lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Зинатуллин, Тимур Зинурович. - Этические основы уголовно-процессуальной деятельности адвоката-защитника [Электронный ресурс]: Дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.09 .-М.: РГБ, 2003 (Из фондов Российской Государственной библиотеки)

Posted in:

Оглавление

Введение 3

Глава I. Адвокатская этика как вид профессиональной этики юриста 12

1.1 Понятие, содержание и социальная ценность адвокатской этики 12 1.2 1.3 Профессиональные и нравственно-психологические требования, предъявляемые к адвокату в уголовном процессе 27 1.4 Глава II. Этические основы уголовно-процессуальной деятельности адвоката- защитника на отдельных стадиях производства по уголовному делу 59

4.1 Этические основы деятельности адвоката-защитника в досудебных стадиях производства по уголовному делу 59 4.2 4.3 Этические основы деятельности адвоката-защитника в суде первой инстанции 81 4.4 4.5 Этические основы деятельности адвоката-защитника в стадиях пересмотра судебных приговоров, их исполнения и в особых видах производства по уголовному делу 103 4.6 гв”

Заключение 118

Библиография 120

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Поистине многомасштабные социально- экономические преобразования последнего десятилетия XX века, осуществляемые в рамках генеральной линии на построение в России подлинно демократического правового государства, вызвали к жизни необходимость не только решительной борьбы с любыми негативными проявлениями, но и дальнейшее укрепление конституционных прав и интересов личности, включая тех, кто в силу определенных обстоятельств оказался вовлеченным в сферу уголовно- процессуальной деятельности.

В этих условиях еще больше возрастает социальная значимость как правовых, так и нравственных устоев общества. Вновь создаваемые или существенно реорганизуемые законодательные и подзаконные акты наполняются все больше свои’ этическим содержанием, которой и должна быть пронизана вся правоприменительная деятельность органов и лиц, расследующих или разрешающих уголовные дела, защищающих и оказывающих юридическую помощь тем, кому инкриминируется совершение того или иного преступления.

Существовавший длительное время в советской России тоталитарный режим для решения своих задач практически полностью опирался, прежде всего, на различного рода установки по линии КПСС, делая временами реверанс в сторону правительства, что вело к появлению на свет, так называемых «совместных партийно-правительственных постановлений»; о праве и правовых нормах вспоминали лишь во вторую очередь, да и то лишь в срезе установок КПСС. Что же касается нравственных норм, то большей частью о них и не думали. Лит «пролетарского правосознания» надежно прикрывал кровавую бойню первых лет установления в России советской власти, массовое «раскулачивание», гигантских масштабов репрессии периода сталинизма, борьбу с диссиденством даже в годы, когда многострадальная страна, казалось бы, встала на путь демократических преобразований. В сфере криминальных отношений на официальном уровне долгое время даже не вставало вопроса о необходимости соблюдения каких-то там этических норм.

Несмотря на это, пользуясь небольшим «окошечком» в области демократизационных процессов, проявлением в 60-х годах хотя и едва заметных тончайших его ростков, которым власть имущие пытались придать их глобальную значимость (примером может служить то, что провозглашено в виде «Морального кодекса строителя коммунизма», - ярчайший пример плагиата общечеловеческих моральных ценностей, закрепленных в Библии, Коране, других религиозных кладезях), нашими учеными стали предприниматься достаточно решительные шаги на пути разработки этики как науки вообще, этических начал в области уголовно-процессуальной деятельности, в частности. Смелые шаги в этом направлении в этот еще далеко небезопасный период жизни нашего общества предприняли такие ученые как Л.Е.Ароцкер, А.Д.Бойков, И.Д.Перлов, М.С.Строгович, Г.Ф.Горский, Л.Д.Кокорев, Д.П.Котов и др. Все их внимание при этом оказалось сосредоточено преимущественно на разработке вопросов судебной этики как науки «о нравственных началах судебной и связанной с нею деятельности» . Основания для этого виделись в том, что вся предшествующая судебному разбирательству деятельность субъектов соответствующих уголовно- процессуальных отношений работает на суд, осуществляется ради правосудия по тому или иному делу. Общая цель, схожесть во многом предъявляемых к субъектам уголовно- процессуальной деятельности требований и обусловили формирование такого консолидирующего понятия как судебная этика.

