lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Петухов, Вениамин Григорьевич. - Организация взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинской службы при расследовании убийств: Дис. ... канд. юрид. наук :. - СПб., 1998 169 с. РГБ ОД, 61:99-12/39-5

Posted in:

МВД РОССИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ АКАДЕМИЯ

ПЕТУХОВ

ВЕНИАМИН ГРИГОРЬЕВИЧ

Организация взаимодействия правоохранительных

органов и судебно-медицинской службы при

расследовании убийств

12.00.09 -уголовный процесс; криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

ДИССЕРТАЦИЯ НА СОИСКАНИЕ УЧЕНОЙ СТЕПЕНИ КАНДИДАТА ЮРИДИЧЕСКИХ НАУК

Научный руководитель -

доктор юридических наук, профессор B.C. Бурданова Научный консультант -

доктор медицинских наук,

профессор,

заслуженный деятель науки РФ

В.Л. Попов

Санкт-Петербург 1998

2

Оглавление

Введение 3

Глава I. Убийство как объект криминалистического и

судебно-медицинского исследования 11

Глава II. Проблемы организации взаимодействия правоохранительных структур с судебно- медицинской

службой в процессе расследования убийств 46

Глава III. Ошибки, возникающие при взаимодействии правоохранительных органов и судебно- медицинских учреждений в процессе расследования убийств, и пути

их устранения 105

§1.Ошибки при назначении и процессуальном

обеспечении экспертиз 106

§2.Ошибки при проведении судебно-медицинских экспертиз и следственных действий с участием

эксперта 118

Заключение 150

Список литературы 156

3

Введение

Смена в России общественно-экономической формации, активное

перераспределение собственности, рост и углубление общественных

конфликтов, непредсказуемость ряда социальных ситуаций, выраженные

элементы нарушения управляемости с хозяйственными структурами,

дискоординация вертикальной системы исполнительной
власти,

противоречия законодательной и исполнительной властей - все это

привело к падению благосостояния населения и, как
очевидное

следствие, к резкому и прогрессивному росту преступности,
среди

которой заметно увеличилась доля тяжких преступлений и, в частности,

преступлений против жизни, здоровья и достоинства
личности

(В.П.Бахин, Р.С.Белкин, В.С.Бурданова, М.Б.Вандер,
И.А.Возгрин,

А.И.Гуров, А.А.Закатов, С.И.Кириллов, В.П.Лавров,
М.М.Лузгин,

В.В.Лунеев, В.П.Сальников, Н.Х.Сафиуллин, В.Е.Сидоров,

С.В.Степашин, А.А. Эксархопуло и др.).

Одними из наиболее тяжких преступлений являются убийства, доля которых неуклонно возрастает в последние годы. Об этом свидетельствуют официальные статистические материалы на федеральном и региональном уровнях (Ленинградская область и Санкт-Петербург). Опасность убийств заключается в целом ряде социально-негативных сторон, кардинальная среди которых - лишение жизни человека. Это обстоятельство резко повышает ответственность правоохранительных органов за своевременное раскрытие и расследование этого вида преступлений. Помимо указанной доминанты,

4

важное значение имеют последствия несвоевременного раскрытия преступлений. Безнаказанность преступных группировок приводит к тому, что единичные убийства обрастают новыми и приобретают опасный характер серийности.

Актуальность исследования. Статистические данные показывают, что за последние годы убийства и тяжкие причинения вреда здоровью, заканчивающиеся смертью, до 1994 года постоянно увеличивались, а затем несколько стабилизировались.

Раскрываемость этих преступлений остается достаточно низкой. Это объясняется недостатками в практической деятельности правоохранительных органов и в слабости теоретических исследований взаимодействия правоохранительных органов как между собой, так и с судебно-медицинскими службами.

Совершенно очевидно, что в раскрытии преступлений против жизни и здоровья личности судебно-медицинская экспертиза играет одну из решающих ролей. Как показывает обобщенный опыт, успех в раскрытии убийств зависит не только от квалификации эксперта и полноты экспертного исследования, но и от как можно более раннего времени подключения специалиста к проведению первоначальных следственных действий. Отсюда вытекает логическая посылка о разработке эффективных мер по обеспечению действенного взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинских структур ( Р.М.Акутаев, А.И.Александров, В.ПБахин, И.А.Возгрин, В:Н.Егоршин, Г.И.Заславский, Ю.Ф.Кваша, И.Е.Лобан, В.А.Лиманский, , В.Л.Попов, С.Ф.Скрижинский, В.В.Вандышев, К.В.Сурков,
Г.П.Корнев,

5

Л.М.Посельская, А.И.Смирнов, В.И.Зажицкий, Л.В.Виницкий,

В.П.Сальников, А.И.Гришин, Е.И.Зуев, А.Кетоян, Н.А. Марочкин, Е.П.Фирсов, Г.Ш.Берлянд, З.В.Коридзе, С.Д.Осканов и др.).

Правовой базой, обеспечивающей основополагающие устои взаимодействия, является Уголовно-процессуальный закон, Закон об оперативно-розыскной деятельности. Они создают хорошую базу для разработки конкретных рекомендаций в ведомственных документах по линии прокуратуры, МВД и судебно-медицинской экспертизы. Основы исследуемого взаимодействия отражены в работах В.Н.Бутова, В.С.Бурдановой, М.Б.Вандера, В.М.Николяйчика, БАФилимонова.

Вместе с тем частные рекомендации по практическому взаимодействию следственно-оперативных групп, следственных органов и следователей, судебно-медицинской экспертизы в необходимой мере не разработаны и сводятся лишь к общим замечаниям, что приводит в целом ряде случаев к экспертным, а впоследствии - и к судебным ошибкам. (М.И.Авдеев, В.Л.Попов, Н.В.Попов, М.И.Райский, М.Ф.Огарков-ред., О.Х.Поркшеян, Ю.С.Сапожников, В.П.Прозоровский, В.М.Смольянинов-ред., И.В.Виноградов, В.В.Томилин-ред., К.Эммерт, И.Г.Вермель, Г.И.Заславский, И.Е.Лобан, В.С.Бурданова, Р.С.Белкин, Д.В.Глазырин, А. П. Крутиков, Г.Штрассман, А.Шауэнштейн,

Д.П.Косоротов, В.Штольц, К.Гофман, Н.С.Бокариус,А.А.Закатов, И.Ф.Крылов, А.Б.Соловьев-ред., Н.Ф.Григорьев, Е.М.Лившиц и др.).

Изложенное определило цель нашего исследования - на основе анализа структуры и практики расследования умышленных убийств разработать
предложения по оптимизации форм взаимодействия

6

правоохранительных органов и судебно-медицинских структур на различных этапах раскрытия, дознания и следствия при этом виде преступлений.

Реализация цели исследования осуществлялась путем последовательного решения следующих задач:

  • анализа частоты, динамики и структуры убийств в Российской Федерации в сопоставлении с соответствующими показателями по Санкт-Петербургу и Ленинградской области;
  • анализа практики взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинской службы при раскрытии и расследовании тяжких преступлений против жизни и здоровья личности;
  • анализа ошибок судебно-медицинских экспертов и специалистов в области судебной медицины при проведении следственных действий и экспертизы в процессе расследования тяжких преступлений против жизни и здоровья личности;
  • оценки существующего положения и предложение оптимальных направлений и форм взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинской службы при расследовании убийств.
  • Объектом исследования является практика взаимодействия правоохранительных и судебно-медицинских структур при раскрытии и расследовании убийств.

Предмет исследования составляют закономерности

взаимодействия правоохранительных органов и судебно- медицинской экспертизы при раскрытии и расследовании убийств.

7

Эмпирическую базу диссертационного исследования образуют официальные статистические данные об убийствах в Российской Федерации, Санкт-Петербурге и Ленинградской области за 1992-1996 гг., материалы уголовных дел, более 3000 судебно-медицинских экспертиз, проведенных специалистами Ленинградской области за 1992-1997 гг. и личный 29-летний опыт организации взаимодействия

правоохранительных органов при раскрытии убийств.

Методология исследования: сбор, количественное и качественное описание, обобщение исходной информации, сравнительный системно-структурный анализ официальных статистических данных и текущей практики; изучение, описание, систематизация и выявление причин экспертных ошибок, формулировка предложений на базе логического анализа. В процессе исследования применялись анкетирование и интервьюирование, устный опрос и беседы со следователями, дознавателями и специалистами. Исследовалась уголовно-процессуальная, криминалистическая, психологическая, судебно-медицинская, статистическая и другая литература.

Научная новизна исследования заключается в выделении важной роли судебно-медицинской экспертизы во взаимодействии участников расследования дел об убийствах, в разработке правовых и организационных основ и форм этого взаимодействия, определения функций каждого из участников взаимодействия, направленных на быстрое и полное установление важных по делу обстоятельств.

Теоретическое значение диссертационного исследования состоит в том, что сформулированные выводы и рекомендации о повышении

8

эффективности взаимодействия существенно дополняют разделы криминалистической тактики и методики расследования тяжких преступлений против личности.

Практическая значимость результатов заключается в получении сравнительных динамических показателей количества и структуры умышленных убийств на федеральном и региональном уровнях, выявлении фактических данных о формах и эффективности взаимодействия правоохранительных и судебно-медицинских структур при раскрытии и расследовании убийств, установлении сущности и причин ошибок следственных органов и судебно- медицинских экспертов при подготовке и проведении судебно- медицинской экспертизы и в предложениях эффективных форм взаимодействия.

Основные положения, выносимые на защиту:

  1. Частота, структура, динамика и сравнительная характеристика убийств на федеральном и региональном уровнях показывают, что тенденции к спаду преступлений против личности не наблюдается, раскрываемость остается на низком уровне, а сведения о лицах, совершивших преступления, неполные и не носят систематизированного характера.
  2. Судебно-медицинские учреждения должны быть включены в теорию и практику взаимодействия правоохранительных органов при раскрытии и расследовании тяжких преступлений против личности, в частности, по серийным, заказным и сексуальным убийствам.

9

  1. Необходимость усовершенствования уголовно- процессуального закона, в который должны быть включены обязанность судебно-медицинского эксперта сообщать установленные обстоятельства, по поводу которых не были поставлены вопросы (статья 191 УПК РСФСР), а следователю - обязанность присутствовать при производстве экспертизы (статья 190 УПК РСФСР).
  2. Сущность и причины ошибок следственных органов и судебно- медицинских экспертов при подготовке и проведении экспертиз по уголовным делам по преступлениям против жизни и здоровья личности возможно преодолеть системой предложенных основных направлений взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинской экспертизы.
  3. Необходимо создание единой межведомственной компьютерной системы учета убийств с акцентом на наемные, сексуальные, серийные и другие виды убийств.

Апробация результатов исследования. Результаты

диссертационного исследования нашли отражение в выступлении автора на международных научно-практических конференциях, заседаниях кафедры криминалистики и специальной техники Санкт- Петербургской академии МВД РФ, в Прокуратуре Ленинградской области, на коллегии ГУВД, на совещании Бюро Судебно- медицинской экспертизы совместно с уголовным розыском, а также в многочисленных научных статьях, опубликованных в 1995-1998 годах.

10

Внедрение результатов исследования. Положения и выводы диссертационного исследования используются в методических рекомендациях Прокуратуры, ГУВД и Бюро Судебно-медицинской экспертизы, при чтении лекций и проведении занятий, в научно- практическом эксперименте на территории Ленинградской области в использовании форм взаимодействия.

Структура диссертации обусловлена ее целью и объектом исследования и систематизацией материала по исследованным проблемам, содержит: введение, три главы, заключение, список литературы.

11

Глава I

Убийство как объект криминалистического и судебно- медицинского исследования

Нами предпринята попытка проанализировать динамику и структуру

убийств в России и Ленинградском регионе. Были использованы официальные статистические источники и аналитические обзоры: “Состояние преступности в России”, издательства Главного информационного центра МВД РФ за 1992-1996 гг.; “Состояние преступности в Санкт-Петербурге и Ленинградской области”, изд. Информационного центра ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области за 1992-1996 гг.; “Преступность и правонарушение”, изд. МВД РФ, Минюста РФ за 1993-1996 гг., “Аналитические таблицы о состоянии преступности и раскрываемости преступлений по России и Ленинградскому региону” за 1992-1996 гг., аналитические материалы “О состоянии правопорядка в РФ…” за 1993-1996гг.

Одновременно была проанализирована литература, относящаяся к методике расследования убийств, в которой вопросам взаимодействия следователя, прокурора, оперативного работника и судебно-медицинского эксперта уделяется недостаточно внимания, что влияет и на статистику, в частности на то, что многие убийства остаются нераскрытыми1.

! См.: Дворкин А.И., Бабаева Э.У., Токарева ME., Чернова К.Т. Расследование убийств, совершенных организованными вооруженными группами. Методическое пособие. М: Ген.Прокуратура РФ, 1995. 96 с; Бородулин А.И. Убийства по найму. Криминалистическая характеристика. Методика расследования. /Под ред. проф. Р.С. Белкина. М.: Новый юрист, 1997. 77 с; Бурданова B.C., Гуняев В.А., Пенецкая СМ. Особенности расследования убийств, совершенных по найму. Учебное пособие. СПб.: Инс-т прокуратуры, 1997. 37 с; Слинько МИ. Заказные убийства. Криминологический анализ. М.: Право, 1998; Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А, Шестакович Б.В.. Серийные сексуальные убийства. Криминологическое и патопсихологическое исследование. Учебное пособие. М., 1997. 200 с; Густов ГА.

12

Таким образом, ожидаемого объема информации по интересующему вопросу в этих материалах не оказалось. Поэтому будем оперировать имеющимися исходными данными.

В таблицах 1, 2 приведены абсолютные показатели преступности, убийств в целом по России и Ленинградскому региону (Санкт- Петербург и Ленинградская область).

Программно-целевой метод организации раскрытия убийств. СПб.: Ин-т прок., 1993; Руководство по расследованию убийств/ Под ред. СИ. Гусева. М., 1977; Афанасьев С.А., Иванов В.И., Новик ВВ. Особенности расследования сексуально-садистских убийств. Учебное пособие. СПб.: Ин-т прок., 1993. 79 с.

13

Таблица 1

Абсолютные показатели преступности в России, Санкт-Петербурге и Ленинградской области в 1992-1996 гг.

Регион Годы

1992 1993 1994 1995 1996 Россия 2760652 2799614 2632708 2755669 2625081 Ленинградская область 50367 49454 40946 41699 36869 Санкт-Петербург 105700 125083 107421 101398 84097 Таблица 2

Абсолютные показатели убийств в России, Санкт-Петербурге и Ленинградской области в 1992-1996 гг.

Регион Годы

1992 1993 1994 1995 1996 Россия 29006 29213 32286 31703 29406 Ленинградская область 306 437 469 435 373 Санкт-Петербург

I 560 875 989 937 833 Сопоставление показателей преступности и убийств показывает это соотношение в динамике. На диаграмме (рис.1) наглядно показаны эти данные:

14

1,4

1.2

0,8

0,6

0,4

0,2

1,23

уг%04 ** р1.%14 1 1,15 —? 1,12 . г- И.01 ?13,83 Л 0,88 у

’ /.. д. — . *0,92 0,92 1 0,61 / У

-^0,7

0,59

—?— Россия

-Ш- - Ленингр адская область -д— Санкт- Петерб ург

1992 1993 1994

годы

1995

1996

Рисунок 1. Диаграмма доли убийств по отношению к общим показателям преступности в России, Ленинградской области и Санкт-Петербурге в 1992-1996 гг.

15

Приведенные показатели объективно отражают тот факт, что за последние 5 лет доля убийств постоянно увеличивалась до 1994 года, а затем стабилизировалась с некоторой тенденцией к снижению (Ленинградская область, Россия) либо продолжала увеличиваться (Санкт-Петербург).

В официальной статистике принято сопоставлять показатели преступности в сравнении с предыдущим календарным годом. Однако такое сопоставление не создает полной картины динамического изменения показателей преступности. Картина становится более наглядной при сопоставлении показателей за ряд лет. Поэтому мы для сравнения избрали промежуток в 5 лет: с 1992 по 1996 гг.

На диаграммах (рис. 2,3) показаны относительные показатели доли убийств, совершенных в городах и сельских районах России, Санкт- Петербурга и Ленинградской области.

Как видно из приведенных диаграмм, общее соотношение доли убийств в городах и сельских местностях достаточно устойчивое (исключая показатели по Санкт-Петербургу и Ленинградской области) и колеблется соответственно от 67 до 72 % и от 28 до 33 %.

Однако, если принять за 100% показатели 1992 года, то рост числа убийств предстает в ином соотношении (рис. 4 ): исходные показатели оказались наименьшими, резкое увеличение началось в 1993 году (127-156%), достигло пика в 1994 году (140-176%), затем стало постепенно снижаться, хотя к последнему учитываемому году продолжало превышать исходные показатели на 21-49%.

16

1992 1993 1994 1995
1996

Н сельская местность И город

Рисунок 2. Соотношение доли убийств в городах и сельских местностях России (в %).

17

НЛен. Область Ш Санкт-Петербург

1992

1993
1994
1995
1996

Рисунок 3. Соотношение доли убийств в Санкт-Петербурге и Ленинградской области (в %).

18

?«- - Россия о™ Лен.область -&— С-Петербург

1992

1993

1994 года

1995

1996

Рисунок 4. Динамика убийств в России, Санкт-Петербурге и Ленинградской области в 1993-1996 гг. в сопоставлении с 1992 годом (100%).

19

Несмотря на то, что доля убийств в общей структуре преступности в анализируемый 5-летний срок составила около 1% (с колебаниями от 0,52 до 1,23%) и, на первый взгляд, менялась не слишком существенно, сопоставление, показанное на рис. 4, свидетельствует, что к 1994 году число убийств в России, Санкт-Петербурге и Ленинградской области увеличилось соответственно на 40, 70 и 53%. Имея тенденцию к снижению, эти показатели в 1996 году, тем не менее, превышали исходные данные соответственно на 28, 49 и 21%.

На рисунке 5 показана динамика раскрываемости убийств в Ленинградском регионе.

Диаграмма показывает, что раскрываемость убийств в Ленинградской области во все года была выше, чем по Санкт-Петербургу. Это превышение было максимальным в 1994 году (23%) и минимальным в 1995 году (11%). Наибольшей раскрываемость была в 1992 году (соответственно 76 и 57%), наименьшей - в 1994 году (соответственно 63 и 40%). Обращает на себя внимание то, что при увеличении доли убийств в общей преступности к 1994 году (рис. 4) доля раскрытых убийств в этом году снизилась до минимальных значений. После 1994 года наступает тенденция к улучшению показателей раскрываемости убийств, однако в 1996 году она еще не достигла показателей 1992 года и составила соответственно 70 и 53%.

При сопоставлении данных , приведенных на рисунке 5, с предыдущей диаграммой можно констатировать, что показатели раскрываемости убийств следует оценить еще более пессимистично. Это особенно наглядно видно на совмещенных графиках обеих

20

диаграмм (рис. 6), где исходные данные каждой группы в 1992 году приняты за 100%.

Именно в этот год наблюдалось максимальное снижение показателей раскрываемости убийств (соответственно до 83 и 70%). По мере того, как доля убийств стала снижаться, начала увеличиваться раскрываемость. В избранных условных единицах разница между относительными показателями убийств и их раскрываемостью по Ленинградской области в 1994 году достигла 63 пунктов, а по Санкт- Петербургу 106 пунктов. К 1996 году она стала нивелироваться, но, тем не менее, в 1996 году продолжала составлять соответственно 28 и 57 пунктов в сравнении с 1992 годом.

При рассмотрении вопросов взаимодействия правоохранительных органов и экспертных структур одними из важных вопросов являются характеристики личности преступников и потерпевших.

Сведения о лицах, совершивших умышленные убийства, можно было почерпнуть в упоминавшихся статистических источниках МВД и ГУВД. К сожалению, сведения о личности указанных лиц в этих статистиках были неполными и не носили систематизированного характера. Они ограничивались полом, возрастом, социальной принадлежностью, отношением к совершенным ими ранее правонарушениям, состоянием наркотического или алкогольного опьянения в момент совершения преступления. Главный недостаток этих сведений заключался в том, что они не были даны ни в сопоставлении между собой, ни в сопоставлении с видом убийства, его мотивами, фактом и
способом сокрытия преступления и др. Все это лишает

21

возможности проведения углубленного анализа и дает основания для рекомендации по совершенствованию содержания статистического учета и методики анализа соответствующих показателей.

Тем не менее, приведем некоторые показатели в динамике: по полу (рис. 7, 8), по возрасту (рис. 9, 10), социальному положению (рис. 11, 12) и состоянию опьянения в момент совершения преступления (рис. 13).

1993

80 70 60 50 * 40 30 20 10 0

1992

?-
Лен.обп асть - о— С- Петерб ург

1994 года

1995

1996

Рисунок 5. Раскрываемость убийств по Ленинградской области и Санкт- Петербургу в 1992-1996 гг.

г? юо

60 40 20

  • X 70

-?— Лен.об ласть (убийст ва) „тэ^ С- Петерб ург убийст ва) -л- - Лен.об ласть (раскр ываемо сть) X
С- Петербу рг (раскрыв аемость)

1992

1993

1994 года

1995

1996

Рисунок 6. Динамика убийств в Санкт-Петербурге и Ленинградской области в сопоставлении с показателями раскрываемости этих преступлений. Все исходные показатели 1992 года взяты за 100%.

23

Диаграмма показывает, что по мере роста убийств показатели их раскрываемости снижаются. Если наибольший рост убийств был в 1994 году (140 и 176% по Ленинфадскои области и Санкт-Петербургу), то в этом же 1994 году наблюдается наименьшая раскрываемость этого вида преступлений (83% и 70% по Ленинградской области и Санкт-Петербургу).

Динамика соотношения роста и раскрываемости убийств показана на рис. 6.

Как видно из изображенной на рис. 7 диаграммы, соотношение доли мужчин и женщин, совершивших в России убийство в 1992 -1996 гг., сохраняются достаточно стабильным - 87-89% и 11-13% соответственно. В то же время абсолютные показатели колеблются в гораздо больших пределах:

  • убийства, совершенные женщинами

1992 г.-1794, 1993 1994 г.-2587, 1995 1996 г.-2995, 1997 1998 г. -3250, 1999 2000 г.-3090; 2001 - убийства, совершенные мужчинами

1992 г. -13978, 1993 1994 г. -19405, 1995

1993 г.-21403, 1994 1995 г.-21100, 1996 г.-20793. 1996 Эти сведения наглядно показаны на рис. 8

24

1992 199 3

1994 года

1995

1996

Нженщины ? мужчины

Рисунок 7. Доля женщин и мужчин, совершивших убийства в России в 1992- 1996 гг.

25

181

6 172

J3 1S7

153

144

139

  • -о- -женщины —?— мужчины

149

1992

1993

1994 года

1995

1996

Рисунок 8. Динамика роста числа женщин и мужчин, совершивших убийства в России в 1992-1996 гг. Показатели 1992 года взяты за 100%.

26

Из диаграммы следует, что, начиная с 1992 года, число лиц, совершивших убийства, в течение первых двух лет прогрессивно возрастало в обеих группах. Затем число мужчин стабилизировалось и в течение двух лет стало снижаться, хотя и незначительно. Число женщин продолжало расти и в 1995 году составило 181% в сравнении с 1992 годом и лишь в 1996 году снизилось на 9%, сохраняя, тем не менее, высокий уровень (172% по отношению к 1992 году).

В статистических сборниках МВД возраст лиц, совершивших убийства, рассматривается в трех группах: 14-17, 18-29, 30 лет и старше. Это не соответствует принятой в России рубрикации при изучении возраста (0-9, 10-19, 20-29, 30-39 и т. д.), такое соответствие лишает возможности оценить уровень преступности в соответствующих возрастных группах.

Приведенная рубрикация возраста (МВД) представлена неравномерными возрастными интервалами: 4 года, 12 лет и 25-30 лет (если ограничивать старшую группу пенсионным возрастом). Поэтому, используя данные МВД, их можно анализировать только между собой и только в хронологическом отношении.

Как следует из рис. 9, преступники постепенно, в течение 1992-1996 гг., «молодели». В возрастной структуре убийств доля 14-17-летних увеличилась с 4 до 6%, 18-29-летних - с 32 до 35%, а доля 30-летних и старше снизилась с 64 до 59%. Однако эти объективные данные не столь демонстративны, как абсолютные и относительные показатели в каждой возрастной группе.

27

14-17-летние совершили убийств: -в 1992 г.-637, -в 1993г. -1050, -в 1994 г.- 1310, -в 1995 г.-1458, -в 1996 г.-1337; 18-29-летние: -в 1992 г.-5072, -в 1993 г.- 7012, -в 1993 г. -8106, -в 1995 г.-8155, -в 1996 г. -8402; 30-летние и старше: -в 1992 г.-10063, -в 1993 г.-13910, -в 1993 г. -14982, -в 1994 г.-14982, -в 1995 г.- 14737, -в 1996 г.-14120.

Эти соотношения более наглядно приведены на рис. 10, где исходные показатели 1992 года взяты за 100%.

28

1992 1993 1994 1995
1996 года

Ш 30 лет и старше ? 18-29 лет Ш14-17 лет

Рисунок 9. Доля лиц разного возраста, совершивших убийства в России в 1992-1996 гг.

