разному: скажем, как шаг (или препятствие) на пути к избранной профессии и как способ утверждения себя в глазах окружающих, или, может быть как-нибудь еще иначе…значение отметки способно приобретать в сознании учащихся разный личностный смысл»146. Аналогично, блага, охраняемые уголовным законом, на которые посягает преступник, цели, средства, способы совершения преступлений имеют для преступника далеко не совпадающий с их объективным значением личностный смысл, этим, в первую очередь, преступник отличается от правопослушного гражданина. Итак, следует различать объективное значение различных проявлений деятельности и то, какой личностный (субъективный) смысл придает им конкретный человек.

Учитывая решающую роль в деятельности и развитии личности ее моти- вационной сферы, указанное особое внутреннее отношение «объективных зна- чений» чувственных образов создается именно мотивами. Данную мысль выра- зил А.Н. Леонтьев: «…их (мотивов - М. Д.) функция, взятая со стороны сознания состоит в том, что они как бы «оценивают» жизненное значение для субъекта объективных обстоятельств и его действий в этих обстоятельствах, придают им личностный смысл, который прямо не совпадает с понимаемым объ-

146Там же.-с. 144-145.

бб

ективным их значением»147. Итак, мотивы придают различным проявлениям деятельности и обстоятельствам ее осуществления «личностный смысл» - в этом и заключается их смыслообразующая функция. Сущность этой функции еще точнее выразил В.В. Лунеев, пояснив, что мотивированная активность имеет для субъекта личностное значение.148

Разумеется, реализуется указанная функция не отдельным мотивом, а мо- тивационной сферой как системой. При этом, не все мотивы, составляющие мотивационную сферу личности, могут, побуждая деятельность, вместе с тем, придавать ей личностный смысл. Личностный смысл могут придавать деятельности, по мнению А.Н. Леонтьева, только мотивы, называемые им смыслообра-зующими. Другие же, сосуществующие с первыми так называемые мотивы-стимулы, выполняя роль побудительных факторов, лишены смыслообразую-щей функции. Смыслообразующие мотивы всегда занимают более высокое иерархическое место, они составляют систему главных, доминирующих в моти-вационной сфере личности, мотивов.149 Поэтому можно заключить, что направленность личности проявляется именно в смыслообразующих мотивах.

Для правовых наук и в особенности для криминалистики имеет значение понимание того, что любые действия, в том числе и преступные, а также об- стоятельства, в которых они осуществляются, имеют не просто «личностный смысл», а индивидуальный личностный смысл. Дело в том, что содержание и строение мотивационной сферы личности, в том числе системы ее смыслообразующих мотивов, всегда индивидуальны, как индивидуальны содержание и строение различных видов поведения и деятельности, ее сформировавших. Всегда индивидуальны и предпосылки поведения и деятельности, то есть, как набор и сочетание биологических, прирожденных свойств человека, так и социальная среда формирования его как личности. Можно заключить, что в любом поведении, в том числе и преступном, и обстоятельствах его осуществления всегда выражается индивидуальное содержание системы смыслообразую-

147 Там же.-с. 150.

148 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 29.

149 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 204, 221.

67

щих мотивов, его детерминировавших. Индивидуальность мотивов в любом преступном поведении свидетельствует об их большом разнообразии. Вот почему трактовка мотивов преступного поведения в ограниченном диапазоне общепризнанных форм: «корысть», «ревность» и т.п., очень мало говорит нам обо всем богатстве мотивирующих компонентов этого поведения и является, в большинстве случаев, лишь косвенным отражением истинных внутренних причин преступления, искаженной проекцией этих причин.

Более глубоко раскрывать личностный смысл конкретного преступного поведения и обстоятельств его осуществления возможно с позиции любой науки уголовно-правового цикла. При этом, следует заметить, что истинное понимание направленности личности преступника может быть достигнуто лишь через изучение ее смыслообразующих мотивов. Для криминалистики же раскрытие индивидуального личностного смысла конкретного преступного поведения имеет особое значение в связи с задачей установления и розыска преступника, требующей возможно более полного знания об индивидуализирующих его личность свойствах.

4) Соотношение понятий мотива и цели.

В литературе иногда отмечается, что смыслообразующую функцию мотив выполняет не сам по себе, а в соотношении с целью деяния.150 «Собственно сам процесс осмысливания поведения зависит от того, - пишет Б.С. Волков, -как человек ставит цель. Следовательно, смыслообразующая роль мотива сводится, главным образом, к тому, как он осознал свои побуждения, как он объ-

151 У~Ч ТТ Т*

ясняет совершенные им действия, их причинную направленность» . С.Л. Ру- бинштейн замечал: «Мотив как осознанное побуждение для определенного действия собственно и формируется по мере того, как человек учитывает, оценивает, взвешивает обстоятельства, в которых он находится, и осознает цель,

См.: Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. - Казань, 1968. - с. 73; Котов Д.П. Указ. раб. - с. 25 и др. 151 Волков Б.С. Указ. раб. - с. 73.

68

которая перед ним встает»152. Как видно, в данной работе следует рассмотреть понятие цели и его соотношение с понятием мотива.

Сразу поясним, что мы обращаемся к понятию цели, обозначающему субъективное психологическое явление, а не объективное, каким, например, является результат деятельности, в котором эта цель уже осуществлена. В таком представлении под целью понимается внутренний идеальный образ желаемого результата сознательного действия. Подчеркивается, что цель не просто представление о желаемом будущем результате, но и включает в себя желание, стремление (хотение) или «активную устремленность к нему».153

Важно, что цель всегда предполагает представление о средствах дости- жения желаемого результата. Цель формируется и окончательно формулируется при участии и неотделимо от осмысления средств (способов) ее достижения: «Отношение цели к средству является важнейшим показателем ее реальности… цель и средство взаимно соотносительны: цель как определенность выступает через средство, а средство как «определенность» предмета через цель»154.

Теперь о соотношении понятий мотива и цели. Необходимость раскрытия данного соотношения связана с тем, что некоторые ученые смешивают данные понятия. Аналогичное можно отметить и в законе.155 Это связано именно с тем, что цель предполагает стремление (хотение), желание ее достижения. В сознании человека цель выступает в связи с переживанием желания, хотения ее достижения, влечения к ней, которые представляются в качестве побуждающих и направляющих деятельность. Однако, признание побудительной и смыслообразующей функции, необходимых для осуществления деятельности, все-таки за мотивом - по этому пути мы уже пошли - предполагает проведение разграничения между понятиями мотива и цели.

Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. - М, 1946. - с. 564.

153 См. например: Мерлин B.C. Лекции по психологии мотивов человека. - Пермь, 1971. - с. 48; Харазишвили Б.В. Указ. раб. - с. 45; Филановский И. Мотивы и цели преступлений. // Социалистическая законность. - №2. - с. 12; Котов Д.П. Указ. раб. - с. 20, 26.

154 Цит из: Котов Д.П. Указ. раб. - с. 21.

155 См. например: ст. 201 УК РФ.

69

Еще дореволюционный юрист Н.С. Таганцев писал, что «мотив и цель -это два коррелятивных понятия»156. Однако, в понятии «цель» более отчетливо представлена внешняя, предметная компонента, а в понятии «мотив» - личностная, отображающая замыкание цели на субъекте.157 Но это лишь общие суждения.

Более четкое разграничение понятий мотива и цели приводится в теории деятельности А.Н. Леонтьева. Он выделяет в качестве основных «составляющих» отдельных человеческих деятельностей осуществляющие их действия. «Действием, - пишет он, - мы называем процесс, подчиненный представлению

0 том результате, который должен быть достигнут, т.е. процесс, подчиненный сознательной цели. Подобно тому, как понятие мотива соотносится с понятием деятельности, понятие цели соотносится с понятием действия». Как следствие, целью А.Н. Леонтьев обозначает ближайший результат (точнее, отражение его в сознании), «достижение которого осуществляет данную деятельность, спо- собную удовлетворить потребность, опредмеченную в ее мотиве».

В следующей же цитате приводится главное, что, на наш взгляд, позволяет отличать мотивы от целей: «В отличие от целей, мотивы актуально не соз- наются субъектом: когда мы совершаем те или иные действия, то в этот момент мы обычно не отдаем себе отчета в мотивах, которые их побуждают. Правда, нам не трудно привести их мотивировку, но мотивировка вовсе не всегда содержит в себе указание на их действительный мотив…Если цели и отвечающие им действия необходимо сознаются, то иначе обстоит дело с осознанием их мотива - того, ради чего ставятся и достигаются цели».159 Необходимо пояснить, что речь здесь идет о доминирующих, главных в иерархии, мотивах или о смыслообразующих мотивах.

Вышеприведенных суждений вполне достаточно для раскрытия соотно- шения между понятиями мотива и цели. Между тем, проблема соотношения

156 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. - СПб., 1902. - Т.1. - с. 594.

1 Вероятностное прогнозирование в деятельности человека. - М: Наука, 1977. - с. 37.

158 Леонтьев А.Н. Указ. раб. -с. 103, 105-106.

159 Там же-с. 201, 204.

70

понятий мотива и цели объективно связана с более общей проблемой соотношения осознаваемого (сознательного) и неосознаваемого (бессознательного) в деятельности и личности, требующей отдельного рассмотрения, о чем и пойдет речь далее.

    1. Мотив как неосознаваемый компонент преступного поведения.

1) Общие положения психоаналитического учения и их значение для правовед-ческих исследований преступного поведения. Представление о преступной мотивации было бы не просто неполным, но даже искажающим истинное положение вещей без признания существования неосознаваемой детерминации человеческой деятельности. В этом контексте обращение к проблеме неосознаваемого (бессознательного)160 будет логичным для нашего исследования.

Проблема бессознательного в философии исторически разрабатывалась как проблема соотношения разума и страстей, рассудка и чувств, осознанных

161 VT

желаний и неясных влечений отдельного человека. При этом долгое время преобладало так называемое «негативное» определение бессознательного, берущее начало еще от немецкого философа Г.В. Лейбница и продолжавшее разрабатываться у немецких же философов И.Ф. Гербарта, Г.Т. Фехнера. Согласно ему признается наличие в психике человека иррациональных побуждений и «смутно осознаваемых» впечатлений, но эти последние всегда могут быть подчинены сознательному контролю и, таким образом, более или менее ясно осознаваться, т.е. бессознательное существует только как пока или не совсем осоз-

162

наваемое.

160 В отечественной психологической литературе нет единого мнения о соотношении поня тий бессознательного и неосознаваемого. Этот вопрос выходит за рамки данного исследова ния, поэтому рассматриваться не будет, а указанные понятия будут использоваться как тож дественные.

161 Лейбин В.М. Психоанализ и философия неофрейдизма. - М., 1977. - с. 23.

162 См.: Лейбниц Г.В. Монадология. // Г.В. Лейбниц. Соч. в 4Т. - М., 1982. - Т.1. - с. 417; Ждан А.Н. История психологии от античности до наших дней. - М., 1990. - с. 130-131; Со колова Е.Е. Тринадцать диалогов о психологии. - М.: Смысл, 1995. - с. 273-275.

71

Параллельно, главным образом в медицинской и особенно в психиатри- ческой практике, в связи с исследованием сновидений, явлений сомнамбулизма, причин возникновения невротических и психотических болезненных симптомов, развивалось и «позитивное» истолкование бессознательного, как самостоятельно существующего мира, имеющего определенные собственные, внутренне ему присущие, законы функционирования и развития.163

Наибольшее признание и разработку проблема бессознательного получила в основанном 3. Фрейдом направлении психологии, именуемом психоанализом. Поначалу психоанализ был просто методом лечения неврозов. Исследования больных, страдающих неврозом истерии, привели к выводу, что симптомы этого явления детерминированы психотравмирующими сценами из прошлого, представляют собой остатки и символы воспоминаний о травматических переживаниях (аффектах), связанных с этими сценами. Избавление от симптомов наступало, если в гипнотическом состоянии больные с выражением аффекта вспоминали, по какому поводу и в какой связи известные симптомы впервые

164 »/•

появились. Кроме использования гипноза, узнать содержание этих пережи- ваний (аффектов) больного и помочь ему вспомнить их врач мог с помощью разработанной 3. Фрейдом в дальнейшем техники психоанализа

Согласно 3. Фрейду, связанное с психотравмирующей ситуацией пере- живание становится, вследствие действия психологического механизма вытеснения, бессознательным. Вспомнить данное переживание в дальнейшем больному мешает сопротивление - опять-таки, психологический механизм. Вследствие действия данных механизмов, сам человек не только не может вспомнить содержание бессознательного, но более того, он о его существовании не догадывается и будет отрицать наличие подобных переживаний в его душе, так как они связаны с желаниями, которые несовместимы с моральными нормами общества и соответствующими последним этическими и эстетическими взгляда-

163 См.: Шерток Л., Соссюр Р. Рождение психоаналитика: От Меснера до Фрейда. - М., 1991. - с. 210-211; Соколова Е.Е. Указ. раб. - с. 276.

164 Фрейд 3. О психоанализе // 3. Фрейд. Психология бессознательного. - М., 1989 - с. 349- 353.

72

ми личности, с собственным Я индивидуума.165 Но, как считал 3. Фрейд, «в бессознательном вытесненное желание продолжает существовать и ждет только первой возможности сделаться активным и послать от себя в сознание искаженного, ставшего неузнаваемым, заместителя». Этими заместителями являются образующиеся вследствие неудавшегося вытеснения симптомы неврозов, а также такие явления, характерные для повседневной жизни не только невротика, но и любого здорового человека, как свободно возникающие мысли, сновидения, ошибочные и случайные действия. Согласно представлению 3. Фрейда о строгой детерминации душевных процессов, каждая мысль, чувство или действие имеют свою причину и, если данные следствия кажутся не связанными с предыдущими мыслями, чувствами или действиями, кажутся возникшими «случайно» или «спонтанно», то эти связи нужно искать в бессознательном. Анализ указанных «заместителей» - и есть альтернативный гипнозу путь изучения содержания бессознательного.166

В дальнейшем на основании обобщения данных психоаналитической практики 3. Фрейд создает оригинальную концепцию личности, которой он не только изменил психологическую науку, приблизив ее к практической жизни, но и заложил основы новой «философии» человека.167 В структуру личности, согласно концепции 3. Фрейда и всех последующих представителей психоаналитического учения, обязательно включается бессознательная, глубинная подструктура личности.

Психоаналитическая традиция имеет непосредственное отношение к проблеме мотивации. Связано это с рассмотрением содержания бессознательного и его роли в человеческой деятельности в рамках данного психологического направления. Прежде всего, к понятию бессознательного ученые-психоаналитики относят представление о психической энергии индивида. Со-

Фрейд 3. О психоанализе. // Психоаналитические этюды / Сост-е Д.И. Донского, В.Ф. Круглянского. - Мн.: ООО «Попурри», 1996. - с. 18.

166 Там же.-с. 26-32.

167 См.: Цвейг С. Зигмунд Фрейд: Из биографической трилогии «Врачевание и психика». - М., 1991. - с. 76; Соколова Е. Е. Указ. раб. - с. 278-279.

73

держание бессознательного составляют инстинкты, а также мысли и чувства, подвергнутые вытеснению. Инстинкты - это силы, побуждающие человека к действию, при этом, физические аспекты инстинктов Фрейд называл потребно-

1 Aft

стями, психические - желаниями или влечениями. Итак, содержание бессоз- нательного как сферы психики - это прежде всего влечения. Бессознательные влечения - источник энергии для всей жизнедеятельности индивида.

Для объяснения механизма реализации бессознательных влечений Фрейд выделяет в структуре «психической личности» три инстанции - Оно, Я, Сверх-Я (Ид, Эго, Супер-Эго).169

Оно - самая нижняя (глубинная) подструктура личности, целиком бес- сознательное, содержит в себе первичные влечения, является вследствие этого источником энергии для всей личности. Мысли или чувства, вытесненные из сознания в Оно, по-прежнему способны влиять на психическую жизнь человека, при этом, со временем сила этого влияния не уменьшается. Энергия влечений постоянно стремится к разрядке, Оно подчиняется принципу удовольствия и вследствие этого конфликтует с Я и Сверх-Я.

Я развивается из Оно, находится, в отличие от последнего, в постоянном контакте с внешним миром. Развиваясь, Я постепенно обретает контроль над требованиями Оно, решая: будет ли инстинктивная потребность реализована сиюминутно или ее удовлетворение будет отложено до более благоприятных обстоятельств. Таким образом, Оно реагирует на потребности, Я - на возмож- ности. Я находится под постоянным воздействием внешних (среда) и внутренних (Оно) импульсов. Нарастание этих импульсов сопровождается напряжением, чувством «неудовольствия», уменьшение - релаксацией, чувством «удо- вольствия». Я, вследствие всего, выполняет функцию восприятия, осознания внешнего мира и приспособления к нему, подчиняется принципу реальности. Кроме того, Я - по сути, посредник между Оно и Сверх-Я, между индивидом и внешним миром.

168 Кондратенко В.Т. Зигмунд Фрейд и психоанализ. // Психоаналитические этюды. - Мн.: ООО «Попурри», 1996. - с. 574.

169 См.: Фрейд 3. - Указ. раб.

74

Сверх-Я развивается из Я и является судьей и цензором его деятельности и мыслей. Эта инстанция бессознательна, представляет собой складывающуюся под влиянием воспитания систему моральных и культурных норм, принятых в данном обществе и усвоенных личностью. Фрейд указывает на три функции Сверх-Я: совесть, самонаблюдение, формирование идеалов.

Между указанными инстанциями личности все время возникают конфликты. От напряжения и чувства «неудовольствия», испытываемого под воз- действием различных сил (внутренних и внешних), Я оберегает себя с помо- щью таких механизмов психологической защиты, как указанные выше вытеснение и отрицание (сопротивление), а также рационализация, реактивные образования, изоляция, проекция и регрессия, сублимация. Следует подчеркнуть, что действие механизмов психологической защиты, по 3. Фрейду, бессознательно. Признание фактора психологической защиты в поведении личности -общее для всех ученых-психоаналитиков.170

Одно из существенных расхождений между концепциями различных представителей единого психоаналитического учения заключается во взглядах на содержание и состав исходных бессознательных влечений. Фрейд изначально делил влечения на две группы - влечения Я или влечения к самосохранению и сексуальные влечения или влечения к сохранению рода. Сексуальное влечение он понимает чаще в широком смысле, т.е. как стремление к наслаждению или удовольствию от функционирования половых органов или даже еще шире - любых органов. При этом, «либидо» - термин для обозначения энергии сексуального влечения, выдвигается им в качестве ключевого понятия психоанализа. Данная линия понимания бессознательной сферы, с которой связана волна традиционных упреков в «пансексуализме» в адрес 3. Фрейда, в дальнейшем была продолжена В. Райхом.172 Однако, в одной из своих последних работ173

170 См. например: Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. - М.: Педагогика, 1993.

171 См.: Фрейд 3. Очерк истории психоанализа. // 3. Фрейд. Основные психологические тео рии в психоанализе. - М.; Л., 1923. - с. 17-73; Соколова Е.Е. Указ. раб. - с. 294-295.

72 См.: Райх В. Сексуальная революция. - Спб; М.: Универс. книга, ACT, 1997. 173 Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. // 3. Фрейд. Психология бессознательного. - М., 1989. - с. 382-424.

75

Фрейд разделяет все влечения на две другие группы - влечения к жизни и влечения к смерти. А. Адлер остановился на изучении роли в развитии личности одного исходного стремления, в разных работах называя его по- разному: сначала «волей к могуществу, силе или даже власти», затем называл его «стремлением к превосходству», наконец, «стремлением к совершенству».174 Не пытается дать исчерпывающе содержание и состав исходных побуждений К. Г. Юнг. Если модель личности 3. Фрейда ориентирована на естествознание как модель научной психологии - им подчеркивается биологический характер первичных влечений, то «Юнг приходит к мысли о том, что для понимания человеческой личности - здоровой или больной - необходимо выйти за пределы формул ес- тествознания».175 Он признает существование, кроме личного, еще и коллек- тивного бессознательного, содержание которого определяется биологическим наследованием культурных норм: «Содержания коллективного бессознатель-, ного не приобретаются в течение жизни одного человека, они суть прирожденные инстинкты и первобытные формы постижения - так называемые архетипы, или идеи».176

В целом, можно отметить большое разнообразие течений внутри психо- аналитического учения, в том числе, взглядов на состав и содержание исходных побуждений. Такое разнообразие мнений лишний раз подтверждает, насколько данная область объективной реальности нуждается в дальнейших исследованиях. Но в цели нашего исследования не входит подробное рассмотрение иных точек зрения на данный предмет. Общая характеристика концепций основных представителей психоаналитического учения будет достаточной, так как ими выдвинуты основные положения и понятия психоанализа, отражающие необходимое нам общее представление о бессознательных мотивирующих факторах.

174 См.: Адлер А. Индивидуальная психология. // История зарубежной психологии: Тексты. - М, 1986. -с. 130-140.

175 См.: Руткевич A.M. Жизнь и воззрения К.Г. Юнга. // К.Г. Юнг. Архетип и символ. - М., 1991.-13.

176 Юнг К.Г. Аналитическая психология. // История зарубежной психологии: Тексты. - М., 1986.-с. 154.

76

Теперь подведем небольшой итог краткому экскурсу в мир проблем, изучаемых психоанализом. Как мы видим, функции мотива, рассмотренные нами в предыдущем параграфе, связываются в психоанализе со сферой бессознатель- ного. Бессознательное, во-первых, энергетизирует поведение. Во-вторых, оно же определяет его глубинный смысл, так как поведение в конечном итоге на- правлено на удовлетворение того или иного первичного влечения. Связанная с сознанием инстанция Я определяет лишь возможные, хотя и разнообразные, вследствие действия механизма сублимации177, способы удовлетворения пер- вичного влечения. Можно сказать, что суть поведения от разнообразия способов удовлетворения и достижения его целей при неизменности характера самого влечения - не меняется. Кроме того, инстанция Я широко использует механизмы психологической защиты, которые тоже бессознательны.

Далее, детерминация бессознательным поведения личности в конкретный момент определяется всем ее предыдущим опытом взаимодействия с внешней средой - на роли психотравмирующих ситуаций прошлого в возникновении неврозов это отчетливо просматривается. В этом отношении, пожалуй, можно говорить и об отражательной функции бессознательной сферы.

Итак, названные психоанализом источниками человеческого поведения бессознательные влечения, с учетом сказанного выше, следует считать мотивами. Причем, речь идет о главных, точнее базовых, лежащих в основании всей мотивационной сферы и образующих глубинный смысл любого поведения, мо- тивах. Согласно 3. Фрейду, объектом сознания может быть не само влечение, а представление субъекта о нем, отражающееся в сознании.178 Можно заключить, что представление о влечении-мотиве является лишь искаженной действием механизма психологической защиты осознаваемой проекцией этого влечения- мотива. Очевидно, представление о влечении-мотиве выражается через моти- вировку, через цель планируемого действия или предмет влечения.

177

Определение понятия сублимации см.: Кодрашенко В.Т. Указ. раб. - с. 579, а также: Психология. Словарь. - М.: Политиздат, 1990. - с. 388.

178 См.: Лейбин В.М. Психоанализ и бессознательное: Уточнение понятий // Психол. журн. - 1989. -№3.- с. 22.

77

Действие механизмов психологической защиты необходимо всегда учи- тывать должностным лицам органов расследования - никогда нельзя доверять тому, что говорит о своих побуждениях сам преступник (подозреваемый, обвиняемый). Даже отсутствие умысла на обман следователя у преступника не прольет свет на истинный характер побуждений последнего. В юридической литературе уже указывалось на многочисленные опросы осужденных, подтверждающие данный вывод.179

Признание бессознательности мотивов преступного поведения и действия механизмов психологической защиты предполагает наиболее общую реко- мендацию для следователей - устанавливать мотивы преступления не со слов самого обвиняемого, что лишь уведет в сторону от истинного понимания психологических причин преступления, а путем всестороннего и объективного исследования всех доказательств и анализа преступной деятельности в целом. Впрочем, такую рекомендацию можно обосновать, сославшись также на мнение некоторых отечественных психологов советского периода. Так, А.Н. Леонтьев считал субъективные переживания лишь субъективным косвенным отражением подлинных мотивов, обычно скрытых от сознания человека, «хотя он и не затрудняется в мотивировках, обычно воспроизводящих только знаемое им». Выяснить подлинные мотивы, согласно А.Н. Леонтьеву, можно только «со стороны», т.е. путем объективного анализа всей деятельности.180

Другой постулат 3. Фрейда - о строгой детерминации всех мыслей, чувств, и действий индивида - определяет, что безмотивных преступлений не существует. Бывает, что мотивы не осознаются самим субъектом, более того, он затрудняется привести даже мотивировку. Случается, преступление кажется настолько непонятным, «неразумным», «бессмысленным», иногда чудовищно жестоким, что трудно усмотреть в нем какой-либо общепонятный рациональный мотив. Все это значит лишь то, что мотив «спрятан» в бессознательной

179 См.: Волков Б.С. Детерминистическая природа преступного поведения. - Казань, 1976. - с. 17; Игошев К.Е. Психология преступных проявлений среди молодежи. - М.: ВШ МВД СССР, 1971.-с. 64 и др.

180 Леонтьев А.Н. Указ. раб. - с. 204-205.

78

сфере, а мотивированные им преступные действия имеют специфичный, непонятный для окружающих, но важный для самого субъекта глубинный личностный смысл. Возможность выяснения мотивов в таких преступлениях всегда есть, но путь к этому лежит через тщательное объективное изучение личности преступника и его поведения, как преступного, так и непреступного, как в настоящее время, так и в прошлые периоды жизни, вплоть до раннего детства. В особо трудных случаях следователь может прибегнуть к помощи специалиста в области психологии или психопатологии. По нашумевшим делам о серийных убийствах, совершенных так называемыми «сексуальными маньяками», в частности у нас в стране - дело А. Чикатило, такой подход себя оправдал.

Для юридической науки имеет значение также другое положение психо- анализа - об обусловливании внутриличностных конфликтов взрослого человека и его поведения событиями прошлого, особенно психотравмирующими сценами из детства. Данное положение использовали в своих исследованиях криминологи Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев. В работе, посвященной психологическим механизмам насильственного преступления (они изучили по специальной методике 300 убийц), указывается, что «преступник в отношениях с людьми до и во время совершения преступных действий бессознательно воспроизводит или пытается воспроизвести те отношения, которые имели место в его жизни и сформировали его личность».181

В криминалистическом аспекте отметим, что положения психоанализа находят применение, в первую очередь, при расследовании тяжких серийных преступлений, совершаемых, чаще на сексуальной почве, лицами с признаками психической патологии. Это касается используемой пока преимущественно за рубежом, ранее рассмотренной методики психологического «портрета» при расследовании таких преступлений.182 Классификация таких лиц во многом

Антонян Ю.М., Самовичев Е.Г. Неблагоприятные условия формирования личности и пре- ступное поведение. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1983. - с. 47-48.

См.: Богомолова С. Образцов В. «Психологический профиль» на службе США // Записки криминалистов. Вып. 4. - М., 1994. - с. 292-305; Douglas J., Munn С. Violent Crime Scene Analisis: Modus Operandi, Signature and Staging // FBI Law Enforcement Bulletin - 1992. - №2. -pp. 1-10, и др.

79

производится с учетом положений психоанализа, например, в зависимости от характера психической травмы, полученной в прошлом и обусловившей из- вращенный характер способов сексуального удовлетворения.183

Представляется актуальным привести здесь замечание С. Цвейга о значении, которое имело открытие Фрейдом закономерностей бессознательного и создание психоанализа в начале века. «Перенеся центр тяжести этой науки с теоретических домыслов на индивидуальность, сделав предметом изучения кристаллизацию личности, Фрейд проталкивает психологию, - пишет С. Цвейг, - из семинария в реальность и утверждает за ней жизненно важное значение в

1 НА

силу ее применимости к человеку» . Некоторый отрыв отечественной психо- логии от нужд юридической практики, вызванный во многом влиянием идео- логии советского периода на развитие данной науки, сохраняется у нас в стране до сих пор. И опять-таки, как видится, только опора на основные положения психоаналитического учения поможет приблизить абстрактную психологию к изучению индивидуально-личностных проявлений преступника, что так необ- ходимо криминалистам.