Но уже в этот период стали появляться исследования этических проблем в срезе их проявления в отдельных областях профессиональной юридической деятельности . Одной из них и является сфера деятельности адвоката- защитника. Несмотря на то, что отдельные этические вопросы деятельности адвоката- защитника хотя в литературе и поднимались , но в целом оставались малоизученными в силу ряда причин объективного (адвокат-защитник допущен-то к участию в предварительном расследовании уголовного дела сравнительно недавно) и субъективного свойства малоизученной. В частности, нет комплексного исследования этических основ уголовно- процессуальной деятельности адвоката-защитника, чему и посвящается предлагаемое исследование.

Цели и задачи исследования. Цель исследования заключается в разработке этических основ участия адвокатов- защитников при производстве по делу в различных стадиях Российского уголовного процесса.

В соответствии со своим целевым назначением работа над диссертацией была подчинена решению следующих основных задач:

  1. Обосновывать существование и вскрыть содержание и социальное назначение профессиональной этики юриста (юридической этики), вообще, и профессиональной этики адвоката-защитника, в частности;
  2. Обосновать наличие и раскрыть содержание предъявляемых к адвокату-защитнику этических требований;
  3. Сформулировать этические основы участия адвокатов- защитников в отдельных стадиях производства по уголовному делу и показать особенности их проявления при этом;
  4. Выработать и обосновать конкретные предложения по совершенствованию правового регулирования и правоприменительной деятельности компетентных органов и лиц с учетом специфики проявления этических основ
  5. участия адвокатов-защитников в той или иной стадии Российского уголовного процесса.

Методология и методика диссертационного исследования.

При работе над темой диссертации автором использованы основные принципы, законы и категории диалектического’ метода познания явлений реальной действительности. В качестве частных научных методов выступили исторический, логический, сравнительно-правовой, системно-структурный, конкретно- социологический, статистический методы с приемами анализа и синтеза, наблюдения и описания, анкетирования и устного опроса.

Информационную основу составили положения Конституции Российской Федерации 1993 года, Уголовного Кодекса РФ 1996 года, Федерального Конституционного Закона «О судебной системе Российской Федерации», подписанного Президентом РФ 31 декабря 1996 года, Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 января 1997 года, постановления Конституционного Суда РФ, Пленума Верховного ?уда РФ и определения его судебной коллегии по уголовным делам, Международно-правовых актов в области защиты прав и свобод гражданина и жертв преступлений, Генеральных принципов этики адвокатов Международной ассоциации юристов, законопроектов нового уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и “об адвокатуре России, обзоров статистических отчетов и других материалов Министерства юстиции, Верховного суда, прокуратуры и МВД Удмуртской республики, Удмуртской республиканской и Ижевской городской коллегии адвокатов, Ижевской городской специализированной юридической консультации при Удмуртском государственном университете.

В срезе избранной для исследования проблемы использованы труды АврахаЯ.С., ДцаменкоВ.Д., АлексееваН.С., АлексееваС.С., БаеваМ.О., БаеваО.Я., БасковаВ.И., БожьеваВ.П., БойковаА.Д., ВатманаД.П., ДавлетоваА.А., ЕникееваЗ.Д., ЗархинаЮ.М.,

ЗинатуллинаЗ.3., ИгнатоваС.Д., КарпецаИ.И., КалугинойН.Г., КокореваЛ.Д., КотоваД.П., КиселеваЯ.С., КониА.Ф.,

КротовойЛ.А., ЛаринаА.М., ЛеоненкоВ.В., МакаровойЗ.Ф., МалковаВ.П., МещеряковойТ.Ф., ПетрухинаИ.Л., ПолянскогоН.Н., ПонятовскойТ.Г., СавицкогоВ.М. СаркисянцаГ.П.,

СтецовскогоЮ.И., СтроговичаМ.С., ТоминаВ.Т., ШадринаВ.С., ЦыпкинаА. Л., Эль киндП. С. и других.

Научная новизна работы определяется, в первую очередь, самой темой, впервые избранной для специального комплексного исследования, своеобразным подходом к ее изучению, основанному на анализе традиционных методов и приемов познания этических основ уголовно-процессуальной деятельности адвокатов- защитников под углом приоритета защиты прав и свобод личности в свете положений Конституции Российской Федерации 1993 года, а также происходящих в России социально- экономических преобразований.