29

О 166

А 140

210

1992

1993

1994 года

1995

1996

Рисунок 10. Динамика роста числа лиц разного возраста, совершивших убийства в России в 1992-1996 гг. Показатели 1992 года взяты за 100%.

30

Из диаграммы (рис. 10) следует, что, начиная с 1992 года, число убийств, совершенных лицами разного возраста, резко возросло и составило в 1993 году в группах 14-17 лет, 18-29 лет, 30 лет и более соответственно 165, 138 и 138%, а в 1994 году - 206, 160 и 149%. В последующие годы число лиц в возрасте 30 лет и старше стало постепенно уменьшаться и к 1996 году достигло 140% по сравнению с 1992 годом. В этот же период число 18-29-тилетних несколько стабилизировалось с незначительным увеличением - 161 и 166% соответственно в 1995 и 1996 гг. Число 14-17-летних продолжало резко увеличиваться (229% в 1995 году) и хотя несколько уменьшилось в 1996 году, но, тем не менее, продолжало оставаться очень высоким (210% в соотношении с 1992 годом).

Однако, принимая во внимание неравнозначность возрастных интервалов (4 года, 12 лет и условно 30 лет), представилось целесообразным вычислить средние показатели из расчета на один возрастной год в каждой из трех групп. Для этого абсолютные показатели младшей возрастной группы были разделены на 4, средней -на 12, старшей - на 30. В результате были получены следующие производные показатели (таблица 3).

31

Таблица 3

Среднегодовые возрастные производные показатели убийств,

совершенных в России в 1992-1996 гг.

Возрастная группа Среднегодовые возрастные показатели по календарным годам

1992 1993 1994 1995 1996 14-17 лет 159 262 327 364 334 18-29 лет 423 1753 2026 2039 2100 30 лет и более 335 463 499 491 470 Если абсолютные показатели со всей очевидностью показывали, что наиболее многочисленной является старшая группа, то средние показатели столь же убедительно демонстрируют, что наиболее социально опасной является средняя возрастная группа. При сопоставлении средних показателей числа убийств на каждый возрастной год в отдельной возрастной группе оказывается, что лица в средней возрастной группе совершают убийства в 5,8 раз чаще, чем в младшей и в 3,7 раза чаще, чем в старшей возрастной группах. Если старшая возрастная группа за 5 лет в целом стала больше на 11,7%, чем младшая группа, то среднегодовой возрастной показатель резко увеличивает это «преимущество» до 1,6 раза.

При попытке проанализировать социальное положение лиц, совершивших убийства, возникли затруднения в связи с отсутствием необходимой полноты данных, поскольку в статистических таблицах

32

были учтены суммарно лишь около 50-60% лиц, совершивших убийства. Об остальных сведений не было.

Поэтому мы самостоятельно пересчитали соответствующие показатели по остальным социальным группам по отношению к ежегодному числу убийств. В таблице 4 приведены абсолютные показатели по социальным группам за 1992-1996 гг.

Таблица 4

Число убийств, совершенных в России представителями

разных социальных групп в 1992-1996 гг.

Социальная группа

Годы

1992 1993 1994 1995 1996 Рабочие 7252 6705 6646 6420 5497 Служащие 390 609 565 510 487 Сельские жители 736 895 663 265 234 Учащиеся 251 339 418 437 443 Предпринима- тели Нет данных 454 307 219 216

33

Как следует из таблицы 4, наиболее многочисленной является группа рабочих. В разные годы ее численность находилась в пределах 5497- 7252 человек. Однако годовая численность этой группы постепенно уменьшилась и в 1996 году составила 76% от показателей 1992 года.

Число убийств, совершенных рабочими, превышает число, совершенное служащими, в 15 раз, сельскими жителями - в 11,6 раза, учащимися - в 17,2 раза, предпринимателями - в 21,8 раза. Процентное соотношение представителей разных социальных групп, совершивших убийства в России в 1992-1996 гг., представлено на рис. 11

Как следует из диаграммы (рис. 11) в течение 1992-1996 гг. доля рабочих, совершивших убийство, постепенно снизилась вдвое - с 46 до 23%, показатели в остальных социальных группах изменились в незначительной степени. Однако для того, чтобы более наглядно оценить тенденции изменения доли разных социальных групп, необходимо рассмотреть их по отношению к исходным показателям 1992 года, взяв их за 100%. Соответствующие данные приведены на рис. 12.

Из диаграммы (рис. 12) отчетливо видно, что число рабочих и сельских жителей, совершивших убийство, последовательно снижалось с 1992 по 1996 год, достигнув к 1996 году соответственно 76% и 32%. Число служащих к 1993 году увеличилось более, чем в 1,5 раза, а затем последовательно снизилось до 1996 года, хотя и превысило на 25% их число по сравнению с 1992 годом.

60

5

22Л 2

г

46

1992

1993

1994

ЕВ Предприни матели

l’j Служащи е

[ [Учащиес я

? Сельские жители

1995

1996

G Рабочие

Рисунок 11. Доля лиц разного социального положения, совершивших убийство в России в 1992- 1996 гг.

35

200

250

—? - учащие ся

— — рабочи е —А — служа щие


студент ы

—щ-— сельские жители

1992

1993

1994

1995

1996

Рисунок 12. Динамика роста (снижения) числа лиц разного социального положения, совершивших убийство в России в 1992-1996 гг.

36

Среди всех учащихся отдельно была рассмотрена группа студентов: их ежегодное число не превышало 85 и снизилось к 1996 году до 93%. В отличие от всех остальных групп, существенно увеличилось число учащихся. Оно возрастало ежегодно и к 1995-1996 году увеличилось более, чем в 2 раза (205% и 210%).

От 78 до 71% лиц, совершивших убийство, находились в состоянии алкогольного опьянения, причем доля таких лиц последовательно уменьшалась, что показано на рис. 13.

В целях углубленного изучения личности преступников и пострадавших, условий совершения убийства и сокрытия следов преступления нами был сделан специальный запрос в ГУВД по Санкт- Петербургу и Ленинградской области. Получен ответ, в котором содержались абсолютные цифры о числе раскрытых и нераскрытых убийств, мотивах убийства и способах сокрытия. Эти сведения были представлены без взаимной связи (хотя соответствующие задачи формулировались в запросе) и хронологической динамики. Ответ заканчивался следующей фразой: «По другим позициям, предложенным в запросе, данных в УУР КМ ГУВД нет, так как такая статистика не ведется».

Подводя итог результатам исследования официальной статистики об убийствах, можно констатировать, что при определенной полноте информации она страдает существенным недостатком, который заключается в том, что приводимые позиции рассматриваются независимо друг от друга и не сопоставляются. Это не позволяет

37

провести углубленный анализ объективной и субъективной стороны преступления, характеристик личности преступника и потерпевшего. Такое положение определило необходимость обратиться к судебно- медицинским материалам.

Для выяснения принципиальной возможности оперативного получения необходимой информации была проанализирована содержательная часть утвержденных Генеральной прокуратурой и МВД РФ “Статистических карточек” на выявленные преступления (форма 1), о результатах расследования преступлений (форма 1.1), на лицо, совершившее преступление (форма 2), на лицо, подозреваемое в совершении преступления (форма 2.1).

Во избежание повторений все четыре формы “Статистических карточек” оценивались в совокупности. При этом обращалось внимание на то, насколько полно в них представлены сведения об объекте и субъекте преступления, об объективной и субъективной сторонах преступления, о применении специальных экспертных знаний и, в частности, судебно-медицинской экспертизы.

В карточки должны быть внесены следующие сведения о лице, совершившем преступление:

а) фамилия, имя и отчество; б) пол; в) возраст; г) образование; д) место проживания и национальность; е) социальное и должностное положение; ж) пребывание в состоянии алкогольного или иного опьянения; з) наличие прежних судимостей. С формальной точки зрения подлежащие заполнению сведения в целом полно характеризуют лицо, совершившее преступление, хотя было бы целесообразно иметь и

38

некоторые дополнительные сведения (о семейном положении,
о наличии и количестве детей, о дополнительных профессиональных навыках, например, в столярном или плотницком деле, электротехнике, медицине и т.п.)- Обратило на себя внимание
несоответствие выделенных возрастных групп
общестатистическим требованиям к учету возраста тех или иных субъектов: 14-15 лет, 16-17 лет, 18-24 года, 25-29 лет, 30-49 лет, 50 лет и старше. В официальной статистике возрастные группы рубрицируют по 10 лет: 0-9, 10-19, 20-29, 30-39 и т.д. Соответствие друг другу в этом отношении двух статистических учетов позволяло бы устанавливать долю преступности применительно к численности каждой возрастной группы. Это, в свою очередь, позволяло бы объективно выявлять наиболее “опасные” или
“потенциально опасные” возрастные группы с целью разработки адресных программ по выявлению специфической преступной мотивации в этих возрастных группах, профилактики и снижения преступности среди этих возрастных контингентов.

Обратило на себя внимание и несоответствие учета возраста по “статистическим карточкам” и реальным статистическим обобщениям, приводимым МВД России, где даются всего три возрастных группы: 14-17 лет, 18-29 лет, 30 лет и старше. Такое несоответствие свидетельствует о том, что избранная в “Статистических карточках” рубрикация возраста носит в определенной степени формальный характер.

39

# 5 0%

100%

1992
1993
1994
1995
1996 года

Шсове ршивш ие убийст во

? находи вшиеся в состоя нии алкого льного опьяне ния

Рисунок 13. Доля лиц, совершивших убийство в России в 1992-1996 гг., находясь в состоянии алкогольного опьянения

40

Сведения о потерпевших ограничиваются следующими позициями: а) числом потерпевших; б) наличием у них повреждений; в) наличием или отсутствием факта установления личности; г) возрастом, полом, национальностью и гражданством; д) служебным, должностным и общественным положением. Совершенно очевидно, что изложенные позиции недостаточно характеризуют потерпевшего (потерпевших), прежде всего в криминалистическом отношении: в первую очередь, характер повреждений тела и одежды, признаков сексуальной агрессии и т.п.

При оценке содержательной части обратила на себя внимание подмена указания на реальный возраст или возрастную группу следующими пятью качественными вариантами: малолетний, несовершеннолетний, пожилой, женщина, находящийся в розыске. Судя по рекомендациям по условной рубрикации (соответственно 01, 02, 03, 04 и 05), заполнена должна быть только одна из этих пяти позиций. Очевидно, что если предлагается заполнить либо возраст, либо пол (женский), либо отношение к розыску, то в любом случае кодирование информации будет неполным или искаженным. Рубрикация возраста на малолетний, несовершеннолетний, пожилой полностью исключает многочисленную группу лиц зрелого возраста. Понятие “сотрудник” ограничивается: банковский, руководитель и инкассатор, что при всей важности этих сведений представляет собой далеко не полный перечень. Рубрика “работник” расшифровывается как: общественного транспорта, госаппарата, охранных служб, частных детективных служб. Отсутствие указаний на необходимость отмечать прочих “сотрудников”

или “работников” резко ограничивает возможности дополнительного анализа статистической информации. В том же разделе характеристики потерпевших предлагается IV кодировочная группа, которая никак не расшифровывается. Несомненно, что в существующем виде информацию, которую можно получить о потерпевшем из “Статистических карточек”, нельзя считать в необходимой мере полноценной.

Оценка полноты отражения в “Статистической карточке” объективной стороны преступления проводилась по отношению к умышленным убийствам. По этому поводу в карточке можно получить такие сведения: а) фабула, место, дата и время совершения преступления; б) административно-территориальное место совершения преступления; в) способ совершения преступления; д) орудия и средства преступления. Изучение каждой стороны этих пяти позиций не демонстрирует необходимой полноты информации; Фабулу, место, дату и время предлагается изложить в трех строках текста. Выборочная проверка «статистических карточек» показывает, что заполняющие ее лица ограничиваются указанием лишь на вид и способ совершения преступления (например, «убийство мужем жены», «сожитель зарубил топором» и т. п.) и дату происшествия. Иногда информация ограничивается приведением только даты, поскольку в предлагаемом для заполнения коде предусмотрен только год, месяц, число и часы. В сериях убийств целесообразно отмечать день недели, который в ряде случаев может быть использован как один из группирующих признаков при серийных убийствах.

42

При заполнении рубрики об административно-территориальном обозначении места преступления не выдерживается единое основание для расшифровки: с одной стороны,
действительно имеются административно-территориальные
обозначения (республиканский, областной или краевой центр,
город, поселок городского типа или сельской местности), с другой - это особый статус населенного пункта или территории (зона действия чрезвычайного положения, свободная экономическая зона), с третьей - место в самом населенном пункте (улица, площадь, парк, сквер,
общественное место). Не вызывает сомнения тот факт, что при заполнении какой-то одной характеристики невольно утрачивается
возможность заполнения двух других, что делает учет
информации изначально ущербным. Для получения сведений о
способе и других характеристиках совершенного преступления по отношению к убийству сведений явно недостаточно: убийство матерью новорожденного ребенка, поджог, пожар, взрыв. В некотором
отношении этот недостаток может быть компенсирован данными об орудиях и средствах преступления. Но эта компенсация носит в определенном смысле косвенный характер.

В необходимой мере подробным является изложение мотивации преступления. Здесь предполагается 22 варианта: корыстные побуждения; завладение транспортным средством, грузом, оружием (было бы важно дополнить: наркотиками, спиртными напитками и т. д.), сокрытие другого преступления; сексуальные или хулиганские побуждения; ревность, ссора или бытовые причины; межнациональные или межрегиональные отношения;
трансплантация человеческих

43

органов и др. К числу недостатков можно отнести отсутствие в этой рубрике сочетания насильственных мотивов преступления.

Вызывает удивление, что в «статистической карточке» о результатах расследования преступления (в том числе и убийства) не предусматривается заполнение сведений о привлечении специалиста-врача к участию в следственных действиях и о проведенных экспертизах, в частности, судебно-медицинской.

Наш опыт участия в раскрытии и расследовании серийных убийств, в частности на сексуальной почве, позволяет сформулировать некоторые положения оптимизации раскрытия этого вида преступлений (см. гл. 3).

Понимая важную роль соединения усилий правоохранительных органов и судебно-медицинской службы при расследовании убийств, по согласованию с руководством Ленинградского областного бюро судебно-медицинской экспертизы были разработаны три региональных документа по оперативному учету и текущему анализу хода выполнения судебно-медицинских экспертиз по делам об убийствах: 1) общая оперативная недельная сводка обо всех проведенных за неделю судебно-медицинских исследованиях трупов с более подробной расшифровкой убийств; 2) оперативная недельная сводка о проведении судебно-медицинских экспертиз в случаях убийств; 3) понедельная накопительная сводка о судебно- медицинских экспертизах в случаях убийств, происшедших с начала календарного года, в сопоставлении с показателями за три предыдущих года.

44

Во всех трех учетных документах приводятся общие сведения и данные по каждому отдельному случаю убийства. В первых двух документах приводятся: фамилия погибшего, сведения о примененном орудии или повреждающем предмете, времени поступления трупа в морг, данные о раскрытии (или не раскрытии) преступления, участии специалиста в осмотре места происшествия, фамилии эксперта, проводившего исследования трупа. Приводимые данные в определенной мере дополняют сведения из упоминавшихся «Статистических карточек».

Третий документ - накопительная сводка - позволяет иметь постоянную сравнительную информацию о динамике судебно- медицинской работы по области и в отдельных регионах за ряд лет в сопоставлении с объемом и характером работы текущего года, с выделением самостоятельной рубрики, касающейся судебно- медицинских исследований в случаях убийств.

При всех положительных характеристиках приведенных документов оперативного учета можно отметить два недостатка. Один из них касается разного подхода в отнесении того или иного случая к категории убийств. В судебно-медицинском учреждении к ним, наряду с действительными убийствами, относят случаи тяжких телесных повреждений, закончившихся смертельным исходом. Поэтому показатели «убийств» по судебно-медицинским источникам, как правило, в 1,5-2 раза превышают учетные данные прокуратуры и милиции. Второй недостаток связан с незначительным объемом учитываемой информации. Нам представляется
необходимым

45

расширить перечень сведений, путем внесения в оперативную информацию, данными: о месте происшествия, месте обнаружения трупа, времени наступления смерти, характере повреждающего фактора и механизме его действия, причине смерти, способе сокрытия убийства, личности погибшего, личности преступника и др. Как показал экспериментальный сбор этих данных (см. гл. 5), сбор и учет таких сведений не вызывает у судебно-медицинских экспертов больших затруднений.

Изложенное дает основание для формулировки предложения о создании единой (для правоохранительных и судебно-медицинских структур) системы учета и анализа статистической информации, причем в первую очередь - по тяжким преступлениям против жизни.

46

Глава II.

Проблемы организации взаимодействия

правоохранительных структур с судебно-медицинской

службой в процессе расследования убийств

СИ. Ожегов и Н.Ю. Шведова определяют взаимодействие как

взаимную связь явлений, взаимную поддержку, согласованные действия войск при выполнении боевой задачи. Организация определяется как организованность, планомерное, продуманное устройство, внутренняя дисциплина1.

В процессе расследования убийств постоянно взаимодействуют следователь прокуратуры, надзирающий за следствием, начальник следственного отдела, органы дознания и судебно-медицинской службы. Однако о прокурорском надзоре следует отметить, что он сводится к проверке соблюдения законности (задержание, арест и т.д.) и мало внимания уделяется качеству расследования, от которого зависит раскрытие убийств. Из авторов, напасавших работы по прокурорскому надзору, только у И.В. Жогина и В.Н. Савицкого имеются отдельные заметки о надзоре за качеством расследования2.

Взаимоотношения судебно-медицинской службы с правоохра- нительными органами определяется уголовно-процессуальным за- конодательством. В практической работе их взаимодействие отличается большим многообразием форм и многоуровневым характером.

1 См.: Ожегов СИ., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М, 1997. С. 78.

2 См.: Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М.: Юр. лит-ра, 1968. 264 с; Савитский В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием /Под ред. М.С. Строговича, М.: Юр. лит-ра, 1959. 261 с; Кожевников О. А. Прокурорский надзор за исполнением законов органами расследования. Учебное пособие. Екатеринбург: Уральская госуд. юрид. академия., 1994. 73 с; Назаров С.Н. Прокурорский надзор в Российской Федерации. М, 1998. 128 с; Басков В.И. Прокурорский надзор. Учебник. М.: Бек, 1996. 558 с.

47

В УПК РСФСР имеется целый ряд статей, регулирующих данный вид взаимодействия. Одна группа статей содержит общие положения, которые можно рассматривать как процессуальную основу взаимодействия. Это прежде всего ст.20 УПК РСФСР, предусматривающая выдвижение всех вероятных версий и полноценность их исследования в точном соответствии с действительностью, а также ст.21 УПК РСФСР, предполагающая в своей конечной цели максимально подробную реконструкцию обстоятельств совершения преступления, для предотвращения их повторения в дальнейшем, что представляется особенно важным при расследовании убийств.

Не вызывает сомнения, что реконструкция при указанном виде преступления невозможна без помощи судебно-медицинской экспертизы, дающей ответы на вопросы причины и давности наступления смерти, о травмирующем предмете и механизме его действия, о взаимном положении и действиях субъектов происшествия, о других данных, позволяющих воспроизвести обстоятельства происшествия. Все перечисленные положения ст.68 УПК РСФСР относит к категории обстоятельств, подлежащих обязательному доказыванию: время, место, способ, иные обстоятельства совершения преступления, характер и размер причиненного ущерба. Эти обстоятельства, являющиеся доказательствами по делу, устанавливаются в том числе судебно- медицинской экспертизой (ст.69 УПК РСФСР). Ст.70 УПК РСФСР определяет взаимоотношения дознания, следствия, прокурора и суда с экспертами, в частности, с судебно-медицинским экспертом, при собирании доказательств. Эта статья определяет право

48

правоохранительных органов привлекать экспертов к осмотрам, другим следственным действиям, к проведению экспертизы.

Другая группа статей непосредственно регулирует сущность и процедуру проведения экспертизы. Ст.78 УПК РСФСР содержит ос- новные положения, определяющие принципы назначения и проведения экспертизы: о причинах назначения, о субъектах экспертизы, о процессуальных характеристиках экспертизы, о компетенции эксперта. Прямое отношение к взаимодействию следствия и судебно-медицинской экспертизы имеет содержание ст.79 УПК РСФСР, предусматривающей в качестве обязательного проведение экспертизы для установления причины смерти и характера телесных повреждений, что является прерогативой судебно-медицинской экспертизы, в частности, при расследовании убийств.

Это положение обязывает лицо, ведущее расследование и надзирающее за расследованием, работать в постоянном контакте с судебным медиком, однако в литературе, посвященной вопросам взаимодействия, мы это положение не находим1.

Закон (ст.80 УПК РСФСР) устанавливает единственную форму, в которой эксперт должен представить результаты своих исследований органу, назначившему экспертизу (“заключение эксперта”), давая при этом характеристику субъекта, составляющего заключение, неся личную

См.. Взаимодействие следователя и прокуратуры с работниками милиции при расследовании убийств и изнасилований. М.: Прокуратура СССР, 1971. 89 с; Взаимодействие следователей с оперативными работниками ОВД. Методическое пособие. М.: ВНИИ СССР, 1981. 94 с; Взаимодействие следователей и милиции/ Под ред. И.И Карпеца. М: Прокуратура СССР, 1964; Взаимодействие следователей со специалистами экспертно-криминалистических подразделений при производстве расследования. Учебное пособие/ Под общей ред. В.Ф. Статкуса, СМ. Сыркова. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. 34 с; Чувилев А.А. Взаимодействие следователя ОВД с милицией. Учебное пособие. М.: ВШМ МВД СССР, 1981. 79 с.

49

ответственность за данное заключение, упоминая возможность единоличного и группового (комиссионного) проведения экспертизы.

Ст.80 УПК РСФСР предусматривает возможность коллективного производства экспертизы и при этом указывает, что, “если эксперты одной (!) специальности придут к общему заключению, последнее под- писывается всеми экспертами”. Закон не рассматривает возможности проведения одной экспертизы специалистами разных специальностей, поскольку это прямо противоречило бы ст.78 УПК РСФСР о том, что экспертом может быть только лицо, имеющее специальные познания, и ст.80 УПК РСФСР о том, что эксперт дает заключение от своего (!) имени, на основании проведенных исследований в соответствии с его (!) специальными познаниями и несет за данное заключение личную (!) ответственность.

В этом отношении следует считать противоречащей закону практику назначения и проведения так называемых комплексных экспертиз, в которых участвуют эксперты не только разных специальностей, но и даже разных профессий. Очевидно, что если эксперт должен проводить исследования в соответствии со своими (!) специальными познаниями, давать заключение от своего (!) имени и нести за него личную (!) ответственность, он не может подписывать общее заключение, в котором содержатся исследования, проведенные представителями других специальностей, не имеет возможности оценивать результаты исследований, проведенных другими специалистами (в силу своей некомпетентности) и нести личной ответственности за результаты, полученные другими
специалистами. Существующие положения

50

процессуального закона не обязывают эксперта участвовать
в

производстве экспертизы совместно с экспертами других

специальностей и профессий, закон не может привлечь эксперта к

ответственности за отказ от участия в такой экспертизе. В основе этого

лежит кардинальное положение закона о компетенции эксперта, которое

рассматривается, с одной стороны, как использование
своих

специальных знаний (знаний, составляющих содержание
своей

специальности), с другой стороны, запрещение использования знаний,

выходящих за пределы своей специальности (путем использования

знаний другой специальности либо знаний, не составляющих

содержание вообще какой-либо специальности - “жизненный опыт”,

“здравый смысл” и т.д.). По существу и духу закона, получив от экспертов

разных специальностей единое заключение, следователь
должен

признать его незаконным, как выходящим за пределы компетенции

составивших его экспертов и назначить новую экспертизу (или

экспертизы), которые соответствовали бы упомянутым
положениям

закона.

На практике возникают (и нередко) ситуации, когда один и тот же объект исследуют эксперты разных профессий. Несомненно, они должны координировать свои усилия с тем, чтобы исследования одних не лишили бы возможности других (например, из-за утраты части следов) исследовать предъявленный объект. Но в этих случаях речь должна идти не о комплексной экспертизе, а о комплексном исследовании одного объекта разными специалистами с
составлением

51

самостоятельных заключений экспертами разных специальностей
и профессий.

Закон (ст. 191 УПК РСФСР) подробно разъясняет частные требования к содержанию заключения эксперта, которое в обязательном порядке должно содержать сведения о том, когда, где, кем (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, ученая степень и звание, занимаемая должность), на каком основании произведена экспертиза, кто присутствовал при ее производстве, какие материалы использовал эксперт (или группа экспертов), какие перед ним были поставлены вопросы, какие исследования он провел, к каким выводам он пришел и какими аргументами их обосновал. Наличие в законе четкого перечня требований к содержанию заключения эксперта создает основу для контроля дознавателем, следователем, прокурором, судом соответствия предъявленного документа требованиям закона.