2) Понятие бессознательного в преступной мотивации в исследованиях отече- ственных ученых-правоведов. Несмотря на существование в отечественной психологии в советское время идеологических препонов для адекватной оценки достижений психоаналитических исследований, проблема бессознательного и здесь не могла быть полностью проигнорирована. В 1978 году в Тбилиси был организован Международный симпозиум по этой проблеме, участники которого сошлись во мнении, что «недостаточная разработанность теории бессознательного и методов его анализа оказывает сдерживающее влияние на развитие целого ряда важ-

См.: Образцов В. А. Криминалистика. Курс лекций. - М., 1996. - с. 186-188. 184 Цвейг С. Зигмунд Фрейд: Из биографической трилогии «Врачевание и психика». - М, 1991.-с. 76.

80

нейших направлений современной научной мысли как в рамках психологии, так и вне ее»183.

В современной отечественной науке в качестве содержания неосознаваемой сферы психики рассматриваются, например: невспоминаемый опыт инди- видуальной жизни, забытые впечатления детства, психотравмирующие воспо- минания, вытесненные из сознания вследствие их тягостного для субъекта ха- рактера, влечения, производные от инстинктов, реализация которых невозмож- на в условиях человеческого общества, либо противоречит нравственным уста- новкам индивида, и другие явления, изучаемые в психоанализе.186 Более тради- ционно в отечественной психологии изучение других проявлений сферы бес- сознательного, названных Ю.Б. Гиппенрейтер «психологическими механизма- ми сознательных действий»,187 в отличие от «неосознаваемых побудителей че- ловеческих действий», изучаемых в психоанализе. Это автоматизмы и стандар- ты поведения, а также изучаемые в психологической теории установки Д.Н. Узнадзе, склонности решать те или иные ситуации и реагировать на внешние воздействия определенным образом188 и т.п.

Справедливо сказано, что бессознательное имеет несколько пластов.189 Такое утверждение соответствует сказанному выше об иерархичности строения мотивационной сферы личности. Самый глубокий пласт бессознательного, включающий явления, изучаемые в психоанализе, можно определить как пласт «интимного личностного смысла» или пласт смыслообразующих мотивов, ко- торые А.Н. Леонтьев считал главными в иерархии мотивов.190

Бассин Б.В., Прангишвили А.С., Шерозия А.Е. Введение в кн.: Бессознательное: природа, функции, методы исследования. - Тбилиси, 1978. - Т.1. - с. 28.

186 См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Введение в общую психологию. Курс лекций. - М.: Че Ро, 1996. - с. 88-94; Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 158-159.

187 См.: Гиппенрейтер Ю.Б. Указ. раб. - с. 67-87.

188 См.: Узнадзе Д.Н. Основные положения теории установки. - Тбилиси, 1941; Асмолов А.Г. Деятельность и установка. - М., 1988.

189 См.: Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 160.

190 См.: Бассин Ф.В., Прангишвили А.С., Шерозия А.Е. Указ. раб. - с. 33; Леонтьев А.Н. Указ. раб.-с. 150,204.

81

Не могли обойти вниманием проблему бессознательного и ученые- правоведы. Считали необходимым говорить о раскрытии неизвестных причин преступления в случаях половых преступлений против личности, когда «пре- ступные действия не укладываются в обычные схемы», а также в случаях так называемых «немотивированных» преступлений или «беспричинной» агрес- сивности, И.И. Карпец191 и П.С. Дагель192. На трудность понимания причин преступлений, связанных с проявлениями «неоправданной» жестокости, ука- зывается в совместной монографии Н.П. Дубинина, И.И. Карпеца, В.Н. Куд- рявцева.193 Некоторые вопросы бессознательного затронуты в работах А.Р. Ра- тинова и других, исследовавших проблемы психологической защиты.194 При- знают существование неосознаваемых мотивов в некоторых преступлениях Б.С. Волков195, В.В. Лунеев196, А.Ф. Зелинский197, в определенной мере - Д.П. Котов198.

Настоятельная потребность в изучении бессознательных мотивов в оте- чественных науках уголовно-правового цикла возникла давно. «Однако, столь же очевидно, - справедливо замечают Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев, - что дальше отдельных указаний на реальность таких мотивов их стимулирующую роль и необходимость их познания исследователи пока не пошли»199. Исследо- вания процитированных последними авторов во многом посвящены восполне- нию существующего пробела. Наибольшее в отечественной правовой науке внимание бессознательным мотивам преступного поведения уделяется именно

191 Карпец И.И. Современные проблемы уголовного права и криминологии. - М.: Юрид. лит., 1976.-с. 181.

192 Дагель П.С. Проблема антиобщественных социогенных потребностей // Проблемы фор мирования социогенных потребностей. - Тбилиси, 1981.-е. 267.

193 Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика. Поведение. Ответственность. - М: Политиздат, 1982. - с. 43.

194 См. например: Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Психологическая защита и самоопределение в генезисе преступного поведения // Личность преступника как объект психологического ис следования. - М., 1979. - с. 44-63.

195 Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань, 1982. - с. 9.

196 Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. - М.: Наука, 1991. - с. 45.

197 Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. - Харьков, 1986.-е. 75.

198 Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание. - Воронеж, 1975. - с. 14, 17.

199 Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 157.

82

в их работах. Выше уже приводилась ссылка на результаты их исследования бессознательных мотивов убийств. Теперь более подробно рассмотрим их представление о бессознательном в мотивации преступного поведения и некоторые концептуальные соображения, которыми они руководствовались.

В своем понимании Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев отправляются от ба- зовых положений психологической теории установки, основанной Д.Н. Узнадзе, с которой в нашей стране исходно связана концепция бессознательного, где обоснована мысль о том, что каждое действие индивида предваряется определенной модификацией его (индивида) целостного состояния, не являющегося фактом его непосредственного переживания и сознания200. Как считают Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев, эта исходная по отношению к любому действию целостность субъекта и ее модификации и составляют психологическое содержание бессознательного, т.е. можно заключить, что «бессознательная мотивам ция поведения личности сводится к целостному (установочному) его опосредо-

201

ванию, которое принципиально не репрезентировано в сознании» .

Такой подход к пониманию бессознательного отвечает требованиям сис- темного подхода, о необходимости использования которого в отношении психических явлений выше говорилось. Целостность здесь означает в сущности системную природу личности и отражает принцип ее организации. Принцип целостности или системности личности предполагает, - по мнению Ю.М. Ан-тоняна и Е.Г. Самовичева, - «что индивид не может продуцировать такие формы поведения, которые не имели бы никаких корреляций с общей структурой его личности». Если каждое действие индивида связывается со всей личностью, то будет, как представляется, неправильным связывать с некоторым действием какую- либо отдельную особенность личности, назвав ее мотивом, что часто наблюдается на практике. Авторы в итоге приходят к формулировке мотивов преступного поведения как своего рода модусов личности, т.е. системы свойств, проявляемых ею в определенных состояниях.202

200 Узнадзе Д.Н. Указ. раб. - с. 26.

201 Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 164.

202 См.: Там же.-с. 164,172.

83

Однако, названные авторы пошли дальше простой констатации бессознательного целостного опосредования любого поведения личности и определения мотивов как «модусов личности». Поскольку «понимание отдельных проявлений индивида определяется его развитием как целостности», они направили свои усилия на поиск закона развития системы, в данном случае развития личности как целостности. В итоге поиска этого закона авторы пришли к выводу о плодотворности тех концепций, в которых акцентировано значение ранних онтогенетических стадий в формировании личности и ее поведении в бо-лее поздних возрастных периодах. Уместно здесь вспомнить, что подобное рассмотрение значения прошлого, особенно раннего детства, индивида для по- нимания его поведения в более поздних возрастных периодах характерно для психоаналитических концепций, рассмотренных в общих чертах выше.

Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев используют для обоснования своей позиции понятие психологических констант, которые, образовавшись в определенном сензитивном периоде раннего онтогенеза, позже «уже спонтанно не изменяются, а имеют тенденцию к сохранению за счет изменения конкретных форм поведения».204 Аналогично, исследователи проблем бессознательного в отечественной психологии Ф.В. Бассин и В.Е. Рожнов отмечали роль различных внушающих воздействий на очень ранних этапах созревания детской психики в создании стойких особенностей личности, в формировании ригидных205 стереотипов поведения.206 Из криминологов на роль неблагоприятного развития личности в раннем детстве, особенно связанного с отверганием ребенка матерью в первые месяцы жизни, обращает внимание Б. Холыст.207 Аналогичное

ez ~ 208

мнение приводится в одном из учебников по юридической психологии.

203 Там же.-с. 164-165.

204 Там же.-с. 165.

205 Ригидность (от лат. rigidus - жесткий, твердый) - затрудненность (вплоть до полной не способности) в изменении намеченной субъектом программы деятельности в условиях, объ ективно требующих ее перестройки. - Психология. Словарь. - М.: Политиздат, 1990. - с. 344.

206 Бассин Ф.В., Рожнов В.Е. О современном подходе к проблеме неосознаваемой психиче ской деятельности (бессознательного) // Вопр. Философии. - 1975. - №10. - с. 108.

207 Холыст Б. Криминология: Основные проблемы. - М.: Юрид. лит., 1980. - с. 110-111.

208 Васильев B.JI. Юридическая психология. - М.: Юрид. лит., 1991. - с. 236-239.

84

По мнению Ю.М. Антоняна и Е.Г. Самовичева, способы сохранения на- званных констант в изменяющихся внешних условиях - это не что иное, как уже упомянутая психологическая защита. Функцией психологической защиты является «ограждение» сферы сознания от негативных, травмирующих личность переживаний. В более широком смысле под психологической защитой можно понимать любые формы поведения, устраняющего психологический дискомфорт.209 «Мотивы поведения реализуют в конечном счете, - заключают авторы, - содержание константной сферы личности. С этой точки зрения личность всегда остается целостной, самотождественной во всех своих проявлениях и состояниях»210.

Как можно заключить из выводов Ю.М. Антоняна и Е.Г. Самовичева и рассмотренных выше общих положений психоаналитического учения, бессознательные мотивы участвуют в детерминации любых проявлений преступной деятельности, определяя их «личностный смысл». Иными словами, самый глубокий «интимно-личностный» пласт мотивационной сферы, связанный с базовыми, самыми неизменными, константными образованиями личности, бессознателен. Изучение бессознательных мотивов - задача нелегкая, но решение ее необходимо и теории, и практике. В противном случае об адекватном истине понимании личностного смысла тех или иных преступлений и, следовательно, о правильной характеристике и оценке самой личности, что необходимо для достижения основных целей правосудия, вряд ли можно говорить.

Между тем, нельзя не отметить, что существующие в правовой литературе традиционные объяснения мотивов преступной деятельности при помощи лишь уголовно-правовых формулировок, типа «корысть», «ревность» и т.д. - не указывают на то, какой личностный смысл имеет для преступника то или преступление. Мотив при традиционном понимании извлекается не «из» личности и ее поведения, а личности приписываются мотивы, исходя лишь из внешней оценки преступных действий, из устоявшихся несложных стандартных умозак-

209 См.: Психология. Словарь. - М.: Политиздат, 1990. - с. 121; Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 166; Ратинов А.Р., Ефремова Г.Х. Указ. раб.

210 Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 166.

85

лючений типа «в корыстном преступлении мотив - корысть», «мотив убийства в ситуации любовного треугольника - ревность» и т.д.

Конечно, закон есть закон, и уголовно-правовая квалификация - одна из главных задач, стоящих перед следователем и судом. «Но традиционное при- писывание конкретным формам поведения тех или иных мотивов-двигателей может приводить, - справедливо полагают Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев, - к ложным заключениям, особенно в тех случаях, когда ситуация предметно не отражена в содержании действий»211. Примеры такого рода действий, например, внешне не спровоцированное нападение на незнакомого человека, избиение его с особой жестокостью без изъятия у него материальных ценностей, весьма распространены на практике. Другой пример - продуманная и подго- товленная кража, в результате которой все украденное никак не используется преступником212. Приписывание в таких случаях действиям мотива, якобы со- ответствующего их предметному содержанию, вряд ли поможет правильно ре- шить уголовно-правовые задачи, т.е. точно определить степень общественной опасности лица и назначить справедливое наказание.

Другая распространенная практика оценивания деяний в случаях, когда они не поддаются объяснениям типа «корысть», «ревность», «месть» и т.д. -объявление их «безмотивными» и квалификация как «совершенных из хулиганских побуждений». Использование формулировки «хулиганские побуждения» для всего, что непонятно, - в еще меньшей степени отвечает целям, стоящим перед уголовным законодательством.

Вообще, можно констатировать, что изучение мотивации конкретного преступного поведения, ограничивающееся однозначными определениями мо- тивов преступления формулировками типа «корысть», «ревность», «хулиган- ские побуждения» и т.п. является грубым упрощением, а нередко и искажением истинной природы преступного деяния. С учетом сказанного, представление о мотиве, разрабатываемое Ю.М. Антоняном и Е.Г. Самовичевым, нацеливаю-

211 Там же -с. 167.

212 Там же-с. 167.

86

щее на выявление связанного с бессознательной сферой личностного смысла конкретных преступных действий, в гораздо большей степени соответствует действительности, а значит и целям, стоящим перед уголовным законодатель- ством и, в свою очередь, перед науками уголовно-правового цикла, в том числе криминалистикой.

Отсутствие стремления вычленять мотив как нечто существенное наряду с личностью и, как следствие, определение мотивов в качестве модусов личности или систем ее свойств в концепции Ю.М. Антоняна и Е.Г. Самовичева также представляет большой интерес с позиции специфически криминалистических целей и задач. Понимание мотивов как модусов личности или систем ее свойств, бессознательных полностью или в своей глубинной основе и определяющих интимно-личностный смысл преступного поведения, поможет максимально приблизиться к индивидуальным (идентифицирующим) особенностям личности преступника при криминалистическом ее изучении. Учитывая, что на субъективно-личностном уровне общий принцип мотивации проявляет себя в форме психологического типа личности , выявление каких-либо типичных мотивов при соответствующем рассмотренному пониманию изучении мотивов конкретных преступлений и последующем обобщении собранных данных оз- начает возможность создания такой классификации преступников, в основание которой может быть положено содержание «интимно-личностного пласта» мо- тивационной сферы личности.

В коллективной монографии о криминальной мотивации Ю.М. Антонян и Е.Г. Самовичев привели некоторые типичные мотивы преступлений, распределив их по группам. При этом в одной из групп характеристика мотивов непосредственно связывалась с типом личности.214 В цели нашего исследования не входит рассмотрение данной группировки мотивов, так как она осуществлялась указанными авторами в криминологических целях. Однако отметим, что их по- пытка классификации, ввиду использования в ней чисто психологических кри-

213 Там же-с. 173.

214 Там же-с. 173-189.

87

териев, на наш взгляд, заслуживает большего внимания криминалистов, чем все существовавшие прежде классификации мотивов преступлений и личности преступников в отечественной криминологии, основанные главным образом на

215

этических оценках, причем, нередко носящих идеологический характер.

    1. Преступная мотивация как субъективная детерминирующая система.

В начале данной главы относительно понимания мотивации утверждалось, что этим понятием иногда обозначается совокупность побуждений, вызывающих активность и деятельность субъекта, т.е. оно практически является тождественным понятию мотива. В предыдущих же параграфах было выяснено, что мотивация - это более сложное и многогранное явление, чем мотив.

Действительно, был сделан вывод, что в детерминации поведения человека никогда не участвует какой-то один мотив (побуждение) - детерминируется поведение всегда системой мотивов (мотивационной сферой). Описанные выше функции осуществляются именно системой мотивов, т.е. наделение данными функциями отдельного мотива условно. Далее, можно также отметить, что мотивирующее значение имеют не только мотивы, но и такие психические образования, которые мотивами в полном смысле этого понятия назвать нельзя. Например, С.Л. Рубинштейн писал, что «мотивационное значение приобретает каждое отраженное человеком явление … Поэтому мотивация заключена не только в чувствах и т.д., но и в каждом звене процесса отражения, поскольку оно всегда заключает в себе побудительный компонент … Мотивация - это опосредованная процессом ее отражения субъективная детерминация поведения человека миром»216. Соответственно, данный ученый приводит определение наиболее широкого понятия мотивации - как особого вида детерминации:

215 См. например: Дагель П.С. Классификация мотивов преступлений и ее криминологиче ское значение. - В кн.: Вопросы социологии и права. - Иркутск, 1967; Волков Б.С. Указ. раб. - с. 38; Котов Д.П. Указ. раб. - с. 59-60; Лунеев В.В. Преступное поведение: мотивация, про гнозирование, профилактика. - М., 1980. - с. 52 и др.

216 Методологические и теоретические проблемы психологии. - М.: Наука, 1969. - с. 369- 370.

88

«Мотивация - это через психику реализующаяся детерминация. Учение о мо- тивации выступает как конкретизация учения о детерминации»217. В столь же широком значении понимает мотивацию П.М. Якобсон, он видит в ней «сово- купность тех психологических моментов, которыми определяется поведение человека в целом».218 Не менее широкого понимания термина «мотивация» придерживаются и другие авторы.219

Как уже отмечалось ранее более полным и точным будет понимание мотивации как субъективной детерминирующей подсистемы в системе личности и ее поведения. Несмотря на использование системного подхода уже в предыдущих параграфах данной диссертации, системное понимание мотивации требует дальнейших разъяснений.

Согласно системному подходу, всякая сложная система, кроме изучения в статике, в ее «предметном бытии», т.е. для установления ее состава и строения, должна быть рассмотрена и в динамике ее действительного существования.220 Изучение содержания и структуры мотивационной сферы личности -это изучение системы мотивации в статике. Рассмотрению системы мотивации в динамике, движении, т. е. при реализации в поведении, соответствует пони- мание преступной мотивации как процесса.

Мотивацию как процесс, в свою очередь, понимают в широком и узком смысле. В узком смысле мотивацию понимают как стоящий в начале всего волевого процесса - процесс формирования мотива конкретного поступка, как начальная стадия этапа психологической подготовки преступного деяния, предшествующая стадиям его планирования, принятия решения о его соверше-

217 Там же-с. 370.

Якобсон П.М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. - М.: Просвещение, 1969.-с. 12.

219 См.: Теоретические проблемы психологии личности. - М.: Наука, 1974. - с. 48; Игошев К.Е. Указ. раб. - с. 88 и др.

220 Каган М.С. Человеческая деятельность:(Опыт системного анализа). - М., Политизд., 1974. - с. 22.

89

нии и этапу практического осуществления преступного деяния. Образование мотива происходит на базе актуализировавшегося потребностного состояния, напомним, потребности мы рассматриваем как исходные движущие силы чело- веческой активности. Вот как описывает процесс мотивации Д.П. Котов: «Пре- вращение потребности в мотив - довольно сложный процесс. При этом вначале происходит отражение объекта, являющегося предметом потребности. Осоз- нанно предмет потребности может отражаться в форме влечения, желания, ин- тереса, склонности, идеала, мировоззрения и иных идеальных побуждений … Идеальные побуждения, порождаемые отражением объекта, являющегося предметом потребности, превращаются в мотив в процессе мотивации … Мо- тивацию здесь мы понимаем как соотнесение внутренних условий с внешними воздействиями и, прежде всего, как соотнесение потребности с его объектом. В основу мотивации чаще всего кладется объект (предмет) одной какой-либо по- требности, но в самом процессе ее образования участвует вся система потреб-

222

ностей той или иной личности».

Преступное поведение реально всегда полимотивировано. Несмотря на признание участия в процессе мотивации всей мотивационной сферы личности, практически всеми авторами, исследующими проблемы мотивации пре- ступлений, подчеркивается возможность выделения в процессе мотивации кон- кретного преступного поведения доминирующего основного мотива. В то же время в литературе отмечается, что наличие доминирующего мотива не пре- пятствует актуализации сопутствующих мотивов. «Полимотивация в основе своей, - пишет В.В. Лунеев, - предполагает непротиворечивый ряд исходных побуждений (потребностей) и целей преступного поведения. Эта непротиворе-

См. например: Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание. - Воронеж, 1975. - с. 7; Механизм преступного поведения / Под ред. В.Н. Кудрявцева. - М.: Наука, 1981.-е. 39; Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 15.

222 Котов Д.П. Указ. раб. - с. 7.

223 См.: Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. - Казань, 1968. - с. 21; Тарарухин С.А. Преступное поведение. Социальные и психологические черты. - М., 1974. - с. 61, 74; Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 42-43 и др.

90

чивость, как правило, сочетается с доминированием ведущего мотива и основ-

*у}А

ной цели…» .

Но участие в процессе мотивации всей мотивационной сферы личности, где присутствуют противостоящие друг другу мотивационные тенденции, на- пример, выделяемые В.В. Лунеевым: личное - общественное, ближайшее - перспективное, влечение - долг и другие, определяет традицию характеризовать его как стадию «борьбы мотивов» или, учитывая неосознанность мотивов, как «конкуренцию целей».225 Ф.М. Достоевский, например, в своем творчестве постоянно иллюстрировал исключительную остроту этой «борьбы» в душевной жизни героев его произведений при формировании у них намерения совершить преступление.

Различные авторы, в том числе и придерживающиеся узкого понимания процесса мотивации, данного выше, не отрицают возможность изменения первоначальных мотивов и так называемой трансформации мотивов, как доминирующих, так и сопутствующих, на всех стадиях преступного деяния, т.е. и при его планировании, и при принятии решения, и особенно на этапе практического его осуществления.226 Самое простое свидетельство тому - известные практике случаи эксцесса исполнителя при совершении групповых преступлений. Подобные факты изменения мотивов и послужили, в первую очередь, основанием считать охватываемыми процессом мотивации все отмеченные стадии преступного поведения, т.е. явились основанием широкого понимания процес-

227

са мотивации , что, на наш взгляд, выглядит достаточно аргументировано. Формирование содержания мотивации «…продолжается, - правильно считает

^ Лунеев. В.В. Указ. раб. - с. 43.

225 См.: Мотивационная регуляция деятельности и поведения личности. - М.: Ин-т психологии АН СССР, 1988. - с. 37-41; Котов Д.П. Указ. раб. - с. 40; Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 43 и др.

2 См.: Котов Д.П. Указ. раб. - с. 15-16; Механизм преступного поведения. - М.: Наука, 1981. - с. 62; Криминальная мотивация. - М., 1986. - с. 134-140 и др.

227 См.: Шадриков В.Д. Психологический анализ деятельности. - М., 1979; Лунеев В.В. Преступное поведение: Мотивация, прогнозирование, профилактика. - М., 1980; Мотивационная регуляция деятельности и поведения личности. - М.: Ин-т психологии АН СССР, 1988. - с. 31.

91

В.В. Лунеев, - при целеобразовании, при выборе путей достижения цели, при прогнозировании субъектом своих будущих действий и их возможных послед- ствий, при принятии решения действовать, а также в процессе исполнения пре- ступных действий. Мотивация как бы пронизывает содержание перечисленных элементов на всех этапах преступного поведения, при этом она не остается не- изменной … Мотивация преступного поведения может быть определена…как внутренний стержень его генезиса».228

Итак, процесс мотивации конкретного преступления, кроме актуализации потребности и формирования мотива (мотивов), включает в себя, по мнению В.В. Лунеева, следующие элементы или этапы: целеобразование, выбор путей достижения цели, прогнозирование возможных результатов, принятие решения, контроль и коррекция действий, затем следует анализ наступивших последствий, а раскаяние или выработка защитного мотива- по существу, уже начало нового мотивационного цикла.229 Наименование перечисленных элементов этапами во многом условно, так как это не значит, что они в процессе мотивационного акта сменяют друг друга в какой-то раз и навсегда заданной последовательности. «Скорее всего, - считает В.В. Лунеев, - они «наслаиваются» друг на друга, образуя с каждым элементом (этапом) все более и более сложное соединение». Кроме того, он отмечает, что мотивация может быть скоротечной и продолжительной, непрерывной и дискретной, и в зависимости от этого некоторые элементы могут появляться в разной последовательности, не всегда полностью осознаваться субъектом, а нередко и совсем выпадать из мотивационного цикла.230

Приняв широкое понимание процесса мотивации, можно прийти к выводу, что при этом понятие мотивации отождествляется с понятием всего механизма преступного поведения.231 Но, как точно считает В.В. Лунеев, мотивация

Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. - М.: Наука, 1991. - с. 25-26, 31;

229 Там же-с. 28, 30.

230 Там же-с. 28-29.

231 См.: Криминальная мотивация. - М.: Наука, 1986. - с. 15; Механизм преступного поведе ния-с. 30, 39.

92

всегда будет уже механизма преступного поведения по объему, так как механизм преступного поведения включает в себя и объективные элементы. Мотивация же, по его мнению, субъективная составляющая механизма преступного поведения.232

В пользу такой точки зрения говорит тот факт, что детерминация моти- вационной сферой поведения невозможна вне связи с целеобразованием, выбо- ром путей достижения цели и другими перечисленными элементами системы деятельности. Не только перечисленные элементы мотивации формируются на основе исходного мотива, но и исходные мотивы при прохождении процесса мотивации через этапы деяния могут, как указывалось, изменяться. Поэтому отделение процесса образования мотива конкретного поведения от других пе- речисленных элементов (этапов), как это следует согласно узкому пониманию процесса мотивации, - будет искусственно и нереально. Тем более искусствен- ность и нереальность такого понимания будет ясно проявляться в случаях ско- ротечной, например, эмоционально насыщенной (особенно аффективной) или мало осознаваемой мотивации. Против сведения психического процесса моти- вации лишь к процессу формирования мотива конкретного поведения можно привести цитату из известной монографии психолога Б.Ф. Ломова: «Представ- ление о том, что он (психический процесс - М. Д.) детерминируется только не- которой начальной причиной, выступающей в роли «толчка», а далее психиче- ский процесс развертывается по своей «собственной логике», по некоторой за- ранее заданной программе, является упрощенным. На каждой его стадии фор- мируется некоторый результат, который включается в систему действующих детерминант, так или иначе изменяя его. Иначе говоря, сама детерминация

233

здесь оказывается динамичной и системной».

Согласно системному подходу, рассмотрение системы в динамике приводит к выводу, что всякая система имеет, кроме внутреннего функционирования, взаимодействия элементов системы, еще и внешнее функционирование,

Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 32. Ломов Б.Ф. Указ. раб. - с. 162-163.

93

взаимодействие системы с внешней средой. Такому рассмотрению соответствует именно широкое понимание процесса мотивации, как «субъективной составляющей механизма преступного поведения», или, используя криминалистическую терминологию, как субъективной составляющей механизма совершения преступления.

Изучение закономерностей внешнего функционирования системы мотивации, т.е. закономерностей взаимодействия внутренних (личностных) условий и внешних условий конкретной ситуации, в которой протекает процесс моти- вации и реализуется конкретное преступное поведение, имеет особое значение для криминалистики. Связано это с тем, что выявление свойств преступной мо- тивации в ходе расследования возможно, в первую очередь, через ретроспек- тивный анализ конкретной ситуации и поведения преступника при подготовке, совершении и сокрытии преступления по его следам (в широком смысле). Более того, на первоначальном этапе расследования, когда конкретный обвиняемый (подозреваемый) еще не установлен, другого пути изучения преступной мотивации попросту не существует.

При изучении закономерностей взаимодействия внутренних (личностных) условий и внешних условий «конкретной жизненной ситуации», в которых реализуется конкретное преступное поведение, отечественные криминоло-

„ 235

ги указывают на различную степень криминогенности таких ситуации. Внешним ситуационным условиям, как мы видим, отводится определенная роль в детерминации поведения. Не случайно в отечественной криминологии долгое время было общепризнанно положение, выдвинутое В.Н. Кудрявцевым о том, что непосредственным источником волевого акта, а следовательно, и самого преступления является взаимодействие конкретной жизненной ситуации и свойств личности.236

“4 Каган М.С. Указ. раб. - с. 22, 26-27.

23s См.: Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии: (О структуре индивидуального пре- ступного поведения). - М: Юрид. лит., 1968. - с. 38-39; Механизм преступного поведения. -с. 87- 95; Криминальная мотивация. - с. 85-87 и др. 236 Кудрявцев В.Н. Указ. раб. - с. 39.