На Защиту выносятся следующие основные положения и рекомендации:

  1. Являясь одним из видов профессиональной этики юриста (юридической этики) адвокатская этика представляет собой науку, призванную изучать те нравственные критерии, которыми должен руководствоваться каждый адвокат в своей уголовно-процессуальной деятельности и которые должны способствовать выработке у него правил должного поведения в

Си

той или иной процессуально-правовой ситуации, вызывающую необходимость участия адвоката в ее разрешении. Социальная ценность адвокатской этики заключается в ее способствовании формированию у адвокатов высоких нравственных качеств, позволяющих им самым добросовестнейшим образом выполнять свои служебные обязанности по защите прав и интересов своих подзащитных или тех, чьи интересы они представляют .по конкретному уголовному делу, оказывать при этом необходимую им квалифицированную юридическую помощь, а также в содействии в формировании высоконравственных и высококультурных взаимоотношений между адвокатами всеми лицами, с которыми адвокату приходится вступать в контакт в сфере соответствующих правовых отношений, в том числе и носящих уголовно-процессуальный характер.

  1. Уголовно-процессуальная деятельность адвоката- защитника носит всегда односторонний характер Последнее проявляется в единственном предназначении адвоката защищать своего подзащитного, оказывать ему необходимую

квалифицированную юридическую помощь в защите принадлежащих ему прав и интересов, обуславливают и предъявляемые к адвокату-защитнику специфические требования. Эти требования могут быть подразделены на те, что: а) характеризуют его профессионализм и б) носят психолого-нравственное содержание. В работе обстоятельно анализируются содержание таких требований; подчеркивается, что в качестве адвоката-защитника может выступать любое отвечающее предъявляемым требованиям лицо, вне зависимости от его гражданской принадлежности. Что касается самих предъявляемых к адвокатам-защитникам требований, то они должны быть в полном согласии с Генеральными принципами этики адвокатов Международной ассоциации юристов, одобренных в 1995 году правлением МАЮ (эти принципы в тесте диссертации получили свое отражение). Добросовестнейшее соблюдение и выполнение этих принципов является залогом наиболее успешного выполнения адвокатом- защитником своего профессионального долга. В то же время в работе приводятся аргументы в пользу того, что адвокатами не должны работать лица, имеющие юридическое образование на уровне бакалавра права (их можно допускать к работе в качестве помощников адвоката), лица, получившие высшее юридическое образование хотя и в лицензированных, но частных учебных заведениях и, естественно, лица, признанные по решению суда недееспособными или ограниченно дееспособными. Обосновывается также необходимость принесения лицом, вступившим в коллегию адвокатов, присяги на верность всей свой деятельностью в уголовном процессе служения закону и только интересам своего подзащитного.