В ст. 191 УПК РСФСР содержится положение, касающееся инициативы эксперта при проведении экспертизы. Она сводится к тому, что, если при проведении экспертизы эксперт установит обстоятельства, имеющие значение для дела, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе указать на них в своем заключении. На наш взгляд, если эксперт установит важные обстоятельства, имеющие значение для установления обстоятельств дела, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, в особенности при расследовании тяжких преступлений и, в частности, убийств, он обязан указать на них в своем заключении. Иначе говоря, такая ситуация должна не столько наделять эксперта правом проявлять инициативу, но обязанностью (с вытекающей

52

отсюда ответственностью) доводить до органа, назначившего экс- пертизу, сведения, позволяющие конкретизировать обстоятельства и условия совершения преступления, характеризовать личность потерпевшего, подозреваемого и т.д. Необходимость таких уточнений в ст. 191 УПК РСФСР прямо вытекает из положений ст.82 УПК РСФСР об обязанностях и правах эксперта, создающих правовую основу его взаимодействия с органами дознания и следствия, о допуске эксперта к изучению материалов дела, заявлению ходатайств о предоставлении ему дополнительных материалов, его участии в проведении следственных действий. Закон предусматривает вид действий следователя при неполноценном и некомпетентном проведении экспертизы (ст.81 УПК РСФСР), заключающийся в назначении дополнительной или повторной экспертизы.

Выше речь шла об исследовании лица, потерпевшего от преступления. В юридической литературе, посвященной использованию экспертиз при расследовании, в разделах, посвященных судебно-медицинской экспертизе, не акцентируется внимание на указанном выше положении1.

Другим из объектов , общих для следователя (дознавателя) и эксперта, являются вещественные доказательства (ст.83 УПК РСФСР). При работе с вещественными доказательствами должна быть обеспечена процессуальная преемственность, гарантирующая его сохранность,

1 См.: Судебно-медицинская экспертиза. Справочник для юриста. М.: Юрид.лит., 1985. 319 с; Российская Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. Практическое пособие. М.: Право и закон, 1996. 223 с; Справочник следователя. Практическая криминалистика: подготовка и назначение судебных экспертиз. М.: Росс.право,1992. 317 с; Михайлов В.А., Дубягин Ю.П. Назначение и производство судебно- медицинской экспертизы.

53

исключение утраты или подмены (ст.ст.87,85 УПК РСФСР). Поэтому передача вещественного доказательства следователем эксперту и обратно должна быть обязательно документирована. Если экспертное исследование вещественного доказательства сопряжено с частичной или полной утратой доказательства, эксперт должен информировать следователя о возможности такой утраты и начать или продолжить свои исследования только после соответствующего разрешения органа, назначившего экспертизу.

Ст. 190 УПК РСФСР наделяет следователя правом присутствовать при производстве экспертизы. На наш взгляд, многолетняя собственная и обобщенная практика по раскрытию и расследованию убийств настоятельно требует трансформации этого права в обязанность следователя присутствовать при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа, как минимум, в случаях убийств или подозрения на убийство.

Разнообразны формы взаимодействия следователя и специалиста при проведении различных следственных действий. Хотя в законе не даются отличительные характеристики специалиста, но, по аналогии с экспертом, специалистом является лицо, сведущее в науке, искусстве, технике или ремесле. В соответствии со ст. 133.1 УПК РСФСР он привлекается к участию в следственных действиях для содействия следователю в обнаружении, собирании и изъятии вещественных доказательств, пояснении обстоятельств, связанных с проведением этих процедур. Ст. 133.1 УПК РСФСР отражает не только все
функции

Учебное пособие. Волгоград: ВОН МВД СССР, 1991. 259 с; Руководство для следователей/Под ред. Н.А. Селиванова. В.А. Снеткова. М.: Инфра-М, 1997. 732 с.

54

специалиста при проведении тех следственных действий, к участию в которых он приглашается, но и его обязанности. Так, помощь специа- листа при проведении следственного эксперимента (ст. 183 УПК РСФСР) выходит за пределы обязанностей, перечисленных в ст. 133.1 УПК РСФСР, так же, как и участие врача при
проведении освидетельствования потерпевшего, подозреваемого,
свидетеля и других лиц (ст. 181 УПК РСФСР), либо при осмотре трупа (ст. 180 УПК РСФСР), при получении образцов для сравнительного исследования (ст. 186 УПК РСФСР). По существу
ст.ст.180,181 и 183 УПК РСФСР дополняют положения ст. 133.1
УПК РСФСР об обязанностях специалиста при проведении следственных действий. В целом ряде случаев положения закона о назначении эксперта (ст. 184), производстве экспертизы в
экспертном учреждении (ст. 187) и вне экспертного учреждения (ст. 189), о допросе эксперта (ст. 192) на практике не всегда применяются полно и точно. В дальнейшем эти ошибки будут анализироваться. По этой причине мы упоминаем об этих статьях УПК РСФСР.

Изучение официальных информационных материалов о состоянии преступности в России позволяет охарактеризовать ее лишь по видам, субъектам, объектам, раскрываемости и распределению по регионам. К сожалению, информация по каждой позиции носит самостоятельный характер, что затрудняет проведение сравнительного анализа. Принципиально в таком же ключе приводится соответствующая информация и по Ленинградской области.

55

Одним из серьезных недостатков современной информационной политики в области изучения преступности является ее некоторая шаблонность, преимущественно односторонняя ориентация на устоявшиеся и, как было отмечено выше, несовершенные формы криминалистических учетов, тогда как в стороне, почти полностью игнорированными, до сих пор остаются аналитические разработки, проводимые в других областях научного знания, и в частности, в области применения специальных судебно-медицинских познаний. На наш взгляд, только на максимально широком, общем и открытом информационном поле возможен полный и наиболее всесторонний анализ преступности как общественного явления, определение и прогнозирование основных тенденций ее динамики, а также планирование правоохранительной и экспертной деятельности.

Имея целью проанализировать эффективность взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинских структур при раскрытии и расследовании тяжких преступлений, в частности, убийств и случаев причинения тяжкого вреда здоровью со смертельным исходом, нами были разработаны две специальные анкеты, одна из которых подлежала заполнению судебно- медицинскими экспертами, а другая -следователями и дознавателями. Респондентам предлагалось ответить на ряд вопросов по одним и тем же уголовным делам, но независимо друг от друга.

В первой анкете подлежали фиксации следующие вопросы: время наступления смерти, соответствие места совершения преступления месту обнаружения трупа, опознание или идентификация
личности

56

погибшего и преступника, характеристика травмирующего предмета и механизм его действия, объективные признаки мотива преступления, способ сокрытия преступления. Далее предлагалось отметить в анкете этап следственной и экспертной работы, на котором решен тот или иной из перечисленных вопросов: первичный осмотр места происшествия, исследование трупа, специальные лабораторные исследования, составление заключения эксперта, повторный осмотр места происшествия, следственный эксперимент, эксгумация, повторная экспертиза.

Во второй анкете кроме номера уголовного дела и квалификации преступления предлагалось отметить: было ли преступление раскрыто, сроки раскрытия (до 3-х суток, позднее 3-х суток), способ сокрытия (расчленение, сожжение, утопление, захоронение, симуляция других причин смерти), информация, способствовавшая раскрытию преступления (осмотр места происшествия, оперативные действия, судебно-медицинская экспертиза, другие действия).

Всего проанализирован 361 случай. Материал запрошен в 9 районах Ленинградской области с высоким (3), средним (2) и относительно небольшим годовым числом убийств. Сводные данные по всем районам приведены в таблице 5.

Наиболее часто экспертам удавалось решать вопросы о времени (97,5 %), месте (90 %) и причина смерти (97,8 %), свойствах травмирующего предмета (88,9 %) и механизме его действия (78,9 %). Однако эти вопросы во многих случаях решались недостаточно оперативно.

57

На месте происшествия время наступления смерти устанавливалось всего в 59,7 %. Это - весьма незначительная доля, если иметь в виду, что время смерти наиболее точно и наиболее эффективно устанавливается в ранние сроки после гибели человека, его установление влияет на эффективность оперативной и следственной работы.

На наш взгляд, причину такого положения нельзя сводить только к отмеченной руководством судебно-медицинской службы недостаточной квалификации, исполнительской дисциплины и технической оснащенности эксперта. Во многом причиной того, что более, чем в 40 % случаев время наступления смерти не устанавливается при осмотре места происшествия, является низкая требовательность сотрудников правоохранительных органов, не ставящих перед экспертом этот важный вопрос либо проявляющих недостаточную настойчивость в получении соответствующего ответа специалиста.

К положительной оценке не должна относиться значительная доля случаев установления времени смерти во время вскрытия трупа или при оформлении заключения эксперта. Хорошо известно, что в момент даже относительно раннего вскрытия трупа ( на 2-3 день после смерти) вопрос о давности смерти можно решить с невысокой точностью (до + 8-12 часов), причем, как правило, эксперты, не устанавливая конкретной давности смерти, ограничиваются в своих выводах лишь допущением возможности наступления смерти в срок, указывающийся следователем в постановлении о назначении экспертизы, причем нередко в совершенно формально-трафаретном ключе: “могла наступить в такое-

58

то время, указанное в постановлении”. Уже при анализе этой первой строки видны некоторые недостатки заполнения анкет, например, когда эксперт утверждает, что решение вопроса о давности смерти состоялось во время… следственного эксперимента (!?).

Таблица 5

Сводные данные о решении экспертных вопросов на разных этапах расследования убийств в районах Ленинградской области (п=361)

Место происш ествия Исслед ование трупа

i , В период проведения экспертизы Вывод экспер та Повт. осмотр проис ш. Следст венный экспер имент Повтор ная экспер тиза Эксгум ация Всего

и J о I-‘ О

§

to о

s

X

Время происшествия (время наступления смерти) 210 59,7% ПО 31,2% 5 1,4%

23 6,5%

2

0,6% 1 0,3% 1

0,3% 352

97,5% Место совершения преступления (соответствие места обнаружения трупа с местом совершения убийства) 263 80,9% 20 6,1% 7 2,1%

15 4,6% 5 1,5% 4

1,2% 1

0,3%

325 90,0% Личность погибшего (опознание, идентификация, прогнозирование) 173 66,8% 64

24,7% 10 3,9% 12

4,6%

259

71,7% Личность преступника (следы на месте происшествия и жертве, следы погибшего на подозреваемом) 64

48,5% 44

33,3% 11 8,3%

• 7 5,3%

2 1,5%

2 1,5% 2 1,5%

132 36,6% Способ совершения преступления: - травмирующий предмет 84

26,2% 117 36,4% 5 1,6% 79 24,6%

2 0,6% 1

0,3% 33

10,3%

1 321 88,9% - механизм

возникновения

повреждений 86

30,7% 133 46,7% 25 8,8% 25 8,8%

13

4,6% 2 0,7%

1 285 78,9% Причины смерти 40 11,3% 275 77,9% 23

6,5% 1 0.3% - - 6

1,7% 8 2,3% - - - - 353 97,8% Мотивы преступления (ограбление, сексуальн., ритуальн. насилие и др.) 54 81,8% 2 3,0% 8 !2,1

%

1

1,5%

1 1,5%

66 18,3% Способ сокрытия преступления (сожжение, расчленение, изменение места преступления, симуляция иного способа, симуляция иной причины смерти) 40 67,8% 9

15,2% 1 1,6%

4 6,8%

5 8,5%

59 16,3%

59

При сопоставлении частоты решения вопроса о давности смерти по отдельным регионам области выяснилась далеко не одинаковая картина. При относительно близких общих показателях (91,5-100 %) доля решения рассматриваемой задачи на месте происшествия колебалась в чрезвычайно больших границах: от 5,3 % до 91,3 % .

Так, в Кировском районе в 1995 и 1996 гг. время наступления смерти при осмотре трупа на месте его обнаружения в случаях убийств устанавливалось лишь в 5,3 % и 6,7 % соответственно. Между тем, по отчетным данным судебно-медицинского отделения данного района, специалисты этого подразделения выезжали на место происшествия в 65,7 % (1995 г.) и 75,0 % (1996 г.) случаев убийств. Следовательно, в более чем в 9/10 всех выездов на место происшествия по поводу убийств экспертом не был решен вопрос о времени наступления смерти. Интересно, что, по данным органа дознания этого же района, судебно-медицинская служба оказывала существенную помощь в
раскрытии преступления в каждых 3 из 4 убийств. При сопоставлении этих сведений с судебно-медицинскими данными оказывается, что помощь эксперта в установлении времени наступления смерти, а,
следовательно, и времени происшествия, примерно в 70% случаев “не требовалась”, с чем, конечно же, согласиться нельзя. Однако это предложение требует дополнительной объективной проверки. Можно было бы допустить, что в данном районе на высоком уровне поставлена оперативно-следственная работа, методы которой в большинстве случаев позволили достоверно и достаточно доказательно установить время смерти человека и время происшествия. Но это опровергается хотя бы тем, что Кировский район,

60

по данным официального статистического анализа состояния преступности в Ленинградской области, за 1995 и 1996 годы не входит в число регионов с наиболее высокой раскрываемостью преступлений службой криминальной милиции, хотя раскрываемость умышленных убийств в целом составляет 70,8 %.

Другое возможное объяснение рассматриваемого феномена может

заключаться в каких-либо региональных особенностях
видовой

структуры преступлений против здоровья и жизни
личности,

мотивационной базы и способов совершения этих преступлений на

территории района либо в использовании преступниками каких- то

особых способов, в том числе сокрытия трупов, не позволивших на месте

происшествия решить вопрос о времени смерти. Однако ни по одному из

этих показателей существующих отличий преступности в Кировском

районе по сравнению с другими районами области не
выявлено.

Наконец, может возникнуть предположение о том, что вопрос о времени

смерти вообще не имеет большого значения для раскрытия и

расследования преступлений - абсурдность этого предположения

очевидна и ни в каких доказательствах не нуждается. Таким образом,

сопоставление криминалистических и судебно- медицинских

статистических данных еще раз подтверждает сделанный выше вывод о

том, что основными причинами неэффективного
использования

специальных судебно-медицинских знаний при решении вопроса
о

времени наступления смерти жертвы являются: 1 Недостаточная

требовательность сотрудников правоохранительных органов к

специалисту (возможно, обусловленная проблемами в
подготовке

61

следственно-оперативного состава в вопросах современных возможностей судебной медицины), 2Недостаточной квалификацией, технической оснащенностью специалиста-судебного медика, а также неиспользованием им всех необходимых методов решения вопроса о времени смерти.

Значительно меньшая доля отрицательных ответов обусловлена объективными причинами, делающими невозможной фиксацию трупных явлений, например, в связи с обширными термическими ожогами или обугливанием трупа, промерзанием трупа с прочной фиксацией одежды др., что обоснованно ведет к отказу эксперта от решения вопроса о времени смерти при осмотре трупа на месте происшествия.

В пяти районах показатели близки к средним по всему обследованному материалу. В двух районах они превышают средние показатели (Киришский, Всеволожский). Высокий процент установления давности смерти во Всеволожском районе (74,5 %) связан с организационными особенностями привлечения экспертов к осмотру места происшествия именно в данном районе. Здесь эту функцию выполняет дежурная служба базового бюро, в состав которой входят наиболее опытные и квалифицированные специалисты. В Киришском районе время наступления смерти устанавливалось при первичном осмотре трупа на месте происшествия в 69,2 % (18 случаях) и 91,3 % (21 случай) в 1995 и 1996 годах соответственно. В этой связи становятся интересными отчетные данные этого районного судебно- медицинского отделения о выездах эксперта на место происшествия при убийствах в эти же годы, которые составляют 77,8 % (всего 26 выездов) и 43,2 %

62

(16). Сопоставляя эти данные, можно прийти к парадоксальному, на первый взгляд, выводу, что время наступления смерти устанавливалось на месте происшествия чаще, чем эксперт участвовал в этом следственном действии.

При дополнительном более глубоком изучении оказалось возможным

найти адекватное объяснение этому факту. Отличительной

особенностью Киришского района является высокий уровень деловых

контактов и координации действий правоохранительных органов
и

судебно-медицинской службы. Будучи одним из наиболее опытных и

квалифицированных сотрудников, районный судебно- медицинский

эксперт не ограничивается формальным исполнением своих прямых

служебных обязанностей. Он регулярно проводит специальные занятия

со следственным и оперативным составом прокуратуры и милиции по

самым разным аспектам работы с трупом на месте его обнаружения -

способам извлечения из труднодоступных мест (с места пожара, из

водоемов, из мест криминального захоронения), необходимым условиям

транспортировки, а также правилам выполнения и оценки результатов

простейших способов установления давности смерти. Как известно, в

соответствии с уголовно-процессуальным законодательством
при

производстве следственных действий следователь имеет
право,

используя свои специальные познания (в т.ч. в области судебной

медицины), самостоятельно выполнять те или иные приемы
для

обнаружения и закрепления доказательств. Поэтому, даже
при

отсутствии на месте происшествия судебного медика, в протоколе

осмотра всегда фиксируется необходимый объем сведений о состоянии

63

трупных явлений, по которым решается вопрос о давности смерти. Конечно, подобная практика допустима лишь в исключительных случаях, когда следствие располагает определенной следственной базой об обстоятельствах смерти. Тогда оказывается достаточно того, чтобы эксперт подтвердил уже установленный факт (давность смерти) на более поздних стадиях расследования, например, по результатам вскрытия трупа. Однако все эти частные рассуждения не оправдывают тот принципиальный тезис, что следственные органы должны стремиться проводить осмотр места происшествия в случаях предполагаемых убийств со стопроцентным участием специалистов в области судебной медицины.

Доказательство соответствия места обнаружения трупа месту совершения преступления имело место в 90 % всех убийств. Это адекватно материалам многолетней практики как следственных, так и судебно-медицинских структур. В подавляющем большинстве случаев (80,9 %) этот вопрос решался при первичном осмотре места происшествия, в ходе вскрытия и последующей экспертизы трупа - 12,8 %, при повторном осмотре места происшествия - 1,5 %, при повторной экспертизе - 0,3 %, в ходе проверки показаний на месте или в процессе следственного эксперимента -1,2 % . В разных районах области данный вопрос решался с неодинаковой частотой - от 62,5 % до 100 % (что в целом коррелируется с частотой постановки соответствующего вопроса перед экспертом), причем при первичном осмотре места происшествия -от 42,9 % до 87 %. Выборочная проверка протоколов осмотра места происшествия в районах с
наименьшим процентом решения

64

рассматриваемого вопроса показал, что одной из основных причин невозможности установить соответствие места обнаружения трупа месту совершения преступления является невыполнение ряда обязательных требований по осмотру трупа и места происшествия, среди которых наибольшее значение имеют отсутствие или неполнота описания “ложа трупа”, состояния одежды, топографии, характера и объема биологических следов (прежде всего крови), положения трупа и предполагаемой причины смерти, а также - наличия “негативных обстоятельств”.

Подобные ошибки встречаются и в относительно “благоприятных” районах, хотя в районах с низким процентом решения вопроса число таких недочетов гораздо более высокое. Настораживает довольно большой процент (12,8 % с колебаниями до 31,7 % в отдельных районах) установления соответствия места обнаружения трупа и места происшествия в процессе вскрытия и последующей экспертизы трупа. Очевидно, что для доказательства такого “соответствия” во время вскрытия трупа каких-либо объективных аргументов получить практически невозможно. Что же касается решения этого вопроса в ходе экспертизы, то этого невозможно сделать, не используя материалы дела, и в частности, сведения из протокола осмотра места происшествия. В таких случаях возникает естественный вопрос: а что же мешало решить задачу во время осмотра места происшествия? Единственным объяснением может быть лишь отсутствие (неучастие) эксперта в осмотре места происшествия и трупа на месте его обнаружения, что подтверждает соответствующая статистика: чем чаще судебный медик

65

привлекается к первоначальному осмотру трупа, тем реже оставались не решенными многие вопросы, включая соответствие места обнаружения тела жертвы и места происшествия. Отсюда вполне логичным должно быть повторное предложение об обязательном участии специалиста -судебного медика в осмотре места
происшествия в случаях предполагаемых убийств. Не
исключено, однако, и значение определенного субъективного фактора в подходе некоторых, главным образом начинающих и недостаточно опытных специалистов к своим обязанностям, что
проявляется, в частности, чрезмерной и неоправданной осторожностью, а иногда и неоправданным отказом от решения
важных для следствия вопросов до вскрытия трупа. К сожалению, такая позиция специалиста отчасти коренится в неправомерном стремлении следователей (а чаще
оперативных сотрудников) рассматривать любые суждения врача,
в том числе основанные только на данных наружного
осмотра трупа, как окончательные и необоснованно
приравнивать их к экспертному заключению.

Личность погибшего была установлена в 71,7 % (с колебаниями по районам от 26,0 % до 100 %), что в достаточной мере объективно характеризует актуальность соответствующей оперативно-розыскной работы и реальную потребность в специальных знаниях судебных медиков именно по делам о тяжких преступлениях против личности.

Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить ряд показателей. Так, если доля неопознанных трупов от общего количества судебно-медицинских вскрытий составляет около 4-5 % (с колебаниями

66

по районам области от 1,7 до 9,3 % в 1995 г. и от 3,4 до 10,4 % в 1996 г.), то до 1\3 всех вызовов судебного медика на место происшествия была связана с обнаружением неизвестных трупов, а личность 8,3 % трупов в случаях убийств осталась неустановленной.

Как показывают наши данные, из числа опознанных убитых личность их была установлена уже на месте обнаружения в 67 % случаев, а остальные 33 % жертв были опознаны на последующих этапах расследования, чему в значительной мере способствовали идентификационные данные, полученные в процессе вскрытия трупа, при изучении медицинских документов лиц, пропавших без вести, а также специальные медико-криминалистические и судебно- биологические исследования.

Об эффективности совместной работы правоохранительных органов и судебно-медицинской службы по установлению личности погибших при тяжких преступлениях свидетельствует и тот факт, что 1995 и 1996 гг. из всех зарегистрированных неопознанных трупов личность умерших была установлена только в 39,0 % и 35,0 % соответственно, то есть почти в 2 раза реже, чем по делам об убийствах. В то же время нельзя не отметить большую долю субъективизма специалистов в оценке значения судебно-медицинских данных для установления личности погибшего.

Еще в более демонстративном виде субъективный подход специалистов проявляется при оценке значения судебно-медицинских сведений для установления личности преступника. В целом показатель положительного установления личности преступника с использованием судебно-медицинских данных - 36,6 % - должен вполне устраивать, так

67

как они являются лишь дополнительным источником
информации, основная доля которой добывается следственным
путем. Однако формальное “благополучие” средних
показателей становится сомнительным при составлении соответствующих данных по отдельным районам и этапам экспертного исследования. Так, средние показатели по районам колеблются от 0 % до 72,3 %. Уже одно это свидетельствует о том, что разные эксперты
вкладывают разный смысл в понятие установления личности преступника, по разному видят возможности и значение следственных данных: одни считают значимыми лишь медико-криминалистические
и судебно-биологические (в том числе и генетические) доказательства, другие признают значение самого факта обнаружения судебным медиком на месте происшествия следов, не принадлежащих погибшему, либо следов жертвы на теле и одежде подозреваемого. Низший и даже “нулевой” процент
использования судебно-медицинских материалов при
установлении личности преступника указывает на пассивность и самоустранение экспертов, предпочитающих перекладывать бремя
идентификации личности преступника полностью на органы
дознания и следствия. По представленным материалам в
подавляющем большинстве случаев (более 80 %) при установлении личности преступника использовалась судебно-медицинская
информация, полученная либо на месте происшествия, либо
в ходе вскрытия трупа. Трудно представить соответствие этих
количественных данных реальному положению вещей, поскольку именно на месте происшествия и в морге труднее и реже всего
можно найти достоверные признаки, позволяющие

68

устанавливать личность преступника. По-видимому, в данном случае речь идет о вероятных ориентирующих признаках, а значит о подмене понятия: задача установления личности преступника следствием подменяется задачей определения судебным медиком признаков, на основании которых можно осуществить установление личности на последующих этапах следственной работы. Все это еще раз подт- верждает необходимость методического единообразия и преемс- твенности как при сборе, так и при оценке информации.

При определении травмирующего предмета предлагалось оценивать случаи, где выявлялись признаки группового значения. Исходя из этого травмирующий предмет был установлен в 88,9 % с колебаниями по районам от 86 % до 100 %. Иначе говоря, разброс показателей оказался минимальным. Вместе с тем на разных этапах расследования при установлении свойств травмирующего предмета отмечены существенные колебания. Так, при средних показателях установления свойств травмирующего предмета на месте происшествия в 26,2%, колебания по районам были от 0 % до 53,4 %, во время вскрытия трупа -соответственно 36,4 %, 13,3 % и 77,3 % при медико-криминалистическом исследовании - 24,6 %, 0 %, 73,3 %, при составлении выводов в экспертном заключении - 10,3 %, 0 %, 93,7 %. В целом следует считать весьма малой долю положительно решенных вопросов на этапе осмотра места происшествия (при общем показателе 26,2 %, в отдельных районах немногим более половины - 53,4 %). Между тем, речь идет об определении групповых признаков травмирующего предмета, для установления которых не требуется применения специальных методов.