94

Однако, внутренние условия - свойства личности преступника всегда имеют решающее значение в детерминации преступного поведения, в том числе, как при «внешнем» целеобразовании, т.е. когда цели напрямую задаются соучастниками или практически в неизменном виде заимствуются у героев ки- нофильмов и книжных произведений - что как правило связано с повышенной внушаемостью237 и склонностью к подражанию, так и в аффективно- экспрессивных (импульсивных) действиях и при фрустрации, часто являющей-ся причиной признания преступлений «безмотивными» . «Любые объективные условия, внешняя среда, как бы сильно они ни были выражены и какой противоречивый характер бы не носили, сами по себе, без субъективных условий, никогда не детерминируют поведение человека»239, - точно заключает Б.С. Волков. Действительно, в одних и тех же обстоятельствах разные люди дейст- вуют по-разному. Выше уже приводились результаты исследований Ю.М. Ан- тоняна и Е.Г. Самовичева, согласно которым, несмотря на то, что большинство убийц воспринимали свои действия как неподвластные самоконтролю и, дей- ствительно, при совершении преступления показали себя жертвами конкретной ситуации, попадание в такие ситуации всегда связано с бессознательными мо- тивационными тенденциями у данных лиц. Кроме того, в литературе приведено немало результатов исследований, свидетельствующих, что большинство преступников выглядят «жертвами ситуации» не вследствие ее «давления», а в связи со своими личностными особенностями воспринимают ситуацию иска- женно, что ведет к неадекватной реакции их на эту ситуацию в виде совершения преступных действий.241 Не случайно Ю.М. Антонян и В.В. Гульдан считают, что источником преступления является не взаимодействие личности с

О понятии внушаемости см.: Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. - М.: Наука, 1991.-с. 89-91.

Понятие фрустрации и ее роль в детерминации преступных действий рассматривается в след. работах: Котов Д.П. Указ. раб. - с. 29-32; Механизм преступного поведения. - с. 72-75.

239 Волков Б.С. Мотивы преступлений. - Казань, 1982. - с. 23.

240 Антонян Ю.М., Самовичев Е.Г. Неблагоприятные условия формирования личности и пре ступное поведение. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1983. - с. 47-48.

241 См.: Механизм преступного поведения. - с. 97, 105, 112; Криминальная мотивация. - с. 87-89 и др.

95

конкретной ситуацией, а только личность, ситуация никогда не может быть причиной преступных действий, хотя и может заключать в себе способствую- щие им условия.242 С этим мнением следует согласиться.

Итак, системный подход к исследованию преступной мотивации предполагает изучение этого феномена не только в статическом, но и в динамическом аспекте. Исследование мотивационной сферы личности преступника - есть изучение статической стороны системы мотивации. Здесь, если использовать выражение ученых-криминологов, общий принцип мотивации реализует себя в субъективно-личностной форме. Исследование же процесса мотивации как «субъективной составляющей механизма преступного поведения» - есть изу- чение динамической стороны мотивации. Здесь общий принцип мотивации реализует себя на поведенческом уровне.

В данной главе мы пытались представить оба аспекта системы мотивации, но в наиболее общем виде. Если статический аспект или субъективно-личностный уровень мотивации был представлен, главным образом, в первых двух параграфах, то в третьем параграфе внимание было акцентировано на ди- намическом аспекте или поведенческом уровне преступной мотивации.

Отметим далее, что обоснование системности мотивации не может претендовать на какую-либо всеобщность и полную научную достоверность. В логическом построении своей системы В.В. Лунеев, например, преследовал только одну цель - «поиск оптимального варианта реализации комплексного подхода в решении сугубо криминологических задач, а именно наиболее полного выявления закономерностей мотивации преступного поведения» . Закономерности, интересующие криминологию, вряд ли будут иметь большое значение при непосредственном использовании их для решения практических кри- миналистических задач. Однако, они могут выступать в качестве общих осно- ваний для выявления закономерностей, интересующих криминалистику, т.е. познанием общих закономерностей преступной мотивации преследуется цель

242 Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Указ. раб. - с. 54-55.

243 Лунеев В.В. Указ. раб. - с. 40.

96

получения общего представления о данном феномене, с тем, чтобы в дальнейшем определить направление поисков более мелких, но, тем не менее, весьма значимых для решения криминалистических задач, закономерностей. Обраще- ние к системному подходу, как одному из методологических направлений в со- временной науке, позволяющему по-новому увидеть объект и очертить реаль- ность, подлежащую исследованию, должно оказать определенную помощь в обнаружении криминалистически значимых закономерностей при исследовании преступной мотивации. Система в данном случае «выполняет роль исходного логического каркаса, задающего границы предмета изучения и принципи-

244

альную схему его расчленения» .

Выявленные в данной главе, во многом благодаря системному подходу, наиболее общие внутренние и внешние закономерности преступной мотивации позволяют нам определить объем и основные направления изучения преступной мотивации в процессе расследования преступлений для решения криминалистических задач. Сделать это можно, прежде всего, через указание на основные группы свойств преступной мотивации, на выявление которых следователь может ориентироваться в процессе расследования преступлений. На эти же группы свойств следует ориентироваться и при создании классификационных разработок для применения при расследовании отдельных категорий преступ- лений. Итак, зная общие закономерности преступной мотивации и исходя из практических криминалистических задач, попытаемся определить основные группы имеющих криминалистическое значение свойств преступной мотива- ции.

Задача установления (идентификации) и розыска преступника предполагает, что ориентироваться в процессе расследования преступлений и при создании призванных способствовать решению данной задачи классификаций преступников следует, в первую очередь, на достаточно устойчивые свойства мотивационной сферы личности, выявление которых приближает к пониманию

Л Л Л

Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. - М: Наука, 1973.- с. 181.

97

индивидуальной психологии преступника. Поэтому, первой группой кримина- листически значимых свойств преступной мотивации будут устойчивые свойства мотивационной сферы личности, которые выражаются в характеристике ее доминирующих, главным образом, бессознательных, мотивов, определяющих личностный смысл поведения преступника и обстоятельств его осуществления на стадиях подготовки, совершения и сокрытия преступления.

В преступном поведении и обстоятельствах его осуществления находят свое выражение и такие качества процесса преступной мотивации, как его дли- тельность, интенсивность, соотношение в нем осознаваемых и неосознаваемых, аффективно-эмоциональных и разумно-волевых моментов и т.п. Через изучение этих характеристик процесса мотивации можно судить об устойчивых пси- ходинамических свойствах личности преступника. Данные характеристики процесса преступной мотивации составляют вторую группу криминалистически значимых свойств преступной мотивации, которые возможно выявить в процессе расследования преступления.

Разумеется, указанные группы свойств взаимосвязаны. Свойства первой группы помогут косвенно судить о психодинамических свойствах личности, свойства второй группы - о личностном смысле преступного поведения.

Закономерности внешнего функционирования системы преступной мотивации предполагают возможность, являющуюся на первоначальном этапе расследования преступлений единственной, выявления обозначенных свойств преступной мотивации через анализ следующих групп сведений о внешних признаках преступления.

Во-первых, сведения о действиях преступника при подготовке, совершении и сокрытии преступления. В криминалистической литературе данные сведения чаще всего выражаются в понятии способа совершения преступления.245

245 Достаточно, на наш взгляд, удачные определения криминалистического понятия способа совершения преступления см.: Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Планирование расследования преступлений. - М., Госюриздат, 1957. - с. 65; Колесниченко А.Н. Общие положения методики расследования отдельных видов преступлений. - Харьков, 1965. - с. 18; Самойлов Г.А. Основы криминалистического учения о навыках. - М., ВШ МВД СССР, 1968. - с. 106-107; Яблоков Н.П. Криминалистическая методика расследования. - М., 1985. - с. 46-

98

Во-вторых, сведения о конкретных ситуационных условиях, в которых осуществлялись действия по совершению преступления и непосредственно им предшествующие. Часть данных сведений в криминалистической литературе охватывается понятием обстановки совершения преступления. При этом в криминалистической литературе нет единства мнений относительно объема и характера тех сведений о конкретной ситуации, которые могут быть включены в понятие обстановки совершения преступления.246

Другую часть сведений, характеризующих конкретную ситуацию совер- шения преступления, составляют весьма важные сведения о личности и поведении потерпевшего. Личность и поведение потерпевшего иногда рассматриваются как составная часть обстановки совершения преступления247, однако, ввиду активности этого элемента и большой степени влияния на поведение преступника по ряду категорий преступлений, сведения о личности и поведе-нии потерпевшего необходимо выделять в отдельную группу.

В качестве элемента конкретной ситуации совершения преступления следует обозначить также сведения об объекте и предмете преступного посяга- тельства. В насильственных преступлениях в качестве предмета посягательства выступает потерпевший, но в некоторых видах преступлений, сопряженных с применением насилия, например, в корыстно-насильственных преступлениях, предмет посягательства можно выделить в качестве самостоятельного элемента.

В-третьих, следует выделить группу сведений о так называемых событиях пред- и посткриминального характера, речь идет о событиях, взаимосвязан-

  1. Широкое определение данного понятия дается в работах Г.Г. Зуйкова, см.: Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления. - М., 1970. - с. 15-16.

246 Представления об объеме этих сведений, если судить по определениям понятия обстанов ки совершения преступления, у различных авторов не совпадают, см: Куликов В.И. Крими налистическое понятие обстановки совершения преступления // Вестник МГУ. - Сер. Право, - 1982 - с. 80; Образцов В.А. О криминалистической классификации преступлений // Вопро сы борьбы с преступностью. Вып. 33. - М., 1980. - с. 94; Яблоков Н.П. Указ. раб. - с. 62.

247 Куликов В.И. Указ.раб. - с. 80.

248 Мнения о нецелесообразности включения данных о поведении потерпевшего в содержа ние обстановки совершения преступления придерживаются и другие авторы, в частности Н.П. Яблоков (см: Указ. раб. - с. 60).

99

ных с действиями преступника на стадиях подготовки, совершения и сокрытия следов преступления, определяющих возникновение и развитие процесса мо- тивации, приводящего к преступному результату.

Указанные группы свойств преступной мотивации и сведений о внешних признаках преступления, которые следует анализировать для выявления этих свойств, определяют, прежде всего, ориентиры для дальнейших классификаци- онных разработок данных свойств в рамках настоящей диссертации и, соответ- ственно, объем информации, подлежащей выявлению и анализу в ходе подчи- ненного данным разработкам эмпирического исследования. В то же время, да- же при отсутствии хорошо разработанной классификации преступников по свойствам преступной мотивации, ориентировка на указанные группы свойств и сведений способна помочь следователю более целенаправленно, полно и глу- боко изучить, а следовательно, понять и оценить, личность преступника, его индивидуальные психологические свойства и, тем самым, более успешно ре- шить весь комплекс задач, стоящих перед процессом расследования.

100

ГЛАВА 3. ПСИХОЛОГО-КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ

КЛАССИФИКАЦИЯ СВОЙСТВ ПРЕСТУПНОЙ МОТИВАЦИИ И

НЕКОТОРЫХ КАТЕГОРИЙ ПРЕСТУПНИКОВ.

В данной главе предлагаются две классификационные разработки, по- строенные на основе результатов анализа материалов уголовных дел о наибо- лее часто встречающихся в практике расследования низовых звеньев органов внутренних дел насильственных и корыстно-насильственных преступлениях и психологического тестирования субъектов, проходивших по этим делам в ка- честве обвиняемых (подозреваемых). В первом параграфе главы представлена психолого-криминалистическая классификация свойств процесса преступной мотивации, во втором - психолого-криминалистическая классификация пре- ступников по устойчивым свойствам мотивационной сферы личности.

Определение предлагаемых классификаций как психолого- криминалистических249, связано с тем, что в качестве их научно-теоретической базы в данной работе были выбраны и рассмотрены в предыдущих главах по- ложения и разработки психологических теорий, эмпирическую же базу данных классификаций составили, опять-таки, результаты применения методов прак- тической психологии. В тоже время цели данных классификационных разрабо- ток определяются криминалистикой. Такое определение предлагаемых класси- фикаций призвано подчеркнуть, что при определении оснований этих класси- фикаций и описании отдельных классификационных групп упор был сделан именно на объективном содержании мотивирующих факторов преступления, выявленном при использовании методологических, общетеоретических основ и понятийного аппарата психологии. В отличие от такого подхода, предлагаемые

Построение такого рода классификаций следует рассматривать в качестве одного из путей решения ранее поставленной в отечественной криминалистической науке задачи разработки психолого-криминалистической характеристики преступлений. См.: Гавло В.К. К вопросу о разработке психолого-криминалистической характеристики преступлений // Актуальные во- просы государства и права в современный период: Сб. статей/ Под. ред. В.Ф. Воловича. -Томск: изд-во ТГУ, 1994. - с. 216-218.

101

в работах отечественных ученых-криминалистов250 классификации мотивов преступлений основаны скорее на этико-правовых оценках этих факторов с ис- пользованием заимствованного из науки уголовного права традиционного по- нимания мотивов преступления, соответствующего ограниченному набору формулировок уголовного закона, типа «корысть», «месть», «хулиганские по- буждения» и им подобных. О недостатках этого понимания в предыдущих главах уже говорилось.

3.1. Психолого-криминалистическая классификация свойств процесса

преступной мотивации.

В зависимости от таких характеристик процесса преступной мотивации, как его длительность, интенсивность, соотношение в нем осознаваемых и не- осознаваемых, разумно-волевых и аффективно-эмоциональных моментов и т.п., представляется возможным выделить два основных типа процесса преступной мотивации - активный и пассивный. Эта классификация наиболее проста и не потребовала для ее построения особо сложных и требующих специальной подготовки методов психологического исследования. Для ее построения оказалось вполне достаточным анализа материалов уголовных дел и использования некоторых аналогий с уже имеющимися классификационными разработками, в частности, с представленным выше делением процессов мотивации на скоротечный и продолжительный, непрерывный и дискретный, осуществленным в криминологических целях, и делением преступников на организованных и дезорганизованных у американских специалистов профилирования.

Свойства процесса мотивации конкретного преступления, позволяющие считать его активным или пассивным, находятся в закономерных связях с устойчивыми свойствами мотивационной сферы личности преступника, которые

250 См.: Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. - Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. - с. 85 - 88; Корноухов В.Е. Основы общей теории криминалистики. - Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1993. - с. 121.

102

могут быть выявлены и на эмпирическом уровне. Отсюда, классифицирование процесса мотивации конкретного преступления как активного или пассивного может быть использовано в качестве основания для предположений об устой- чивых свойствах мотивационной сферы личности преступника и применения более сложных классификаций преступников, разработанных в зависимости от содержания этих свойств.

Подробно об указанных закономерных связях будет говориться при изложении более сложной классификации преступников по устойчивым свойствам мотивационной сферы личности в следующем параграфе. Здесь же отметим, что характеристики как активного, так и пассивного, процессов преступной мотивации находятся в закономерных соотношениях с классами преступников, выделенными по устойчивым свойствам мотивационной сферы личности. Как видится, умение отнести процесс преступной мотивации к активному. или пассивному типу является предпосылкой понимания более сложных и тре- бующих более серьезной психологической подготовки классификаций пре- ступников по устойчивым свойствам мотивационной сферы личности и, в свою очередь, умения применять последние. Сказанным подчеркивается криминали- стическое значение классификации свойств процесса преступной мотивации в виде выделения активного и пассивного типов этого процесса и обосновывается целесообразность начала изложения классификационных разработок именно с описания данной классификации.

Разумеется, путь к выяснению характеристик процесса преступной мотивации, позволяющий отнести его к активному или пассивному, лежит через анализ внешних признаков преступления, точнее, криминалистически значимых сведений об этих признаках, разделенных выше на сведения о способе, обстановке совершения преступления, объекте и предмете преступного посягательства, личности и поведении потерпевшего, а также событиях пред- и по- сткриминального характера. Именно этого пути можно придерживаться в про- цессе расследования преступления, пытаясь выяснить указанные характеристики процесса преступной мотивации. Поэтому, при рассмотрении критериев

103

классификации и при описании классификационных групп в данном парагра- фе, с учетом целей диссертации, необходимо должны указываться криминали- стически значимые сведения о внешних признаках преступления, позволяющие делать обоснованные предположения о психологических явлениях, положен- ных в основание данной классификации. Знание такого рода сведений будет нацеливать на применение соответствующих классификаций для решения практических криминалистических задач.

В результате проведенных нами исследований мы считаем возможным отметить следующие основные группы сведений о внешних признаках престу- пления как основные ориентиры для определения активности или пассивности процесса преступной мотивации.

Первым ориентиром служит наличие или отсутствие действий, которые могут расцениваться как приготовление к совершению преступления. Здесь имеет значение наличие или отсутствие фактов, свидетельствующих о предва- рительной подготовке, планировании, выборе объекта и предмета преступного посягательства, жертвы, места, времени, орудия преступления, способов его сокрытия. Выяснение указанных фактов поможет предположительно опреде- лить, является ли возникновение факторов конкретной ситуации совершения преступления результатом их осознанного поиска, выбора или даже создания преступником, либо они сложились независимо от его воли. Далее, это позво- ляет предположить, подчинены ли преступные действия заранее поставлен- ным, либо ситуативно возникшим целям.

Вторым ориентиром служит степень подчиненности преступных действий субъекта, а также действий, непосредственно им предшествующих, влиянию факторов конкретной ситуации совершения преступления. Различные си- туативные факторы, как-то: характер действий и личные качества потерпевше- го и иных лиц, относительная доступность предмета преступного посягатель- ства, обстоятельства места, времени и в целом обстановки совершения престу- пления, физиологическое (например, алкогольное опьянение) и эмоциональное

104

состояние преступника и другие причины могут предопределить формирование ситуативной мотивации к совершению преступных действий.

Однако, одного лишь выяснения отмеченных ситуативных факторов не- достаточно для определения степени подчиненности им преступных действий. Ситуативные факторы должны оцениваться в совокупности с самими преступ- ными действиями, связанными с данными факторами. Характер преступных действий в ситуации совершения преступления является, таким образом, третьим ориентиром. Преступные действия в конкретной ситуации могут быть охарактеризованы как целенаправленные, т.е. составляющие систему, подчи- ненную единой цели, как правило, заранее поставленной и отдаленной, где от- дельные действия направлены на решение промежуточных задач на пути ее достижения, либо как импульсивные несложные действия, характер и направ- ление которых находится в непосредственной, непрерывной, а нередко и до- вольно длительной зависимости от влияния ситуационных факторов, - такие действия при их внешней оценке можно подвести под формулу «стимул - ре- акция».

Наконец, необходимо хотя бы предположительно определить промежуток времени между началом воздействия внешних причин, послуживших толчком для начала процесса преступной мотивации, и началом реализации преступных действий. Указанными внешними причинами могут выступать факторы конкретной ситуации совершения преступления, а могут и факторы, возникшие задолго до начала реализации действий, непосредственно приводящих к преступному результату.

Выявление и оценка указанных групп сведений позволит определить, прежде всего, временные характеристики процесса мотивации, т.е. является ли он длительным, когда с момента актуализации определенных мотивов до их реализации в преступных действиях проходит достаточно большой промежуток времени, позволяющий предположить наличие в данном процессе этапов осознанного планирования и постановки целей, выбора путей и средств дости- жения целей, прогнозирование последствий, принятие решения, либо сверну-

105

тым, характеризующимся отсутствием времени для прохождения данного про- цесса через перечисленные этапы. Далее, эти сведения помогают выяснить, яв- ляется ли процесс мотивации интенсивным, протекающим на фоне эмоцио- нальной напряженности, вплоть до состояния аффекта, либо размеренным, ха- рактеризующимся преимущественным присутствием сознательно-волевой ре- гуляции.

Дополнительным ориентиром для определения активности и пассивности процесса преступной мотивации в групповых преступлениях можно отметить следующие сведения. Это, прежде всего, данные о том, выполняет ли соучастник роль лидера (при организации или при исполнении) или роль рядового ис- полнителя в группе. Необходимо выяснить степень активности участия соуча- стника в совершении группового преступления: участвовал ли он в разработке плана и иных подготовительных действиях в качестве создателя, генератора идей, организатора его обсуждения или лишь выражал согласие и присоединялся к предложениям и действиям других соучастников, каков объем и степень важности его действий, включенных в способ группового преступления, принимал ли самостоятельные решения и использовал ли собственные индиви- дуальные способы действий в процессе подготовки и совершения преступления.

1) Активный процесс преступной мотивации.

Рассмотрение классификации свойств процесса преступной мотивации целесообразно начать с описания признаков активного процесса преступной мотивации. Хотя среди изученных 106-ти преступлений и 118-ти лиц их со- вершивших, лишь в 24-х преступлениях (8 одиночных, 16 групповых) у 26-ти совершивших их лиц можно констатировать наличие активного в целом процесса преступной мотивации. Вследствие того, что преступник при таком типе процесса мотивации максимально сосредотачивает сознательно-волевые усилия на достижении преступных результатов, а после их достижения, как правило, и для сокрытия истины, такого рода преступления обычно обладают повышенной степенью общественной опасности. Отсюда, их изучение, с целью по-

106

следующей разработки криминалистических методов их раскрытия и расследо- вания, представляется особо значимой и актуальной задачей. Достаточная дли- тельность процесса преступной мотивации, позволяющая предположить нали- чие в нем отдельных этапов, таких, как актуализация мотивов, постановка це- лей, выбор путей и средств их достижения, прогнозирование последствий, принятие решения, наконец, его практическое осуществление, преобладание в данном процессе сознательно-волевых моментов над эмоционально- аффективными, осознаваемых над неосознаваемыми, позволяют заключить, что преступник в такого рода преступлениях в полной мере выступает как субъект активности.251

Следующие основные сведения о внешних признаках преступления позволяют считать процесс преступной мотивации активным.

Прежде всего, об активности процесса мотивации свидетельствуют сведения о действиях преступника, которые могут расцениваться как приготовление к совершению преступления. В преступлениях, квалифицированных как причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК РФ), либо хулиганство (ст. 213 УК РФ), к такого рода действиям преступника относились: приготовление орудия преступления, обычно холодного оружия в виде ножа; активная реализация стремления к созданию ситуации, благоприятствующей совершению преступления, выразившаяся, главным образом, в преднамеренном приходе на место будущего преступления с приготовленным орудием в удобный для достижения преступного результата момент времени, где уже присутствуют ранее прогнозируемые и необходимые для достижения этого результата условия обстановки, намеченный потерпевший.

В корыстно-насильственных преступлениях, т.е. квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ, приготовлением являлось предварительное знакомст- во с местом и иными условиями обстановки совершения будущих преступных

51 Активность, согласно представлениям отечественных психологов, выступает в соотнесении с деятельностью и характеризуется, в частности, обусловленностью наличной целью субъекта, в отличие от так называемого полевого поведения и реактивности, см.: Психология. Словарь. - М.: Политиздат, 1990. - с. 14.

107

действий, в ходе которого, очевидно, намечался предмет преступного посяга- тельства, оценивались качества потерпевшего, его возможности оказать сопро- тивление, и подготавливались орудия, например, монтажка, маскировочные средства, типа спортивной шапки с прорезями для глаз. В 14-ти групповых ко- рыстно-насильственных преступлениях (совершенных 10-ю преступными группами), где у 14-ти лиц их совершивших можно констатировать наличие ак- тивного процесса мотивации, имел место предварительный сговор, где намеча- лись возможные, либо конкретные место, время, в целом обстановка соверше- ния преступления, потерпевший, определялся предмет посягательства, способ действий, распределялись роли, т.е. в целом планировалось будущее преступ- ление, и окончательно, либо предварительно принималось решение о его со- вершении. В последнем случае реализация преступного замысла связывалась с возникновением благоприятной для этого ситуации. Наличие названных дейст- вий, которые можно расценивать как приготовление к совершению преступле- ния, позволяет обоснованно предположить, что возникновение ситуации со- вершения преступления является результатом преднамеренного создания ее преступником, а его преступные действия подчинены заранее поставленным целям или даже хорошо продуманному плану.

Следующим основным показателем активности процесса преступной мо- тивации служит то, что факторы конкретной ситуации совершения преступле- ния, воспринимаемые преступником в момент совершения преступления, т.е. факторы обстановки, предмет преступного посягательства, качества и действия находящихся на месте и в момент преступления лиц, в том числе, потерпевшего, не являются внешними причинами, послужившими толчком для начала процесса преступной мотивации. Данные факторы конкретной ситуации зара- нее прогнозируются преступником, при совершении преступления он не про- являет себя в качестве «раба» ситуационных факторов, не подчиняется им, а учитывает и использует их в соответствии с заранее поставленными целями или даже продуманным планом, подчиняясь именно последнему. Отсюда, пре- ступнику при активном процессе преступной мотивации, как правило, принад-

108

лежит инициатива в действиях в конкретной ситуации совершения преступле- ния. Внешние же причины, послужившие толчком для начала активного про- цесса мотивации следует искать вне конкретной ситуации совершения престу- пления. Таковыми являлись следующие обстоятельства.

Для корыстно-насильственных преступлений - это нехватка материальных средств, сложившаяся в момент времени, непосредственно предшествующий совершению преступления, чаще связанная с необходимостью удовлетворить гипертрофированные материальные потребности, связанные, например, в 16-ти случаях у 20-ти изученных лиц, с наркотической или алкогольной зави- симостью, что дополняется наличием у преступников уже сложившихся асоци- альных стереотипов поведения, преступных навыков и установок и отсутствием развитых навыков социально-приемлемой деятельности, - об этом свиде- тельствовало наличие судимости у 10-ти лиц, отсутствие постоянного места работы у 20-ти лиц, досрочное исключение из учебных заведений у 12-ти чело- век. Нередко возникновения указанной причины с последующим воспомина- нием своего преступного опыта или, как это характерно для будущих соучаст- ников преступных групп, знакомством с преступным опытом других, было достаточно для начала процесса мотивации, приводящего в итоге к соверше- нию корыстного преступления. При нехватке материальных средств толчком для начала такого процесса может послужить также случайное знакомство с будущей обстановкой, предметами посягательства, потерпевшими, как это бы- ло в некоторых случаях совершения одиночных преступлений.

Для преступлений, квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ, толчком для начала активного процесса преступной мотивации являлись зачастую действия будущего потерпевшего, объективно являющиеся действиями аг- рессивного или угрожающего личности характера, нарушающими права буду- щего преступника, но в большей степени субъективно представляющиеся пре- ступнику таковыми или спровоцированные им самим. Действия потерпевшего в изученных преступлениях позволяют предположить у будущего преступника возникновение таких мотивов, как субъективно переживаемые им обида, рев-

109

ность, чувство соперничества и соответственно стремлений отомстить, «разо- браться», гарантировать сохранение принадлежавших ранее благ, добиться чувства победы и превосходства над потерпевшим. С такого рода субъективных переживаний и начинается обычно процесс мотивации активного типа, приводящий в итоге к причинению тяжкого вреда здоровью либо квалифици- рованному хулиганству.

Третьим основным показателем активности процесса преступной мотивации является наличие данных о достаточно большом промежутке времени между началом воздействия внешних причин, которые реально могут послужить толчком для начала процесса мотивации, приводящего в итоге к совершению преступления, и моментом практического осуществления преступных действий в конкретной ситуации. Эти данные позволяют предполагать длительность процесса мотивации, наличие в нем выраженных этапов осознанной постановки целей и планирования, выбора путей и средств достижения целей, прогнозирования последствий, принятия решения, а значит преобладание в преступном поведении сознательно-волевой регуляции над эмоционально- аффективной, осознаваемых моментов над неосознаваемыми.

Как уже говорилось, внешние причины, послужившие толчком для активного процесса мотивации, не принадлежат к факторам конкретной ситуации совершения преступления. Толчок активному процессу преступной мотивации придается обычно комплексом и многообразием внешних причин, среди которых трудно выделить наиболее существенные и главные, стоящих зачастую в значительном отдалении во времени от момента реализации преступных дейст- вий, что весьма затрудняет определение момента начала процесса мотивации. На обоснованное предположение о достаточной длительности процесса мотивации, что позволяет считать его активным, указывает, в частности, выявление начала действий, составляющих приготовление к совершению преступления. Достаточно длительный промежуток времени между первыми приготовитель- ными действиями и моментом реализации действий, непосредственно приво- дящих к преступному результату, позволяет считать процесс мотивации актив-

110

ным, не пытаясь выяснить точный момент возникновения этого процесса. По изученным уголовным делам об активности процесса преступной мотивации свидетельствовали следующие промежутки времени между началом пригото- вительных действий и моментом реализации действий, непосредственно при- водящих к преступному результату: в пределах нескольких десятков минут - в 6 преступлениях (все групповые корыстные); около суток и более - в 8-ми пре- ступлениях (6 одиночных и 2 групповых корыстных); в 12-ти преступлениях (4 одиночных и 8 групповых) этот разрыв измерялся несколькими часами.

