lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Попов, Алексей Павлович. - Непосредственное обнаружение признаков преступления как повод к возбуждению уголовного дела: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Н. Новгород, 1999 166 с. РГБ ОД, 61:99-12/435-8

Posted in:

61 99- 13. /43 5~- 8

Министерство внутренних дел Российской Федерации Нижегородский юридический институт

На правах рукописи

ПОПОВ Алексей Павлович

НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ ПРИЗНАКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ КАК ПОВОД К ВОЗБУЖДЕНИЮ

УГОЛОВНОГО ДЕЛА

Специальность: 12.00.09. - уголовный процесс;

криминалистика; теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель: заслуженный деятель науки России, доктор юридических наук, профессор В.Т. Томин

Нижний Новгород 1999

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИ Е

3-12

Глава 1. БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Возбуждение уголовного дела 1.2. 1.3. Поводы к возбуждению уголовного дела 1.4. 1.5. Основания к возбуждению уголовного дела 1.6.

13-39 39-59

59-77

t

Глав а 2.
НЕП ОСР ЕДС ТВЕ ННО Е ОБН АРУ ЖЕН ИЕ ПРИ ЗНА КОВ ПРЕ СТУ ПЛЕ НИЯ

2.1. Непосредственное обнаружение признаков прест уплен ия как пово д к возбу жден ию уголо вного

дела 78-97

2.2. Непосредственное обнаружение признаков прест уплен ия как деяте льнос ть (функ ция)

опера тивн ых аппа ратов 97-123

Глава 3. ВОЗБУЖДЕНИЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПРИ НЕПОСРЕДСТВЕННОМ ОБНАРУЖЕНИИ ПРИЗНАКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ОПЕРАТИВНЫМИ АППАРАТАМИ

124-143

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

144-148

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

149-166

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Правоохранительные органы России, первыми сталкивающиеся с антиобщественными проявлениями различной криминальной природы, возлагают большие надежды на кардинальное преобразование нормативного порядка процессуального реагирования на преступные события, способное обеспечить реальную реализацию принципа неотвратимости ответственности. Однако российская судебно-следственная реформа все больше начинает походить на хронический недуг, лечение которого отодвигается на неопределенный срок. Обсуждение УПК Российской Федерации (причем обсуждение официальное) растянулось уже не на месяцы, а на годы. Длительная выдержка законопроекта, обусловленная, с точки зрения диссертанта , не столько глубиной научной проработки процессуальных институтов, сколько недостаточно высокой внутренней осознанностью значимости концептуального обновления отечественного уголовно- процессуального законодательства, увы не делает Проект более качественным.

Анализ Проекта УПК, принятого Государственной Думой Федерального Собрания РФ в первом чтении, уже сейчас (без пилотажного применения) показывает несовершенство техники нормативного закрепления отдельных процессуальных институтов, отсутствие учета принципиальных изменений происходящих в парадигме российской уголовно-процессуальной науки, а также не принятие к сведению позитивного опыта, накопленного правоприменителями стран СНГ, в которых, в отличие от России, уже приняты и действуют новые уголовно-процессуальные кодексы.

Этот упрек, в первую очередь, относится к институту возбуждения уголовного дела. Несмотря на обширную научную критику указанного института в действующем УПК РСФСР и высказанные в связи с этим многие конструктивные предложения, правовой институт возбуждения уголовного дела текстуально не улучшился, напротив, отдельные положения, касающиеся первоначальных
процессуальных процедур в

4

Проекте УПК сформулированы еще более неудачно. Более того, не улучшился он и концептуально.

Абсолютным пробелом в законе была и остается (судя по проекту) процедура возбуждения уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления органом дознания, следователем, прокурором и судом. В то же время, законодательные перемены, и прежде всего, признание (на уровне закона) оперативно- розыскной деятельности, подчеркивают огромное значение этого, во многом специфичного и противоречивого, повода, особенно в период социально-экономических преобразований, породивших особые изощренные по вредности для общества и труднодоступные для правоохранительных органов виды преступлений.

Все это делает необходимым более глубокую, ориентированную на завтрашний день проработку вопросов, связанных с техникой законодательного закрепления положений, касающихся

непосредственного обнаружения признаков преступления компетентными органами, и практикой их эффективного применения. Кроме того, требуют концептуальной переоценки многие теоретические нагромождения, возникшие вокруг стадии возбуждения уголовного дела в целом и вокруг отдельных ее составляющих.

Степень научной разработанности проблемы. «Непосредственное обнаружение признаков преступления» как повод к возбуждению уголовного дела в науке уголовного процесса детально не рассматривался. Близкой к указанной тематике можно назвать лишь работу В.Н.Григорьева «Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел». Ташкент, 1986. В рамках общих теоретических и практических размышлений о возбуждении уголовного дела, названной проблемы касались: Афанасьев B.C., Белозеров Ю.Н., Васильев А.И., Гаврилов А.К, Гапанович Н.Н., Гуткин И.М., Жогин Н.В., Карев Д.С., Ковтун Н.Н., Масленникова Л.Н., Михайленко А.Р., Павлов Н.Е., Савгирова И.М., Строгович М.С., Стремовский В.А., Томин В.Т., Фаткулин Ф.Н., Чувилев А.А. и др.

5

Следует отметить также ученых, разрабатывавших секретную сторону проблемы обнаружения признаков преступления оперативными аппаратами. Это - Алексеев А.И., Бойцов Б.В., Богданов Б.Е., Гребельский Д.В., Горяинов К.К., Лекарь А.Г., Лукашев В.А., Маркушин А.Г., Овчинский С.С, Самойлов В.Г., Синилов Г.К. и др.

Вместе с тем, комплексному исследованию с акцентом на непосредственном обнаружении признаков преступления оперативными аппаратами органов дознания данная проблема не подвергалась.

Цель исследования. Задачи исследования. Целью диссертационного исследования является выяснение истинной процессуальной и функциональной природы возбуждения уголовного дела как правового института и конкретного вида правоохранительной деятельности, и на основе понимания этого - объяснение внутренней сущности и специфической нормативной и деятельностной составляющих такого повода, как непосредственное обнаружение признаков преступления органами, компетентными возбудить уголовное дело. Цель диссертационного исследования также предусматривает разработку на основе теоретических знаний и полученных эмпирических данных предложений по совершенствованию уголовно-процессуального, оперативно- розыскного и иного законодательства, регламентирующего деятельность органов предварительного расследования и субъектов ОРД, а также выработку обоснованных рекомендаций, способствующих совершенствованию их деятельности по обнаружению признаков преступления и возбуждению уголовных дел.

Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:

  • проанализировать основные уголовно-процессуальные понятия, составляющие ядро теории уголовного процесса, в части касающейся возбуждения уголовного дела;
  • выявить наиболее перспективные научные концепции развития первоначального этапа уголовного судопроизводства, внести авторский вклад в операционализацию передовых научных идей;

6

  • обосновать правильность рабочей гипотезы о служебном характере стадии возбуждения уголовного дела;
  • провести историческо-правовой анализ развития системы поводов в рамках двух мощных судебно-следственных реформ России;
  • определить место повода «непосредственное обнаружение» в системе других информационных источников, показать его неординарное положение и содержание;
  • изучить предмет и пределы доказывания в стадии возбуждения уголовного дела;
  • рассмотреть внутренние и внешние резервы для правового и функционального совершенствования «непосредственного обнаружения признаков преступления»;
  • установить современное состояние ведомственного регулирования деятельности по обнаружению признаков преступления и подвергнуть ее критическому анализу;
  • сформулировать и аргументировать практические рекомендации по совершенствованию действующего законодательного и ведомственного регулирования деятельности оперативных аппаратов по непосредственному обнаружению признаков преступления;
  • на основе теоретических выкладок выработать предложения по совершенствованию перспективного (обновляющегося) уголовно- процессуального законодательства России.

В ходе исследования были решены и другие частные задачи, направленные на оптимизацию деятельности оперативных и следственных аппаратов по непосредственному обнаружению признаков преступления.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является теория и практика инициации уголовного судопроизводства органами, компетентными возбуждать уголовные дела.

Непосредственным предметом исследования являются: • достижения
российской науки уголовного процесса (досоветского, советского и постсоветского периодов) в области теории первоначального этапа судопроизводства;

7

• нормы действующего уголовно-процессуального законодательства, непосредственно регламентирующие процедуру возбуждения уголовного дела и смежных отраслей права, касающихся деятельности по обнаружению преступлений; • • уголовно-процессуальное законодательство стран СНГ и иных зарубежных государств, в части касающейся досудебного производства; • • нормы перспективного уголовно-процессуального законодательства (Проект УПК РФ); • • ведомственные нормативные акты МВД России и других правоохранительных органов, затрагивающие деятельность по обнаружению признаков преступления и возбуждению по этому поводу уголовных дел; • • профессиональное общественное мнение (сотрудников оперативных и следственных аппаратов) по поводу теоретических и практических нюансов первоначального этапа уголовного судопроизводства. • Методология исследования. Методологической основой работы является диалектико-материалистический метод познания. Кроме того, при подготовке диссертации были использованы: исторический, логико-юридический, сравнительно-правовой и статистический методы, системный подход.

Теоретическая и эмпирическая база исследования. Теоретической основой диссертации послужили фундаментальные разработки науки уголовно- процессуального, оперативно-розыскного, уголовного, административного права, общей теории права, криминалистики, науки управления, криминологии и социологии.

Достоверность и обоснованность выводов, сделанных по результатам диссергациомпого исследования, обеспечены комплексным подходом в сборе эмпирического материала и географией исследования.

В целях выявления общих тенденций и особенностей исследуемой проблематики — анкетирование, интервьюирование и изучение

8

статистических данных проводилось в нескольких регионах: в Краснодарском, Ставропольском краях и Нижегородской области РФ.

В работе были использованы результаты прикладных исследований других ученых в части, касающейся предмета настоящего исследования. Заимствованная информация перепроверялась и оценивалась при помощи данных, полученных путем собственных социологических замеров.

В целях углубленного исследования практической стороны проблемы диссертантом предметно было изучено более 100 уголовных дел и 200 проверочных материалов, в т.ч. и материалов оперативной проверки1. По специальным опросным листам были опрошены следователи различных ведомств (преимущественно органов внутренних дел) - 67 чел. и оперативные сотрудники - 87 чел.

В процессе исследования автором широко применялся метод экспертных оценок, а также менее распространенные методики: спокойное и пристрастное2 интервьюирование, включенное наблюдение, содержательный анализ материалов средств массовой информации, анализ общественного, в т.ч. и «коллективного профессионального» мнения.

При подготовке диссертации, обосновании выводов и предложений широко использовалась многолетняя личная практика работы автора в различных должностях оперативного состава органов внутренних дел и опыт непосредственного руководства Пятигорским Управлением внутренних дел.

Научная новизна исследования и основные положения, выносимые на защиту. Научная новизна исследования заключается, прежде всего, в его ориентированности на завтрашний день.

Новизна исследования заключается и в том, что автором беспристрастно исследован исторический срез проблемы начала уголовно-процессуального производства и, в первую очередь, информационных источников, побуждающих уголовно- процессуальную реакцию. В

’ Следует учесть, что по роду своей деятельности диссертант имеет дело с материалами, число которых на порядок выше прицеленных цифр.

2 Под пристрастным интервьюированием диссертант подразумевает общение (в рамках проблемы диссертации) с подчиненными. г)та информация также нашла отражение в духе диссертации.

9

советский период развития науки о судопроизводстве указанная сторона либо замалчивалась, либо преподносилась в критическом ключе.

Новым можно назвать и акцент диссертанта на обнаружении признаков преступления оперативными аппаратами органов дознания. В науке уголовного процесса до настоящего исследования об этом упоминалось вскользь; целевой акцент на деятельности по обнаружению признаков указанными подразделениями правоохранительных органов не делался.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Наделение этапа возбуждения уголовного дела статусом стадии уголовного процесса не имеет под собой ни исторических, ни географических, ни прагматических оснований.
  2. Этап возбуждения уголовного дела носит служебный характер, что особенно рельефно проявляется при начале процессуального производства при непосредственном обнаружении компетентными органами признаков преступления, в особенности органами, наделенными специфическими поисковыми полномочиями (оперативными аппаратами).
  3. Аргументы в поддержку идеи расширения круга следственных действий, допустимых до принятия официального решения о возбуждении уголовного дела. Необходимость законодательного закрепления критерия: «допускается производство следственных действий, не связанных с применением мер реального процессуального принуждения (В.Т.Томин)».
  4. Предложение вернуться к исторической схеме предварительного (досудебного) производства. Вернуться не процедурно, а концептуально: увидеть и признать (фактически восстановив status quo), что первой настоящей стадией уголовного процесса является - стадия досудебного производства (предварительного производства).
  5. Возможность классификации информационных каналов (составляющие повода - непосредственное обнаружение признаков преступления) на-активные и пассивные, публичные и частные.

  6. Активность уголовно-процессуальной системы побуждает ее искать постоянную энергетическую подпитку в среде своего функционирования. Это обстоятельство может рассматриваться как одна

10

из причин появления повода - непосредственное обнаружение признаков преступления органами, компетентными возбудить уголовное дело.

  1. Необходимость закрепления в качестве отдельного повода - результатов оперативно-розыскной деятельности.
  2. Установление специфического режима оценки фактической природы данных, указывающих на признаки преступления, заключающегося в применении усеченного критерия допустимости и достаточности.
  3. Необходимость введения в текст закона указания на «конкретность» достаточных данных, указывающих на признаки преступления (оснований для возбуждения уголовного дела).

  4. Текст статьи «Непосредственное обнаружение признаков преступления должностными лицами и органами, компетентными возбудить уголовное дело».

Непосредственное обнаружение признаков преступления является поводом к возбуждению уголовного дела в случаях, когда:

1) сотрудник органа дознания, следователь, прокурор, судья в ходе исполнения своих должностных обязанностей становятся очевидцами преступления либо обнаруживают следы или последствия преступления непосредственно после его совершения; 2) 3) орган дознания и дознаватель получают сведения о преступлении при осуществлении своих функций, в ходе производства оперативно- розыскных мероприятий или при производстве дознания по делу о другом преступлении; 4) 3) следователь получает сведения о преступлении при расследовании по уголовному делу о другом преступлении;

4) прокурор получает сведения о преступлении при осуществлении надзора за исполнением законов;

5) суд получает сведения о преступлении при производстве по делу, не связанному с этим преступлением;

Теоретическое и практическое значение диссертационного исследования. Результаты диссертационного исследования позволили теоретически обосновать необходимость концептуального

11

переосмысления места этапа возбуждения уголовного дела в системе уголовного процесса России; выявить слабые места действующего и перспективного уголовно-процессуального законодательства, а также ведомственной регламентации начала уголовного судопроизводства при непосредственном обнаружении признаков преступления органами, компетентными возбуждать уголовное дело; определить перспективные направления оптимизации деятельности оперативных аппаратов по непосредственному обнаружению признаков преступления и уголовно-процессуальной реализации результатов этой деятельности.

Содержащиеся в работе конкретные предложения по совершенствованию законодательства имеют прикладное значение и могут найти применение при разработке законопроектов.

Теоретические выводы и практические рекомендации, выработанные по результатам исследования, могут быть использованы работниками оперативных аппаратов и следственных подразделений правоохранительных органов различной ведомственной принадлежности.

Апробация и внедрение в практику результатов исследования Основные положения диссертации изложены автором в одной монографии и двух научных статьях.

Отдельные результаты исследования стали предметом обсуждения на оперативных совещаниях Пятигорского УВД, а также научных конференциях, проведенных в Нижегородской высшей школе МВД РФ в 1998г. и проблемном семинаре «Правовые средства защиты законопослушного гражданина», проходившем в Нижегородском государственном университете в 1998 г.

Материалы диссертационного исследования применяются при подготовке лекций, письменных консультаций, а также при проведении семинарских и практических занятий по общеправовым и специальным дисциплинам. Отдельные практические выводы были применены автором и сотрудниками, возглавляемого им подразделения, в обнаружении признаков конкретных преступлений.

Структура диссертации и способ изложения материала. Структура диссертации обусловлена целью исследования и вытекающими

12

из нее задачами. Диссертация состоит из введения, трех глав (5 параграфов), заключения и списка использованных литературных источников. Для систематизации изложения автором применена рубрикация текста.

ГЛАВА 1. БАЗОВЫЕ ПОНЯТИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

13

§ 1. Возбуждение уголовного дела

Возбуждение уголовного дела относится к числу сложных процессуальных понятий. В науке можно встретить несколько вариантов его интерпретации. В зависимости от ситуации «возбуждение уголовного дела» может подразумевать:

во-первых, уголовно-процессуальный институт, нормы которого определяют условия, порядок и иные обстоятельства возникновения уголовного дела;

во-вторых, отдельный процессуальный акт (однократное процессуальное действие), выражающийся в вынесении надлежащими должностными лицами решения о том, что по данному конкретному общественно опасному деянию начинается уголовное дело3.

в-третьих, этап уголовного процесса, в ходе которого в связи с обнаружением признаков преступления выполняются предусмотренные законом действия и возникают определенные процессуальные отношения.

Относительно двух первых толкований в науке уголовного процесса можно обнаружить относительно стойкое единодушие. Однако третье значение вызывает в научной среде довольно бурные дебаты. Естественно, никто не отрицает тезис о том, что возбуждение уголовного дела это определенный этап (пусть временами и мизерный) в движении уголовного процесса к его цели. Вместе с тем, группе ученых представляется спорной идея, что этот этап — самостоятельная стадия уголовного судопроизводства, поскольку никаких исторических и «географических» предпосылок к такому самоопределению служебного (по сути) момента досудебного производства они не видят.

Об историческом и географическом одиночестве идеи «возбуждение уголовного дела — стадия». Теория самостоятельности стадии
возбуждения уголовного дела — это детище не русской

3 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 7.

14

(российской)’, а именно советской (союзной) уголовно-процессуальной школы. «Выделение возбуждения уголовного дела, указывает профессор К.Ф. Гуненко, в особую стадию судопроизводства, завершающуюся принятием мотивированного письменного решения (постановления) специально уполномоченным органом или должностным лицом, вполне можно отнести к специфике российского уголовного процесса наших дней»5.

Однако советские ученые-процессуалисты пришли к этому далеко не сразу. Во всяком слу,;.ле, >га идея возникла не с первыми судебными декретами. П.В.Жогпн и Ф.Н.Фаткулин в своей монографии «Возбуждение уголовного дела», описывая историю становления одноименного правового явления (и как процессуального института, и как стадии) указывают, что «было время, когда все советские криминалисты исходили из того, что уголовный процесс состоит только из двух стадий: предварительного расследования и судебного рассмотрения дела»6.

Действительно, в ранних учебных пособиях по советскому уголовному процессу возбуждению уголовного дела не придавалось значения самостоятельной стадии уголовного процесса; о нем говорилось исключительно как о начальном моменте уголовного процесса7.

Me рассматривалось возбуждение уголовного дела в качестве самостоятельной стадии и в досоветские времена. Профессор (и сенатор) И.Я. Фойницкий, размышляя об «общей картине движения процесса», хотя и выделял в процессе более двух самостоятельных стадий, возбуждение уголовного дела к таковым не причислял. Главными стадиями уголовного процесса, по его мнению, следовало считать: 1) предварительное исследование, 2) предание суду, 3) приготовительные

4 «Российская школа» в пом MCCIC подразумевает школу, имевшую место
до революции 1СЛ 7 i.

5 Уголовный процесс. II. л <.vi, i ‘.Ф.1 ;? цепко. У!.. ! 997, С. ! Н5.

6 Жогин II.В.. Фат кул и и Ф.11. Побуждение уголовного дела. М. 1961, С. 33.

7 Вышинский А.Я. Курс \ головного процесса. М: Юрпздат. 1927. С. 145; Чельцов- Бебутов М.А. Советский \ i онжпый процесс. Выпуск 2. Харьков: Юрпздат, 1929,

С. 192.

15

к суду распоряжения, 4) окончательное производство, 5) особые порядки его, 6) пересмотр приговоров, 7) исполнение приговоров8.

К месту будет вспомнить, что сам термин «возбуждение уголовного дела» и тогда можно было встретить в уголовно-процессуальном законодательстве. О нем, в частности, упоминалось в главе третьей Устава уголовного судопроизводства (далее Устав), именуемой «О законных поводах к начатию следствия». К последним ст. 297 Устава относила: «1) объявления и жалобы частных лиц, 2) сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц, 3) явку с повинной, 4) возбуждение дела прокурором, 5) возбуждение дела по непосредственному усмотрению судебного следователя (выделено мной - А.П.)»’\

Даже без подробного анализа формулировок приводимой нормы можно увидеть, что «возбуждение уголовного дела» (в данном контексте) не имеет отношение к этапам процесса, а означает лишь юридический акт компетентного должностного лица, рассматриваемый законодателем как повод к началу производства предварительного исследования.

В соответствии с Уставом, единый порядок производства по уголовным делам не устанавливался: содержание этих действий определялось дифференцированно, в зависимости от того, какой орган вступал в действие первым. Если о «происшествии, заключающем в себе признак преступления» (ст. 250 Устава) первой узнавала полиция, то она была обязана не позже суток сообщить об этом судебному следователю и прокурору либо его товарищу. При отсутствии последних «на месте» она должна была начать производство дознания, в ходе которого все нужные ей сведения собирала «посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах» (ст. 254 Устава). Кроме того, она была вправе произвести все следственные действия, кчлорые считала необходимыми для закрепления

Фойницкий И.Я. Курс \ головного судопроизводства. Т. 2. СПб. 1996, С. 352. 9Текст
Устава уголовного судопроизводства цитируется по кн.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Г. 8, Судебная реформа. М.: Юрид. лит., 1991, С.120- 251.

16

доказательств «по горячим следам», когда до «прибытия на место судебного следователя следы преступления могли бы изгладиться» (ст. 258 Устава). В ст. 260 Устава указывалось: «При прибытии судебного следователя полиция передает ему все производство и прекращает свои действия по следствию до получения особых о том поручений».

Прокурорам и их товарищам право предварительного следствия также не предоставлялось. Все что они могли сделать, так это выйти с «предложением о том судебным следователям» и «наблюдать» за производством следствия.

При начале производства судебным следователем вынесения постановления о возбуждении уголовного дела не требовалось. Не требовалось и вынесения постановления об отказе в возбуждении дела, в случае если отсутствовала необходимость производства по делу. «Если судебный следователь в сообщении полицейских и других присутственных мест и должностных лиц не найдет достаточных оснований к производству следствия, то немедленно сообщает прокурору или его товарищу».

Похожим образом начало производства по уголовному делу было регламентировано и в первые десятилетия советского периода. Глава 7 УПК 1923 г. именовалась «Возбуждение производства по уголовному делу». Действия, когорые следовали после поступления в компетентный орган законного повода, описывались в ст. 96 УПК. Согласно этой нормы, орган дознания после «соединения» с поводом обязан был приступить к производству дознания, а следователь к производству следствия. Никаких промежуточных задач не ставилось. Чтобы не сложилось впечатления, что мы по-своему интерпретируем текст указанной нормы, приведем его дословно.

«При наличии поводов … и при наличии в заявлении указаний на состав преступления:

1) органы дознания приступают к производству дознания, причем по делам, где обязательно производство предварительного следствия, обязаны не позже суть сообщить о том следователю и прокурору;

17

2) прокурор направляет дело для производства предварительного следствия или дознания или непосредственно в суд;

3) следователь приступает к производству предварительного следствия, о чем не позже суток сообщает прокурору; 4) 5) суд направляет дело для производства дознания или предварительного следствия либо принимает дело непосредственно для рассмотрения его по существу». 6) Если подойти к анализируемой проблеме с географической стороны, то можно увидеть, что четкое обособление начального этапа уголовного процесса как особой стадии в законодательстве большинства зарубежных стран отсутсгвует. Даже уголовно-процессуальному законодательству пост социалистических государств Европы и теории уголовного процесса в этих странах стадия возбуждения уголовного дела, как правило, неизвестна10. Исключение составляет, пожалуй, законодательство НРБ (Болгарии). Г.Панайотов по этому поводу пишет «Возбуждение предварительного следствия и дознания является начальной стадией, имеющей особенно важное процессуальное и криминалистическое значение. Правильно, что оно рассмотрено в отдельном разделе УПК» “.

«Это не означает, - как полагает В.П. Божьев, - что в уголовном судопроизводстве данных стран отсутствует этап, на котором решался бы вопрос о том, имеются ли основания для начала производства по делу или нет. Причина в другом: первоначальному этапу уголовного судопроизводства, при всей его несомненной важности, не придается такого уж значения, как, допустим, стадии производства в суде первой инстанции или стадии предварительного производства, а поэтому возведение данного этапа в ранг стадии считается неоправданным»12.

Развитие идеи самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела. Чем
же были вызваны к жизни рассуждения о

Уголоиный процесс и европейских социалистических государствах. М., 1978, С. 160. “В
частное т. указывается 1лкой источник как: Павлов С. Основни начала на наказателышя процесс на НРЬ. София. 1956, С. 4К; Социалистически право. 1975, № 5, С. 25.

12 УГОЛОВНЫЙ процесс в европейских социалистических государствах. М., 1978, С. 160- 161.

18

самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела? Диссертант осмелится предположить, что в основе этих идей лежат не процессуальные, а скорее политические (а может быть и психологические) мотивы. И хотя уголовно-процессуальная наука старается быть вне политики, она (точнее ее представители) весьма восприимчива к политическим веяниям. Так вот, если проследить хронологию появления первых (зарегистрированных литературой) соображений о самостоятельности анализируемой стадии, то они приходятся на середину-конец 30-х годов - печальный период отечественной истории. Однако диссертант не будет обосновывать эту догадку, поскольку полагает, что первоначальная мотивация возникновения учения о самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела - а внутренним импульсом к размышлениям вполне мог послужить не чуждый и ученым извечный инстинкт самосохранения - впоследствии была вытеснена другими, уже достаточно правовыми (и не только процессуальными) соображениями.

Среди ученых-пионеров, выступавших за придание возбуждению уголовного дела стагуса самостоятельной стадии, часто называется имя М.С.Строговича1’. Однако те, кто отдает М.С.Строговичу «пальму первенства», одновременно и упрекают его (мягко) за непоследовательность. Так, Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин подчеркивают, что «он (М.С. Строгович - А.П.) считал, что в тех случаях, когда возбуждает уголовное дело и ведет по нему расследование один и тот же орган, возбуждение уголовного дела, по сути, совпадает с началом предварительного расследования. Тем самым он отчасти противоречил сам себе, ибо если возбуждение уголовного дела иногда по своему существу сливается с другой стадией процесса то, очевидно, что в этих случаях нельзя по формальным признакам выделить его в отдельную стадию»14.

При желании, рецензенты творчества М.С. Строговича (касающегося самостоятельности .палии возбуждения уголовного дела) могли бы

13 В качестве аргумента приводятся ссылки на Строгонич М.С. Учебник уголовного процесса. М„ 1438, С. 1 п5.

14 Н.В.Жогин, Ф.Н.Фапх\ лип. Вочоуж;дсние уголовного дела. М., 1961, С. 33.

19

упрекнуть и более поздние его размышления на эту тему, поскольку профессор, признавая за возбуждением уголовного дела статус стадии уголовного процесса, по сути, отводил ей место за рамками судопроизводства. Во всяком случае, диссертант именно так интерпретировал фрагмент его авторского «Курса советского уголовного процесса», приводимый ниже.

«Уголовный процесс начинается лишь в силу определенного юридического процессуального акта уполномоченного на то органа (вполне очевидно, что речь идет именно об акте возбуждения уголовного дела - А.П.). Этот акт констатирует, чго имеются необходимые условия для того, чтобы по данному конкретному случаю органы следствия, прокуратуры и суда могли приступить к производству процессуальных действий, направленных на разрешение и расследование уголовного дела. Таким образом, в этой стадии возникает уголовное дело и начинается по нему производство»1’.

Однако, несмотря на явные противоречия, идея нашла много последователей, активно взявшихся за укрепление теоретического фундамента «самостоятельности» стадии возбуждения уголовного дела16.

Н.Н. Полянский, проанализировав этап возбуждения уголовного дела и сопоставив его с признаками стадии (а к ним он относил - (1) самостоятельную задачу и (2) завершающее решение) пришел к выводу, что возбуждение уголовного дела - самостоятельная стадия17.

Анализируя эту позицию, диссертант подумал, что отталкиваясь от предложенных Н.Н. Полянским признаков, можно обнаружить в уголовном процессе по крайней мере еще одну стадию - стадию изучения дела, законченного составлением обвинительного заключения, прокурором. Здесь
конечно можно возразить, что указанные действия

15 Строгович М.С. Курс ажетского уголовного процесса. Т. 1. М, 1968, С. 66.

16Как тут не вспомнить чакон Орра: «Чтобы не думал Думающий, Доказывающий это

докажет». Роберт А. У п.icon. Психология эволюции. Киев: «София», 1998, С. 28.

17 Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. М, 1960,

С.125. Зачатки идеи о самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела можно

встретить и в более ранних его трудах. См.: Рецензия на «Уголовный процесс» М.С.

Строговича. Советская 1.1 шга. 1447. № 4, С. 18.

20

прокурора это всего лишь этап предварительного расследования18. Однако почему же тогда не считать просто этапом досудебного производства и возбуждение уголовного дела?

Тем не менее, со временем число сторонников «стадийного» статуса возбуждения уголовного дела последовательно умножалось и уже в «Очерке развития науки советского уголовного процесса», вышедшем в 1980 г., твердо прозвучала констатация, что точка зрения о придании возбуждению уголовного дела статуса самостоятельной стадии является общепризнанной14. Таким образом, уголовный процесс получил еще одну аксиому. Именно аксиоматичность этой идеи и вызвала у диссертанта отдельные сомнения в правильности (или по крайней мере исключительности) подобного подхода20.

Сегодня уголовно-процессуальная наука выделяет в системе признаков стадии все больше и больше элементов. Н.В.Жогин, Ф.Н.Фаткулин называют четыре признака: 1) неизбежность данного этапа (если иное не оговорено законом); 2) наличие самостоятельной задачи (связанной с общими задачами процесса), невыполнение которой препятствует дальнейшему развитию процесса; 3) процессуальные действия и отношения, образующие самостоятельную стадию уголовного процесса, протекают в специфичной для данной стадии обстановке (условиях); особое положение субъектов; 4) в конце каждой стадии уголовного процесса принимается акт, в котором уполномоченные должностные лица излагают свое решение и указывают дальнейший ход дела21. Представители Нижегородской процессуальной школы, возглавляемой профессором В.Т.Томиным,
также называют четыре

Найдется немало ученых, которые оспорят и эту позицию. Так, Нижегородская процессуальная школа не относит эти действия прокурора к стадии предварительного расследования, а считает, что рассматриваемая процедура является самостоятельной частью уголовного судопроизводства. Подробнее см.: Практикум по советскому уголовному процессу. 11од ред. В.Т. ‘Гомина и Г.И. Козырева. Горький, 1987, С. 9-12.

19 Алексеев Н.С., Даев В.Г.. Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 19X0. С. 16

20 Говорят, что когда ‘Эйнштейна спросили, каким образом он открыл
теорию относительности, он ответил: «Усомнившись в аксиоме» (Б. Гулд).

21 Жогин Н.В., Фаткулпп Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 39.

21

признака: 1) непосредственная задача; 2) специфические методы; 3) свой круг участников; 4) специфическая структура стадии22.

Учебники по уголовному процессу, вышедшие в последние годы, выделяют схожие по содержанию признаки, число которых, как правило, не превышает пяти.

Однако современное (расширенное) количество признаков стадии не является препятствием для отнесения этапа возбуждения уголовного дела к системе стадий уголовного процесса23.

Вместе с тем, «аксиоматизация» какого-либо научного постулата лишь на время убавляет (но не уничтожает) ряды скептиков24. Даже тогда, когда популярность рассматриваемой идеи «охватила массы», находились ученые невосприимчивые к новой научной моде. Так, М.Л. Шифман еще в 1957 г. писал25, что нет «никакой необходимости в выделении отдельной стадии возбуждения уголовного дела», что «нет основания искусственно разграничивать возбуждение уголовного дела и предварительное расследование на две стадии, тем более, что возбуждение уголовного дела сводится по существу к
составлению единственного документа -

Практикум но советскому уголовному процессу. Под ред. В.Т. Томииа и Г.Н. Козырева. Горький. 1987, С. 14.

Заметим, однако, что профессор В.Т. Томин, весьма серьезно разрабатывавший доктрину системною построения уголовного судопроизводства, не абсолютизирует значимости дробления процесса на стадии. Он полагает, что существующее ныне структурирование процесса на шесть обычных и две экстраординарные стадии вызвано не потребностями систематизации процессуальных процедур, а скорее преследует цель упорядочения изучения уголовного процесса как учебной дисциплины. М.П. Поляков, ссылаясь на эту точку зрения в своей диссертации «Налоговая полиция как орган дознания» (Н.Новгород, 1995. С. 19), приводит следующий ее источник: Томин В.Т. Понятие, сущность и задачи советского уголовного процесса. Магнитная запись лекции. Фонд кафедры уголовного процесса НВШ МВД РФ.

23См.: Уголовный процесс. Под ред. В.П.Божьева. М., 1998, С. 7; Уголовно- процессуальное право России. Под ред. П.Л.Лупииской. М., 1998, С. 15-16 и др.

24 Авторитеты давно бы уничтожили науку, если бы их постулаты не ставились под сомнения. Садецкип В.Л. Логика Бессмертия. В кн.: Большой огонь галактики и мы. М.:«Жоалино». 1997, С. 83.

25 Вероятно в это время идея главы восьмой УПК РСФСР 1969 г. уже сложилась в головах его (УПК) будущих составителей.

22

постановления о возбуждении уголовного дела. Кому нужна эта микростадия?»26.

Сегодня ряды ученых, оспаривающих истинность новой аксиомы, значительно пополнились27. Некоторые авторы в этом направлении весьма оригинальны. В литературе можно встретить мнение, ставящее под сомнение первоначальность стадии возбуждения уголовного дела. Появляется определенная тенденция достраивания уголовного судопроизводства новыми стадиями. А. Балашов в своей статье «Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса?» приходит к выводу, что таковой является не стадия возбуждения уголовного дела, а проверка и разрешение заявлений и сообщений о преступлении28.

Однако в большинстве своем, оспаривается (по сути) не положение: возбуждение уголовного дела - стадия или не стадия? Первая или не первая? Оспаривается «канонизация» этого, во многом служебного, этапа судопроизводства. Совершенно правильно в этой связи пишет СП. Сереброва: «Сегодня позиция, что возбуждение уголовного дела - самостоятельная стадия уголовного процесса, является в российской (советской) процессуальной науке господствующей, самодовлеющей и, в силу этого, из гаранта обеспечения законных интересов личностей в процессе становится камнем преткновения на пути движения уголовного процесса к его цели»29.