  1. Органическая связь нравственных устоев адвоката- защитника с его психологическими свойствами вызывала необходимость обстоятельного рассмотрения последних, в частности, таких как наличие у адвоката-защитника познавательного, коммуникативного, конструктивного, организаторского и воспитательного компонентов, хотя и сформулированных в уголовно-процессуальной науке применительно к осуществлению защиты по уголовным делам еще в начале 7 0-х годов уходящего века , но в последующих многочисленных исследованиях этических и других проблем адвокатской деятельности практически проигнорированных. В своей совокупности указанные компоненты составляют основу психолограммы адвоката-защитника.
  2. Аргументируется необходимость в более узкой специализации адвокатуры и осуществляемой ею деятельности даже в рамках определенных правовых отношений (не только общих цивильных и криминальных, но и внутри них). Что касается организационного построения самой адвокатуры, то обосновывается мнение о том, что каждый отдельно взятый субъект Российской Федерации должен в своей структуре иметь единую коллегию адвокатов со своими специализированными структурными подразделениями в лице фирм, бюро, консультаций.
  3. Учитывая, что в нормах права во многом закрепляется содержание социальных, в первую очередь нравственных предписаний и что они должны всегда находиться между собой во взаимной связи и взаимозависимости, анализ этических основ деятельности адвоката-защитника в отдельных стадиях производства по уголовному делу вызвал необходимость в формировании комплекса предложений как по совершенствованию правого регулирования, так и непосредственному участию адвоката-защитника в правоприменительной деятельности.
  4. Основные из них сводятся к необходимости законодательного закрепления: а) права лица, доставленного в правоохранительный орган по подозрению в совершении преступления, на свидание с адвокатом-защитником наедине до оформления протокола его задержания; б) запрета адвокату- защитнику выходить за пределы предмета своей защиты и защищать нескольких обвиняемых (подозреваемых, подсудимых), даже при условии отсутсвия между ними противоречивых интересов; в) обязанности адвоката-защитника участвовать во всех следственных и иных процессуальных действиях, проводимых с участием его подзащитного (подозреваемого, обвиняемого); г) возможности беспрепятственного использования адвокатом- защитником научно-технических средств фиксации содержания информации об обстоятельствах дела (множительная аппаратура, звуко- и видеозапись); д) полного равенства субъектов защиты с субъектами обвинения во всех стадиях уголовного процесса, в том числе посредством лишения государственных обвинителей права по ходатайствам адвоката-защитника давать заключения, наделения адвокатов- защитников правом на самостоятельную жалобу в порядке надзорного производства и возобновления уголовных дел по вновь открывшимся обстоятельствам, полноценного участия на всех этапах производства по уголовному делу, включая и стадию исполнения приговора, во всех видах особых производств; е) запрета истолковать желание подозреваемого, обвиняемого, подсудимого воспользоваться представленным ему ст. 51 Конституцией РФ правом отказаться от дачи показаний (право на молчание) как признание им своей вины; ж) запрета председательствующему в судебном заседании судье еще до начала судебного следствия выяснять у подсудимого его отношение к инкриминируемому обвинению; з) недопустимости производства судом следственных действий, ущемляющих или ограничивающих конституционные права граждан на их личную неприкосновенность, на неприкосновенность их жилища, тайну личной жизни, переписки, а также унижающих честь и достоинство, ставящих жизнь и здоровье участников судебного следствия в опасное состояние; и) любого упрощения, сокращения процессуального порядка и формы судебного

разбирательства, в том числе и в случае полного признания подсудимым своей вины в предъявленном обвинении; к) обязательного приложения к протоколам соответствующих судебных заседаний письменных текстов содержания выступления адвокатов-защитников; л) обязательного участия по делам о преступлениях несовершеннолетних и лиц, в отношении которых решается вопрос о применении к ним принудительных мер медицинского характера, в качестве защитников только адвокатов, специализирующихся на защите такой группы лиц.

Практическая значимость работы заключается в том, что сделанные в ней выводы и обобщения могут быть использованы в законотворческом процессе, научной и практической деятельности, в совершенствовании профессионального

мастерства адвокатов-защитников по уголовным делам и укреплении их нравственных норм поведения, в учебном процессе в плане привития студентам- юристам необходимых им этических качеств.

Апробация работы. Основные теоретические положения, выводы и рекомендации доложены автором на ряде научно- практических конференциях, проведенных в Удмуртском государственном университете и на заседании круглого стола журнала «Государство и право», посвященного 47-й годовщине Дня прав человека «Принципы, основания, пределы ограничения прав и свобод человека по Российскому законодательству и международному праву», проведенного 10-11 декабря 1997 г. в Нижегородской правовой Академии МВД РФ. Изложены в учебном пособии по спецкурсу «Обвинение и защита по уголовным делам», а также в 14 публикациях в различных изданиях. Они могут бытьг использованы как в учебном процессе, так и в практической деятельности адвокатов- защитников.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, подразделенных на пять параграфов, заключения и указателя основных нормативных и поднормативных актов и научной литературы по исследуемой проблеме.

Глава I. Адвокатская этика как вид профессиональной этики

гориста.

1.1. Понятие, содержание и социальная ценность адвокатской

этики.

На протяжении всего периода существования советского государства у нас усиленно и далеко не бескровно насаждалась идея повсеместного учреждения единой коммунистической морали в своем пролетарском выражении. Претворение ее в жизнь явилось тормозом практически в любых возможных этических исследований. Всякое инакомыслие пересекалось на корню и часто довольно серьезно. Ученые и практики при необходимости упоминания таких слов как «мораль», «нравственность» не могли, не имели права обойтись без обязательных в таких случаях «приставках», как марксистско- ленинская,