Следующим, четвертым по счету, показателем активности процесса мотивации является целенаправленный сложный характер действий, приводящих к преступному результату в ситуации совершения преступления. Целенаправ- ленность и сложность означает, что преступные действия в ситуации соверше- ния преступления можно охарактеризовать как систему действий, подчиненных единой цели, как правило, обусловленной не ситуативно, а поставленной заранее и отдаленной, где отдельные действия направлены на решение проме- жуточных задач на пути достижения конечной цели. Промежуточные звенья системы действий, направленной к единому преступному результату, особенно ярко проявлялись в изученных нами групповых корыстно-насильственных преступлениях. Это, например, такие действия, как заманивание потерпевшего в безлюдное место с помощью обмана, провоцирование потерпевших на какие- либо действия, с последующим рассказыванием выдуманных историй о «не- правомерности» таких действий и необходимости «расплаты» за них, сопрово- ждаемым простым запугиванием (почерк преступной группы несовершенно- летних девушек, совершивших так 2 грабежа). Хотя такого рода промежуточ- ные действия можно отнести к стадии приготовления к совершению преступ- ления, они без разрыва во времени перерастают в действия, непосредственно направленные на достижение преступного результата, на наш взгляд, по этой причине их более правильно относить к действиям в ситуации совершения пре- ступления. Эти действия являются необходимой составной частью способа со-

Ill

вершения преступления, характеризуют индивидуальный стиль (почерк) преступника.

Пятый показатель активности процесса мотивации может использоваться в качестве дополнительного при анализе групповых преступлений. К такому показателю по изученным уголовным делам о групповых преступлениях можно отнести следующую группу признаков. Это, прежде всего, выполнение лицом функций лидера преступной группы, как «лидера- организатора», так и «лидера-исполнителя». Выполнение функций «лидера-организатора» заключалось, например, в организации обсуждения или в единоличном придумывании и предложении плана действий, в распределении ролей между другими соучастниками и иных действиях на стадии приготовления к совершению преступления. Выполнение функций «лидера-исполнителя» следует связывать с непо- средственным руководством действиями других соучастников при совершении преступления, например, дачей вербальных и невербальных распоряжений, указаний направления действий. Выполнение наибольшего объема и наиболее важных действий, составляющих способ совершения группового преступления, нередко сопряженное с самостоятельным принятием решения и их реализацией в одиночку, также является свидетельством активности процесса мотивации у данного лица, даже если его сложно назвать лидером данной группы (у 8-ми лиц в 6-ти преступлениях). Выполнение же лишь роли рядового исполнителя позволило в некоторых случаях считать процесс мотивации у соучастника группового преступления пассивным, в отличие от процесса мотивации у лидера группы, несмотря на наличие предварительного сговора.

Для иллюстрации сказанного можно привести пример преступления, где отчетливо выражены все основные показатели активности процесса мотивации. Таковым представляется преступление, совершенное Л., по уголовному делу № 98/33, и квалифицированное следователем по п. «в» ч.З ст.162 УК РФ.

Вечером 3.01.98г., около 23.00 часов., Л., 1976 года рождения, за не- сколько месяцев до этого освободившийся из мест лишения свободы, где с 1993 г. отбывал наказание по ч.1 ст. 108 УК РСФСР, в первый же раз был осуж-

112

ден в 1992 г. по ч.2 ст. 145 УК РСФСР, и нигде не работавший, после совместного распития спиртного, в компании со своей подругой К. и знакомым И. пришел к проживающему в отдельной квартире отцу подруги - С. У последнего дочь хотела попросить денег для дополнительной покупки спиртного. Отец подруги С, мужчина 40 лет, был сильно пьян. И отца своей подруги, и его квартиру Л. видел в первый раз. На данной квартире они пробыли несколько десятков минут, так как С. был сильно пьян, неприветлив и собирался лечь спать. Заняв нужную сумму денег, вся компания ушла и продолжала распивать спиртное, заходя в гости к различным знакомым, в том числе к старшему брату Л., ранее неоднократно судимому, с которым Л. что-то довольно длительное время обсуждал. Уходя от брата, Л. взял с собой монтажку, завернув ее в пакет. После чего Л., И. и К. пришли на квартиру последней, где пробыли примерно до 6.00 часов утра, пока Л. не начал неожиданно собираться, сказав, что ему надо ехать в деревню к своим родственникам, позвав при этом с собой также И.

Выйдя на улицу, Л. предложил И. пойти с ним к С, попросить денег, а если тот сильно пьян и спит, то забрать деньги самим. Подойдя к подъезду, Л. вначале залез на балкон (накануне на глазах у К. и И. он уже залазил на подобный балкон, демонстрируя свою ловкость), постучался в окно. Увидев, что С. проснулся и подошел к окну, Л. слез с балкона и пошел к входной двери. Подойдя к двери, постучался, представился другом дочери С, попросил открыть, сказав, что сама дочь скоро подойдет. Сразу после того, как С. открыл дверь, Л. ворвался туда, ударил С. два раза монтажкой по голове, отчего последний сразу потерял сознание, и начал собирать имущество - магнитофон, кожаную куртку, деньги и т.п., после чего вместе с И. удалился.

Как мы видим, все основные показатели активности процесса преступной мотивации в описанном случае присутствуют, так сказать, в чистом виде. Во-первых, подготовительные действия: «тренировочное» залазание на балкон, сходный с балконом квартиры потерпевшего, совет со старшим братом, приготовление орудия преступления - монтажки, предварительный сговор с И. Во-вторых, длительные приготовительные действия свидетельствуют, в свою оче-

из

редь, о том, что факторы конкретной ситуации, действовавшие во время со- вершения преступления, преднамеренно создавались, прогнозировались, нако- нец, учитывались и использовались преступником в соответствии с заранее по- ставленными целями, а не являлись толчком для начала процесса мотивации. В- третьих, достаточная длительность процесса мотивации - несколько часов, очевидно, с момента первого знакомства с будущим потерпевшим, точнее, «с его физиологическим состоянием», и его квартирой до момента последующего утреннего прихода на место преступления. Наконец, в-четвертых, сложный, целенаправленный характер действий, где можно выделить действия, направ- ленные на решение промежуточных задач, в частности, приход на место про- исшествия, проникновение в квартиру с помощью обмана, в итоге - достижение конечной цели, каковой являлось завладение имуществом и деньгами, причем, место поиска последних было намечено еще в предыдущее посещение квартиры потерпевшего.

Думается, описанный случай с активным процессом преступной мотивации достаточно наглядно свидетельствует о повышенной степени общественной опасности как совершенного преступления, так и самого совершившего его субъекта. Дополнительным доказательством этого в показанном примере служит поведение обвиняемого Л. после совершения преступления. Задержанный через несколько месяцев после описанных событий, Л. так и не признался в со- вершении преступления, а похищенное имущество и орудие преступления - монтажка так и не были найдены. Главным и, по сути, единственным просчетом преступной деятельности Л. было присутствие в момент преступления его знакомого И., на основании показаний которого Л. был задержан и, в после- дующем, ему было предъявлено обвинение.

Указанный просчет был связан, все-таки, с некоторым дефектом сознательно- волевой регуляции в преступлении, совершенном Л., что во многом объясняется состоянием алкогольного опьянения. Недостатки сознательно-волевой регуляции означают некоторое снижение уровня активности процесса преступной мотивации и наличие в нем доли пассивности. Любой процесс пре-

114

ступной мотивации, в котором уровень активности будет еще ниже, чем в преступлении Л., следует все же считать в целом активным, если сознательно-волевые моменты все-таки преобладают в нем над аффективно- эмоциональными, а осознаваемые над неосознаваемыми. В случае же преобладания аффективно-эмоциональной регуляции над сознательно- волевой, а неосознаваемых моментов над осознаваемыми, процесс мотивации следует считать в целом пассивным, основные проявившиеся в изученных преступлениях показатели которого будут изложены в дальнейшем.

2) Пассивный процесс преступной мотивации.

В большей части изученных преступлений, а именно в 84-х (68 одиночных и 16 групповых) у 98-ми лиц, их совершивших, наблюдалась кратковре- менность процесса мотивации, позволяющая предполагать в нем свернутость его отдельных стадий, или полное выпадение отдельных из них, а иногда практически исключающая возможность выявить какие-либо стадии вообще. Кроме того, при этом нередко отмечался напряженный эмоциональный фон протекания процесса мотивации, несложный, импульсивный, прямолинейный характер действий в ответ на непосредственное влияние факторов конкретной ситуации, что в совокупности приводит к выводу о преобладании в данном процессе не- осознаваемых моментов над осознаваемыми, низком уровне сознательно- волевой регуляции и нарушении опосредованности совершаемых действий. Преступные действия в таких случаях не определяются заранее поставленными и отдаленными целями, самого преступника весьма неточно будет считать субъектом активности, он скорее выглядит как пассивный «раб» факторов конкретной ситуации. Процесс мотивации в таких случаях обоснованно будет называться пассивным.

В соответствии с принятой нами при рассмотрении активного процесса преступной мотивации схемой описания, изложим основные сведения о внешних признаках преступления, позволяющих считать процесс преступной мотивации при этом пассивным. Эти сведения также можно разбить на пять групп или пять основных показателей пассивности процесса мотивации. Разумеется,

115

сведения эти свидетельствуют о противоположных ранее описанным характеристикам внешних признаках преступлений.

Первым показателем пассивности процесса преступной мотивации является отсутствие сведений об осуществлении преступником действий, которые могут расцениваться как приготовление к совершению преступления. Хотя в 20-ти случаях при преступнике в момент возникновения ситуации совершения преступления находились предметы, использованные им в качестве орудий преступления (ножи - в 16-ти случаях, самодельное огнестрельное и газовое оружие - в 4 случаях), данные факты нельзя считать свидетельствующими о преднамеренной подготовке названных предметов к совершению именно данного преступления. В таких случаях отсутствовали сведения о том, что субъект заранее ставил цели и намеревался совершить конкретные преступные действия данным предметом именно против данных лиц, в данных условиях обстановки. В 10-ти случаях преступник даже не был ранее знаком с будущим по- терпевшим. Применение данных предметов в качестве орудий преступления являлось следствием сильного влияния факторов конкретной ситуации.

Вторым показателем пассивности процесса преступной мотивации является то, что внешние причины, послужившие толчком для начала процесса преступной мотивации, относятся к факторам конкретной ситуации совершения преступления. В изученных преступлениях с пассивным процессом мотивации факторами конкретной ситуации, под непосредственным воздействием которых актуализировались определенные мотивы, осуществлялась постановка целей, принималось решение и, наконец, реализовывались преступные действия, являлись следующие.

В 32-х корыстно-насильственных преступлениях это были: малолюдное место и темное время суток (4 случая); относительная «слабость» потерпевшего по сравнению с «силами» самого преступника, преступной группы в целом (16 случаев); беспомощное состояние потерпевшего (2 случая), либо безвольное, подчиняющееся, так сказать, «малодушное» поведение потерпевшего уже после вступления в контакт с преступниками, позволяющее считать его неспо-

116

собным оказать сопротивление и вызывающее у преступников ситуативное же- лание нанести ему как физический, моральный, так и материальный вред (8 случаев); относительная доступность предмета преступного посягательства в условиях времени, места, обстановки в целом, при наличии у субъекта сильного физиологического напряжения, в связи с алкогольной или наркотической за- висимостью («ломка») и стремлением его снять (8 случаев).

Для преступлений, квалифицированных по статьям 111,213 УК РФ, фак- торами, влекущими возникновение пассивного процесса преступной мотивации у их субъектов выступали следующие. Во-первых, действия агрессивного характера со стороны потерпевшего, связанные с актуализацией ранее сущест- вовавшего или возникновением в конкретной ситуации нового конфликта меж- ду ним и преступником (у 62-х лиц, при этом лишь в 16-ти случаях между ранее незнакомыми лицами) нередко при совместном распитии спиртных напитков (22 случая). В таких случаях зачастую трудно определить зачинщика кон- фликта. Причинение вреда здоровью путем применения ножей и иных предме- тов, чаще случайно оказавшихся под рукой и взятых уже на месте происшест- вия, связано при пассивном процессе мотивации, как правило, с повышенным уровнем тревожности и неосознаваемым чувством неполноценности при соот- ветствующем постоянном стремлении к обеспечению гарантии собственной безопасности и защиты своего «Я».252 Действия агрессивного характера со сто- роны потерпевшего могут объективно представляться или субъективно оцени- ваться со стороны преступника как отказ подчиниться его требованиям, или, напротив, как попытки потерпевшего подчинить его самого, нарушить его «права», подавить волю, а также как непосредственно причиняющие вред здо- ровью, моральный вред, или угрожающие таковыми. Во-вторых, действия по- терпевшего не были по своему характеру агрессивными, но умаляли достоин- ство преступника в присутствии лиц, мнение которых для него важно. Такого рода действия могут вызвать у субъекта, опять-таки, ситуативное чувство не-

252 О том, какую роль играет повышенный уровень тревожности у субъекта в совершении им насильственных преступлений см. подробнее: Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Указ. раб. - с.

73-74.

117

полноценности и стремление его преодолеть, утвердив себя в глазах окружаю- щих публичными действиями агрессивного характера. В-третьих, действия по- терпевшего были (как и при совершении корыстно-насильственных преступле- ний) безвольными, «малодушными» и в сочетании с его физическими данными и психологическими особенностями, очевидно, влекли оценку его со стороны преступника (преступников) как неспособного оказать сопротивление, вызыва- ли ситуативное стремление к доминированию над ним, причинению ему физи- ческого и морального вреда.

Третьим показателем, позволяющим считать процесс мотивации пассивным, тесно связанным с предыдущим, является полное отсутствие или короткий промежуток времени между началом влияния факторов конкретной ситуации, влекущих возникновение процесса мотивации, и моментом реализации преступных действий. В подавляющем большинстве изученных случаев со- вершения преступлений с пассивным процессом мотивации наличие этого по- казателя можно констатировать однозначно.

Четвертым показателем пассивности процесса преступной мотивации является относительно несложный характер действий в ситуации совершения преступления, зачастую импульсивных, внешне оставляющих впечатление осуществления их по схеме «стимул-реакция». Если показателем активности процесса преступной мотивации служит сложный, целенаправленный характер действий в ситуации совершения преступления, которые составляют систему, подчиненную единой цели, заранее поставленной и отдаленной, где отдельные действия направлены на решение промежуточных задач на пути достижения конечной цели, то показателем пассивности процесса мотивации является под- чинение действий ситуативно обусловленным целям, если вообще можно гово- рить, учитывая кратковременность процесса мотивации, о какой-либо осознан- ной постановке целей в таких случаях. Разумеется, в подавляющем большинст- ве преступлений с пассивным процессом мотивации действия преступника в ситуации совершения преступления отнюдь не оставляют впечатления системы действий.

118

Содержанием действий преступников в преступлениях, квалифицированных по статьям 111,213 УК РФ, являлось: противостояние, соперничество в конфликте в виде агрессивных, вызывающих действий в ходе ссоры или драки; применение постоянно носимого или обнаруженного на месте происшествия, зачастую случайно оказавшегося под рукой острого предмета (ножа - 44 случая; топора - 6 случаев, осколка зеркала - 2 случая), чаще как следствие противостояния в конфликте (46 случаев), реже без борьбы, неожиданно (6 случаев). Иногда такие действия приводили к причинению неоправданного числа повреждений (6 случаев).

В корыстно-насильственных преступлениях это: ситуативное доминирование над потерпевшим или директивное поведение в отношении него в виде приказов, требований, угроз, оскорблений, унижающих действий (10 случаев, из них 8 групповых преступлений); запугивание оружием (2 групповых преступления); непосредственное причинение телесных повреждений (10 случаев групповых преступлений); непосредственный захват предметов, принадлежащих потерпевшему (12 случаев). Перечисленные действия носят, по сути, спонтанный характер, их возникновение и направление обусловлены ситуативно, о существовании единой заранее поставленной цели у всей совокупности действий в ситуации совершения преступления в таких случаях предполагать не приходится. Даже в тех случаях, когда, казалось бы, действия преступника изначально были направлены к единой цели - изъятию предметов, необходимых для последующей продажи и покупки наркотиков, эти действия нельзя признать сложными по характеру, вследствие их некоторой прямолинейности, неучете при их осуществлении необходимости избежать разоблачения, кроме того, сама цель, которой они подчинялись, была все-таки обусловлена ситуативно. На постановку данной цели и выбор способа ее достижения, при которых практически отсутствовал прогноз последствий реализации такого способа, повлияло состояние сильного физиологического напряжения у преступника.

Дополнительным, пятым, показателем для определения пассивности процесса мотивации у соучастников групповых преступлений могут служить

119

сведения о выполнении данным субъектом роли простого исполнителя не самой главной на пути к достижению общей цели части преступных действий, практически пассивное присутствие при обсуждении плана будущих действий в ходе предварительного сговора, выразившееся в полном согласии с предложенным лидером группы планом и присоединении к фактически уже принятому им решению, смутное представление об общих целях группового преступления, незнание об его реальных последствиях, и, как следствие, пассивное участие в дележе добытого.

Для иллюстрации сказанного приведем пример преступления, совершен- ного Ч., квалифицированного следователем по чЛ ст.111 УК РФ.

Ч., 1968 г.р., ранее четыре раза судимый и нигде не работавший, сожи- тельствовал с М-вой, проживая на квартире последней. В данной квартире одновременно стал проживать М-в, являющийся родным братом М-вой, имеющий постоянное место работы. Между М-вым и Ч. иногда случались ссоры. М-в выговаривал Ч., что тот не работает, живет на чужой счет, в частности, «сидит на шее» у его сестры. В свою очередь, Ч. считал, что М-в «сует нос» не в свое дело, в частности, в его с М-вой личную жизнь, и требовал, чтобы М-в его не трогал и поскорее съезжал с квартиры, как обещал ранее.

Вечером 25.11.98 г. Ч. с М-вой вернулись к себе на квартиру от гостей, будучи в состоянии алкогольного опьянения. М-ва пошла спать, а Ч. и подруга М-вой - Л. остались на кухне выпивать спиртное. Через некоторое время, около 23.00, пришел М-в с коллегой по работе, оба тоже находились в состоянии алкогольного опьянения и вместе с Ч. и Л. продолжили распитие спиртных напитков. Спустя некоторый промежуток времени между Ч. и М-вым началась ссора - претензии друг к другу у конфликтующих были все те же. Ссора переросла в драку, имевшую характер беспорядочной борьбы. М-ов под уговоры своего друга и Л. собрался уходить. М-ов с другом уже даже вышли в подъезд (коридор деревянного многоквартирного дома), но М-ов еще раз вернулся в коридор (прихожую) квартиры, куда как раз в этот момент Ч. заносил большое зеркало из кухни. Опять завязалась ссора, зеркало упало и разбилось, конфлик-

120

тующие начали бороться, при этом упали на пол и боролись, лежа прямо на ос- колках разбитого зеркала. В процессе борьбы Ч. взял в руку осколок зеркала и ударил им М-ва два раза - один раз в нижнюю часть живота, причинив прони- кающее ранение, другой раз - по защищавшей тело руке. После чего Ч. встал и вышел из квартиры. Некоторое время скрывался, но затем пришел с повинной.

В описанном примере присутствуют все изложенные выше показатели пассивности процесса преступной мотивации. Во-первых, не может быть никакой речи о наличии стадии приготовления к совершению преступления. Во-вторых, четко можно выделить ситуационные факторы, действовавшие непосредственно в период совершения преступления и послужившие толчком для начала процесса преступной мотивации, - это провоцирующие действия потерпевшего М-ва в виде унижающих достоинство Ч. высказываний в присутствии Л., являющейся, очевидно, лицом, мнение которого важно для Ч. В-третьих, относительная кратковременность процесса мотивации, протекающего к тому же на фоне сильного алкогольного опьянения и высокого эмоционального напряжения. Наконец, в-четвертых, импульсивный, беспорядочный характер множества действий, исключающий предположение о подчинении их какой-либо единой заранее поставленной цели, а, наоборот, свидетельствующий об их ситуативной обусловленности действиями потерпевшего: беспорядочная ссора, переросшая в борьбу с потерпевшим, закончившаяся применением случайно оказавшегося под рукой острого предмета - осколка зеркала.

Возможность возникновения у Ч. под влиянием указанных ситуационных факторов ситуативного чувства неполноценности и соответствующего стремления его преодолеть, а также сильного эмоционального возбуждения и защитной агрессии, реализуемых в импульсивных беспорядочных действиях, под- тверждается заключением психолого-психиатрической экспертизы. Согласно последнему, Ч. обнаруживает черты психопатической личности, с выраженными с раннего детства чертами характера: вспыльчивостью, конфликтностью, нетерпимостью к замечаниям и ограничениям, склонностью к взрывным аф- фективным реакциям и самовзвинчиванию. Следует согласиться с мнением ко-

121

миссии экспертов, что при совершении преступления у Ч. была привычная форма реагирования на психогенные обстоятельства. Таким образом, привыч- ными для Ч. являются и пассивность процесса мотивации совершаемых им преступлений, а также, очевидно, и не являющихся противоправными поступ- ков.

В качестве общего замечания следует отметить, что в немалом числе изученных по материалам уголовных дел случаев нельзя отметить присутствие в чистом виде всех основных указанных выше показателей активности при отсутствии показателей пассивности, либо наоборот, что позволяло бы назвать процесс преступной мотивации соответственно, так сказать, «чисто» активным или «чисто» пассивным. Так, все основные показатели активности процесса преступной мотивации были представлены в полном объеме лишь в 6-ти пре- ступлениях (4 одиночных, 2 групповых) у 8-ми совершивших их лиц. Тем не менее, в других 18-ти преступлениях (4 одиночных, 14 групповых) у 18-ти лиц, их совершивших, процесс мотивации следует считать в целом активным, вследствие выраженного преобладания показателей активности над показате- лями пассивности. Процесс мотивации в таких случаях правильно будет обо- значить активным с элементами пассивности.

Основные показатели пассивности процесса преступной мотивации были представлены в полном объеме в 50-ти преступлениях (42 одиночных, 8 груп- повых). В других 34-х же преступлениях (26 одиночных, 8 групповых) у 39-ти лиц их совершивших, процесс преступной мотивации, следует считать, вслед- ствие значимого преобладания показателей пассивности над показателями ак- тивности, в целом пассивным, но более точным в таких случаях будет называть этот процесс пассивным с элементами активности.

Некоторые общие выводы.

Выявление основных групп сведений о внешних признаках преступления, позволяющих опосредованно устанавливать свойства процесса преступной мотивации, является только первым шагом на пути дальнейших разработок, призванных способствовать решению указанных ранее практических кри-

122

миналистических задач. В то же время, выяснение в процессе расследования преступления указанных групп сведений и классифицирование процесса пре- ступной мотивации в зависимости от соотношения и сочетания в преступлении показателей активности и пассивности этого процесса позволит выдвигать версии о некоторых психодинамических свойствах личности преступника, способствуя, тем самым, сужению круга подозреваемых и правильному выбору приемов психологического воздействия на обвиняемого. Однако, это все еще не дает достаточно полного понимания психологии преступника, требующегося для его идентификации.

Как говорилось выше, динамический и статический аспекты преступной мотивации взаимосвязаны и взаимозависимы, иными словами, между свойствами процесса преступной мотивации и устойчивыми свойствами мотивацион-ной сферы личности преступника существуют связи, носящие закономерный характер. Следовательно, представляется возможным выявление корреляционных связей между отдельными группами сведений о внешних признаках пре- ступления, служащих основными показателями активности или пассивности процесса мотивации, и теми или иными устойчивыми свойствами мотивацион- ной сферы личности преступника. В использовании знаний об указанных кор- реляциях для обоснования предположений об устойчивых свойствах мотива- ционной сферы личности преступника и применения более сложных классифи- каций преступников, разработанных в зависимости от содержания этих свойств, видится основной путь эффективного приложения приведенной в дан- ном параграфе классификации свойств процесса преступной мотивации при решении практических криминалистических задач. Классификация устойчивых свойств мотивационной сферы личности, выявленных у изученных нами пре- ступников, будет представлена в следующем параграфе, вместе с указанием на корреляции между характеристиками ее классификационных групп и сведе- ниями о внешних признаках преступлений, в том числе, группами сведений, служащих основными показателями активности или пассивности процесса пре- ступной мотивации.

123

    1. Психолого-криминалистическая классификация преступников по ус- тойчивым свойствам мотивационной сферы личности.

Как известно, человек получает свою социальную характеристику, приобретает свойства личности, проявляя себя в различных видах поведения и деятельности, в различных сферах жизни и разных ситуациях. Выбор определенных видов поведения и деятельности, ситуаций и сфер их реализации при всем их разнообразии не случаен, а закономерен, подчинен определенным внутриличностным тенденциям. О каких тенденциях идет речь?

Под интегративным влиянием биологических и социальных факторов, формирующих личность человека, в его психике формируется ряд типичных схем или образов, которым соответствуют различные виды поведения и дея- тельности, сферы и конкретные ситуации их проявления, при всем их внешнем разнообразии. Данные типичные схемы или образы определяют выбор любых видов поведения и деятельности, сфер и конкретных ситуаций, где последние реализуются. Иными словами, выявить эти типичные схемы или образы, по сути, означает дать ответ на вопрос: почему человек выбрал тот или иной вид по- ведения, реализуя его в той или иной сфере или конкретной ситуации. Знание отмеченных схем или образов, стоящих за выбором конкретного вида поведения, в том числе и преступного, и той или иной ситуации его реализации, таким образом, помогает определить смысл этого выбора.

Учитывая, что данные типичные схемы или образы действуют в психике человека на постоянной и устойчивой основе, являясь, таким образом, устой- чивыми элементами его личности, можно сказать, что они определяют лично- стный смысл выбираемых человеком видов поведения или деятельности и кон- кретных ситуаций их реализации. Смыслообразующую функцию выше мы свя- зывали с мотивами, точнее, с теми из них, которые являются относительно ус- тойчивыми, доминирующими, как правило, бессознательными, составляющими ядро мотивационной сферы личности. С учетом того, что эти мотивы стоят в

124

начале цепи психологической детерминации любого поступка, всегда состав- ляют его глубинную основу, далее мы будем обозначать их типичными основ- ными мотивами личности.

Выявление указанных типичных схем или образов, или, по-другому, типичных основных мотивов личности, стоящих за выбором конкретного преступного поведения и ситуации его реализации, в процессе расследования преступлений будет в той мере служить практическим криминалистическим задачам, в какой мы будем знать о существующих в психике различных преступников устойчивых соотношениях и сочетаниях данных типичных основных мотивов личности. В этом смысле классификация преступников в зависимости от соотношения и сочетания в их психике данных типичных основных мотивов личности представляется возможной и практически значимой.

Но, ранее создания такой классификации, следуют определиться с тем, что следует понимать под типичными схемами или образами, стоящими за выбором любого поведения, в том числе, преступного, и ситуации его реализации, или под типичными основными мотивами личности, дать им конкретные фор- мулировки.

В поиске решения данной задачи можно пойти по пути заимствования. Зарубежные психологи различных направлений давали различные перечни ос- новных мотивов личности. Однако, у большинства из них, особенно у психо- аналитиков, понимание предложенных ими формулировок мотивов и способов их выявления требует довольно глубоких психологических познаний. Исполь- зовать перечни и классификации основных мотивов поведения или деятельности личности, в том числе, мотивов преступления, разрабатываемые большинством отечественных ученых, для целей нашего исследования, как уже говорилось, вряд ли будет эффективным, вследствие чрезмерно большого их увлечения указаниями на этико-правовые признаки мотивов, нередко имеющими

253 Кроме уже приведенного понимания основных глубинных человеческих побуждений у различных психоаналитиков, отметим также широко известную иерархию потребностей, предложенную представителем так называемой гуманистической психологии А. Маслоу, см.: Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. - СПб,, Питер Пресс, 1997. - с. 487-496.