Служебный характер стадии возбуждения уголовного дела особенно рельефно проявляется при начале процессуального производства при непосредственном обнаружении компетентными органами признаков преступления, в особенности органами, наделенными специфическими

Социалистическая законность. 1957. № 1. С. 18.

27 См.: Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка? Законность. 1995, № 1, С. 51-54; Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса? Законность. 1989, № 8, С. 53-54.

28 Социалистическая законность. 1989, № 3, С. 53.

29 Сереброва СП. I [роблемы рационализации досудебного производства. Н.Новгород, 1997, С. 58.

23

поисковыми полномочиями. В последующих разделах работы диссертант рассмотрит этот момент более подробно.

Однако имеется мнение, что вопрос об отнесении возбуждения уголовного дела к стадиям носит не умозрительную, а именно практическую значимость. Так, все те же Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткулин подчеркивают принципиальное значение расстановки позиций в этой дискуссии. «В зависимости от того, как решаются эти вопросы, - пишут они, - может меняться подход к решению ряда практически важных проблем. Если, например, встать на точку зрения, что возбуждение уголовного дела является частью предварительного расследования, то логически отпадает основание запрещать совершать те или иные следственные действия при проверке первичного материала, ибо в этом случае неизбежен вывод, что начало предварительного расследования как стадии процесса, связано с принятием заявления (сообщения) о преступлении. С этой точки зрения, далее сроки предварительного расследования надо исчислять опять-таки с момента поступления первичного материала о преступлении и т.д.»30.

В приведенной цитате весьма заметно проявляет себя распространенная «научная фобия» - боязнь допустить на этапе возбуждения уголовного дела производство следственных действий. Диссертант не случайно именует это явление именно научной фобией, поскольку для практика, работающего на цель уголовного процесса, а не на научную концепцию, важен результат, а не чистота идеи. Если вспомнить историю ныне действующего УПК РСФСР, то можно прийти к выводу, что с 1961 по 1963 г. официальным лицам на месте происшествия разрешалось присутствовать только с закрытыми глазами, поскольку осмотр места происшествия был разрешен de jure только в 1963 г., хотя не трудно предположить, что de facto он проводился всегда, когда того требовали обстоятельства. Так же обстоит дело с другими следственными действиями.

Жогин Н.В., Фаткулин Н.В. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 34.

24

О необходимости расширения круга следственных действий в стадии возбуждения уголовного дела. Вопрос о необходимости расширения перечня следственных действий, производимых до возбуждения уголовного дела, неоднократно поднимался и обсуждался на страницах юридической литературы. Б.М.Комаринец31, Е.М.Светлаков32, Ю.Д.Федоров33, предлагали ряд экспертиз:
автотехнические,

автодорожные, пожарно-технические и др. проводить прямо на месте происшествия и, в необходимых случаях, заканчивать в лаборатории эксперта. А.И.Васильев34, С.А.Альперт и В.А.Стремовский35 - предлагали внести в перечень таких действий освидетельствование потерпевшего. Д.Я.Мирский полагал возможным включить в перечень следственных действий, проводимых до возбуждения уголовного дела, назначение и производство экспертиз36. И.И.Мартинович предлагал допустить в неотложных случаях производство обысков, наложение ареста на имущество и экспертиз37. В.А.Стремовский и А.К.Гаврилов включали в этот перечень: судебно-медицинское освидетельствование свидетеля, допрос потерпевшего и подозреваемого, если они находятся в состоянии, опасном для их жизни38. Не только задержание подозреваемого, но и все связанные с
этим действия (личный обыск и

1 Комаринец Б.М. Участие экспертов-криминалистов в проведении следственных действий по особо опасным преступлениям против личности. Теория и практика судебной экспертизы. Вып. 1 (11). М., 1964.

32 Светлаков Е.М. Технические средства для производства криминалистических экспертиз на месте происшествия. Теория и практика получения доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980.

33 Федоров Ю.Д. Использование специальных знаний при осмотре места происшествия. Пути совершенствования следственных аппаратов органов внутренних дел. Ташкент, 1987.

34 Васильев А.И. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М., 1954.

35 Альперт С.А., Стремовский В.А. Возбуждение уголовного дела органами милиции. Харьков, 1957.

36 Мирский Д.Я. О дальнейшем укреплении законности в стадии возбуждения уголовного дела. Материалы теоретической конференции, посвященной 50-летию советской власти. Свердловск, 1968.

37 Мартинович И.И. Некоторые вопросы возбуждения уголовного дела. Ученые записки БГУ. Вып. 34. Минск, 1957.

38 Гаврилов А.Г., Стремовский В.А. Законность и обоснованность возбуждения уголовного делав советском уголовном процессе. Ростов, 1968.

25

освидетельствование подозреваемого, осмотр его одежды, жилища, изъятие необходимых для исследования предметов) предлагал разрешить до возбуждения уголовного дела А.Р.Михайленко39. О возможности задержания по подозрению в совершении преступления до возбуждения уголовного дела много пишет и В.Т. Томин40.

Однако российский законодатель упорно не желает замечать ни глубоко обоснованных доктринальных предложений, ни объективных потребностей практики. «А надобно, между прочим, - «вздыхает» профессор В.Т.Томин, - единственное, исходя из, к сожалению, все еще буксующего принципа «можно то, что не запрещено и не противоречит нравственным нормам», записать в ст. 109 УПК: «допускается производство следственных действий, не связанных с реальным применением мер процессуального принуждения». Диссертант полностью разделяет указанное предложение.

Анализ предложений de lege ferenda. Проект УПК, принятый в первом чтении Государственной Думой Федерального собрания РФ, уделяет процессуальному порядку производства на этапе возбуждения уголовного дела очень скромное внимание. Несмотря на то, что возбуждению уголовного дела посвящена уже не глава, а целый раздел, ясности в процедуре осуществления проверочных действий совершенно не добавляется. Складывается впечатление, что проверочные действия (по общему правилу) вообще не допускаются, не говоря уже о следственных действиях. Дополнительное исследование материалов, согласно Проекту, возможно только в исключительных случаях. Причем информация об этом замаскирована в статье о сроках (ст. 156 Проекта).

«Сроки рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях.

Решение по заявлению или сообщению о преступлении должно быть принято не позднее двадцати четырех часов со дня его поступления. В

Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975, С. 18-19.

40 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юридическая литература, 1991,С. 111-116.

26

необходимых случаях для получения дополнительных объяснений, истребования документов или иных материалов, проведения осмотра места происшествия этот срок может быть продлен прокурором до десяти суток».

Не нужно особого труда, для того, чтобы увидеть, что процессуальная стадия (как ее называют большинство ученых) превращается в «процессуальный миг» - 24 часа. Получается, что почти сорокалетний эксперимент (УПК РСФСР 1960 г.) закончился тем, что стадия уголовного дела законодательно сужается до одномоментного акта компетентного органа.

Мы пока не будем давать глубоких оценок Проекту, поскольку не за горами второе чтение. Однако один вывод можно сделать уже сейчас: существенное переписывание порядка стадии возбуждения уголовного дела — свидетельство доктринальной и практической неудовлетворенности этим институтом, а следовательно, и его несовершенства.

Тем не менее, почти со стопроцентной уверенностью можно сказать, что порядок возбуждения уголовного дела, предложенный Проектом 1997г. вряд ли существенно изменится. Этот прогноз диссертант основывает на наблюдениях за генезисом законопроектных работ.

Прежде чем быть принятым в первом чтении консолидированный41 Проект УПК РФ был опубликован в «Юридическом вестнике» (1995, № 31). Статья, в которой упоминалось о проверочных действиях, в дальнейшем изменилась только порядковым номером (в Проекте 1995 г., номер статьи был 151; в Проекте 1997 г. - 15б)42.

Другое основание для высказанного выше прогноза появилось у диссертанта уже в ходе обсуждения Проекта, «впервые прочитанного» Государственной Думой. В материалах обсуждения этого документа основной упор делался
на риторические погрешности, описывающие

"”Консолидированным Проект был назван (причем назван неофициально) потому, что он в какой то мере стал объединенным результатом работы нескольких творческих подразделении - Минюста. I IIV Президента 1)(1> и НИИ Прокуратуры. 42 Эти изменения свидетельствуют о том. что работа по доработке велась.

27

права человека или каким-то образом их касающиеся. Про текстуальные огрехи процедуры возбуждения уголовного дела публично (во всяком случае в тематических подборках, доступных для широкого круга читателей) никто особо не высказывался43. Однако предложения по существу ущербности статей, регламентирующих порядок возбуждения уголовного дела были. В частности, проф. В.Т. Томин (полагающий, правда, что рассуждения о правах и свободах человека, есть не что иное как «самый большой блеф XX века»44) заметил относительно ст. 156 Проекта следующее: «Ограничения вынесены в заголовок нормы, а способы возможных действий (специфические методы стадии возбуждения уголовного дела) запрятаны так, что их не сразу и найдешь. Нужна редакционная правка»4’.

Подхватывая идею своего научного руководителя, диссертант предлагает статью, посвященную регламентации порядка возбуждения уголовного дела, в новом УПК РФ изложить в следующей редакции:

«Порядок и сроки рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях.

Решение но заявлению или сообщению о преступлении должно быть принято не позднее сорока восьми46 часов со дня его поступления.

В необходимых случаях могут быть получены дополнительные объяснения, истребованы документы или иные материалы, проведен осмотр места происшествия и задержание лица, заподозренного в совершении преступления, а также иные следственные действия, не связанные с применением мер реального процессуального принуждения.

См. например: Проект уголовно-процессуального кодекса РФ - отзывы юристов, экспертов, правозащитников. Сборник материалов. Выпуск 2. М.. 1997.

44 Томин В.Т. Уголовный процесс России рубежа XX-XXI веков: аспекты взаимодействия с международным правом. Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Часть II. Н.Новгород, 1998, С.9

45 Предложения и Проект УПК. направленные В.Т. Томиным и М.П. Поляковым в Государственную Думу в июле 1997 г. (не публиковались).

46 Будучи практиком, диссертант внутренне противится предложенному ранее 24- часовому сроку. По с д|n i ой стропы, он хочет подчеркнуть, что быстрота на этом этапе - союзник органон расследования.

28

В исключительных случаях этот срок может быть продлен начальником органа дознания, начальником следственного отдела до десяти суток47.

При передаче дела по подследственности или подсудности течение общего срока начинается с момента регистрации сообщения о преступления в органе, уполномоченном принимать решения, предусмотренные статьей … настоящего кодекса».

Есть у диссертанта и другие предложения по совершенствованию соответствующего раздела Проекта УПК РФ.

1) Статья 150 часть 2 нуждается в редакционной правке. Из предложенной редакции следует, что отсутствие обстоятельств, исключающих производство по делу, является составной частью основания к возбуждению уголовного дела. Между тем, это самостоятельный элемент.

Целесообразно данное положение переместить в статью 158 часть первую, дополнив ее словами «и отсутствии обстоятельств, исключающих производство по делу».

2) Статью 151 часть 2 дополнить словами: «В случае, если есть опасения, что распространение информации о заявителе будет способствовать оказанию противоправного воздействия на него, адрес заявителя и другие необходимые данные фиксируются вне протокола». 3) 4) В статье 157 части 3 слова к «предотвращению или пресечению преступления» заменить словами «предотвращению и пресечению последствий преступления». 5) Примечание: Тексты статей проекта УПК РФ, касающиеся института возбуждения уголовного дела, помещены в Приложение № 1.

Еще несколько слов о допустимости следственных действий. В предложениях, указанных выше, диссертант еще раз высказался за необходимость расширения круга следственных действий, производство которых допустимо до возбуждения уголовного дела.

47 В Проекте право продления срока предоставлено только прокурору.

29

УПК республик бывшего СССР уже пошли по этому пути. Ст. 329 УПК Республики Узбекистан (УПК РУ), регламентирующая порядок рассмотрения заявлений, сообщений и иных сведений о преступлениях, предусматривает возможность проведения экспертизы (без указания на какую-либо разновидность ее)48. Допускает производство экспертизы на указанном этапе и ст. 184 УПК Республики Казахстан (УПК РК)49.

Вообще, статья 184 УПК РК («Сроки рассмотрения заявлений и сообщений о преступлениях») диссертанту показалась очень любопытной. Вот ее текст.

«Решение по заявлению или сообщению о преступлении должно быть принято не позднее двадцати четырех часов со дня его поступления50. В необходимых случаях для получения дополнительных сведений, истребования документов или иных материалов, проведения осмотра места происшествия, экспертизы этот срок может быть продлен начальником органа дознания, начальником следственного отдела до десяти суток, а в исключительных случаях - до одного месяца, о чем в течение двадцати четырех часов должен быть уведомлен прокурор».

Как видим, Казахский законодатель принял норму, очень напоминающую статью 156 Проекта УПК РФ. Вместе с тем, Казахский нормотворец чуть больше доверяет сотрудникам своих органов расследования. У российских проектантов доверие сохранилось только к прокурору. Именно такой порядок продления диссертант предлагает и нашему перспективному законодательству.

Можно было бы, конечно, и побранить «казахскую» статью, особенно за ее волокиту, в части касающейся продления срока аж на целый месяц, по делать этого мы не будем. Причина тому проста -сложность и многообразие жизни. Вполне возможно предположить (а практическому работнику просто припомнить) ситуацию, когда решение вопроса о возбуждении уголовного дела может растянуться на месяц (ы).

Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. Ташкент: «Адолат», 1995, С. 157.

49 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Ал маты, 1998.

50 Любопытно - срок измеряется часами, но почему-то «со дня» - А.П.

30

Предложения уполномочить прокурора продлять отсрочку возбуждения уголовного дела до одного месяца можно увидеть и на страницах российской юридической печати. Так, В. Махов давно предлагает «разрешить прокурору продлевать срок проверки сообщений о преступлении до получения материалов специализированного расследования»51. Под специализированным расследованием в данном случае подразумевается разбирательство несчастных случаев на производстве и т.п. Например, факты неестественной смерти и увечий на рабочем месте порой длительное время не попадают в поле зрения органов расследования, точнее названные органы преспокойно дожидаются результатов «дознания» сведущих, но не в юриспруденции, а в технике безопасности лиц.

В последние годы необходимость подобных проверок прямо предусматривается отраслевым законодательством. Так, при проведении процессуальных действий на месте авиационного происшествия необходимо учитывать, что в соответствии со ст. 95-98 Воздушного кодекса РФ также является обязательным расследование, проводимое специальной комиссией.

О допустимости задержания. Российские процессуалисты большинством голосов признали недопустимость этого следственного действия до возбуждения уголовного дела. Данная позиция тоже претендует на звание аксиомы. Шли по этому пути и ташкентские и алма-атинские ученые. Но отсоединившись от России, эти страны, вероятно, оторвались и от советской уголовно-процессуальной парадигмы.

Согласно ст. 220 УПК РУ «задержание может быть произведено как до возбуждения уголовного дела, так и после его возбуждения». Таким образом, Узбекский законодатель положил (на своей территории уж точно) конец научной дискуссии по поводу допустимости (недопустимости) задержания до возбуждения уголовного дела.

А вот по УПК РК задержание, похоже, вообще не рассматривается как следственное действие. Статья, регламентирующая эту малоприятную

51 Махов В. Законодаюльетно о возбуждении уголовного дела. Законность. 1997, №1, С. 35.

31

процедуру, помещена в главу «Меры процессуального принуждения». Устранение статуса следственного действия позволило казахскому законодателю расширить не только «географию» его применения, но и значительно увеличить число субъектов-применителей. По УПК РК право на задержание лиц, совершивших преступление, предоставляется потерпевшим, а также любым гражданам, ставшим очевидцами преступления (ст. 133).

Проект УПК РФ не содержит прямого указания на то, что производство задержания подозреваемого возможно только после возбуждения уголовного дела. Однако для процедурного права отсутствие предписания, в большинстве случаев, следует рассматривать как прямой запрет. В связи с этим, диссертант предлагает записать в новом УПК РФ, что задержание лица, заподозренного в совершении преступления возможно и до принятия решения о возбуждении уголовного дела. В этом случае решение о возбуждении уголовного дела принимается не позднее чем в двадцать четыре часа с момента доставления лица в орган дознания или следователю.

Профессор В.Т.Томин предлагает вообще рассматривать задержание как повод к возбуждению уголовного дела. «Такое решение, - пишет он, -соответствует природе задержания. Это непосредственная реакция компетентного органа, чаще всего милиции, на обнаружение им признаков преступления»52.

Подобной позиции придерживается и В.М.Савицкий. Он замечает, что «задержание - есть повод к возбуждению уголовного дела, но повод особый, необычный. Его своеобразие в том, что он не существует, и по природе своей не может существовать вне оснований к возбуждению уголовного дела, в отрыве, отдельно или изолированно от них. Больше того, задержание - тот уникальный случай, когда основания к возбуждению уголовного дела обнаружены хронологически раньше, чем

52 Томин В.Т. Острые углы \ головного судопроизводства. М: Юридическая литература, 1991,С. 115-116.

32

объективно возникает повод в возбуждению уголовного дела, т.е. совершится сам акт задержания»53.

Однако относительно допуска других следственных действий до возбуждения уголовного дела В.М. Савицкий предельно категоричен - «ни в коем случае», ибо это, по его мнению, неизбежно приведет к «эрозии процесса».

По логике предыдущего текста, диссертант сейчас должен бы был раскритиковать подобный консерватизм В.М.Савицкого. Однако автор поступит с точностью «до наоборот» - созидательно прислушается к аргументам профессора. А к ним, по нашему мнению, обязательно стоит прислушаться. Вот что выдвигает В.М.Савицкий, например, в качестве контраргумента допуска назначения и производства экспертизы: «Позволю себе утверждать, что признаки преступления - если искать действительно только признаки, не больше - всегда можно обнаружить не прибегая для этого ни к какой экспертизе»54.

При желании можно было бы привести не один авторитетный довод обратного. Но при желании (опять же) можно и согласиться, что при использовании пяти органов чувств, «помноженных на мышление», возможно сделать из исходных данных вероятный вывод о наличии признаков преступления. Было бы только позволено «ищущему рисковать, принимать решения в условиях недостаточной информационной определенности»55.

Ибо в ряде случаев, стремление к специальным исследованиям это стремление застраховать себя от необоснованного решения о возбуждении уголовного дела, а точнее от гнева прокурора (обоснованного необоснованностью).

И как тут не согласиться с хронологически давним, но по актуальности
современным выводом В.М.Савицкого о том, что в

53 Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1974, № 8, С. 88.

54 Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1974, № 8, С. 86.

55 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юридическая литература, 1991, С. 109.

33

действительности пересмотра требует не порядок возбуждения уголовного дела, «а неправильная ведомственная практика, ставящая, по существу, знак равенства между прекращением уголовного дела за отсутствием события или состава преступления, с одной стороны и незаконностью и необоснованностью возбуждения уголовного дела - с другой»56.

«Стоит радикально изменить ее - продолжает он далее, - как тотчас исчезнет питательная почва для любых реформ, предлагаемых с единственной, хотя и не афишируемой целью - застраховать действия органа дознания, следователя и прокурора от критики, которой они могут подвергнуться в случае прекращения уголовного дела».

«Все предложения по расширению круга следственных действий до возбуждения уголовного дела, в конечном итоге, продиктованы заботой о судебной перспективе»57.

После таких «ударных» цитат диссертант задается вопросом, а нужна ли вообще стадия возбуждения уголовного дела российскому судопроизводству. Этот же вопрос только в менее категоричных формулировках задают и другие исследователи. С.Бажанов, например, спрашивает: «Оправдана ли так называемая доследственная проверка?» И приходит к выводу, что в большинстве случаев нет58, поскольку полагает, что процессуальные сроки, установленные ч. 1 ст. 109 УПК, далеко не всегда достаточны для принятия обоснованного решения. Поэтому весьма часто они нарушаются. Да и решения, принимаемые в такие короткие сроки вряд ли могут претендовать на звание обоснованных. Но, с другой стороны, они не могут быть, по его мнению, и преждевременными. С.Бажанов полагает, что к возбуждению уголовного дела вообще неприменимы такие эпитеты как «преждевременность» и «обоснованность»; законодатель как раз и предусматривает «возможность «преждевременного» возбуждения уголовного дела, когда у следователя

56 Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1974, № 8, С. 86.

57 Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1974, № 8, С. 87.

58 Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка. Законность. 1995, №1, С. 51-54.

34

(органа дознания) в момент начала расследования остаются сомнения относительно наличия в исследуемом деянии события (состава) преступления59.

К слову, возражает С.Бажанов (да и не он один60) против названия стадии. «Возбуждение уголовного дела», считает он, не совсем верно отражает ее содержание. Аргумент - по результатам проверочных действий могут приниматься не только решения о ВУД, но и об отказе в этом, а также о направлении уголовного дела по подследственности и подсудности61.

Но основной вывод, который делает С.Бажанов, и с ним трудно не согласиться, - доследственная проверка это, по сути, тоже самое расследование. Вот, что он пишет по этому поводу: «так называемая доследственная проверка в стадии возбуждения уголовного дела не может не быть не процессуальной, ибо регламентирована, хотя и недостаточно четко, уголовно-процессуальным законодательством. Как бы мы ни ухищрялись ее называть, это есть не что иное, как расследование, только проводимое с нарушением норм УПК и конституционных прав граждан»62.

«Не хотелось бы показаться через чур категоричным. Однако глубокое убеждение автора (С. Бажанова - А.П.) состоит в том, что проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела представляют собой анахронизм уголовно- процессуального

законодательства, сводящийся к бессмысленной волоките и чрезмерной перестраховке. Уголовное дело необходимо возбуждать
на основании

59 Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка. Законность. 1995, №1, С. 51.

60 См. например: Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса. Законность. 1989, С. 53.

61 В литературе можно встретить предложения о продлении этих сроков прокурором. См.: Белозеров Ю.Н., Марцифин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. М., 1994, С. 71; Махов В. Законодательство о возбуждении уголовного дела. Законность. 1997, № 1, С. 36.

62 Бажанов С. Оправдана ли гак называемая доследственная проверка. Законность.

1995, №1,С. 53. :

35

повода, если, конечно, в нем содержаться данные, указывающие на признаки преступления.

Акт возбуждения уголовного дела следует расценивать в качестве правового основания для производства следственной проверки, не увязывая ее в обязательном порядке со скоропалительной квалификацией исследуемого деяния»61.

Но кажется пора выслушать и другую сторону - сторону сторонников аксиомы - «возбуждение уголовного дела - стадия».

Первый аргумент можно сформулировать следующим образом -стадия возбуждения уголовного дела является существенной правовой гарантией от необоснованною вовлечения личности в уголовный процесс.

Что ж, аргумент правильный. Только диссертанта он несильно убеждает. Во- первых, нам не совсем по душе подход, в котором уголовный процесс представляется как некая «страшилка». Не процесс страшен, а неуместное ущемление прав индивида. Поэтому избегать нужно не вовлечения в уголовный процесс, а необоснованного принуждения. Уголовный процесс - процедура необходимая не для того, чтобы сделать пуп. к истине мучительным для участников процесса. Напротив, эта процедура (в идеале) необходима для обеспечения комфортности установления достоверной картины конфликта, повлекшего возбуждение уголовного дела.

Во-вторых, нам представляется, что гораздо больше возможностей для защиты прав личности предоставляет как раз стадия расследования.

В-третьих, в приведенном аргументе содержится внутреннее противоречие. Признание позиции, что стадия возбуждения уголовного дела — самостоятельная и стало быть процессуальная, делает сомнительным констатацию о том, что на данной стадии личности находятся вне процесса. Простите, но где же еще? Если абстрагироваться от процессуальных обрядовых процедур, а сделать упор на функциональную сторону общения «орган - личность», то большой разницы в «сенсорном» восприятии действий правоохранительного органа

63 Бажанов С. Оправдана ли гак называемая доследсгпепная проверка. Законность. 1995, №1, С. 53.

36

личностью, думается, не будет. Наверняка, лицу, непонравившемуся таможеннику, комфортнее не становится от того, что в его личных вещах «шарят» не путем обыска по возбужденному уголовному делу, а путем личного досмотра и рамках производства о нарушении таможенных правил (текстуально это может быть звучит несколько угловато, но мысль надеемся понятна).

В-четвертых, если уж настаивать на заповеди «не засвети невиновного», иными словами «не дай соседям повода подумать о причастности лица к совершению преступления», то здесь есть резон говорить не о проверке эрзац-средствами ст. 109 УПК, а о проверке мерами ОРД. Однако тут мы снова натолкнемся на демократично громкий окрик - «стоп, права человека». К слову, проверка вообще осуществляется в отношении криминального факта, а не в отношении лица64: преследование лиц начинается после вынесения акта о привлечении в качестве обвиняемого.

Что касается экономии сил следственных органов, то экономия эта, по нашему мнению, весьма сомнительна и, уж точно, относительна. В рамках всей правоохранительной системы эффект от этой экономии может оказаться равным нулю. А о местечковой экономии говорить - не государственный подход.

И вообще, о какой процессуальной экономии может идти речь, если в органах внутренних дел не так уж редки случаи, когда отказные проверочные материалы по объему превосходят иные уголовные дела65.

Сказанное выше заставляет еще раз «плотно» задуматься о состоятельности концепции теоретической и, главное, практической обособленности стадии возбуждения уголовного дела.

Сегодня стало модным реанимировать старые уголовно-процессуальные институты. Однако «археологи» судебной реформы «ведут раскопки^
преимущественно в судебных стадиях

’ На это обстоятельство указывал еще М.С С’трогович. Утловный процесс. М., 1946, С. 254.

65 Бажанов С. Оправдана ли кж называемая доследственная проверка. Законность. 1995, №1,С. 53.

37

судопроизводства. На свет извлечены суды присяжных; в декабре 1998 г. получил законодательное право на жизнь институт мировых судей. Явление это имеет две стороны. Ни одна из них диссертантом обсуждаться не будет. Цель раздумий другая - постановка вопроса: почему бы ни вернуться к исторической схеме предварительного (досудебного) производства. Вернуться не процедурно, а концептуально. Иными словами увидеть и признать (фактически восстановив status quo), что первой настоящей стадией уголовного процесса является стадия досудебного производства.

Предварительное производство - первая стадия уголовного процесса. Диссертант не является здесь первооткрывателем. «Этапно» досудебную подготовку толкуют многие ученые, чего не скажешь о законодателе. Термин «досудебная подготовка», понимаемый как относительно самостоятельный этап движения уголовного процесса к своей конечной цели, пока не находит широкого применения в Российском уголовно-процессуальном законодательстве. В УПК РСФСР он употребляется только применительно к протокольной форме (гл.34 УПК). Однако, по сути, понятие «досудебная подготовка» является общим (родовым) и охватывает уголовно-процессуальную деятельность, предшествующую судебным стадиям. Названным понятием (хотя и в несколько иной словесной оболочке) оперирует достаточно широкий круг ученых-процессуалистов. Одни склонны определять досудебную деятельность субъектов уголовного процесса
термином

«предварительное производство»66, вторые -
«досудебное

производство»67, третьи - «досудебная фаза процесса»68, что не меняет

Мартынчпк Е.Г., Милушсв Д.В. Предварительное производство
в

социалистическом уголовном процессе. Кишинев, 1986. С. 6-18; Майорова Л.В. Особое производство. Проблемы доказывания по уголовным делам. Под ред.

Я.О.Мотовпловкера. Красноярск. 1 981, С.110-11 1.

й7Курс советского уголовного процесса: Сотая часть. Под ред. А.Д.Бойкова и И.И.Карпена. М., 198^. С. 14.; 144, 173; Михайлов Л.И. Сущность и значение предварительного следствия в советском уголовном судопроизводстве. Проблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия. М, 1982, С.5.

38

содержательной внутренней стороны названного понятия, сравнительно давно получившего право на жизнь в уголовно- процессуальном законодательстве ряда стран «постсоциалистического» лагеря. Так, вторая часть УПК НРБ «Стадии уголовного производства» начинается с главы 12 «Предварительное производство»69, в которую включены все основные нормы, непосредственно относящиеся к досудебному производству. Раздел VII УПК Польши в русском издании именуется «Предварительное расследование». Однако переводчик счел необходимым оговориться, что «Pstepowanie przygotowawcze» (переведенное как «предварительное расследование») дословно означает «подготовительное производство»70.

Идея выделения в качестве первоначальной стадии -предварительного производства (а не возбуждения уголовного дела) в последнее время звучит все настойчивее.

Ю.К.Якимович предлагает уголовный процесс подразделить «по вертикали» - на виды уголовных судопроизводств и «по горизонтали» -на уголовно-процессуальные этапы, стадии. По его мнению, этих стадий две - досудебное производство и судебное производство71.

О досудебном производстве как части уголовно-процессуальной деятельности говорят и другие ученые72. С.П.С’ереброва прямо предлагает назвать первую стадию уголовного процесса - досудебное производство73.

Милушей Д.В. Особенности предварительного производства в уголовном процессе Народной Республики Болгарии. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1983, С. 7.

Приведенные в тексте словесные версии обозначения досудебной подготовки как относительно самостоятельного этапа движения уголовного дела к цели диссертант намерен использовать как взаимозаменяемые.

69 Лубенский А.И. Досудебное производство по УПК НРБ 1974 г. Проблемы совершенствования законодательства. М., 1985, С.249.

70 Уголовный, уголошю-процессуальный и уголовно-исполнительный кодексы Польской Народной Республики. Под ред. Гельфера М.А. М, 1973, С. 231.

71 Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, 1991, С. 4-5, 46.

72 Лонь С.Л. Понятие протокольной формы досудебной подготовки материалов и ее соотношение с предварительным следствием и дознанием. Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1987.

73 Сереброва СП. Проб ICMI.I рационализации досудебною производства. Н.Новгород, 1997, С. 46.

39

Однако при всей важности затронутого вопроса, диссертант вынужден оставить его рассмотрение и перейти к детальному анализу других ключевых понятий, лежащих в основе исследования.

§ 2. Поводы к возбуждению уголовного дела

Доктринальное понятие повода. Анализ позиций. Уголовно-процессуальный закон использует понятие повода к возбуждению уголовного дела как нечто само собой разумеющееся. Возможно законодатель, опуская определение повода в законе, полагал, что данный термин уже семантически самодостаточен. Однако буквальное понимание повода в ряде случаев может идти в разрез с установленной законом процедурой. На этот момент обращает внимание Р.Х.Якупов. «Данное выражение не стоит понимать буквально, - пишет он в своем авторском учебнике, - по этим же заявлениям и сообщениям может быть отказано в возбуждении уголовного дела или принято другое решение. Поэтому в ст. 108 фактически идет речь о поводах к началу производства в стадии возбуждения уголовного дела»74.

Отсутствие законодательного определения, естественно, сильно возбуждает исследователей. Поэтому поиск дефинитивных предложений в юридической литературе для диссертанта не представил большой сложности. Вместе с тем, анализ юридической литературы показал, что данное понятие отнюдь не является четко определенным и бесспорным. В монографиях и журнальных статьях мы обнаружили ряд дефиниций повода, из которых явствует, что на сегодняшний день имеется несколько взаимодополняющих подходов75. В ранних работах (если не обращать внимание на нюансы) большинство процессуалистов отстаивали две основные точки зрения: первая сводилась к тому, что под поводом к возбуждению уголовного дела подразумеваются - первичные сведения о преступном факте, приверженцы второй позиции склонны были видеть в

74 Яупов Р.Х. Уголовный процесс. М., 1998, С. 209.

75 Именно так, по мнению диссертанта, следует охарактеризовать полемику. Всякое новое слово, даже критическое не отрицает других точек зрения, а дополняет их.

40

поводе - источники названных сведений. В последствии эти подходы синтезировались в понимание повода как - источника, содержащего сведения о преступлении76.

Указанный подход можно встретить и в последних учебниках. Так, Н.А. Громов также полагает, что «под поводами к возбуждению дела понимаются те источники, из которых органы, возбуждающие дело, получают сведения о совершенном или готовящемся преступлении»77.

Придерживаются названной позиции и некоторые комментаторы уголовно-процессуального законодательства. А.А.Чувилев, комментируя ст. 108 УПК РСФСР указывает: «Поводы к возбуждению уголовного дела следует понимать как поводы к началу уголовно- процессуальной деятельности. Поводы, предусмотренные п.п. 1-5 ч. 1 ст. 108, представляют собой поступившие в орган дознания, следователю, прокурору, суду и судье источники первичных сведений о признаках совершения (или подготовки к совершению) преступления»78.

Однако позиция, согласно которой повод это источник сведений о признаках преступления - и только, на сегодняшний день, по нашему убеждению, является анахронизмом. Точнее, анахронизмом является нежелание видеть у повода к возбуждению уголовного дела другую сторону - юридическую.

Подобный односторонний подход в свое время подвергся достаточно «увесистой» критике со стороны Н.В.Жогина и Ф.Н.Фаткулина. «Во- первых, - пишут они, - следует учесть, что сведения, необходимые для возбуждения уголовного дела, могут быть получены из троякого рода источников: из заявления (сообщения) о преступлении, из приложенных к нему материалов и из документов, добытых в ходе проверки сообщения. Из этих источников два последние - документы, приложенные к сообщению (заявлению), и материалы, добытые при его

Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М., 1954, С. 31; Карев Д.С.. Савгнрона Fvl.H. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1967, С. 6. и др.

77 Громов II.А. Уголовный процесс России. М., 1998, С. 221.

78 Научно-практический комментарий к УПК РСФСР. Под ред. проф. В.П.Божьева. М.: «Спарк», 1997, С. 209.

РОССИЙСКМ?

41 rXH^4*‘T’J?HH<

проверке, - ни при каких условиях под понятие повода не подходят. Иначе теряется смысл данного процессуального понятия.

Даже заявления (сообщения), рассматриваемые обычно в качестве источника, из которого органы прокуратуры, суда, следствия и дознания узнают о преступном факте, не во всех случаях имеют значение повода. В частности, по правонарушениям, преследуемым в порядке частного и частно-публичного обвинения, заявления или сообщения лиц, непосредственно не пострадавших от преступления, не являются поводом к возбуждению уголовного дела, хотя они - источники, из которых органы суда, прокуратуры, следствия и дознания могут узнать о совершенном общественно опасном деянии»79.