69

Принципиально такую же оценку можно дать цифровым показателям по этапу вскрытия трупа. Вероятно, здесь проявляется все та же боязнь судебных экспертов своими вероятными
суждениями и предположениями невольно направить следствие по ложному пути ( о чем говорилось выше). Отсюда “логично”
вытекает стремление специалистов, основываясь на результатах наружного осмотра трупа, дать следствию только ту минимально
возможную на месте происшествия информацию,
достоверность которой не вызывает сомнений. То есть вновь на
первый план выступает субъективный фактор взаимоотношений
следователя, оперативного сотрудника и специалиста, степени их уверенности и доверия друг другу. В любом случае, такое
положение следует признать ограничивающим возможности правоохранительных органов по оперативному поиску и изъятию предполагаемого орудия травмы. До некоторой степени это связано с инертностью органов дознания и следствия, представители которых далеко не всегда пользуются своим процессуальным правом присутствия во время проведения экспертизы и, в частности, во время проведения судебно-медицинского исследования трупа при убийствах, когда непосредственно в морге можно получить необходимые устные ответы эксперта о свойствах травмирующего предмета и оперативно начать его целенаправленный поиск. Между тем, в 10,3 % убийств суждения эксперта о свойствах травмирующего предмета находили отражение лишь в выводах уже оформленного заключения, т.е. не раньше, чем через несколько недель после обнаружения трупа, что следует считать недопустимым.

70

Механизм возникновения повреждений устанавливался в среднем в 78,9 % с колебаниями по районам от 73,7 % до 100 %. В большинстве случаев механизм травмы устанавливался на месте происшествия и во время вскрытия трупа (в среднем - 76,9 %, в отдельных районах -100 %) и реже при медико-криминалистическом исследовании - 8,8 % и менее, кроме одного района, где этот показатель был равен 65,6 %. В этом исключительном случае действие эксперта-танатолога можно оценить как неоправданно осторожные, лишающие следствие

целенаправленности при оперативном выявлении
обстоятельств преступления на ранних этапах расследования.

Причина смерти была доказана в 97,8 %. В тех случаях, когда она не была установлена, экспертам доставлялись скелетированные трупы, отдельные части расчлененных трупов либо трупы с выраженными посмертными изменениями и утратой значительного объема мягких тканей и внутренних органов. Причина смерти, как правило, устанавливалась во время вскрытия (77,9 %).В редких случаях для этого требовалась гистологическое исследование. Вместе с тем, имея в виду наиболее часто встречающиеся причины смерти при убийствах (травма тупыми и острыми предметами, огнестрельные повреждения) можно с уверенностью утверждать, что причину смерти на месте происшествия можно было установить гораздо чаще, чем в 11,3 %,как это следует из анализируемых материалов. Уверенность в этом дают примеры отдельных районов, где специалисты смогли установить причину смерти на месте происшествия в 39,3 %, 42,3 % и даже -в 47,8 %.

71

Мотивы совершения преступления определялись с использованием судебно-медицинских данных в 18,3 %, из них в 81,8 % на месте происшествия, что отражает многолетнюю практику в разных российских регионах, так же, как и установление способа сокрытия преступления (16,3 %)с преобладанием частоты решения этой
задачи на месте происшествия (67,8 %). Каких-либо
региональных особенностей используемых преступниками
способов сокрытия преступлений не отмечено. Среди них преобладали : перемещение или вывоз трупов с места преступления ,
расчленение , сожжение, утопление в воде, криминальное захоронение. Раскрываемость умышленных убийств в 1996 г. составляла в среднем по Ленинградской области 70,2 % (с колебаниями этого показателя по отдельным районам от 44,4 % до 100 %), умышленных тяжких телесных повреждений - 80,7 % (от 72,3 % до 100 %).Причем 69,4 % умышленных убийств раскрывались в первые трое суток.

Анализ практики решения судебно-медицинских вопросов на разных этапах расследования убийств позволяет сделать следующие выводы: а)при наличии единых учетных документов их заполнение во многом носит субъективный характер; б) массивы учетного материала в разных ведомствах (МВД и здравоохранение)отличаются как по содержанию , так и по структуре анализируемых показателей; в) сопоставление соответствующих данных по милицейским и судебно- медицинским источникам способно либо формировать несогласованность в практических действиях и методах анализа материала, либо только констатировать положительные моменты взаимодействия ведомств, но

72

не позволяет в полной мере установить причины недостатков; г)требуется разработка и внедрение в практику единых учетных форм и межведомственных баз данных по разным видам преступлений.

Анализ практики участия судебно-медицинских экспертов в раскрытии особо тяжких преступлений показал, что эффективность координации усилий экспертных и правоохранительных структур определяется рядом важных и обязательных положений: 1) обеспечением высокого профессионального уровня и оперативной готовности экспертных и правоохранительных структур к выполнению совместных действий, 2) согласованием действий экспертных и правоохранительных структур на всех этапах дознания и следствия, 3) полноценным и оперативным взаимным информированием, 4) анализом эффективности взаимодействия при расследовании конкретного дела и обобщенным анализом серийных преступлений, с разработкой форм эффективного сотрудничества.

Высокий профессиональный уровень и готовность экспертного учреждения к выполнению обязанностей по взаимодействию должны носить постоянный характер и обеспечиваться реализацией следующего комплекса мер: совершенствование штатно- организационной структуры бюро, подготовка квалифицированных экспертных кадров, оптимизация системы управления службой, разработка и внедрение новых экспертных приемов и методов, в том числе экспресс-диагностики на месте происшествия, контроль качества экспертной деятельности, создание современной материально-технической базы, устойчивое финансово- экономическое обеспечение экспертной деятельности,
включая

73

материальное стимулирование работы по взаимодействию
с правоохранительными органами.

Ведущим является постоянный и систематический анализ сотрудничества с разработкой и определением комплекса мероприятий по оптимизации совместных действий судебно- медицинской службы и правоохранительных органов на всех
этапах оперативно-розыскной работы , дознания , предварительного и судебного следствия .Именно из этого положения вытекают
остальные направления взаимно скоординированных действий:
1) планирование; 2) согласование и осуществление совместных мероприятий при расследовании конфетных происшествий; 3) систематическая оценка эффективности результатов судебно- медицинской экспертизы на всех этапах оперативно- следственной работы и расследования; 4) выявление и устранение взаимных претензий на заседаниях межведомственных комиссий
и совещаний областного и районного уровня; 5) подготовка и направление в вышестоящие органы совместных писем и представлений по вопросам улучшения работы судебно- медицинской службы; 6) создание межведомственных
исследовательских лабораторий (генетических, трасологических,
идентификации личности и др.); 7) повышение профессиональной подготовки работников правоохранительных органов в вопросах судебно-медицинской экспертизы; 8)
совершенствование правовой подготовки судебных медиков.

При несомненной важности каждого из приведенных направлений ос- новным и наиболее емким является комплекс мероприятий по систематизации взаимодействия судебно-медицинской службы
с

74

правоохранительными органами. При этом в качестве обязательного условия необходимо определить перечень конфетных действий обеих сторон на каждом этапе совместной работы. Анализ результатов совместной деятельности позволяет предложить данную работу в виде следующей схемы (рис. 14).

Содержательная часть следственно-оперативных и судебно- медицинских мероприятий, показанная на схеме, представляется следующим образом:

1.При осмотре места происшествия и трупа на месте его обнаружения.

1.1.Обязанности следственно-оперативной группы:

1.1.1. Обеспечение сохранности обстановки на месте

происшествия и вещественных доказательств.

1.1.2.0смотр и последовательное описание состояния трупа с

фиксацией времени, характера трупных явлений и факторов,

определяющих скорость их развития.

1.1.3. Обнаружение и изъятие биологических объектов и вещественных доказательств со следами биологического происхождения. 1.1.4. 1.1.5. Построение первичных версий и плана оперативно-розыскных мероприятий. 1.1.6. 1.2. Обязанности специалиста в области судебной медицины: 1.2.1 .Установление факта и давности смерти. 1.2.2.Обеспечение полноценного осмотра трупа.

75

1.2.3.Помощь следователю в обнаружении и изъятии биологических объектов и вещественных доказательств со следами биологического происхождения.

1.2.4.Предварительное устное суждение о степени тяжести, характере, механизме и давности повреждений, о предполагаемом орудии травмы, наличии негативных обстоятельств.

  1. Проведение судебно-медицинской экспертизы живых лиц.

2.1 .Обязанности следователя(дознавателя):

2.1.1. Своевременное предоставление полноценного постановления о назначении экспертизы 2.1.2. 2.1.3. Своевременное предоставление на экспертизу потерпевшего , подозреваемого, свидетеля и т.д. 2.1.4. 2.1.3.Своевременное предоставление полноценной медицинской и следственной документации (протоколов осмотра места происшествия, протоколов допросов свидетелей, медицинских документов)

2.1.4.Своевременное предоставление вещественных

доказательств. 2.2.0бязанности судебно-медицинского эксперта:

2.2.1.Изучение постановления о назначении экспертизы, уяснение экспертной задачи, составление плана проведения экспертизы 2.2.2. Письменное ходатайство (при необходимости) о предоставлении дополнительных материалов 2.2.3.Своевременное и полноценное проведение судебно- медицинской экспертизы, включая изучение материалов дела,

76

медицинских документов и обследования пострадавшего, подозреваемого, свидетеля и др.

2.2.4. Предварительное устное информирование оперативно- следственной группы о характере и степени тяжести повреждений, признаках изнасилования и т.п. 2.2.5.Составление заключения эксперта. 3. Проведение судебно-медицинской экспертизы трупа. 3.1.Обязанности следователя (дознавателя):

3.1.1. Своевременное предоставление полноценного

постановления о назначении экспертизы

3.1.2.Своевременная доставка трупа и его одежды для экспертного исследования

3.1.3.Предоставление эксперту протокола осмотра места происшествия (при необходимости протокола ДТП, осмотра транспортного средства и т.д.) и других материалов дела 3.1.4. Своевременное предоставление вещественных

доказательств. 3.2. Обязанности судебно-медицинского эксперта:

3.2.1. Изучение постановления о назначении судебно- медицинской

экспертизы, уяснение экспертных задач, составление плана

проведения экспертизы;

3.2.2.Письменное ходатайство (при необходимости) о

предоставлении дополнительных материалов;

3.2.3.Полноценное исследование трупа

77

3.2.4.Направление вещественных доказательств на специальное лабораторное исследование

3.2.5. Предварительное устное информирование о времени и причине смерти, прижизненное™, давности и механизме возникновения повреждений, орудии травмы и т.п. 3.2.6.0ценка
результатов специальных лабораторных исследований

3.2.7.Составление заключения эксперта

3.2.8.Своевременное направление следователю экспертных материалов

3.2.9.Участие в построении версий по делу. 4. Проведение судебно- медицинской экспертизы вещественных доказательств.

4.1. Обязанности следователя (дознавателя):

4.1.1. Своевременное предоставление постановления
о назначении экспертизы.

4.1.2. Своевременное предоставление
вещественных доказательств.

4.1.3. Своевременное предоставление материалов
для сравнительного исследования.

4.1.4. Своевременное предоставление необходимых материалов дела.

4.2. Обязанности эксперта:

4.2.1. Полноценное исследование вещественных доказательств и биологических объектов.

78

4.2.2. Письменное ходатайство о предоставлении дополнительных материалов.

4.2.3. Предварительное устное информирование о результатах экспертных исследований.

4.2.4. Составление заключения эксперта. 4.2.5. 4.2.6. Участие в построении версий. 4.2.7. 5. Другие виды процессуальной межведомственной работы.

5.1. Оценка следователем экспертных заключений:

5.1.1. Присутствие следователя при производстве экспертизы. 5.1.2. 5.1.3. Допрос эксперта. 5.1.4. 5.1.5. Назначение дополнительной экспертизы. 5.1.6. 5.1.7. Назначение повторной экспертизы. 5.1.8.

5.2. Участие эксперта в допросах. 5.3. 5.4. Участие эксперта в следственном эксперименте. 5.5. 5.6. Участие эксперта в экспертном эксперименте. 5.7. 5.5. Участие эксперта в дополнительном или повторном осмотре места происшествия.

5.6. Участие эксперта в осмотре вещественных доказательств.

5.7. Участие эксперта в изъятии образцов для сравнительного исследования. 5.8. 5.9. Проведение совместных межведомственных совещаний по конкретному делу, например, проведение совместного сравнительного экспертно-ситуалогического анализа при серийных преступлениях. 5.10. 5.9. Проведение экспертизы в суде.

79

Комплекс мероприятий по взаимодействию судебно-медицинской службы с правоохранительными органами

  1. Осмотр
    места происшествия

и

трупа на месте его обнаружения.

1.1 Оперативно- следственная группа

1.2 Судебно-меди- цинская служба

1.1.1; 1.1.2; 1.1.3; 1.1.4

1.2.1; 1.2.2; 1.2.3; 1.2.4

  1. Судебно- медицинская экспертиза живых.

2.1 Следователь (дознаватель)

2.2 Судебно-меди- цинская служба

2.1.1; 2.1.2; 2.1.3; 2.1.4

2.2.1; 2.2.2; 2.2.3; 2.2.4

  1. Судебно- медицинская экспертиза трупов.

3.1 Следователь (дознаватель)

3.2 Судебно-меди- цинская служба

3.1.1; 3.1.2; 3.1.3; 3.1.4

3.2.1; 3.2.2; 3.2.3; 3.2.4; 3.2.5; 3.2.6; 3.2.7; 3.2.8; 3.2.9;

  1. Судебно-меди- цинская экспертиза вещественных доказательств.

4.1 Следователь (дознаватель)

4.2 Судебно-меди- цинская служба

4.1.1; 4.1.2; 4.1.3; 4.1.4

4.2.1; 4.2.2; 4.2.3; 4.2.4; 4.2.5

5 Другие виды процессуальной межведомственно й работы.

5.1

5.2

5.3

5.4

5.5

5.6

5.7

5.8

5.9

5.1.1 5.1.2 5.1.3

5.1.4

Рис. 14. Комплекс мероприятий по взаимодействию судебно-медицинской службы с правоохранительными органами

80

Эффективность совместной работы во многом зависит от степени подготовленности работников правоохранительных структур в вопросах судебно-медицинской экспертизы. Нами отработаны и в течение 1985-1996 гг. используются следующие формы таких
мероприятий: тематические занятия с оперативными работниками, следователями и судьями по судебно-медицинской проблематике; тематические занятия с сотрудниками уголовного розыска по
разъяснению экспертных возможностей при расследовании различных категорий убийств и других тяжких преступлений;
индивидуальная подготовка молодых дознавателей, следователей и судей по вопросам судебно-медицинской экспертизы;
подготовка для правоохранительных органов памяток и информационных писем по различным сторонам взаимодействия с экспертной службой; проведение совместных научно- практических конференций и семинаров. Большое значение в
улучшении взаимодействия имеют аналитические разработки судебно-медицинских материалов для правоохранительных органов: ежеквартальные судебно-медицинские сводки для прокуратуры по убийствам, тяжким телесным повреждениям, половым преступлениям, а также - по невостребованной судебно-медицинской документации;
анализ ошибок судебно-медицинских экспертов, анализ ошибок при изъятии и направлении следователями и дознавателями
вещественных доказательств для экспертного исследования,
выборочные аналитические судебно-медицинские разработки
убийств, отравлений, самоубийств, механической травмы и др.

81

Анализ показателей оценки качества и своевременности экспертных исследований при раскрытии и расследовании убийств является одним из необходимых действий для дальнейшего совершенствования содержания и форм взаимодействия правоохранительных органов и судебно-медицинской службы.

Эффективность этой работы может быть оценена следствием и судом по объективным показателям судебно-медицинской работы : по участию судебно-медицинского эксперта в осмотре мест происшествия, по обеспеченности эксперта специальными лабораторными исследованиями, по срокам выполнения экспертиз, по проценту ошибочных судебно-медицинских первичных заключений, выявленных при проведении повторных комиссионных экспертиз, по соотношению числа первичных и повторных комиссионных экспертиз.

В таблице 6 приведены количественные показатели, отражающие эффективность судебно-медицинской экспертизы в расследовании убийств по Ленинградской области за период 1992-1996 гг.

Одним из важных этапов расследования убийств является первичный осмотр места происшествия. Показатели участия судебных медиков в этой работе значительно улучшились: если в 1992-1993 гг. участие эксперта в данном следственном действии не достигало 50 %, то к 1995 г. вплотную приблизилось к двум третям.

Важной организационной мерой было решение о проведении судеб- но-медицинских экспертиз в случаях убийств (в первую очередь, совершенных в условиях неочевидности) комиссионным порядком, в том числе первично-комиссионным .Эта мера позволила
кооперировать усилия

82

нескольких (как правило, опытных) экспертов на самых начальных этапах расследования, тем самым обеспечить более квалифицированное и более оперативное выполнение экспертизы. Число таких экспертиз в течение 1992-1996 гг. неуклонно росло, в то время как число повторных экспертиз сокращалось. О возрастающем качестве первичных экспертиз (в том числе и за счет первично- комиссионных) говорит снижение доли повторных экспертиз, изменивших выводы предыдущих экспертных исследований.

В числе других, примененные меры материального стимулирования привели к сокращению сроков экспертизы, что играет немаловажную роль в расследовании тяжких преступлений доля экспертиз, выполненных в пределах месячного срока, имеет тенденцию к росту, а завершенных в более, чем 2-х месячный срок - к снижению.

Важными “внешними” оценочными показателями являются сведения, получаемые от правоохранительных органов :с 0,7 до 0,48 % снизилось число уголовных дел, потребовавших продления следствия из-за недостатков и больших сроков проведения судебно-медицинских экспертиз ;с 4,3 до 8,4 % увеличилась доля уголовных дел об убийствах, при расследовании которых судебно-медицинская экспертиза, по мнению судов и прокуратур, сыграла решающую роль .Эти показатели приобретают особо важное значение, если число убийств в тот же период существенно возросло, а доля дел, возвращенных судами на доследование, и доля раскрытых убийств сохранилась на прежнем уровне.

83

Приведем результаты успешного взаимодействия

правоохранительных органов и судебно-медицинской службы, предпринятого в порядке научно-практического эксперимента на территории Ленинградской области.

Таблица 6

Показатели, характеризующие судебнонмедицинскую работу по расследованию убийств в Ленинградской области в 1992-1996 гг.

Показатели, характеризующие экспертную работу (в % от числа убийств) ГОДЫ

1992 1993 1994 1995 1996 Абсолютное число убийств 521 828 823 767 613 Участие СМЭ в осмотре мест происшествий 49 47 53 65 71,4 Первичные комиссионные экспертизы 1,2 1,4 1,8 2,7 2,7 Повторные комиссионные экспертизы 4,4 2,9 3,9 3,8 3,7 Изменение выводов первичной экспертизы 2,2 1,0 1,0 0,8 0,75 Химические исследования 89 89 88 86 87 Биологические исследования 3 4 2 3 4 Мед и ко-крими нал истические исследования ?60 53 52 46 53 Биологические исследования 73 75 78 85 86 Гистологические исследования 99 99 99 96 96 Срок исполнения СМЭ до 1 мес. * * 70 73 65 Срок исполнения СМЭ до 1,5-2 мес. * * 23 23 33,5 Срок исполнения СМЭ более 2 мес. * * 8 1 1,5 Продление сроков следствия из-за недостатков СМЭ 0,7 0,66 0,64 0,48 0,5 Возвращение судами дел для дополнительного расследования из- за недостатков СМЭ ** 0,012 0 0,013 0,01 Раскрываемость убийств ** 69,3 68,8 69,5 70,2 Решающая роль СМЭ в раскрытии убийства ** 4,3 6,9 8,4 8,5

84

Целью эксперимента было изучение возможности использования материалов судебно-медицинской экспертизы при раскрытии и расследовании серийных убийств, совершенных по сексуальным мотивам. Поводом послужило то, что количество убийств, совершенных в нашем регионе по сексуальным мотивам, в том числе и серийных, оказалось стабильным и не зависящим от меняющейся социально-экономической обстановки.

За изученный период имели место 37 случаев такого рода убийств. Проанализированы первичные заключения судебно-медицинских экс- пертов по исследованию трупов, результаты лабораторных исследова- ний, повторные комиссионные судебно-медицинские экспертизы, а также материалы уголовных дел. При изучении прежде всего обращалось внимание на обстоятельства совершения преступления : место и способ сокрытия трупа; механизм и последовательность образования повреждений, в том числе послуживших причиной смерти; наличие повреждений, носивших характер садизма и пр. Учитывался способ снятия и повреждения одежды жертвы.

Изученные уголовные дела условно были сведены в три группы.

Первая группа дел отличалась тем, что решение об отнесении нес- кольких убийств к одной серии делалось, в основном, на основании следственных данных. В этой группе объединяющие признаки носили единичный характер. В ходе расследования 4 уголовных дел на серийный характер убийств указывало совершение убийств в близко расположенных местах (пригородный лесопарк - 5 трупов, автодром - 3 трупа, окраина районного центра- 4 трупа). В одной серии расчлененные

85

части 3 трупов были привезены на территорию железнодорожной станции. 4 случая убийств, совершенных во взаимно удаленных друг от друга местах, были отнесены к одной серии преимущественно по оперативно-следственным данным. Закрепление версий базировалось на допросах и признании преступника. Однако ограниченность числа объединяющих признаков послужила основанием к тому, что в завершающей стадии органы следствия или суд посчитали их недостаточными для объединения нескольких убийств в одну серию.

Вторая группа уголовных дел отличалась тем, что в число признаков, объединяющих серию, дополнительно были включены результаты судебно-медицинских экспертиз. В этой группе объектами сексуального посягательства являлись либо только девочки 11-15 лет - одна серия; либо молодые женщины и девушки - две серии. В двух сериях, наряду с девочками и молодыми женщинами, жертвами оказались мальчики. Временной интервал между совершенными убийствами в разных сериях колебался и составлял от нескольких месяцев до года. Способами убийства были : комбинированная колото-резаная и тупая травма - 2 серии; удавление руками в сочетании с тупой травмой - 1 серия; в одной из серий в 4 случаях смерть последовала от колото-резаных повреждений, в одном - от утопления в воде. В одной серии причина смерти погибших оказалась неустановленной из-за гнилостных изменений расчлененных частей трупа. В 4 сериях выявлялся преобладающий способ сокрытия трупов: расчленение - 1 серия; забрасывание камнями -1 серия; прикапывание -1 серия. Вместе с тем в указанных сериях отмечался и другой способ сокрытия (утопление) .В

86

одной из серий в пригороде районного центра была предпринята попытка сожжения трупа.

Опыт укрепления доказательственной базы оказался более положи- тельным. Судебно-медицинские эксперты осуществляли взаимодействие со следователями преимущественно на этапе предварительного следствия. По их мнению, в успешном расследовании дел и изобличении преступников важную роль сыграли данные судебно-медицинского исследования, касающиеся определения времени наступления смерти и механизма травмы, которые были использованы для реконструкции обстоятельств происшествия. Большое значение имели также результаты лабораторных исследований: обнаружение крови на одежде преступника, идентификация колюще-режущего орудия, идентификация зубов преступника по укушенной ране на теле жертв. Решающую роль в раскрытии серийного убийства 5 девочек сыграл положительный результат генетического исследования спермы.

Однако при анализе этого, несомненно положительного опыта выяс- нилось, что получение судебно-медицинских сведений на более ранних этапах оперативно-розыскной работы способствовало бы более быстрому раскрытию преступлений. Поэтому было принято решение о включении судебно-медицинских экспертов в состав следственно-оперативных групп криминальной милиции. Эта, третья группа уголовных дел отличалась более ранним раскрытием преступлений и более надежной доказательственной базой. Таким образом, было обеспечено взаимодействие судебно-медицинских экспертов с работниками криминальной милиции и следователями
прокуратуры в составе

87

следственно-оперативной бригады на протяжении всего срока расс- ледования. В результате удалось объединить в одну серию убийства 4 женщин, совершенных по сексуальным мотивам, трупы которых были обнаружены на расстоянии многих десятков километров друг от друга. Это удалось сделать благодаря совпадению целого ряда сходных признаков, полученных оперативным и следственным путями и с помощью судебно-медицинских специалистов:

  • убийства происходили в один будний день недели и примерно в од- но время суток;
  • места убийств располагались в лесных массивах вблизи больших дорог, в пределах 1 часа езды на электропоезде от города;
  • отмечалось сходство в механизме и последовательности причинения повреждений (тупая травма головы с последующим волочением жертвы, изнасилованием и добивание ножом);

  • в качестве тупых орудий использовались случайные, оказавшиеся под рукой предметы (камень, лопата),в одном случае повреждение было причинено кулаком;
  • одежда снималась с жертвы путем разрезания и разбрасывалась на месте происшествия;
  • на теле жертв отсутствовали повреждения, причиненные с “чувс- твенными целями”;
  • сокрытие трупов происходило примерно однотипным способом: засыпание ветвями - 3 случая, засыпание снегом -1 случай;

  • у жертв похищались документы и ценные вещи;
  • во влагалище жертв была обнаружена одногруппная сперма.

88

Изложенные данные были использованы для доказательства убийства 4 женщин одним преступником. Наряду с этим, имеется значительная группа нераскрытых сексуальных убийств, которые не укладываясь в картину серийных для нашего региона, вполне могут являться частью серии убийств, совершенных на других территориях России или сопредельных стран.

Поэтому для выявления серийности преступлений представляется

необходимым создание единой межведомственной
компьютерной

системы учета убийств с особым акцентом на убийства, совершенные по

сексуальным мотивам. В банк данных, наряду со
следственными

материалами , следует вносить данные, касающиеся места обнаружения

трупа, способа его сокрытия (закапывание, прикрытие,
сожжение,

расчленение, растворение в химических жидкостях, заливка в бетон,

утопление, скармливание животным и др.); сведения о способе и

последовательности причинения повреждений, об
особенностях

повреждений половых органов; повреждений, указывающих на способ и

объем расчленения; характеристики повреждений, причиненных
с

“чувственными целями”, с целью обезображивания, а также

повреждений, наблюдающихся при пытках, садизме;
данные

“генетических паспортов” отдельных биологических объектов, изъятых с

мест нераскрытых преступлений и из трупов. Создание единой

межведомственной системы учета серийных убийств должно носить

интернациональный характер с привлечением Интерпола и

международных судебно-медицинских ассоциаций. Создание единого

банка данных позволит следственно-оперативным группам на самых

89

ранних этапах производить сравнительный анализ основных параметров расследуемых убийств с соответствующими сведениями, имеющимися в банке данных.