125

идеологический характер. Кроме того, перечни и классификации различных отечественных и зарубежных авторов, даже если они не очень сложны для по- нимания и не изобилируют этико-правовыми оценками, разрабатывались с по- зиций иных целей и задач, чем поставленные перед нашим криминалистическим исследованием.

На наш взгляд, при определении типичных основных мотивов личности, встречающихся у преступников, в соответствии с целями нашего исследования следует заранее предвидеть возможности их выявления через анализ внешне выраженных признаков преступления в процессе его расследования. Следова- тельно, для простоты понимания и для обеспечения возможности уметь ис- пользовать это понимание в практике расследования преступлений, формули- ровки данных типичных основных мотивов личности достаточно будет построить с указанием на обобщенные признаки различных видов поведения и сфер выражения личности, которые определяются реальными психологическими явлениями, выполняющими функцию основных мотивов. В таком случае формулировка типичного основного мотива личности будут действительно иметь вид обобщенной типичной схемы или образа выбираемого будущего поведения и ситуации его реализации.

Исходя из сказанного, при выявлении и формулировании типичных основных мотивов личности мы ориентировались на результаты применения тестовых методик, которые имеют вид описания внешне выраженных социально-значимых характеристик личности тестируемого. Итак, нами были выявлены и сформулированы пять групп типичных основных мотивов личности тестируемых преступников: мотивы «достижения», мотивы «контроля», мотивы само- утверждения в общении, мотивы ситуативной самоактуализации, мотивы внут- ренней самоактуализации.

При этом результаты тестирования свидетельствовали, что в мотиваци-онной сфере личности тестируемых преступников преобладают, как правило, мотивы какой-либо одной из пяти выявленных нами групп. Отсюда, в зависимости от того, какая именно группа основных мотивов преобладает в мотива-

126

ционной сфере личности преступника, мы предлагаем классификацию пре- ступников, название каждого из классов которой соответствует названию группы основных мотивов, преобладающих в мотивационной сфере личности пре- ступников, составляющих данный класс: ориентированные на «достижения»; ориентированные на «контроль»; ориентированные на самоутверждение в общении; ориентированные на ситуативную самоактуализацию; ориентиро- ванные на внутреннюю самоактуализацию.

По результатам тестирования относительное доминирование или преобладание в мотивационной сфере личности тестируемого преступника какой-либо группы основных мотивов определяет ряд устойчивых эмоциональных, волевых, интеллектуальных свойств, а также социальных характеристик его личности, что подтверждается также анализом материалов уголовных дел. Наличие у преступника данных свойств и характеристик тоже следует считать показателем принадлежности преступника к одному из предложенных классов.

Разумеется, мы не могли не потратить основные усилия на поиск корреляций между преобладанием в мотивационной сфере личности изучаемого преступника какой-либо группы основных мотивов, определяющим, вместе с иными личностными характеристиками, его принадлежность к соответствую- щему классу, - с одной стороны, и сведениями о внешних признаках совершен- ного им преступления, в том числе, ранее указанными основными показателями активности и пассивности процесса мотивации, - с другой. Знание данных корреляций позволит выдвигать типовые версии об отнесении преступника к одному из выделенных классов путем предположений об устойчивых свойствах мотивационной сферы и иных свойствах и характеристиках его личности уже на первоначальном этапе расследования, тем самым, способствуя сужению круга подозреваемых, а также решению задач изучения обвиняемого после его установления. При этом, наиболее обоснованными будут те версии, которые построены на основе выявления наиболее часто встречающихся в преступлениях субъектов определенных классификационных групп признаков, в то же время, редко встречающихся в преступлениях представителей других классифика-

127

ционных групп. Особое значение для обоснованного классифицирования будет иметь выявление сочетания таких признаков.

Как видно, успех в выявлении данных корреляций будет определять практическое криминалистическое значение предложенной нами классифика- ции, позволив, тем самым, именовать последнюю психолого- криминалистической. Итак, далее будут рассмотрены пять классов преступни- ков, выявленных в связи с преобладанием в мотивационной сфере личности у составляющих их субъектов определенной группы основных мотивов, путем описания при рассмотрении каждого из классов соответствующей группы ос- новных мотивов, общих признаков поведения и сфер его реализации, основных интеллектуальных, эмоциональных, волевых свойств и социальных характери- стик личности, определяющих отнесение преступника к данному классу. Кроме того, при рассмотрении каждого из классов будут описываться отличительные сведения о внешних признаках совершенных представителями данного класса преступлений с приведением цифровых показателей частоты встречаемости тех или иных сведений, а также иллюстрирующие примеры конкретных преступлений.

1) Ориентированные на «достижения».

В основе выбора представителями данного класса тех или иных видов поведения, в том числе, преступного, и ситуаций его реализации лежат в боль- шинстве случаев типичные основные мотивы личности, обозначенные нами как мотивы «достижения».254

Если выражаться кратко, то к мотивам «достижения» следует относить стремления к труднодоступным целям, путь к которым связан с преодолением препятствий, соперничеством, риском, требует серьезного напряжения усилий,

254 Название данной группе основных мотивов личности мы дали по аналогии с используемым зарубежными психологами, в частности, Дж. Аткинсоном, Л. Фестингером, И. Фите-ром, выражением «мотивация достижения» для обоснования типа ситуативной мотивации, связанной с выбором целей, требующих достаточного напряжения усилий для их заранее не гарантированного достижения (иное название данного типа мотивации - «модель рискового выбора»). См.: Васильев И.А., Магомед-Эминов М.Ш. Мотивация и контроль за действиями. -М., 1991.-с. 22-32.

128

что свидетельствует о своеобразном самоиспытании личности. При этом, воз- можны как осознанная постановка отдаленных целей, преднамеренная реали- зация соответствующего поведения и создание соответствующей ситуации, так и реализация поведения, связанного с преодолением препятствий, риском и со- перничеством, под влиянием конкретной ситуации, содержащей эти факторы. В последнем случае мотивы «достижения» действуют нередко как неосознанная доминирующая тенденция мотивационной сферы личности, определяя, хотя и не преднамеренное, но закономерное попадание в такого рода ситуации, и поведение в этих ситуациях.

Обозначение рассматриваемой группы основных мотивов личности как мотивов «достижения», а соответствующего класса преступников как ориентированных на «достижения», во многом связано с тем, что труднодоступные цели имеют, как правило, социально-значимый характер, т.е. связаны с повышением социального статуса субъекта, реализации карьеры. Говоря о целях, которые стремились достичь изучаемые преступники, совершая свои преступные действия, можно подвергнуть определенному сомнению их объективное соци- альное значение. Однако, при этом не следует забывать, что понятия о соци- альном значении, точнее престиже, тех или иных целей и действий на пути их достижения у правопослушных членов общества и правонарушителей разли- чаются, ввиду типичных различий в системе ценностных ориентации, нравст- венных идеалов, в целом в мировоззрении. В любом случае труднодостижимые цели, которые ставят перед собой и к которым стремятся преступники рассмат- риваемого класса, носят характер личностных достижений, независимо от их реального социального значения.

Таким образом, личностный смысл большинства поступков, в том числе преступных, совершаемых ориентированными на «достижения», можно опре- делить как самоутверждение в достижении труднодоступных целей.

Среди других социально-значимых свойств личности преступников рас- сматриваемого класса, важных для его характеристики, выявленных по резуль- татам тестирования и нашедших отражение в материалах изученных уголовных

129

дел, а потому являющихся отличительными признаками этого класса, отметим следующие.

Во-первых, качества лидера, проявляющиеся нередко в активном стремлении к лидерству и склонности вести людей за собой, в стремлении доминировать над людьми, наконец, в повышенном честолюбии. Качества лидера предполагают иногда склонность принимать ответственные решения, порой перерастающую в склонность «брать на себя слишком много», загружать себя непосильным бременем забот. Наклонности лидера тесно связаны с отмеченной ориентацией рассматриваемого класса преступников на цели, являющиеся, независимо от их объективного социального значения, статусными, карьеристскими, престижными, имеющими характер личностных достижений. Наличие качеств лидера, таким образом, дополнительно оправдывает выбранное нами название рассматриваемого класса преступников.

Во-вторых, целеустремленность, способность концентрироваться на цели момента, быть безразличным ко всему остальному, пока цель не достигнута. Причем, ориентированность на внутренний мир, некоторая абстрактность мышления, выявленные по тесту Kaersy, свидетельствуют о способности к по- становке именно отдаленных целей. Как мы видим, данные способности обес- печивают возможность реализации мотивов «достижения».

В-третьих, склонность к конкуренции, соперничеству, нацеленность на победу. Эта склонность определяет доминирующий стиль поведения в конфликтных ситуациях, который можно рассматривать как состязание, атаку, нередко с проявлением агрессии. Данная склонность и соответствующий стиль поведения в конфликте напрямую вызваны доминированием в мотивационной сфере личности мотивов «достижения».

В-четвертых, для преступников рассматриваемого класса характерны такие личностные качества, как решительность, уверенность в себе, вплоть до степени самонадеянности. Следует отметить, что кроме результатов тестирования и анализа материалов уголовных дел, соответствующие впечатления о наличии отмеченных свойств не трудно было получить уже при простом наблю-

130

дении за преступниками, входящими в рассматриваемый класс, и простой беседе с ними в ходе тестовых исследований.

В-пятых, энергичность, вплоть до неудержимости, в качестве признаков стресса проявляющаяся как бешеная активность, неистовство, ярость и более опасные формы агрессии, направленные, как правило, сразу на круг лиц. Свойство энергичности, по сути, определяет существование возможности доминирования в мотивационной сфере личности преступников рассматриваемого класса мотивов «достижения», так как является необходимым условием, обеспечивающим достаточное напряжение усилий на пути стремления к труднодоступным целям.

Следует отметить, что из изученных нами 118 преступников лишь 22 (19 %) относились к рассматриваемой классификационной группе. Очевидно, развитая ориентация на социально-значимые результаты, качества лидера, свойство повышенного честолюбия у лиц с преобладанием в мотивационной сфере личности мотивов «достижения» предопределяют наличие повышенной способности к социальной адаптации у таких лиц, что уменьшает вероятность их попадания в ряды преступников. В тоже время, можно предположить, что доля ориентированных на «достижения» должна увеличиваться среди преступников, в том числе, среди лидеров организованных преступных групп, совершающих более сложные виды преступлений, чем те, которые расследуются районными отделами органов внутренних дел, и были изучены нами. Для осуществления сложной преступной деятельности и, тем более, выполнения функций лидера организованной преступной группы, необходимо развитие различных сложных навыков, требующих высокого интеллектуального уровня и волевых качеств, таковые в большей, по сравнению с представителями других классов, мере присущи именно ориентированным на «достижения».

Анализ материалов уголовных дел, направленный на поиск сведений о внешних признаках преступления, которые можно использовать для выявления наличия у преступника описанных выше мотивов «достижения» и связанных с

131

ними пяти групп свойств личности, и, тем самым, для отнесения его к рас- сматриваемому классу, показал следующее.

Всего ориентированные на «достижения» совершили 50 % всех изученных нами преступлений, где процесс мотивации можно считать в целом активным. Причем, большую часть преступлений с активным в целом процессом преступной мотивации ориентированные на «достижения» совершили в оди- ночку. В преступлениях же, которые совершены ориентированными на «дос- тижения» при участии в преступных группах, имело место самостоятельное и единоличное, осуществленное их собственным индивидуальным способом, ис- полнение замысла, обозначенного группой лишь в общих чертах и требующего конкретизации при исполнении, что и было сделано. Как мы видим, при наличии в преступлении признаков активного процесса мотивации, особенно в тех случаях, когда все основные показатели активности присутствуют в полной мере и преступление совершено одним лицом, можно с довольно высокой долей вероятности предположить, что преступление совершено субъектом, отно- сящимся к классу ориентированных на «достижения».

Если проводить анализ по отдельным показателям активности процесса мотивации, встречающимся в преступлениях, совершенных ориентированными на «достижения», то можно отметить, что таковые встречаются еще и в большей части тех преступлений, где процесс мотивации в целом следует считать пассивным.

Далее изложены те сведения о внешних признаках преступлений, в которых проявляются отличительные особенности преступников класса ориентированных на «достижения», независимо от проявления в совершенных ими преступлениях показателей активности и пассивности процесса мотивации.

По материалам уголовных дел о преступлениях, квалифицированных по ст.ст.111,213 УК РФ, выявлены следующие сведения такого рода. Прежде всего, такого рода преступления совершаются в ситуациях, которые в общих чертах можно обрисовать как противостояние или соперничество в конфликте. Учитывая ранее сказанное об основных мотивах и иных свойствах личности

132

представителей класса ориентированных на «достижения», можно с очевидно- стью предположить, что личностный смысл их действий в такого рода ситуа- циях заключается в достижении чувства победы, превосходства над соперником и подтверждении высокой оценки своих собственных качеств, представления о себе как о «сильной личности». Для сознания же преступника смысл его действий может представляться, судя по материалам уголовных дел, например, как доказательство своей «правоты», защита своих прав и безопасности, а еще чаще - прав и безопасности близких и знакомых, «месть» потерпевшему за ра- нее совершенные тем действия, и в виде других достаточно благоприятных и «престижных» с позиции моральных ценностей самого преступника и его бли- жайшего окружения мотивировок.

Для реализации указанных побуждений ориентированные на «достижения» использовали такие действия, как словесно выраженное желание начать конфликт в виде призывов «разобраться», «переговорить», доминирующее или директивное поведение в отношении противостоящей стороны или «соперни- ка», т.е. отношение к нему с позиции «власти», силы, превосходства, выра- жающееся в даче указаний, приказов, угроз, предъявлении требований, навязы- вании своего мнения, наконец, физического насилия - как неожиданного для соперника, так и в процессе борьбы с ним, или в ответ на нежелание того всту- пить в конфликт, подчиниться. Такого рода действия в ситуациях противостоя- ния или соперничества в конфликте характерны, как мы покажем позже, и для представителей других классов преступников, однако, для класса ориентиро- ванных на «достижения» все же можно выделить ряд особенностей, относя- щихся как к отмеченным способам их действий, приводящих к преступному результату, так и к ситуации их реализации, особенно к характеристике потер- певшего (потерпевших).

Во-первых, нельзя не отметить инициативный, наступательный характер действий в ситуации совершения преступления. Инициаторами конфликта, как правило, выступали сами преступники, нередко вынуждая к участию в кон- фликте потерпевшего с помощью больших затрат энергии. При этом, отметим,

133

что в ряде случаев ориентированные на «достижения» выступали в качестве инициаторов соперничества с ранее незнакомыми или малознакомыми лицами.

Во-вторых, особенно яркой отличительной особенностью действий ори- ентированных на «достижения» в ситуации совершения преступления являлся их длительный, настойчивый, и в то же время, гибкий характер на пути к дос- тижению чувства победы и превосходства и связанных с ним целей, если таковые были поставлены ранее. Применение насилия, особенно выразившегося в причинении тяжкого вреда здоровью, ни в одном из случаев совершения пре- ступления ориентированным на «достижения» не являлось самоцелью. Физи- ческое насилие, особенно путем применения ножа, являлось всегда средством, которое применялось, как правило, уже после того, как другие средства не по- могали достигнуть чувства победы и превосходства над соперником.

Для ориентированных на «достижения» более, чем для других преступников характерно последовательное наращивание усилий на пути к «победе» в конфликте, начиная от словесных «разборок» и угроз и кончая четким и эффек- тивным применением ножа, которое, как правило, исключало возможность продолжения противостояния со стороны потерпевшего. Причем, эффективность применения ножа в тех случаях, когда преступник уступал своему «сопернику» в физических данных, определялась неожиданностью его применения, - довольно убедительное доказательство гибкости действий в ситуации соперничества. Другим доказательством гибкости действий являлось довольно своевременное прекращение преступных действий и успешное сокрытие орудия преступления.

Как инициативный, наступательный характер действий, так и предварительные попытки достичь чувства победы и превосходства над соперником и связанных с ним целей, если таковые ранее были поставлены, без применения насилия, но с помощью словесных «разборок», угроз, требований, указаний, навязывания своего мнения и другими действиями, содержанием которых является ситуативное доминирование или директивность, во многом определяет-

134

ся очевидно наличием у изученных преступников качеств лидера, пусть даже проявляющихся на уровне неосознаваемой тенденции.

В-третьих, характер использования орудия преступления, в частности ножа, и результатов его применения является ярким проявлением такого качества ориентированных на «достижения», как способность к концентрации на цели момента. В 16-ти случаях можно уверенно констатировать, что применение орудия преступления (ножа) было точным, целесообразным, своевременным, наконец, в целом эффективным, что можно определить по количеству и характеру причиненных им повреждений и их соотношению с необходимостью достижения чувства победы и превосходства и связанных с ними целей, если таковые были поставлены ранее. Во всех этих случаях потерпевшему причинялось только одно ранение и не более, но, как правило, проникающего характера, - и это повреждение было ровно таким, какое необходимо потерпевшему, для того чтобы у него пропало желание продолжать соперничество. Количество и характер повреждений точно соизмерялись с необходимостью достичь чувства победы и превосходства над соперником, и не более того, или, иными словами, отвечали требованиям оправданной необходимости.

В-четвертых, длительный, настойчивый, и в то же время гибкий характер действий в ситуации совершения преступления, в целом их целенаправлен- ность или концентрация направления действий на цели момента, и характер причиненных ранений, в немалой степени связаны с соответствующим эмо- циональным фоном психической деятельности преступника в данной ситуации. У большинства изученных преступников класса ориентированных на «достижения» в ситуации совершения преступления можно отметить достаточное сохранение выдержки, самообладания и присутствие сознательно-волевой регуляции. Об этом свидетельствует спокойное переживание ими случившегося в период времени, непосредственно следующий за совершением преступления, способность делать достаточно подробный самоотчет о совершенном. Более того, нередко можно констатировать даже присутствие у них некоторого удов- летворения совершенным, во всяком случае, депрессии и достаточно глубокого

135

чувства раскаяния в период после совершения преступления и на следствии у них, в отличие от представителей других классов, не наблюдалось, что подтверждали следователи, расследовавшие дела об их преступлениях.

В-пятых, ряд особенностей относится к свойствам выбираемых потер- певших и некоторым иным факторам ситуации совершения преступления. Прежде всего, для ориентированных на «достижения», в отличие от большинства преступников других классов, выбор потерпевшего не определяется наличием у последнего таких физических данных, психологических особенностей, которые заведомо предопределяют его оценку как неспособного оказать серьезное сопротивление. Ситуации соперничества в конфликте, в которых ориентированные на «достижения» совершают свои преступления против личности, в большей мере можно охарактеризовать как ситуации «равноценного» соперничества, т.е. данные преступники выбирают в качестве «соперников» или будущих потерпевших тех лиц, физические данные и психологические особенности которых отнюдь не исключают возможность оказания ими сопротивления и могут быть вполне сопоставимы с таковыми у самих преступников. Наличие у будущего потерпевшего почти «равноценных» с преступником свойств представляет собой серьезное препятствие и предполагает риск наступления неблагоприятных последствий для преступника, в том числе, в виде причинения вреда здоровью самому преступнику, в случае, если последний не сможет в достаточной мере мобилизовать усилия на пути стремления к достижению чувства победы и превосходства. Именно факторы наличия серьезных препятствий и риска на пути к цели являются, как говорилось ранее, особенно привлекательными, пусть даже на неосознаваемом уровне, для ориентированных на «достижения». Говоря простым языком, чем сильнее выглядит «соперник», тем престижнее будет «победа» над ним, тем глубже будет чувство удовлетворения в случае этой «победы».

Для иллюстрации сказанного приведем пример преступления, где боль- шинство из отмеченных групп отличительных особенностей класса ориентированных на «достижения» проявились наиболее ярко.

136

М., 1960г.р., ранее судимый по ст.206 ч.2 УК РСФСР, вечером, 8.02.98г., в 20-м часу, находился у себя в квартире, распивал спиртное. В этот момент пришел его 10 летний сын и рассказал о том, что во дворе дома его избили ка- кие-то пацаны. М. пошел «разбираться». Выйдя во двор дома, около одного из подъездов он увидел трех молодых парней, которых знал лишь визуально, как живущих в этом же доме и известных жителям этого дома как «наркоманы». М. подошел к ним, сразу начал выяснять, кто из них трогал сына, разговаривал грубо, постепенно перешел на ругань и угрозы, наконец, пообещал всех «поре- зать» и ушел. Поскольку в процессе разговора парни держали себя чересчур не- зависимо и вызывающе, М. пришлось последовательно наращивать усилия на пути к достижению чувства победы и превосходства и связанной с ним ранее поставленной цели «мести» за сына, последняя безусловно носила для него престижный характер. Зайдя к себе в квартиру, М. взял два ножа и вернулся во двор, подошел к парням и начал играть ножами перед ними. Один из парней взял палку и выбил из руки М. один из ножей. М. отобрал палку, отбросил ее в сторону. Второй парень подбежал к палке и нагнулся, пытаясь ее поднять, в этот момент М. ударил его ножом в спину два раза - оба ранения не проникающие, но были достаточными для того, чтобы пострадавший сел на снег и не мог продолжать участие в драке. Затем М. продолжил «поединок» с другим парнем, который уже начал отступать. В этот момент какой-то прохожий, немолодой мужчина, начал успокаивать М., это ему удалось - очевидно, М. уже чувствовал себя «победителем». Пока прохожий успокаивал М., парни, забрав пострадавшего, ушли. Вернувшись домой, М, как ни в чем ни бывало, продолжил распитие спиртного, выглядел спокойным и через некоторое время лег спать.

К сожалению, корыстно-насильственные преступления, т.е. квалифици- рованные по статьям 161, 162 УК РФ, совершенные ориентированными на «достижения», встретились нам лишь в небольшом количестве, что недоста- точно для выводов об устойчивых, повторяющихся, отличительных особенно- стей действий преступника в ситуации совершения преступления, самих ситуа-

137

тивных факторов и иных обстоятельств, обычно отражаемых в материалах уго- ловных дел о корыстных преступлениях. Однако нельзя не отметить, что в ко- рыстно-насильственных преступлениях, которые все-таки были нами изучены, указанные выше применительно к преступлениям, квалифицированным по статьям 111, 213 УК РФ, отличительные особенности также были представлены в полной мере.

Прежде всего, в изученных корыстно-насильственных преступлениях доступ к предмету преступного посягательства лежал через преодоление препятствий, а выбираемые ориентированными на «достижения» способ и ситуация совершения преступления носили престижный и привлекательный для преступников характер именно в силу их сложности и рискованности. Разумеется, не случайно процесс мотивации во всех преступлениях в целом был активным, действия преступника в ситуации совершения преступления носили инициативный, наступательный характер, в части случаев были достаточно длительными, и в то же время, во всех случаях гибкими на пути достижения ранее поставленной цели.

Отметим здесь, что в отличие от целей, преследуемых ориентированными на «достижения» в рассмотренных выше «чисто» насильственных преступлениях, где они непосредственно связаны с достижением чувства победы, превосходства над соперником, в корыстно-насильственных преступлениях престижный характер для преступников носили, очевидно, и корыстные цели, точнее те ма- териальные ценности, похищение которых заранее включается в цели совер- шения преступления. В то же время применение сложного способа действий в сложной рискованной ситуации, связанного, в том числе, с преодолением со- противления потерпевшего, при совершении корыстно-насильственного пре- ступления также, по всей видимости, имело смысл достижения чувства победы и превосходства. Но все-таки применение насилия в корыстно-насильственных преступлениях носило в еще меньшей мере, чем в «чисто» насильственных преступлениях, характер самоцели, а служило лишь средством для достижения корыстной цели. В характере примененного насилия и причиненных в резуль-

138

тате потерпевшему ранений, в следах на месте происшествия от взлома, действий по поиску похищенного, также отразилась присущая ориентированным на «достижения» способность концентрироваться на цели момента. Далее, при со- вершении корыстно-насильственных преступлений ориентированные на «дос- тижения» полностью сохраняли самообладание и сознательно-волевую регуля- цию, необходимые для соблюдения достаточной осторожности, а после совер- шения преступления хладнокровно сбывали похищенное и скрывали иные следы преступления.

2) Ориентированные на «контроль».

Доминирующей, основной в мотивационной сфере личности у представителей данного класса является группа мотивов, обозначенная нами как мотивы «контроля». Если пытаться кратко сформулировать общие признаки и суть этой группы мотивов, то формулировку определения можно представить следующим образом: мотивы «контроля» - это стремления к реализации, защите и обеспечению сохранности социального статуса и биологических основ сущест- вования личности.

В широкую группу мотивов «контроля» можно включить следующие виды мотивов, наличие которых с очевидностью можно обнаружить у представителей класса ориентированных на «контроль» при изучении совершенных ими преступлений.

Во-первых, постоянные стремления к беспрепятственной реализации своих «полномочий», в связи с реальным существованием или субъективным представлением о таком существовании у личности определенного социально- ролевого, профессионального, правового и т.п. статуса. Такие стремления часто реализуются в прямолинейных действиях в виде директивного поведения в от- ношении окружающих, которые выбираются, таким образом, в качестве «под- чиненной» стороны или объектов «управления», «контроля», нередко перерас- тающего в действия агрессивного характера. Можно сказать, такие действия имеют вид наведения «порядка» или поддержания уже имеющегося, в том числе в межличностных отношениях, или в целом контроля над ситуацией, управ-

139

ления ею. Субъект, реализующий подобные действия, имеет при этом свои же-

i

сткие, нередко ригидные, излишне рациональные и не соответствующие реаль- ности, наконец, не поддающиеся критике, представления об этом порядке и своих «полномочиях» на его наведение, что может приводить к конфликтам с окружающими. Именно с такого рода стремлениями и соответствующими им действиями связано название рассматриваемой группы мотивов, как мотивов «контроля».

Во-вторых, связанные с первыми, стремления к обеспечению защиты, сохранности и восполнения своих «прав», с ними тесно связаны стремления занять и упрочить четко определенную и жесткую статусную позицию. Данные стремления во многом ориентированы на будущее. Под «правами» здесь пони- маются как права материального характера, точнее субъективные представления преступника о принадлежащих ему «собственности», «владениях», так и права личного характера, или представления субъекта о принадлежащих ему личных благах, таких как жизнь, здоровье, честь, достоинство и т.п. Данные стремления нередко определяют попадание субъекта в преступные группы и выполнение роли «надежных» исполнителей, а также, в целом, склонность к совершению корыстных преступлений.

В-третьих, стремления к беспрепятственному удовлетворению физиологических потребностей или снятию сильного физиологического напряжения, что связано с характерной нередко для этих лиц алкогольной или наркотической зависимостью - о чем свидетельствует анализ материалов уголовных дел. Данные стремления нередко выражаются в импульсивных прямолинейных действиях по захвату материальных ценностей. Кроме того, удовлетворение физиологической потребности может быть связано с неоправданной с позиции разумных целей реализацией агрессии, - можно сказать, что причинение телесных повреждений является здесь самоцелью.

В-четвертых, тесно связанные с предыдущими, стремления к обеспечению защиты собственной безопасности. Данные стремления во многом связаны с повышенным уровнем тревожности и существованием в психике субъекта так

140

называемой концепции «агрессивной и угрожающей» среды, которая опреде- ляет проявление данных стремлений даже при отсутствии реальной опасности. Такого рода неадекватное реагирование на ситуации, лишь субъективно пред- ставляемые в качестве опасных, часто имеет форму прямолинейных агрессив- ных действий в случае противодействия и соперничества в конфликте. Кроме того, данными стремлениями, очевидно, определяется постоянное ношение или хранение холодного, огнестрельного оружия, или иных предметов, которые могут быть использованы для обеспечения «защиты».

Таким образом, личностный смысл большинства поступков, в том числе преступных, совершенных субъектами, ориентированными на «контроль», за которыми могут стоять любые из перечисленных видов стремлений, можно оп- ределить как самоутверждение в реализации и обеспечении защиты и сохран- ности социального статуса и биологических основ существования личности.

Среди тесно связанных с доминированием в мотивационной сфере описанных мотивов «контроля» социально-значимых свойств личности преступников рассматриваемого класса, важных для его характеристики, выявленных по результатам тестирования и нашедших отражение в материалах изученных уголовных дел, отметим следующие.