В качестве контраргумента Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин приводят также мнение, что «если в отношении некоторых поводов (заявления и сообщения) имеется какая-то возможность говорить как о сведениях о преступлении или об их источниках, то при этом они берутся с доказательственной стороны, которая выявляется главным образом тогда, когда вопрос о возбуждении уголовного дела уже решен. Побудительная сторона повода, показывающая предпосылку возникновения деятельности по возбуждению уголовного дела, затемняется. В результате этого вопрос о том, почему эта деятельность началась, чем она обусловлена, остается нерешенным. Между тем при уяснении существа повода самое важное -его побудительная сторона, которая дает ответ на данный вопрос. А с этой стороны повод есть условие, при наличии которого закон уполномочивает совершить действия и вступить в отношения, образующие в своем единстве деятельность по возбуждению уголовного дела. Повод выступает как правовая предпосылка, а эти процессуальные действия и отношения -

КО

как ее результат» .

Указанные авторы приводили еще несколько аргументов, но они в большинстве своем строились на устаревшей ныне формулировке одного из поводов, а именно п. 5 ст. 91 УПК РСФСР 1923 г. - «непосредственное усмотрение органов дознания, следователя или суда».

79Жогин Н.В., Фаткулин Ф.11. Возбуждение уголовного дела. М.., 1961, С. 90. 80Жогин Н.В., Фаткулин Ф.11. Возбуждение уголовного дела. ML, 1961, С. 92.

42

Собственно и современная формулировка названного выше повода не позволяет, по мнению отдельных ученых, рассматривать его как источник информации. А.Р. Михайленко считает, что «такие поводы, как непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления (п. 6 ст. 108 УПК РСФСР), даже по филологическому смыслу слова не могут быть признаны источниками информации. Слово «обнаружить» и «передача» означает прежде всего определенную деятельность, а не источник информации»81.

Из критики отдельных слабых мест, которые впоследствии были устранены путем законодательной техники, Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин сделали вывод о том, что «законодатель именует поводом те условия, при наличии которых у надлежащих должностных лиц появляются определенные права и обязанности. Он связывает с поводом возникновение ряда правовых отношений».

Далее, «резюмируя все сказанное», они вывели, что:

а) поводом следует считать юридические факты, вызывающие деятельность по возбуждению уголовного дела;

б) эти юридические факты лишь обусловливают данную деятельность, но отнюдь не предопределяют ее результата;

в) они сами выражаются в указанных уголовно-процессуальным законом действиях, при помощи которых органы прокуратуры, суда, следствия и дознания осведомляются (получают или обнаруживают сведения) о готовящемся или совершенном преступлении;

г) источниками первичных сведений о преступлении, имеющими доказательственное значение при решении вопроса о возбуждении уголовного дела, могут быть как документы, в которых отражаются эти действия, так и всякие иные документы (вещественные источники), которые, так или иначе, оказываются в распоряжении названных выше органов.

Эти выводы, но мнению указанных авторов, соответствуют также

81 Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975, С. 21.

43

этимологическому и логическому содержанию термина «повод», который с этой точки зрения есть не что иное, как толчок, побуждение, повлекшие за собой определенные действия.

Критически к исключительному пониманию поводов как информационных источников отнесся и Р.Х.Якупов. По его размышлениям, «определение повода как источника сведений о преступлении неприемлемо. Оно не охватывает таких поводов, как «явка с повинной» и «непосредственное обнаружение … признаков преступления» .

К слову, «явку с повинной» из повода-действия планомерно пытаются перевести в повод-источник. В ст. 150 Проекта УПК РФ данный повод формулируется как - «заявление о повинной». Заявлением о повинной его называют и УПК некоторых республик СНГ, в частности, п. 5 ст. 322 УПК РУ.

Диссертанту, тем не менее, представляется, что предпочтительнее все же формулировка «явка с повинной», поскольку в ней запечатлен волевой (добровольный) акт заявителя и его непосредственное обращение в орган правопорядка.

Сам Р.Х. Якупов считает поводом «не само заявление или сообщение о преступлении, а факт получения (поступления, принятия, обнаружения) его компетентным органом83. Это понимание он возводит на толковании повода как «обстоятельства, события, случая, используемых как предлог или побудительный толчок к развязыванию каких-либо событий, имеющих более глубокие причины и основания»84.

Эту позицию разделяет и А.Н Копьева. Это вполне определенно явствует из следующей цитаты: «Поводом должно являться не заявление, например, а факт подачи последнего заявителем и т.д. Кроме того, при определении повода как юридического факта не выделяются характерные свойства именно данного обстоятельства. Поскольку само преступление тоже является действием или бездействием, и оно влечет возбуждение

82 Якупов Р.Х. Уголовный процесс, М„ 1998, С. 209.

83 Якупов Р.Х. Уголовный процесс, М„ 1998, С. 210.

84 Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М., 1975, С. 447.

44

уголовного дела, то следует разграничивать событие преступления и повод к возбуждению уголовного дела. Только факт представления гражданином заявления в один из органов борьбы с преступностью или непосредственное обнаружение таким органом каких-либо фактов без учета их содержания не может повлечь решения о возбуждении уголовного дела»85.

Представляется, что ограничение понимания повода только «фактом получения его» (такой конструкт, откровенно говоря, нам вообще представляется сомнительным с позиции формальной логики) является необоснованным. Формально-информативная сторона повода, указанная в ст. 108 УПК, не менее важна, поскольку и «упаковка» информации определяет последующие юридические события, а не только факт ее получения. Так, если заявление о преступлении будет анонимно, то факт его получения органом дознания не породит уголовно-процессуальных действий.

Уязвимость критикуемой позиции заключается в ее односторонности. Р.Х. Якупов фактически сам загнал себя в тесные рамки, отрицая положение, согласно которому повод это источник криминальной информации.

Н.А.Копьева менее консервативна. Она утверждает, что «нельзя полностью согласиться и с тем, что повод — это только (выделено мной А.П.) источник сведений о готовящемся или
совершенном

преступлении». Таким образом, она признает за поводом и
статус источника, и иной статус.

Повод (да будет уместна здесь аналогия) напоминает чем-то свет, который выхватывает из преступной тьмы информацию о преступлении. Но сравнение со светом диссертант приводит не для того, чтобы придать своему сочинению немного поэтики. Дело в другом. Природа света в свое время была объяснена дуальной корпускулярно-волновой теорией. Природа повода, по нашему мнению, тоже может пониматься дуально,

85 Копьева А.Н. Значение документов при возбуждении уголовного дела. Вопросы борьбы с преступностью. Груды Иркутского государственного университета. Вып. 11, ч. 4, т. 81, серия юридическая. Иркутск, 1971, С. 90.

45

как информационно-юридическая.

Двойственное понимание повода в настоящее время в науке уголовного процесса доминирует. И это, по мнению диссертанта, справедливо. Приведем несколько «свежих» дуальных дефиниций.

«Поводы к возбуждению уголовного дела - это те установленные законом источники, из которых полномочные органы государства или должностные лица получают информацию о совершенном или готовящемся преступлении и которые обязывают их принять решение о возбуждении уголовного дела при наличии признаков преступления»86.

«Повод к возбуждению уголовного дела - это установленный законом источник, из которого органу дознания, следователю, прокурору или суду становится известно о готовящемся или совершенном преступлении. Наличие повода порождает обязанность этих органов рассмотреть вопрос о необходимости возбуждения уголовного дела»87.

«Повод к возбуждению уголовного дела - такой поступивший в компетентный орган информационный сигнал, который, с одной стороны, содержит сведения о признаках преступления, а с другой, являет собой юридический факт, требующий от соответствующего органа совершения определенных, предусмотренных законом (ст. 109, ч. 3) действий»88.

Последнее определение принадлежит перу научного руководителя диссертанта. Его он и возьмет на вооружение в своих последующих размышлениях.

Вместе с тем, приведенные выше подходы не исчерпывают всей гаммы красок «обмозговывания» сущности повода. В литературе можно столкнуться с еще одним мнением согласно которому поводами к возбуждению уголовного дела во всех случаях являются доказательства совершения преступления, полученные компетентными органами от других организаций и лиц, или обнаруженные
этими органами по

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Под ред. П.А.Лупинской. М, 1998, С. 270.

87 Уголовный процесс. Под ред. В.П. Божьева. М., 1998, С. 227.

88 Комментарий к УПК РСФСР. Под ред. проф. В.Т.Томина. М., 1996, С. 200.

46

собственной инициативе»89.

Эту позицию разделяет и упоминаемая ранее А.Н.Копьева. Заявление или сообщение о преступлении, по ее мнению, не только источник определенных сведений, но это есть документ, имеющий определенное содержание. «Оно небезразлично для органов, ведущих борьбу с преступностью, так как только сведения о преступлении могут повлечь уголовно-процессуальные последствия. Поэтому нам представляется наиболее убедительной точка зрения, согласно которой поводом является доказательство о совершенном или готовящемся преступлении»90.

Приведенная позиция, однако, не прижилась в уголовно- процессуальной науке. И не напрасно. По сути, ставя знак равенства между поводами и доказательствами, авторы уравняли понятия повода и основания, а это полный абсурд. Повод и основание находятся в соотношении «форма - содержание». Очевидно, что смешиваться они не могут (точнее не должны) ни при каких обстоятельствах.

«Ведомственные перлы». Разработчики ведомственных приказов и инструкций также сказали свое слово относительно поводов. Примечателен (более других) Приказ МВД СССР № 415 от 11 ноября 1990 г. «Об утверждении Примерной инструкции о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях».

Для нас весьма любопытны п.п. 1.2.1.5 этой Инструкции.

«1.2. Информация о преступлениях и происшествиях подразделяется в зависимости от формы поступления на две группы:

заявления и сообщения о преступлениях, поступающие в органы внутренних дел и являющиеся в соответствии с уголовно- процессуальным

89 Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств дела в отдельных стадиях советского уголовного процесса. Труды Иркутского государственного университета. Вып. 8, ч. 4, т. 45, серия юридическая. Иркутск, 1969, С. 11.

90 Копьева А.Н. Значение документов при возбуждении уголовного дела. Вопросы борьбы с преступностью. Труды Иркутского государственного университета. Вып. 11, ч. 4, т. 81, серия юридическая. Иркутск, 1971, С. 90.

47

законом поводом к возбуждению уголовного дела;

другая информация о преступлениях и происшествиях.

1.3. Заявления и сообщения о преступлениях - это поступающая в органы внутренних дел информация, которая требует установленного законодательством … режима процессуального порядка их рассмотрения.

К заявлениям и сообщениям о преступлениях, являющимися поводами к возбуждению уголовного дела, относятся:

  • устные заявления после разъяснения ответственности за заведомо ложный донос, оформленные протоколом и подписанные заявителем;

письменные заявления или письма граждан, имеющие необходимые реквизиты и оформленные в соответствии с уголовно-процессуальным законом;

  • заявления и сообщения о безвестном исчезновении граждан;

  • письменные сообщения добровольных народных дружин по охране общественного порядка, товарищеских судов и других общественных организаций;

  • письменные сообщения предприятий организаций и должностных лиц.

В настоящей инструкции под заявлениями и сообщениями о преступлениях понимаются также явки с повинной, оформленные в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона».

Если сопоставить инструктивный перечень поводов к возбуждению уголовного дела с аналогичным перечнем, данным в ст. 108, то можно увидеть, что потерялись еще два повода - заметки и письма, опубликованные в печати и «непосредственное обнаружение».

Эти поводы обнаруживаем среди «другой информации», которую, согласно п. 1.4. Инструкции составляют: «информация граждан, представителей общественных организаций и должностных лиц, поступившая по телефону (телефаксу), телеграфу или радио; сообщения персонала лечебных учреждений <…>; работников паспортных аппаратов <…>;работников Госавтоинспекции <..>; работников подразделений вневедомственной охраны <…>; статьи заметки и письма, опубликованные с, печати и Оруенх средствах массовой информации;

48

письма учреждений Госстраха <..>; рапорты работников органов внутренних дел о непосредственно обнаруженных или выявленных происшествиях».

Первая реакция диссертанта на указанные положения Инструкции -желание критиковать составителей последней за законодательную неграмотность. Но второй порыв был прямо противоположный - увидеть практическую логику Инструкции.

Поиск практической логики привел и к некоторым теоретическим находкам. Подразделение всей информации, поступающей в ОВД, на поводы к возбуждению уголовного дела и другую информацию натолкнуло автора на мысль, что в основе группировки лежит идея содержательной оценки информации.

Поводом, согласно инструкции, является информация, указывающая на совершение преступления и облаченная в процессуальную, а точнее в квазипроцессуальную форму. Инструкция весьма доходчиво подчеркивает формальный момент, говоря, например, не просто о заявлении гражданина, а именно об «устном заявлении после разъяснения ответственности за заведомо ложный донос, оформленном протоколом и подписанный заявителем».

То же заявление, сделанное по телефону, относится к другой информации, поскольку отсутствует материальный (формальный) признак.

Вместе с тем, формальный признак не может служить основанием для «железной» классификации информации на поводы и другую информацию. Среди «другой информации» содержится немало информационных источников, облаченных в форму документов (сообщения различных органов).

Здесь критерий отнесения этих сообщений в иную, нежели поводы, группу другой - содержательный. В сообщениях государственных органов содержится, как можно предположить, не информация о преступлениях, а констатация какого-то факта (следствия) при допускаемом законом юридическом безразличии к причине. Делать подобные сообщения они
обязаны согласно своим ведомственным

49

предписаниям.

«Другая информация» в любом случае должна подлежать проверке. Так, п. 4.2. Инструкции обязывает дежурного принять меры к ее незамедлительной проверке. Указанная информация может служить поводом для выезда на место происшествия, принятия мер по обеспечению сохранности следов, кинофотосъемки и видеозаписи, проведения оперативно-розыскных мероприятий, назначения ревизии или контрольных обмеров, получения объяснений или производства других проверочных действий. По результатам этой проверки может быть принято любое решение, в том числе и о возбуждении уголовного дела.

При проверке же информации, являющейся, согласно Инструкции, поводом, могут быть приняты решения предусмотренные уголовно-процессуальным законом - о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела, о передаче по подследственности или подсудности. Здесь у органа, принявшего заявление-повод, появляется юридическая обязанность «разрешиться» одним из предусмотренных УПК решением.

Если же речь идет о других информационных сигналах, то такой (именно уголовно-процессуальной) реакции не требуется. Нам представляется, что подобный подход достаточно логичен и практически оправдан. Если на каждую заметку в печати (а сегодня, пожалуй, редкий день обходится без сенсационных разоблачений) реагировать подобным образом то, пожалуй, бланков об отказе в возбуждении уголовного дела не хватит.

Следует сказать, что Инструкция отказывает в статусе повода только заметкам и письмам, опубликованным в печати. Применительно же к «непосредственному обнаружению» позиция предельно ясна: «Если признаки преступления обнаружены в процессе рассмотрения другой информации или выполнения служебных обязанностей, то работник, который их выявил, обязан составить рапорт о непосредственном обнаружении признаков преступлений, являющихся в соответствии с требованиями УПК поводом для возбуждения уголовного дела».

Вообще «заметки» исторически выпадают из системы поводов к

50

возбуждению уголовного дела. Газета была изобретена значительно раньше, чем написан Устав уголовного судопроизводства. Однако в ст. 297 УУС мы такого «законного повода к начатию следствия» не увидим. Система поводов тогда включала: 1) объявления и жалобы частных лиц; 2) сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц; 3) явка с повинной; 4) возбуждение дела прокурором и 5) возбуждение дел по непосредственному усмотрению следователя.

Поводы, изложенные в УПК РСФСР 1923 г. также освобождали органы предварительного расследования от обязанности «читать газеты». Ст. 91 того УПК к поводам причисляла: 1) заявление граждан и различных объединений и организаций; 2) сообщение правительственных учреждений и должностных лиц; явка с повинной; 3) предложение прокурора; 5) непосредственное усмотрение органов дознания, следователя или суда.

Нетрудно заметить разительное сходство двух приведенных выше перечней. Это обстоятельство имеет вполне рациональное объяснение. Процессуальный кодекс, как справедливо отмечают В.Т.Томин и М.П.Поляков, представляет собой совокупность технологических норм. «Такого рода нормы вырабатываются веками и не меняются автоматически при социальных революциях. Хлеб пекут, чугун варят и осматривают место происшествия примерно одинаково и при капитализме и при социализме»’”.

УПК РСФСР 1960 г. фактически вменил в обязанности органам расследования следить за прессой и другими средствами массовой информации. И это не ирония диссертанта. Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин пишут, что «это налагает на органы … обязанность систематически следить за периодической печатью, обращать самое пристальное внимание на опубликованные в ней статьи, письма и заметки и немедленно реагировать на любое из этих сообщений, если только в нем приведены какие-либо сведения о готовящемся или совершенном преступлении»92.

91 Томин В.Т., Поляков М.П. Развитие уголовно-процессуального законодательства на постсоветском пространстве: констатации, оценки, прогнозы. Н.Новгород, 1999.

92 Жогин Н.В., Фаткулип Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 108-109.

51

Таким образом, милиционер, читающий газету, кроме информационного самоудовлетворения еще должен отыскивать признаки преступления. Действительно, учитывая нынешний массив печатной продукции, можно говорить именно об обнаружении этих заметок, и более того о непосредственном обнаружении признаков преступления. Мысль о том, что заметки и письма, опубликованные в печати, это разновидность (по сути, а не по форме) такого повода, как «непосредственное обнаружение» возникала у диссертанта и ранее. Окончательно же убедил его в этом С.В.Бородин, полагающий, что «когда сообщения стенных газет становятся известными органам, компетентным решить вопрос о возбуждении уголовного дела, поводом к этому явится непосредственное обнаружение признаков преступления

соответствующим органом (курсив мой - А.П.)»93.

Проект УПК РФ, по всей видимости, обяжет компетентные органы круглосуточно слушать радио и смотреть телевизор, поскольку анализируемый выше повод предполагается понимать более широко как - сообщение средства массовой информации. Согласно ст. 154 Проекта, расшифровывающей процессуальный порядок восприятия информации, «сообщение средства массовой информации может служить поводом к возбуждению уголовного дела, когда оно опубликовано в газете или журнале либо распространено по радио или телевидению».

Не менее интересна вторая часть статьи: «Должностные лица, средства массовой информации, которые опубликовали или распространили сообщение о преступлении по требованию лица, правомочного возбудить уголовное дело, обязаны передать находящиеся в их распоряжении документы и иные материалы, подтверждающие сделанное сообщение, а также назвать лицо, предоставившее эти сведения, за исключением случаев, когда это лицо представило их с условием сохранения в тайне источника информации».

Последняя фраза, по мнению диссертанта, позволяет увидеть появление обнадеживающей тенденции - игнорирование в необходимых

Уголовный процесс. Под ред. В.11. Ножьеиа. М. 1998, С. 231.

52

случаях первоисточника информации и переадресация ответственности за ее достоверность официальному лицу, получившему информацию.

Этот момент очень роднит названные повод с непосредственным обнаружением признаков преступления органом дознания в случае, когда последний использовал для этого оперативно-розыскные средства и методы. Об этом речь пойдет в последующих разделах работы.

Есть и еще одно предположение о том, что генерировало деление поводов к возбуждению уголовного дела (в указанном приказе) на поводы и не поводы. Это своеобразие материальной и юридической природы поводов. На основании этого своеобразия в советской юридической литературе была даже сделана попытка делить их на обязательные и необязательные94.

Деление поводов на обязательные и необязательные было рас- пространено в дореволюционной русской юриспруденции. Там, в частности, к числу обязательных поводов относили жалобу потерпевшего. Это означало, что при наличии такого повода судопроизводство должно начаться бесспорно, независимо от обоснованности жалобы. Прокурор не имел права вдаваться в оценку фактической стороны жалобы, отказать в «учинении уголовного иска» по мотиву его голословности. Он следил только за тем, чтобы жалоба отвечала формальным требованиям, содержала в себе точное описание юридических признаков правонарушения и ссылку на нормы материального и процессуального

95

права .

Развитие системы поводов. Система поводов к началу производства по уголовному делу, а затем и к возбуждению уголовного дела последовательно изменялась. Но отдельные её элементы оставались стабильными и благополучно переживали эпохи и политические режимы. Выше диссертант уже приводил две системы поводов: из Устава и из УПК РСФСР 1923 г. Для удобства восприятия воспроизведем их еще.

94 Андреев М, Позинский С, Бахров Г. Уголовный процесс РСФСР. М.: «Рабеуд», 1927, С. 69.

95 Таубер П.Я. Жалоба потерпевшего при преступлениях неофициальных. Харьков, 1909, С. 274, 280.

53

Итак, Устав к информационным источникам, побуждающим государственную антикриминальную реакцию, относил: 1) объявления и жалобы частных лиц; 2) сообщения полиции, присутственных мест и должностных лиц; 3) явка с повинной; 4) возбуждение дела прокурором и 5) возбуждение дел по непосредственному усмотрению следователя.

УПК РСФСР 1923 г. - 1) заявление граждан и различных объединений и организаций; 2) сообщение правительственных учреждений и должностных лиц; явка с повинной; 3) предложение прокурора; 5) непосредственное усмотрение органов дознания, следователя или суда.

Настал черед вспомнить ныне действующий перечень, помещенный в ст. 108 УПК. К современным поводам к возбуждению уголовного дела причисляются: 1) заявления и письма граждан; 2) сообщения профсоюзных и комсомольских организаций, народных дружин по охране общественного порядка, товарищеских судов и других общественных организаций; 3) сообщения предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц; 4) статьи, заметки и письма, опубликованные в печати; 5) явка с повинной; 6) непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором или судом признаков преступления.

И, наконец, для перспективного сравнения приведем систему поводов из Проекта УПК РФ. Согласно ст. 150 «поводами к возбуждению уголовного дела служат: 1) заявление гражданина; 2) заявление о повинной; 3) сообщение должностного лица организаций или объединений; 4) сообщение в средствах массовой информации; 5) непосредственное обнаружение дознавателем, органом
дознания,

следователем или прокурором сведений, указывающих на признаки преступления».

Внимательно посмотрим на приведенные системы. О том, что поводы образуют устойчивую систему, свидетельствует наличие в приводимых перечнях устойчивых элементов. К таким элементам относятся: во- первых, заявления (объявления, письма, жалобы, сообщения) граждан, в том числе и такая их разновидность, как явка с повинной; во- вторых, сообщения должностных лиц, органов и

54

организаций, которым по своему статусу не положено спокойно взирать на преступления, и, наконец, непосредственное усмотрение и обнаружение признаков преступления органами, обязанными бороться с преступностью.

Таким образом, исторически и «генетически» поводы охватывают собой несколько информационных каналов. Попытаемся их сгруппировать.

Положим в основу классификации отношение к юридической обязанности информирования органов, компетентных возбуждать уголовные дела. Исходя из этого критерия, можно выделить каналы публичные и частные.

К частному каналу будут относиться всевозможные заявления и сообщения граждан. К публичному - сообщения должностных лиц, государственных органов, учреждений и. т.п., а также «непосредственное обнаружение».

Однако данная классификация вряд ли будет отличаться «железной» строгостью, поскольку:

а) к частному каналу можно отнести в чистом виде лишь явку с повинной, а также заявления граждан о совершении преступлений их близкими родственниками. Только в этих случаях законодатель предоставляет потенциальным информаторам свободно распоряжаться информацией криминального свойства (см. например ст. 51 Конституции РФ). О частном канале можно говорить и тогда, когда речь идет о незначительном преступлении. Здесь в качестве побудителя к обнародованию криминала может выступать лишь совесть (собственная или общественная). А вот распоряжение сведениями об особо тяжком преступлении не может рассматриваться как частное дело лица, владеющего информацией. Заранее не обещанное укрывательство названных злодеяний наказывается в уголовном порядке (ст. 316 УК

При расстановке акцентов надо все же учитывать, что осведомляя компетентные органы «граждане только в отдельных случаях исполняют юридическую обязанность». Жогин Н.В, Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 102.

55

б) не все государственные органы и должностные лица ставятся в положение обязанных информировать правоохранительные органы об обнаруженных ими признаках преступления. Некоторые руководители (например коммерческой организации) наделены правом усмотрения непосредственно УПК - ст. 27’.

Можно подразделить информационные каналы на активные и пассивные. Активные предполагают целенаправленный поиск информации. Таковым, на наш взгляд, является непосредственное обнаружение признаков преступления органами дознания. Последние просто-напросто обязаны выявлять и пресекать преступления. Можно, конечно, поспорить о процессуальной чистоте понятия «орган дознания». Но диссертанта больше интересует не терминологический, а чисто функциональный аспект проблемы.

Достаточно бегло просмотреть отраслевые законодательные акты, регламентирующие многофункциональную сторону органов дознания. Так, п. 7 ст. 10 Закона от 24 июня 1993 г. «О федеральных органах налоговой полиции» предписывает указанным органам «проводить работу по выявлению и пресечению фактов коррупции в налоговых органах и федеральных органах налоговой полиции»; п. 1 ст. 11 того же закона предписывает «проводить в соответствии с законодательством оперативно-розыскные мероприятия с целью выявления, предупреждения и пресечения фактов сокрытия доходов …».

Активное начало можно предположить и в других информационных источниках. Так, сообщения «народных дружин по охране общественного порядка» есть во многих случаях результат активной работы. Можно и здесь поспорить, сказав, что: во-первых, никаких народных дружинников сейчас нет и в помине, и во-вторых, даже если бы они и были, то обнаруживали бы преступления не активно, а лишь в случае, когда «натыкались» на них в ходе охраны общественного порядка. Полагаем, что ответы на первое возражение можно
отыскать в только что

56

завершенном исследовании А.Б. Кириленко97. Относительно второго аргумента, ответ будет таков. Любая деятельность, направленная на борьбу с правонарушением носит активный наступательный характер и, следовательно, обнаружение признаков преступления в данном случае также будет активным.

Таким образом, об активном информационном канале можно говорить тогда, когда получение информации, способной обрести статус повода, было желательно или возможно. В тех же случаях, когда данная информация возникает спонтанно — налицо пассивный повод.

Более углубляться в разбор данной классификации диссертант не будет, так как предполагает, что при длительных рассуждениях эта конструкция может разрушиться. Уже сейчас возникают мысли по поводу того, что и заявления граждан могут быть предметом качественной (законопослушание) или злокачественной (склочничество) активности.

Но данная классификация, тем не менее, имеет явную пользу, в том числе и научную. Рассуждения о пассивности и активности повода натолкнули диссертанта на мысль о том, что само слово «повод» несет в себе некоторую разгадку.

В русском языке «повод» означает - обстоятельство, способное быть основанием для чего-нибудь98. Если отбросить научную строгость и не делить поводы и основания как форму и содержание, то можно сделать вывод, что повод этот-то, что может всколыхнуть уголовный процесс, вызвать его к жизни. Сам же уголовный процесс находится в постоянной готовности. Машина судопроизводства постоянно напряжена и ждет только повода, чтобы быть запущенной в движение. Естественно, это абстрактная конструкция. Поскольку «процессуальная машина» может и всегда готова запуститься по первому законному поводу, но не всегда такую готовность выказывают функционеры правоохранительных органов. «Игра в пятнашки» (отбор заявок на обслуживание), несмотря на свою
нестабильную популярность, все же остается стабильной как

07

Кириленко А.Б. Участие населения в обеспечении правопорядка и защите собственной безопасности. Дис. канд. юрид. наук. II.Новгород, 1999. 98 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М., 1986, С. 456.

57

явление”.

Тем не менее, внутренняя активность «процессуальной машины» не позволяет ей быть зависимой от случайных поводов, от милости заявителей. И хотя, судя по сегодняшнему состоянию преступности, безработица сотрудникам органов, ведущих уголовный процесс, не грозит, принципиальная забота о загруженности системы остается. Активность уголовно-процессуальной системы побуждает ее искать постоянную энергетическую подпитку в среде своего функционирования. Такова на наш взгляд и причина появления повода - непосредственное обнаружение признаков преступления компетентными органами.

Думается также, что информационная потребность «уголовно- процессуальной машины будет» планомерно возрастать. И причины этого могут располагаться не только в сфере роста преступности, но и в сфере увеличения количества и качества правоохранительных структур. Диссертант допускает даже, что появление института мировых судей, каким-то образом скажется на количестве регистрируемых преступлений. Он думает, что предположение о наличии закономерных связей между ростом специфических подразделений, а также увеличением количества сотрудников с качественным и количественным ростом преступности (в ключе прямо пропорциональной зависимости) высказано нами первыми.

Фактически все предпосылки для подобных выводов были описаны проф. В.Т. Томиным в «Острых углах …» и других его работах. Вот что пишет Валентин Тимофеевич: «Увеличение штатов без учета возможностей среды функционирования привело, приводит и будет приводить к ухудшению качественного состава правоохранительных органов»100. И далее: «… чем больше правоохранителей, тем ниже их авторитет»101.

9 «Игра в пятнашки» - термин широко применяемый В.Т. Томиным. См. например: Острые углы уголовного судопроизводства. М.: Юридическая литература, 1991, С. 18 и

ДР-

100 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.:
Юридическая литература, 1991, С. 35.

101 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М.:
Юридическая литература, 1991, С. 37.

58

Таким образом, из посылок, описанных выше, можно сделать следующий вывод: чрезмерное количество правоохранителей качественно ослабляет правоохранительную систему, что способствует расцвету преступности. Представляется, однако, что данный вывод, безупречный по своей логике, не совсем верен.

Мы предполагаем другую зависимость: между ростом количества правоохранителей и ростом количества преступлений. Гипотеза эта базируется на предположении психологического свойства. Поскольку каждый правоприменитель приходит с внутренней потребностью работать, то есть бороться с преступностью, то он порождает своего рода спрос на преступление. А там где есть спрос, появляется и предложение. И опять во имя удовлетворения этого спроса и появляется повод -«непосредственное обнаружение», предполагающий и непосредственный поиск указанных признаков.

Изложение данного параграфа уже несколько раз «скатывалось» к сути понятия «непосредственного обнаружения». Видимо, сложились все предпосылки перейти к детальному рассмотрению этого повода. Однако прежде чем сделать это, мы отдадим дань исследователям, выступавшим с предложениями по качественному усовершенствованию системы поводов к возбуждению уголовного дела.

Наиболее примечательными в этом плане нам представляются предложения, изложенные в работах В.Т.Томина. Он, в частности, предлагает следующий набор поводов:

1) заявления граждан; 2) 3) сообщения должностных лиц; 3)сообщения общественных организаций; 4) 4) заявления должностных лиц (для возбуждения дел общественно- публичного обвинения);

5)заявления церковных образований и иностранных фирм;

6) явка с повинной; 7) 8) публикации печати: 9) 10) задержание подозреваемого; 11) 12) результаты оперативно-розыскной деятельности; 13)

59

10) непосредственное обнаружение признаков преступления органом, компетентным возбудить уголовное дело.

Не со всеми пунктами диссертант согласен. Так, по мнению автора, нет необходимости обособлять информацию служителей культа и «подданных иностранного бизнеса». Здесь, видимо, сказывается привычка отделения церкви от государства. До поры до времени следует законсервировать и повод, изложенный в п. 4. Общественность непременно еще вернется к данной категории дел, однако автор предполагает, что это случится не завтра.

Замечательной диссертанту представляется идея разделения поводов «непосредственное обнаружение признаков преступления» и результаты оперативно-розыскной деятельности. По его мнению, результаты этой преимущественно негласной деятельности не совсем охватываются понятием «непосредственного обнаружения», так как при использовании оперативно-розыскного инструментария

«непосредственность» как таковая перестает присутствовать, так как появляются средства. К этой мысли диссертант еще вернется в последующем изложении.

§ 3. Основания для возбуждения уголовного дела

Основания для возбуждения уголовного дела сформулированы в части второй ст. 108 УПК. Будучи небольшой по своему объему, эта норма тем не менее дала пищу для многих объемных научных размышлений. Раздумья велись (и ведутся) вокруг содержательной оценки законодательной терминологии - 1) достаточные данные, указывающие на 2) признаки преступления.

Признаки преступления. По мнению одних авторов, «признаки преступления - это определенные факты реальной действительности, представляющие собой следы преступления, указывающие на возможность совершения конкретного преступления»102.

102 Густов Г.А., Танасевич В.Г. Признаки хищений социалистической собственности. Вопросы совершенствования предварительного следствия. Л., 1971, С. 89 и др.

60

В этом ключе признаки преступления иногда именуются криминалистическими. В качестве признаков хищения (например) В.Н.Григорьев называет: наличие следов взлома хранилища; исчезновение тех или иных предметов и т.п.103

В науке можно выделить и уголовно-правовой подход к признакам преступления. Он заключается в определении качественных характеристик события, по которым оно распознается как общественно опасное и противоправное104. Эти черты в своей совокупности характеризуют сущность преступления данного вида, свидетельствуют о характере и степени его общественной опасности и потому «возведены в ранг» признака состава преступления105. В таком значении, по мнению того же В.Н. Григорьева, термин «признаки преступления» и употребляется в уголовно-процессуальном законе’06.

В. Н. Григорьев не одинок в своей позиции (что «признаки преступления» - это, по сути, наличие данных о составе преступления). Втиснуть слово «состав» в законодательную терминологию пытаются и другие ученые107.

Вообще уголовно-правовая сторона «признаков преступления» достаточно энергично описана в юридической литературе. Приведем несколько любопытных, на наш взгляд, идей, толкующих основание как:

а) минимум фактических данных, содержащих признаки преступления, относящихся к объективной стороне108;

б) выяснение признаков, относящихся к объекту посягательства и объективной стороне деяния109;

Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 7.

104 Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела.
Советское государство и право. 1978, № 5, С. 78.

105 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972, С. 72, 111.

106 В значении признаков состава преступления. Григорьев В.Н.
Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 7.

107 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970, С. 15; Савгирова Н.М. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1967, С. 8. и др.

108 Степанов В.В. Предварительная проверка первичных данных о преступлениях. Саратов, 1972, С. 54.

61

в) данные о наличии (или отсутствии) каждого из признаков, характеризующих определенное общественно-опасное деяние как преступление110;

г) объективные признаки (объект и объективная сторона) и в … некоторых случаях признаки, характерные для специального субъекта преступления”1;

д) наличие достаточных данных о совершении общественно опасного, уголовно-наказуемого деяния, предусмотренного определенной нормой закона”2.

В более ранних работах (довоенного периода) можно было обнаружить и чисто уголовно-процессуальный подход (так его называет диссертант), который сводился к попыткам раскрытия содержания понятия основания путем механического перечисления отдельных поводов к возбуждению дела113.

Комментаторы уголовно-процессуального законодательства понимают под признаками преступления: 1) фактические данные, достаточные для предположения о совершении деяния, подпадающего под признаки того или иного преступления”4; 2) совокупность фактических данных (доказательств), содержащихся в предусмотренных законом источниках”^.