Коснувшись вопроса о серийных преступлениях, мы столкнулись с тем обстоятельством, что само понятие серийных преступлений не имеет единого и достаточно четкого определения.

За рубежом основное внимание уделяется криминологическим, криминалистическим и судебно-психиатрическим аспектам, а также психологии и патопсихологии личности преступника. Из отечественных работ только в трех статьях освещается судебно- медицинский подход к затронутой теме (Гедыгушев И.А..1996; Заславский Г.И., 1996; Путинцев А.В.,Китаев Н.Н.,1996).В основном в них приводятся результаты отдельных экспертиз по конкретным преступлениям и делается попытка выделить некоторые экспертные критерии, объединяющие ряд преступлений в одну серию. В последней работе обсуждается возможность использования экспертных выводов при обосновании приговора суда по “серийным убийствам”. Мало что добавляет к сказанному монографическая работа Антонян Ю.М. и др.(1997) о серийных сексуальных убийствах.

Зарубежные специалисты под “серийными” обычно понимают преступления, совершенные последовательно, как правило, одним человеком, преступления, которые объединяются общими мотивами и целями деликта и некоторыми сходными особенностями личности преступников и их жертв (например, устойчивое стремление преступника к контролю и психологическому подавлению
другого человека,

90

деструктивная враждебность, подсознательное чувство ненависти). Такое понимание и определение “серийных” преступлений имеет лишь психолого-психиатрический акцент и лишено правовой и судебно-медицинской ориентации, поскольку ограничивается только мотивационным и личностно-характеристическими критериями. Несомненно, что одним из ведущих признаков, позволяющих следователю объединить преступления в единую группу, является совпадающий способ совершения преступления, для определения которого, в случае преступлений против жизни и здоровья человека, требуются объективные факты, устанавливаемые (в числе других) и судебно-медицинской экспертизой. Возможности и пределы компетенции судебно-медицинского эксперта в решении этого вопроса точно не определены.

Одни специалисты, строго следуя букве и духу закона , категорически исключают право эксперта на суждение о способе совершения преступления. С ними нельзя не согласиться, тем более, что в некоторых регламентирующих документах ( например, в «Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью») имеется прямое запрещение определять экспертным путем не только способ совершения преступления, но и некоторые способы причинения повреждений, например, носящих характер мучений и истязаний. Другие специалисты, понимая значение судебно-медицинских данных в решении следствием вопроса о роде насильственной смерти и , следовательно, о способе совершения преступления, допускают возможность высказаться по этим вопросам в «Заключении эксперта». Принимая во внимание мнение и

91

аргументы обеих сторон, можно придти к выводу, что дискутирующие специалисты, касаясь одной проблемы, целей и способов ее решения, акцентируют внимание на ее разных аспектах: с одной стороны, это - компетенция эксперта и ограничение ее рамок в официальных процессуальных документах (в первую очередь, в «Заключении эксперта»), с другой стороны, это - стремление обратить внимание следователя на те медицинские данные, которые имеют существенное значение для раскрытия и расследования преступлений. Это - вполне обоснованное стремление. Его рекомендуют излагать в тексте процессуального документа по той причине , что закон допускает изложение мнения эксперта в единственной процессуальной форме - в виде экспертного заключения.

Очевидно, что в приведенной форме обе позиции непримиримы. Но если суждения первой стороны абсолютно неоспоримы, то некоторые коррективы, внесенные в позицию второй стороны, могут стать основой для выработки единой точки зрения: исключив в «Заключении эксперта» прямые указания на род насильственной смерти, мотивы и способ совершения преступления, в нем должны быть максимально полно и объективно изложены все выявленные медицинские факты с их научнообоснованной медицинской интерпретацией и оценкой в пределах компетенции эксперта. В этом случае следователь может получить необходимые фактические данные для установления объективной стороны преступления, объекта и субъекта преступления, а в некоторых случаях и субъективной стороны преступления. Принципиальная позиция
заключается в том, что оценку собранных доказательств

92

осуществляет именно следователь, что является по закону именно и только его прерогативой.

Как известно, УК РФ не содержит такого квалифицирующего признака преступления, как серийность. Применительно к оценке нескольких убийств УК в статье 105 предусматривает ответственность за убийство двух и более лиц (п. «а» ч,2), неоднократное убийство (п. «н» ч.2), а также повторное убийство, например, с целью скрыть ранее совершенное преступление (п. «к» ч.2). Если для юридической квалификации перечисленных преступлений роль судебного медика ограничена (например, необходимостью решения вопроса о времени наступления смерти для разграничения двойного убийства от неоднократного), то в делах о серийных преступлениях судебно- медицинская экспертиза приобретает особое значение, поскольку именно специалисты - судебные медики дают в руки следователю объективные признаки, позволяющие судить о сходстве или различии способа совершения преступления.

В ряде случаев юристы расширенно понимают компетенцию судебно- медицинского эксперта, рекомендуя, в частности, при расследовании убийств, совершенных организованными вооруженными группами, ставить на разрешение эксперта вопросы о «способе причинения телесных повреждений, … способе сокрытия трупа», о «механизме убийств» и др. (Дворкин А.И. и соавт., 1995). На наш взгляд, установление способа совершения преступления нередко вообще выходит за пределы судебно-медицинских возможностей, требуя дополнительных аргументов. С другой стороны, очевидно, что надежная

93

доказательственная база по уголовным делам (и, в особенности, о серийных преступлениях) без участия судебного медика сформирована быть не может. Ни в коем случае не сводя установление способа к судебно-медицинским действиям, мы , тем не менее, считаем, что фактические данные, устанавливаемые судебно- медицинской экспертизой, являются важным, а иногда, и в частности, по делам о серии преступлений, решающим источником доказательств сходства или различия способа совершения преступления.

Следует учитывать, что серийные преступления против личности не однородны по юридическому составу. Среди них можно выделить преступления, совершенные:

1) преступниками-одиночками, часто одержимыми болезненным односторонним пристрастием, влечением к чему-либо - маньяками либо людьми с жесткими религиозными убеждениями, нетерпимыми к иным проявлениям религиозного чувства ( в этом случае преступления обычно имеют сексуально-садистскую или культовую, религиозно- ритуальную нап равленность); 2) 3) устойчивыми организованными преступными группами (чаще с корыстными целями); 4) 3) преступниками-наемниками (заказные убийства);

4) совершенные в сфере определенной профессиональной деятельности (например, связанные с проблемой эвтаназии).

Несмотря на разнообразие субъектов, все эти преступления нередко отличает тщательная подготовка, в том числе планирование способа убийства, выбор орудий, а также планирование всего того, что принято

94

обозначать понятием механизма травмы. С одной стороны, это затрудняет раскрытие и расследование преступлений, осложняет сбор доказательств, а с другой стороны, при совершении серии преступлений, дает возможность следователю установить сходные черты или различия, построить модель преступника (преступников).

Судя по психологической и судебно-психиатрической оценке,

отличительной особенностью первой фуппы является ведущая роль как

в мотивации, так и в выборе способа совершения
преступлений

психологических, психофизиологических и
психопатологических

характеристик личности преступника, особенностей
отправления

религиозного культа или другого культового обряда. При совершении

преступлений организованными фуппами на особенности
личности

преступников накладывает отпечаток психология малой ( в данном

случае, преступной ) фуппы, характер и направленность устойчивых

межличностных связей и отношений между членами фуппы. В двух

последних группах серийных преступлений большое значение

приобретают профессиональные навыки и знания преступника. Во всех

случая важнейшее значение приобретает реализация

психофизиологической установки, которая понимается как тенденция к

определенной упорядоченной форме действий и поведения в целом в

конкретной заданной ситуации (динамический стереотип действий

преступника).

Понятие серийности, применительно к преступлениям против личности, не может рассматриваться изолированно с позиции права, криминалистики, судебной медицины или какой-либо другой
науки.

95

Поэтому под серийными мы понимаем преступления, характеризующиеся общностью цели, мотива и способа их совершения, которые отражают динамический стереотип действий преступника (психофизиологическую установку), определяющийся особенностями его личности (психическим состоянием, психологическим типом, профессиональными навыками, уровнем общих и специальных знаний и др. ), а в случае действия группы - и характером связей и отношений между ее членами.

Задача эксперта - судебного медика, разумеется, заключается не в отнесении преступления к определенной серии, не в установлении психологических особенностей личности преступника, характера связей между членами преступной группы, а в выявлении в объектах экспертизы прежде всего объективных, общих, сходных признаков или различий. Такая возможность существует , поскольку существуют закономерности отражения в объектах экспертизы динамического стереотипа травмообразующих и иных действий преступника, имеются факторы, определяющие устойчивость и изменчивость динамического стереотипа и его отражения в объектах экспертизы и , наконец, судебно-медицинские эксперты располагают объективными критериями, анализ которых позволяет установить признаки сходства и различия преступлений, а также дать сравнительную информативность этих критериев.

Анализ следственных данных и результатов экспертных исследований позволяет считать значимыми для
укрепления

96

доказательственной базы по делам о серийных преступлениях следующие критерии:

причина и время наступления смерти;

избирательная локализация повреждений;

закономерности механизма образования и последовательности причинения повреждений;

количественные и качественные морфологические признаки повреждений;

временный промежуток нанесения повреждений (ограниченный, пролонгированный или прерванный );

повреждения, которые косвенно могут свидетельствовать о цели действий преступника ( приведение жертвы в бессознательное или беспомощное состояние; сексуально-садистская, корыстная, ритуально-культовая или иная направленность; с целью сокрытия особых примет или уничтожения признаков личности; для изъятия органов или тканей и

др.);

повреждения, указывающие на направленность действий жертвы, условия и обстоятельства ее содержания (признаки борьбы и самообороны, наличие и характер содержимого желудка и кишечника и

ДР-);

признаки определенных бытовых или профессиональных навыков и знаний в действиях преступника;

использование преступником одних, аналогичных или различных орудий, оружия, подручных средств; наличие или отсутствие

97

совпадающих групповых или индивидуальных признаков травмирующих орудий;

способ снятия и повреждения одежды жертвы;

признаки сокрытия трупа, орудий и иных следов преступления;

имитация ложной причины или обстоятельств наступления смерти;

данные «генетического и физико-химического паспорта» биологических объектов, изъятых с места преступления или из трупа.

Следует также учитывать, что способ совершения преступления определяется рядом субъективных факторов, в частности, особенностями личности преступника и жертвы, а также объективными условиями совершения преступления.

Любой из перечисленных критериев, в особенности те из них, которые не несут какой-либо информации, взятые изолированно сами по себе
не могут служить основанием для объединения нескольких

«

преступлений в серию. Каждый признак, безусловно, должен учитываться в общей ситуационной оценке случая. Причем, только анализ совокупности всех критериев придает им доказательный характер. Только такой комплексный подход может гарантировать исчерпывающее экспертное обеспечение процесса раскрытия и расследования преступлений и последующего судебного разбирательства, особенно в условиях, когда уголовный процесс приобретает состязательный характер.

Всю совокупность приведенных критериев, как имеющую самостоятельное доказательное значение для следствия, можно

98

обозначить как «судебно-медицинская характеристика повреждений и обстоятельств совершения преступления
против личности»,

которая может рассматриваться в качестве базовой информационной

модели конфетного серийного преступления.

Касаясь организационных аспектов экспертизы по делам о серийных преступлениях, следует рекомендовать:

проведение подобных исследований силами отдела сложных экспертиз в комиссионном порядке с этапа первичного вскрытия трупа (освидетельствования потерпевшего) или выполнения их наиболее подготовленными квалифицированными специалистами;

включение судебно-медицинского эксперта в состав специализированных следственно-оперативных групп;

привлечение эксперта к участию в следственных действиях, включая повторный осмотр места происшествия, следственный эксперимент;

обязательное изучение экспертом всех материалов уголовного дела;

организацию оперативного взаимообмена информацией о ходе расследования и проведения экспертизы.

В этой связи было бы целесообразно закрепить данные положения в регламентирующих ведомственных документах, определив требования к специализации проводящих их экспертов, уровню их квалификации , содержанию и методике их специальных исследований.

Другим направлением, где требуется наиболее эффективное взаимодействие правоохранительных органов и судебно- медицинской

99

службы, являются случаи расследования техногенных катастроф с большим числом жертв, среди которых могут быть скрытые убийства. Помимо традиционных сложностей при расследовании и многообъектности экспертных исследований подобные случаи изначально протекают под контролем, а иногда и, к сожалению, при прямом вмешательстве местных и региональных политиков, руководителей исполнительной власти. Последнее обстоятельство настоятельно требует особо четкого взаимодействия

правоохранительных и экспертных структур. Опыт участия в расследовании нескольких техногенных катастроф, связанных с взрывами в жилых домах, сопровождавшихся большим числом жертв, определил следующую этапность совместных действий:

1 этап: подготовительный (начинается с момента получения сообщения о катастрофе). На данном этапе у местных правоохранительных органов и районных судебно-медицинских экспертов детализируются сведения о месте катастрофы, предполагаемом числе жертв, возможности развернуть работу бригады в местных условиях:

руководство судебно-медицинского учреждения проводит координационное совещание с выделением ответственного руководителя от администрации бюро, на которого возлагаются задачи по сбору оперативной информации о событии, формированию и экипировке оперативной экспертной бригады;

руководителем бригады формируется ее состав, который должен включать в себя квалифицированных экспертов общего
профиля,

100

имеющих опыт работы в оперативной обстановке, экспертов медико- криминалистического отдела, владеющих методиками экспертизы взрывной травмы и идентификации личности, средний и младший медицинский персонал;

одновременно осуществляется материально-техническое обеспечение оперативной экспертной группы, включающее в себя: обеспечение секционными наборами, фото- и видеоаппаратурой, спецодеждой, канцелярскими принадлежностями, упаковочным и маркировочным материалами, а также автотранспортом;

руководитель бригады осуществляет постоянную оперативную связь с руководством правоохранительных органов и следственной бригадой на месте происшествия; организует работу районных судебно- медицинских экспертов по подготовке помещений к приему трупов и созданию условий для их хранения;

одновременно органы расследования ставятся в известность о необходимости экстренного получения информации о предполагаемых личностях погибших, включая паспортные данные, медицинские документы, планы предполагаемого размещения людей в здании до момента катастрофы;

районные органы администрации ставятся в известность о выезде в район места происшествия оперативной экспертной группы и необходимости принятия мер по ее размещению и создания бытовых условий для отдыха и аналитической работы.

1 этап заканчивается моментом прибытия группы к месту происшествия.

101

2 этап - участие группы в осмотре места происшествия. На данном этапе группа, совместно с другими специалистами, оценивает степень разрушения постройки и предполагаемое расположение жертв. Учитывая, что первоочередной задачей является спасение оставшихся в живых и ход осмотра места происшествия не должен препятствовать работе спасателей и медиков клинического профиля. В то же время извлеченные из-под завалов трупы должны быть осмотрены на предмет определения характера повреждений и давности наступления смерти. При этом нельзя забывать о том, что техногенные катастрофы могут быть использованы для сокрытия следов преступлений против личности:

руководитель группы совместно с руководителем следственной бригады распределяет экспертов по зоне происшествия, прикрепляя их к конкретному следственному работнику;

эксперты медико-криминалистического отдела получают документы, необходимые для идентификации личности, оценивают их пригодность и запрашивают недостающие сведения;

обнаруженные трупы и части их маркируются, тщательно и раздельно упаковываются в специальные мешки;

доставка трупов к месту их исследования и потерпевших, не подлежащих госпитализации, к месту их освидетельствования;

производство фото- и видеосъемки.

2 этап заканчивается моментом обнаружения
последнего пострадавшего.

3 этап - исследование трупов. На данном этапе осуществляется опознание трупов, исследование их с забором необходимого материала

102

для дальнейших лабораторных исследований. Руководитель осуществляет расстановку персонала, распределяет объекты исследования, обобщает и экстренно сообщает следственным органам полученные результаты:

эксперт медико-криминалистического отдела осуществляет наружный осмотр всех поступивших трупов и их частей на предмет выявления идентифицирующих признаков, сравнивает полученную информацию с представленными документами и совместно с оперативным работником представляет трупы на опознание;

эксперты-танатологи производят полное судебно-медицинское исследование трупов, обращая внимание на наличие повреждений, не характерных для травм, получаемых в условиях взрывов с последующим разрушением зданий;

при исследовании частей трупов производится забор материала для идентификационных целей (определение половой, возрастной, групповой принадлежности и генетических исследований ).

Данный этап заканчивается рабочим совещанием с представителями правоохранительных органов для обобщения материалов, подведения предварительных итогов и выработки плана дальнейших мероприятий.

4 этап включает в себя проведение дополнительных исследований, оформление экспертных заключений с обсуждением их выводов на экспертной комиссии. Результаты исследований руководителем экспертной бригады доводятся до сведения правоохранительных органов.

103

5 этап - проведение комплексной судебно-медицинской ситуалогической экспертизы с участием экспертов иного профиля (химики, криминалисты, взрывотехники, строители и др.), желательно в присутствии представителя следственного аппарата, который знакомит участников со всеми собранными по делу материалами.

6 этап - оценка следователем всех собранных по делу доказательств.

В заключение необходимо привести несколько базовых положений, реализация совокупности которых способна обеспечить эффективное взаимодействие правоохранительных органов и судебно-медицинской службы:

1) строгое соблюдение уголовно- процессуального законодательства и ведомственных нормативных актов как на этапах назначения и проведения экспертизы , так и при использовании ее результатов в определении доказательственной базы по уголовному делу; 2) 3) достаточный профессиональный уровень экспертов и сотрудников правоохранительных органов; 4) 5) высокая оперативная готовность взаимодействующих структур к совместной работе; 6) 7) согласование действий на всех этапах раскрытия и расследования преступления; 8) 9) полноценное и оперативное взаимное информирование по вопросам расследования и проведения экспертизы; 10)

104

6) оценка качества и своевременности выполнения экспертиз, анализ результатов и эффективность взаимодействия при расследовании конкретного дела; 7) 8) плановая разработка, обобщение и анализ следственной и экспертной практики с разработкой новых форм эффективного сотрудничества. 9)

105

Глава III.

Ошибки, возникающие при взаимодействии

правоохранительных органов и судебно-медицинских

учреждений в процессе расследования убийств, и

пути их устранения

Одним из препятствий на пути эффективного взаимодействия

правоохранительных органов и судебно-медицинской службы являются ошибки при назначении и проведении судебно- медицинских экспертиз. При этом ошибки допускают обе взаимодействующие стороны.

С целью выявления разновидностей ошибок и определения их причин были проанализированы материалы 3639 судебно- медицинских экспертиз по уголовным делам об убийствах и тяжких телесных повреждениях, закончившихся смертью пострадавшего. Материалы за 1993 - 1997 гг. были получены в Ленинградском областном бюро судебно-медицинской экспертизы. По годам материал распределился следующим образом.

1993 828 1994 823 1995 787 1996 613 1997 588 При изучении всего массива материала установлено, что ошибки имеют тенденцию к повторению. Поэтому для детального изучения был выбран каждый десятый случай из сплошного учета всех экспертиз за 5 лет. Материалы включали в себя следующие документы: постановление о назначении экспертизы, копию заключения эксперта (экспертов), копии всех выполнявшихся лабораторных исследований, копии протоколов

106

следственных действий. Во всех случаях речь шла о судебно- медицинской экспертизе трупов.

При всем разнообразии ошибок их можно было свести в две большие группы:

а) ошибки при назначении и процессуальном обеспечении экспертиз;

б) ошибки при проведении судебно-медицинских экспертиз,
при проведении следственных действий с участием эксперта.

Это деление во многом условно, поскольку причины ошибок в первой группе хотя в основном и связаны с действиями представителей правоохранительных органов, но в ряде случаев происходят по вине экспертов. Во втором случае наблюдается обратная картина.

§1. Ошибки при назначении и процессуальном обеспечении экспертиз

Форма первичного поручения для эксперта, служащего основанием к проведению судебно-медицинского исследования трупа, была разной. Только 73,3% случаев первичное поручение представляло собой постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы. В 22,4% это было отношение прокуратуры или органа дознания, в 3,0% - направление, подписанное участковым уполномоченным. В 1,0% первичным было направление главного врача больницы (или его заместителя по медицинской части), где умер пострадавший.

Далеко не во всех случаях, когда эксперт получал постановление, этот процессуальный документ отвечал всем требованиям. Даже вводная часть документа не отличалась необходимым единообразием:

107

не всегда указывался номер уголовного дела, в отношении кого и по каким статьям УК было возбуждено.

Констатирующая часть постановления в большинстве случаев отличалась неоправданной лаконичностью: не указывались не только время, место и обстоятельства совершения преступления (они могли быть и неизвестны к моменту вынесения постановления), но и время, место и обстоятельства обнаружения трупа. В констатирующей части, как правило, не было никаких сведений о возможных версиях, что лишало эксперта возможности помочь следователю в решении вопроса об исключении или допущении совершения преступления в конкретно проверяемой ситуации. Ни в одном постановлении следователь не сообщал о других преступлениях, сходных с расследуемым по обстоятельствам, условиям, способу и месту совершения, по особенностям личности пострадавших. Отсутствие такой информации не создавало условий для поиска экспертных критериев серийных преступлений.

При оценке качества постановляющей части постановления бросалось в глаза чрезвычайное разнообразие принципиальных подходов к формулировке вопросов (задания эксперту). К крайним вариантам можно отнести излишне пространный перечень вопросов, при сопоставлении которого с рекомендациями справочников (как правило, изданий 20-30-летней давности) обнаруживается полное совпадение, не учитывающее особенностей обстоятельств конкретного расследуемого происшествия. Другая крайность - это ограничение (или подмена) вопросов двумя

108

традиционными фразами: «Каков характер повреждений?»; «От чего наступила смерть?».

К числу недостатков постановления следует отнести и отсутствие перечисления материалов, представленных для экспертного исследования. Это в первую очередь касается образцов для сравнительного исследования, медицинских документов, которые должны быть изъяты следователем с соблюдением процессуальных норм.

Вполне естественно, что поручения, направляемые эксперту в иных формах, в полной мере содержат все указанные недостатки. Из письменных поручений не всегда ясно, кто поручает эксперту проведение исследования, поскольку имя и фамилия в документе не указываются, должность указывается в виде неопределенной аббревиатуры («о/у», «у/у», «ин.»), а подпись неразборчива. Во многих случаях обстоятельства происшествия не излагаются или ограничиваются крайне короткими фразами, нередко состоящими из 2-3 слов («найден на дороге», «был избит», «обнаружен мертвым в квартире» и т.п.), задание эксперту наиболее часто формулируется как «для определения характера повреждений и причины смерти».

В еще более сложном положении оказывается судебно-медицинский эксперт, если труп поступает из больницы с таким направлением руководства этого стационара, как: «Направляется на судебно- медицинское вскрытие». Несмотря на то, что в таких случаях руководство больницы сообщает правоохранительным органам о происшедшей в больнице насильственной смерти, последние
«не

109

торопятся» с вынесением постановления и официальной формулировкой задания эксперту.

В этой связи представляется интересным анализ сроков поступления эксперту постановлений о назначении судебно-медицинской экспертизы.

В день вскрытия трупа (в разные годы в период с 1993 по 1997 гг.) эксперт получал постановления в 10,5-14,7% случаях, на 2-Зи день - в 9,0-12,3%, на 4-7й дни - в 58,1-65,9%, во вторую неделю - в 4,1-4,9%, позднее 2х недель - в 3,3-4,2%.

Приведенные количественные показатели наглядно показывают, что сроки поступления эксперту постановлений в подавляющем большинстве случаев следует оценить как неоправданно поздние.

Нет необходимости обосновывать характер того ущерба, который наносят экспертизам, раскрытию и доказательству преступления неполноценные и несвоевременно поступающие эксперту постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы. Главный недостаток заключается в том, что эксперт в таких случаях оказывается лишенным возможности вести целенаправленное исследование для подтверждения или исключения тех или иных оперативных и следственных версий.

Правоохранительные органы, определяющие задание эксперту в случаях убийств или подозрении на убийство, должны вместе с постановлением или иным письменным поручением направлять по возможности полно материалы дела, собранные в ходе проведения первоначальных следственных действий. Речь идет, в первую очередь, о предоставлении протокола осмотра места происшествия, масштабной схемы места происшествия с изображением не только местоположения

no

трупа, но и локализации и характера следов крови, о расположении следов от действия поражающих снарядов (пуль, картечи, дроби и др.) и т.п. в тех случаях, когда убийство скрывается под несчастный случай на транспорте, эксперт должен быть обеспечен схемой дорожно- транспортного происшествия, протоколом осмотра транспортного средства и др.