Во-первых, организованность и склонность к планированию, внимательность к деталям, точность, пунктуальность, в своем крайнем выражении имеющие вид педантизма, дотошности, мелочности. Эти качества проявляются в реализации своих «полномочий», т.е. социально-ролевых функций, например, семейных обязанностей, профессиональных обязанностей, требований внутри- группового статуса. Данные лица, как правило, являются хорошими исполни- телями как в общественно-полезной деятельности, так и в преступной деятель- ности в составе преступных групп.

Во-вторых, для данных лиц в большинстве ситуаций характерны сдер- жанность, даже некоторая скованность в общении, сухость, холодность манер, склонность к отчужденному от живого участия в событиях анализу. Данные качества подтверждаются принадлежностью к интровертному типу личности

141

большинства представителей рассматриваемого класса. Поэтому внешняя сдержанность, отчужденная аналитичность, сухость манер являются формой выражения неуверенности в общении, а также повышенного уровня тревожно- сти, как правило, характерных для интровертного типа личности. Достаточную уверенность в себе представители данного типа личности чувствуют лишь в общении с узким кругом лиц - близких, родственников, друзей.

В-третьих, рациональность, благоразумие, определяющие нередко излишнюю осторожность и бедность фантазии. Представители рассматриваемого класса, как правило, склонны упорядочивать свои отношения с миром, с окру- жающими людьми, в том числе в сфере межличностных, эмоциональных от- ношений, стараясь придерживаться принятых в обществе стереотипов поведе- ния. За данными стереотипами поведения стоят рационализированные системы каких-либо идей, взглядов, которые принимают форму устойчивых, вплоть до ригидного характера, представлений. Данные качества определяют то, что представители рассматриваемого класса более уверенно чувствуют себя в стан- дартных, привычных и предсказуемых ситуациях. В нестандартной же ситуа- ции, особенно содержащей эмоционально насыщенные отношения, они чувст- вуют себя неуверенно, либо чрезмерно осторожны - сдержаны и нерешительны, либо прямолинейны и импульсивны, в целом их поведение выглядит не- адекватным, в нем чувствуется отсутствие гибкости.

В-четвертых, упорство и настойчивость, часто приобретающие характер упрямства в реализации принятых стереотипов поведения, в отстаивании стоящих за ними идей и взглядов. Данные качества являются важной отличительной особенностью ориентированных на «контроль», определяют характерную для них, малоподдающуюся сознательно-волевому контролю, тенденцию к прямолинейной реализации и защите своих «полномочий» и «прав». Упорство, перерастающее в упрямство, часто служит причиной конфликтов. При этом, чем завершится конфликт, зависит от качеств и поведения «соперничающей» стороны. Тенденция к сдержанности в проявлении эмоций в общении определяет излюбленный стиль поведения ориентированных на «контроль» в кон-

142

фликтной ситуации в виде уклонения, избегания, особенно с «сильным» и ини- циативным «соперником». Однако, связанная с повышенным уровнем тревож- ности тенденция к неадекватной защите может определить реализацию агрес- сии даже и в отношении последнего.

В-пятых, тесно связанные с предыдущими качествами, консерватизм, склонность сопротивляться изменениям.

Наконец, в-шестых, практичность в материальной и бытовой сферах, проявляющаяся в бережливости, нередко доходящей до степени скупости, склонности к накопительству, приобретательству, иногда коллекционирова- нию. Данные качества нередко перерастают в склонность к совершению коры- стных преступлений, причем зачастую с неоправданным количеством похи- щаемых материальных ценностей, без учета возможности их последующего безопасного использования и реализации.

Далее будут изложены выявленные при анализе материалов уголовных дел сведения о внешних признаках преступлений, которые свидетельствуют о наличии у преступника описанных выше мотивов «контроля» и связанных с ними шести групп свойств личности, позволяя, тем самым, отнести его к рас- сматриваемому классу преступников. Изложением данных сведений будет под- тверждаться все сказанное выше о мотивах «контроля» и тесно связанных с ними свойствах личности.

Прежде всего, рассматриваемый класс преступников был представлен в изученных материалах уголовных дел достаточно обширно - 46 человека (40 % всех изученных лиц) - более, чем преступников любого другого класса, что во многом соответствует широте и разнообразию мотивов «контроля». В то же время, столь широкая представленность, очевидно, в определенной мере связа- на с относительной легкостью раскрытия преступлений, совершаемых ориен- тированными на «контроль» чаще по ситуативным побуждениям в отношении знакомых и даже родственников, в состоянии алкогольного опьянения, а ино- гда наркотической «ломки».

143

Подавляющее большинство преступлений субъектами, ориентированными на «контроль», совершено при преобладании показателей пассивности процесса мотивации над показателями активности - в 38 преступлениях (26 одиночных, 12 групповых) у 38-ми лиц. При этом в 20-ти преступлениях у 20-ти лиц в процессе мотивации присутствовали все основные показатели пассивности. В то же время, в 8 (17 %) преступлениях процесс мотивации в целом можно было отнести к активному типу, что определяется, очевидно, проявлением таких личностных свойств ориентированных на «контроль» как организованность, склонность к планированию, точность, рациональность и расчетливость, иногда усиленные склонностью к «надежному» исполнению группового решения, в связи с требованиями внутригруппового статуса.

Если проводить анализ по отдельным показателям активности процесса мотивации, то можно сделать вывод, что особенностью, отличающей преступ- ления, совершенные ориентированными на «контроль», от преступлений, со- вершенных рассмотренными ранее ориентированными на «достижения», явля- ется то, что в первых, в отличие от вторых, очень редко встречаются такие по- казатели активности как преднамеренная подготовка к совершению преступле- ния и возникновение факторов конкретной ситуации, как следствие намеренных действий преступника.

Среди 28 преступлений, совершенных ориентированными на «контроль», где встречаются какие-либо элементы активности, независимо от того является ли процесс мотивации в целом пассивным или активным, - только 10 преступлений, квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ. При этом, в 8 из них элементом активности являлось лишь наличие у преступника при себе постоянно носимых или хранимых ножей (6 случаев), неисправного газового или огнестрельного оружия. Данный показатель активности можно считать проявлением характерных для ориентированных на «контроль» стремлений к обеспечению защиты собственной безопасности, чаще неадекватной реальной угрозе, но не является преднамеренной подготовкой к совершению преступления. Лишь в 2-х преступлениях, где процесс мотивации в целом можно считать ак-

144

тивным, имели место преднамеренная подготовка и приход к месту будущего преступления, однако решение о его совершении было принято лишь под влиянием благоприятно сложившейся ситуации.

В остальных 14-ти, аналогично квалифицированных преступлениях, со- вершенных ориентированными на «контроль», процесс мотивации можно счи- тать «чисто» пассивным. Подавляющее большинство преступлений были со- вершены ими во время возникшей в конкретной ситуации ссоры, иногда пере- ходящей в драку, либо в виде непосредственной прямолинейной реализации агрессии в отношении хорошо знакомых им людей, иногда родственников, на- пример, муж (сожитель)-жена (сожительница), сын-отец, дочь-отец (отчим), - типичный вид связки преступник-потерпевший в таких преступлениях. Причем, любой из исполнителей данных социальных ролей мог выступить как пре- ступником, так и потерпевшим. Данные преступления совершались, как правило, в состоянии сильного опьянения, иногда после совместного с потерпевшим распития спиртных напитков. Таким образом, ни в одном из 24-х, квалифици- рованных по статьям 111, 213 УК РФ преступлений, совершенных ориентиро- ванными на «контроль», возникновение факторов конкретной ситуации не было результатом преднамеренных действий. Это лишний раз свидетельствует о склонности, как правило, поддерживаемой установкой сознания, у представи- телей рассматриваемого класса, избегать конфликтов.

Для них не характерна склонность к преднамеренному, длительному и упорному соперничеству в конфликтах и поиску соответствующих ситуаций. Однако, в силу прямолинейности и упрямства в отстаивании своих взглядов, идей и представлений, консерватизма и стремления к обеспечению неадекватной действительной угрозе «защиты» своей безопасности и иных ранее указанных свойств личности, проявление которых не поддается сознательно-волевой регуляции, данные субъекты часто бывают втянуты в ситуативные конфликты в бытовой сфере.

Среди 22-х преступлений, квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ, совершенных ориентированными на «контроль», в 18-ти преступлениях

145

встречается какой-либо показатель активности процесса мотивации. Такой по- казатель активности, как предварительная подготовка и преднамеренное созда- ние благоприятствующих совершению преступления факторов конкретной си- туации, встретился в 10-ти преступлениях. При этом, 8 преступлений совершены ориентированными на «контроль» в составе преступной группы при выпол- нении роли исполнителей, в 6-ти преступлениях - лишь рядовых исполнителей, по сути, не принимавших активного участия в разработке плана и принятия решения. Лишь в 2-х одиночных преступлениях, процесс мотивации в которых был активным, присутствуют выше указанные элементы активности, однако, окончательное решение при этом принималось ситуативно, под влиянием сильного алкогольного опьянения. Как мы видим, и в корыстно-насильственных преступлениях, совершенных ориентированными на «контроль», есть сочетание отдельных показателей активности процесса мотивации, отличающее их от корыстно-насильственных преступлений, совершенных представителями других классов, в первую очередь, ориентированными на «достижения».

Среди отдельных показателей пассивности процесса мотивации весьма характерным для корыстно-насильственных преступлений, совершенных ори- ентированными на «контроль», является ситуативная постановка целей коры- стного характера и принятие решения под влиянием сильного алкогольного опьянения, желания дальнейшей алкоголизации, так называемой «догонки», либо наркотической «ломки», и желание снять эти состояния путем добычи и приема алкогольных и наркотических веществ - встретилось в 16-ти такого ро- да преступлениях.

Среди выявленных при анализе материалов уголовных дел сведений о внешних признаках преступлений, в которых проявляются отличительные особенности преступников класса ориентированных на «контроль», независимо от проявления и сочетания в данных преступлениях показателей активности и пассивности процесса мотивации, отметим следующие.

146

Во-первых, действия директивного характера в отношении будущего по- терпевшего, типа замечаний, указаний на недостатки, поучений и более дейст- венных форм - предъявления требований, приказов подчиниться, предупреж- дений, угроз, обычно имеющих вид реализации социально-ролевого статуса, например, статуса отца в отношении дочери, жены (сожительницы) в отношении мужа (сожителя) и наоборот, хозяина квартиры в отношении нарушающих порядок гостей, «авторитетного» и «надежного» члена компании в отношении нарушителя ее интересов, и даже защитников материальных и иных интересов своей семьи и близких людей в отношении «должников» и иных нарушителей этих интересов, которые в своем развитии в конкретной ситуации приводят в итоге к преступному результату.

Такого рода прямолинейные действия чаще являлись причиной возникновения в конкретной ситуации конфликта, приобретающего характер длящейся некоторое время ссоры или драки, в ходе которой причиняется вред здоровью потерпевшего (10 случаев). При этом, тяжесть вреда, как правило, отражает переоценку опасности, исходящей от действий потерпевшего, и неосознаваемую тенденцию к обеспечению неадекватной характеру действительной угрозы «защиты» своей безопасности. Иногда действия директивного характера перерастали в агрессию, приводящую к причинению вреда здоровью непосредственно после первой реакции со стороны потерпевшего, свидетельствующей о его нежелании подчиниться. Имели место также случаи, когда действия преступника в отношении потерпевшего с начального момента их реализации были направлены на причинение вреда здоровью, т.е. носили агрессивный характер.

Наконец, для 12-ти корыстно-насильственных преступлений (8 совершены в составе преступных групп) действия директивного характера, в виде предложений раздеться, передать деньги и иные материальные ценности, сами по себе являлись способом достижения преступных результатов.

Сравнительно редко начало возникновения конфликта в конкретной ситуации, быстро повлекшее реализацию агрессии со стороны преступника, мож-

147

но было однозначно отнести к действиям директивного характера, затем перерастающим в агрессивные, со стороны самого потерпевшего. Действия в виде грубого выражения нежелания подчиниться, а затем реализации агрессии, в этих случаях носили характер ответных, в них реализовывались стремления к обеспечению защиты своих «прав» и собственной безопасности, причем, опять-таки, «защита» была неадекватной характеру действительной угрозы как «правам», так и безопасности.

Как действия директивного характера, так и «защитные», в рассмотренных случаях носили отнюдь не преднамеренный характер и были обусловлены ситуативно, их осуществление, повлекшее преступные результаты, являлось проявлением характерного для ориентированных на «контроль» упрямства в реализации своих «полномочий» и обеспечении защиты своих «прав» и собственной безопасности.

Во-вторых, действия, непосредственно приводящие к причинению вреда здоровью в 20-ти преступлениях, квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ и в 8-ми - квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ носили ситуативно обусловленный, импульсивный, спонтанный, прямолинейный, наконец, неадекватный степени опасности для преступника действий потерпевшего, характер. Для нескольких преступлений (как квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ, так и квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ) характерно причинение неоправданно большого числа телесных повреждений. Очевидно, в таких случаях проявление агрессии, как следствие упрямства в реализации своих «полномочий» и обеспечении защиты своих «прав» и собственной безо- пасности, перерастает в реализацию агрессии, как самоцели, имеющую смысл простой разрядки физиологического напряжения. В таких случаях причина агрессивных действий во многом объясняется устойчивым свойством агрессивности, характерным для личности преступника и проявляющимся в типичных ситуациях привычно и часто в форме стереотипов насильственного поведения.

В-третьих, как в преступлениях, квалифицированных по статьям 111,213 УК РФ, так и в большинстве корыстно-насильственных преступлений, дейст-

148

вия представителя класса ориентированных на «контроль» в ситуации совер- шения преступления можно охарактеризовать в целом, как прямолинейные, не- гибкие, непоследовательные, неосторожные. Последнее проявлялось в отсутствии должной предусмотрительности и действий, специально направленных на сокрытие следов преступления. Так, подчинение преступных действий единой цели в ряде корыстно-насильственных преступлений влекло возможность ус- мотрения в них некоторой системы действий, направленных на сокрытие пре- ступления, но эта возможность сводилась на нет, например, такими простыми фактами, как то, что потерпевшими выступали знакомые или даже родственники преступников, преступный замысел реализовывался в светлое время суток, размер похищенного и излишняя торопливость преступника явно не соответст- вовали усилиям, потраченным на подготовку, и т.п.

В-четвертых, для преступлений, квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ, совершенных ориентированными на «контроль», имеется также ряд особенностей, относящихся к свойствам выбираемых потерпевших и некоторым иным факторам ситуаций совершения преступления. Прежде всего, можно констатировать значительное превосходство «сил» самого преступника или преступной группы в целом, проявляющихся в степени вооруженности, коли- честве преступников, физических данных, волевых качествах, над «силами» выбираемых потерпевших, проявляющихся, в свою очередь, в их физических, возрастных данных, психологических особенностях. При этом, свойства и со- стояние потерпевшего заведомо и с очевидностью предопределяют его оценку со стороны преступника (преступников) как не способного оказать сопротивление, либо к такой оценке преступники приходят уже после вступления в контакт с потерпевшим (потерпевшими), вследствие безвольного, подчиняющегося, так сказать, «малодушного» поведения последнего в ответ на действия директивного и агрессивного характера. Совокупная оценка качеств потерпевшего, условий места, времени, обстановки совершения преступления в целом позволяют предположить сравнительно легкую доступность предмета преступного посягательства. Как видится, для преступников, ориентированных на «кон-

149

троль», в связи с их склонностью к прямолинейным, негибким действиям, дос- тупность предмета преступного посягательства представляется сильным сти- мулом для совершения корыстных преступлений.

Отмеченная оценка факторов конкретной ситуации совершения преступления предопределяет актуализацию у представителей рассматриваемого класса, так сказать, ситуативного стремления к «захвату», реализуемого в прямолинейных действиях по непосредственному захвату денег и иных материальных ценностей. При этом преступники, как правило, допускают просчет в возможности их последующего безопасного использования или реализации. Ситуативное стремление к «захвату» проявлялось у ориентированных на «контроль» и во время совершения заранее подготовленных и спланированных преступлений. Это проявлялось в неоправданном количестве «захватываемых» предметов и ценностей без учета возможности их последующего безопасного использования и реализации. Ситуативное стремление к захвату проявлялось у ориен- тированных на «контроль» иногда уже после совершения преступления в со- ставе преступной группы в виде неоправданных с позиции разумной осторож- ности присвоения и ношения похищенных вещей. Возникновение ситуативного стремления к «захвату» при описанных выше условиях места, времени, качеств потерпевшего, обстановки в целом, и его реализация в прямолинейных, неоправданных с позиции разумной осторожности действиях в отношении предметов преступного посягательства, - очевидно, является своеобразным проявлением присущей представителям рассматриваемого класса склонности к накопительству, приобретательству, даже в некоторой степени коллекциониро- ванию.

Некоторые особенности относились и к свойствам выбираемых потерпевших в преступлениях, квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ, в тех редких случаях, когда преступные действия директивного и агрессивного характера реализовывались ориентированными на «контроль» в отношении малознакомых и ранее незнакомых лиц. Вряд ли можно говорить в этих случа- ях о поисках преступником «равноценного соперника», опять-таки, можно

150

констатировать значительное превосходство «сил» преступника над «силами» потерпевшего.

Для иллюстрации сказанного приведем примеры преступлений, где про- явились основные отличительные особенности класса ориентированных на «контроль».

В., 1959 г.р., ранее судимый по ст.206 ч.2 УК РСФСР, вечером 27.06.98г. около 21 часа пришел к себе домой после распития спиртных напитков с друзьями, немного «попридирался» к жене (со слов последней). В результате произошла ссора, чтобы ее не продолжать, жена ушла из квартиры - очевидно, директивное поведение В. нередко было причиной конфликтов, причем легко перерастало в действия агрессивного характера, что подтвердила жена, сказав, что ее муж, когда пьяный - «буйный». После ухода жены, В. лег спать. Примерно в 1-м часу ночи домой пришел его сын, начал что-то искать по всей квартире, при этом искал в темноте, не включая света, наощупь перебирая вещи. В. проснулся и начал грубо спрашивать, что сын ищет, требовать, чтобы тот прекратил шуметь и наводить беспорядок. Однако, сын сразу начал отвечать грубо, завязалась ссора, оба бранились.

По всей видимости, настойчивое директивное поведение В. в отношении сына было вызвано не только действиями последнего, наводящими шум и беспорядок в квартире, но и подозрением, что сын, являющийся наркоманом, пришел в состоянии наркотического опьянения, с чем он, в связи с выполнением социальной роли отца, разумеется, не «должен» смиряться. Далее, очевидно в процессе ссоры В. заметил, что сын находится в состоянии наркотического опьянения (что действительно имело место), это добавило дополнительный стимул его директивному поведению, сделало его более упорным, вплоть до степени упрямства.

Начавшаяся ссора переросла в борьбу, в один из моментов В. схватил со стола кухонный нож и ударил сына в грудь. На допросах В. вину признал, но объяснял, что ударил сына, когда тот замахнулся на него сковородой, до этого сын сам начал его бить после того, как он сделал ему «справедливое» замеча-

151

ние, кроме того, ссылался на наркотическое опьянение сына и на его опасность в этом состоянии. Как мы видим, действия В. определялись стремлениями к прямолинейной реализации «полномочий» отца и обеспечению собственной безопасности, при этом «защитные» действия не соответствовали степени реальной опасности. Добавим также, что по физическим данным В. даже несколько превосходил своего сына.

В другом случае, о преступлении, квалифицированном следователем по п.п. «в,г,д» ч.2 ст. 161 УК РФ, Ж., 1977 г.р., у которого по заключению экспер- тизы диагностирована наркомания 2-ой степени, вечером, 13.07.98г., примерно в 23-м часу пришел на квартиру к своей двоюродной бабушке, где, как он узнал накануне, временно проживал его двоюродный брат, родной внук хозяйки квартиры. Очевидно, Ж. хотел попросить денег для покупки наркотиков у двоюродного брата. Однако, последнего дома не оказалось, а хозяйка квартирЫ| дверь не открывала. Ж. погулял немного около подъезда, дожидаясь брата, но последнего все не было. Тогда Ж. подошел к двери квартиры, подобрал лежащий около нее в коридоре половик и постучался в дверь. На вопрос хозяйки, направленный, очевидно, ее внуку: «Сережа, ты?», Ж. ответил: «Да». Когда хозяйка открыла дверь, Ж. накинул на голову хозяйки половик, сильно толкнул ее, отчего та упала, схватил сумку его брата, стоящую недалеко от входной двери, и сразу направился к выходу, хозяйка квартиры пыталась его удержать, но он пнул ее по ноге и выбежал.

Как мы видим, несмотря на подчинение действий единой цели корыстного характера, эта цель была поставлена под влиянием ситуативных факторов, она определялась стремлением к удовлетворению физиологической потребности, состоянием «ломки», связанным с приемом наркотиков. Действия носили явно прямолинейный, неосторожный характер - набрасывание на голову хозяйки половика и отталкивание ее - было единственной примитивной мерой предосторожности. В дальнейших действиях Ж. уже забыл обо всех мерах предосторожности, переключившись на «захват» материальных ценностей.

152

3) Ориентированные на самоутверждение в общении.

Глубинная потребность в признании, уважении, принятии и высокой оценке со стороны других людей255, выражающаяся обычно термином «самоутверждение», характерна для любого человека, как существа общественного, определяя глубинный личностный смысл большинства его поступков. Для некоторых категорий людей сфера общения, особенно непосредственного, нерег- ламентированного жесткими социальными правилами, межличностного, явля- ется основной и наиболее притягательной сферой жизнедеятельности, поэтому главным источником удовлетворения глубинной потребности в самоутвержде- нии для них являются именно полученные непосредственно в процессе такого общения оценки и мнения других людей относительно их поведения и лично- стных качеств. Данное обстоятельство и послужило для нас основанием для выделения еще одного класса преступников, назвав их ориентированными на самоутверждение в общении.

Самооценка у ориентированных на самоутверждение в общении тесно связана с оценкой их поведения и личностных качеств другими людьми. Представление о данной оценке они получают при непосредственном наблюдении за тем, как другие их воспринимают. Как следствие, для ориентированных на самоутверждение в общении характерно постоянное стремление к утверждению себя «в глазах» окружающих людей, особенно тех, которые выбраны ими в качестве партнеров для общения, что нередко выражается в некоторой де- монстративности, направленности на внешний эффект, привлечение внимания, их поведения в присутствии других людей. Поэтому актуализация различных мотивов, а также, как правило, и их реализация у представителей рассматри- ваемого класса чаще всего связаны с реализацией указанного стремления в присутствии других людей.

Реализация указанного постоянного стремления в сфере общения у пред- ставителей рассматриваемого класса выполняет, как правило, компенсирую-

тсс

Например, в качестве одной из главных в своей иерархии потребностей А. Маслоу называет группу потребностей самоуважения, см.: Хьелл Л., Зиглер Д. Указ. раб. - с. 493-494.

153

шую роль. Для них характерна неразвитость мотивов «достижения», т.е. неспо- собность к достижению труднодоступных целей, требующему длительного и сильного напряжения волевых усилий. Как следствие, они не могут в достаточ- ной мере удовлетворить глубинную потребность в самоутверждении в боль- шинстве сфер социальной деятельности, где требуется способность к длитель- ному и сильному напряжению волевых усилий, концентрированных на отда- ленной цели. Отсюда, отсутствие социального успеха и недостаток обществен- ного признания они компенсируют в сфере непосредственного межличностного общения, где чувствуют себя достаточно уверенно.

Таким образом, личностный смысл большинства поступков представителей рассматриваемого класса можно определить как самоутверждение в непо- средственном, межличностном общении и, как правило, компенсация отсутствия социального успеха и недостатка общественного признания в других сферах жизни.

Наличие постоянного стремления к утверждению себя «в глазах» окружающих людей, особенно выбираемых в качестве партнеров для общения, неразвитость мотивов «достижения», указывает, на то, что для представителей рассматриваемого класса характерна в основном ситуативная обусловленность поведения, в том числе, преступного. Можно выделить несколько видов мотивов, актуализация которых у представителей рассматриваемого класса в типичных ситуациях легко может детерминировать преступное поведение.

Во-первых, наиболее притягательным для представителей рассматриваемого класса является непосредственное межличностное общение с теми лицами, которые дают наиболее высокую оценку их поведению и личностным качествам. Мнения и оценки таких лиц имеют особое значение для самоутверждения и компенсации отсутствия социального успеха и общественного признания в других сферах жизни, что формирует сильно выраженные стремления под- держать и повысить такую оценку. Ввиду того, что речь идет чаще не об от- дельных лицах, а о микросоциальной среде или малой социальной группе, где в непосредственном и межличностном общении субъект получает наиболее вы-

154

сокую оценку своих личностных качеств и поведения, такого рода стремления можно именовать стремлениями к утверждению своей позиции в группе.

Во-вторых, ситуативное чувство неполноценности, легко возникающее у представителя рассматриваемого класса, как следствие поведения любого лица, которым, опять-таки, в присутствии тех лиц, мнения и оценки которых важны, умаляются его достоинства, особенно социально значимые характеристики, а значит, принижается и самооценка. Переживание данного чувства носит неприятный характер, субъект стремиться избавиться от него, что нередко выражается в преступных действиях сумбурного, импульсивного, аффективного, мало поддающегося сознательно-волевой регуляции, характера.

В-третьих, присущий для ориентированных на самоутверждение в обще- нии, в связи с неразвитостью мотивов «достижения», страх перед ограниче- ниями, который в большей степени неосознаваем, постоянен и может выра- зиться в конкретной ситуации в виде бурных эмоциональных реакций протеста и даже агрессии против лиц, предъявляющий требования, влекущие определенные ограничения или содержащие угрозу таких ограничений. Данное свойство иногда подтверждается наличием признаков психопатии возбудимого или неустойчивого типа у представителей рассматриваемого класса.

В-четвертых, ситуативная агрессия, выражающаяся в действиях, направ- ленных скорее на разрядку физиологического напряжения, чем на достижение определенной идеальной цели. Данные действия могут начинаться как следствие актуализации в конкретной ситуации выше перечисленных мотивов и как средство их реализации, однако, проявление агрессии очень быстро приобретает свой собственный смысл или характер самоцели. Об этом можно заключить по большому количеству телесных повреждений, нанесенных потерпевшему, что встречается в преступлениях представителей рассматриваемого класса довольно часто.

Из свойств личности, которыми во многом определяется формирование и реализация описанных видов мотивов у представителей класса ориентирован-

155

ных на самоутверждение в общении, отметим следующие, выявленные по ре- зультатам тестирования свойства.

Во-первых, по общему стилю поведения в нормальном состоянии пред- ставителей данного класса можно определить как дружелюбных, доброжела- тельных, добродушных, бесконфликтных, стабилизирующих, спокойных, внутренне не напряженных лиц. Для них характерны беспечно-веселое на- строение, склонность к непосредственному парному общению, стирание грани между деловыми и личными отношениями. Кроме того, у них можно отметить открытость эмоций, отзывчивость, способность к сочувствию, вплоть до степени чрезмерной зависимости от эмоциогенных факторов. Низкий порог эмоцио- нального возбуждения особенно дает о себе знать в состоянии стресса - у них проявляются такие качества, как вспыльчивость, раздражительность. Следует отметить, что в состоянии сильного опьянения эти качества усиливаются и нередко выражаются в малоподчиняющихся контролю сознания и воли проявлениях агрессии. Поведение становится, таким образом, противоположным тому, которое характерно в обычном состоянии, и, очевидно, в нем усиливается тенденция к компенсации отсутствия социального успеха и общественного признания.

Во-вторых, нельзя не отметить качества, подтверждающие неразвитость мотивов «достижения». Это такие, как мягкотелость, неспособность быть тре- бовательным, склонность уступать, состояние лени, слабая способность к кон- центрации усилий, нерешительность.

В-третьих, доверчивость, легковерность, и в то же время способность убеждать и мотивировать других. Эти качества объясняют подверженность действий представителей рассматриваемого класса влиянию преступной группы и, в то же время, их способность стать при определенных условиях лидером группы. Последнее наблюдалось в преступных группах несовершеннолетних преступников, где рядовые члены уступали своему лидеру по ряду психических качеств, например, жизненному опыту, гибкости мышления, уверенности в общении, либо возрасту.

156

Наконец, в-четвертых, нельзя не отметить сильные самообвинительные тенденции, склонность к меланхолии. Данные качества весьма наглядно выражаются в состоянии данных лиц после совершения преступления.