Отдельные ученые, как следует из предыдущего абзаца, ставят знак равенства между доказательствами и достаточными данными. Представляется, что это не совсем так. Диссертант не возражает против

Проверка заявлений и сообщений о преступлении до возбуждения уголовного дела органами дознания и предварительного следствия. Вильнюс, 1969, С. 104.

110 Павлов Н.Е. Производство по заявлениям и сообщениям о преступлениях. Волгоград, 1979.

111 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Харьков, 1980, С. 8.

112 Белозеров Ю.Н., Чувилев Л.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. М., 1977, С. 17.

113 Подобный подход отмечался в некоторых работах ученых довоенного периода. На это обстоятельство указываю! Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 120.

114 Комментарий к УПК РСФСР. М.: «Спарк», 1997, С. 211.

115 Комментарий к УПК РСФСР. М.: «Юрайч», 1999, С. 206.

62

позиции, что доказывание начинается уже в стадии возбуждения уголовного дела. Но доказательства здесь будут иметь «служебное» значение. 7Поскольку уголовное дело не возбуждено, то о доказательствах в процедурном смысле (смысле высшего качества) говорить еще рано.

В связи с этим представляется, что и критерии отсева этих «служебных доказательств» должны несколько отличаться от критериев проверки и оценки доказательств. Так, требование относимости может быть принято без оговорок, а вот требование допустимости в стадии возбуждения уголовного дела имеет специфику. По мнению диссертанта, не всегда стоит устанавливать первоисточник достаточных данных о признаках преступления. Для такого предлагаемого повода, как результаты оперативно-розыскной деятельности, подобное требование было бы в ряде случаев губительным. Расширительно в данной стадии может толковаться и такой элемент допустимости, как получение информации законным способом. Законность здесь может подразумевать лишь общую противоправность, необязательно связанную с нормами уголовно- процессуального законодательства.

Что касается характеристики данных, как фактических, диссертант с этим полностью согласен. Информация должна иметь фактическую природу, позволяющую ее выявлять, проверять и фиксировать.

Таким образом, под основанием для возбуждения уголовного дела следует считать достаточные фактические данные, указывающие на криминальность какого-либо события действительности.

Достаточные данные. Одних «признаков преступления» для возбуждения уголовного дела может быть и недостаточно. Практика показывает, что нередко заявитель говорит о наличии признаков преступления и даже ссылается на конкретную статью уголовного закона, однако при добросовестной проверке его заявления оказывается, что оно не соответствует, так как явилось результатом либо ненадлежащего знания фактов, либо неправильной оценки степени их общественной опасности. Отсюда очевиден вывод: нельзя ставить основание к возбуждению уголовного дела в зависимость только от того, содержится в

63

заявлении (сообщении) указание на признаки преступления или нет. Основание для возбуждения уголовного дела в равной мере зависит от того, имеются конкретные данные о том, что сообщаемый факт имел место в действительности, или нет.

По мнению Н.Н.Ковтуна «признаки преступления» и «достаточные данные», на них указывающие, находятся в соотношении - предмет и пределы доказывания: первые выступают предметом, вторые - пределами”6. Естественно, что названные понятия в стадии возбуждения уголовного дела весьма специфичны.

Следует согласиться с указанным автором, что «ни в законе ни в его толковании не содержится требования о необходимости установления на этом этапе всех элементов состава преступления в их совокупности»117.

В этой связи следует вспомнить обоснованное утверждение С.В.Бородина о чрезмерности требования установления всех элементов состава на этапе возбуждения уголовного дела; о противозаконности этого требования”8.

В.П.Малков, толкуя ст. 108 УПК, также подчеркивает, что «при оценке достаточности данных, указывающих на совершение преступления, в стадии ВУД особое внимание обращается на наличие признаков объекта и объективной стороны того или иного состава преступления, так как во многих случаях в этой стадии процесса еще нет данных о личности субъекта преступления, сложнее определить признаки субъективной стороны содеянного и т.п.»”9.

Диссертант также полагает, что для принятия решения о возбуждении уголовного дела достаточно минимума признаков деяния, позволяющих юридически оценить его как преступное (подпадающее под признаки деяния, описываемого в статье (статьях) уголовного закона.

Объем предмета доказывания в стадии возбуждения уголовного

116 Ковтун Н.Н. Неотвратимость уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. Н.Новгород. 1997. (.’. 43.

117 Ковтун Н.Н. Неотвратимость уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. Н.Новгород, 1997. С. 43.

118 Бородин СВ. Разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела. М., 1970, С. 37.

119 Комментарий к УПК К’ФГР. М.: «Юрайт», 1999, С. 206.

64

дела. Обычно ученые-процессуалисты склонны под основанием к возбуждению уголовного дела понимать - наличие фактических данных, указывающих на наличие криминального события. Но при этом оставляются в стороне обстоятельства, в силу закона препятствующие возникновению уголовного дела. Между тем, Основы уголовного судопроизводства СССР и союзных республик (акт, незаслуженно забываемый современными процессуалистами), давая отправные положения, в ст. ст. 3 и 5 указывают, что уголовное дело возбуждается при наличии признаков преступления и отсутствии обстоятельств, исключающих уголовную ответственность за деяние. Этот же вывод можно сделать и из синтеза статей 5 и 108 УПК.

Исходным положением при решении данного вопроса являются постановления закона, что «дело может быть возбуждено только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления», и что уголовное дело не возбуждается, если есть одно из обстоятельств, исключающих производство по делу (ст. ст. 5, 108 УПК). Из этих посылок отдельными учеными делается вывод о том, что «основание к возбуждению дела в российском! уголовном процессе -это конкретные фактические данные о наличии преступного деяния и об отсутствии предусмотренных в законе обстоятельств, препятствующих уголовному судопроизводству. Такое основание имеет две стороны - фактическую и юридическую. Оно отражает существование того факта, по поводу которого ставится вопрос о возбуждении уголовного дела, его противоправность и общественную опасность, а также наличие других материально-правовых и процессуальных предпосылок для того, чтобы начать уголовное дело120.

Об установлении отсутствия сведений о наличии какого-либо из обстоятельств, исключающих производство по уголовному делу, как о необходимом условии возбуждения уголовного дела говорит А.А.Чувилев. Но при этом он разъясняет: «Если в первичном материале о преступлении
сведения такою рода имеются, они должны быть

Жогин Н.В., Фаткулин Ф.11. Вочиуждение уголовного дела. М., 1961, С. 121.

обязательно проверены. Но если для этого недостаточно срока, установленного ст. 109, или необходимо провести следственные действия, следует возбудить уголовное дело»121.

Пределы доказывания оснований к возбуждению уголовного дела. В приводимых выше цитатах можно встретить указание, что под пределами доказывания понимается - «конкретность»122 фактических данных. Однако законодатель не говорит о конкретности, а делает упор на «достаточность данных». Именно «достаточность» и есть пределы доказывания в стадии возбуждения дела. Однако «достаточность» в науке также понимается по-разному. Л.Б.Ульянова связывает достаточность с «достоверностью вывода о событии, содержащем признаки преступления»123.

В.М. Савицкий полагает, что достаточными могут считаться знания высокой степени вероятности (о событии преступления)124.

«В момент возбуждения уголовного дела необходимо и достаточно достоверное наличие признаков, указывающих на возможность того, что преступление имело место» - это мнение Л.М. Карнеевой и Г.М. Миньковского125.

Н.П. Кузнецов пришел к выводу, что достаточность имеет место при наличии «достоверного знания о факте преступления и достоверного знания о наличии признаков преступления»126.

Л.Н. Масленникова отмечает, что по своему характеру понятие «достаточные данные» носит оценочный характер и содержит элементы

121 Комментарий к УПК РСФСР. М: «Сиарк», 1997, С. 211.

122 «Конкретность» обстоятельств называется в качестве критерия определения наличия признаков преступления и в некоторых нормативных актах МВД РФ, например, в приказе № 334,1996 г. (в последующих разделах работы о нем пойдет речь подробно). 12’ Ульянова Л.Б. О доказывании в стадии возбуждения уголовного дела. Вестник МГУ. Серия 12. Право, 1971, С. 28-29. См. гакже: Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М. 1954. С. 44.

124 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1979, С. 92.

125 Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия. Вопросы предупреждения преступлений. М> 4. М., 1966, С. 85.

126 Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Дис. канд. юрид. наук. Харьков, 1980, С. 56.

66

как абсолютной, так и относительной определенности127. Причем, оценочный характер в большей мере относится к «достаточности», поскольку сами данные - вещь вполне определенная. Они при известных допущениях могут рассматриваться как синонимы сведений и даже доказательств.

Между тем, достаточность, по мнению диссертанта, не может рассматриваться как исключительно количественный эквивалент. Именно так толкует достаточность Л.Н. Масленникова, за что вполне справедливо, на взгляд автора, критикуется научным сообществом128.

С точки зрения диссертанта, достаточность данных необходимо ставить в зависимость от их качества. Информация, претендующая на статус «основания» должна познаваться до уровня «конкретности».

По мнению диссертанта, возбуждение уголовного дела должно обусловливаться прежде всего конкретными объективными данными129, свидетельствующими об определенном преступном деянии, о его материальных признаках. Если нет сведений о таком действии или бездействии, то нет и основания к возбуждению уголовного дела. Наличие каких-либо данных об антиобщественных мыслях или убеждениях лица, о его замысле совершить правонарушение или об опасном характере самого этого лица не меняет положения, если отсутствует конкретное преступное деяние - готовящееся или совершенное. В подобных случаях можно предпринять профилактические меры, но нельзя возбудить уголовное дело, поскольку основанием всякой уголовной ответственности является вина лица в совершении определенного преступления.

Для возбуждения уголовного дела вполне достаточно, если

127 Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу. Дис. канд. юрид. наук. М., 1990, С. 26.

128 Прямой критике эту позицию подверг Н.Н.Ковтун. Неотвратимость уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. С. 44; косвенно это позиция не вписывается в другие подходы, импонирующие диссертанту. Например, позиция Л.М.Карнееевой о том, что не всегда «количество доказательств прямо свидетельствует о доказанности тех или иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу. Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988, С. 17.

129 Диссертант, тем самым, соглашается с позицией Н.В.Жогина и Ф.Н.Фаткулина. Возбуждение уголовного дела. М., 1 % I, с. 121.

67

имеющиеся объективные данные свидетельствуют о самом факте преступления. Нельзя признать правомерным встречающееся среди некоторых прокурорских работников требование, чтобы имелись также сведения о лицах, виновных в совершении данного деяния, или по крайней мере о реальной возможности изобличения их в ходе предварительного расследования, т.е. о «судебной перспективе».

Весьма любопытен в этой связи Приказ МВД РФ № 334 от 20 июня 1996 г. «Об утверждении инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений».

Согласно этому документу, «критерием оценки готовности оперативных материалов для возбуждения уголовного дела является наличие в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, в том числе время, место и способ совершения, ущерб, конкретные обстоятельства, сведения о лицах, причастных к преступлению».

Представляется, что такое требование не вытекает из уголовно- процессуального законодательства и ведет к чрезмерному расширению проверки первичных материалов (пусть и оперативно-розыскных) о преступлении, к недопустимому затягиванию решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Оно, кроме того, может повлечь за собой необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела, направляя внимание и усилия органов дознания и следствия только на более легко раскрываемые преступления.

Нельзя отказать в возбуждении уголовного дела за «недостаточностью улик», если имеются сведения о самом преступном факте. Уголовно- процессуальное законодательство России обязывает возбудить уголовное дело по каждому серьезному преступлению, независимо от того, есть какие-либо сведения о злоумышленнике или нет. Это и понятно, ибо решение вопроса о виновных в преступном деянии и о доказательствах необходимы для изобличения их, а это уже задача не стадии возбуждения уголовного дела, а последующих стадий уголовного процесса.

68

Теперь порассуждаем о необходимости информационного поиска до степени достоверности «признаков преступления». По нашему мнению, для того чтобы основание к возбуждению уголовного дела было налицо, необязательно иметь вполне достоверный вывод о готовящемся или совершенном преступном деянии. Достаточно, если это деяние подтверждается с определенной степенью вероятности, если о нем есть серьезное предположение, вытекающее из конкретных фактических данных. Нельзя согласиться с мнением, что при возбуждении уголовного дела необходимо исходить «из достоверности самого факта, по поводу которого сделано сообщение»130. Для прокурора, суда, органов следствия и дознания достоверность, «суть безусловная верность соответствующего вывода, истинность, полное соответствие объективной действительности фактов, с которыми они имеют дело. О достоверности можно говорить тогда, когда эти органы относительно данного факта имеют исчерпывающие сведения, знают его всесторонне, во всех существенных чертах, полностью убеждены в его существовании. Говорить о ней правомерно, например, при привлечении того или иного лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, при составлении обвинительного заключения по делу и при вынесении судебного приговора. В первой же стадии уголовного процесса - добиваться достоверного вывода о преступлении рано. Тут еще неизвестны многие детали признаваемого преступным факта, знания о нем подчас проблематичны, основываются на ограниченных, а порою даже на внешне противоречивых данных”131.

Если вернуться к предмету полемики - термину «достаточные данные», то можно увидеть, что указанная формулировка не нова для уголовно- процессуального законодательства. «Достаточные данные» выступают в качестве критерия принятия многих процессуальных решений.

А.Н. Васильев. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М., 1954, Сб.

131 А.Н. Васильев. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М, 1954, С. 123.

69

«Достаточность» используется законодателем и в других контекстах. Так, для принятия законного решения о производстве обыска необходимо располагать достаточными основаниями (ст. 168 УПК), а для вынесения решения о привлечении лица в качестве обвиняемого - достаточными доказательствами {СТ. 143 УПК).

Думается, что подобная терминологическая избирательность законодателя не случайна. На наш взгляд, она обусловлена опять же степенью достоверности информации, необходимой для принятия решения. Наиболее высокая степень достоверности обозначается термином «достаточные доказательства». Привлечение лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого допустимо только при наличии достоверных, всесторонне проверенных данных и о преступном деянии, и о совершивших его лицах.

Далее (по мере убывания «достоверности») следуют - «достаточные основания» и «достаточные данные».

«Достаточные основания», по нашему мнению, подразумевают что «консистенция» достоверности и вероятности может присутствовать в примерно равных пропорциях («50 на 50»), В случае преобладания вероятности, более точным по значению окажется терминологическая связка «достаточные данные».

Смысловая нагрузка двух последних терминов достаточно схожа. «Достаточные данные» наполняют содержание оснований для возбуждения уголовного дела. Для возбуждения уголовного дела достаточны сведения о самом преступном факте, причем необязательно, чтобы они раскрывали его во всех существенных чертах. Если, допустим, фактические данные свидетельствуют о краже, нанесении телесных повреждений или о насильственной смерти человека, но не говорят об обстоятельствах совершения преступления, о связанных с этим подробностях, то такая неполнота не исключает основания к возбуждению уголовного дела. Равным образом, если имеющиеся сведения, позволяющие сделать твердый вывод о готовящемся или совершенном преступлении не исключают полностью других версий, то это тоже не является препятствием к возбуждению дела. В первой стадии уголовного

70

процесса нередко можно встретиться с альтернативой, при которой выбирается наиболее убедительный (но не единственный), наиболее вероятный ответ.

Достаточные основания для производства обыска формируются, в свою очередь, также на основе «достаточных данных». Однако внешняя схожесть не исключает внутренних различий. Но различия эти, опять же, вытекают не из степени достаточности, а из того - чего должно быть достаточно.

Основным способом получения достоверных фактических данных по смыслу закона выступают следственные действия. Следовательно, «достаточные доказательства» как основание для принятия решений могут быть получены исключительно путем их производства.

Для принятия решения в основу которого (опять же исходя из буквы закона) не может быть положена информация, полученная в ходе следственных действий - решение о возбуждении уголовного дела как раз такой случай132, - достаточно данных, формально не являющихся доказательствами. В этом случае можно вести речь об относительно достоверном, то есть вероятностном решении.

Вместе с тем, понятие «вероятностности» решения в большей мере отражает не степень очевидности информации, положенной в основу решения, а степень уголовно-процессуального формализма.

Ранее диссертант отмечал, что проверка поводов и оснований для возбуждения уголовного дела может осуществляться оперативно- розыскным путем. В процессе этой проверки можно доподлинно установить наличие признаков преступления. Однако методы проверки могут не найти своего процессуального закрепления. Поэтому вся дальнейшая деятельность, возможно, будет направлена на легализацию материалов названной проверки по фактически готовому оперативному сценарию.

Если рассматривать «достаточные доказательства» и «достаточные данные» как полярные точки степени обоснованности
принимаемых

132 Диссертант помнит о допустимости осмотра места происшествия, но в данном случае его интересуют не исключения, а общее правило.

71

решений, то между ними мысленно можно поместить «достаточные основания». Последние, в частности, должны присутствовать при принятии решения о производстве обыска133.

Это, конечно, не означает, что можно усмотреть основание к возбуждению уголовного дела даже при таких данных, истинность которых заранее ставится под серьезное сомнение. Сомнения, лежащие в основе вывода о наличии преступного факта, сами по себе должны быть серьезными, убедительными. Но необязательно, чтобы они были полными, во всех деталях между собой согласованными и безусловно исключали противоположный вывод134.

Даже в тех случаях, когда факт преступления является несомненным, при возбуждении уголовного дела еще нет достаточных данных о всех его существенных чертах и потому говорить об истинности этого факта, о достоверности вывода о нем нельзя. Тут следует иметь в виду, что очевидность и достоверность (истинность) - понятия не тождественные, что в природе и обществе они не всегда совпадают. Для понимания этой идеи Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин приводят любопытные аналогии. «Представляется очевидным, - пишут они, - что солнце вращается вокруг земли, чугун состоит из абсолютно застывших веществ, рельсы железной дороги где-то вдали соединяются и т. д. Тогда, как достоверно известно, что и это не соответствует действительности. Поэтому надо «держать свой ум открытым», уметь видеть за очевидностью другие возможные выводы»135. Это - не только сугубо психологическое требование. Практика показывает, что факты, которые при возбуждении уголовного дела представляются вполне очевидными, в ходе предварительного расследования нередко существенно видоизменяются, получают иную окраску или опровергаются вообще.

Требование о том, чтобы при наличии сомнения в истинности, достоверности вывода о существовании преступного факта уголовное

133 Подробнее о «пределах информативности» данных см.: Поляков М.П., Попов А.П., Попов Н.М. Уголовно-процессуальное использование результатов оперативно- розыскной деятельности. Проблемы теории и практики. Пятигорск, 1998, С. 68-70.

134 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 125.

135 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 126.

72

дело не возбуждалось, представляется диссертанту неприемлемым и по другим соображениям. Во-первых, оно ведет к недопустимому расширению проверки первичных материалов о преступлении, и, как следствие, к запоздалому возбуждению и тенденциозному расследованию уголовных дел. Во-вторых, при такой постановке вопроса может создаться неверное представление о состоянии преступности, так как каждый факт, по которому возбуждается уголовное дело, a priori берется за бесспорно существующий. А лицо, в отношении которого возбуждается уголовное дело, считается - увы преступником136.

Таким образом, для наличия основания к возбуждению дела в уголовном процессе достаточен предварительный, вероятный вывод о соответствующих фактах. Его, однако, нельзя смешивать с тем предположением о преступлении, которое имеется в поводах к воз- буждению дела. Это предположение (в некоторых случаях категорическое утверждение), исходящее от лица, которое не уполномочено решать процессуальные вопросы.

При непосредственном обнаружении (в смысле повода), хотя и имеется предположение должностного лица органов прокуратуры, суда, предварительного следствия и дознания, но это - чаще всего предположение, еще непроверенное, только что возникшее в связи с об- наружением самых общих, первичных сведений о признаках преступления. Любое из этих предположений подвергается тщательной проверке, прежде чем делать вывод о его обоснованности. Когда же речь идет об основании к возбуждению уголовного дела, то имеется в виду вывод, который делается должностным лицом органов прокуратуры, суда, следствия и дознания в результате внимательного анализа объективных данных, имеющихся в первичном материале или добытых в ходе его проверки.

Предварительный вывод, которым обусловливается основание к возбуждению уголовного дела, нельзя также смешивать с
версией.

136 Диссертант помнит, что в российском уголовном процессе дела возбуждаются по факту. Здесь имеются в виду случаи, когда возбуждение дела совпадает с постановкой лица в статус подозреваемого (задержание или избрание меры пресечения).

73

Следственная версия - это вероятное объяснение события, предположение о его возможности и только. Она важна для того, чтобы определить в каком направлении должно вестись дело, чтобы решить, где искать доказательства. Однако сами по себе версии никоим образом не могут послужить достаточным основанием для принятия процессуальных решений, в том числе о возбуждении уголовного дела. Их по делу может быть несколько, причем отнюдь не обязательно, чтобы каждая из них подкреплялась конкретными фактическими данными, взятыми из установленных законом источников. Версии нередко строятся исключительно на информационном материале оперативно-розыскного порядка, на слухах, которые ходят в том или ином коллективе, на интуиции и т. д. В отличие от этого, вывод, который кладется в основу решения о возбуждении уголовного дела, не может базироваться ни на интуиции, ни на голых предположениях, ни на чисто субъективном убеждении, ни на слухах, ни на информационном материале оперативно-розыскного характера. Он должен вытекать из конкретных объективных данных, содержащихся в определенных источниках. Такими источниками могут признаваться тексты заявлений и сообщений о преступлении, протоколы, (например, приема устного заявления или явки с повинной), официальные справки, акты, вещественные доказательства, объяснения должностных лиц и граждан или иные документы137.

Сказанное, разумеется, не означает, что при решении вопроса об основании к возбуждению уголовного дела интуиция и предположения, слухи и, тем более, информационные сведения оперативно-розыскного порядка вообще не имеют значения. Они должны быть учтены и проверены, надо уметь ими пользоваться, игнорировать их нельзя. Но эти факторы не должны компенсировать недостаток в объективных фактических данных. Смешение этих двух видов обстоятельств, подмена одного другим и неумение отличить объективное от субъективного в ряде случаев являются одной из причин ошибок при проверке основания к возбуждению уголовного дела.

П7 Жогин Н.В., Фаткулпп Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. ML, 1961, С. 127.

74

Эмпирические выкладки. Общие рассуждения о значении термина «достаточные данные» диссертант решил сопоставить с практическим пониманием этого термина. С этой целью автор вышел в «оперативно- следственные массы». Исследование показало, что сотрудники следственных и оперативных аппаратов весьма противоречиво понимают «достаточные данные». В ходе опроса сотрудников следственных подразделений вполне очевидно обозначилась тенденции «переоценки» первичной информации.

Так, почти 65 % (64,8 %) опрошенных полагают, что уголовное дело следует возбуждать, когда имеется информация, достоверно свидетельствующая о наличии всех элементов состава преступления (это следственная интерпретация «достаточных данных»). Причем, подавляющее количество респондентов этой группы ждут этого и от подразделений, представляющих информацию, полученную оперативно-розыскным путем (78, 2%).

Дальнейшее общение с представителями следственных аппаратов показало, что информационные проблемы они склонны решать не лично, а через поручения проверочных действий органу дознания. Только 27,4% следователей готовы проводить предварительную проверку самостоятельно. Но и эта не великая цифра, по предположениям диссертанта, обусловлена не процессуальной ответственностью следователей, а скорее их складом характера и темпераментом.

Следует заметить, что и другие исследователи (и в другое время) наблюдали сходную картину. Н.Н. Ковтун, исследовавший схожие проблемы, приводит следующие данные. «При поступлении в следственное подразделение ОВД заявления (сообщения) о преступлении, по которому органом БЭП не проводилась предварительная проверка, 76,5 % следователей направляют его в службу БЭП для проведения проверки, 15,3 % опрошенных проводят проверку самостоятельно, 36,7 % следователей полагают, что по данной категории преступлений всегда необходимо пронести проверку в службе БЭП138».

138 Ковтун И.Н. Неотвратимость уголовной ответственности в стадии возбуждения уголовного дела. Н.Новгород, 1997, С. 45.

75

Значительное место в своем исследовании диссертант уделил выяснению критериев достаточности данных, которые выработала следственная практика. Оказалось, что большинство следователей (69,4%) ратуют за то, чтобы к моменту возбуждения уголовного дела были прояснены почти все обстоятельства, входящие в предмет доказывания. Удивительно, но и оперативные работники недалеки от подобного единодушия. Сходное мнение продемонстрировали 62,3% опрошенных. Возбуждать уголовные дела по сведениям, указывающим лишь на объективную сторону преступления и его объект, готовы 24,3% сотрудников оперативных аппаратов и 19,6% следователей.

Количественный эквивалент достаточности. Важное значение имеет вопрос о минимуме тех фактических данных, которые в каждом конкретном случае должны лежать в основе вывода о наличии преступного деяния. Но по этому вопросу невозможно дать всеобъ- емлющую рецептуру, не скатываясь на рельсы теории формальных доказательств. В любой стадии уголовного процесса все фактические данные оцениваются по внутреннему убеждению соответствующих должностных лиц. Поэтому достаточность тех или иных сведений для того, чтобы делать вывод о наличии готовящегося или совершенного преступления, в каждом отдельном случае решается тем лицом, которое рассматривает вопрос о возбуждении уголовного дела. Однако некоторые общие положения в этом направлении могут быть намечены.

Так, в некоторых случаях, в интересах правоприменительной практики ведомственными актами устанавливается дополнительная информационная характеристика (набор обязательных элементов) оснований. Письмом Генеральной прокуратуры России и МВД России № 15-16-92 от 22 декабря 1992 г. «О соблюдении законности при разрешении заявлений и сообщений о безвестном исчезновении граждан» устанавливается:

«Достаточным основанием для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по материалам проверки о безвестном исчезновении могут быть следующие признаки, которые прямо или косвенно указывают на то, что без вести пропавший стал жертвой преступления:

76

  • отсутствие данных о намерении уехать, причин для сокрытия от близких причин своего отъезда, либо ухода из дома на длительное время, наличие личных документов и вещей, без которых человек не может обойтись в случае длительного отсутствия;
  • малолетний возраст пропавшего, отсутствие заболевания, которое может обусловить скоропостижную смерть, потерю памяти, ориентировку во времени или пространстве;
  • исчезновение с автотранспортом или крупной суммой наличных денег, ценностей;
  • постоянные конфликты в семье, угрозы в адрес исчезнувшего лица, преступные связи;
  • противоречивые объяснения и нелогичное поведение тех, кто контактировал с пропавшим перед исчезновением;
  • обнаружение в ходе розыска следов, получение иных сведений, свидетельствующих о возможном совершении преступления».
  • Применительно к другим видам преступлений сказанное выше может быть несколько конкретизировано. Обратим внимание на следующий документ: «О правовой оценке материалов о нарушениях налогового законодательства. Приложение к приказу ГНС и ФСНП РФ № 270 от 23 мая 1995 г. Согласно этому документу, «Правовая оценка материалов о нарушении налогового законодательства включает в себя юридический анализ поступивших материалов с целью определения допустимости, о гносимости и достоверности.

Правовая оценка поступающих в органы налоговой полиции материалов о нарушениях налогового законодательства производится в течение 15 суток с момента регистрации секретариатом.

По мотивированному рапорту сотрудника, рассматривающего сложные и имеющие значительный объем материалы, начальником органа налоговой полиции либо его заместителем срок правовой оценки может быть продлен, но не более чем на 15 суток.

Материалы, в которых не усматривается признаков налогового правонарушения, с соответствующим заключением возвращаются в направивший их налоговый орган.

77

При наличии в материалах признаков налоговых преступлений, сотрудник их рассматривающий, готовит рапорт, в котором подробно указываются юридические аспекты преступления по каждому виду налогов, суммы сокрытого дохода (прибыли) или иных объектов налогообложения. После регистрации этих материалов по журналу учета заявлений и сообщений о преступлениях они рассматриваются в порядке ст. 109 УПК РСФСР и по ним принимается предусмотренное законом решение».

Можно привести немало специфичных требований (ведомственных интерпретаций оснований) и из других сфер деятельности правоохранительных органов. Однако это уже будет расширением предмета настоящего исследования.

is

ГЛАВА 2. НЕПОСРЕДСТВЕННОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ ПРИЗНАКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

§ 1. Непосредственное обнаружение признаков преступления как повод к возбуждению уголовного дела

Эволюция терминологии и сущности повода. Рассуждения о терминологической эволюции повода, вынесенного в заглавие параграфа, диссертант начнет с Устава уголовного судопроизводства - «первого настоящего УПК России».139

Среди «законных поводов к начатию следствия», как уже отмечалось в Уставе, можно увидеть такие как — «возбуждение дела прокурором и возбуждение дела по непосредственному усмотрению следователя».

При первом контекстном восприятии термин «усмотрение» невольно ассоциируется с умозрительным актом должностного лица, основанном на определенных рассуждениях (усмотрение ума) и могущим вылиться в определенное равновероятное (либо «да», либо «нет») решение. В современном толковом словаре русского языка слово «усмотрение» примерно так и интерпретируется: «решение, заключение, мнение»140. Однако существительное «усмотрение» отглагольно от «усмотреть» — увидеть, заметить, установить, обнаружить, признать141.

При таком (глагольном) подходе в основе понимания «непосредственного обнаружения» лежит, прежде всего, чувственное восприятие события преступления. В этом случае усмотрение означает, что должностное лицо воспринимает преступление как явление (случайное или искомое). Причем воспринимает, как следует из буквального смысла «усмотрения», в первую очередь визуально. Однако визуальное восприятие

1Я9Именно так окрестили Устав Томин В.Т. и Поляков М.П. Развитие уголовно- процессуального законодательства на постсоветском пространстве: констатации, оценки, прогнозы. Н.Новгород, 1999, С. 16.

140 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М, 1986, С. 729.

141 Ожегов СИ. Толковый словарь русского языка. М., 1986, С. 729.

79

преступления лицом, компетентным возбудить производство по делу, превращает это лицо в очевидца. Не означает ли это, что непосредственное усмотрение следователя как повод к началу производства по делу имело место только тогда, когда следователь становился очевидцем злодеяния и никогда более? Текст Устава, по мнению диссертанта, позволяет ответить на данный вопрос утвердительно. Согласно ст. 313 Устава «судебный следователь приступает к следствию по собственному усмотрению лишь в том случае, когда застигнет совершающееся или только что совершившееся преступное деяние». Во всех других случаях «столкновения» с признаками преступления следователь не волен был возбуждать производство по делу. Этот вывод со всей очевидностью вытекает из ст. 314. «Если при производстве следствия об одном преступлении обнаружены будут признаки другого, не имеющего существенной связи с производимым делом, то следователь, приняв меры к сохранению сих признаков, а в случаях, законом указанных, и к пресечению способов уклоняться подозреваемого от следствия, доводит о том до сведения прокурора или его товарища и приступает к исследованию вновь открытого преступления не иначе, как по предложению от лица прокурорского надзора».

Таким образом, можно сделать вывод, что в Уставе «непосредственное усмотрение следователя» толковалось весьма узко. Этот повод мог иметь место лишь тогда, когда следователь сам оказывался в гуще криминальных событий. Причем в Уставе четко записано, что следователь должен был прежде интерпретировать явление как «преступление». Именно как преступление, а не как признаки преступления. Уставу известны оба этих понятия. Во всех других случаях обнаружения информации о признаках преступления, следователь должен был ставить в известность прокурора, переадресовывая ему анализ данных и принятие решения по результатам этого анализа. Прокурор и его товарищи, согласно ст. 311 Устава, могли «возбуждать дела как по доходящим до них сведениям, так и по непосредственно ими усмотренным преступлениям или
признакам

80

преступных деяний».

Как видим, прокурор мог принимать решения не только на основании «непосредственного усмотрения», но и при получении информации из других источников. Законодатель, подчеркивая широкие права прокуратуры, не стал ограничивать ее полномочия к возбуждению дела привязкой к непосредственному усмотрению, как он это сделал в отношении следователя. «Права прокуратуры по возбуждению уголовного преследования, - пишет С.И.Викторский, - очень широки: она может возбуждать дела не только по непосредственно усмотренным ею преступлениям или признакам преступного деяния, но и по всяким, доходящим до нее сведениям, следовательно, и по слухам (ст. 311 Устава); и раз прокурор возбудил уголовное преследование по известному делу, судебный следователь обязан начать предварительное следствие, не входя в рассмотрение основательности этого возбуждения»142.

Если бы диссертант писал диссертацию лет двадцать назад, то он не преминул бы упрекнуть «царское законодательство» в прокурорском произволе. Однако сегодня широта прокурорских полномочий тех лет видится в несколько ином свете. Обратим внимание на ст. 312 Устава. «Прокурор и его товарищи не должны требовать начатия следствия без достаточных к тому оснований. В сомнительных случаях они обязаны собрать сведения посредством негласного полицейского разведывания».

Какая замечательная, с точки зрения диссертанта, была норма. Недостаточность информации восполнялась оперативно-розыскными средствами. Иными словами имело место «посредственное» усмотрение прокурора. Посредственное, — в значении усмотрения при помощи определенных средств, преимущественно негласных. Российский законодатель делал упор на негласные полицейские методы вероятно для того, чтобы не возбуждать преждевременного бытового осуждения лица или ситуации. Это наши предположения. Словом,
прокурор восполнял

Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997, С. 240.

81

информационные пробелы именно негласными способами. Восполнив же недостачу информации до нужной нормы консистенции, необходимой и достаточной для обоснованного возбуждения дела, он принимал решение, не растолковывая при этом никому, как он пришел к выводу о необходимости указанного акта. По всей вероятности, существовала презумпция профессионализма и добросовестности прокурора. «Раз прокурор возбудил уголовное преследование по известному делу, - указывает С. И. Викторский, - судебный следователь обязан начать предварительное следствие, не входя в рассмотрение основательности этого возбуждения»143. Исключение допускалось лишь при выдвижении прокурором незаконных требований. В этом случае следователь должен был направлять дело в окружной суд для окончательного решения вопроса144.

УПК РСФСР 1923 г. сохранил в себе идею о возможности возбуждения производства по делу по «предложению прокурора» (п.4 ст. 91), однако исключил прокурора из фигурантов, которые могли возбуждать производство по делу по «непосредственному усмотрению». Пункт 5 с. 91 УПК РСФСР (1923 г.) сформулирован так : «непосредственное усмотрение органов дознания, следствия и суда». Однако ученые- процессуалисты не увидели в этом какого-то запрета. Р.Д. Рахунов объединял «предложение прокурора» и «непосредственное усмотрение» иных лиц в одну группу поводов145. Он полагал, что «предложение прокурора и усмотрение органов дознания, следствия и суда представляют собой повод к возбуждению дела в случаях: а) когда прокурор приходит к выводу о необходимости возбуждения уголовного дела в процессе осуществления своих функций по общему надзору и б) когда прокурор, следователь, орган дознания и суд приходят к такому
выводу в процессе производства предварительного

143 Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М, 1997, С. 240.