пролетарская, коммунистическая мораль. Очень часто о таких идеологических категориях исследователи просто умалчивали. Даже апологет «вождя всех времен и народов» академик А.Я.Вышинский в работе «Вопросы теории государства и права», изданной в самый разгар новой волны Сталинских репрессий в 1949 году, «сумел» обойти вопрос о нравственных (моральных) основах права и ничего не сказать об этике вообще, о юридической этике, в частности. Лишь «оттепель» 60-х годов позволила в определенной степени сдвинуть данный вопрос с места. О сущности морали, хотя и в рамках коммунистических воззрений, о ее взаимосвязи, зависимости и взаимодействии с другими социальными (включая - правовые) нормами хотя и робко, но все же «заговорили» вначале философы и социологи . Что же касается юристов, то они первое время как бы «выжидали», проявляя в этом вопросе осторожность. Даже такой крупнейший ученый-правовед как М.С.Строгович в своей солидной монографии «Основные вопросы советской социалистической законности», вышедшей в свет в 1966 году, как и академик А. Я.Вышинский «обошел» указанные выше категории даже при анализе такого правового (одновременно и идеологического) явления как «правосознание», являющейся, как известно, основой формирования законности. При этом проф. М.С.Строгович особо подчеркивал важность выработки общих, единых для всех советских людей «правовых идей и взглядов, которые свойственны именно социалистическому мировоззрению и полностью освобождены, очищены от всяких чуждых им влияний» .

Как видим, снова призыв к формированию единого мировоззрения; снова чреватый серьезными последствиями призыв к очищению (мастичный ученый не мог не знать о том, как происходило в недалеком прошлом такое «очищение инакомыслящих, под кагорту которых мог практически лопасть любой из граждан великой империи - СССР).

Трудно сейчас установить побудительные причины, послужившие серьезным толчком к тому, чтобы этот ученый буквально через несколько лет стал ярым сторонником возрождения учения об

С-

этике как науки о морали, нравственных общественных устоях. Возможно на это повлияли приведенные выше исследования философов и социологов, а также закончившаяся к этому времени дискуссия о категориях этики, не оставившая практически никаких сомнений как в вопросе о необходимости изучения этики как вполне самостоятельной идеологической науки о морали, понимаемой, прежде всего, как совокупности норм, правил, регулирующих поведение людей по отношению друг к другу и обществу , социальной значимости этики в формировании нравственных устоев в жизни человека, в том числе и в том трудовом процессе, в котором он принимает участие. Последним обстоятельством признавалась необходимость выделения и познания профессиональной этики .

Как и любое новое явление, особенно если оно представляет собой идеологическую, социальную категорию, свое признание, утверждение получает, как правило, в результате его всестороннего анализа, связанного часто с острыми дискуссиями. Не миновало этой участи и учение о профессиональной этике. Проявилось это отчасти и в том видении выделенной этики, которое имело со стороны отдельных ученых. Так, проф. В.Д.Гольдинер в профессиональной этике видел лишь специфическое преломление общих понятий о нравственности в той или иной отрасли деятельности . Проф. Л.О.Ароцкер ограничивался лишь подчеркиванием наличия в профессиональной этике специфических нравственных норм . Нам представляется, что профессиональная этике не может ограничиваться изучением только специфических норм морали, присущих той или иной профессии. Она по необходимости должна включать и исследование конкретных условий реализации общеэтических требований, определяемых своеобразием профессии. Порицая одни приемы и цели деятельности и поощряя другие, профессиональная этика призвана направлять энергию соответствующих работников в социально полезное русло. Профессиональная этика, естественно, должна включать в себя познание и тех требований, которыми должны обладать люди, занимающиеся той или иной разновидностью трудовой деятельности, разрабатывать пути и способы их совершенствования.

Одной из разновидностей профессиональной этики, имеющей значительную социальную значимость, является юридическая этика как учение (наука) о нравственных основах трудовой деятельности юриста, предъявляемых к нему моральных требованиях. Основное содержание юридической этики заключается в научном осмыслении и наиболее эффективном претворении в жизнь совокупности конкретизированных общих нравственных принципов и норм применительно к правоохранительной и правоприменительной деятельности юриста.