Всего к ориентированным на самоутверждение в общении нами было от- несено 36 человек (31 % всех изученных преступников), совершивших 36 преступлений (из них 18 одиночных и 18 групповых), из которых 20 преступлений (14 одиночных, 6 групповых) были квалифицированы по статьям 111, 213 УК РФ, а 16 (4 одиночных, 12 групповых) - по статьям 161, 162 УК РФ. На основании анализа материалов уголовных дел был выявлен ряд сведений о внешних признаках преступлений, в которых отразились отличительные особенности преступников рассматриваемого класса.

Прежде всего, отметим низкую, по сравнению с ранее рассмотренными классами, долю показателей активности процесса мотивации в преступлениях, совершенных ориентированными на самоутверждение в общении. При этом, даже в тех 6-ти преступлениях, процесс мотивации в которых в целом следует считать активным, присутствовали все-таки показатели пассивности. Напротив, в подавляющем большинстве преступлений (в 22-х), совершенных представителями рассматриваемого класса, присутствовали в полной мере все основные показатели пассивности, кроме того, еще в 6-ти преступлениях процесс мотивации, несмотря на присутствие некоторых элементов активности, в целом сле- довало считать пассивным. Особо отметим, что представителями рассматриваемого класса не совершено ни одного преступления, квалифицированного по статьям 111,213 УК РФ, в которых процесс мотивации в целом был бы активным; более того, в 18-ти из них процесс мотивации был «чисто» пассивным. Как мы видим, неразвитость мотивов «достижения» у ориентированных на самоутверждение в общении подтверждается столь редкой встречаемостью показателей активности в совершенных ими преступлениях, особенно квалифицированных по статьям 111,213 УК РФ.

Все преступления, где у ориентированных на самоутверждение можно констатировать активный в целом процесс мотивации, были совершены ими в

157

составе преступной группы, причем, при непосредственном присутствии иных соучастников. Как можно убедиться, лишь стремлением к утверждению своей позиции в группе у преступников данного класса может определиться постановка отдаленных целей и осуществление довольно сложных действий на пути их достижения. Типичным показателем активности процесса мотивации в пре- ступлениях ориентированных на самоутверждение в общении является предва- рительный сговор между соучастниками, который присутствует в 10-ти случаях из тех 12-ти, где в процессе мотивации можно отметить присутствие элементов активности.

Далее, нельзя не отметить, что во всех групповых преступлениях, где у представителей класса ориентированных на самоутверждение в общении процесс мотивации в целом следует считать активным, лидерами преступных групп являлись именно представители рассматриваемого класса. При этом, в этих группах не было соучастников, которые характеризовались бы наличием личностных свойств класса ориентированных на «достижения», в том числе, качеств лидера. Кроме того, в части преступных группах другие соучастники были младше по возрасту. Очевидно, именно в таких преступных группах ори- ентированные на самоутверждение в общении стремятся занять лидирующую позицию, что позволяет в максимальной для них степени компенсировать от- сутствие социального успеха и недостатка общественного признания в других сферах жизни. Отметим также, что ориентированные на самоутверждение в общении, выступавшие в качестве лидеров преступных групп, обязательно уча- ствовали в исполнении групповых преступлений, выполняя наиболее важную и объемную часть действий на пути достижения общей цели при непосредственном присутствии и поддержке других соучастников.

Достаточно важной отличительной особенностью преступлений, совершенных ориентированными на самоутверждение в общении, является присутствие на месте и в момент совершения преступления лиц, которые являются представителями микросоциальной среды преступника, т.е. включены в сферу его непосредственного и межличностного общения, а потому их мнения и

158

оценки относительно его качеств важны для преступника. Данных лиц можно назвать «значимыми» для преступника лицами.

Присутствие «значимых» лиц при реализации преступных действий имело место во всех без исключения преступлениях, совершенных ориентированными на самоутверждение в общении. В большинстве изученных нами преступлений, квалифицированных по статьям 161, 162 УК РФ, и некоторых преступлениях, квалифицированных по статьям 111, 213 УК РФ, таковыми являлись другие соучастники. Следует отметить в связи с этим, что доля групповых преступлений в преступлениях, совершенных ориентированными на самоутверждение в общении, выше, чем доля таковых в преступлениях, совершенных представителями других классов. При совершении же ориентированными на самоутверждение в общении одиночных преступлений в качестве «значимых» лиц выступали родственники, близкие, друзья, хорошие знакомые, часто ими были соседи.

Присутствие «значимых» лиц определило известную демонстративность, публичность преступных действий, их рассчитанность на привлечение внимания. В ряде преступлений это проявилось особенно ярко в своеобразии, даже некоторой оригинальности и необычности способа действий. Очевидно было, что основные усилия концентрировались при этом на самом процессе реализации действий, а не на достижении реальных результатов, хотя в 4-х случаях корыстная цель была поставлена заранее. В групповых преступлениях известная демонстративность характерна как для представителей рассматриваемого класса, являющихся лидерами своих групп, так и для тех, которые были рядовыми исполнителями. Так, в большинстве случаев групповых преступлений предста- вители рассматриваемого класса явились инициаторами начала агрессивных действий в конкретной ситуации, так сказать, ситуативными лидерами. Кроме того, при совершении одиночных преступлений «значимые» лица лишь в не- скольких случаях оказались потерпевшими, в большем же числе случаев оди- ночных преступлений они присутствовали на месте совершения преступления

159

и имели возможность наблюдать за происходящим, преступные действия осу- ществлялись не против них, но, так сказать, ради них.

В подавляющем большинстве случаев одиночных преступлений, квали- фицированных по статьям 111, 213 УК РФ и совершенных ориентированными на самоутверждение в общении, самих этих субъектов трудно было назвать за- чинщиками конфликта, их действия в процессе общения, предваряющего кон- фликт не были, по сути, ни агрессивными, ни, тем более, директивными. На- против, толчком для начала быстро развивающегося процесса преступной мо- тивации послужили действия какого-либо лица в процессе общения, которыми умалялись достоинства, особенно социально-значимые характеристики и, как следствие, принижалась самооценка будущего субъекта преступления.

Данные действия чаще в виде высказываний, нередко агрессивного и ди- рективного характера, иногда даже содержащие в себе угрозу определенных ограничений в отношении «беспечного» поведения, характерного, как уже го- ворилось, для ориентированных на самоутверждение в общении, могут в при- сутствии «значимых» лиц вызвать у представителя рассматриваемого класса сильное переживание, которое можно определить как ситуативное чувство не- полноценности. Причем, как правило, ориентированный на самоутверждение в общении реализует свои преступные действия в отношении потерпевшего не сразу после «провоцирующих» действий последнего, а существует некоторый промежуток времени для нарастания эмоционального напряжения. Например, в ряде случаев характерным являлось кратковременное прекращение общения с потерпевшим и присутствующими «значимыми» лицами, чаще в виде ухода с места происшествия. В течение этого промежутка эмоциональное напряжение достигает пика, субъект находит орудие преступления или берет ранее им хра- нимое орудие и реализует преступные действия в спонтанных, сумбурных, но- сящих скорее характер разрядки психического напряжения и, в то же время, привлечения внимания «значимых» лиц, чем преследующих цель мести «про- воцирующей» стороне, проявлениях.

160

Особенностью преступных действий агрессивного характера, как квали- фицированных как по статьям 111, 213 УК РФ, так и по статьям 161, 162 УК РФ является их известная беспорядочность и бессистемность, несоответствие идеальным целям типа корыстной или «мести», которые можно предположить, исходя из характера самих преступных действий и действий потерпевшего. Можно констатировать, что у ориентированных на самоутверждение в общении, в отличие от ранее рассмотренных ориентированных на «достижения», при совершении преступления отсутствует концентрация на цели момента, их внимание и прилагаемые усилия рассредоточены, действия трудно оценить как подчиненные единой цели. Это определяется как демонстративностью их действий, так и их эффективностью, связанной с высокой эмоциональной чувствительностью и низким порогом эмоционального возбуждения или, по-другому, стремлением снять психическое напряжение.

Данная особенность агрессивных действий находила свое выражение в их «шумном» и довольно длительном характере, если они совершались в общественном месте, в их направленности скорее на привлечение внимания неопределенного круга лиц, чем против конкретных, и особо находила свое выражение в большом числе повреждений потерпевшему. Часто складывалось впечатление, что преступнику (преступникам) не хватало сил и умения, чтобы нанести потерпевшему меньшее число повреждений, но с большим эффектом. При этом, нередко повреждения наносились уже не сопротивляющемуся потерпевшему, а в ряде случаев фактор неспособности со стороны потерпевшего оказать сопротивление являлся дополнительным стимулом для совершения в отношении него агрессивных действий, дополняемых действиями директивного характера, в частности, изъятием его имущества. Изъятие имущества у неспособного оказать сопротивление потерпевшего, на наш взгляд, было вызвано стремлением к причинению ему дополнительного вреда, в большей степени морального.

Наконец, отметим депрессивное состояние после совершения преступления, сопровождавшееся чувством раскаяния и стремлением рассказать кому-

161

либо о случившемся, иногда выливающееся в явку с повинной. Во всем этом выражаются присущие для ориентированных на самоутверждение в общении самообвинительные тенденции, склонность к меланхолии.

Наглядным примером преступления, квалифицированного по ч.1 ст. 111 УК РФ, совершенного представителем класса ориентированных на самоутверждение в общении, является изложенное при рассмотрении пассивного процесса мотивации преступление, совершенное Ч., агрессивные, сумбурные действия которого были вызваны высказываниями в его адрес со стороны М-ва. Этими высказываниями умалялись достоинства Ч., его социально-значимые характе- ристики, а кроме того, содержалась угроза ограничения в отношении присущего для него беопечно-веселого поведения и образа жизни, в присутствии «зна- чимого» лица - хорошей знакомой, являющейся соседкой, с которой они часто распивали спиртные напитки. Характерна явка с повинной Ч. через некоторое время после совершения преступления.

В качестве примера корыстно-насильственного преступления можно показать следующий случай группового преступления, совершенного Р. и П., являющихся представителями класса ориентированных на самоутверждение в общении, квалифицированного следователем по ч.2 ст. 161 УК РФ

Р., 1979 г.р., и П., 1980 г.р., являвшиеся студентами первого курса одного из технических вузов г.Томска, 4.04.98 г. около 22.00 возвращались к себе в студенческое общежитие после распития спиртных напитков. Во время, когда они еще ехали в троллейбусе, они увидели будущего потерпевшего М., ранее им не знакомого студента того же вуза, заметно отличавшегося от Р. и П. под- черкнутой интеллигентностью и, в тоже время, необычностью своего внешнего вида, вплоть до степени эксцентричности, уступающего им по физическим данным. Однако, в троллейбусе серьезных намерений в отношении М. у Р. и П. не возникло, но когда они вышли из троллейбуса, оказалось, что М. идет в по- путном направлении. Р. и П. шли немного сзади, общий путь, длившийся при- мерно 600м, лежал через довольно безлюдные места, постройки гаражей, М. нужно было идти дальше, но мимо общежития Р. и П. Когда М. начал прохо-

162

дить мимо общежития, П. предложил Р. догнать М. и попросить денег на вы- пивку, оба ускорили шаг и крикнули М., чтобы тот остановился. Однако, очевидно, требование остановиться было выражено в грубой и угрожающей форме

  • М. начал убегать. Р. и П. догнали его и сразу начали избивать, это продолжа лось минут 10-15 даже и после того, как М. перестал оказывать сопротивле ние. Последний пытался уговорить Р. и П. остановиться, начал спрашивать, что же им все-таки нужно. Тогда П. сказал, чтобы М. снял кожаную куртку. М. скинул куртку и убежал к себе домой. Поскольку он жил совсем неподалеку от общежития, то сразу же туда сообщил и дежурный наряд милиции задержал Р. и П., которые неторопливо направлялись к себе в общежитие со свернутой курткой М.

Столь антисоциальный и не соответствующий статусу студента вуза ха- рактер действий Р. и П. был связан, очевидно, с их стремлением компенсиро- вать недостаток социального успеха и общественного признания. Оба принадлежали к тому кругу студентов, постоянно общающихся между собой, для которых характерны беспечный, праздный образ жизни, частое распитие спиртных напитков, даже употребление наркотиков, и соответствующая система ценностей и моральных норм, с позиции которых насилие не осуждается, - Р. и П. неоднократно наказывались администрацией общежития. В то же время, для студентов данного круга общения характерно недостаточное внимание к учебе

  • непризнание способностей Р. и П. в этой сфере выразилось в том, что им гро зило отчисление за несданные за первую сессию экзамены.

4) Ориентированные на ситуативную самоактуализацию и ориентированные

на внутреннюю самоактуализацию. Рассматриваемые два класса субъектов были представлены в нашем исследовании небольшим количеством изученных преступников: 10 человек -представители класса ориентированных на ситуативную самоактуализацию и лишь 4 человека представляли класс ориентированных на внутреннюю самоактуализацию, что составило соответственно 8 % и 3 % от общего числа изученных преступников. Столь небольшая численность изученных лиц определяет

163

характер возможных выводов об особенностях субъектов данных классов, проявляющихся во внешних признаках преступлений, как предварительный. Однако, некоторые выводы все-таки можно было сделать.

Сравнительно небольшое количество выявленных отличительных осо- бенностей и сходство содержания основных мотивов личности делает возможным и удобным совместное рассмотрение групп субъектов, ориентированных на ситуативную самоактуализацию и ориентированных на внутреннюю самоактуализацию, однако, с указанием специфики каждой из групп.

Итак, основные мотивы, доминирующие в мотивационной сфере личности представителей обеих групп, можно обозначить как мотивы самоактуали- зации. Если попытаться выразить суть такого рода мотивов, то мотивы самоактуализации можно определить как стремления к проявлению такого поведения, которое личность способна проявить.256 Столь широкая формулировка может без более подробных разъяснений не дать представления о специфике мотивов самоактуализации, по сравнению с ранее рассмотренными группами основных мотивов личности.

Доминирование мотивов самоактуализации в мотивационной сфере лич- ности предполагает известное безразличие человека к тем ценностям, которые определяют смысл поступков человека при доминировании в его личности ранее рассмотренных групп мотивов, т.е. к ценностям достижения труднодоступных целей социально-значимого характера, реализации и обеспечения защиты и сохранности социального статуса и биологических основ существования, наконец, непосредственного межличностного общения. Определяемое мотивами самоактуализации поведение человека - это своеобразный акт творчества, смысл которого заключается в самом процессе реализации этого поведения, в котором выражается какой-либо потенциал личности, что-то новое, и еще более ее индивидуализирующее. Данные мотивы могут действовать как неосоз-

Пытаясь дать определение мотивам самоактуаолизации, мы использовали некоторую аналогию с представлением о самоактуализации, которое дается в работах А. Маслоу, см.: Хьелл Л., Зиглер Д. Указ. раб. - с. 494-496.

164

наваемые тенденции и определяют известное непостоянство, нелогичность, непредсказуемость поведения.

В полной мере такого рода характеристики можно отнести к поведению представителей первой из рассматриваемых групп - группы ориентированных на ситуативную самоактуализацию. Поведение представителей этой группы довольно сильно зависит от влияния ситуативных факторов, в первую очередь, от состояния эмоциональной сферы личности. Характеризуют данную группу, кроме доминирования мотивов самоактуализации, согласно результатам тестирования, подтвержденным в последующем результатами анализа материалов уголовных дел, следующие основные свойства личности.

Во-первых, возбужденность, иногда переходящая в повышенную напря- женность, состояние замешательства.

Во-вторых, состояние постоянного поиска чего-то нового, любознатель- ность, способность быстро схватывать, легко усваивать новое. Эти же качества в своем крайнем проявлении имеют вид непоследовательности, непостоянства поведения, часто меняющихся непродолжительных увлечений, а в качестве признака стресса это может проявляться в имитации любой формы личности на фоне резких колебаний настроения; некоторой наивности, легковерности, в качестве признака стресса - чрезмерной доверчивости и повышенной внушаемости.

В-третьих, чувствительность, в крайнем проявлении - эмоциональная не- устойчивость, в качестве признаков стресса это свойство может выражаться в виде крутых, мгновенных изменений настроения: от неистовых вспышек гнева до приступов безудержного веселья и жестокой тоски.

В-четвертых, неамбициозность, как правило, выражающаяся в низкой самооценке, последняя еще более снижается в качестве признака стресса, что выражается в чрезвычайной, излишней критичности к себе.

Наконец, в-пятых, смелость, вплоть до степени сумасбродства, безрас- судства, это свойство совместно с вышеизложенными определяет непредска- зуемость поведения в конфликте.

165

Если у представителей первой группы характеристики типа нелогичности, непостоянства, непоследовательности характеризуют внешне выраженное поведение, т.е. сфера реализации их личностного потенциала это, так сказать, внешняя среда, сфера конкретных ситуаций, и часто сфера общения, то у пред- ставителей второй группы - группы ориентированных на внутреннюю самоак- туализацию, такой сферой реализации личностного потенциала выступает пре- имущественно внутренний мир. Характеристика их личностных свойств по ре- зультатам тестирования, подтвержденная также сведениями, содержащимися в уголовных делах о преступлениях, совершенных представителями этой груп- пы, выглядит следующим образом.

Во-первых, креативность, творческий подход к жизни в крайнем проявлении это свойство выступает как неорганизованность, разбросанность.

Во-вторых, концептуальность и абстрактность мышления, дополняемые также некоторой мечтательностью, устремленностью в будущее, восторженностью, воодушевленностью. Эти качества в крайнем проявлении имеют выражение в виде непрактичности, нереалистичности, эксцентричности, наивности в представлениях о мире, безалаберности в финансовых вопросах. Эти свойства подтверждаются сильно выраженным интровертным стилем мышления и пове- дения. Соответственно перечисленным свойствам для представителей данной группы характерен небольшой избранный круг общения.

В-третьих, интуитивность в выборе поступков и отношений, а также известная нелогичность и непоследовательность последних.

В-четвертых, экспрессивность, прямота в проявлении отношения к людям, в крайнем выражении имеющая вид чрезмерной несдержанности и непо- средственности. Для представителей данного класса в основном характерно стремление во чтобы то ни стало избежать вовлечения в конфликт, в то же время, когда предмет конфликта для них важен, особенно, когда дело касается защиты ценностей своего внутреннего мира, точнее образа жизни, обеспечивающего возможность внутренней самоактуализации, они склонны к длительному и упорному противодействию.

166

В-пятых, как и у представителей первой группы, для представителей этой группы характерно стремление к новизне, что в крайнем выражении имеет вид, опять- таки, непостоянства настроения, поведения и отношений.

Теперь обратимся к сведениям о внешних признаках преступлений, совершенных ориентированными на ситуативную самоактуализацию, в которых нашли отражение присущие для них свойства мотивационной сферы и иные вышеописанные свойства личности.

Прежде всего, отметим, что среди изученных представителей группы субъектов, ориентированных на ситуативную самоактуализацию, встречаются лица, характер прежних судимостей которых заставляет обратить внимание на разнообразие преступлений, совершенных ими ранее. Это были преступления, включающие деяния, требующие развития самых различных стереотипов поведения, навыков и умений. Присущие представителям рассматриваемой группы склонность к новизне, непоследовательность, непостоянство, а также и непредсказуемость поведения, этими фактами лишний раз подтверждаются.

В преступлениях, совершенных представителями рассматриваемой группы, обращает на себя внимание, в первую очередь, такой признак, как наличие при преступнике постоянно носимого холодного оружия, конкретно - ножа, который и был использован качестве орудия преступления или его лишь пытались использовать в таком качестве. При этом, очевидно, что характер преступления, выбор места и обстановки его совершения, а также определение потерпевших сильно зависели от состояния эмоциональной сферы преступника, его действия имели явно выраженную ситуативную обусловленность.

Это подтверждается тем, что в ряде случаев агрессивные действия носили явно аффективный характер, они прекращались либо пресечением со стороны других граждан, либо эмоциональной разрядкой и сменой настроения. Так, импульсивными, а также неожиданными для ранее незнакомой потерпевшей были насильственные действия сексуального характера, завершившиеся лишь их пресечением. Аффективный характер действий подтверждается также состоянием сильного опьянения у субъектом рассматриваемой группы в момент

167

совершения ими преступления и неспособностью вспомнить большую часть эпизодов происшедшего события.

Зависимость преступного поведения данных субъектов от состояния эмоциональной сферы, во многом питаемого физиологическим состоянием, проявилась в том, что во всех случаях агрессия была реализована в отношении ранее незнакомых лиц, большей частью по явно ничтожному поводу или без повода. Наличие постоянно носимых ножей, неожиданная реализация агрессии по незначительному или ничтожному поводу в отношении ранее незнакомых людей свидетельствует о своеобразной готовности представителей рассматриваемой группы к реализации агрессии в отношении неопределенного круга лиц.

Нельзя не отметить также у представителей рассматриваемой группы склонность распивать спиртные напитки и находиться, как правило, в соответствующем настроении, в местах потенциальных встреч с различными незнакомыми людьми, а также включаться для такого рода времяпровождения в компании незнакомых людей. Во всех изученных нами случаях можно сказать, что преступники накануне совершения преступления «искали приключений» и успешно находили их, о чем и свидетельствовали совершенные преступления.

Следует добавить также, что представители рассматриваемой группы способны выполнять функции лидера-исполнителя, что проявилось в корыстно-насильственных преступлениях. Однако, чаще можно было констатировать своеобразное «самовыдвижение» на эту роль в конкретной ситуации. Представители рассматриваемой группы нередко брали на себя функции «защитников» интересов своих «друзей», реализуя их в инициативных агрессивных действиях аффективного характера, и, опять- таки, неожиданно как для потерпевших, так и для защищаемых «друзей», с которыми в половине таких случаев преступник познакомился лишь накануне преступления. В любом случае, такого рода «защита» интересов других выглядела неоправданной с позиции разумных целей, т.е. либо не отвечала требованиям реальной и адекватной защиты нару-

168

шенных интересов, либо вообще никакого реального нарушения интересов не было.

Аффективный и несколько неожиданный для потерпевшего характер аг- рессивных действий в конфликте характеризовал и преступления, совершенные представителями группы ориентированных на внутреннюю самоактуализацию (все преступления были квалифицированы по ст. 111 УК РФ). Однако, в отличие от такого рода преступлений представителей группы ориентированных на ситуативную самоактуализацию, в преступлениях представителей этой группы конфликты явно были спровоцированы самими потерпевшими, повреждения были нанесены им в процессе драки, начавшейся с агрессивных действий последних. Тем не менее, кроме сумбурных ответных действий в ходе драки с потерпевшим эмоциональное возбуждение выражалось, в частности, в большом и неоправданном с позиции адекватной самозащиты количестве повреждений, нанесенных как бы по инерции, когда потерпевший уже прекратил свои агрессивные действия, либо в бурных эмоциях, проявление которых носило истерический характер, сразу после причинения ранения.

Заключение.

В завершение главы можно сделать ряд обобщающих выводов и высказать некоторые суждения по повышению эффективности практического ис- пользования и дальнейшему совершенствованию предложенных классификационных разработок. Предложенные классификационные разработки призваны способствовать решению криминалистических задач процесса расследования преступлений: как задач изучения личности преступника по следам (в широком смысле) преступления на первоначальном этапе его расследования, так и задач изучения личности уже установленного обвиняемого.

В первую очередь, предложенные разработки могут непосредственно ис- пользоваться при расследовании преступлений, входящих в категорию изученных в данной работе, т.е. насильственных и корыстно- насильственных преступлений, как наиболее часто встречающихся в практике расследования низовых звеньев органов внутренних дел и квалифицируемых по ст.ст. 111 (умышлен-

169

ное причинение тяжкого вреда здоровью), 161 (грабеж), 162 (разбой), 213 (ху- лиганство) УК РФ. Выдвижение на основании выявленных корреляций между характеристиками классификационных групп и внешними признаками изученных преступлений типовой версии о принадлежности преступника к одной из представленных классификационных групп будет в определенной мере способ- ствовать сужению круга подозреваемых и, тем самым, установлению и розыску преступника, если таковой на первоначальном этапе неизвестен. При этом, учитывая, что по большинству преступлений, входящих в категорию изученных в работе, уже на первоначальном этапе их расследования имеются лица, обоснованно подозреваемые в их совершении, предложенные классификационные разработки можно использовать для проверки и уточнения выводов о причастности таких лиц к расследуемому преступлению. И самое главное, в любом случае использование предложенных разработок поможет глубже понять психологию преступника, что весьма важно при разработке и применении мер воздействия на данных лиц в ходе проведения последующих следственных действий.

Может сложиться впечатление, что в настоящем диссертационном исследовании изучено незначительное число лиц и, соответственно, количество совершенных ими преступлений. Однако напомним, что при проведении психологического тестирования изученных нами лиц были применены не одна, а ряд объединенных в систему методик, которые ранее не использовались в право-ведческих исследованиях. В то же время, в качестве подтверждения результатов их применения изучались уголовные дела о совершенных именно данными лицами преступлениях. В большинстве случаев это сопровождалось также ин- тервьюированием следователей, расследовавших указанные дела.

Бесспорно, для подтверждения полученных выводов и повышения практической значимости предложенных разработок будет целесообразным проведение дальнейших эмпирических исследования большего массива уголовных дел и соответствующего количества лиц, проходящих по ним в качестве обвиняемых. Такие исследования позволили бы подтвердить ранее выявленные

170

корреляции и выявить новые, дополнив характеристики предложенных нами классификационных групп более точными сведениями, что, естественно, повысило бы обоснованность выдвигаемых на основании выявленных корреляций версий о наличии у преступника тех или иных устойчивых свойств мотивационной сферы и иных свойств личности и его принадлежности к определенной классификационной группе в зависимости от содержания этих свойств. Наконец, применение в процессе расследования преступлений полученных в результате успешного решения названных задач усовершенствованных классификационных разработок позволит в максимальной степени сужать круг подозреваемых и, в целом, получать более всесторонние и глубокие знания о психологии преступника.

Практическое использование предложенных классификаций видится также в совершенствовании тактических приемов проведения следственных действий, с учетом устойчивых свойств мотивационной сферы и иных свойств личности, характеризующих установленные в настоящей работе классификационные группы преступников. Причем, учитывая, что выявить рассмотренные в работе устойчивые свойства мотивационной сферы и иные свойства личности можно у преступников, совершающих преступления различных категорий, предложенные классификационные разработки могут способствовать развитию общих тактических положений, призванных быть использованными при расследовании различных категорий преступлений.

В конечном же итоге, представленный в диссертации подход к изучению свойств преступной мотивации с последующим созданием психолого- криминалистических классификаций ряда категорий преступников направлен на совершенствование методико-криминалистических рекомендаций. Данный подход может быть использован при изучении различных категорий преступлений, в том числе, часто характеризующиеся как «неочевидные», и преступников, их совершающих, для повышения эффективности их расследования как в рамках существующих частных методик, так и путем создания новых методик в зависимости от свойств мотивационной сферы личности, проявляющихся

171

в преступлениях.

В заключение диссертации следует подтвердить потребность в дальнейшей разработке теоретических и методических основ, обеспечивающих полное и углубленное изучение преступной мотивации для решения криминалистических задач, а также психолого-криминалистических классификаций свойств преступной мотивации и преступников для применения полученных результатов в рамках отдельных частных методик, при расследовании различных категорий преступлений. В данной диссертации представлена попытка продемонстрировать возможности и перспективы разработки проблем преступной мотивации в криминалистике. При этом, мы стремились к тому, чтобы использование в процессе раскрытия и расследования преступлений знаний о выявленных в данной работе криминалистически значимых закономерностях преступной мотивации, в соответствии с предложенным пониманием объема и содержания понятия, обозначающего данный объект, могло способствовать более полному и глубокому изучению личности преступника, его индивидуальных свойств и, тем самым, более успешному решению комплекса задач, стоящих перед данным процессом, а в конечном счете способствовать усилению борьбы с пре- ступностью. Дальнейшее выявление и изучение закономерностей преступной мотивации на основе достижений науки психологии, связанное с их использо- ванием для решения криминалистических задач, следует признать перспектив- ным направлением криминалистических научных исследований.