И4Комментарий к Уставу уголовного судопроизводства. В книге
«Российское

законодательство Х-ХХ веков». М., 1991, С. 297.

145 Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в Советском уголовном процессе. М, 1954,

С. 38.

82

расследования или судебного разбирательства146.

«Предложение прокурора» как повод в годы действия УПК РСФСР 1923 г. подвергся глубокой критике. Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин указывали в этой связи, что «предложение прокурора никогда не выступает в качестве первопричины возникновения деятельности по возбуждению уголовного дела. Оно имеет место после того, как прокурор получил или лично обнаружил сведения о преступном деянии, и перед ним встала задача рассмотреть их, применять по ним процессуальное решение. Предложению прокурора всегда предшествует один из других поводов к возбуждению уголовного дела: заявление, сообщение, явка с повинной или непосредственное усмотрение самого прокурора. Поэтому такое предложение фактически появляется только в ходе деятельности по решению вопроса о возбуждении уголовного дела и служит не поводом в смысле ст. 108 УПК РСФСР, а средством замены субъектов этой деятельности, средством переложения соответствующих полномочий с прокурора на следователя или на органы дознания» 147. Разделял эту точку зрения и Р.Д.Рахунов, приветствуя отсутствие подобного повода в УПК УССР148.

Как видим, УПК 1923 г., унаследовав многие терминологические моменты из Устава, утратил дух и суть отдельных поводов и, в частности, основную идею такого повода, как «предложение прокурора». Если в Уставе прокурор был «трансформатором» не процессуальной информации в процессуальные решения, то в УПК 1923 г. ему отводилась роль «трансформатора» процессуальной информации в процессуальные же решения. Естественно, этот элемент оказался лишним и в УПК 1960 г. не проявился. Хотя нет, прокурор был
включен в группу субъектов,

146 Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в Советском уголовном процессе. М., 1954, С. 39.

147 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 118.

148 Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в Советском уголовном процессе. М., 1954, С. 39.

83

уполномоченных возбуждать дела при непосредственном обнаружении признаков преступления. В новой редакции повод звучал так - «непосредственное обнаружение органом дознания, следователем, прокурором и судом признаков преступления» (п.6 ст. 108 УПК).

В одной из первых монографий, увидевших свет после принятия УПК 1960 г., приводится следующая характеристика этого повода: «Непосредственное усмотрение прокурора, судей, следователя и лиц, производящих дознание (Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткулин по инерции называют повод по-старому - А.П.). Этот повод отличается от других прежде всего тем, что при нем вопрос о возбуждении уголовного дела решается по собственной инициативе лиц, уполномоченных вести уголовный процесс. Тут нет внешнего побудительного начала, толчка со стороны к тому, чтобы эти должностные лица занялись решением данного вопроса независимо от своей воли»149.

Вместе с тем, указанные авторы обращают внимание на то, что непосредственное усмотрение в качестве повода к возбуждению уголовного дела не может трактоваться как произвольное мнение прокурора, судьи, следователя или органа дознания. Оно должно основываться на конкретных объективных данных, показывающих, что, возможно, имеет место преступное деяние. Но нельзя отождествлять его ни с самими фактическими данными, ни с их источником. Иначе можно непосредственное усмотрение должностных лиц органов прокуратуры, суда, предварительного следствия и дознания признать доказательством или источником доказательств, т. е. впасть в грубую ошибку.

Равным образом, по их мнению, неверно полагать, что под непо- средственным усмотрением подразумевается вывод, сделанный выше должностными лицами на основе анализа имеющихся у них сведений о преступном факте. При такой постановке вопроса приходится поставить знак равенства между поводом и фактическим решением о возбуждении

Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 112.

84

уголовного дела.

Все эти рассуждения привели ученых к следующему определению анализируемого повода. «Непосредственное усмотрение как повод - это обнаружение самими должностными лицами органов прокуратуры, суда, следствия и дознания фактических данных, позволяющих сделать самое первоначальное предположение о наличии готовящегося или совершенного преступления. Оно побуждает заинтересоваться этими сведениями, более тщательно изучить их и тем самым выступает в качестве юридического факта, порождающего последствия, характерные для всякого повода к возбуждению дела в советском уголовном процессе»150.

Учитывая тот факт, что непосредственное усмотрение как повод выражается чаще всего в обнаружении соответствующими должностными лицами признаков преступления, п. 6 ст. 108 УПК РСФСР (1960 г.) термин «непосредственное усмотрение» уступил место «непосредственному обнаружению». Одновременно, как уже говорилось, был расширен перечень субъектов, уполномоченных непосредственно обнаруживать признаки преступления. По действующему законодательству, это — прокурор, суд, следователь и орган дознания. Прокурор появился в этом списке после того, как «в жертву» был принесен такой исторический повод, как возбуждение уголовного дела по предложению прокурора.

Вместе с тем, анализ отдельных статей современного УПК РСФСР показывает, что непосредственное обнаружение признаков преступления прокурором не всегда поглощает собой его же непосредственное усмотрение (предложение). Могут быть отдельные случаи, когда поводом к возбуждению дела является непосредственное усмотрение прокурора, несмотря на то, что есть заявление или сообщение о преступлении. Так может получиться при таких преступлениях, как оскорбление, клевета и нанесение легких телесных повреждений и побоев. Если об одном из подобных деяний имеется заявление лица, не являющегося потерпевшим от

Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 113.

85

преступления, и прокурор считает, что дело имеет особое общественное значение, то он может возбудить уголовное дело, поводом к чему послужит его непосредственное усмотрение, хотя сведения о преступлении обнаружены не им, а поступили извне.

Однако подобные заметки, по мнению диссертанта, вряд ли являются основанием для реанимации формулировки, от которой уже успели отвыкнуть правоприменители.

Современное нормативное и научное толкование повода. В УПК РСФСР содержание анализируемого повода не раскрывается. Однако этот пробел довольно успешно восполняют многочисленные комментаторы закона.

Комментарий УПК под редакцией В.Т. Томина. «Непосредственное обнаружение признаков преступления означает, что орган, компетентный возбудить уголовное дело, в процессе своей деятельности, процессуальной, оперативно-розыскной, административной или иной, обнаружил признаки преступления. Факт непосредственного обнаружения признаков преступления названными субъектами фиксируется в протоколе осмотра места происшествия, в письменном рапорте работника милиции о задержании лица с поличным, в протоколе судебного заседания»151.

Комментарий УПК под редакцией В.П.Божьева. «Под непосредственным обнаружением (органом дознания, следователем, прокурором, судом) признаков преступления как поводом к возбуждению уголовного дела следуег понимать факты выявления кем-либо из них в процессе осуществления служебной деятельности сведений об обстоятельствах, указывающих на совершение или подготовку уголовно-наказуемых деяний.

Следует учитывать, что момепi возникновения повода - в виде непосредственного обнаружения признаков преступления - нередко зависит

151 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Отв. ред. В.И.Радченко Под ред. В.Т.Томина. М.: «Юрайт». 1УУУ. С. 2(Ь.

86

от того, является ли органом дознания конкретное должностное лицо или государственный орган. Командир воинской части, начальник исправительно- трудового учреждения или другое должностное лицо, наделенное статусом органа дознания, лично обнаружившее признаки преступления в результате осуществления служебных функций, вправе констатировать наличие повода, предусмотренного п. 6 ст. 108. Несколько иная картина складывается, когда органом дознания является государственный орган (милиция, налоговая полиция) и др. При обнаружении признаков преступления сотрудниками этих органов повод, предусмотренный п. 6 ст. 108, появляется только после того, как начальник органа дознания убедится в том. что представленные ему материалы (рапорта, объяснения, протоколы и т.д.) содержат сведения о совершении деяния, подпадающего под признаки преступления. Если начальник соответствующего органа дознания придет к выводу, что для констатации наличия этого повода необходимо провести дополнительную проверку по первичным материалам, она осуществляется в рамках оперативно-служебной или оперативно-розыскной деятельности»Ь2.

Непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания, как можно увидеть из текста комментариев, выделяется особо. Во-первых, орган дознания прежде других называется в п. 6. ст. 108. И если учесть, что в мире нет ничего случайного, то и первенство органа дознания в перечне органов, уполномоченных возбуждать дела при непосредственном обнаружении признаков преступления, должно означать, что данный орган более других сталкивается с эти поводом.

Во-вторых, особенность здесь видится в процессуальном понимании «органа дознания». Обратимся к самому последнему разъяснению этого термина, к комментарию УПК РСФСР 1999 г. Комментатор ст. 117 М.П.Поляков пишет: «Когда закон говорит об органе дознания, как субъекте

Научно-практический комментарии к У голошю-процессуальному кодексу РСФСР.
Под общ. ред. В.М.Лебедева. Научи, ред. B.11.1>ожьев. М.: «Спарк», 1997, С. 211.

87

(носителе) процессуальных прав и обязанностей, независимо от того, называется ли определенное учреждение либо его руководитель, в обоих случаях законодатель подразумевает, что вся полнота полномочий соответствующего органа дознания принадлежит его начальнику»153.

Таким образом, о непосредственном обнаружении признаков преступления органом дознания можно говорить лишь тогда, когда на преступление натолкнулось первое лицо органа. С таким подходом согласны не все ученые. Профессор А.А.Чувилев, равно как и авторы приводимых выше комментариев, предлагают толковать непосредственное обнаружение шире: как обнаружение признаков преступления любым сотрудником правоохранительных органов, поименованных в ст. 117 УПК.

Об обнаружении ими признаков преступления они докладывают начальнику органа дознания «только после того, как он в качестве начальника органа дознания убедится в том, что представленные материалы (рапорта, объяснения, протоколы, акты и т.д.) содержат сведения о наличии обстоятельств, подпадающих под признаки какого-либо из составов преступления, появляется повод к возбуждению уголовного дела»154.

Получается, что орган дознания в лице его руководителя обнаруживает признаки преступления на бумаге. Однако здесь, по нашему мнению, уже не будет непосредственного обнаружения (если речь не идет об уголовно-наказуемой подделке документа, изучаемого им). В данном случае будет иметь место обнаружение «посредственное», обнаружение посредством бдительных сотрудников. У диссертанта даже появилась мысль о целесообразности выделения отдельного повода для возбуждения уголовного дела: обнаружения признаков преступления органом дознания. В качестве предпосылки к такому шагу служили размышления об узости термина «непосредствен мое обнаружение» применительно к органу дознания. Однако впоследствии появлялось все больше аргументов, чтобы

153 Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Отв. ред. В.И.Радченко Под ред. В.Т.Томина. М.: «Юрайт». 1999. С. 21().

154 Дознание в органах внутренних дел. 11од ред. А.А.Чувилева. М, 1986, С. 28-29.

88

отказаться от этой идеи. Вместе с тем, специфичность анализируемой деятельности органов дознания остается вне сомнений.

На деле непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания (учреждением) представляет собой многоэтапную процедуру. Орган дознания - это учреждение, наделенное правом производства оперативно- розыскной деятельности, специально направленной на обнаружение преступлений. Поэтому деятельность начальника органа дознания в большинстве своем венчает непосредственное обнаружение. Начальник органа дает юридическую оценку и констатирует наличие повода (как юридического факта) для возбуждения уголовного дела. Таким образом, «орган дознания» в контексте ст. 108 несет в себе двойную смысловую нагрузку.

Стремление оторваться от сковывающей терминологии («орган дознания») наблюдается в новых УПК бывших союзных республик. Приведем для иллюстрации соответствующие статьи.

Статья 328 (УПК Республики Узбекистан). «Непосредственное обнаружение сведений о преступлении органом или должностным лицом, правомочным возбудить уголовное дело»

Непосредственное обнаружение сведений о преступлении может служить поводом к возбуждению уголовного дела в случаях, когда:

1) дознаватель получает сведения о преступлении при осуществлении административных функций или при производстве дознания по делу о другом преступлении; 2) 3) следователь получает сведения о преступлении при производстве предварительного следствия по делу о другом преступлении; 4) 5) прокурор получает сведения о преступлении при осуществлении надзора за исполнением законов или при производстве предварительного следствия по делу о другом преступлении; 6) 4) судья получает сведения о преступлении при производстве по административному делу или по делу о другом преступлении;

89

5) суд получает сведения о преступлении при производстве по гражданскому делу или по делу о другом преступлении.

Статья 182 (УПК Республики Казахстан). «Непосредственное обнаружение сведений о преступлении должностными лицами и органами, управомоченными возбудить уголовное дело»

Обнаружение сведений о преступлении служит поводом к возбуждению уголовного дела в случаях, когда:

1) при исполнении своих должностных обязанностей сотрудник органа дознания, следователь, прокурор становятся очевидцами (выделено диссертантом) преступления либо обнаруживают следы или последствия преступления непосредственно после его совершения; 2) 3) орган дознания и дознаватель получают сведения о преступлении при осуществлении своих функций или при производстве дознания по делу о другом преступлении; 4) 5) следователь получает сведения о преступлении при расследовании по уголовному делу о другом преступлении; 6) 7) прокурор получает сведения о преступлении при осуществлении надзора за исполнением законов. 8) Можно было предположить, что конструкторы современного уголовно- процессуального законодательства России тоже пойдут по этому пути. Однако предположение это не подтвердилось. Проект УПК РФ (ст. 150), сохраняя в себе «непосредственное обнаружение дознавателем, органом дознания, следователем или прокурором сведений, указывающих на признаки преступления» (п.5), не расшифровывает, что же вкладывается в это понятие. В этой связи возникает обоснованное пожелание российскому законодательству позаимствовать у «младших братьев» наиболее ценные формулировки. По мнению диссертанта, в качестве образца вполне подошла бы «казахская» норма, однако после усиления оперативно-розыскной природы деятельности органа дознания.

90

В этой связи диссертант предлагает изменить нынешнюю формулировку п. 6. ст. 108 УПК РСФСР более универсальной конструкцией - «непосредственное обнаружение признаков преступления должностными лицами и органами, компетентными возбудить уголовное дело». В новом УПК РФ должна быть именно такая текстовка. Содержание повода также необходимо закрепить в новом УПК РФ. По мнению диссертанта, текст должен быть таким:

Статья. «Непосредственное обнаружение признаков преступления должностными лицами и органами, компетентными возбудить уголовное дело»

Непосредственное обнаружение признаков преступления явится поводом к возбуждению уголовного дела в случаях, когда :

1) сотрудник органа дознания, следователь, прокурор, судья в ходе исполнения своих должностных обязанностей становятся очевидцами преступления либо обнаруживают следы или последствия преступления непосредственно после его совершения;

2) орган дознания и дознаватель получают сведения о преступлении при осуществлении своих функций, в ходе производства оперативно-розыскных мероприятий или при производстве дознания по делу о другом преступлении; 3) 4) следователь получает сведения о преступлении при расследовании по уголовному делу о другом преступлении; 5)

4) прокурор получает сведения о преступлении при осуществлении надзора за исполнением законов; 5) 6) суд получает сведения о преступлении при производстве по делу, не связанному с этим преступлением. 7) Особенности повода «непосредственное обнаружение».

«Непосредственное обнаружение признаков преступления» как повод к возбуждению дела имеет некоторое своеобразие. Эта специфика, во-первых,

91

состоит в том, что непосредственное усмотрение как известное действие (волеизъявление) нигде не фиксируется, поэтому выполнение должностным лицом соответствующей обязанности не всегда поддается контролю. Во-вторых, она заключается в том, что предположение о преступном деянии здесь возникает лишь в сознании должностного лица органов прокуратуры, суда, следствия и дознания. В случае неподтверждения этого предположения нет необходимости официально опровергать его вынесением мотивированного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Как правило, первичная информация о криминальном событии недостаточна для вынесения одного из процессуальных решений, предусмотренных ст. 109 УПК. Из первичной информации не всегда со всей ясностью может следовать вывод о преступности деяния. Сомнительные внешние проявления деятельности отдельных личностей могут заинтересовать компетентные органы, но этот факт еще не будет означать преступности деяний лиц, спровоцировавших правоохранительное любопытство. Вывод о криминальности деяния может быть сделан только после соответствующих проверочных действий не процессуальной природы. Следовательно, толчком к этой проверке будет информация, не являющаяся поводом в уголовно- процессуальном смысле. Повод как юридический факт будет уже результатом обговариваемой выше деятельности. Получается, что поводом будет официальное резюме начальника органа. Здесь мы опять пришли к мысли, что начальник органа дознания обнаруживает признаки преступления в проверочных материалах.

«Деятельность по обнаружению признаков преступления, — пишет В.Н.Григорьев, — может быть весьма длительной, между тем повод должен представлять собой единовременный акт, порождающий обязанность решить вопрос о возбуждении уголовного дела. Только при этом условии повод выступает в качестве начального момента исчисления сроков принятия решения. На наш взгляд, повод к возбуждению уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления появляется в тот

92

момент, когда на основе полученной информации уполномоченным должностным лицом органов внутренних дел делается вывод о наличии признаков определенного преступления»155.

Рассуждения о процессе формирования «непосредственного убеждения» приводят еще к одному выводу: повод, по сути, появляется одновременно с основанием к возбуждению уголовного дела. Точнее повод появляется одновременно с основанием, не требующим дополнительной проверки. Однако данный вывод верен лишь в том случае, если формирует повод и принимает решение один и тот же орган, в нашем случае - орган дознания156.

Но дело может обстоять иначе, если вопрос о возбуждении уголовного дела будет решать другой орган, например следователь. Последний, оценивая материалы, может прийти к выводу, что данных материалов недостаточно для принятия обоснованного решения. Дополнительные проверки после передачи материалов нередкость. По данным В.Н.Григорьва, такие проверки проводились в 5% изученных им дел157. Вероятно В.Н.Григорьев имеет ввиду проверки, дополнительно проводимые в следственном аппарате. На то, что следственные аппараты в 8,1% случаев самостоятельно восполняют материалы проверки, указывает и Н.Н.Ковтун. Он полагает, что не лучше обстоит дело и с материалами проверок, проведенных службой БЭП и затем направленных в следственное подразделение для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. 80,6% следователей ОВД при поступлении в следственное подразделение некачественно проверенных
материалов

Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 22.

156 О соотношении поводов и оснований у диссертанта возникла следующая мысль. При обычном режиме основания ищут в поводе, поскольку сам повод и порождает проблему поиска оснований. При «непосредственном обнаружении», наоборот, констатация повода происходит, как правило, вслед за появлением основания. То есть в данном случае возможен парадокс - появление основания прежде повода. Сотрудники некоторых оперативных аппаратов (БЭП, например) работают от основания к поводу.

157 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 21.

93

возвращают их для доработки в ОБЭП…» 158.

Таким образом, вывод очевиден: непосредственное обнаружение признаков преступления влечет лишь обязанность рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела, но не предрешает его.

Размышляя о других особенностях изучаемого повода, стоит отметить, что непосредственное обнаружение не имеет собственной процедуры. «Она, — замечает В.Н.Григорьев, — заимствуется у того направления служебной деятельности правоохранительных органов, в ходе которого выявляется преступление. Этим указанная форма отличается от формы рассмотрения заявлений и сообщений, которая обладает самостоятельной процедурой»159.

Многогранная по своим направлениям деятельность

правоохранительных органов, приводящая к непосредственному обнаружению признаков преступления, осуществляется по разным правилам. Лишь в некоторых случаях эти правила установлены уголовно-процессуальным законом, чаще они относятся к сфере административно-правового регулирования. В частности, при выявлении преступления органами милиции — правилами административной и оперативно-розыскной деятельности.

Вместе с тем, деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления обладает рядом единых черт, обусловленных ее общей целью — обнаружением преступления. Во всех случаях непосредственного обнаружения признаков преступления

правоохранительные органы действуют в силу публичности, при отсутствии официально выраженного волеизъявления официальных лиц и органов.

Правовая природа непосредственного обнаружения признаков преступления отличается определенной сложностью. Эта деятельность может начинаться как административная, гражданско- процессуальная, но

Ковтун Н.Н. Обеспечение неотвратимости уголовной ответственности при возбуждении уголовного дела. Н.Новгород, 1995, С. 46.

159 Григорьев В.Н. Процессуальная форма обнаружения признаков
преступления. Уголовная ответственность и ее реализация. Куйбышев, 1985, С. 104.

94

заканчивается как уголовно-процессуальная. Ее правовая природа меняется с появлением повода к возбуждению уголовного дела: с этого момента она приобретает уголовно-процессуальный характер.

Деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления не всегда с самого начала является уголовно- процессуальной. Поводом к возбуждению уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления выступают самые первые данные, побуждающие заинтересоваться каким-либо событием как преступным. Чаще всего такие данные недостаточны для выводов о наличии признаков преступления. Из них не всегда может быть ясно само деяние либо его противоправность. Особенно это характерно для случаев, когда уголовная наказуемость деяния зависит от размера, интенсивности или повторности содеянного160. Для выяснения обстоятельств происшествия обычно проводится административная проверка. По данным В. Н. Григорьева, подобная проверка проводилась в 91,3 % случаев непосредственного обнаружения признаков преступления. Только по ее завершении, когда делается вывод о наличии признаков преступления, появляется повод к возбуждению уголовного дела, порождающий уголовно-процессуальные отношения в связи с выявленным преступлением161.

Эти особенности, однако, принципиально не меняют процессуальное существо данного повода, не дают основания противопоставить его другим поводам к возбуждению дела в советском уголовном процессе. Непосредственное обнаружение отличается от остальных поводов только тем, что при нем органы, возбуждающие уголовное дело, к выполнению своих функций приступают по собственной инициативе по той причине, что они сами обнаруживают первичные сведения о преступном факте.

Эмпирические заметки. У диссертанта создается впечатление, что для

Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления. Правоведение. 1982, № 5, С. 99-100.

161 Григорьев В.Н. Процессуальная форма обнаружения признаков
преступления. Куйбышев, 1985, С. 105.

95

правоприменительной практики не имеет большого значения, по какому поводу возбуждается уголовное дело. Важен сам факт возбуждения и орган, возбудивший дело. Все это, естественно затруднило обобщение массивных эмпирических единиц. Так, анализируя статистику возбуждения уголовных дел в Нижегородской области, удалось обнаружить некоторую закономерность между общим количеством возбуждаемых дел и долей в этом органов дознания (данные приводятся в скобках): 1996 г. - 59 787 (4 754); 1997 - 58 634 (9 668); 1998 - 58 632 (9 455).

Как видим, удельный вес уголовных дел, возбуждаемых органом дознания (криминальной милицией), в последние годы возрос: в 1998 г. участие органов дознания в этом процессе составило 16%. Анализ выборочных материалов позволяет сделать вывод, что порядка 10,5% дел (от общего количества) возбуждается именно по «непосредственному усмотрению».

Аналитическая документация (карты учета) игнорирует информацию, касающуюся пункта ст. 108 УПК, по которому возбуждено уголовное дело. В конкретных уголовных делах вывод об этом пункте можно сделать только после анализа определенной системы документов. В постановлении о возбуждении уголовного дела пункт, как правило, не указывается.

В разрабатываемых учеными образцах процессуальных документов этому обстоятельству также уделяется очень мало внимания. В предлагаемых «эталонах» рекомендуется ссылаться на ст. 108 (без указания пункта ч. 1.), на ст. 112 и на одну из частей ст.129162. Представляется, что подобное «недоразумение» должно быть устранено.

Необходимо указывать пункт (как привязку к поводу) в постановлении о возбуждении уголовного дела, а также в статистической карте, изготавливаемой для учета преступлений. Данная информация позволит отслеживать динамику поводов, совершенствовать как
наиболее

162 См.: Процессуальные документы органов предварительного расследования. Образцы. Научн. ред. С.В.Бородин. М., 1998, С. 20-21.

96

«популярные», так и «отсталые» поводы. Возможно, это поможет освободиться от мертвых поводов и подчеркнуть особую значимость «живых», в том числе и такого, как «непосредственное обнаружение признаков преступления».

Предрешая эти нововведения, диссертант уже провел небольшое исследование вопроса, в каких случаях стоит указывать именно п. 6 ст. 108 УПК, а не смежные пункты, в частности такой, как сообщение должностных лиц (п. 3 ст. 108). В указанном пункте перечислены предприятия, учреждения, организации и должностные лица. Диссертант задался вопросом, а не может ли в качестве должностного лица (в контексте рассматриваемого предписания) выступать оперативный работник, передавший сообщение с официальным письмом в следственный аппарат. Принять участие в обсуждении этого вопроса, было предложено сотрудникам оперативных аппаратов. Все опрошенные оперативники без исключения указали - пункт 6.

Следователям решение предложенной задачи видится неоднозначно. Единодушие с оперативниками проявили 5 чел. (16 %); 25 чел. (84 %) считают, что поводом для возбуждения уголовного дела в данном случае явится п. 3 ст. 108 УПК. Один следователь даже решил, что целесообразнее рассматривать официальное письмо опера в качестве заявления гражданина (анкета эта «была признана не действительной»).

Как видим, если опустить небольшой процесс «единодушия», то можно наблюдать противоположные подходы. Очевидна необходимость научного «разведения» этих поводов.

Представляется, что критерий разграничения поводов, изложенных в ст. 6 и ст. 3, заключается в полномочии возбуждать уголовное дело по имеющейся информации. Причем полномочие должно рассматриваться не как действительное, а как «чистая потенция». Именно в этом, по нашим соображениям, заключалась основная идея повода «непосредственное обнаружение». Каждый фигурант п. 6 ст. 108
имеет потенциальную

97

возможность возбудить уголовное дело по факту непосредственно им обнаруженного преступления (признаков). Все ведомственные (прагматически ориентированные) приказы и инструкции не отменяют потенциальной юридической силы, скрывающейся в п. 6 ст. 108.

Совершенно другая картина представляется в отношении субъектов, названных в п. 3 ст. 108. Подразумеваемые органы и должностные лица ни при каких обстоятельствах не могут возбуждать уголовных дел. Самое большее, в чем может выражаться их реакция на признаки криминала, - это сообщение в компетентные органы. Потенциальная возможность принятия юридически значимых решений (с процессуальной точки зрения) у них отсутствует.

Из сказанного вытекает только один вывод: оперативный работник - представитель органа дознания, без резолюции которого (начальника) не может быть направлено ни одной «солидной бумаги» - не должен рассматриваться как обыкновенное должностное лицо. Информация, исходящая от него и связанная с реакцией на признаки преступления, может быть уголовно-процессуально квалифицирована только как непосредственное обнаружение признаков преступления органом дознания. В конечном итоге вся деятельность сотрудника оперативного аппарата, направленная на «формирование официального письма» (привязка к формулировкам анкеты - А.П.), это и есть содержание деятельности по непосредственному обнаружению признаков преступления.

§ 2. Непосредственное обнаружение признаков преступления как деятельность (функция) оперативных аппаратов

Оперативный аппарат. Пояснение к терминологии. Уголовно- процессуальному и оперативно-розыскному163 законодательству
термин

163 Весьма странным представляется нам суждение, что «наиболее оправдано отнести Закон об ОРД к административному законодательству, которое включает в себя и материальные и процедурные нормы». Шумилов А. Оперативно-розыскной закон дает задний ход.

98

«оперативный аппарат» неизвестен. УПК производство оперативно- розыскных мероприятий связывает с понятием органа дознания; закон об ОРД (ст. 13) использует терминологию - «органы, осуществляющие ОРД» и «оперативные подразделения» (органов внутренних дел РФ; органов федеральной службы безопасности; федеральных органов налоговой полиции; федеральных органов государственной охраны; органов пограничной службы РФ; таможенных органов РФ; службы внешней разведки РФ).

Можно было бы сказать, что «оперативные подразделения» в контексте закона об ОРД это и есть «оперативные аппараты» в тексте диссертации. Однако думается, что это не совсем точно передало бы внутреннее содержание избранного диссертантом термина, так как «оперативный аппарат» в настоящем исследовании подразумевает не столько структурное подразделение правоохранительного органа, наделенное оперативно-розыскными полномочиями, сколько орган дознания, в составе которого имеются указанные структуры164.

Данное определение оперативного аппарата, а точнее подход к определению, делает необходимым рассмотрение вопроса о соотношении понятий «орган дознания» и «орган, осуществляющий ОРД». Понятия эти, по нашему мнению, различны. Причем разница наблюдается как в групповом наименовании, так и в индивидуальных названиях органов, фигурирующих в ст. 117 УПК и ст. 13 Закона об ОРД.

Напомним перечень органов дознания, изложенный в ст. 117 УПК: 1) милиция; 2) командиры воинских частей, соединений и начальники военных учреждений — по делам о всех преступлениях, совершенных подчиненными им военнослужащими, а также военнообязанными во время прохождения

Российская юстиция. 1995, № 7, С.39. Впрочем, А.Шумилов впоследствии вышел за рамки этого утверждения, обосновав необходимость новой законодательной отрасли - уголовно-розыскного законодательства.

164 Название оперативные аппараты имеет хождение в ведомственных нормативных актах органов внутренних дел с ограничительным грифом.

99

ими сборов; по делам о преступлениях, совершенных рабочими и служащими Вооруженных Сил СССР, в связи с исполнением служебных обязанностей или в расположении части, соединения, учреждения; 3) органы федеральной службы безопасности — по делам, отнесенным законом к их ведению; 4) начальники исправительных учреждений и следственных изоляторов - по делам о преступлениях, совершенных сотрудниками этих учреждений в связи с исполнением служебных обязанностей, а равно по делам о преступлениях, совершенных в расположении указанных учреждений; 5) органы государственного пожарного надзора — по делам о пожарах и о нарушении противопожарных правил; 6) органы пограничной службы Российской Федерации — по делам о нарушении режима Государственной границы Российской Федерации, пограничного режима и режима в пунктах пропуска через Государственную границу Российской Федерации, а также по делам о преступлениях, совершенных на континентальном шельфе Российской Федерации; 7) капитаны морских судов, находящихся в дальнем плавании, и начальники зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовкой; 8) федеральные органы налоговой полиции — по делам, отнесенным к их ведению; 9) таможенные органы — по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 188, 189, 190, 193 и 194 УК РФ.

Сопоставим приведенный перечень с системой органов, имеющих оперативные подразделения (см. выше). Даже невооруженным глазом видно, что две этих совокупности не совпадают. Так, вполне очевидно, что в систему органов дознания никак не вписываются федеральные органы государственной охраны и службы внешней разведки. В свою очередь, комплекс оперативных подразделений не охватывает собой такие органы дознания, как командиры воинских частей и соединений, капитаны морских судов и начальники зимовок.

Таким образом можно сделать вывод, что оперативные подразделения (субъекты ОРД) и органы дознания - понятия не равнозначные. Это утверждение вытекает и из буквального токования ст. 7 Закона об ОРД,

100

называющей среди оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий - поручение органа дознания. Можно было бы определить эту посылку как конкретизацию полномочий начальника органа дознания. Однако тексты последующих статей подталкивают к выводу, что начальник органа дознания - не начальник оперативного органа. Основания для подобного утверждения, на наш взгляд, вытекают из ст. 11 того же Закона, в которой говорится о том, что «представление результатов ОРД органу дознания, следователю или в суд, в производстве которого находится уголовное дело, осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, в порядке, предусмотренном ведомственными нормативными актами».

Приведенный текст наводит на несуразную мысль о том, что начальник органа дознания сам себе «поручает» производство оперативно- розыскных мероприятий и «представляет», опять же себе, результаты собственной деятельности. Однако словесный диссонанс вряд ли имеет негативные практические последствия. В литературе не раз обращалось внимание, что начальник органа дознания вправе лично производить все предусмотренные законом процессуальные действия. Тем не менее, с учетом многостороннего характера деятельности руководителя органа они (начальники) поручают производство дознания работникам данного органа, имеющим соответствующую квалификацию165. Никто не запрещает руководителю органа реализовывать и оперативно- розыскные полномочия. Ответственность за принятие решений как в процессуальной, так и в непроцессуальной сфере в конечном итоге все равно ложиться на начальника как координатора правоохранительной деятельности вверенного ему подразделения. В зависимости от конкретной ситуации он может выступать либо как орган дознания, либо как руководитель оперативного органа. В данной связи можно резюмировать, что, исходя из совокупности полномочий

Дознание: Методические рекомендации… С.П.Щсрба, В.И.Жулев и др. М.: ВНИИ МВД СССР, 1986, С.8.

101

по принятию юридически значимых оперативных и процессуальных решений, начальник органа дознания и начальник оперативного подразделения могут совпадать в одном лице166.

Если же сосредоточить внимание на сугубо функциональном аспекте стороны, то можно предположить, что оперативно-розыскные мероприятия проводят одни сотрудники, а процессуально пригодные результаты этой деятельности используют другие: начальник оперативного подразделения направляет результаты работы своих подчиненных органу дознания либо следователю (ст.11 Закона об ОРД), сам же к последующей процессуальной деятельности касания не имеет.

Представляется, что это не так. Орган дознания и орган, осуществляющий ОРД, понятия, как диссертант уже отмечал, в ряде ситуаций - тождественные. Несовпадение возможно лишь тогда, когда речь идет об органах, осуществляющих ОРД, но не наделенных правами органа дознания. Таких не очень много: органы Федеральной государственной охраны и Службы внешней разведки РФ. Уже из их названия очевидно, что они весьма далеки от борьбы с преступностью. Цель их иная - безопасность лиц указанных органов и самих этих органов. Оперативно-розыскные мероприятия они вправе проводить только в целях обеспечения безопасности указанных органов.

Не совпадают анализируемые понятия и в случае, если орган дознания не наделен полномочиями по производству оперативно-розыскных мер. Их также немного. Это в основном органы - должностные лица, выполняющие правоохранительные функции в исключительных ситуациях. В юридической литературе они называются ситуативными органами дознания167.

66 На это обстоятельство указывает и Н.М. Попон. Оперативное обеспечение досудебной подготовки в уголовном судопроизводстве России. Дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1997, С. 24.

167 Поляков М.П. Налоговая полиция как орган дознания. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1995, С. 19.

102

На сегодняшний день наблюдается общая тенденция расширения системы органов дознания, с одновременным наделением «новичков» оперативно- розыскными полномочиями. Так, Таможенный кодекс РФ (далее ТК), развивая идею деятельности таможенных органов как органов дознания (начало положено ТК СССР), наделил указанные органы правом осуществления ОРД (ст. 224-226 ТК РФ)”‘4. Федеральные органы налоговой полиции наделены указанными правами почти с самого своего возникновения. Связь между оперативными и процессуальными полномочиями этих органов налицо. Ома вытекает из законодательных указаний о том, что проведение оперативно-розыскных мероприятий этими органами возможно только по преступлениям, дознание по которым отнесено к их компетенции. Следовательно, ОРД по отраслевым преступлениям выступает в качестве «обеспечителя» дознания по ним169.