Иногда само вскрытие трупа служит источником информации для построения версий, в особенности при убийствах, совершенных в условиях неочевидности: это и причина смерти, и время ее наступления, и сведения о свойствах травмирующего предмета и механизме его действия, о возможной сексуальной агрессии и др. Вполне естественно, чем раньше оперативный работник или следователь получат такую информацию, тем раньше они смогут направить расследование по конкретно определенному руслу. Именно эти обстоятельства диктуют необходимость присутствия следователя во время вскрытия трупа человека, погибшего в результате убийства. К сожалению, действующая процессуальная норма определяет лишь право следователя на его присутствие во время проведения экспертизы. Однако практика диктует потребность в трансформировании этого права в обязанность следственного работника присутствовать при вскрытии трупа при тяжких преступлениях и, в первую очередь, при убийствах.

К числу недочетов во взаимодействии следователя и эксперта следует отнести недостаточную заинтересованность следователя в получении заключения эксперта. Несомненно, что после окончания экспертизы
судебный медик обязан, не дожидаясь напоминаний

Ill

следователя, направить ему свое заключение. К сожалению, на практике сложилась другая процедура: заключение эксперта находится в экспертном учреждении до момента его востребования правоохранительными органами. Однако эта неправильная традиция позволяет определить степень заинтересованности следователя в оперативном получении экспертной информации. Анализ экспертных материалов показывает, что в течение первых трех дней после окончания экспертизы следователи получают заключение эксперта в 1,5-2,0%, в течение 4-7 дней - 88-90%, в течение второй недели 5-7%, спустя 2 недели - 2-4%. Эти показатели, без каких-либо дополнительных комментариев, отражают истинную заинтересованность следователей в «скорейшем» получении экспертных материалов и косвенно могут быть одним из объяснений неоправданного затягивания сроков следствия.

В тесной связи с предыдущим изложением находится обратная ситуация, когда речь идет об исследовании погибших в случаях смерти, изначально считавшейся ненасильственной. За 5 лет из нескольких тысяч скоропостижных смертей в 8,9% на трупах людей, погибших от заболеваний, были обнаружены повреждения, которые были самостоятельной причиной смерти. То есть, изначально скоропостижная смерть оказывалась насильственной и рассматривалась как убийство. В тех случаях, когда повреждения имеют механический характер (черепно-мозговая травма, закрытые повреждения позвоночника, внутренних органов и др.), их распознавание не представляет больших трудностей. В то же время задача становится значительно сложнее при маскировке умышленных отравлений (наркотиками, снотворными, алкоголем и его

112

суррогатами, «коктейлями» из этих веществ) под ненасильственную смерть от сердечно-сосудистого заболевания. Всего 3% всех убийств изначально воспринимались как ненасильственная смерть от заболеваний.

Несвоевременное истребование следователем экспертизы создает условия для сокрытия преступления, возникновению повторных и серийных преступлений. Вполне очевидно, что ответственность за такие недочеты и их последствия в полной мере несет также и судебно- медицинский эксперт.

Участие специалиста в области судебной медицины (или врача- эксперта) в осмотре места происшествия и трупа на месте его обнаружения определяется уголовно- процессуальным

законодательством. Закон не определяет эту норму как обязательную при расследовании убийств, хотя такая потребность очевидна, поскольку вытекает из медицинских возможностей и тех основных задач, которые решает врач на месте происшествия: а) выявляет признаки, позволяющие судить о времени и причине смерти, характере и механизме возникновения повреждений, а также - другие признаки, имеющие значение для установления обстоятельств происшествия; б) оказывает следователю помощь в обнаружении, изъятии, сохранении специфических биологических следов на вещественных доказательствах; содействует следователю в полноценном описании в протоколе осмотра места происшествия специальных положений о состоянии трупа и его одежды, а также - биологических следов на вещественных доказательствах, предметах окружающей обстановки и

113

самом месте происшествия (на полу, стенах, грунте, потолке и т.п.); г) обращает внимание следователя на имеющиеся на месте происшествия и трупе специфические медицинские и биологические особенности, которые могут иметь значение для характеристики объекта и субъекта преступления, объективной и субъективной стороны преступления.

Таким образом, привлечение специалиста в области медицины к осмотру места происшествия и трупа на месте его обнаружения является залогом более квалифицированного проведения этого ответственного первоначального следственного действия, качественно информативного, всестороннего, объективного и полноценного составления протокола осмотра места, правильного изъятия вещественных доказательств.

На практике специалисты привлекаются к участию в осмотре места происшествия и трупа на месте его обнаружения далеко не во всех случаях. Даже в случаях убийств показатели участия специалистов в области судебной медицины ненамного превышают половину всех расследуемых ситуаций. В целом по Ленинградской области врачи участвовали в осмотре места происшествия по делам об убийствах в 1993 году в 51,0% всех случаев, в 1994 году - 53,0%, в 1995 году -65,1%, в 1996 году - 71,4%, в 1997 году - 76,3%. Сопоставление этих данных с числом осмотров мест происшествий по отношению к общему числу вскрытий и числу вскрытий по поводу насильственной смерти показано в таблице 7.

114

Таблица 7.

Соотношение осмотров мест происшествия, общего числа трупов, исследованных судебно-медицинскими экспертами, числа трупов людей, погибших насильственной смертью и в случаях убийств (по материалам Ленинградского областного бюро судебно-медицинской экспертизы за 1993- 1997гг. в %)

Год Осмотры места происшествия

От общего числа

исследованных

трупов (в %) От общего числа

насильственных

смертей (в %) При убийствах (в %) 1993 11,0 17,6 51,0 1994 12,3 22,1 53,0 1995 10,8 16,1 65,1 1996 11,7 19,7 71,4 1997 12,7 21,9 76,3

71,4 76,3

21,9

12,7

1993

1997

17,6 „22,1

11

12,3

1994

16,1 10,8

1995

19,7 11,7

1996

При убийствах (в %)

От общего числа насильстве нных смертей (в %)

От общего числа исследован ных трупов (в %)

115

Приведенные данные показывают, что доля охвата исследований осмотрами места происшествия по отношению к общему числу вскрытий и вскрытий насильственной смертью колеблется в небольших пределах: соответственно 10,8-12,3% и 16,1-22,1%. В то же время этот процент по убийствам неуклонно растет: за 5 лет с 51,0% до 76,3%. Это, несомненно, положительный результат. Однако нельзя не отметить и тот негативный факт, что в около одной четверти убийств эксперты не участвуют в осмотрах места происшествия.

Стремление к стопроцентному участию судебно-медицинского эксперта в осмотрах мест происшествий при убийствах является обоюдной потребностью правоохранительных органов и судебно- медицинской службы. Решение этой задачи требует многогранного подхода, который включает корректировку положений процессуального закона, разработку межведомственных программ, организационных и методических рекомендаций, мер материального и морального стимулирования и наказания.

К числу упущений при назначении и процессуальном обеспечении экспертиз относятся недостаточное или несвоевременное обеспечение эксперта материалами, необходимыми для дачи заключения. В первую очередь это касается протоколов осмотра места происшествия, протоколов допросов свидетелей, подозреваемых, работников медицинских учреждений. Часть документов эксперт может получить только от следователя и их несвоевременное предоставление отодвигает окончание экспертизы и, следовательно, удлиняет сроки следствия. Причины такого положения зависят как от следователя, так и

116

от эксперта. Первые несвоевременно реагируют на ходатайства экспертов о предоставлении дополнительных материалов, вторые несвоевременно заявляют ходатайства (в подавляющем большинстве случаев эксперт имеет возможность сформулировать свое ходатайство сразу же после ознакомления с постановлением о назначении экспертизы и уяснения сущности поставленных перед ним вопросов), вместо процессуально оформленных ходатайств обращаются к следователю с никак не фиксируемыми в деле «телефонными просьбами», в нарушение закона начинают самостоятельно собирать материалы дела (чаще всего это медицинские документы: историю болезни, амбулаторную карту, рентгенограммы, бланки с записями лабораторных исследований и т.п.) или проводить «уточняющие беседы» с лечащими врачами, подменяя тем самым следователя.

Нарушение процессуальной процедуры может быть реальным основанием для отвода эксперта, назначения повторной экспертизы, направления дела судом на доследование и других негативных последствий. Такие же последствия могут наступить и при нарушении требований процессуального закона к признанию, изъятию, оформлению, упаковке, хранению, транспортировке и передаче эксперту вещественных доказательств, а также - при нарушении процедуры их возвращения следователю. Это в полной мере касается и юридически правильного изъятия, оформления и передачи эксперту образцов для сравнительного исследования (крови, слюны, спермы, других биологических объектов, образцов-аналогов повреждающих предметов и др.). Обязательным является предъявление эксперту протокола (или его

117

копии) изъятия вещественного доказательства с описанием индивидуализирующих его особенностей или имеющихся на нем следов (применительно к судебно-медицинской экспертизе - чаще всего биологического происхождения) и протокола изъятия объектов для сравнительного исследования с описанием условий получения таких сравнительных материалов. Как показывает проведенный анализ судебно-медицинских заключений, соответствующие протоколы предъявляются экспертам не чаще, чем в 4,7-5,3%. Во многом это связано с тем, что эксперты сами «добывают» образцы для сравнительного исследования, а следователи вообще не оформляют изъятие установленными обязательными протоколами.

В рассматриваемую группу недостатков следует отнести и поздние сроки представления эксперту дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения (одежды, обуви, головного убора, орудия травмы и других вещественных доказательств; различного рода протоколов, медицинских документов, других материалов дела). Как следует из проведенного анализа судебно-медицинских заключений и журналов учета материалов, поступающих в судебно- медицинское учреждение, в случаях убийств или подозрения на убийство лишь в 7,3% вещественные доказательства поступали в экспертное учреждение при постановлении о назначении судебно- медицинской экспертизы (в подавляющем большинстве случаев это имело место при назначении медико-криминалистических и судебно- медицинских экспертиз, в редких случаях - при экспертизе трупов), в течение первой недели после

118

вынесения постановления о назначении экспертизы поступали 52,1%, второй недели - 26,8%, после двух недель - 13,8%.

§2. Ошибки при проведении судебно-медицинских экспертиз и следственных действий с участием эксперта

2.1. Ошибки при проведении следственных действий с участием

эксперта.

Наиболее часто следователь и эксперт взаимодействуют в таком неотложном первичном следственном действии, как осмотр места происшествия и трупа на месте его обнаружения.

Важной ошибкой является проведение осмотра без участия судебно- медицинского эксперта. Несмотря на то, что в сравнении с 1993 годом к 1997 году число осмотров места происшествия с участием судебно- медицинских специалистов при убийствах увеличилось с 51,0% до 76,3%, нельзя без сожаления констатировать тот факт, что даже в самом «благополучном» 1997 году в 23,7% убийств к осмотру места происшествия эксперт не приглашался. Несомненно, следователь должен был испытывать затруднения с получением ответов на такие кардинальные вопросы, как давность и причина смерти, характер и давность повреждений, личность погибшего, наличие и происхождение биологических следов (в частности, крови), характеристики травмирующего предмета и др. Не имея ответов на эти вопросы, следователь должен был испытывать затруднения в решении и других задач, таких, как время, место и обстоятельства совершенного преступления, личность погибшего и преступника, поиск повреждающего предмета, соответствие места обнаружения трупа месту совершения

119

преступления, наличие или отсутствие факта сокрытия
следов совершенного преступления и др.

Однако участие эксперта в осмотре места происшествия и трупа на месте его обнаружения не гарантирует от ошибок. Как показали целевые опросы экспертов, следователей и оперативных работников, независимо от профессиональной принадлежности опрашиваемого, каждый из них отметил два крайних варианта во взаимодействии
следователя и эксперта при осмотре места происшествия и трупа
на месте его обнаружения при подозрении на убийство. Если в
осмотре места происшествия участвует многоопытный эксперт, то следователь, даже обладающий немалым практическим стажем,
предпочитает отдать ведущую роль эксперту, несмотря на то,
что осмотр является исключительной обязанностью следователя. В таких случаях можно быть уверенным, что все те обстоятельства, которые касаются трупа и следов биологического происхождения,
будут с необходимой подробностью представлены в протоколе. Хотя труп в таких ситуациях является доминантным объектом на
месте происшествия, но не единственным. Передоверяя
инициативу эксперту, следователь невольно упускает иные
фактические обстоятельства, которые в дальнейшем могли бы
иметь существенное значение, но из-за невосполнимой утраты не играют своей важной роли. К сожалению, это наиболее частый вариант взаимодействия.

Реже приходится встречаться с обратной ситуацией: опытный следователь - начинающий эксперт. Главный недостаток в таких случаях заключается в недостаточно полном и точном следовании эксперта

120

требованиям действующих «Правил осмотра трупа на месте
его обнаружения». «Правила…» представляют собой достаточно большой по объему документ с множеством частных рекомендаций, следование которым обеспечивается сочетанием двух
субъективных факторов: твердого и подробного знания всех положений и необходимого опыта использования этих знаний на практике. Этот личностный фактор лежит в основе тех упущений, с которыми подчас связана работа начинающего судебно-медицинского
эксперта при осмотре места происшествия. Упущения касаются всех основных вопросов, которые эксперт обязан решить на месте
происшествия: давность и причина смерти, характеристика травмирующего предмета и механизма его действия, установление
идентифицирующих личность признаков, выявление и определение механизма образования следов крови, помощь при работе с
вещественными доказательствами, несущими на себе следы биологического происхождения.

При определении давности наступления смерти эксперт нередко ограничивается указанием на состояние трупных пятен (не всегда используется динамометр, что делает установленные факты субъективными) и трупного окоченения , термометрию трупа либо не производят вообще, либо производят неправильно: только руками, с помощью медицинского термометра, с помощью положенного термометра, но однократно, не измеряется температура окружающей среды, в том числе в самом помещении, где находится труп, и др., в результате, с одной стороны, в протоколе осмотра могут отсутствовать необходимые данные, а с другой, - в него попадают неполноценные,

т

субъективные, недостоверные сведения. К сожалению, пробел с определением давности смерти на месте происшествия в подавляющем большинстве случаев оказывается абсолютно невосполнимым. Не помогают в таких случаях и опытные специалисты, поскольку оказываются лишенными полноценной объективной исходной информации.

Рассчитывая на возможность обстоятельного исследования трупа в условиях морга, эксперт не обращает внимание следователя на необходимое включение в протокол всех наружных повреждений на теле и повреждений на одежде и обуви. При неаккуратной транспортировке в морг на трупе могут возникнуть множественные дополнительные повреждения: если транспортировка осуществляется в ближайшее время, то есть если они причиняются в ранний посмертный период, то их трудно, а иногда и невозможно отличить от прижизненных.

Трудно переоценить неполноценное описание локализации и характера следов крови на месте происшествия. Не описав форму и размеры следов крови, следователь (и эксперт) сделают невозможным установление условий происхождения этих следов. Не описав и не подсчитав взаимную локализацию, число и плотность расположения брызг крови, нельзя установить положение источника кровотечения и его характер. Не отметив взаимное положение всех следов крови на месте происшествия, нельзя достаточно точно реконструировать динамику событий, происходивших на месте происшествия.

К числу ошибок при осмотре места происшествия необходимо отнести отсутствие элементов творческого (!) подхода к исследованию (!) места

122

происшествия. Одним из проявлений такой неполноценности является отстраненное отношение следователя и эксперта к поиску и оценке «негативных» обстоятельств: отсутствие больших луж крови рядом с трупом человека, имеющего глубокую резаную рану; или наличие топора рядом с трупом человека, получившего множественные ножевые ранения; наличие следов переезда через тело колесами рельсового транспорта при обнаружении тела на открытой местности вдали от железнодорожных путей; при положении трупа на спине наличие трупных пятен на лице и передней поверхности тела при их отсутствии на задней поверхности тела и т.д.

При работе с гнилостно-измененными трупами не делаются попытки собрать насекомых для того, чтобы в последующем решить не только вопрос о давности смерти, но и о возможном перемещении трупа на место его обнаружения из другой местности.

Все эти ошибки были установлены при изучении протоколов осмотра места происшествия и последующем их сопоставлении с материалами дела, а также из целевых бесед с сотрудниками правоохранительных органов и судебно-медицинских учреждений.

Нам не удалось получить достаточно полную картину, касающуюся участия эксперта в других следственных действиях, либо из-за крайне редкого участия эксперта в допросах, изъятии образцов для сравнительного исследования, либо из-за того, что эксперты, как правило, в таких действиях не участвуют, либо из-за того, что такие сведения отсутствуют в изученных нами архивных материалах Ленинградского областного бюро судебно-медицинской экспертизы.

123

2.2. Ошибки при проведении судебно-медицинской экспертизы трупа.

Изучение этой группы ошибок проводилось при консультации с руководством Ленинградского областного бюро судебно-медицинской экспертизы.

Поскольку единственной формой, в которой эксперт доводит результаты своих исследований до суда и следствия, является «Заключение эксперта», целесообразно рассмотреть характерные экспертные ошибки, исходя из структуры и содержания этого процессуального документа.

Сопоставление констатирующей части постановлений о назначении экспертизы и обстоятельств дела во вводной части «Заключения эксперта» показывает, что они нередко не соответствуют друг другу. Сокращая, «уточняя», редактируя стилистику изложения констатирующей части постановления, эксперт в некоторых случаях искажает смысл установленных следствием обстоятельств расследуемого события. Само по себе это не может прямо повлиять на ход расследования. Но искаженное изложение обстоятельств прежде всего свидетельствует об искаженном их восприятии, что лишает эксперта возможности правильно уяснить сущность поставленных следствием задач, и как результат - невозможность составить адекватный план проведения экспертизы. В таких случаях степень полноты и логической последовательности исследований во многом приобретает стихийный характер, сообразующийся с особенностями конкретного случая.

124

Недостатки при составлении общего плана экспертизы приводят к ошибкам при проведении частных исследований, предпринимаемых для решения вопросов, поставленных судебно-следственными органами. Прежде всего, это группа упущений, связанных с недостаточной полнотой исследования. При этом неполнота исследований касается как общего комплекса обязательных методов, необходимых для решения поставленных задач, так и полноценности выполнения отдельно взятой методики.

Определение полноты всего комплекса примененных методов не должно носить формального характера и ограничиваться только теми исследованиями, которые обеспечивают решение вопросов, поставленных следователем или судом. Осмыслив обстоятельства дела, изложенные в постановлении, оценив характер представленных объектов, эксперт в соответствии с предоставленной ему по закону инициативой может провести необходимые исследования для решения ряда важных для дела дополнительных вопросов. Игнорирование экспертной инициативы должно расцениваться как недостаток экспертизы, ее существенная неполноценность. Судебно- медицинская практика имеет немало примеров того, когда несвоевременность использования экспертной инициативы при проведении первичного исследования трупа приводила к невосполнимой утрате самой возможности получения важной для следствия информации при последующем выполнении дополнительных и повторных экспертиз (труп кремирован, процессы заживления изменили первичную морфологию повреждения,
биологические ткани разложились из-за гнилостных

125

процессов, объект полностью уничтожен в результате
проведения лабораторной методики, например, спектрографии и др.).

Неполноценность при проведении, подготовке и выполнении какой-то отдельной методики проявляется в разнообразных формах: использование неполного объекта, невыполнение обязательных технических приемов, невыполнение сравнительных контрольных исследований, недостаточное число опытов для подтверждения устойчивости наблюдаемых признаков, явлений или процессов, установление факта только субъективными методами при возможности воспользоваться объективными критериями, установление факта качественными пробами без использования методов количественного анализа и т.д.

К неполноте исследования можно отнести несоответствие примененных методов задачам, поставленным судом или следствием.

Другая группа недочетов, имеющих отношение к процессу экспертного исследования, связана с нарушениями самой методики исследования: неточная постановка задач или неправильный выбор объекта для лабораторного исследования, в результате чего либо не выявляются существенные признаки, либо получаются ложные результаты; неправильные условия изъятия, транспортировки и хранения объекта лабораторного исследования, приводящие к искажению результата, утрате исходной фактической информации или появления ложных результатов; выбор неадекватного метода, дающего неспецифические результаты, но обладающего
необходимой точностью и

126

чувствительностью; нарушение техники, методики и оценки полученных результатов.

Нет необходимости детально анализировать отрицательно влияющие на решение поставленных вопросов элементы
недобросовестности эксперта при проведении исследований и описании их результатов: неполное исследование объекта (в
необходимых случаях не исследуются мягкие ткани спины и конечностей, позвоночник, спинной мозг и другие органы, не вскрывается полость черепа, не обследуются органы зрения и слуха, не вскрывается пазуха основной кости и т.д.), не описываются условия
проведения экспертизы (время, температура окружающей среды
и др.), неполно описываются повреждения (локализация,
форма, размеры и т.п.), общие и частные признаки личности, имеются противоречия в описании одних и тех же находок в разных разделах заключения (несоответствие стороны и поверхности расположения повреждений, их рельефа и др.), неопределенность описания и многое другое. В итоге следователь не получает полных результатов исследования.

Приходится констатировать, что в резюмирующей части заключения эксперты допускают наиболее серьезные и разнообразные ошибки, нередко являющиеся поводом для назначения повторных судебно- медицинских экспертиз. Вот наиболее частые и существенные недочеты: отсутствие аргументации выводов, недостаточное обоснование выводов, неопределенная мотивировка (например, ссылка на «характер», «особенности» повреждения без указания, какой конкретно имеется в виду «характер» и какие «особенности»), обоснование выводов не имеет

127

четкого предметного характера (несколько положений выводов «подтверждаются» единым перечнем признаков: в таком случае совершенно не ясно, в обоснование какого из нескольких положений приводится тот или иной признак; лишь при детальном рассмотрении специалистами оказывается, что достаточная мотивировка приведена по отношению к одному-двум положениям, а остальные
выводы аргументированы недостаточно или вовсе не обоснованы), неполнота выводов (нет ответа на все поставленные следователем или судом вопросы, не использована реально возможная и
необходимая экспертная инициатива), вывод базируется только на обстоятельствах дела, а не на результатах специальных экспертных исследований (в таких случаях экспертиза очень часто теряет
свой специальный характер, входит в противоречие с процессуальными положениями о компетенции эксперта и сводится к проведению действий, не требующих специальных познаний, например, к подтверждению или опровержению обстоятельств,
изложенных в протоколах допросов свидетелей, потерпевших, обвиняемых и других лиц, то есть в определенной степени подменяет
функции следователя по оценке доказательств); недоказанная
категоричность, необоснованная вероятность, подмена при аргументации специфичного характерным, в выводах дается оценка не всем установленным экспертом фактам, даются оценки фактов, не устанавливавшихся в процессе экспертного исследования.

Одной из грубых ошибок является выход эксперта за пределы своих специальных знаний, то есть за пределы своей компетенции. Сейчас реже стали встречаться случаи выхода в область других наук, и прежде

128

всего юриспруденции. Эксперты в своих выводах, например, не пишут о том, что обнаруженные повреждения характерны для убийства, «самоубийства» или «несчастного случая», хотя нередко считают возможным высказываться о «признаках борьбы и самообороны», «изнасиловании» и т.п. В последнее время чаще стала фиксироваться другая форма некомпетентности - выход в сферу «общежитейского» опыта, не требующего вообще никаких специальных знаний.

Конечно же, нельзя сводить причины экспертных ошибок только к неопытности или недобросовестности эксперта. Причиной неверно построенного исследования или неверной интерпретации результатов может быть недостаточная научная разработка частной проблемы, отсутствие рекомендаций для использования установленных данных в практике судебно-медицинской экспертизы, несовершенство материальной и лабораторной базы экспертного учреждения, недостатки в организации (прежде всего координации) работы экспертов и лаборантского персонала, пробелы в организации и проведении последипломной подготовки и переподготовки судебных медиков и др.

Многие недостатки экспертных выводов обусловлены нарушением основных законов логики как на протяжении всех выводов, так и при формулировке отдельно взятого положения.

Проанализируем основные логические ошибки, встретившиеся в резюмирующей части (выводах) экспертных заключений.

Нарушение тождества («Всякая мысль тождественна сама себе», «Тождественные мысли не могут быть различны», «Различные мысли не могут быть тождественны»).

129

У погибшего найдены множественные ушибленные раны линейной формы на голове. Эксперт сделал вывод о причинении ран ребром какого-то тупого твердого предмета. Позднее эксперту был представлен топор с затупленным лезвием как возможное орудие травмы. В выводах своего дополнительного заключения эксперт допустил возможность возникновения ран от ударов лезвием предъявленного топора.

Вполне очевидно, что приведенные суждения не тождественны, так как одно и то же повреждение не может быть причинено и тупым, и острым (рубящим) предметом. Как минимум, одно из высказанных суждений ложно, хотя ложными могут оказаться и обе сформулированные мысли.

Подмена понятий («Два противоположных суждения в одно и то же время не могут быть истинными»).

После удара в грудь пострадавший потерял равновесие, упал на ягодицы, затем повалился на бок и умер.

При вскрытии трупа обнаружен разрыв стенки болезненно измененной аорты с обширным кровоизлиянием в грудную полость. Формулируя вывод о причине смерти, эксперт указал, что смерть возникла после травмы грудной клетки, причиненной человеку, страдавшему тяжелым заболеванием аорты. Вместо ответа на вопрос о причине смерти эксперт предпочел поверхностный вывод, изложив последовательность событий («после» удара), а не причинно- следственную связь травмы (или заболевания) с наступившим смертельным исходом.

130

В таких случаях суждение создает лишь видимость ответа на поставленный вопрос, а на самом деле является умышленным и неосознанным уклонением от прямого ответа.

Нарушение закона непротиворечия («Некое утверждение относительно какого-то факта /предмета/ не должно меняться на протяжении всех рассуждений об этом предмете /факте/).