Юридическая этика включает в себя:

  • исследование своего предмета и стоящих перед ней задач; историю своего становления и развития;
  • проблемы взаимодействия морали с другими социальными нормами, включая и правовые, в юридической профессии и соответствующей форме деятельности, а также предъявляемые к личности юриста требования;
  • общие и специфические для отдельного вида юридической профессии нравственные требования;
  • основы общения юристов с представителями иных профессий, с людьми и обществом вообще;
  • особенности проявления нравственных начал (норм морали) в условиях осуществляемой представителями определенной юридической профессии конкретной деятельности.
  • Исследования современных проблем этики, проведенные в последнее тридцатилетие, позволяют сегодня с полным правом констатировать тот факт, что, как отмечает проф. Л.Л.Каневский, «у нас утвердилось понятие профессиональной этики, как научного направления, изучающего специфические условия применения принципов и норм морали в определенных .коллективах» .

Профессиональная этика юриста (юридическая этика) определяется особенностями осуществляемого им трудового процесса, связанного с тем, что объектом его деятельности выступает человек, протекающее*5’ к тому же строго в рамках соответствующего правового регулирования. Последние, однако, как бы хороши ни были, «они могут потерять свою силу и значение в неопытных, грубых или недобросовестных руках» . «Профессия юриста, как, пожалуй, мало какая иная,-писал наш замечательный современный проф. И.И.Карпец, — связана с решением судеб других людей, а к людям нельзя быть равнодушным, нельзя, игнорируя эти судьбы и раздвигая всех локтями, «делать карьеру» .

Вместе с тем специфика профессиональной деятельности юриста предопределяет необходимость выделения в юридической этике судебной, прокурорской, следственной, адвокатской этики, этики работников органов внутренних дел и безопасности с их различными структурными подразделениями, юрисконсультов учреждений, предприятий и фирм, этики ученых-юристов и преподавателей юридических учебных заведений. Дальнейшая специализация и интеграция юридического труда может привести к появлению новых разновидностей юридической этики.

Как видно из сказанного „ юридическую этику нельзя сводить только к судебной этике. Последнее имело место в нашей истории . Судебная этика представлялась как «широкое, родовое понятие, охватывающее деятельность не только судей, но и прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, адвокатов-защитников и адвокаттов-представителей потерпевших, т.е. всех лиц, содействующих правосудию» . Авторы такого утверждения, как нам представляется,,исходили из приоритетного места суда в системе правоохранительных органов государства, что собственно и сегодня пытаются представить отдельные и даже очень известные ученые , опираясь, как нам думается, всецело на то, что судебная власть в соответствии со ст. 10 Конституции Российской Федерации отнесена к государственной власти, наряду с законодательной и исполнительной властями. При этом почему-то ее чаще называют «третьей властью» . И это несмотря на то, что, к примеру, Конституционный ёуд Российской Федерации, составляющий вместе с другими судами согласно Федерального конституционного Закона от 31 декабря 1996 года единую судебную систему Российской Федерации в соответствии со ст. 27 этого закона и ст. 125 Конституции России наделен правом разрешения вопроса о соответствии Основному Закону государства отдельных правовых актов, включая и Федеральные законы. Нам представляется наиболее правильным подход к органам государственной власти, построенном не на принципе соподчинения, а на однопорядковом (горизонтальном) уровне.

Основания для рассмотрения этики именно как судебной видятся иногда и в том, что согласно ст. 118 Конституции Российской Федерации 1993 года правосудие в России осуществляется только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного

судопроизводства. Вся предшествующая судебному

разбирательству деятельность субъектов соответствующих процессуально- правовых отношений работает на суд, производится ради правосудия по тому или иному делу. Отмеченная общая цель осуществляемой деятельности, схожесть предъявляемых к ее субъектам требований и обусловили формирование такого консолидирующего понятия, каким является судебная этика, определяемая как «наука о нравственных началах судебной и связанной с нею деятельности»19. Заметим, что авторы приведенного определения в более позднем издании приходят к выводу о том, что «наукой выступает лить этика - общая теория морали, профессиональная же этика - одна из ее частей, а профессиональная этика юриста - часть профессиональной этики (наряду, например, с этикой’ врача, педагога, офицера, ученого и т.д.). Судебная же этика, как уже указывалось, является определенным разделом

профессиональной этики юриста»20. Представляется, что приведенный подход есть не что иное, как своеобразная трактовка процесса перехода от общего к частному/ не более того. Наряду со своего рода универсальными отраслями научных знаний (в сфере социальных отношений к числу таких наук относится и этика) полное право на свое существование имеют и науки «меньшей степени общности». Последние могут быть квалифицированы, в свою очередь, на те, что носят общий для определенной отрасли званий характер (например,

юриспруденция), и те, что имеют отношение лишь к специфической сфере деятельности. В юридической науке - это науки, посвященные методологии правоведения в целом (теория права), отдельных отраслей права (гражданское, трудовое, административное, уголовное, уголовно-процессуальное и т.д. право).