Теперь о тех органах, которые находятся в сфере пересечения (совпадения) органов дознания и органов, осуществляющих ОРД. Диссертант полагает, что органы, имеющие процессуальные и оперативно-розыскные полномочия - это суть одно и тоже. В зависимости от сферы их функционирования они и носят определенные названия. Если эта сфера -ОРД, то они именуются органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность; если же сфера - уголовный процесс, то имя им - органы дознания. Это все равно, что последовательная смена названий такого субъекта судопроизводства, как обвиняемый - подсудимый - осужденный (оправданный). Все зависит от этапа (стадии) уголовного процесса.

Данный вывод имеет ощутимую практическую пользу, поскольку прямо выводит нас на содержательную сторону оперативно-розыскных полномочий оперативных аппаратов.

«Оперативные аппараты милиции». Диссертант уже обращал внимание,
что функции основных органов дознания в законодательстве

168 Ведомости съезда … 1993, №31. Ст. 1224.

169 Попов Н.М. Оперативное обеспечение досудебной подготовки в
уголовном судопроизводстве России. Диссертация канд. юрид наук. Н.Новгород, 1997, С. 26.

103

последовательно интерпретируются как соединение оперативно- розыскных и процессуальных методов. Это находит свое отражение и в структурно-функциональной организации органов внутренних дел, прежде всего милиции170.

Разделение милиции на криминальную и милицию общественной безопасности, с появлением соответствующих руководящих должностей, внесло некоторый диссонанс в традиционное понимание процессуальных полномочий этого органа. В связи с этим, появилось совместное указание Прокуратуры РФ и МВД РФ (министерский № 1/3986) от 9 сентября 1993г., адресующее полномочия органов дознания начальникам криминальной милиции и милиции общественной безопасности.

Этот документ фактически провозгласил, что в милиции параллельно действуют два органа дознания. Однако оперативные аппараты сосредоточены только в криминальной милиции. Именно она занимается дознанием по делам, по которым предварительное следствие обязательно. Очевидно, что наличие оперативных полномочий является в данном случае определителем «производителя» неотложных следственных действий. Если следствие законом не предусмотрено, то дознание, его заменяющее, проводится дознавателями милиции общественной безопасности. Отсюда напрашивается вывод, что десятисуточное дознание и дознание в полном объеме различаются между собой не только по процессуальным мотивам, но и по возможности использования оперативно-розыскных методов.

Диссертант осмелится предположить, что желание развести две формы дознания, путем обособления субъектов его (дознание) осуществляющего (через наделение полномочиями органа дознания начальника криминальной

Попов Н.М. Оперативно-розыскное обеспечение досудебного производства в Российском уголовном процессе. Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. Выпуск 1. Н.Новгород, 1995, С. 73.

104

милиции и милиции общественной безопасности) говорит о прогрессирующей специализации171.

Если абстрагироваться от системы органов дознания и сосредоточиться на милиции, то можно сказать, что оперативный аппарат в контексте настоящего исследования означает - орган дознания - криминальную милицию.

Начальник органа дознания обладает широкой компетенцией, складывающейся из собственно компетенции как права придавать отдельным актам юридическую силу и компетентности, как способности грамотно проводить определенный набор действий, заканчивающихся актом, требующим юридического усиления. Подчиненные же — это лица, обладающие компетенцией второго порядка (функционального), они вправе проводить весь набор действий, но не вправе принимать итоговых процессуальных решений. В криминальной милиции — это сотрудники оперативных аппаратов. В милиции общественной безопасности — дознаватели.

Дознаватели осуществляют дознание в полном объеме, руководствуясь при этом правилами, предусмотренными для предварительного следствия. Исключения из этих правил мизерны и непринципиальны. На сходство этих форм досудебного производства давно указывалось учеными. М.С.Строгович в свое время акцентировал внимание на том, что дознание повсеместно превращается в следствие, а все лица, расследующие преступления, стали следователями172. Сегодня дознаватель и следователь функционально почти не различаются. Более того, они стали процессуально еще ближе, чем во времена творчества Строговича М.С.. Сохраняется лишь степень процессуальной независимости.

Наделение полномочиями органов дознания начальника криминальной милиции и милиции общественной безопасносги некоторыми учеными признается как противоречие уголовно-процессуальному закону. См. например: Поляков М.П. Налоговая полиция как орган дознания. Дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1995, С. 31-32. 172 Строгович М.С. Уголовный процесс. М, 1946, С. 266-267.

105

То обстоятельство, что следователь, осуществляющий процессуальную функцию расследования преступлений, не должен заниматься ОРД, пожалуй, можно отнести к аксиомам уголовного процесса173. Подобный подход ученые пытаются распространить и на сотрудников оперативных аппаратов. Во всяком случае, мнение, что при возбуждении органом дознания уголовного дела по оперативным материалам производство неотложных следственных действий целесообразно поручать тому работнику, который намечал и осуществлял оперативно-розыскные мероприятия, не находит единодушной поддержки.

А.Я. Дубинский пишет: «Иногда сотрудник, осуществляющий ОРМ, предшествующие возбуждению уголовного дела и сопровождающие расследование, назначается исполняющим обязанности следователя и включается в расследование по данному делу. В этом случае он, как правило, не освобождается от выполнения ОРД, совмещая, таким образом, в своем лице и следователя и оперативного работника»174. Такое положение, по его мнению, недопустимо.

Таким образом, если признается справедливым, что следователь никогда не может быть субъектом ОРД, то недопустимо, чтобы дознаватель милиции общественной безопасности (по сути тот же следователь) самолично прибегал к оперативно-розыскным средствам.

Можно предположить, что различие формулировок в законе об ОРД (имеется ввиду терминология орган дознания и орган, осуществляющий ОРД) обусловлено именно различием процедурной природы двух видов дознания.

Отсюда вывод: понятия «орган дознания» и «орган ОРД» в тех случаях, когда речь идет о дознании по делам, по которым предварительное следствие обязательно (ст. 119 УПК), совпадают. Если же имеется в виду дознание в полном объеме (ст. 120 УПК), эти понятия всегда различны.

Милиция как орган дознания. С. 14. 174 Милиция как орган дознания. С. 14.

106

Следовательно, предметом настоящего параграфа будет рассмотрение деятельности органов дознания, имеющих в своем составе оперативные аппараты по делам им не подследственным.

Каналы получения информации при непосредственном обнаружении признаков преступления оперативными аппаратами. Непосредственное обнаружение признаков преступления оперативными аппаратами предполагает их активную публичную деятельность по выявлению подготавливаемых, совершаемых и совершенных криминальных событий. Способы этой деятельности могут быть различны. Но при всем многообразии они имеют единую направленность на получение адекватной информации, необходимой для своевременной уголовно-процессуальной реакции в виде возбуждения уголовного дела и производства всего комплекса следственных действий, способных обеспечить достижение цели уголовного процесса.

Для оптимизации «непосредственного обнаружения» и расширения диапазона улавливания криминальной информации в науке выделяется два основных способа. Первый делает упор на правовое регулирование познания, обеспечение каналов информации мерами государственного принуждения. Второй канал предполагает создание специальных и специализированных органов с целью получения информации, необходимой для эффективного функционирования системы175.

Даже поверхностный анализ названных каналов показывает, что в первом случае ставка делается на повышение активности объекта, находящегося за пределами системы органов, ведущих процесс: на заявителя, пострадавшего и т.п. Причем имеется в виду не только процессуальное принуждение (привод, например), но и материальное - установление ответственности за недоносительство, за отказ и уклонение от дачи показаний и т.п. Хотя здесь можно поразмышлять и в другом русле, в русле

175 Томин В.Т., Дубровин В.А., Земсков В.А. Об информационном обеспечении деятельности аппаратов БХСС. Профилактика и расследование посягательств на социалистическую собственность. Горький, 1976, С. 56-57.

107

принуждения к активной работе следователя и дознавателя, разве виртуозная система ведомственного учета показателей работы не является «добрым» государственным стимулом (диссертант не хочет здесь прибегать к слову принуждение) к активной работе по выявлению криминальных событий.

Совершенствование этого канала просматривается из текста Проекта УПК РФ. Проект расширяет меры принуждения за счет включения в них денежного взыскания.

«При неявке потерпевшего по вызову без уважительных причин он может быть подвергнут принудительному приводу и денежному взысканию в размере до двадцати пяти минимальных месячных размеров оплаты труда …» (п. 8 ст. 49 Проекта).

«При неявке свидетеля по вызову без уважительных причин он может быть подвергнут приводу и денежному взысканию в размере до пяти минимальных месячных размеров оплаты труда …» (ст. 54 Проекта).

«За отказ или уклонение специалиста от выполнения своих обязанностей без уважительных причин на него может быть наложено денежное взыскание в размере до двадцати пяти минимальных месячных размеров оплаты труда …» (п.5 ст. 57 Проекта).

Согласно ст. 115 Проекта денежные взыскания налагаются судом. Если нарушение допущено на досудебной стадии производства, то дознаватель, следователь или прокурор составляют протокол о нарушении. Протокол о нарушении направляется в районный суд и подлежит рассмотрению судьей единолично в течение пяти суток.

По нашему мнению, это весьма дельные предложения, хотя бы по той причине, что их претворение в жизнь сможет обеспечить пополнение фонда вознаграждения. К последнему диссертант еще вернется.

Канал номер два тоже где-то связан с принуждением, но не прямо, а опосредованно, поскольку предполагает усиление принудительного получения информации за счет повышения числа и компетентности (в контексте увеличения специфических полномочий) «принудителей»
-

108

специальных государственных органов. Этот способ необходим тогда, когда принуждение либо бесполезно, либо неуместно. Бесполезным оно может оказаться тогда, когда объект принуждения процессуально не досягаем (т.е. он не может быть поставлен ни в один из статусов участников и квазиучастников судопроизводства). Неуместно принуждение в случае, когда вероятность криминальности определенного эпизода весьма сомнительна. Последний способ (из двух названных выше) применяется, по мнению его разработчиков, в основном для добывания информации (сведений), носящих латентный характер, когда получение сведений другими субъектами познания затруднительно или невозможно176.

К числу органов такой специальной компетенции относятся и оперативные аппараты, имеющие подразделения, наделенные специальными полномочиями, позволяющими им для получения необходимой информации использовать в отличии от суда, прокуратуры и других административных органов как официальные, доступные для других каналы, так и специальные. Отличительной чертой, выгодно выделяющей эти оперативные аппараты из прочих структурных подразделений правоохранительных органов, является возможность использования оперативно-розыскного канала получения информации.

Оперативно-розыскной канал дает не только прекрасную возможность расширения информационного поля, но и в значительной мере обеспечивает возможность маневра оперативных аппаратов по реализации принципа публичности. Маневр здесь заключается в том, что констатация обнаружения признаков преступления (в уголовно- процессуальном смысле этого понятия) происходит лишь тогда, когда информация анализируется начальником органа дознания. Именно начальник является тем субъектом, который вправе и обязан юридически значимо реагировать на интерпретацию информации как преступной.
Руководители структурных

|76Томин В.Т., Дубровин В.А., Земсков В.А. Об информационном обеспечении деятельности аппаратов БХСС. Профилактика и расследование посягательств на социалистическую собственность. Горький, 1976, С. 56-57.

109

единиц оперативных аппаратов, не обладающие такими полномочиями, статусом, могут распоряжаться информацией несколько иначе.

Основной способ получения информации о тщательно скрываемых преступлениях - проведение оперативно-розыскных мероприятий. Для

их производства предусмотрены следующие основания (ст. 7 Закона об ОРД): 1. Наличие возбужденного уголовного дела. 2.Ставшие известными органам, осуществляющим ОРД, сведения:

1) о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела; 2) 3) о событиях или действиях, создающих угрозу государственной, военной экономической или экологической безопасности РФ; 4) 5) о лицах, скрывающихся от органов дознания, следствия и суда или уклоняющихся от уголовного наказания; 6) 7) о лицах, без вести пропавших, и об обнаружении неопознанных трупов. 8)

  1. Поручения следователя, органа дознания, указания прокурора или определения суда по уголовным делам, находящимся в их производстве.
  2. Запросы других органов, осуществляющих ОРД, по основаниям, указанным в настоящей статье.
  3. Постановления о применении мер безопасности в отношении защищаемых лиц, осуществляемых уполномоченными на то государственными органами в порядке, предусмотренном законодательством РФ.
  4. Запросы международных правоохранительных организаций и правоохранительных органов иностранных государств в соответствии с международными договорами РФ177.
  5. 177 Приводимая статья содержит также ряд других оснований для производства ОРМ. Однако они не имеют непосредственного отношения к досудебному производству и потому в тексте работы не приводятся.

по

Содержательный анализ приведенной статьи позволяет увидеть любопытную ситуацию в иерархии оснований для проведения оперативно-розыскных мероприятий. На вершине этой пирамиды находится «наличие возбужденного уголовного дела». Можно было бы, конечно, исходить из того, что в системе оснований для производства ОРМ нет иерархии. Думается, что это не так. Поскольку закон писался во времена громогласных заявлений о правах человека (они еще не закончились), то вполне очевидно, что первое место занял именно этот общепринятый критерий законности принудительного воздействия на личность.

Законодатель, таким образом, необходимость производства оперативно- розыскных мер в первую очередь связал с начатой уголовно- процессуальной деятельностью. По замыслу законодателя, как он представляется диссертанту, должно существовать общее правило - начатая уголовно-процессуальная деятельность инициирует начало деятельности оперативно-розыскной. Так оно и получается, если уголовный процесс осуществляется по классической схеме и уголовное дело возбуждается следователем. Последний, в случае «информационной недостаточности», может соответствующим процессуальным документом побуждать органы, правомочные осуществлять ОРД, к производству оперативно-розыскных мероприятий178.

Однако, судя по последующему тексту статьи, там «поручения следователя» выделены отдельно, законодатель имел в виду иные соображения. Суть этих соображений заключается, по нашему мнению, в том, чтобы рассматривать «наличие возбужденного уголовного дела» как общее условие проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Следовательно, пункт 2 ст. 7 Закона об ОРД автоматически попадает в разряд исключения из общего правила. Согласно отдельным положениям названной нормы, сведения о признаках подготавливаемого, совершаемого

178 Более подробно об этом см.: Поляков МП., Попов А.П., Попов Н.М. Уголовно- процессуальное использование результатов оперативно-розыскной деятельности: проблемы теории и практики. Пятигорск, 1998, С. 15-17.

Ill

или совершенного противоправного деяния, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела — являются основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела.

Подобные формулировки вызывают ряд вопросов. Во-первых, не является ли отсутствие достаточных данных для возбуждения уголовного дела основанием для отказа в его возбуждении? Во-вторых, что следует понимать под противоправным деянием — преступление или всякое нарушение норм права, независимо от их отраслевой принадлежности?

Что касается первого вопроса (сомнения), очевидно, что «отсутствие достаточных данных» указывает не на количественный эквивалент, а на качественный — отсутствие законного источника (ст. 108 УПК), посредством которого эти данные могут быть введены в сферу уголовного судопроизводства (допустимость).

По поводу второго вопроса можно с уверенностью сказать, что имеются в виду признаки уголовно наказуемых деяний. Эта уверенность базируется во-первых, на содержании задач ОРД и формулировках Закона об ОРД (1992), предусматривающих производство оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела только в отношении деяний, расследуемых в форме предварительного следствия; во-вторых, на отсутствии в Законе об ОРД указаний на способы реализации результатов ОРД через какие-либо другие, кроме уголовно- процессуальных, процедуры. Да и само использование уголовно- процессуальной терминологии — возбуждение уголовного дела — тоже свидетельствует об этом.

Названные затруднения в толковании статьи, по нашему мнению, вызывают необходимость её редакционного уточнения и
дополнения. Представляется, что более точной (не допускающей разночтений) была бы следующая формулировка п.1. п.2. ст. 7 Закона об ОРД: «2. Ставшие известными органам, осуществляющим ОРД,
сведения о:

112

1) признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного преступления, а также о лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела или об отказе в возбуждении уголовного дела…»

Исключительность оснований указанных в п.2 ст. 7 Закона об ОРД имеет двойственную природу. С одной стороны, исключительность проведения оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела для диссертанта несомненна179. Но с другой стороны, исключительность эта должна рассматриваться не более чем экстраординарность производства осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела, поскольку иногда производство оперативно-розыскных мероприятий до возбуждения уголовного дела необходимо для того, чтобы дело было возбуждено.

Правда, проведенное диссертантом исследование не дает оснований утверждать, что оперативно-розыскная информация часто бывает востребована для решения вопроса о возбуждении уголовного. Из общего числа опрошенных сотрудников оперативных аппаратов только 12,8% «иногда» использовали эти данные; в среде следователей эта цифра еще ниже -5,0 %. Следует подчеркнуть, что ни один из опрошенных не указал, что использовал оперативно-розыскную информацию для возбуждения уголовного дела «часто» .

Основания для производства ОРМ можно делить не только на обычные и исключительные. Если в качестве критерия выделить источник побуждения к деятельности, то их вполне можно подразделить на внешние и внутренние (инициативные).

К внешним относятся поручения следователя, органа дознания, указания прокурора или определение суда, по делам, находящимся в их

Закон об ОРД ни о какой исключительности речи не ведет.

В кавычках приводятся формулировки, используемые в опросных листах.

113

производстве181. К внутренним - сведения, получаемые в ходе целевой деятельности по выявлению преступлений и лиц их совершивших.

Наиболее любопытны для настоящего исследования внутренние побудители. Очевидно, что сведения, выступающие в этом качестве, могут быть получены любым путем. Правовая форма информационных сигналов, содержащих сведения, обозначенные в Законе об ОРД, не установлена. Следовательно, самоценной является информация. Роль носителя этой информации отодвигается на второй план. То, что не допускается для процессуального доказывания, вполне может быть пригодно для решения задач ОРД.

Так, анонимные письма, согласно Примерной инструкции «О порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах и учреждениях внутренних дел сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях», в ОВД не регистрируются, а подлежат уничтожению. Однако анонимные письма, содержащие данные о готовящихся или совершенных преступлениях, составляют исключение. Такие анонимные письма передаются без регистрации в оперативные службы для использования в пресечении и раскрытии преступлении .

Следовательно, средства и методы ОРД нужны для проверки информации и восполнения недостаточности данных, необходимых для возбуждения уголовного дела.

Под восполнением недостаточности данных следует понимать пополнение информации до объема, указанного в ч. 2 ст. 108 УПК и адаптация ее для последующего процессуального использования. Иными словами, информация (восполненная) должна указывать на наличие в деянии признаков преступления и содержаться в предусмотренном УПК поводе.

Вторая часть ст. 11 Закона об ОРД (1995) устанавливает, что «результаты ОРД могут служить поводом и основанием для возбуждения

181 В законе об ОРД называются и другие «внешние побудители». Однако он не имеют непосредственного отношения к нашей работе и потому не рассматриваются.

182 Настоящая инструкция объявлена приказом МВД СССР № 415 от 11.11.90 г.

114

уголовного дела, представляться в орган дознания, следователю или в суд, а также использоваться в доказывании по уголовным делам в соответствии с положениями уголовно-процессуального законодательства РФ,

регламентирующими собирание, проверку и оценку доказательств».

Приводимая формулировка неизбежно ставит вопрос о том, относится ли пожелание «о соответствии уголовно-процессуальному закону» только к использованию результатов ОРД в досудебной подготовке и судебном разбирательстве, либо это пожелание касается и возбуждения уголовного дела.

Диссертант придерживается позиции (не бесспорной), что уголовно- процессуальное доказывание начинается с момента возникновения уголовно-процессуальной деятельности, т.е. со стадии возбуждения уголовного дела183.

Предусмотренная законом процедура доказывания, как полагают некоторые ученые, представляет собой специфическую методологию установления объективной истины по уголовному делу. Она отражает основные положения философской теории познания, а также психологические закономерности, действующие при установлении истины в уголовном судопроизводстве, указывает пути и средства, наиболее эффективного решения стоящих перед ним задач1 Х4. Названные основные характеристики доказывания, по их (ученых) мнению, не свойственны познавательной деятельности, направленной на обнаружение признаков преступлений. В ходе этой деятельности решаются строго ограниченные задачи, которые не включают в себя доказывание185.

Приведенная формулировка может интерпретироваться по-разному. При желании ее можно истолковать как революционный поворот в деле борьбы с преступностью и значительное «раскрепощение»
результатов

Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств в отдельных стадиях советского уголовного процесса. Труды Иркутского ун-та. 1969, Т. 45. Вып. 8, Ч. IV, С. 3-19.

184 Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973, С. 290.

185 Жогин Н.В., Фаткулин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела. М., 1961, С. 173; Они же. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М, 1965, С. 20.

115

применения оперативных средств и методов. Подобный подход может базироваться на сравнительном анализе двух Законов об ОРД (1992 и 1995 гг.). В отмененном Законе об использовании результатов ОРД для возбуждения уголовного дела не говорилось вообще186.

К месту будет вспомнить бывшие республики СССР, в аналогичных законах которых нормы, регламентирующие использование результатов ОРД, изложены более конкретно.

Так, ст. 10 Закона Украины «Об ОРД» гласит: «Материалы ОРД используются: 1) как поводы и основания для возбуждения уголовного дела или проведения неотложных следственных действий; 2) для получения фактических данных, которые могут служить доказательствами в уголовном деле; 3) для предупреждения, пресечения и расследования преступлений…».

Может быть это попытка «перещеголять» российское законодательство, а может быть, (опять же) новое слово в статусе данных, добытых оперативно-розыскным путем?

Судя по публикациям украинских коллег, они не готовы (или не желают) толковать эту статью буквально и более тяготеют к российскому варианту верифицированного подхода к использованию результатов ОРД.

Так, М.М.Михиенко, рассуждая о понятии доказательств, высказывает мнение, что «доказательствами могут быть также сведения о фактах, собранные органом дознания в результате оперативно-розыскных мероприятий…, если эти сведения получены и проверены следственным органом, прокурором, судьей или судом в порядке, предусмотренном законом»187.

В науке возможность возбуждения уголовного дела по материалам ОРД, точнее формирование повода «непосредственное обнаружение…» в результате производства ОРМ признавалось (хотя и не всеми) давно. На это обстоятельство имеются указания даже в учебной литературе. См.: Советский уголовный процесс. Под ред. В.П.Божьева. М., 1990, С. 129; Советский уголовный процесс. Под ред. М.И.Бажанова, Ю.И. Грошевого. Киев, 1983, С. 440; Советский уголовный процесс. Под ред.Б.А.Викторова. М., 1975, С.195-196. 187 Михиенко ММ. Про предмет и способы докапывания в уголовном процессе. Правовая система Украины: теория и практика. Киев, 1993, С. 415-417.

116

Следовательно, в момент своего вхождения в уголовный процесс информация, в том числе и полученная посредством ОРД, должна облекаться в формы, присущие для уголовного судопроизводства.

Все многообразие информации, поступающей в правоохранительные органы, уполномоченные на производство досудебной подготовки, можно разделить на две большие группы: а) информация, получаемая посредством наблюдений и исследований, осуществляемых субъектами уголовно-процессуальной деятельности или другими лицами по их заданию, и б) информация, сообщаемая различными лицами как в устной, так и в письменной форме (в том числе предоставление различного рода документов).

В свою очередь, информация этой второй группы может поступить по одному из трех следующих каналов:

  • по неофициальному, основанному на применении оперативных средств и методов;

  • от должностных лиц и граждан, действующих официально или в силу прямого указания закона (иных нормативных актов).

  • от граждан, предоставляющих информацию правоохранительным органам добровольно, без побуждения к тому правовыми или должностными велениями .

Таким образом, по механизму получения информации, ее можно подразделить на добываемую (активную) и сообщаемую (пассивную). Следовательно, и инициация начала УПД может быть активной (непосредственной) и пассивной (опосредованной).

Непосредственная инициация тесно связана с поводом для возбуждения уголовного дела, названным в п. 6 ст. 108 УПК — непосредственное
обнаружение органом дознания, следователем,

Томин В.Т., Дубровин В.А., Земсков В.А. Об информационном обеспечении деятельности аппаратов БХСС. Профилактика и расследование посягательств на социалистическую собственность. Горький, 1976. С. 57.

117

прокурором или судом признаков преступления. Об этой взаимосвязи мы поговорим особо.

Процессуальный порядок возбуждения уголовного дела. В случаях, когда по криминальному событию еще не начата процессуальная деятельность, орган, осуществляющий ОРД, в значительной мере свободен в выборе сил и средств. Относительная свобода сохраняется и в случае возбуждения уголовного дела и производства по нему неотложных следственных действий. После передачи дела следователю инициатива органов, осуществляющих ОРД, может быть «уложена» в русло расследования, определяемое следователем. Инициативными остаются лишь действия, направленные на розыск скрывающегося преступника.

Деятельность органов дознания при непосредственном обнаружении признаков преступления не связана уголовно-процессуальной формой. Следовательно, она может носить как процессуальный, так и непроцессуальный характер.

Предоставляя органу дознания право возбуждать уголовное дело в случае обнаружения признаков преступления, закон, таким образом, позволяет оперативному работнику сформулировать вывод о непосредственном обнаружении (в ходе производства оперативных мероприятий) признаков преступления. Документальной формой этого вывода будет служить рапорт сотрудника189.

При наличии указанных признаков орган дознания может возбудить уголовное дело и провести по нему неотложные следственные действия или же передать материалы следователю для решения вопроса о возбуждении уголовного дела.

Некоторые ученые и практики не приемлют второго варианта, полагая, что разрешение вопроса о возбуждении уголовного дела по оперативным материалам — исключительная прерогатива органов дознания, наделенных

189 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступления. М, 1991, С. 92-93.

118

оперативными полномочиями190. Эта позиция в настоящее время подвергнута справедливой критике и не находит поддержки большинства ученых и практиков.

Д.И.Бедняков аргументировано вскрывает нелепость, и даже вредность подобной постановки вопроса, так как совершено правильно, на наш взгляд, полагает, что «согласиться с этим означало бы лишить следователя права возбуждать такие дела и, по существу, исключало бы взаимодействие между ним и оперативным работником, как в стадии возбуждения уголовного дела, так и при выполнении неотложных следственных действий, когда участие следователя в рассмотрении оперативных материалов особенно необходимо для оценки их готовности к реализации, определения тактического приема и момента реализации, для выбора и квалифицированного проведения первоначальных следственных действий с учетом не только процессуальных, но и оперативно-розыскных возможностей»191.

Как видим, в последнем случае возникает вопрос об ознакомлении следователя с оперативно-розыскными материалами. Необходимость ознакомления, как правило, не опротестовывается ни оперативниками, ни следователями. Дебаты возникают лишь по поводу объема предоставляемой информации. Эмпирические исследования в этой области показывают, что за необходимость ознакомления со всеми материалами ОРД высказываются подавляющее большинство следователей и достаточное количество оперативных работников. В частности, по данным И.Я. Дубинского, «за» высказались 98,7 % следователей и 71,4 % оперативников192. В монографии Д.И.Беднякова приводятся чуть меньшие показатели — 81 % и 64 %

Взаимодействие следователей и милиции при расследовании и предупреждении преступлений. М., 1964, С. 23.

191 Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступления. М, 1991, С. 98.

192 Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Киев, 1984, С. 106- 107.

119

соответственно193. Наши собственные исследования хотя и не отличаются столь же внушительными цифрами (78,2 % и 56,3 %), однако, подтверждают наличие определенной тенденции, выражающейся в большей заинтересованности следователей, нежели представителей оперативных подразделений.

Подобное положение, на наш взгляд, вызвано желанием следователей максимально расширить информационное поле для прогнозирования судебной перспективы еще до возбуждения уголовного дела. И хотя примерно одинаковое количество и следователей и оперработников полагают, что уголовные дела по материалам ОРД можно возбуждать и без предварительной проверки (ст. 109 УПК)194, на практике между ними нередко возникают споры.

Н.Н.Ковтун, исследовавший проблему неотвратимости уголовной ответственности при возбуждении уголовного дела, пришел к выводу, что следователь, особенно при рассмотрении материалов о преступлениях, совершаемых в экономической сфере, часто оказывается перед дилеммой:

  • либо, в соответствии с уголовно-процессуальным законом, возбудить уголовное дело лишь на основании данных, указывающих на признаки преступления, и приступить к его расследованию, не зная, чем оно закончится: направлением в суд или прекращением;
  • либо уже на этом этапе требовать от сотрудников оперативной службы установить в ходе предварительной проверки максимум фактических данных, подлежащих доказыванию по уголовному делу, и подкрепить их необходимыми документами, а также объяснениями, не противоречащими друг другу195.
  • Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступления. М., 1991, С. 94-94.

194Проведенное нами исследование показывает, что подобной позиции склонны придерживаться 39 % оперативников и 42 % следователей. Близкие по значению данные приводятся Д.И.Бедняковым - 45 % и 49 % соответственно. С. 100.

195 Ковтун Н.Н. Обеспечение неотвратимости уголовной ответственности при возбуждении уголовного дела. Н.Новгород, 1995, С. 52.

120

Результаты проведенного им исследования и статистические данные, характеризующие возбуждаемость уголовных дел по линии БЭП, позволили сделать вывод, что побеждает стремление к «перестраховке».

Не трудно предположить, что оперативными аппаратами предпринимаются «контрмеры». И хорошо, если они сами возбуждают уголовные дела, как им предписывает закон, а не отыскивают искусственных оснований для отказа в возбуждении уголовного дела.

Непосредственное обнаружение при помощи негласного инструментария. Сегодня можно говорить о становлении еще одного информационного канала - канала, основанного на стимулировании добровольности информирования при помощи «осязаемых детерминант активности»196.

В современных условиях, именуемых рыночными, идеологические факторы зачастую уступают место факторам материального толка. Они, конечно же, не так новы: на втором плане они действовали всегда197, но находились как бы в тени социальных и нравственных детерминант. Сегодня положение изменилось весьма радикально: возможность оплаты индивидуально-информационных услуг закреплена на уровне закона. Ст. 18 Закона об ОРД198 предусматривает, что «лица, сотрудничающие с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, либо оказавшие им помощь в раскрытии преступления или установлении лиц, их совершивших, могут получать вознаграждения и другие
выплаты.

Полученные указанными лицами суммы вознаграждений и другие выплаты

Термин «осязаемые детерминанты активности» встречается у М.П.Полякова. Налоговая полиция как орган дознания. Дис. канд. юрид. наук. Н. Новгород, 1995, С. 118. В несколько иной формулировке о них говорит и Бадашханов В.И. Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях. Дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1993, С. 38-42.

197 Об этом более двадцати лет назад указывали: Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972, С. 40-43; Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М., 1973, С. 54-55 и др.

198 Федеральный закон РФ от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности». Собрание законодательства РФ. 1995, № 33, Ст. 3349.

121

налогами не облагаются и в декларациях о доходах не указываются» (подробнее об этом в главе 2).

Закон «О федеральных органах налоговой полиции»199 предписывает «выплачивать лицу, предоставившему информацию о налоговом преступлении или нарушении, вознаграждение в размере до 10 процентов сумм налогов, сборов и других обязательных платежей, поступивших в бюджет» (п. 20. Ст. 11).

В 1996 г. руководитель правительства Москвы своим распоряжением №791-рп от 28 августа 1996 г. утвердил «Положение о мерах социальной защиты и материального стимулирования (выделено диссертантом) граждан, способствующих раскрытию преступлений, совершенных организованными преступными группами»200. Согласно этому документу «в целях материального стимулирования граждан, способствовавших раскрытию преступлений, совершенных организованными преступными группами, им могут производиться разовые выплаты из расчета от 500 до 10000 рублей».

Германский опыт. Как отмечает западногерманская печать, наибольший интерес для дискуссий представляют так называемые интенсивные формы скрытой оперативной работы уголовной полиции. К интенсивным формам относятся: использование секретных информаторов, тайных оперативных сотрудников, а также приобретение обличительных документов за денежное вознаграждение201. Существенное внимание уделяется условиям гарантирования конфиденциальности лиц, предоставивших информацию, включая объем и последствия этих гарантий. К принципиальным положениям указанной проблематики относятся «непосредственность рассмотрения доказательств, полное
исследование

Закон РФ «О федеральных органах налоговой полиции». Ведомости Съезда народных депутатов РФ и ВС РФ. 1993, № 29, Ст. 1114.

200 Вестник мэрии Москвы. 1996, № 21.

201 Борьба с организованной преступностью. Проблемы преступности в капиталистических странах. 1986, №6, С.22.

122

доказательств дела, с одной стороны, и выполнение обязательств по гарантированию секретности, с другой стороны»202.

Гарантии конфиденциальности предоставляются органами полиции при расследовании тяжких, особо опасных преступлений, организованной преступности и т.п. Вопрос о предоставлении гарантий секретности при расследовании преступлений средней тяжести рассматривается для каждого конкретного случая. При расследовании мелких преступлений гарантий не предусмотрено.203

Использование осведомителей английской полицией. Английская полиция в борьбе с преступностью также широко пользуется услугами осведомителей. Полезность этой формы борьбы с преступностью обосновывается экспериментальным путем. В результате одного эксперимента, суть которого состояла в том, что местные промышленники и деловые люди согласились выплачивать вознаграждение осведомителям, в течение полутора лет с их (информаторов - Н.П.) помощью было раскрыто 80 преступлений. Опыт заимствован у американцев204.

Заметка профессионала. О материальной заинтересованности можно говорить и в другом ключе, м.б. не совсем привычном для диссертаций. Необходимо материально заинтересовать штатных сотрудников оперативных аппаратов. И хотя коллега диссертанта - начальник ГУВД Нижегородской области - сказал, что «в милицию приходят служить, а не зарабатывать деньги», стоит думать и об этом. Адвокатура - тоже не коммерческая организация, но ее представители подобных заявлений избегают. Генри

Диссертант допускает возможность погрешностей перевода. Но в данном случае велик соблазн воспользоваться именно этой формулировкой.

203 Использование информаторов, агентов и секретных оперативных сотрудников при проведении полицией предварительного расследования. Проблемы преступности в капиталистических странах. 1987, № 7, С. 14.

204 Проблемы преступности в капиталистических странах. 1985, № 4, С. 28.

123

Резник подчеркивает: «Гонорар - мощный стимул
адвокатской деятельности»205.

Профессор Московского института МВД России В.Есипов полагает, что можно вернуть в систему специалистов (утраченных ей когда-то, в т.ч. и по причине низкой оплаты профессионализма); «нужно только заинтересовать их»206. Материальное стимулирование штатных сотрудников оперативных аппаратов имеет и еще один срез. Оно позволяет «экономить информацию», удерживая колеблющихся сотрудников от торговли ею. К сожалению, сей прискорбный факт иногда имеет место207.