При поступлении в больницу у пострадавшего обнаружено колото- резаное ранение в нижних отделах левой половины спины.
Его прооперировали. Ушили рану левого легкого. Диагноз: ножевые ранения левой половины грудной клетки с повреждением
левого легкого. Впоследствии оказалось, что раневой канал
проникает в брюшную полость. Последовательно развились перитонит, сепсис и наступила смерть. В своем заключении
эксперт указал, что первоначальный диагноз был выставлен правильно, так как подтверждался имевшимися у пострадавшего
симптомами. Поэтому лечение было правильным. Впоследствии
проявились симптомы перитонита и лечение стало проводиться адекватно этому диагнозу. Сущность ошибки рассуждений эксперта заключается в том, что диагноз выставлялся по отношению к пострадавшему человеку, а не по отношению к имеющимся у него заболеваний (или повреждений). В данном случае суждение о правильности первоначального диагноза входит в противоречие
с окончательным диагнозом. В рассуждениях эксперта имеется и уже знакомая «подмена понятия»: вместо суждения о правильности лечения эксперт указывает на его соответствие выставленному
(заметим -неправильному) диагнозу.

131

Нарушение закона исключения третьего («Нельзя утверждать и одновременно опровергать наличие у предмета или явления какого-то признака»).

При повторной экспертизе по поводу неправильно установленной дистанции выстрела члены экспертной комиссии дали следующие оценки: обнаруженная на рубашке копоть вокруг входного отверстия соответствовала имеющимся представлениям о близкой дистанции выстрела; в то же время эксперт не учел, что рубашка была вторым слоем поврежденной одежды, поэтому выявленная копоть была ложным признаком (феномен И. В. Виноградова) и не должна была использоваться для вывода о близкой дистанции выстрела. Очевидно, что указанный признак (диффузное отложение металла вокруг входного отверстия) не может одновременно «быть» и в то же время «не быть» признаком близкой дистанции выстрела.

Нарушение закона достаточного основания («Всякая истинная мысль должна быть обоснована»).

Это наиболее часто встречающаяся логическая ошибка в экспертных заключениях, когда создается лишь внешнее впечатление об обоснованности выводов.

У пострадавшего обнаружены множественные ушибленные раны волосистой части головы и переломы костей свода черепа. Эксперт сформулировал следующий вывод: «Характер ушибленных ран и морфологические особенности переломов указывают на то, что они возникли от неоднократных ударов тупым твердым предметом с ограниченной ударяющей поверхностью». На первый взгляд, эксперт

132

обосновал свой вывод «характером» ушибленных ран и «морфологическими особенностями» переломов. На самом деле ни первое, ни второе «обоснование» нельзя отнести к категории определенных, так как они не имеют никакого конкретного содержания.

Эта же ошибка нередко встречается в более завуалированной форме. Множественность обнаруженных повреждений, их
преимущественно односторонняя локализация и направление
ударов спереди назад, колото-резаный характер ран и длина раневых каналов, достигающая 11 см, свидетельствует о том, что все повреждения нанесены в результате 14 сильных ударов
колюще-режущем предметом, возможно представленным кухонным ножом, в направлении спереди назад, когда нападавший и пострадавший находились лицом друг к другу, то есть при обстоятельствах, изложенных в постановлении. В этом одном предложении сформулированы 7 самостоятельных положений о числе, направлении и силе ударов, о виде и конкретном варианте поражающего предмета, о взаимном положении нападавшего и жертвы, о возможном причинении повреждений в заданных
условиях. Для обоснования приведенных 7 выводов
привлекаются лишь 5 аргументов: множественность,
односторонняя локализация и колото-резаный характер ран,
длина и направление раневых каналов. Из такого построения
совершенно непонятно, для обоснования какого из 7 выводов предназначен тот или иной из приведенных 5 аргументов. Поэтому, хотя аргументы и приведены, их нельзя рассматривать как обоснование сформулированных выводов.

133

В ряде случаев эксперты ограничиваются простой констатацией фактов без какого-либо обоснования: «Это повреждение является огнестрельным, причинено в результате выстрела из короткоствольного оружия, например, пистолета Макарова».

Иногда правильно приводимая аргументация оказывается недостаточной. «Огнестрельное ранение причинено с близкой дистанции, об этом свидетельствует наличие вокруг раны копоти и порошинок. Наличие вокруг входной пулевой раны копоти и порошинок указывает на то, что выстрел произведен в первой зоне близкой дистанции, что для пистолета Макарова, согласно литературным данным (С.Д. Кустанович, 1957) не превышает 20-25 см». Положение о расстоянии выстрела действительно соответствует сведениям, имеющимся в специальной литературе. Однако это расстояние в конкретном случае может быть и иным из-за качества конкретного экземпляра пистолета и боеприпасов конкретной партии с конкретными условиями их хранения. Поэтому без сопоставления картины ранения, имевшегося у пострадавшего, с результатами экспериментальной стрельбы из предъявленного образца оружия соответствующей партией патронов обоснование нельзя признать достаточным.

Нельзя считать достаточным обоснованием ссылки на обстоятельства дела: «Как следует из обстоятельств и условий обнаружения трупа, приложенных в постановлении следователя о назначении экспертизы, а также показаний свидетелей Н. и К., видевших погибшего живым в 18.30 2.08.97 г., и свидетелей А. и 3., обнаруживших его труп в 19.15 2.08.97 г.» Эксперт привлекается для дачи заключения, основанного на результатах

134

собственных специальных исследований, требующих при оценке этих результатов собственных специальных знаний. Очевидно, что для приведенного вывода такие специальные исследования и такие специальные знания не привлекались.

Близко к предыдущей ошибке находится выход эксперта за пределы своей компетенции, в частности, его вторжение в область правовых оценок. В одном случае для сокрытия следов убийства использована серная кислота, которой обливали трупы. С помощью инфракрасной спектроскопии обнаружили признаки применения серной кислоты. Эксперты пришли к такому выводу: «Результаты инфракрасной спектроскопии подтверждают версию об использовании кислоты с целью уничтожения трупов». Результаты этого специального исследования могут лишь свидетельствовать о применении кислоты, а не о цели ее использования. Так как последний вывод находится в исключительной компетенции следователя (или суда).

Анализ резюмирующей части заключения судебно-медицинского эксперта, существо допускаемых логических ошибок позволяют высказать следующие предположения об их возможных причинах:

  1. Недостаточная подготовка эксперта в области логического мышления на государственных курсах специализации и усовершенствования.
  2. Недостаточная разработка теоретических основ заключения судебно-медицинского эксперта (теория заключения судебно- медицинского эксперта).

135

  1. Недостаточная требовательность руководителей экспертного учреждения к качеству экспертных заключений и, в частности, резюмирующей части заключений.
  2. Недостаточная требовательность следователей и судей к оценке мотивационной обеспеченности экспертных выводов.
  3. Низкая квалификация эксперта:

? ошибочное уяснение задач (вопросов), поставленных следователем; ? ? ошибки при выборе методов исследования; ? ? неполнота обследования объекта экспертизы; ? ? ошибки при оценке результатов исследования; ? ? выход за пределы специальных знаний. ?

  1. Недобросовестность эксперта.
  2. Несоблюдение экспертами требований УПК.
  3. Неэффективное взаимодействие правоохранительных органов и экспертных структур.
  4. Уже приведенный анализ следственных и экспертных ошибок, имеющих место при назначении и проведении судебно-медицинских экспертиз трупа при убийствах, показывает их большое разнообразив и, следовательно, необходимость определенной систематизации.

Основные трудности, которые возникают при попытках классификации упомянутых ошибок, это - выбор классифицирующего основания, то есть выбор критерия для группировки рассматриваемого явления.

136

Систематизация ошибок возможна по процессуальному положению субъекта «ошибочной» деятельности. По этому критерию можно выделить следующие группы:

сотрудники оперативно-розыскной службы; следователи (дознаватели); работники надзорных структур; судьи;

эксперты (специалисты). При необходимости в каждой группе могут быть выделены частные рубрики, отражающие опыт (стаж) работы, сведения о специализации и усовершенствовании, классном чине и квалификационной категории, занимаемой должности и т.п.

Упущения, недостатки и ошибки могут содержаться на разных стадиях (этапах) уголовного процесса. На стадии: оперативно-розыскной работы; дознания;

предварительного следствия; в суде первой или кассационной инстанции. Это является самостоятельным основанием для
классификации ошибок.

Ошибки можно классифицировать по видам тех следственных действий, в которых участвует эксперт:

при проведении осмотра места происшествия;

при проведении осмотра вещественных доказательств;

при проведении следственного эксперимента;

137

при изъятии образцов для сравнительного исследования; при эксгумации; при допросах;

при других следственных действиях. Ошибки могут совершаться на разных этапах назначения, проведения и использования результатов судебно-медицинской экспертизы:

при решении вопроса о необходимости назначения экспертизы; при вынесении постановления о применении экспертизы; при
определении круга материалов; необходимых для проведения экспертизы;

при выполнении экспертизы; при составлении экспертного заключения; при оценке результатов экспертизы. Сущность и разновидности ошибок со всей очевидностью могут отличаться при различных составах преступлений: убийство двух и более лиц; убийство беременной женщины; убийство с особой жестокостью; убийство из корыстных побуждений; убийство с целью сокрытия другого преступления; другие виды умышленных убийств; убийство матерью новорожденного ребенка; причинение смерти по неосторожности. Ошибки можно классифицировать по видам судебно-медицинских экспертиз, при проведении которых такие ошибки совершаются:

138

при экспертизе трупа; при экспертизе живого человека; при экспертизе вещественных доказательств; при экспертизе по материалам дела. По своей сущности экспертные ошибки и ошибки взаимодействия с правоохранительными органами могут быть сведены в три группы:

процессуальные и нормативные, которые связаны, с одной стороны, с невыполнением или ненадлежащим выполнением норм уголовно- процессуального законодательства, ведомственных регламентирующих документов, а с другой, - с несовершенством законодательной и нормативной базы;

организационно-тактические, которые связаны с нарушением или отсутствием принятого алгоритма экспертных действий, недостатками организации и материального обеспечения экспертного труда;

научно-методические, которые выражаются в ошибках

планирования и выполнения экспертизы и оценке полученных

результатов либо в несовершенстве или отсутствии общих и

частных методов для решения конкретных экспертных задач.

К числу других оснований для классификации ошибок можно отнести

процесс экспертного исследования, получения и оценки результатов. В

этой связи выделяются ошибки исследования и ошибки рассуждения.

Ошибки исследования делятся на технические, тактические и ошибки восприятия.

139

Технические ошибки возможны в тех видах судебно-медицинской экспертизы, где исследование сопровождается манипуляциями с объектом, которые должны проводиться в соответствии с определенными методиками. Технической ошибкой является неправильное исполнение установленных методических рекомендаций, приводящее к получению неправильных результатов. В качестве примеров можно привести: возникновение переломов черепа или ребра при грубом или неумелом проведении соответствующих манипуляций; использование некачественных реактивов, ошибочное применение реагентов, нарушение последовательности отдельных этапов лабораторного исследования и др.

Сущность тактических ошибок заключается в том, что эксперт выбирает нерациональный алгоритм экспертного исследования. Одним из примеров может быть нарушение общего правила исследования вещественных доказательств, когда вначале должны применяться методы, не изменяющие объект исследования, затем способные привести к частичному изменению объекта и лишь затем - способные полностью уничтожить объект. Существуют особенности вскрытия трупа, обеспечивающие возможность диагностики скрытых причин смерти. Неправильная последовательность манипуляций может лишить эксперта этой возможности.

Ошибки восприятия заключаются в неправильном восприятии экспертом запаха, цвета и других характеристик, субъективно воспринимаемых органами чувств. Причины таких ошибок могут быть и субъективными (невнимательность, небрежность т.п.), и объективными

140

(нарушение обоняния при простудном заболевании, дальтонизм, недостаточная освещенность, повышенная или резко сниженная окружающая температура, наличие посторонних запахов в замкнутом помещении).

Вторая группа ошибок - это ошибки рассуждений. Они могут быть субъективными и объективными. Первые выражаются в неумении эксперта мыслить в соответствии с правилами и законами логики. Вторые связаны с несовершенством науки и, в частности, судебно- медицинской науки.

В заключение приведем классификацию ошибок, возникающих при взаимодействии правоохранительных органов и судебно- медицинских структур. Обоснование этой классификации дано при предыдущем изложении, что позволяет избежать повторений. Следует лишь подчеркнуть два обстоятельства: а) для полного представления о сущности и причинах той или иной ошибки, она должна быть охарактеризована со всех тех позиций, которые приведены в классификации; б) перечень характеристик ошибки не исчерпывается приведенным в классификации, поэтому в ней приводится последняя рубрика, ориентирующая на поиск дополнительных характеристик.

Оценка заключения судебно-медицинского эксперта - это многоэтапный процесс, складывающийся из оценки формы, содержания, систем доказанности и обоснованности полученных результатов и их оценок.

141

Классификация ошибок, возникающих при взаимодействии правоохранительных органов и судебно-медицинских структур.

по процессуальному положению субъекта «ошибочной» деятельности: сотрудники оперативно-розыскной службы;

следователи (дознаватели);

работники надзорных структур;

судьи;

эксперты (специалисты).

По стадиям уголовного процесса: оперативно-розыскная работа;

дознание;

предварительное следствие;

суд первой инстанции;

суд кассационной инстанции.

По видам следственных при проведении осмотра места происшествия;

действий, с участием при проведении осмотра вещественных доказательств;

эксперта: при проведении следственного эксперимента; - ?

при изъятии образцов для сравнительного исследования;

при эксгумации;

при допросах;

при других следственных действиях.

По этапам подготовки и при назначении экспертизы;

проведения судебно- при производстве экспертизы; - ? медицинской экспертизы: при составлении заключения эксперта;

при формулировке выводов;

при оценке и использовании результатов экспертизы.

По составу расследуемого убийство двух и более лиц;

преступления: убийство беременной женщины; убийство с особой жестокостью; - ?

убийство из корыстных побуждений;

убийство с целью сокрытия другого преступления;

другие виды умышленных убийств; убийство матерью новорожденного ребенка; причинение смерти по неосторожности.

По виду судебно- медицинской экспертизы:

при экспертизе трупа;

при экспертизе живого человека;

при экспертизе вещественных доказательств;

при экспертизе по материалам дела.

По содержанию ошибок: - процессуальные и нормативные;

  • организационно-тактические;

  • научно-методические.

По этапам экспертной работы:

при оценке следственных данных;

ошибки планирования экспертизы;

при производстве экспертных исследований;

ошибки в оценке результатов экспертизы, составлении и

оформлении заключения.

Другие основания для систематизации ошибок.

142

Относя оценку заключения эксперта к праву и обязанности следователя, мы исходим из положения закона о том, что наличие доказательства, в том числе и заключение эксперта, не имеет заранее установленной силы и должна оцениваться следователем или дознавателем (а также прокурором и судом) по их внутреннему убеждению. Необходимость строго придерживаться положениям закона не вызывает никаких сомнений, однако последняя позиция - “по внутреннему убеждению “ - имеет субъективный (личностный) оттенок и по этой причине не гарантирует от ошибки. Вероятно, гарантией доказанности данных является наличие комплекса взаимосвязанных объективных оснований, которые не исключаются иными, имеющимися в деле доказательствами.

Необходимость определенной оценки экспертного заключения вытекает из приведенного многообразия ошибок, совершаемых на всех этапах экспертного процесса.

Трудность оценки заключения эксперта состоит в том, что в тех специальных вопросах, которые рассматриваются в заключении, следователь некомпетентен. Поэтому следователь прежде всего ориентируется на общие принципы оценки, изложенные в теории доказательств уголовного процесса: анализ соблюдения порядка подготовки, назначения и проведения экспертизы, анализ соответствия заключения заданию, изложенному следователем в постановлении, оценка научной обоснованности заключения, оценка соотносимое™ содержащихся в заключении эксперта фактических данных с другими фактическими данными, имеющимися в системе доказательств по делу.

143

Следователь не должен ограничиваться при оценке заключения эксперта лишь логическими приемами. В целом ряде случаев он должен прибегать к ознакомлению с научной литературой, рекомендуемыми в ведомственных инструкциях и правилах методами экспертного исследования, консультациям специалистов, допросам экспертов, сопоставлениям с обобщенным опытом проведения и оценки сходных экспертиз, а при сомнениях в обосновании заключения и квалификации эксперта - к повторным экспертизам.

Приведенные общие теоретические положения являются основой для изложения частных приемов и способов оценки заключения судебно- медицинского эксперта.

а) Форма экспертного заключения. Вначале обращается внимание на формальные атрибуты документа: использование специального бланка, следование установленной структуре документа, правильность наименования документа (“Заключение эксперта” в ряде случаев именуется “Заключение судебно-медицинской экспертизы”), наличие порядкового номера документа и дата его исполнения, наличие печати и штампа экспертного учреждения (при проведении экспертизы в экспертном учреждении), наличие подписи эксперта, степень аккуратности (или неряшливости) исполнения документа. Оценка правильности и качества оформления заключения позволяет составить предварительное представление об экспертизе, его отношении к своим профессиональным обязанностям, объему работы экспертного учреждения.

144

б) Оценка вводной части заключения. Вводная часть наиболее ясно и
определенно позволяет определить соответствие документа статье
191 УПК: наличие указаний на время и место выполнения экспертизы, полных сведений об эксперте (фамилии, имени, отчества, его образовании и специальности, ученой степени и звании, а также - занимаемой должности), основания для проведения
экспертизы (постановление, определение), присутствовавших
при проведении экспертизы, перечень использованных
экспертом материалов и поставленных вопросов. Следует обратить внимание на точность воспроизводства экспертом
констатирующей части постановления о назначении экспертизы
относительно “обстоятельств дела” и точности изложения
поставленных вопросов. Следует считать ошибочной практику
“редактирования” указанных элементов постановления, поскольку эксперт обязан уяснить и “обстоятельства дела” и вопросы так, как их сформулировал следователь, поскольку “улучшение текста” в подавляющем большинстве случаев приводит к искаженному
изложению исходного смысла. При всей неуместности “редактирования” оно, тем не менее, позволяет следователю оценить
способность эксперта понимать суть порученного ему задания в точном соответствии с поставленными вопросами.

Иногда во вводную часть включаются дополнительные сведения об эксперте, не предусмотренные УПК: стаж работы по специальности, профессиональная квалификационная категория, номер и дата выдачи сертификата на право заниматься экспертной деятельностью. Включение этих сведений не запрещено законом и не противоречит его

145

сущности, позволяет составить более объективное представление о профессиональных качествах эксперта и поэтому не должно рассматриваться как ошибочное.

Во многих экспертных заключениях, составленных по результатам исследования трупа, во вводную часть необоснованно включаются сведения из протоколов осмотра места происшествия, данные медицинских документов. Сведения из этих документов необходимы эксперту для обоснования ответов на поставленные вопросы. Иначе говоря, они представляют собой материалы дела, составляющие предмет экспертного исследования. Поэтому следует считать процессуальной ошибкой включение их во вводную часть, в которой прилагаются задания эксперту, а не исследования, направленные на решение этих задач. Не следует относить к формальности обращение внимания на наименование должности эксперта. Поскольку в экспертных учреждениях существует профессиональная специализация экспертов (специалист по исследованию трупов, экспертизе живых, медицинские криминалисты, судебные биологи, судебные гистологи и т.д.), важно определить, соответствует ли должность, занимаемая экспертом, специфике проведенных исследований, объекту экспертного исследования и виду экспертизы.

Оценивая правильность и содержание вводной части, следователь создает представление об эксперте и его профессиональных качествах, точности понимания экспертом существа порученного ему задания, его
отношения к необходимости составления экспертного

146

документа в точном соответствии с установленными процессуальными нормами.

в) Исследовательская часть. В исследовательской части должно быть приведено подробное изложение процесса исследования. Прежде всего, объект исследования должен быть оценен так, чтобы не оставалось сомнений в том, что исследованию подвергался именно тот объект, который был представлен следователем. Поэтому описание объекта должен содержать не столько общие, но и индивидуальные характеристики. Описание изменений, повреждений и следов на объекте должно носить подробный и строго объективный характер. В этой связи следует обратить внимание на наличие фотографических изображений объекта, его
повреждений и изменений, а также имеющихся на нем
следов. Примененные методы и полученные результаты должны
быть изложены настолько подробно, чтобы, пользуясь описаниями, можно было бы их воспроизвести и получить соответствующий
результат. Неопределенность, неточность и противоречивость описания подрывает доказательственную ценность экспертизы.
Анализ исследовательской части дает представление о состоянии объекта исследования, об объеме и целенаправленности проведенного исследования, о полноте отражения обнаруженных изменений. Все экспертные находки должны быть документированы с помощью объективно фиксирующих средств (фото, кино, видео, изъятые органы и ткани с повреждениями, слепки, модели и т.д.). Схематические рисунки, сколь подробными и точными они ни были, несут лишь пояснительную функцию и не подменяют собой
документирующие

147

формы. При выявлении в исследовательской части дефектов их можно устранить путем допроса эксперта, а также в рамках дополнительной или повторной экспертизы. Одной из мер, позволяющих избежать повторных экспертиз, является реализация следователем своего права присутствовать при проведении экспертизы как в целом, так и при выполнении отдельных экспертных исследований. При убийствах следует стремиться к обязательной реализации этого права. При оценке исследовательской части в необходимых случаях уместны консультации с руководством экспертного учреждения или опытными специалистами из других специальных учреждений.

г) Выводы. Оценка выводов - наиболее ответственная часть анализа экспертного заключения, поскольку ошибки в этом разделе заключения могут привести к ошибкам правосудия. Общие требования к выводам хорошо известны: полнота (дача ответов на все поставленные вопросы), пределы компетенции, обоснованность каждого положения данными, полученными при экспертном исследовании объекта и включенными в исследовательскую часть замечаниями, объективность, научность, изложение понятным языком без использования специальных терминов.

Полнота подтверждается наличием ответов на все поставленные вопросы. В ряде случаев решение вопроса невозможно по объективным причинам (отсутствует исходная информация о предмете исследования, объект разрушен предыдущими исследованиями или неблагоприятными факторами окружающей среды, первичная картина утрачена в связи с заживлением раны, повреждение удалено в результате хирургической

148

операции и уничтожено и т.д.). В таких случаях следует обращать внимание на обоснование экспертом причин, делающим невозможным ответ на поставленный вопрос.

Оценивая логическую форму выводов, их следует рассматривать как суждения, представляющие собой форму мысли, в которой утверждается или отрицается нечто конкретное относительно предметов или явлений, их отдельных свойств, их связей с другими предметами или явлениями. Вывод может быть изложен в категорической или предположительной форме, что представляет собой достоверное или вероятное суждение. Оценка этих логических форм должна быть критичной и направленной на уяснение двух альтернатив: не имеется ли переоценки в категорическом суждении и нет ли излишней “осторожности” в вероятном суждении.

Каждый вывод, не сопровождающийся мотивировкой, должен быть признан голословным. При наличии формальной мотивировки следует выяснить, основывается ли приводимая экспертом аргументация на самостоятельно полученных результатах или на каких-то иных, чаще всего справочных данных. Для этого надо сопоставить каждый вывод с тем разделом исследовательской части, где приводятся данные, положенные в обоснование вывода.

Завершив оценку каждого вывода в отдельности, следует перейти к сопоставлению их содержания между собой. Наличие противоречий между выводами в одном и том же заключении со всей очевидностью свидетельствует, что хотя бы один из двух противоречащих выводов является неверным.

149

При оценке логической обеспеченности выводов проверяется их соответствие основным законам логических рассуждений (тождества, исключенного третьего, достаточного основания и т.д.) и отсутствие логических ошибок (подмены понятия, подмены тезиса, “довода к человеку”, чрезмерного доказательства, недостаточного доказательства, ложного основания, предвосхищенного основания, порочного круга, мнимого следования и др.)

Оценивая заключение эксперта в целом, следователь сопоставляет содержащиеся в нем фактические данные с другими, собранными по делу доказательствами. Если экспертиза противоречит другим доказательствам, в истине которых нет сомнений, то для устранения противоречий должна быть назначена повторная экспертиза.

150

Заключение

При изучении убийства как объекта криминалистического исследования были подвергнуты анализу структура и динамика убийств в Российской Федерации, Санкт-Петербурге и Ленинградской области. Анализ показал, что за последние 5 лет доля этого вида преступлений не претерпела существенных изменений. Показатели количества убийств остаются высокими, а раскрываемость низкой. Ряд интересующих сведений в официальных статистических источниках оказались неполными. Так, данные о лицах, совершивших умышленные убийства, ограничивались полом, возрастом, социальной принадлежностью, наличием ранее совершенных преступлений и состоянием опьянения в момент преступления. Неполноценность этих сведений выражается в том, что они не даются в сопоставлении между собой, с мотивами убийства, фактом и способом сокрытия преступного деяния и некоторыми другими данными.

Тем не менее, взятые самостоятельно, например, показатели возраста преступников показали разные динамические характеристики в разных возрастных группах: при подавляющем превосходстве старшей возрастной группы ( 30 лет и старше), значительном количестве средней (18-29 лет) и наименьшем числе младшей (14-17 лет) относительные показатели показывают разное возрастание за 5 лет преступлений в младшей группе (более, чем в 2 раза), значительный рост в средней (более, чем в 1,5 раза) и наименьший - в старшей, причем со стабилизацией в последние 4 года прироста на
уровне 38-49%.