Являясь по своему характеру и содержанию, как отмечалось, универсальной наукой, этика также имеет свои подвиды. В их числе профессиональная этика также имеет свои подвиды. В их числе профессиональная этика (этика трудовых отношений), подразделяемая, в свою очередь, на этику отдельных трудовых процессов. Одной из важных задач юридической этики является разработка и упорядочение норм профессиональной морали юриста.

Профессия юриста, как известно, не только обширная, но и многообразная. В ней различают урегулированную

соответствующими закона’ деятельность по осуществлению хозяйственных и сбциальных функций государства, проявляющуюся, в частности, в регулировании цивильных (гражданское, трудовое, финансовое и т.д. право) и криминальных отношений (уголовное, уголовно-процессуальное и т.п. право).

В зависимости от того, кто является участником такой деятельности выделяют: юриста-хозяйственника (юрисконсульты, претензионисты и т.д.); юриста- специалиста в области борьбы с преступностью, раскрытия преступлений и расследования уголовных дел (прокуроры, сотрудники оперативных подразделений органов внутренних дел и Федеральной службы безопасности, следователь, лицо, производящее дознание); юриста - призванного оказывать правовую помощь лицу, обвиняемому в совершении преступления, с позиции его прав и свобод (адвокат-защитник) и т.д. Каждая подотрасль юридической деятельности имеет свой специфический набор моральных принципов и правил, познание и применение которых требует своей научной разработки. Отсюда с полным правом мы можем вести речь о таких науках как судебная, следственная, прокурорская, адвокатская и т.д. этика . Причем все они являются составными частями единой юридической этики. Обогащение содержания каждой отдельной из них есть ни что иное, как обогащение, углубление наших знаний в целом о юридической этике.

Рассматривая содержание каждого из подвидов юридической этики (следственной, адвокатской и др.), следует иметь в виду, что лежащие в их основе нравственные нормы и сложившиеся профессиональные нравственные требования закреплены в правовых нормах и соответствующей практической юридической деятельности. В силу этого и в содержание юридической этики должны включаться только те нравственные нормы и отношения, которые возникают в ходе юридической деятельности определенного специалиста-юриста (судьи, прокурора, следователя, адвоката и др.) Под- этим подразумевается служебная деятельность юриста. На наш взгляд, все то, что находится за рамками службы, включать в содержание юридической этики, вопреки мнению отдельных ученых , нельзя. При этом мы не забываем о том, что юрист обычно всегда на виду у окружающих. Что бы юрист ни делал, где бы он ни находился, люди, знающие о том, что то или иное лицо является по своей профессии юристом, как правило, в той или иной степени контролируют его поведение. Поэтому юрист никогда не должен забывать о своем высоком долге, призвании «приносить людям пользу,… отстаивать справедливость» . Юрист, вне зависимости от своей специализации, должен быть не только высоким профессионалом, но и быть наделен еще более высокими нравственными качествами, должен быть просто пропитан ими. Только при таких условиях он может быть юристом в полном смысле этого слова, как говорят, «юристом с большой буквы». Сказанное позволяет нам с полным правом утверждать, что если внеслужебная деятельность, личная жизнь юриста не входят в содержание юридической этики, то те моральные черты, которыми должен быть наделен каждый юрист как личность, не могут не входить в содержание профессиональной этики юриста. Последним обстоятельством и обуславливаются настойчивые исследования в области познания этики, нравственных устоев отдельных специалистов - юристов .

Вслед за целым рядом ведущих ученых и адвокатов страны мы однозначно утверждаем о наличии адвокатской этики как одного из подвидов профессиональной этики юриста25. Ее содержание определяется: а) предназначением адвоката защищать интересы своего клиента, оказывать ему необходимую юридическую помощь, которая, как очень верно помечено Г.Б.Мирзоевым, «должна осуществляться непрерывно»26, ни на йоту не становиться на позиции, изобличающие его подозреваемого, (обвиняемого, подсудимого), опровергающие доводы своего доверителя в отстаивании его гражданско-правовых интересов (в суде общей юрисдикции в порядке гражданского судопроизводства, в арбитражном суде); б) добросовестным использованием в этих целях всех указанных в законе средств и способов, позволяющих и обязывающих, как определено в ст. 48 Конституции Российской Федерации, адвокату оказывать своему клиенту

«квалифицированную юридическую помощь»; в) теми высокими профессионально- правовыми и нравственно-психологическими качествами, которыми должен обладать каждый адвокат.