205 Резник Г. Адвокат - один в поле воин. Но только без чиновника. Российская газета. 1996, 13 ноября.

206 Есипов В. Как зеркало российской коррупции… Можно ли победить экономическую преступность. «Щит и меч», 1998, 30 марта.

207 См. например: Бицоев С. Милицейский опер служил осведомителем у бандитов. Новые известия. Цит. по «Понедельник». 1998, 5 января.

ГЛАВА 3. ВОЗБУЖДЕНИЕ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПРИ

НЕПОСРЕДСТВЕННОМ ОБНАРУЖЕНИИ ПРИЗНАКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ОПЕРАТИВНЫМИ АППАРАТАМИ

§ 1. Возбуждение уголовного дела в следственном аппарате (следователем)

Полномочия оперативных аппаратов по возбуждению уголовных дел. Деятельность по непосредственному обнаружению признаков преступления оперативными аппаратами венчает принятие решения о возбуждении уголовного дела208. Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает возможность возбуждения уголовного дела органами дознания не только по делам им подследственным. Ст. 19 УПК достаточно категорично предписывает: «При наличии признаков преступления, по которым производство предварительного следствия обязательно, орган дознания возбуждает уголовное дело и, руководствуясь правилами уголовно- процессуального закона, производит неотложные следственные действия по установлению и закреплению следов преступления: осмотр, обыск, выемку, освидетельствование, задержание и допрос подозреваемых, допрос потерпевших и свидетелей.

Об обнаруженном преступлении и начатом дознании орган дознания немедленно уведомляет прокурора.

По выполнении неотложных следственных действий орган дознания, не ожидая указаний прокурора и окончания срока, предусмотренного частью первой статьи 121 настоящего Кодекса, обязан передать дело следователю. В случае, если данное преступление подследственно разным органам предварительного следствия, дело направляется прокурору для определения органа, который будет проводить предварительное следствие.

После передачи дела следователю орган дознания может производить по нему следственные и розыскные действия только по поручению следователя. В случае передачи следователю дела, по которому

208 Выше диссертант отмечал, что специфика указанного повода заключается и в том, что решение об отказе возбуждения уголовного дела может не приниматься (в нем нет практической необходимости).

125

не представилось возможным обнаружить лицо, совершившее преступление, орган дознания продолжает принимать оперативно- розыскные меры для установления преступника, уведомляя следователя о результатах».

Казалось бы, процедура реализации обнаруженных признаков преступления достаточно ясна - тот, кто нашел, тот и возбуждает уголовное дело209. Законодатель здесь логичен. Логика заключается в том, что органу, наделенному правом сочетания оперативно- розыскных и уголовно-процессуальных полномочий сподручнее реализовывать результаты поисковых действий самому.

На практике нередко возникает вопрос о разграничении компетенции различных сотрудников органов внутренних дел (да и других правоохранительных органов), в частности, следователей и лиц, производящих дознание (органа дознания), так как первичная информация о преступлениях, подследственных следователям, в большинстве случаев поступает в органы дознания, а следователи порой выявляют преступления, по которым производство предварительного следствия не обязательно. Например, выборочный анализ 75 уголовных дел показал, что в 36,0% случаев преступления были обнаружены органом, которому они не подследственны.

Практика идет по пути «замораживания» полномочий органа дознания по делам, подследственным следователям. Ведомственные нормативные акты МВД РФ требуют, чтобы выезд на место происшествия и возбуждение уголовных дел осуществлялись, как правило, следователем. Естественно, что орган дознания устраняется от выполнения процессуальных полномочий, предоставленных ст. 119 УПК. Такое положение, по мнению ученых и практиков, исключает возможность сочетать оперативно-розыскную и
процессуальную деятельность,

В.Н.Григорьев напротив, полагает, что «в законе не содержится однозначных указаний на то, как должен действовать орган дознания, обнаруживший признаки преступления, по которому обязательно предварительное следствие». Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 56.

126

отодвигает время возбуждения дела, нередко ведет к невосполнимой утрате доказательств210.

Исходя из того, что затягивание с возбуждением уголовного дела влечет многочисленные негативные последствия, в юридической литературе предлагалось утвердить (на уровне закона), что решение должен принимать тот орган, у которого находятся материалы, содержащие повод и основания к возбуждению уголовного дела211.

Конечно же, практическая истина в том, что уголовные дела должны возбуждаться следователями, поскольку впоследствии расследовать дела придется именно следователям. В данном случае следователь будет определять стратегию расследования с первых шагов. Вместе с тем, изучая тексты ведомственных актов, можно прийти к выводу, что привязка следователя к его будущему делу с самого начала обусловлена стремлением избежать последующего прекращения уголовных дел и сложностей расследования (профилактика трудностей).

Вольно или не вольно следователь уже на этапе возбуждения уголовного дела должен просчитывать следственную перспективу. Такова жизнь: первые мысли в «практическую голову», как правило приходят о показателях, затем об установлении истины.

По данным нашего исследования 62,8% следователей готовы возбудить уголовное дело, если относительно его судьбы (направление в судебные органы) имеется положительный прогноз. Как правило, дела возбуждаются следователями после предварительной проверки материалов в рамках ст. 109 УПК.

Тем не менее, диссертант еще раз хочет подчеркнуть, что акт возбуждения уголовного дела, представляя собой серьезную меру реагирования на выявленные нарушения закона, лишь предваряет широкий комплекс уголовно-процессуальных действий, направленных на установление всех обстоятельств выявленного преступления и привлечение виновных к уголовной ответственности. Поэтому можно признать

210 Комментарий к УПК РСФСР. М.: «Юрайт», 1999, С. 221.

211 Турбин Н. Прокурорский надзор за соблюдением уголовно-процессуальных сроков. Социалистическая законность. 1984, № 8, С. 19-20.

127

обоснованным мнение о целесообразности поручать возбуждение дела тому органу, в чью компетенцию входит выполнение указанных действий212.

Возбуждение уголовного дела при обнаружении признаков преступления средствами оперативно-розыскной деятельности. Более всего проблем при возбуждении уголовного дела в случае обнаружения признаков преступления оперативными аппаратами возникает тогда, когда эти признаки были отысканы при помощи оперативно-розыскного инструментария. Здесь часто возникает непонимание сторон, обусловленное, кроме всего прочего, и ведомственными интересами (отчетными показателями).

В целях снижения конфликтности при решении вопроса о возбуждении уголовного дела отдельные правоохранительные органы стремятся максимально зарегламентировать взаимоотношения оперативных сотрудников и следователей на уровне ведомственных приказов.

Интересным в этом отношении представляется Приказ МВД РФ № 334 от 20 июня 1996 г. «Об утверждении инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений».

Целый раздел этого документа, именуемый «Взаимодействие следователей с оперативными аппаратами при реализации оперативных материалов доследственной проверки», содержит ряд любопытных для диссертации положений. Приведем некоторые из них с необходимыми комментариями и иллюстрациями.

«Оперативный сотрудник, полагая, что в собранных оперативным путем материалах достаточно данных, указывающих на наличие признаков состава преступления (подчеркнуто диссертантом), по которому предварительное следствие обязательно, докладывает об этом непосредственному начальнику.

212 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 57.

128

Получив согласие на реализацию оперативных материалов, заблаговременно предъявляет их (с соблюдением требований конспирации в порядке, предусмотренном Федеральным законом об ОРД) для ознакомления начальнику следственного подразделения и следователю, которые в десятидневный срок, а в неотложных случаях незамедлительно оценивают их с точки зрения достаточности данных для возбуждения уголовного дела.

Критерием оценки готовности оперативных материалов для возбуждения уголовного дела является наличие в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления, в том числе время, место и способ совершения, ущерб, конкретные обстоятельства, сведения о лицах, причастных к преступлению».

Как видим, авторы инструктивного документа вкладывают в понятие достаточности данных для возбуждения уголовного дела солидный задел, превышающий аналогичные требования, содержащиеся в УПК. Об этом мы говорили в главе первой.

Кроме того, для оперативных аппаратов, как явствует из Приказа, установлен весьма любопытный ценз для реализации оперативных материалов - «данные, указывающие на признаки состава преступления». Налицо отсрочка начала реализации принципа публичности, закрепленного в ст. 3 УПК, в соответствии с которым уполномоченные органы обязаны возбуждать уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления (а не признаков состава преступления).

В 1998 г. в Томске была защищена кандидатская диссертация «Использование оперативно-розыскной информации в уголовно- процессуальном доказывании». Ее автор В.К. Зникин рассуждает о таком принципе реализации данных ОРД, как «переход избыточности оперативной информации в достаточность уголовно-процессуальных доказательств»213. Представляется, что в данной Инструкции этот принцип реализуется в полной мере. Вероятно, составители этого документа полагают, что интерпретация оперативником собранных им материалов

211 Дис. канд. юр. наук Зникина B.C. Использование оперативно- розыскной информации в уголовно-процессуальном доказывании. Томск, 1998, С. 115-126

129

может быть ущербна: чтобы следователь отыскал признаки преступления, опер должен увидеть признаки состава преступления. Однако если посмотреть внимательно на описанные выше «критерии» оценки оперативной информации (те, что предписываются следователю), то можно увидеть, что следственные аппараты желают видеть в оперативных материалах также признаки состава преступления: а) объективной стороны (время, место, способ совершения, ущерб; б) субъекта (сведения о лицах, причастных к преступлению. Причем сведения должны иметь форму «конкретных обстоятельств». Отсюда и заинтересованность в избыточности оперативной информации.

Диссертант полагает, что «избыточность оперативной информации» вряд ли может быть принципом ее уголовно-процессуальной реализации (в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела). Здесь должен действовать другой принцип - необходимости и достаточности. Все это обусловлено объективными свойствами информации. Она, в отличие от вещества и энергии, не обладает свойством, подобным энтропии: «Энергия неизбежно рассевается в процессе ее использования, вещество при своем разделении дробится, в то время как информация способна передаваться в идеале без потерь, создавая в данном аспекте огромные возможности»214.

Таким образом, вряд ли стоит приветствовать идею о расширенном толковании «пределов информационного поиска» для оперативника. И оперативный работник и следователь — «продукты» единой системы профессиональной подготовки215. Они порой сидят за одной партой в вузах системы МВД. Это потом ведомственные (узковедомственные) интересы разводят их в стороны (но не абсолютно).

Что касается требования (для оперативника) устанавливать информацию о признаках состава преступления, то следует сказать - анализ уголовно-процессуального законодательства и научных подходов, показывает отсутствие требований о необходимости установления, на этапе возбуждения уголовного дела, всех признаков состава преступления.

214 Горелов А.А. Экология. Курс лекций. М.: «Центр», 1998, С. 131-132.

215 Мы опускаем издержки, которые присущи системе комплектования ОВД.

130

Диссертант разделяет точку зрения СВ. Бородина, справедливо полагающего, что требование устанавливать все элементы состава на этом этапе является чрезмерным; оно противоречит закону; реализация его на практике привела бы к тому, что число необоснованных отказов в возбуждении уголовного дела намного увеличилось216.

Но вернемся к тексту Инструкции. «Если содержащиеся в оперативных материалах данные не позволяют принять решение о возбуждении уголовного дела, начальник следственного подразделения (следователь) возвращает их через начальника горрайлиноргана с письменным изложением обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела, и мероприятий, подлежащих выполнению устранения имеющихся пробелов».

Следует заметить, что подобные «возвращения» присущи не только оперативно-следственному взаимодействию в рамках системы МВД. Другие органы предварительного расследования следуют по этому же пути. Свидетельство данного заявления содержится в приводимом фрагменте ведомственной инструкции по организации деятельности подразделений дознания налоговой полиции.

«Начальник подразделения дознания по указанию начальника территориального органа налоговой полиции и его заместителя, курирующего отдел (отделение) дознания рассматривает материалы, поступившие из оперативных подразделений правоохранительных и налоговых органов, о преступлениях, подследственных федеральным органам налоговой полиции, принимает по ним процессуальные решения в соответствии со ст. 109 УПК РСФСР.

Направляет материалы, не имеющие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, и требующие проведения оперативно-розыскных мероприятий, в соответствующее оперативное подразделение налоговой полиции с письменными рекомендациями по организации дополнительной проверки»217.

216 Бородин СВ. Разрешение вопросов о возбуждении уголовного дела. М., 1970, С. 37.

217 Примерное положение о подразделении дознания федеральных органов налоговой полиции. Приложение № 2 к приказу ФСНП России № 86 от 24 марта 1997 г.

131

В ходе изучения «профессионального общественного мнения» диссертант задавал экспертам вопрос: «Не полагаются ли оперативные работники при передаче материалов следователю на него как на контрольно-оценочный орган. Если следователь увидит основания для возбуждения уголовного дела - хорошо, а не увидит, так укажет на недоделки». Для уяснения вопроса диссертант предлагал аналогию с судебными инстанциями, когда каждая предыдущая инстанция успокаивает себя тем, что ошибки сможет выявить вышестоящий орган.

Большинство экспертов твердо ответили, что таких взаимоотношений между следственным и оперативным аппаратами даже на психологическом уровне нет. Однако были и несколько уклончивые ответы и рассуждения о многоэтапности процесса реализации оперативных материалов («ум хорошо, а два лучше»).

Вместе с тем, возможность передачи материалов для возбуждения уголовного дела по подследственности нередко используется работниками оперативных аппаратов во вред делу, порождает волокиту с принятием решения. Особенно это, как ни прискорбно, характерно для случаев непосредственного обнаружения признаков преступления, когда нет заявителя, который подталкивал бы должностных лиц, добиваясь скорейшего разрешения своего вопроса. По данным В.Н. Григорьева, «при передаче материалов по подследственности после того, как был сделан документально зафиксированный вывод о наличии признаков преступления, 24,5% уголовных дел возбуждалось в срок свыше десяти суток, в том числе 10,2% - больше месяца. Например, в уголовном деле об управлении автомашиной в состоянии опьянения вывод об обнаружения признаков преступления содержался в сопроводительном письме о передаче материалов по подследственности, составленном 20 ноября. Из представленных материалов усматривались признаки преступления, поэтому не требовалась дополнительная проверка. Тем не менее, уголовное дело было возбуждено лишь 20 марта следующего года, т. е. спустя четыре месяца”218.

218 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 58.

132

В целях устранения подобных случаев из практики реагирования на признаки преступления, следует реализовать целый комплекс мер организационного и правового характера. Одним из обстоятельств, создающих условия для волокиты с возбуждением уголовного дела, является отсутствие законодательной регламентации сроков принятия решения после передачи материалов непосредственного обнаружения признаков преступления. По нашему мнению, они должны исчисляться по аналогии со сроками рассмотрения заявлений и сообщений - не более трех суток со дня получения данных материалов, а в исключительных случаях -не более десяти суток.

Иногда на практике трудно проконтролировать своевременность вывода о наличии признаков преступления и принятия решения после передачи материалов, так как вывод и акт передачи не отражаются ни в каких документах. Такое положение также создает условия для волокиты с возбуждением уголовного дела. Для преодоления этой ситуации в науке уголовного процесса предлагалось «на уровне закона закрепить обязанность должностных лиц фиксировать до передачи материалов непосредственного обнаружения признаков преступления по подследственности вывод об их обнаружении в отдельном документе»219. Мысль любопытная, но ее реализация чревата усилением формализма и сковыванием действий сотрудников оперативных аппаратов.

Но возвратимся опять к Инструкции и посмотрим, как она определяет действия оперативного работника после реакции на указания следователя.

«Выполнив указания о доработке материалов, оперативный работник при наличии признаков состава преступления, подследственного следователю, направляет их в порядке (указанном выше - А.П.), через начальника следственного подразделения, как правило, тому же следователю для принятия решения в соответствии с требованиями УПК за исключением случаев, указанных в п. 4.1.7. настоящей Инструкции.

219 Григорьев В.Н. Обнаружение признаков преступления органами
внутренних дел. Ташкент, 1986, С. 68.

133

Решение об отказе в возбуждении уголовного дела по материалу, возвращенному для доработки, орган дознания принимает самостоятельно».

Нам представляется, что в последнем абзаце зашифрована «созерцательная» позиция следователя. Текст о самостоятельности принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела оперативным аппаратом можно при желании истолковать так: добудете больше информации о криминале (до видимости приговора) - хорошо, а если утомитесь и удовлетворитесь отказом в возбуждении уголовного дела, то следователя это тоже устроит. Действие принципа публичности, которое должно приводить следователя в возбужденное состояние от одного намека на признаки преступления, в данном случае успешно преодолевается. Это понятно - следователь без работы не останется. Предложений много. При их изобилии можно выбирать удобные. Представляется, что здесь мы наблюдаем межведомственный «отбор заявок на обслуживание».

Хорошо хоть, что Инструкция не запрещает возбуждать уголовные дела подследственные подразделениям дознания. «В тех случаях, когда в ходе дополнительной проверки выясняется, что не требуется обязательного производства предварительного следствия, орган дознания возбуждает уголовное дело и проводит дознание в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом (п. 1.4.5.)».

Здесь сказывается положительный момент в процессуальном единоначалии в милиции. Хотя ранее диссертант поддержал идею о разделении милиции как органа дознания как минимум на два органа, сейчас к нему пришла мысль, что подобная (в целом положительная) специализация может привести к еще одному ведомственному барьеру — между оперативниками и дознавателями, поскольку последние так же искушены «следственной перспективой».

Думается, что при разделении (на законодательном уровне) криминальной милиции и милиции общественной безопасности как самостоятельных органов дознания, следует сохранить за начальником милиции право разрешения процедурных вопросов,
связанных с

134

разрешением конфликтов первоначального этапа судопроизводства. Именно такую роль он играет в случае, если между органами следствия и розыска и со второй попытки не возникает взаимопонимания.

«При несогласии с выводами начальника следственного подразделения (следователя), руководитель органа внутренних дел направляет все материалы со своими письменными возражениями вышестоящему руководителю следственного подразделения, который в 10-дневный срок, а при необходимости незамедлительно, принимает решение по существу (п. 1.4.6. Инструкции).

Не собираясь «клеймить позором» ведомственную интерпретацию положений УПК, автор, тем не менее, считает целесообразным высветить некоторые, по его мнению, небесспорные положения Приказа.

Из приводимого выше текста можно заключить, что реализация оперативных материалов протекает по следующей технологической цепочке: оперативный сотрудник — начальник оперативного подразделения — начальник следственного подразделения (следователь). Последний фигурант определяет пригодность материалов для возбуждения уголовного дела.

Следователь здесь представляет собой как бы «истину промежуточной инстанции». Если представленная документация, по его мнению, не выдерживает проверки на процессуальную пригодность и «содержащиеся в оперативных материалах, данные не позволяют принять решение о возбуждении уголовного дела, начальник следственного подразделения (следователь) возвращает их через начальника органа (ГОВД, РОВД, ЛОВД и т.п. - А П.) с письменным изложением обстоятельств, препятствующих возбуждению уголовного дела, и мероприятий, подлежащих выполнению для устранения пробелов».

Получается достаточно странная картина, когда начальник ОВД (по сути начальник органа дознания) ставится в известность о возникшем у его подчиненных желании реализовать оперативные материалы только в случае их невысокого качества. Причем оповещается он, судя по тексту Приказа, следователем, а не оперативником. И только тогда начинает вникать «в суть да дело» и «при несогласии с выводами начальника

135

следственного подразделения (следователя) руководитель ОВД направляет все материалы со своими письменными возражениями вышестоящему руководителю следственного подразделения, который в десятидневный срок, а при необходимости незамедлительно, принимает решение по существу».

Не стоит однако полагать, что ведомственные акты напрочь отстраняют орган дознания от самостоятельного принятия решения о возбуждении уголовного дела. «Уголовные дела о преступлениях, по которым обязательно производство предварительного следствия, возбуждаются оперативными работниками (подчеркнуто диссертантом), которые и проводят по ним неотложные следственные действия, предусмотренные уголовно- процессуальным законом, когда необходимо пресечь преступление, либо когда следователь не может немедленно приступить к расследованию, а промедление в реагировании на сообщение о подготавливаемом или совершенном преступлении может привести к утрате возможности задержания виновных с поличным, получения важных доказательств и обеспечения полного возмещения материального ущерба. В этих случаях орган дознания несет ответственность за обоснованность принятых им решений (п.4.1.7. Инструкции)».

Изложенное дает основания для придирок, ведь уголовное дело уполномочен возбуждать только орган дознания. Однако автор полагает, что здесь ошибка терминологии, но не сути. Речь, видимо, идет о субъекте, заполняющем бланк процессуального документа. Когда же речь заходит о последствиях «процессуальной реакции», то здесь Приказ однозначно указывает, что «орган дознания несет ответственность за обоснованность принятых им решений и объективность собранных доказательств».

Вообще, если внимательно присмотреться к тексту Инструкции, то можно обнаружить, что она пронизана духом ответственности. Естественно, что за необоснованное возбуждение уголовного дела нужно строго взыскивать с лиц, злоупотребивших властью. Но с другой стороны, необходимо шире развивать в отношении сотрудников милиции и других выявителей преступлений идею профессионального риска. Возможный вред должен вытеснять боязнь
дисциплинарной ответственности.

136

Практика знает немало примеров, когда милицейские рассуждения об ответственности перед закрытыми дверями, за которыми творилось злодейство, заканчивались плачевно для жертвы.

Ответственность возведена в ранг принципа. П. 1.3. Инструкции относит к основным принципам взаимодействия «персональную ответственность следователя, руководителей оперативных подразделений и милиции общественной безопасности за проведение и результаты следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий».

Отрадно, что этот принцип уравновешивается началом «самостоятельности сотрудников оперативных подразделений в выборе средств и методов оперативно-розыскной деятельности в рамках действующего законодательства».

Представляется, что оперативных сотрудников уже в годы профессиональной подготовки (в вузах МВД и других ведомств) необходимо психологически готовить к ответственности. И здесь на ум приходят репортажи, порожденные Балканским кризисом. Солдат немецкой армии психологически готовят к смерти и возможным ранениям, а также учат правильно заполнять завещания.

Думается, что из оперативников нужно изживать «дух саперов». Оперативный работник должен иметь право на ошибку. Может иметь это право и следователь. Если ошибаться эти субъекты будут в рамках закона, то ничего смертельного не произойдет.

Возвращаясь к анализу Инструкции, следует признать правильной единообразную практику, стоящую на позиции допустимости (и даже чуть ли не обязательности) ознакомления следователей с материалами оперативной деятельности на этапе, предшествующем возбуждению уголовного дела.

Вместе с тем, подобный подход в науке обычно находит больше противников, чем последователей. Аргументация «оппозиции» подобного подхода базируется на утверждении, что под воздействием оперативной информации страдает объективность следователя, поскольку его внутреннее убеждение может сформироваться не на основе доказательств, а с помощью не процессуальных данных; ознакомление с оперативными

137

материалами есть недопустимая попытка объединить в одном лице оперативно-розыскные и процессуальные функции220.

«Популяризация» этого положения нередко приводит и к более консервативным утверждениям о недопустимости совмещения этих функций даже лицом, производящим дознание221.

Диссертант полагает, что прошла пора споров по поводу «предубежденности» следователя или дознавателя. Убежденность этих лиц обязательно должна иметь место при расследовании и базироваться не только на процессуальной, но и не процессуальной основе. Это, однако, вовсе не должно означать, что может игнорироваться подкрепление убежденности доказательствами. Ведь следователь доказывает виновность (либо ее отсутствие) не себе, а прежде всего лицу, занимающему определенный процессуальный с.атус (обвиняемому). Будучи убежденным сам, он будет активнее в отыскании допустимых аргументов и искуснее при их использовании в возникшем «правовом споре».

Другое дело, что подобная убежденность должна базироваться не на голом авторитете оперативного аппарата, а на добротно задокументированных результатах его деятельности.

В науке ОРД в понятие документирования вкладывается широкий смысл: выявление оперативно-розыскным путем фактических данных, представляющих оперативный интерес (а также их носителей); обеспечение возможности использовать эти данные для предупреждения, пресечения или раскрытия преступлений, розыска преступников и лиц, пропавших без вести, а также принятия к лицам мер, предусмотренных законом222.

Документирование, по мнению А.Г.Маркушина, тесно связано с доказыванием. Объем (пределы) документирования включает в себя главные обстоятельства, необходимые для правильного разрешения дела,

Теория доказательств в советском уголовном процессе. М, 1973, С. 26.

221 Милиция как орган дознания. С. 15.

222 Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность — необходимость
и законность. Н.Новгород, 1995, С. 146.

138

которые трудно или невозможно установить только гласным, следственным путем223.

Раскрывая сущность документирования, А.Г.Маркушин выделяет следующие его основные направления: а) выявление лиц, носителей информации; б) обнаружение материальных информационных источников; в) закрепление данных о действиях подозреваемых в процессе наблюдения за ними224.

Вся деятельность по указанным направлениям ориентирована на обеспечение оптимального протекания досудебной фазы уголовного процесса: на своевременное и обоснованное возбуждение уголовного дела и обеспечение процесса доказывания.

Рассуждая о способах процессуального воплощения документирования, профессор А.Г.Маркушин приходит к вполне обоснованному выводу, что основным юридическим критерием решения вопроса о реализации материалов является наличие в них достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ст. 108 УПК). «Достаточные данные» могут облачаться в форму «объяснений граждан, заключений государственных и ведомственных инспекций, бухгалтерских и иных документов, их копий, всевозможных актов, составленных представителями общественности, должностными лицами по результатам проверок, наблюдений, закупок …» и т.п.225.

Как видим, предложенный профессором перечень носителей информации относится к такому источнику доказательств, как документы (ст. 88 УПК)226. Следовательно, документирование можно воспринимать как сосредоточение информации, полученной
оперативным путем в

221 Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность - необходимость и законность. Н.Новгород, 1995, С. 147.

224 Очевидно, что имеются в виду не подозреваемые в смысле ст. 52 УПК, а непроцессуально заподозренные лица.

225 Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность - необходимость и законность. Н.Новгород, 1995, С. 160.

226 Акты ревизий и документальных проверок, выделенные в ст. 69 УПК в качестве самостоятельных источников доказательств, \ю существу являются разновидностью документов (ст. 88 УПК). Подробнее см.: Поляков МП. Место органов налоговой полиции в механизме правовой защиты законопослушного гражданина. Правовые средства и методы защиты законопослушных граждан. Вестник НГУ. 1996, С. 165.

139

процессуальных носителях — документах. Однако это представление достаточно усеченное. Выше уже говорилось, что документирование понятие более широкое.

Таким образом, умозаключение о необходимости концентрации оперативных сведений в легальных документах высвечивает новую сторону проблемы оперативно-розыскной инициации начала уголовно- процессуальной деятельности - вовлечение сведений, полученных непроцессуальным путем в формальные процедуры судопроизводства. Эта проблема поименована в юридической науке - легализацией. В науке уголовного процесса под легализацией, как правило, подразумевают обеспечение легальности источника происхождения тех или иных сведений, добытых оперативно-розыскным путем227.

Но есть и другой, более широкий, подход к толкованию легализации. Так, В.Т.Томин и В.А. Дубровин применяют этот термин к любым процессам преобразования оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальную228. Однако прибегают они к данной терминологии, насколько можно понять из контекста их статьи, лишь потому, что нет другой, более подходящей.

Неудовлетворенность термином «легализация» особенно обострилась после признания ОРД на законодательном уровне. Свидетельством этому служит появление новых словесных конструкций. Так, особую популярность у исследователей в последнее время стал приобретать термин «трансформация».

О трансформации пишет профессор В.И.Басков. Он, в частности, указывает, что: «В зависимости от относимости полученных сведений (оперативно-розыскных - А.П.) и их процессуального значения следователь или прокурор трансформирует эти сведения в
виде

Баяхчев В.Г. Проблемы использования в доказывании по уголовным делам материалов, собранных оперативно-розыскными подразделениями органов внутренних дел. Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс. Материалы международной научно-практической конференции. Часть 2. СПб., 1998, С. 82. 228Дубровин В.А., Томин В.Г. Легализация данных ОРД как проблема. - В кн.: Легализация оперативно-розыскных данных в уголовном процессе. Горький, 1979, С. 3.

140

доказательства по уголовному делу (ст. 69 УПК), остальные сведения остаются нереализованными»229.

Решение вопроса о возбуждении уголовного дела на основании гласных материалов. Следователи, по общему правилу, должны сами возбуждать дела своей подследственности и в том случае, если орган дознания получил сведения о признаках преступления в ходе гласной административной деятельности. Если в производстве органа дознания окажутся материалы, содержащие признаки преступления, расследование которого отнесено к компетенции следователя, то эти материалы направляются по подследственности без возбуждения уголовного дела. Так, оперативный работник, обнаруживший признаки преступления, полагая, что собранных данных достаточно для возбуждения, уголовного дела, должен доложить об этом соответственно начальнику отдела уголовного розыска или БЭП (в других правоохранительных органах начальнику специального оперативного подразделения). Получив согласие последнего, он подбирает материалы, содержащие основания к возбуждению уголовного дела, для передачи их по подследственности.

В следственные аппараты могут направляться протоколы осмотра места происшествия, заявления и объяснения граждан, справки судебно-медицинского освидетельствования, заключения государственных и ведомственных инспекций, бухгалтерские документы и другие материалы, содержащие фактические данные о событии преступления и о лицах, его совершивших.

Подобрав необходимые материалы, оперативный работник составляет рапорт, в котором указывает: каким путем получены сведения о преступлении; обстоятельства его совершения и правовую квалификацию; фамилии установленных потерпевших и подозреваемых; сумму материального ущерба; возможные источники доказательств и обоснованный вывод о необходимости
передачи материалов в

229 Басков В.И. Оперативно-розыскная деятельность. М, 1997, С. 53. Справедливости ради стоит отметить, что один из авторов настоящей работы ранее уже использовал термин трансформация, причем автономно от В.И.Баскова. См.: Попов Н.М. Оперативное обеспечение лосулебной подготовки в уголовном судопроизводстве России. Автореф. дис. канд. юрид. наук. II. Новогород, 1997, С. 18.

141

следственный аппарат.

Рапорт вместе с приобщенными материалами рассматривает начальник органа внутренних дел или его заместитель. Если данные окажутся достаточными для решения вопроса о возбуждении уголовного дела, а изложенные доводы - обоснованными, то письменным указанием они адресуются руководителю следственного подразделения либо следователю. После регистрации в канцелярии рапорт и приложенные к нему материалы передаются в следственное подразделение, где решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

При возвращении следователем первичных материалов органу дознания для дополнительной проверки последнему запрещается самостоятельно возбуждать по ним уголовное дело. После проведения дополнительной проверки материалы вновь направляются в следственное подразделение, за исключением, когда в ходе этой проверки выясняются обстоятельства 1) свидетельствующие о том, что по делу не обязательно производить предварительное следствие; 2) требующие немедленного задержания преступника, проведения обыска и других неотложных следственных действий. В указанных случаях орган дознания возбуждает уголовное дело и проводит дознание.

Вместе с тем, если необходимо пресечь преступление или следователь немедленно не может приступить к расследованию, а промедление с реагированием на сообщение о подготовляемом или совершенном преступлении ведет к утрате возможности задержания с поличным, получения доказательств и возмещения материального ущерба, органы дознания не только вправе, но и обязаны возбудить уголовное дело, подследственное следователю, и провести по нему неотложные следственные действия.

Следователи, в свою очередь, не вправе передавать в подразделения дознания материалы осмотра места происшествия (протоколы осмотра, планы, схемы, фотографии, изъятые предметы и документы), если эти материалы содержат исчерпывающую информацию, указывающую на ясные признаки преступления и достаточную для принятия решения о возбуждении уголовного дела. В таких ситуациях они обязаны возбудить

142

уголовное дело и приступить к следствию.

Необходимо подчеркнуть, что речь идет не об ограничении предусмотренного законом права органов дознания возбуждать уголовные дела, и в том числе им не подследственные, а лишь о наиболее целесообразных с точки зрения эффективности первоначального этапа расследования вариантах реализации этого правомочия. На практике уголовные дела возбуждает, как правило, тот орган, который потом будет их расследовать; по нашим данным, из всех случаев обнаружения признаков не подследственного преступления в 83,3% материалы передавались без возбуждения уголовного дела.

Возбуждение уголовного дела оперативником, наблюдавшим преступление. В тех случаях, когда должностному лицу оперативного аппарата приходится наблюдать преступное событие, оно становится очевидцем, а затем и свидетелем230; это исключает выполнение им уго- ловно-процессуальных функций. Хотя свидетелем в процессуальном смысле лицо становится в момент вызова в предусмотренном законом порядке, фактически очевидец устраняется от выполнения уголовно- процессуальных функций сразу же после принятия экстренных мер по установлению и закреплению следов преступления, как правило, до возбуждения уголовного дела. На практике должностное лицо - очевидец преступления - само не возбуждает уголовное дело, а передает материалы другому компетентному должностному лицу. Например по нашим данным, преступники застигались работниками органов внутренних дел с поличным в 18,5% случаев. В каждом из них должностное лицо - очевидец преступления - устранялось от выполнения уголовно-процессуальных функций еще до возбуждения уголовного дела.

Применительно к оперативным аппаратам это правило оправданно. Да там и не может быть иначе, поскольку непосредственно обнаруживают
признаки преступления, как правило, субъекты, не

230 О ценности персоны свидегеля для уголовного процесса см.: Поляков М.П. Нравственные проблемы обережеиия свидегеля. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина в экономической сфере. Вестник НГУ. 1998, С. 58-60.

143

наделенные правом возбуждения уголовного дела (дело возбуждает начальник органа дознания). Если же признаки преступления будут обнаружены первым должностным лицом органа, то он сам возбуждает уголовное дело, впоследствии устраняясь от непосредственного проведения расследования, но не от утверждения процессуальных документов. Если отсутствие подписи лица, возбудившего уголовное дело, на бланке постановления о возбуждении уголовного дела было квалифицировано как проведение расследования без возбуждения уголовного дела и повлекло направление дела на новое расследование231, то и проведение следственных действий на основании постановлений, не утвержденных начальником органа дознания, вполне можно признать незаконными.

Но подчеркнем, что рассматриваемое правило - не аксиома. Если бы это было так, то орган дознания не смог бы возбуждать уголовные дела, по которым предварительное следствие не обязательно. Поэтому сделаем вывод о том, что устранение от возбуждения уголовного дела лица, ставшего очевидцем преступления целесообразно, но не обязательно.

В заключении скажем, что разграничение компетенции работников правоохранительных органов по возбуждению уголовных дел базируется на основных направлениях их деятельности. Оно учитывает возможные на практике ситуации, обеспечивает квалифицированное разрешение вопроса по существу, своевременное планирование и проведение следующей за возбуждением уголовного дела деятельности.