172

Список использованной литературы

  1. Адлер А. Индивидуальная психология. // История зарубежной пси- хологии: Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1986. 342с.
  2. Антипов В.П. Криминалистическая характеристика преступлений и системы типичных версий. Иркутск, Изд-во Иркут. ун-та, 1982. 123с.
  3. Антонян Ю.М. Психология убийства. М.: Юристъ, 1997. 304с.
  4. Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А., Шостакович Б.В. Се- рийные сексуальные убийства. Учебное пособие / Под ред. Антоняна Ю.М.
    • М: МЮИ МВД РФ, Изд-во «Щит-М»,1997. 202с.
  5. Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. М.: Наука,
  6. 248с.
  7. Антонян Ю.М., Самовичев Е.Г. Неблагоприятные условия формиро- вания личности и преступное поведение. М.: ВНИИ МВД СССР, 1983. 168с.
  8. Асмолов А.Г. Деятельность и установка. М., МГУ, 1979. 151с.
  9. Бассин Б.В., Прангишвили А.С, Шерозия А.Е. Бессознательное: природа, функции, методы исследования. Тбилиси, 1978. Т.1. 786с.
  10. Белкин Р.С. Курс криминалистики: криминалистические средства, приемы и рекомендации. М., Юрист, 1997. 480с.
  11. Белкин Р.С, Винберг А.И. Криминалистика. Общетеоретические проблемы. М., Юрид. лит.,1973. 264с.
  12. Белкин Р.С. Курс криминалистики. В 3 т. Т. 3: Криминалистические средства, приемы и рекомендации. М.: Юристъ, 1997. 480с.
  13. Биологическое и социальное в развитии человека. М.: Наука, 1977. 274с.
  14. Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М.: Наука, 1973. 270с.
  15. Богомолова С.Н., Образцов В.А. «Психологический профиль» на службе полиции США // Записки криминалистов. 1994. Вып.4. 377с.

173

  1. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. СПб.: Питер, 1997.336с.
  2. Вайнгардт А. Уголовная тактика. Овруч, 1910. 463с.
  3. Васильев А.Н. Следственная тактика. М., Юрид. лит., 1976. 197с.
  4. Васильев А.Н. Проблемы методики расследования отдельных видов преступлений. М.: Изд-во МГУ, 1978. 71с.
  5. Васильев А.Н. Введение в курс советской криминалистики М., Изд-во МГУ, 1968.28с.
  6. Васильев А.Н., Яблоков Н.П. Предмет, система и теоретические основы криминалистики. М., Изд-во МГУ, 1984. 143с.
  7. Васильев А.Н., Мудьюгин Г.Н., Якубович Н.А. Планирование рас- следования преступлений. М., Госюриздат, 1957. 199с.
    • Васильев В.Л. Юридическая психология. Учебник. М.: Юрид. лит., 1991. 350с.
  8. Васильев В.Л. Юридическая психология. Спб, Питер-пресс, 1997. 649с.
  9. Васильев И.А., Магомед-Эминов М.Ш. Мотивация и контроль за действиями. М.: Изд-во МГУ, 1991. 144с.
  10. Веденов А.В. Личность как предмет психологической науки // Вопросы психологии. 1956. №1.
  11. Ведерников Н.Т. Изучение личности преступника в процессе рас- следования. Томск, Изд-во ТГУ,1968. 84с.
  12. Ведерников Н.Т. Неотвратимость наказания и изучение личности преступника // Ленинский принцип неотвратимости наказания и задачи советской криминалистики. Материалы научн. конф. Свердловск, 1972.184с.
  13. Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого в советском уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. док. юр. наук. М., 1980. 40с.
  14. Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого. Томск, Изд- во ТГУ, 1978. 174с.

174

  1. Ведерников Н.Т., Хоменко А.Н. К вопросу о криминалистической характеристике преступления // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества. Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича. Томск, Изд-во ТГУ, 1988. 254с.
  2. Вероятностное прогнозирование в деятельности человека. М: Наука,
  3. 391с.
  4. Бидонов Л.Г. Криминалистические характеристики убийств и системы типовых версий о лицах, совершивших убийства без очевидцев. Горький,1978. 84с.
  5. Вилюнас В.К. Основные проблемы психологической теории эмоций // Психология эмоций / Под ред. В.К. Вилюнаса, Ю.Б. Гиппен-рейтер. М.: Изд-во МГУ, 1993. 304с.
  6. Владимиров Л.Е. Психологические исследования в уголовном суде. М.: Левенсон, 1901. 65с.
  7. Владимиров Л.Е. Курс уголовного права. М., 1908. 387с.
  8. Возгрин И.А. Криминалистическая методика расследования пре- ступлений. Минск: Вышейшая шк., 1983. 215с.
  9. Возгрин И.А. Научные основы криминалистической методики расследования преступлений. Курс лекций. В 4 т. Спб, 1993.
  10. Волков Б.С. Проблема воли и уголовная ответственность. Казань, Изд-во Казан, ун-та, 1965. 136с.
  11. Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. Казань, Изд-во Казан, ун-та, 1968. 166с.
  12. Волков Б.С Мотивы преступлений. Казань, Изд-во Казан, ун-та, 1982. 152с.
  13. Гавло В.К. Проблемы теории и практики криминалистической ме- тодики расследования преступлений. Автореф. дис. док. юр. наук. Москва,
  14. 38с.
  15. Гавло В.К. К вопросу о психолого-криминалистической характе- ристике преступлений // Актуальные проблемы правоведения в со-

175

временный период/ Под ред. В.Ф. Воловича. Томск, Изд-во ТГУ, 1996. 247с.

  1. Гавло В.К. Обнаружение преступлений и лиц их совершивших (процессуальные и криминалистические проблемы) // Актуальные проблемы правоведения в современный период. Томск, изд-во ТГУ, 1991.267с.
  2. Гавло В.К. Проблемные вопросы предмета и структуры кримина- листической методики расследования преступлений // Современное российское право: федеральное и региональное измерение. Мат. конф. Барнаул, Изд-во АГУ, 1998. 276с.
  3. Герасимов Н.Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступлений. Свердловск: Средне-Уральск. кн. изд-во, 1975. 184с.
  4. Гернет М. Н. Избранные произведения. М., Юрид. лит., 1974. 639с.
  5. Герцензон А. А. Об изучении и предупреждении преступности // Сов. гос-во и право. 1960. № 6.
  6. Герцензон А.А. Введение в советскую криминологию. М.: Юрид. лит.,
  7. 227с.
  8. Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию. Курс лекций. М.: ЧеРо, 1996. 336с.
  9. Глазырин Ф.В. Изучение личности обвиняемого и тактика следст- венных действий. Свердловск, Изд-во УрГУ, 1973. 156с.
  10. Глазырин Ф. В. Конспект лекций по судебной психологии. Часть Особенная. Свердловск: Изд-во УрГу, 1978. 44с.
  11. Голунский С. А., Шавер Б. М. Криминалистика. Методика рассле- дования отдельных видов преступлений / Отв. ред. Вышинский А.Я. М: Юрид. Изд-во НКЮ СССР, 1939. 183с.
  12. Гродзинский М. М. Судебное изучение личности обвиняемого // Журнал Министерства юстиции. 1916. № 8.

176

  1. Громов В. У. Дознание и предварительное следствие / Отв. ред. Крыленко Н.В. М: Юрид. Изд-во НКЮ СССР, 1926. 288с.
  2. Громов В. У. Расследование дел об убийствах. /Отв. ред. Вышинский А.Я.- М: Юрид. Изд-во, 1938. 186с.
  3. Гросс Г. Руководство для судебных следователей, чинов общей и жандармской полиции. Смоленск, 1895. Выпуск 1. 177с.
  4. Гросс Г. Криминальная психология. Грац, 1905. 392с.
  5. Гросс Г. Руководство для судебных следователей, чинов общей и жандармской полиции. Смоленск, 1896. Выпуск 2. 365с.
  6. Гросс Г. Руководство к расследованию преступлений. М.: Изд-во НКВД, 1929. 139с.
  7. Дагель П.С. Классификация мотивов преступлений и ее кримино- логическое значение // Вопросы социологии и права. Иркутск, 1967. 284с.
  8. Дагель П.С. Проблема антиобщественных социогенных потребностей // Проблемы формирования социогенных потребностей / Сб. статей. Тбилиси: Мецниереба, 1981. 354с.
  9. Дубинин Н.П., Карпец И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика. Поведение. Ответственность. М.: Политиздат, 1982. 304с.
  10. Дулов А.В. Введение в судебную психологию. М.: Юрид. лит., 1970.159с.
  11. Дулов А.В. Судебная психология Минск, Вишэйшая школа,1975. 464с.
  12. Жордания И. Психолого-правовая структура способа совершения преступления // Вопросы борьбы с преступностью. Вып.24. М., Юрид. лит.,
  13. 189с.
  14. Еникеев М.И. Общая и юридическая психология. Часть 2: «Юри- дическая психология». М.: Юрид. лит., 1996. 560с.
  15. Зелинский А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном по- ведении. - Харьков, Вища шк.,1986. 165с.

177

  1. Зуйков Г.Г. Криминалистическое учение о способе совершения преступления. Автореф. дисс. док. наук. М., 1970. 23с.
  2. Зуйков Г.Г. Установление способа совершения преступления при помощи криминалистических экспертиз и исследований. М., 1970. 45с.
  3. Зуйков Г.Г. Криминалистическое учение о способе совершения преступления // Соц. Законность, 1971. №11.
  4. Игошев К.Е. Психология преступных проявлений среди молодежи. М.: ВШ МВД СССР, 1971. 173с.
  5. Игошев К.Е. Типология личности преступника и мотивация пре- ступного поведения. Горький, ВШ МВД СССР, 1974. 168с.
  6. Игошев К.Е. Личность преступника и мотивация преступного по- ведения. Автореф. дис. док. юр. наук. Свердловск, 1975. 44с.
  7. Ильченко Ю.И. Тактические приемы исследования материальной обстановки места происшествия. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1966. 18с.
  8. Каган М.С. Человеческая деятельность: (Опыт системного анализа). М., Политизд., 1974. 328с.
  9. Карпец И.И. Современные проблемы уголовного права и крими- нологии. М.: Юрид. лит., 1976. 223с.
  10. Кертэс И. Тактика и психологические основы допроса. М., Юрид. лит., 1965. 164с.
  11. Китаев Н. Экспертиза и секс-убийцы // Советская юстиция. 1991. Апрель. № 8.
  12. Китаев Н.И., Тельцов А.П. Проблемы расследования отдельных видов умышленных убийств. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1992. 168с.
  13. Ковалев А.И. Осмотр места происшествия как источник информации для прогнозирования поведения обвиняемого // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистическо-

178

го общества / Отв. Ред. В.Ф. Волович. Томск, Изд-во ТГУ, 1989. 262с.

  1. Ковалев А.Г. Психология личности. М., 1970. 391с.
  2. Ковалев В.И. Мотивы поведения и деятельности. М.: Наука, 1988. 191с.
  3. Колбановский В.Н. О личности как предмете психологической науки // Вопросы психологии. 1956. №3.
  4. Колдин В.Я. Криминалистическое знание о преступной деятельности: функция моделирования // Советское государство и право. 1987. №2.
  5. Колдин В.Я., Полевой Н.С. Информационные процессы и структуры в криминалистике. М., МГУ, 1985. 133с.
  6. Колесниченко А.Н. Общие положения методики расследования отдельных видов преступлений. Харьков, 1965. 47с.
  7. Колмаков В.П. Следственный осмотр. М.: Юрид. лит., 1969. 196с.
  8. Коновалова В.Е. Психология в расследовании преступлений. Харьков, Вища шк., 1978. 143с.
  9. Коновалова В.Е. Правовая психология. Учебное пособие. Харьков: Основа,1990. 198с.
  10. Корноухов В.Е. Основы общей теории криминалистики. Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1993. 153с.
  11. Корноухов В.Е. Комплексное судебно-экспертное исследование свойств человека. Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1982. 183с.
  12. Корсаков А., Любавин Б. Исследование личности обвиняемого // Социалистическая законность. 1959, №2.
  13. Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. М.: Юрид. лит., 1969. 80с.
  14. Костицкий М.В. Судебно-психологическая экспертиза. Львов, Вища шк., 1987. 140с.

179

  1. Котов Д.П. Мотивы преступлений и их доказывание. Воронеж, Изд- во Воронеж, ун-та, 1975. 152с.
  2. Котов Д.П. Установление следователем обстоятельств, имеющих психологическую природу. Воронеж, Изд-во Воронеж, ун-та, 1987. 212с.
  3. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. М., МГУ, 1980. 116с.
  4. Кречер О., Тьюсон Дж.М. Типы людей. М., Персей, Вече, Акт, 1995. 544с.
  5. Кривошеев А. С. Изучение личности обвиняемого в процессе рас- следования. М.: Юрид. лит.,1971. 79с.
  6. Кривошеий И.Т. Некоторые современные тенденции развития криминалистического знания // Проблемы обеспечения законности и борьба с преступностью. Кемерово, Кузбасс-вузиздат, 1997. 248с.
  7. Кривошеий И.Т. О систематизации криминалистических знаний в криминалистической методике расследования преступлений // Актуальные проблемы государства и права в современный период / Под ред. В.Ф. Воловича. Томск, изд-во ТГУ, 1996. 247с.
  8. Кривошеий И.Т. Идеи и представления как фактор формирования и развития знаний в криминалистике // Формирование правовой системы России. Проблемы и перспективы / Сборник научных трудов. Новосибирск: Наука. Сиб. предприятие РАН, 1997. 224с.
  9. Криминалистика. Краткая энциклопедия / авт.-сост. Р.С. Белкин. М.: Большая Российская Энциклопедия, 1993. 111с.
  10. Криминалистика. Учебник / Под. ред. И.Ф. Герасимова, Л.Я. Драпкина. М., Высш. Школа, 1994. 528с.
  11. Криминалистика. Учебник / Под ред. И.Ф. Пантелеева, Н.А. Се- ливанова. М., Юрид. лит., 1988. 672 с.
  12. Криминалистика. Учебник / Под. ред. Н.П. Яблокова, В.Я. Колди-на. М., Изд-во МГУ,1990. 464с.

180

  1. Криминалистика. М.: Изд-во БЕК, 1995. 708с.
  2. Криминалистическая характеристика преступлений. М., Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1984. 106с.
  3. Криминальная мотивация / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М.: Наука,
  4. 304с.
  5. Кудрявцев В.Н. Способ совершения преступления и его уголовно- правовое значение // Советское государство и право. 1957. № 8.
  6. Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии (О структуре инди- видуального преступного поведения). М., Юрид. лит., 1968. 176с.
  7. Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. М.: Изд-во МГУ, 1984.204с.
  8. ИЗ. Кузьмин СВ. Криминалистическая модель виновного как один из подходов к установлению преступника // Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений. Тезисы научно-практического семинара / Под. ред. Е.Г. Самовичева. М., ВНИИ МВД РФ, 1994. 158с.

  9. Куликов В.И. Использование сведений об обстановке совершения преступлений для решения задач расследования // Правовые вопросы борьбы с преступностью на современном этапе. Томск, изд-во ТГУ, 1989. 212с.
  10. Куликов В.И. Криминалистическое понятие обстановки преступления // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 1982. № 5.
  11. Кульчинский Б. Г. Вероятностно-статистическая оценка эффективности тактических операций // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 32. М.,
  12. 144с.
  13. Курашвили Г.К. Изучение следователем личности обвиняемого. М.: Юрид. лит.,1972. 95с.
  14. Курс криминалистики. Т.1 / Отв. ред. В.Е. Корноухов. Красноярск, Кн. Изд-во, 1996. 448с.

181

  1. Лаговский А.Ю., Ковязин С.А., Стариков Н.Е. Опыт построения портрета преступника с использованием специализированной ин- формационной базы // Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений / Под ред. Е. Г. Самовичева. М.: ВНИИ МВД РФ, 1994. 158с.
  2. Ларин A.M. Криминалистика и паракриминалистика. Научно- практическое и учебное пособие. М.: Изд-во БЕК, 1996. 192с.
  3. Лейбин В.М. Психоанализ и философия неофрейдизма. М., По- литиздат, 1977. 246с.
  4. Лейбниц Г.В. Соч. в 4 Т. М.: Мысль, 1982. Т.1. 636с.
  5. Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л.: Изд-во ЛГУ, 1968. 129с.
  6. Леонтьев А.Н. Потребности, мотивы, эмоции. М., МГУ, 1971. 40с.
  7. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., Политиздат,
  8. 304с.
  9. Личность преступника. Казань, Изд-во Казанского университе- та,1972. 187с.
  10. Личность преступника как объект психологического исследования. М.: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, 1979. 178с.
  11. Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психо- логии. М.: Наука, 1984. 444с.
  12. Лузгин И.М. Методологические проблемы расследования. М., Юрид. лит., 1973. 215с.
  13. Лузгин И.М. Развитие методики расследования отдельных видов преступлений // Правоведение. 1977. № 2.
  14. Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. М.: Наука, 1991. 383с.
  15. Лунеев В.В. Преступное поведение: мотивация, прогнозирование, профилактика. М., 1980. 247с.

182

  1. Люшер М. Цвет вашего характера. М., Персей, Вече, Акт, 1996. 400с.
  2. Максутов И.Х. Осмотр места происшествия. Л.: Изд-во ЛГУ, 1965.40с.
  3. Матусевич И.А. Изучение личности обвиняемого в процессе предварительного расследования преступлений. Минск: Изд-во БГУ, 1975. 128с.
  4. Мерлин B.C. Очерк психологии личности. Пермь: Книжное изда- тельство, 1959. 173с.
  5. Мерлин B.C. Лекции по психологии мотивов человека. Пермь, 1971.120с.
  6. Методика расследования преступлений / Сб. статей. М., 1976. 176с.
  7. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука,
  8. 376с.
  9. Механизм преступного поведения / Под ред. В.Н. Кудрявцева М.: Наука, 1981. 248с.
  10. Морозкин Г.А. Использование криминологических характеристик в раскрытии серийных убийств // Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений / Под ред. Е.Г. Самовичева. - М.: ВНИИ МВД РФ, 1994.158с.
  11. Мотивация личности: (Феноменология, закономерности и механизмы формирования) / Сб. научн. трудов. М.: АПН СССР, 1982. 120с.
  12. Мясищев В.Н. Психология отношений. Под. ред. А.А. Бодалева. М.: Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО МОДЭК,
  13. 356с.
  14. Образцов В.А. Криминалистическая классификация преступлений. Красноярск, Изд-во Краснояр. ун-та, 1988. 175с.
  15. Образцов В.А. Криминалистика: Курс лекций. М., 1996. 448с.

183

  1. Образцов В.А. Выявление и изобличение преступника. М.: Юристъ,
  2. 336с.
  3. Общая психология / Под ред. А.В. Петровского. М., Просвещение,
  4. 464с.
  5. Общая психология. Курс лекций / Сост. Е.И. Рогов. М.: ВЛАДОС,
  6. 448с.
  7. Панов Н.И. Способ совершения преступления и уголовная ответ- ственность. Харьков: Вища шк., 1981. 161с.
  8. Пантелеев И.Ф. Методика расследования преступлений. М. ВЮЗИ, 1975.46с.
  9. Петелин Б.Я. Осмотр места происшествия как источник получения данных о мотиве и цели преступления // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 21. М.: Юрид. лит., 1974. 168с.
  10. Петражицкий Л.И. О мотивах человеческих поступков, в особенности об этических мотивах и их разновидностях. СПб., 1904. 75с.
  11. Петровский В.А. Личность в психологии: парадигма субъектно-сти. Ростов на Дону: Изд-во Феникс, 1996. 512с.
  12. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. Т.
  13. Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1996. 416с.
  14. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История и теория психологии. Т.
  15. Ростов-на-Дону: Изд-во «Феникс», 1996. 416с.
  16. Петухов В. О разработке в России психологических портретов лиц, совершающих серийные преступления против личности // Записки криминалистов. 1994. Вып.4. 377с.
  17. Платонов К.К. Структура и развитие личности. М.: Наука, 1986. 254с.
  18. Познышев СВ. Криминальная психология. Преступные типы. Л. Госиздат, 1926. 256с.
  19. Попов В.И. Осмотр места происшествия. М.: Госюриздат, 1959. 231с.

184

  1. Преступность и правонарушения в СССР. Статистический сбор- ник.1989. М.: Юрид. лит.,1990. 112с.
  2. Психология. Словарь / Под ред. А.В. Петровского М.: Политиздат, 1990.494с.
  3. Райх В. Сексуальная революция. Спб.; М.: Универс. Книга, ACT, 1997. 352с.
  4. Ратинов А.Р. Судебная психология для следователей. М., 1967. 291с.
  5. Ратинов А.Р. Личность преступника и проблема ценностей / Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 29. М., Юр. лит., 1978 . 101с.
  6. Ратинов А.Р., Петелин Б.Я. Осмотр места происшествия как источник данных о вине и виновном лице // Правоведение. 1988. № 5.
  7. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., Учпедгиз, 1946. 704с.
  8. Русалов В.М. Биологические основы индивидуально-психологических различий. М.: Наука, 1979. 352с.
  9. Самовичев Е.Г. Временные характеристики криминального события как источник информации о личности виновного // Нетрадиционные методы в раскрытии преступлений / Под ред. Е.Г. Самовиче-ва. М.: ВНИИ МВД РФ, 1994. 158с.
  10. Самовичев Е.Г. Нетрадиционное мышление в теории и практике раскрытия преступления // Нетрадиционные методы в раскрытии преступления. Тезисы научно-практического семинара / Под. ред. Е.Г. Самовичева. М., ВНИИ МВД РФ, 1994. 158с.
  11. Самойлов Г.А. Основы криминалистического учения о навыках. М.,
  12. 119с.
  13. Сафаргалиева О.Н. Об информационной значимости некоторых видов материальных следов // Современное российское право: федеральное и региональное измерение: материалы конференции / Под

185

ред. В.Я. Музюкина, В.В. Невинского. Барнаул, изд-во АГУ, 1998. 277с.

  1. Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления. Дисс. на соиск. учен. степ. канд. юр. наук. Томск, 1990. 174л.
  2. Сафаргалиева О.Н. Осмотр места происшествия и установление личности преступника по материальным следам преступления. Ав-тореф. дисс. канд. юрид. наук. Томск, 1990. 18с.
  3. Сафаргалиева О.Н. К вопросу о классификации криминалистической информации, получаемой в процессе осмотра места происшествия // Актуальные проблемы государства и права в современный период. Сб. статей / Под ред. В.Ф. Воловича. Ч. 1. Томск, Изд-во ТГУ, 1998. 144с.
  4. Сафаргалиева О.Н. Проблемы осмотра места происшествия // Проблемы обеспечения законности и борьба с преступностью. Кемерово, Кузбасс-вузиздат, 1997. 248с.
  5. Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. Госюриздат, 1961. 121с.
  6. Свод законов Российской империи (законы уголовные). Т.XV. Кн.2. О судопроизводстве по преступлениям. Спб, 1832.
  7. Селиванов Н.А. Криминалистическая характеристика преступлений // Социалистическая законность. 1977. №2
  8. Селиванов Н.А. Советская криминалистика: система понятий. М. Юрид. лит. ,1982. 152с.
  9. Сеченов И.Н. Психология поведения / Под. ред. М.Г. Ярошевско-го. Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО МОДЭК,
  10. 320с.
  11. Симонов П.В. Теория отражения и психофизиология эмоций. М.: Наука, 1970. 141с.

186

  1. Симонов П. Мозг принимает решение // Наука и жизнь. 1974. №11.
  2. Советская криминалистика: Методика расследования отдельных видов преступлений. Киев: Вища шк. Головн. изд-во, 1988. 405с.
  3. Соколова Е.Е. Тринадцать диалогов о психологии. М.: Смысл, 1995.653с.
  4. Сотонин К. Очерки криминальной психологии. Казань, 1925. 47с.
  5. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. СПб.: Гос. тип.,
  6. Т.1. 815с.
  7. Танасевич В.Г., Образцов В.А. О криминалистической характеристике преступлений / Вопросы борьбы с преступностью. М., Юрид. лит. 1976. Вып.25. 175с.
  8. Танасевич В.Г. Теоретические основы методики расследования преступления // Советское государство и право. 1976. № 6.
  9. Тарарухин С.А. Преступное поведение. Социальные и психологи- ческие черты. М., Юрид. лит., 1974. 221с.
  10. Узнадзе Д.Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961. 210с.
  11. Филановский И.Г. Социально-психологическое отношение субъекта к преступлению. Л., ЛГУ, 1970. 173с.
  12. Филановский И. Мотивы и цели преступлений // Социалистическая законность. 1968. №2.
  13. Фрейд А. Психология «Я» и защитные механизмы. М.: Педагогика, 1993.144с.
  14. Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1989. 448с.
  15. Фрейд 3. Психоаналитические этюды / Сост-е Д.И. Донского, В.Ф. Круглянского. Мн.: ООО «Попурри», 1996. 606с.
  16. Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в со- ветском праве. Тбилиси: Цодна, 1963. 288с.

187

  1. Холыст Б. Криминология: Основные проблемы. М.: Юрид. лит., 1980. 283с.
  2. Хоменко А.Н. Связь личности преступника, как элемента крими- налистической характеристики преступления, с другими ее элементами // Актуальные вопросы правоведения в период совершенствования социалистического общества / Отв. Ред. В.Ф. Волович. Томск, Изд-во ТГУ,
  3. 262с.
  4. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности. Основные положения, ис- следования и применение. СПб., Питер Пресс, 1997. 606с.
  5. Цветков П.П. Исследование личности обвиняемого. Л.: Изд-во ЛГУ,
  6. 149с.
  7. Чуфаровский Ю.Ф. Юридическая психология. М.: Юрист, 1995. 256с.
  8. Шадриков В.Д. Психологический анализ деятельности. М.: Наука,
  9. 185с.
  10. Штофф В.А. Роль моделей в познании. Л.: Изд-во ЛГУ,1963. 128с.
  11. Шерток Л., Соссюр Р. Рождение психоаналитика: От Меснера до Фрейда. М.: Прогресс, 1991. 288с.
  12. Эйсман А.А. Введение в криминалистику: учение о предмете, системе, методах и истории криминалистики // Советская криминалистика. Теоретические проблемы М.: Юрид. лит., 1978. 192с.
  13. Эткинд A.M. Эрос невозможного: Развитие психоанализа в России. М.: Гнозис; Прогресс-Комплекс, 1994. 376с.
  14. Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности: Методо- логические проблемы современной науки. М.: Наука, 1978. 391с.
  15. Юнг К.Г. Аналитическая психология // История зарубежной пси- хологии: Тексты. М., 1986. 342с.
  16. Юнг К.Г. Архетип и символ. М.: ИВО-СиД, 1991. 268с.
  17. Юнг К.Г. Психологические типы / Под общ. ред. В.В. Зеленского. Спб.: «Ювента», М.: «Прогресс-Универс», 1995, 717с.

188

  1. Яблоков Н.П. Криминалистическая методика расследования: (Не- которые теоретические положения). М., Изд-во МГУ, 1985. 98с.
  2. Якимов И.Н. Криминалистика. Руководство по уголовной технике и тактике. М.: Изд-во НКВД, 1925. 430с.
  3. Якимов И.Н. Криминалистика. Уголовная тактика. М.: Изд-во НКВД,
  4. 132с.
  5. Якобсон П.М. Психологические проблемы мотивации поведения человека. М.: Просвещение, 1969. 317с.
  6. Bartoll С. Criminal behavior: A Psychosocial Approach. New York: Prentice Hall, 1995.
  7. Burgess A., Douglas J., Hartman C, McCormack A., Ressler R. Sexual Homicide: A Motivational Model // Journal of Interpersonal Violence. 1986. Vol.1. № 3. September.
  8. Douglas J., Munn C. Violent Crime Scene Analysis: Modus Operandi, Signature and Staging // FBI Law Enforcement Bulletin. February. 1992. N2.
  9. Hazelwood R., Douglas J. The Lust Murderer // FBI Law Enforcement Bulletin. April. 1980. № 4.
  10. Holmes R., DeBurger J. Serial Murder. Newbury Park, CA: Sage Pubications, 1988.
  11. Marshall W. Intimacy, Loneliness and Sexual Offenders // Behavior Research Theory. 1989. Vol.27. № 5.
  12. Ressler R., Burgess A., Douglas J. Sexual Homicide: Patterns And Motives. Lexington, MA: Lexington Books, 1988.
  13. Turvey B.E. Serial Murder Profiling (What It Is, How It Was Stated, And How It Is Used) - www. corpus-delicti. com.