151

Представляется целесообразным обеспечить при статистическом учете возможность оценки среднегодовых возрастных показателей. Именно эти показатели показывают большую или меньшую социальную опасность той или иной возрастной группы.

К важному принципиальному недостатку учетных данных МВД и ГУВД следует отнести несоответствие выбора возрастных групп общефедеральному возрастному ранжированию, что лишает возможности углубленного анализа материалов МВД (ГУВД) по отношению к соответствующим популяционно-возрастным группам.

Учет социального положения не охватывает все категории профессий, что не позволяет осуществить анализ в полноценной форме. Сопоставление статистических данных с соответствующими судебно- медицинскими показателями выявило разный подход к учету убийств: в судебно-медицинских источниках учитываются в одной рубрике не только убийства, но и тяжкие телесные повреждения, что со всей очевидностью свидетельствует о невозможности точного сопоставления экспертных данных и данных МВД.

Изложенное явилось обоснованием предложений о приведении всех внутриведомственных показателей учета к общефедеральной статистической системе.

Приведенные недостатки статистического учета заставили нас в процессе исследования обратиться непосредственно к оценке практики взаимодействия правоохранительных органов и судебно- медицинской службы, играющей важную роль в раскрытии и расследовании убийств.

152

Результаты исследований показали, что практика взаимодействия не дает основания утверждать о ее достаточной эффективности.

Путем специального анкетирования, опросов и интервьюирования собраны мнения экспертов и сотрудников правоохранительных органов об узловых вопросах, решаемых при расследовании убийств: установлении времени наступления смерти и времени совершения преступления, соответствии места совершения преступления месту обнаружения трупа, опознании и идентификации личности погибшего и преступника, определении свойств травмирующего предмета и механизма его действия, выявлении мотивов преступления и способов его сокрытия. По судебно-медицинским материалам (361 случай) эффективность взаимодействия оценивалась по тому этапу экспертного исследования, на котором тот или иной из перечисленных вопросов был решен. Соответствующие показатели по материалам анкет, заполнявшихся сотрудниками правоохранительных органов, сопоставить с судебно-медицинскими полностью не удалось из-за неполных, субъективных ответов на вопросы в отдельных анкетах.

Анализируя материалы судебно-медицинских экспертиз, удалось определить ряд условий и возможных причин, отрицательно влияющих на решение упомянутых вопросов. Невозможность проанализировать полностью данные по анкетам, заполнявшимся сотрудниками районных правоохранительных структур, позволила прийти к предположительному выводу о стихийности работы в этом звене по текущему учету, оценке, прогнозированию и профилактике тяжких преступлений против жизни и здоровья личности.

153

Изложенное дает основание сформулировать ряд положений, направленных на обеспечение эффективности взаимодействия. К их числу следует отнести: а) обеспечение высокого профессионализма экспертных и правоохранительных структур, подтвержденного глубокой ориентированностью в основных специальных вопросах констатирующей стороны; б) обеспечение организационных мер, создающих условия для постоянной оперативной готовности взаимодействующих структур; в) согласование совместных
действий на всех этапах дознания и предварительного
следствия; г) оптимизация учета сопоставляемых показателей на базе единой согласованной сторонами статистической системы; д) постоянный текущий и ретроспективный анализ практики и недостатков взаимодействия с выявлением их причин и путей преодоления; е) прогнозирование структуры и динамики преступности с разработкой мер готовности к профилактике.

При исследовании разработан и опробован в форме научно- практического эксперимента комплекс конкретных совместных действий правоохранительных и судебно-медицинских структур при осмотре места происшествия, подготовке и проведении различных видов судебно-медицинских экспертиз и проведении ряда межведомственных мероприятий, в частности, при раскрытии и расследовании убийств, имеющих признаки серийности, а также при расследовании причин техногенных катастроф с большим числом жертв.

Недостатки взаимодействия в определенной степени связаны с недочетами в экспертной работе. В этой связи были проанализированы ошибки при назначении и проведении
экспертиз. Для этого были

154

проанализированы 3639 судебно-медицинских материалов

(постановлений и заключений по уголовным делам об убийствах и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью).

Изучение экспертных ошибок с помощью научного консультанта доктора медицинских наук, профессора Попова В. Л. дало возможность предложить их классификацию по разным основаниям:

по процессуальному положению субъекта “ошибочной деятельности”: ошибки дознавателя, следователя, эксперта; по
стадиям расследования: ошибки, совершаемые при проведении
оперативно-розыскных действий, дознании, назначении и проведении экспертизы;

по участию судебно-медицинского эксперта в следственных действиях: при осмотре места происшествия, осмотре вещественных доказательств, осмотре транспортных средств, следственном эксперименте;

при экспертных исследованиях, оценке экспертного заключения и другим основаниям. Предложены рекомендации по устранению ошибок, разработаны восемь основных направлений взаимодействия судебно-медицинской службы с правоохранительными органами.

Сформулированы предложения для совершенствования ст.ст. 190 и 191 УПК РСФСР (обязанность следователя присутствовать при исследовании трупа, обязанность эксперта сообщить следователю данные, обнаруженные помимо поставленных вопросов) и основные направления взаимодействия правоохранительных структур и судебно-

155

медицинской службы, способные обеспечить их эффективную работу, которые представлены следующим образом (рис. 16).

Основные направления взаимодействия судебно-медицинской службы с правоохранительными органами

Разработка и определение комплекса мероприятий по взаимодействию судебно- медицинской службы и правоохранительных органов на всех этапах оперативно- розыскной работы, дознания, предварительного и судебного следствия.

Планирование и осуществление совместных мероприятий, направленных на улучшение взаимодействия в случаях убийств, осмотров мест происшествия, идентификации неопознанных трупов и пр.

Оценка эффективности судебно-медицинской экспертизы при проведении оперативно-розыскной работы и всех этапов расследования.

Выявление и устранение взаимопретензий на комиссиях и совещаниях областного и районного уровня.

Подготовка и направление совместных писем и представлений в вышестоящие органы управления по вопросам улучшения судебно-медицинской службы.

Создание межведомственных лабораторий (генетических, идентификации личности и пр.)

Повышение профессиональной подготовки работников правоохранительных органов в вопросах судебно-медицинской экспертизы.

Совершенствование правовой подготовки судебных медиков.

Рнс. 16. Основные направления взаимодействия судебно-медицинской службы с правоохранительными органами

156

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫЕ АКТЫ

  1. Конституция Российской Федерации. М.: Юрид. лит., 1993. 64 с.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (с постатейными материалами). М.: Юрид. лит., 1995. 512 с.
  3. Уголовный кодекс Российской Федерации. Официальный текст. М.: ИНФРА М-Норма, 1996. 198 с.
  4. Кодекс об административных правонарушениях. М.: Спарк, 1995. 183 с.
  5. О милиции. Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 18. Ст. 503.
  6. Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации. Закон Российской Федерации от 15 июля 1995 г. // Сборник законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759.
  7. Российская милиция. Законы, указы, постановления, положения по состоянию на 20 марта 1996 г. Ростов-на-Дону: Молот, 1996.180 с.
  8. Приказ МВД РФ от 20 июня 1996 г. № 334 “Об утверждении Инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб ОВД в расследовании и раскрытии преступлений” (с изм. от 13.02.97 г. Пр. МВД РФ № 90).
  9. Приложение к приказу МВД России № 386 от 16 октября 1992 г. “Примерное положение об организации работы специализированных подразделений дознания милиции общественной безопасности

157

(местной милиции).” (Взаимодействие с подразделениями криминальной милиции и другими службами ОВД).

  1. Наставление по работе экспертно- криминалистических подразделений органов внутренних дел. Утверждено приказом МВД России № 261 от 1 июня 1993 г. «О повышении эффективности экспертно-криминалистического обеспечения деятельности органов внутренних дел»
  2. Постановление Правительства Российской Федерации №1133 от 6 октября 1994 г. (СЗ РФ. 1994. № 25. Ст. 2705) о преобразовании ВНИИСЭ МЮ в Российский федеральный центр судебной экспертизы, а центральные научно-исследовательские лаборатории и научно- исследовательские лаборатории судебной экспертизы-соответственно в центральные лаборатории и лаборатории судебной экспертизы Минюста РФ.
  3. Положение об организации производства судебных экспертиз в экспертных учреждениях Министерства юстиции СССР. Утверждено министром юстиции СССР. Согласовано с Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, Министерством внутренних дел СССР, Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР 6 декабря 1972 г.)
  4. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, принятые 22 июля 1993 г. (Вед. РФ. 1993. №33. Ст. 1318).
  5. Инструкция о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР. Утверждена приказом Министерства здравоохранения СССР

158

по согласованию с Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, Минюстом СССР, МВД СССР и КГБ СССР № 694 от 21 июля 1978 г.

  1. Приказ министра здравоохранения Российской Федерации № 407 от 10 декабря 1996 г. «О введении в практику правил производства су- дебно-медицинских экспертиз».
  2. Письмо Прокуратуры СССР № 15-57д-86 от 10 февраля 1986 г. «Об исключении из судебно-медицинской практики применения наименования категории смерти».
  3. Правила судебно-медицинской экспертизы трупа. Приложение № 1 к приказу Минздрава РФ №407 от 10 декабря 1996 г. Согласовано с Генеральной прокуратурой, Верховным Судом и Министерством внут- ренних дел РФ.
  4. Постановление Пленума ВС РСФСР от 17 сентября 1975 г. № 5 «О соблюдении судами РСФСР процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел».
  5. Постановление Пленума Верх. Суда РСФСР № 11 от 21.12.93 г.
  6. Постановление Президиума Верховного суда АССР по делу К. (ВВС РСФСР. 1989. №10. С. 10-11).
  7. Постановление Пленума Верховного Суда СССР №1 от 16 марта 1971 г. «О судебной экспертизе по уголовным делам» (ВВС СССР.
  8. №2)
  9. 22.0 состоянии и мерах повышения эффективности экспертиз криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений: Решение коллегии МВД РФ от 8 июля 1995 г. № 5км/1:

159

Прилож. к приказу от 26.07.95. № 284// Бюллетень текущего законодательства. Вып. 13, ч. 3 (июль-сентябрь). М., 1995. С. 34-36.

КНИГИ

23.Акутаев Р. М., Александров А.И., Егоршин В. Н., Заславский Г. И., Петухов В. Г., Попов В. П., Сальников В.П. Экспертная деятельность при расследовании убийств; оценки качества. Там же. Часть 3.

  1. Антонян Ю.М., Верещагин В.А., Потапов С.А., Шестакович Б.В. Серийные сексуальные убийства. Криминологическое и патопсихологическое исследование. Учебное пособие. М., 1997. 200 с.

  2. Афанасьев С. А., Иванов В.И., Новик ВВ. Особенности расследования сексуально-садистских убийств. Учебное пособие. СПб.: Ин-т прок., 1993. 79 с.

  3. Басков В.И. Прокурорский надзор. Учебник. М.: Бек, 1996. 558 с.
  4. Бахин В.П., Возгрин И.А. Как раскрываются преступления. - СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1997. С. 190.
  5. Белкин Р. С. Курс криминалистики. В 3 т. М.: Юрист , 1997.
  6. 29.Белкин Р.С. Очерки криминалистической тактики. Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1993.200 с.

  7. Бородулин А. И. Убийства по найму. Криминалистическая характеристика. Методика расследования /Под ред. проф. Р.С. Белкина. М.: Новый юрист, 1997. 77 с.

160

31.Бурданова В. С. Криминалистические проблемы обеспечения всесторонности, полноты и объективности расследования преступлений . Учебное пособие. СПб. , 1994.

  1. Бурданова B.C., Гуняев В.А., Пенецкая СМ. Особенности расследования убийств, совершенных по найму. Учебное пособие. СПб.: Инс-т прокуратуры, 1997. 37 с.
  2. Бутов В.Н. Уголовный процесс Австрии. Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1988. 198 с.
  3. 34.Вандер М.Б. Объективизация доказывания в уголовном процессе с применением научно-технических средств. СПб.: ИПК ПСР Генпрокуратуры РФ, 1994. 52 с.

Зб.Вандышев В. В., Лиманский В.А. Протокольная форма досудебной подготовки материалов о преступлении: Учебное пособие. СПб.: ВШ МВД России, 1993. 78 с.

  1. Взаимодействие следователей и милиции /Под ред. И.И Карпеца. М.: Прокуратура СССР, 1964.
  2. Взаимодействие следователей с оперативными работниками ОВД. Методическое пособие. М.: ВНИИ СССР, 1981. 94 с.
  3. Взаимодействие следователей со специалистами экспертно- криминалистических подразделений при производстве расследования. Учебное пособие/ Под общей ред. В.Ф. Статкуса, СМ. Сыркова. М.: ВНИИ МВД СССР, 1988. 34 с.

  4. Взаимодействие следователя и прокуратуры с работниками милиции при расследовании убийств и изнасилований. М.: Прокуратура СССР,

161

1971.89 с.

  1. Взаимодействие следователя и эксперта-криминалиста при производстве следственных действий: Учебное пособие // Под ред. И.Н.Кожевникова. М.: ЭКЦ МВД России, 1995. 136 с.
  2. Владимиров В. Ю.). Ситуалогическая экспертиза места происшествия /Под ред. В.В.Вандышева. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1995. 24 с.
  3. 42.Возгрин И. А. Взаимодействие следователя с сотрудниками оперативных и иных служб ОВД при осуществлении розыска // Криминалистика /Под ред. Р.С.Белкина, В.П.Лаврова, И.М.Лузгина. М.: Высш. юрид. заочн. шк. МВД СССР, 1988. Т. 2. С. 188-191.

43.Возгрин И. А. Научные основы криминалистической методики расследования преступлений. Часть 1, 2, 3. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1993. 260 с.

44.Возгрин И.А. Общие положения криминалистической тактики. Ленинград: ВПУ МВД СССР, 1988. 27 с.

45.Глазырин Ф.В., Крутиков А.П. Следственный эксперимент. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1981. 80 с.

46.Гуковская Н.И., Светников В.А. Судебно-медицинская экспертиза трупа по делам о насильственной смерти. М., 1957.

  1. Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. М.: Юрид. лит., 1990. 304 с.

  2. Густов Г.А. Программно-целевой метод организации
    раскрытия

162

убийств. СПб.: Ин-тпрок., 1993.

49.Дворкин АН, Бабаева Э.У., Токарева М.Е., Чернова К.Т. Расследование убийств, совершенных организованными вооруженными группами. Методическое пособие. М.: Ген. прокуратура РФ, 1995. 96 с.

  1. Закон об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации: Комментарий /Под ред. А.Ю.Шумилова. М.: Юрид. лит.,
  2. 128 с.

51.Кваша Ю.Ф., Сурков КВ. Сущность, задачи, правовая основа и принципы оперативно-розыскной деятельности: Лекция. СПб.: Санкт- Петербургский юридический институт МВД России, 1994. 56 с.

  1. Кожевников О.А. Прокурорский надзор за исполнением законов органами расследования. Учебное пособие. Екатеринбург: Уральская госуд. юрид. академия, 1994. 73 с.

53.Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. Н.Новгород: НВШ МВД России, 1995. 194 с.

  1. Криминалистика/Под ред. В.А.Образцова. М.: Юрист, 1995. 592 с.
  2. Криминалистика. Учебник для слушателей вузов МВД /Под ред. Р.С.Белкина, В.Г. Коломацкого, И.М.Лузгина. М.: Академия МВД России, 1995.
  3. 56.Кульчицкий СМ. Вопросы теории и практики экспертной инициативы при производстве криминалистических экспертиз. Минск, 1980.

57.Лавров В.П. Предмет, история и методология криминалистики (Курс

163

лекций по криминалистике для следственного факультета). М.: Юрид. инст. МВД РФ, 1994. 49 с.

58.Лавров В.П., Сидоров В.Е. Расследование преступлений по горячим следам: Учебное пособие. М.: Высш. юрид. заочн. школа МВД СССР, 1989.56 с.

59.Лузгин И.М. Моделирование при расследовании преступлений. М.: Юрид. лит., 1981. 152 с.

  1. Михайлов В.А., Дубягин Ю.П. Назначение и производство судебно- медицинской экспертизы. Учебное пособие. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991.259 с.

  2. Н.В. Жогин. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. М.: Юр. лит-ра, 1968. 264 с.

  3. Назаров С.Н. Прокурорский надзор в Российской Федерации. М.,
  4. 128 с.

63.Николяйчик В.М. Уголовный процесс США. М.: Наука, 1981. 224 с.

64.0 результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 1995 г. М.: Следственный комитет МВД РФ, 1996. 18 с. (Документ № 17/1-779 от 20.02.96г.).

  1. Организация и методика прокурорского надзора за соблюдением законности при проведении оперативно-розыскной деятельности: Методические рекомендации /Авторы-составители: В.И.Рохлин, АФ.Козусев, А. М.Дворянский. СПб.: Институт повышения квалификации прокурорско- следственных работников Генеральной прокуратуры Российской Федерации,
  2. 30 с.

164

  1. Осмотр места происшествия: Справочник следователя/ Общ. ред. А.А. Леви. 2-е изд., испр. и доп. М.: Юрид. лит., 1982. 270 с.
  2. Российское законодательство Х-ХХ веков. В 9-ти томах/ Под общ. ред. проф. О.И. Чистякова. М.: Юрид. лит., 1988.
  3. Российская Р. Судебная экспертиза в уголовном, гражданском, арбитражном процессе. Практическое пособие. М.: Право и закон, 1996.223 с.
  4. Руководство для следователей /Под ред. Н.А. Селиванова, В.А. Снеткова. М.: Инфра-М, 1997. 732 с.
  5. Руководство по расследованию убийств /Под ред. СИ. Гусева. М., 1977.
  6. Савитский В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием /Под ред. М.С. Строговича. М.: Юр. лит-ра, 1959.261 с.

72.Слинько М.И. Заказные убийства. Криминологический анализ. М.: Право, 1998.

73.Смирнов А.И. Причины неудовлетворительного состояния судебно- медицинской экспертизы. СПб., 1894. 10 с.

  1. Справочник следователя. Практическая криминалистика: подготовка и назначение судебных экспертиз. М.: Росс, право, 1992. 317 с.

  2. Степашин С. В. Безопасность человека и общества (политико- правовые вопросы). Монография. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1994. 240 с.

165

  1. Судебно-медицинская экспертиза. Справочник для юриста. М.: Юрид.лит., 1985.319 с.
  2. Уголовный и уголовно-процессуальный кодексы ГДР /Под ред М.А. Гельфера. М.: Юрид. лит., 1972. 251 с.
  3. 78.Федоров Ю.Д. Применение технико-криминалистических средств при осмотре места происшествия. Ташкент: ТВШ МВД СССР, 1972.

79.Филимонова Б.А. Уголовный процесс ФРГ. М.: Изд-во моек, ун-та, 1974.

  1. Характер, причины и способы устранения ошибок в стадиях предварительного следствия. Методическое пособие. Авторский кол лектив под рук. А. Б. Соловьева. М. ,1991.

  2. Чувилев А.А. Взаимодействие следователя ОВД с милицией. Учебное пособие. М.: ВШМ МВД СССР, 1981. 79 с.

82.Якимов И.Н. Осмотр места происшествия и трупа. Материалы конференции следователей в прокуратуре СССР. М., 1937.

СТАТЬИ

83.Аразумян Т.М., Тихенко СИ., Собирание и направление документов для криминалистической экспертизы // Советская экспертиза на службе следствия. Вып. 1. 1951.

84.3ажицкий В. И. Связь оперативно-розыскной деятельности и уголовного процесса // Государство и право. 1995. № 6. С. 57-67.

85.Бурданова В. С. Следственные (криминалистические) ошибки // Вопросы совершенствования прокурорско-следственной деятель-

166

ности. Сборник статей. Вып. 8. СПб., 1996.

вб.Вандер М.Б. Тактика криминалистической экспертизы материалов, веществ и изделий. СПб., 1993. 73 с.

87-Виницкий Л.В. Актуальные проблемы взаимодействия при осмотре места происшествия // Экспертная практика. М., 1986. С. 20-23.

88.Возгрин И.А. Литвинов Н.Д. Методика расследования убийств и нанесения телесных повреждений. Лекция. Л., 1984. 30 с.

  1. Вопросы работы правоохранительных органов по раскрытию и расследованию серийных преступлений против личности и убийств по найму: Сб. материалов/ Под ред. В.П. Сальникова. СПб.: СПб академия МВД РФ, 1997. 27 с.

  2. Григорьев Н.В., Плотников А.А. Следственные ошибки и причины их возникновения: Лекция. Хабаровск: ХВШ МВД СССР, 1990. 23 с.

  3. Гришин А. И. Использование, материалов непроцессуальных исследований при производстве дознания и предварительного следствия / В сборнике “Использование достижений науки и техники в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений”. (1 секция). Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. С. 119-121.

92.Ефимов И., Вандер М., Филипова М. Использование средств криминалистической техники и научных рекомендаций при расследовании убийств // Соц. Законность. 1990. № 11. С. 3-8.

  1. Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы, перспективы развития// Государство и право. 1992. № II. С. 3-28.

167

94.3аславский Г. И., Лобан И. Е., Петухов В.Г.Скрижинскии С.Ф. О роли судебно-медицинской экспертизы в раскрытии преступлений против личности // О взаимодействии правоохранительных органов и экспертных структур при расследовании тяжких преступлений. Материалы межведомственной межрегиональной научно-практической конференции 20-21 ноября 1997 года. Часть 1. СПб., 1997.

  1. Зуев Е.И. Организационно-правовые проблемы взаимодействия следователя и специалиста-криминалиста при осмотре места происшествия // Экспертная практика. М., 1986. С. 18-20.

Эб.Кежоян А.Осмотр места происшествия по делам об убийствах // Соц. Законность. 1990. № 11. С. 3-8.

  1. Кириллов СИ., Сафиуллин Н.Х. Насильственные преступления несовершеннолетних // Проблемы борьбы с преступностью: Сб. науч. тр. М., 1996. С. 117-129.

98.Кравцев В. Умышленные убийства: состояние тревожное (об улучшении организации расследования преступлений) // Соц законность. 1990. № 11. С. 3-8.

ЭЭ.Ливщиц Е.М., Белкин PC. Тактика следственных действий. М.: Новый Юристь, 1997. 176 с.

  1. Лунеев В.В. Тенденции преступности: мировые, региональные, российские // Государство и право. 1993. № 5. С. 3-19.
  2. Марочкин Н.А. Некоторые вопросы алгоритмизации процесса расследования преступлений // В сборнике “Использование

168

достижений науки и техники в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений” (1 секция). Саратов: СВШ МВД РФ, 1994. С. 18-22.

  1. Палиашвили А.Я. Взаимодействие судебно-следственных органов и экспертов при производстве экспертизы // Труды Тбилисского университета. Т. 119. Серия юридических наук. Вып.4.
  2. С. 223.
  3. Посельская Л.М. Совершенствование форм и методов взаимодействия служб ОВД в раскрытии тяжких преступлений // Актуальные проблемы общественной безопасности. Тезисы конференции 24-27 сентября 1996 г. Иркутск: Высшая школа МВД РФ,
  4. С. 48-50.
  5. Робозеров В.Ф. Раскрытие преступлений, совершенных в условиях неочевидности. Л., 1990. 139 с.
  6. Следы на месте происшествия: Справочник следователя /Под ред. В.Ф. Статкуса. М., 1991. 80 с.
  7. Фирсов Е.П. Алгоритм взаимодействия следователя со специалистом-криминалистом в процессе подготовки и проведения проверки показаний на месте /У В сборнике “Использование достижений науки и техники в предупреждении, раскрытии и расследовании преступлений” (1 секция). Саратов: СВШ МВД РФ,
  8. С. 22-26.
  9. АВТОРЕФЕРАТЫ, ДИССЕРТАЦИИ.

  10. Берлянд Г.Ш. Методологические и процессуальные основы использования заключений экспертов следователем и судом

169

(криминалистическое и процессуальное исследование по материалам Литовской ССР)/Автореф. дис. … канд.юрид.наук. Харьков, 1971.

  1. Джангельдин НА. Криминалистическая экспертиза на предварительном следствии. Дис. …канд.юрид.наук. М., 1954.
  2. Заславский Г. И. Организация и методы управления судебно- медицинской службой крупного региона. Дис. … д-ра юрид.наук. М., 1997.
  3. Ишигеев B.C. Обстановка совершения преступления как элемент его криминалистической характеристики / Автореф. дис. канд.юрид.наук. СПб.: СпбЮИ МВД РФ, 1996. 26 с.
  4. Коридзе З.В. Комплексные криминологические исследования умышленных убийств и организации их предупреждения ОВД/ Автореф. дис. … канд.юрид.наук. М.: ВЮЗШ МВД РСФСР, 1992. 24 с.
  5. Оспанов С.Д. Взаимодействие органов дознания со следственным аппаратом ОВД / Автореф. дис. … канд.юрид.наук. М.: ВНИИ МВД СССР, 1990.25 с.
  6. Федоров Ю.Д. Осмотр места происшествия при обнаружении трупа с признаками насильственной смерти. Дис. …канд.юрид.наук. М., 1965.
  7. Эксархопуло А.А. Криминалистическая теория: формирование и перспективы развития в условиях НТР. Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. СПб., 1993.33 с.