211 См. постановление Президиума Верховного Суда республики в составе России по делу Б. Бюллетень Верховного Суда РФ, 1992, № 4, С. 13.

/ус/

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Результаты проведенного нами исследования позволили сформулировать следующие выводы:

  1. Теория самостоятельности стадии возбуждения уголовного дела — «детище» исключительно советской (союзной) уголовно- процессуальной школы.

  2. Наделение этапа возбуждения уголовного дела статусом самостоятельной стадии уголовного процесса не имеет под собой теоретических (в т.ч. исторических и географических) и прагматических оснований.

  3. В науке уголовного процесса спорным является не положение: возбуждение уголовного дела — стадия или не стадия? Первая или не первая? Оспаривается “канонизация” этого, по сути служебного, этапа судопроизводства. Позиция, что возбуждение уголовного дела — самостоятельная стадия уголовного процесса, является в российской (советской) процессуальной науке господствующей, самодовлеющей и, в силу этого, из гаранта обеспечения законных интересов личностей в процессе становится камнем преткновения на пути движения уголовного процесса к его цели.
  4. Этап возбуждения уголовного дела носит не процессуальный, а служебный характер. Это особенно рельефно проявляется при непосредственном обнаружении признаков преступления органами, компетентными возбуждать уголовные дела, в особенности органами, наделенными специфическими поисковыми полномочиями (оперативными аппаратами).
  5. Проект УПК, принятый в первом чтении Государственной Думой Федерального собрания РФ, уделяет процессуальному порядку производства на этапе возбуждения уголовного дела недостаточное внимание. Несмотря на то, что возбуждению уголовного дела посвящена уже не глава, а целый раздел, ясности в процедуре осуществления проверочных действий совершенно не
    прибавляется. Из текста

145

проектируемого закона можно заключить, что проверочные действия (по общему правилу) вообще не допускаются; следственные — тем более.

  1. Первой настоящей стадией уголовного отечественного уголовного процесса исторически и практически является — стадия досудебного производства (предварительного производства).
  2. Необходимо на законодательном уровне разрешить производство отдельных следственных действий до официальной констатации возбуждения уголовного дела и начала предварительного производства. Критерием допустимости указанных действий установить связь последних с применением мер реального процессуального принуждения.
  3. Поводы к началу производства по уголовному делу образуют достаточно устойчивую систему. Об этом свидетельствует наличие в различных исторических перечнях поводов — устойчивых элементов. К таким элементам относятся: во-первых, заявления (объявления, письма, жалобы, сообщения) граждан, в том числе и такая их разновидность, как явка с повинной: во-вторых, сообщения должностных лиц, органов и организаций, которым по своему статусу не положено спокойно взирать на преступления, и наконец, непосредственное усмотрение и обнаружение признаков преступления органами, обязанными бороться с преступностью.
  4. Каналы, по которым поступает информация, могущая послужить поводом к началу производства по делу подразделяются на несколько групп. Исходя из отношения к юридической обязанности информирования органов, компетентных возбуждать уголовные дела, информационные каналы можно подразделять на публичные и частные. К частному каналу будут относиться всевозможные заявления и сообщения граждан. К публичному — сообщения должностных лиц, государственных органов, учреждений и. т.п., а также «непосредственное обнаружение». Информационные каналы можно также подразделить на активные и пассивные. Об активном информационном канале можно говорить тогда, когда получение информации, способной обрести статус повода, было желательно или возможно. В тех же случаях, когда данная информация возникает спонтанно, то налицо пассивный повод.

146

  1. Внутри повода «непосредственное обнаружение признаков преступления» развился самостоятельный повод для начала уголовно- процессуального производства — «результаты оперативно-розыскной деятельности». Результаты этой, преимущественно негласной деятельности более не могут охватываться понятием «непосредственного обнаружения», так как при использовании оперативно-розыскного инструментария «непосредственность», как таковая, перестает присутствовать, поскольку появляются средства. В связи с этим, целесообразно на законодательном уровне «результаты оперативно- розыскной деятельности» выделить в качестве самостоятельного повода к возбуждению уголовного дела.

  2. Доказательства в стадии возбуждения уголовного дела имеют «служебное» значение. Поскольку уголовное дело не возбуждено, то о доказательствах в процедурном смысле (смысле высшего качества) говорить еще рано. В связи с этим представляется, что и критерии отсева этих “служебных доказательств” должны несколько отличаться от критериев проверки и оценки доказательств. Так, требование относимости может быть принято без оговорок, а вот требование допустимости в стадии возбуждения уголовного дела имеет специфику. По мнению диссертанта, не всегда стоит устанавливать первоисточник достаточных данных о признаках преступления. Для такого предлагаемого повода, как «результаты оперативно-розыскной деятельности» подобное требование было бы в ряде случаев губительным. Расширительно в данной стадии может толковаться и такой элемент допустимости, как - получение информации законным способом. Законность здесь может подразумевать отсутствие общей противоправности, а не только нарушение нормам уголовно- процессуального законодательства.
  3. В текст закона необходимо внести указания на «конкретность» достаточных данных, указывающих на признаки преступления (оснований для возбуждения уголовного дела).

147

  1. Необходимо включить в УПК новую статью «Непосредственное обнаружение признаков преступления должностными лицами и органами, компетентными возбудить уголовное дело».

Непосредственное обнаружение признаков преступления явится поводом к возбуждению уголовного дела в случаях, когда:

1) сотрудник органа дознания, следователь, прокурор, судья в ходе исполнения своих должностных обязанностей становятся очевидцами преступления либо обнаруживают следы или последствия преступления непосредственно после его совершения; 2) 3) орган дознания и дознаватель получают сведения о преступлении при осуществлении своих функций, в ходе производства оперативно- розыскных мероприятий или при производстве дознания по делу о другом преступлении; 4) 3) следователь получает сведения о преступлении при расследовании по уголовному делу о другом преступлении;

4) прокурор получает сведения о преступлении при осуществлении надзора за исполнением законов; 5) 6) суд получает сведения о преступлении при производстве по делу, не связанному с этим преступлением. 7) 14. «Непосредственное обнаружение признаков преступления» как повод к возбуждению дела имеет некоторое своеобразие. Эта специфика, во-первых, состоит в том, что непосредственное усмотрение как известное действие (волеизъявление) нигде не фиксируется, поэтому выполнение должностным лицом соответствующей обязанности не всегда поддается контролю. Во-вторых, она заключается в том, что предположение о преступном деянии здесь возникает лишь в сознании должностного лица органов прокуратуры, суда, следствия и дознания. В случае не подтверждения этого предположения нет необходимости официально опровергать его вынесением мотивированного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

  1. Повод «непосредственное обнаружение» по сути появляется одновременно с основанием к возбуждению уголовного дела. Точнее

148

повод появляется одновременно с основанием, не требующим дополнительной проверки. Однако данный вывод верен лишь в том случае, если формирует повод и принимает решение один и тот же орган.

  1. Оперативно-розыскной канал дает не только прекрасную возможность расширения информационного поля, но и в значительной мере обеспечивает возможность маневра оперативных аппаратов по реализации принципа публичности. Маневр здесь заключается в том, что констатация обнаружения признаков преступления (в уголовно- процессуальном смысле этого понятия) происходит лишь тогда, когда информация анализируется начальником органа дознания. Именно начальник является тем субъектом, который вправе и обязан юридически значимо реагировать на интерпретацию информации как преступной. Руководители структурных единиц оперативных аппаратов, не обладающие такими полномочиями, не могут в полной мере распоряжаться этой информацией.
  2. В сфере практической борьбы с преступностью возникла необходимость наделения уголовно-процессуальными полномочиями органов дознания руководителей оперативных аппаратов правоохранительных органов, в первую очередь налоговой полиции и таможни. Началом законодательного осознания этого процесса следует считать выделение криминальной милиции в качестве самостоятельного органа дознания.
  3. «Избыточность оперативной информации» вряд ли может быть принципом ее уголовно-процессуальной реализации (в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела). Здесь должен действовать другой принцип — необходимости и достаточности.

ЛИТЕРАТУРА

Нормативный и инструктивный материал:

  1. Конституция Российской Федерации. Принята 12 декабря 1993 всенародным голосованием. Российская газета. 1993, 25 декабря.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 года.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Утвержден Законом РСФСР от 27.10.1960 г. Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст.592. (с изменениями и дополнениями).
  4. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан. Алматы, 1998.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Узбекистан. Ташкент: «Адолат», 1995.
  6. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Утверждены Законом СССР от 25.12.58 г. Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 15.
  7. Закон РФ от 13 марта 1992 «Об оперативно-розыскной деятельности в РФ». Ведомости съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ (далее - Ведомости съезда…). 1992. № 17. Ст.
  8. №33. Ст. 1912.
  9. Закон РФ от 11.03.91 «О частной детективной и охранной деятельности в РФ». Ведомости съезда… 1992. № 17. Ст. 888.
  10. Закон СССР от 12.06.90 г. “О внесении изменений и дополнений в Основы Уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик”. Ведомости Верховного Совета… СССР. 1990. № 26. Ст. 495.
  11. Ю.Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г. “О милиции”. Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.
  12. №16. Ст. 503.

11.Закон РФ «О федеральных органах налоговой полиции». Ведомости Съезда народных депутатов РФ и ВС РФ. 1993. № 29. Ст. 1114.

150

12.Федеральный закон (далее - ФЗ) от 12.08.95 «Об оперативно- розыскной деятельности». Сборник федеральных конституционных законов и федеральных законов. 1995. Выпуск № 12.

13.ФЗ о «О внешней разведке». Собрание законодательства РФ (далее- СЗ). 1995. № 15. Ст. 143.

14.ФЗ «Об органах федеральной службы безопасности в РФ». СЗ. 1995. № 15. Ст. 1269.

15.ФЗ от 29 декабря 1994 г. «Об обязательном экземпляре документов». СЗ. 1995. № 1. Ст. 1.

16.ФЗ от 20 февраля 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации». СЗ. 1995. № 8. Ст. 609.

17.ФЗ от 20 апреля 1995 г. «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов». СЗ. 1995. №17, Ст. 1455.

18.Приказ МВД СССР № 415 от 11 ноября 1990 г. «Об утверждении Примерной инструкции о порядке приема, регистрации, учета и разрешения в органах внутренних и учреждениях внутренних дел заявлений, сообщений и другой информации о преступлениях и происшествиях».

19.Приказ № 334 от 20 июня 1996 г. «Об утверждении Инструкции по организации взаимодействия подразделений и служб органов внутренних дел в расследовании и раскрытии преступлений».

20.Приказ ФСНП РФ № 175, ФСБ РФ № 226, МВД РФ № 336, ФСО РФ № 201, ФПС РФ № 286, ГТК РФ № 410, СВР РФ № 56 от 13.05.98 «Об утверждении инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд».

21.Примерное положение о подразделении дознания федеральных органов налоговой полиции. Приложение № 2 к приказу ФСНП России № 86 от 24 марта 1997 г.

151

Комментарии:

22.Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Отв. ред. В.И.Радченко. Под ред. В.Т.Томина. М.: «Юрайт», 1999.

23.Комментарий к УПК РСФСР. Под ред. проф. В.Т.Томина. М., 1996.

24.Комментарий к Уставу уголовного судопроизводства. В кн. Российское законодательство Х-ХХ веков. М., 1991.

25.Комментарий к Федеральному закону об Оперативно-розыскной деятельности. Под ред. А.Ю.Шумилова. М: Вердикт, 1997.

26.Горяинов К.К., Кваша Ю.Ф., Сурков К.В. Федеральный закон «Об оперативно-розыскной деятельности». Комментарий. М.: Новый Юрист, 1997.

27.Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Под общ. ред. В.М. Лебедева. Научн. ред. В.П.Божьев. М.: «Спарк», 1997.

Проекты Законов и иных нормативных актов:

28.Основы уголовно-процессуального законодательства Союза ССР и союзных республик. Инициативный проект. Советское государство и право. 1990. №2.

29.Проект УПК РФ. Общая часть (Государственно-правовое управление Президента РФ). Российская юстиция. 1994. № 8.

ЗО.Проект УПК РФ (Министерство юстиции РФ). Юридический вестник. 1994. №№ 30-31.

31.Проект УПК РФ. Юридический вестник. 1995. № 31.

32.Проект УПК, принятый в первом чтении Федеральным собранием Государственной думы 6 июня 1997 г.

33.Проект Закона “О борьбе с организованной преступностью” в редакции МВД РФ, исх. 8/854 от 28 апреля 1994 г.

152

34.Проект Федерального закона «О защите потерпевших, свидетелей и иных лиц, содействующих судопроизводству».

Книги:

35.Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980.

Зб.Альперт С.А., Стремовский в.А. Возбуждение уголовного дела органами милиции. Харьков, 1957.

37.Андреев М, Позинский С, Бахров Г. Уголовный процесс РСФСР. М.: «Рабеуд», 1927.

38.Арсеньев В.Д., Заболоцкий В.Г. Использование специальных знаний при установлении фактических обстоятельств уголовного дела. Красноярск, 1986.

39.Басков В.И. Оперативно-розыскная деятельность. М., 1997.

40.Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. М., 1991.

41.Белозеров Ю.Н., Марцифин П.Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. М., 1994.

42.Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. М., 1977.

43.Бородин СВ. Разрешение вопросов о возбуждении уголовного дела. М.: ВНИИ МВД СССР, 1970.

44.Васильев А.И. Рассмотрение сообщений о совершенных преступлениях. М., 1954.

45.Викторский СИ. Русский уголовный процесс. М., 1997.

46.Гаврилов А.Г., Стремовский В.А. Законность и обоснованность возбуждения уголовного дела в советском уголовном процессе. Ростов, 1968.

47.Гаврилов А.К. Раскрытие преступлений. Волгоград, 1976.

48.Галахов С.С. Правовое регулирование оперативно-розыскной деятельности. Лекция. Домодедово: РИПК МВД России, 1995.

153

Г

к

49.Ге раси мов И.Ф. Неко торы е проб лемы раскр ытия прест уплен ий. Свер дловс к, 1975.

50.Го релов А.А. Экол огия. Курс лекци й. М.: «Цен тр», 1998.

51.Гр игорь ев В.Н. Обна руже ние приз наков прест уплен ия орган ами внутр енних дел. Ташк ент, 1986.

52.Гр омов Н.А. Угол овны й проц есс Росси и. М, 1998.

53.Гу стов Г.А. Обна руже ние спосо ба долж ностн ого хище ния в слож ной ситуа ции. Л.: 1985.

54.Гу ткин И.М. Разви тие закон одате льств а, регла менти рую щего деяте льнос ть орган ов следс твия и дозна ния, в свете Конс титуц ии ССС Р. Учеб ное пособ ие. М.: Акад емия МВД ССС Р, 1986.

55.До знани е: Мето дичес кие реко менд ации. .. С.П. Щерб а, В.И. Жуле в и др. М.: ВНИ И МВД ССС Р, 1986.

56.До ля Е.А. Испо льзов ание в доказ ыван ии резул ьтато в опера тивно - розы скной деяте льнос ти. М.: Спар к, 1996.

57.Ду бинск ий А.Я. Испо лнени е проц ессуа льны х реше ний следо вател я. Прав овые и орган изаци онны е проб лемы. Киев: Наук ова думк а, 1984.

58.Ду ховск ой М.В. Русск ий уголо вный проц есс. М., 1908.

59.До знани е в орган ах внутр енних дел. Под ред. А.А. Чуви лева. М., 1986.

бО.Ж огин Н.В., Фатк улин Ф.Н. Возб ужде ние уголо вного дела. М., 1961.

61.Ж огин Н.В., Фатк улин Ф.Н. Пред варит ельно е следс твие в совет ском уголо вном проц ессе. М., 1965.

62.Ка рев Д.С, Савг иров а М.Н. Возб ужде ние и рассл едова ние уголо вных дел. М., 1967.

бЗ.Ка рнеев а Л.М. Дока зател ьства в совет ском уголо вном проц ессе. Волг оград , 1988.

64.Ка рнеев а Л.М. Дока зател ьства и доказ ыван ие в уголо вном проц ессе. Учеб ное пособ ие. М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994.

154

65.Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности: законность и обоснованность. М.: Юридическая литература. 1971.

бб.Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции. Воронеж, 1964.

67.Ковтун Н.Н. Обеспечение неотвратимости уголовной ответственности при возбуждении уголовного дела. Н.Новгород, 1995.

68.Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М., 1975.

69.Кондрашов Б.П., Соловей Ю.П., Черников В.В. Российский закон о милиции. М, 1992.

70.Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972.

71.Курс советского уголовного процесса: Общая часть. Под ред. А.Д.Бойкова и И.И.Карпеца. М, 1989.

72.Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. М., 1972.

73.Лубенский А.И. Предварительное расследование по законодательству капиталистических государств. М., 1977.

74.Лузгин И.М. Расследование как процесс познания. М., 1969.

75.Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве, их виды, содержание и форма. М.: Юридическая литература, 1976.

76.Маркушин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность: необходимость и законность. Н. Новгород: НВШ МВД РФ, 1995.

77.Марку шин А.Г. Оперативно-розыскная деятельность - необходимость и законность. Н.Новгород: НЮИ МВД РФ, 1997.

78.Мартынчик Е.Г., Милушев Д.В. Предварительное

производство в социалистическом уголовном процессе. Кишинев, 1986.

79.Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Саратов, 1975.

80.Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного производства). М.: Спарк, 1996.

81.Налоговая полиция. Учебно-практическое пособие. М., 1995.

82.0жегов СИ. Толковый словарь русского языка. М., 1986.

155

83.Павлов Н.Е. Производство по заявлениям и сообщениям о преступлениях. Волгоград, 1979.

84.Павлов С. Основни начала на наказательния процесс на НРБ. София, 1956.

85.Поляков М.П., Попов А.П., Попов Н.М. Уголовно-процессуальное использование результатов оперативно-розыскной деятельности. Проблемы теории и практики. Пятигорск. 1998.

86.Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса. М, 1960.

87.Павлухин Л.В. Расследование в форме дознания. Томск: Изд-во Томского ун-та, 1979.

88.Полиция и милиция России: очерки истории (составители А.Н.Дугин, АЛ.Малыгин). М.:ВЮЗШМ, 1994.

89.Практикум по советскому уголовному процессу. Под ред. В.Т. Томина и Г.Н. Козырева. Горький, 1987.

90.Проверка заявлений и сообщений о преступлении до возбуждения уголовного дела органами дознания и предварительного следствия. Вильнюс, 1969.

91 .Проект уголовно-процессуального кодекса РФ - отзывы юристов, экспертов, правозащитников. Сборник материалов. Выпуск 2. М, 1997.

92.Процессуальные документы органов предварительного расследования. Образцы. Научн. ред. С.В.Бородин. М., 1998.

93.Рахунов Р. Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М, 1954.

94.Роберт А. Уилсон. Психология эволюции. Киев: «София», 1998.

95.Российское законодательство Х-XX веков. Т. 8. Судебная реформа. М.: Юрид. лит., 1991.

96.Савгирова Н.М. Возбуждение и расследование уголовных дел. М., 1967.

97.Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора. М., 1979.

156

98.Садецкий В.А. Логика Бессмертия. В кн.: Большой огонь галактики и мы. М.: «Жоалино», 1997.

99.Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства. Н.Новгород, 1997.

ЮО.Сидоров В.Е. Начальный этап расследования: организация, взаимодействие, тактика. М.: Российское право, 1992.

101.Смыслов В.И. Свидетель в уголовном процессе. М., 1973.

102.Советский уголовный процесс. Под ред. В.П.Божьева. М., 1990.

103 .Советский уголовный процесс. Под ред. М.И.Бажанова, Ю.И. Грошевого. Киев, 1983.

Ю4.Советский уголовный процесс. Под ред.Б.А.Викторова. М., 1975.

105.Степанов В.В. Предварительная проверка первичных данных о преступлениях. Саратов, 1972.

Юб.Стремовский В.А. Предварительное расследование в советском уголовном процессе. М: Юридическая литература, 1958.

Ю7.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968.

Ю8.Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 2. М., 1970.

Ю9.Строгович М.С. Уголовный процесс. М., 1946.

ПО.Таубер П.Я. Жалоба потерпевшего при преступлениях неофициальных. Харьков, 1909.

111 .Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.

П2.Томин В.Т. Взаимодействие органов внутренних дел с населением в борьбе с преступностью. Омск: ОВШ МВД СССР, 1975.

ПЗ.Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991.

П4.Томин В.Т. Проблемы оптимизации среды функционирования органов внутренних дел. Горький : ГВШ МВД СССР, 1978.

157

П5.Томин В.Т., Поляков М.П, Развитие уголовно-процессуального законодательства на постсоветском пространстве: констатации, оценки, прогнозы. Н.Новгород, 1999.

Иб.Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Под ред. П.А.Лупинской. М., 1998.

1 П.Уголовный процесс. Под ред. В.П. Божьева. М., 1998. С. 227.

118.Уголовный процесс. Под ред. К.Ф.Гуценко. М., 1997. С. 185.

П9.Уголовный процесс в европейских социалистических государствах. М., 1978.

120.Уголовный, уголовно-процессуальный и уголовно-

исполнительный кодексы Польской Народной Республики. Под ред. Гельфера М.А. М., 1973.

121.Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства, в 2-х т. СПб, 1996.

122.Чельцов-Бебутов М.А. Советский уголовный процесс. Выпуск 2. Харьков. Юриздат, 1929.

123.Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. М., 1972.

124.Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976.

125.Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. М.: Наука,
1978.

126.Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства. Томск, 1991.

Статьи:

127.Арсеньев В.Д. Доказывание фактических обстоятельств в отдельных стадиях советского уголовного процесса. Труды Иркутского ун-та. 1969. Т. 45. Вып. 8. Ч. IV.

158

128.Бажанов С. Оправдана ли так называемая доследственная проверка. Законность. 1995. № 1.

129.Балашов А. Действительно ли возбуждение уголовного дела - первоначальная стадия уголовного процесса? Законность. 1989. № 8.

НО.Башкатов Л.Н. Роль суда в обеспечении законности оперативно- розыскной деятельности. Преступность и законодательство. М., 1996.

131.Баяхчев В.Г. Проблемы использования в доказывании по уголовным делам материалов, собранных оперативно-розыскными подразделениями органов внутренних дел. Законность, оперативно- розыскная деятельность и уголовный процесс. Материалы международной научно-практической конференции. Часть 2. СПб., 1998.

132.Бицоев С. Милицейский опер служил осведомителем у бандитов. Новые известия. Цит. по «Понедельник». 1998, 5 января.

133.Борьба с организованной преступностью. Проблемы преступности в капиталистических странах. 1986. № 6.

134.Бойков А.Д. О перспективах судебной реформы. Социалистическая законность. 1989.

135.Божьев В.П., Доля Е.А. Процессуальные аспекты действия Закона об оперативно-розыскной деятельности при расследовании уголовных дел. Труды Академии МВД РФ. Актуальные проблемы расследования преступлений. -М.: 1995.

136.Булатов Б.Б. О процессуальных аспектах деятельности оперуполномоченного БХСС в борьбе с нетрудовыми доходами. Проблемы борьбы с нетрудовыми доходами: Тезисы докл. и сообщ. Горький, 1987.

137.Вандер М., Исаенко В. Объективизация и защита доказательств по уголовным делам. Законность. 1996. № 10.

138.Вечерин Э. Закон об оперативно-розыскной деятельности и права граждан. Законность. 1993. № 12.

139.Волков А. Еще раз об основаниях задержания. Законность. 1997.

159

140.Гребельский Д.В. О развитии и роли оперативных аппаратов ОВД в совершенствовании охраны правопорядка. Труды ВШ МВД СССР. 1973.

141.Гребельский Д.В. Правовая основа оперативно-розыскной деятельности советской милиции. Социалистическая законность. 1974. № 3.

142.Григорьев В.Н. Расследование преступлений в чрезвычайных условиях. Правоведение. 1992. № 3.

143 .Григорьев В.Н. Возбуждение уголовного дела при непосредственном обнаружении признаков преступления. Правоведение. 1982. №5.

144.Григорьев В.Н. Процессуальная форма обнаружения признаков преступления. Уголовная ответственность и ее реализация. Куйбышев, 1985.

145.Густов Г.А., Танасевич В.Г. Признаки хищений социалистической собственности. Вопросы совершенствования предварительного следствия. Л., 1971.

146.Донцов A.M. Раскрытие преступлений как процессуальная задача. Правоведение. 1975. № 2.

147.Джусупов А., Биятов Т. О допустимости оперативно-розыскных данных в качестве доказательств. Юридическая газета (Республика Казахстан). 1995. № 15.

  1. Доля Е. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании по уголовным делам. Советская юстиция.

  2. №3.

149.Доля Е.А. Соотношение гносеологической и правовой сторон доказывания в Российском уголовном процессе. Государство и право.

  1. № 10.

150.Доля Е.А. Проект общей части УПК РФ: критический анализ. Государство и право. 1995. №5.

160

151.Дубровин В.А., Томин В.Т. Дубровин В.А., Томин В.Т. Легализация данных ОРД как проблема. В кн.: Легализация оперативно-розыскных данных в уголовном процессе. Горький, 1979.

152.Дубривный В.А. Механизм выбора уголовно-процессуальных средств достижения целей предварительного следствия. Актуальные проблемы отраслевых юридических наук. Саратов, 1982.

153.3ажицкий В.И. Правовая регламентация деятельности по обнаружению признаков преступления. Правоведение. 1992. №4.

154.3ажицкий В.И. Связь ОРД и уголовного процесса. Государство и право. 1995. № 6.

155.3ажицкий В.И. Закон об оперативно-розыскной деятельности не идеален. Советская юстиция. 1993. № 5.

156.3ажицкий В.И. Новый закон об ОРД более совершенен. Государство и право. 1995. № 12.

157.3ажицкий В. И. Вопросы доказательственного права. Советская юстиция, 1992.

158.3ажицкий В.И. Источники осведомленности в уголовно- процессуальном доказывании. Советская юстиция. 1983. № 8.

159.3онов B.C. О правовых мерах защиты негласности в оперативно- розыскной деятельности. Актуальные проблемы теории и практики правоохранительной деятельности. Н.Новгород. 1993.

160.Есипов В. Как зеркало российской коррупции… Можно ли победить экономическую преступность. Щит и меч. 1998, 30 марта.

161 .Использование информаторов, агентов и секретных оперативных сотрудников при проведении полицией предварительного расследования. Проблемы преступности в капиталистических странах. 1987. №7.

162.Карнеева Л.М., Миньковский Г.М. Особенности пределов доказывания при принятии некоторых процессуальных решений в стадии предварительного следствия. Вопросы предупреждения преступлений. № 4. М., 1966.

161

163.Карнеева Л.М., Гусанов А.Н. Общая характеристика полицейской тактики США. Теоретические проблемы

криминалистической тактики. Свердловск. 1981.

164.Комаринец Б.М. Участие экспертов-криминалистов в проведении следственных действий по особо опасным преступлениям против личности. Теория и практика судебной экспертизы. Вып. 1 (11). М., 1964.

165.Копьева А.Н. Значение документов при возбуждении уголовного дела. Вопросы борьбы с преступностью. Труды Иркутского государственного университета, вып. 11, ч. 4, т. 81, серия юридическая. Иркутск, 1971.

166.Козусев А. Законность применения в ОРД научно-технических средств. Законность. 1996. № 8.

167.Кругликов А.П. Совершенствование уголовно-процессуальной регламентации розыскной деятельности. Уголовно-роцессуальная деятельность и правоотношения в стадии предварительного расследования. Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1981.

168.Ламмих 3. Организованная преступность в Германии: формы проявления и правовое регулирование. Авторизованный перевод на русский язык доклада, произнесённого 12.09.96 на юридическом факультете Нижегородского университета (личный архив В.Т. Томина).

169.Ларин A.M. Нетрадиционные методы раскрытия преступлений. Государство и право. 1995. № 9.

170.Ларин A.M. Структура института возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1978. № 5.

171.Ломовский В.Д. О понятии дознания и полномочиях органов дознания по делам, им не подследственным. Вопросы организации суда и предварительного следствия в СССР. Калининград, 1974.

172.Лонь С.Л. Понятие протокольной формы досудебной подготовки материалов и ее соотношение с предварительным следствием и дознанием.

162

Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества. Томск, 1987.

173.Лубенский А.И. Досудебное производство по УПК НРБ 1974 г. Проблемы совершенствования законодательства. М., 1985.

174.Майорова Л.В. Особое производство. Проблемы доказывания по уголовным делам. Под ред. Я.О.Мотовиловкера. Красноярск, 1981.

175.Мартинович И.И. Некоторые вопросы возбуждения уголовного дела. Ученые записки БГУ. Вып. 34. Минск, 1957.

176.Масленникова Л.М. Проверочные действия в стадии возбуждения уголовного дела. Социалистическая законность. 1989. № 6.

177.Маркушин А.Г. Оперативно-розыскное обеспечение расследования раскрытия преступлений. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина. Н.Новгород, 1996.

178.Махов В. Законодательство о возбуждении уголовного дела. Социалистическая законность. 1997. № 1.

179.Мирский Д.Я. О дальнейшем укреплении законности в стадии возбуждения уголовного дела. Материалы теоретической конференции, посвященной 50-летию советской власти. Свердловск, 1968.

180.Михайлов А.И. Сущность и значение предварительного следствия в советском уголовном судопроизводстве. Проблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания
и

предварительного следствия. М., 1982.

181.Михиенко М.М. Про предмет и способы доказывания в уголовном процессе. Правовая система Украины: теория и практика. Киев, 1993.

182.0лейник П.А., Птицин А.Г. Методологические вопросы оперативно-розыскной деятельности. Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1969. Вып. 6.

183.Осипов А.Ф. К вопросу о понятии оперативно-розыскных мер. Труды ВШ МВД СССР. М., 1965. Выпуск 12.

163

184,Осипов А.Ф. Вопросы соотношения уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности. Взаимодействие следователя с органами дознания. М., 1976.

185.Петрунев В.П., Котов И.А., Корнева Л.С. О признании некоторых оперативных данных в результате применения НТС в качестве доказательств по зарубежному и советскому законодательству. Проблемы предварительного следствия и дознания. Сб. науч. трудов. - М.: 1991.

186.Поляков М.П. Место органов налоговой полиции в механизме правовой защиты законопослушного гражданина. Правовые средства и методы защиты законопослушных граждан. Вестник НГУ. 1996.

187.Поляков М.П. Нравственные проблемы обережения свидетеля. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина в экономической сфере. Вестник НГУ. 1998.

188.Попов Н.М. Оперативно-розыскное обеспечение досудебного производства в Российском уголовном процессе. Проблемы юридической науки и практики в исследованиях адъюнктов и соискателей. Выпуск 1. Н.Новгород, 1995.

189.Резник Г. Адвокат - один в поле воин. Но только без чиновника. Российская газета. 1996, 13 ноября.

190.Розенцвайг В.Е. К вопросу о понятии раскрытого преступления. Сборник научных работ Казахского НИИСЭ. Вып.2. Алма-Ата, 1971.

191.Савицкий В.М. Надо ли реформировать стадию возбуждения уголовного дела. Советское государство и право. 1974. № 8.

192.Светлаков Е.М. Технические средства для производства криминалистических экспертиз на месте происшествия. Теория и практика получения доказательственной информации техническими средствами на предварительном следствии. Киев, 1980.

193.Синеокий О.В. Виды следственных и следственно-оперативных групп. Сравнительный анализ. Государство и право. 1997. № 1.

194.Смирнов А.В. Достаточность фактических оснований уголовно- процессуальных решений. Правоведение. Известия ВУЗов. 1983. № 5.

164

195.Сазонов Б. Прокурор и ОРД. Законность. 1993. №11.

196.Салтевский М.В. Современные проблемы собирания доказательственной информации техническими средствами. Теория и практика собирания доказательственной информации техническими средствами. Киев. 1980.

197.Тетерин Б.С. О способах собирания доказательств в уголовном процессе. Правоведение. 1964. № 2.

198.Томин В.Т. Уголовный процесс России рубежа XX-XXI веков: аспекты взаимодействия с международным правом. Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Часть II. Н.Новгород, 1998.

199.Томин В.Т., Дубровин В.А., Земсков В.А. Об информационном обеспечении деятельности аппаратов БХСС. Профилактика и расследование посягательств на социалистическую собственность. Горький. 1976.

200.Турбин Н. Прокурорский надзор за соблюдением уголовно- процессуальных сроков. Социалистическая законность. 1984. № 8.

201.Ульянова Л.Б. О доказывании в стадии возбуждения уголовного дела. Вестник МГУ. Серия 12. Право, 1971.

202.Федоров Ю.Д. Использование специальных знаний при осмотре места происшествия. Пути совершенствования следственных аппаратов органов внутренних дел. Ташкент, 1987.

203.Черемнов А.П. К вопросу о возбуждении уголовных дел по материалам БХСС. Пути совершенствования следственных аппаратов ОВД. Ташкент, 1987.

204.Чечетин А.Е. Развитие теории оперативно- розыскной

деятельности. Омская высшая школа милиции и развитие юридической науки. Монография. Омск: НИиРИО ОВШМ МВД РФ, 1995.

205.Шавшин М.Н. Проверочные действия органа дознания по заявлениям и сообщениям о преступлениях. Дознание в органах внутренних дел. М., 1986.

165

206.Шумилов А. Оперативно-розыскной закон дает задний ход. Российская юстиция. 1995. № 7.

207.Хлюпин Н.И. К проблеме эффективности следственных действий и оперативно-розыскных мер в методике расследования преступлений. Вопросы повышения эффективности правосудия по уголовным делам. Калининград: КГУ, 1980.

208.Цесляк М. Подготовительная стадия уголовного процесса. Предварительное расследование в уголовном процессе Польской Народной республики. Волгоград, 1976.

Диссертации и авторефераты:

209.Бадашханов В.И. Народный элемент в уголовном судопроизводстве в современных условиях. Дис. канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 1993.

210.3никин B.C. Использование оперативно-розыскной информации в уголовно-процессуальном доказывании. Дис. канд. юрид. наук. Томск, 1998.

211.Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Харьков, 1980.

212.Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу. Дис. канд. юрид. наук. М, 1990.

213.Милушев Д.В. Особенности предварительного производства в уголовном процессе Народной Республики Болгарии. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 1983.

2 Н.Поляков М.П. Налоговая полиция как орган дознания. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1995.

215.Поляков М.П. Налоговая полиция как орган дознания. Дис. канд. юрид. наук. Н.Новгород, 1995.

166

216.Попов Н.М. Оперативное обеспечение досудебной подготовки в уголовном судопроизводстве России. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Н.Новогород, 1997.