На адвокатскую этику должно быть возложено выполнение задач по: а) формированию нравственных установок в соответствии со спещяфическими требованиями профессии; б) вооружению адвоката «нравственными ориентирами при выборе способов действия в конфликтных ситуациях»27; в) помощь адвокату в решении таких конфликтов путем обобщения опыта адвокатской практики; г) формирование общих и частных норм адвокатской этики.

эстетическая культура сотрудников органов внутренних дел. Киев, 1990; Ларин A.M. Я - следователь. М., 1991; Мещерякова Т.Ф. Правовая культура с ледователя. Дис. … канд. юрид. наук. Ижевск, 1995.

"”см.: Резник Г.М. Адвокат: престиж профессии//Адвокатура и современность. М., 1987. С. 57-66; Гофштейн М.А. Этика и уголовный процесс//Проблемы Российской адвокатуры. М., 1997. С.117-128; и др.

^Мирэоев Г.Б. Юридическая защита предпринимательства в России. М., 1997. С. 14.

27Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978.

С. 45.

Как видим, вне зависимости от того, идет ли речь о «задачах» или о «предназначении» адвоката, а также осуществляемой им деятельности само содержание адвокатской этики существенно не меняется. Более того, переплетаясь во многом, все содержание адвокатской этики сводится по существу к одному, очень кратко, но весьма емко сформулированному еще в 1972 году проф. Н.Н. Полянским применительно к уголовному судопроизводству - положению о том, что «цель защиты и есть

? Я

защита» . Развернуть данное положение применительно к другим сферам адвокатской деятельности совершенно несложно.

В связи со сказанным, как нам представляется, вряд ли было оправдано определение проф. А.Д.Войковым этических критериев деятельности адвоката- защитника «исходя из сочетания двух уровней интересов: интересов защищаемого лица и интересов правосудия» и делаемой из этого положения вывод о том, что «нравственным может быть признано такое поведение адвоката- защитника, которое в максимальной степени отвечает интересам обвиняемого и не противоречит (выделено нами - авт.) интересам правосудия» . Сказанное этим крупнейшим ученым современности еще в 1972 году никогда в дальнейшем в части последнего утверждения им не повторялось. И это правильно. Для адвоката единственным интересом должен быть только и только интерес его клиента, который он и должен отстаивать с помощью законных средств и способов. В случае расхождения интересов между названными лицами и при невозможности их устранения или какого-либо нивелирования в виде прихода клиента и адвоката к ставшему ныне модным словом «консенсусу» («консенсус» как некое соглашение и «коллизию» как «столкновение противоположных интересов подсудимых и защитников в целях устранения ответственности или ее

уменьшения» , как видим отождествлять полностью недопустимо) , адвокату, как нам представляется, лучше изыскать пути выхода из процесса и сделать это без нарушения установленного ст. 51 УПК РСФСР положения о том, что «адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого или обвиняемого». Сделать это бывает обычно и нетрудно с помощью мер убеждения, разъяснения, других нравственно-психологических средств (несовместность, умаление доверия и т.д.). Границы “

«служения» клиенту не беспредельны; они ни в коей мере не должны ставить самого адвоката в положение социально- ответственного лица. Подчеркивая данное обстоятельство А.Ф.Кони, в частности, указывал на то, что адвокат «не слуга своего клиента и не пособник ему в стремлении уйти от заслуженного наказания. Он друг, он советчик человека, который, по его искреннему убеждению, не виновен вовсе или вовсе не так и не в том, как и в чем его обвиняют» .

Адвокатская деятельность предполагает не только общение со своим подзащитным, либо с потерпевшим (своими клиентами), но и самое широкое, разностороннее общение как со своими коллегами, так и с судьями, многочисленными сотрудниками не только правоохранительных органов (прокурорами,

следователями, работниками следственных изоляторов и т.д.), но и других различных ведомств (учреждений, организаций, фирм), а также с гражданами, отдельные из которых могут являться и участниками производства именно по тому уголовному делу, в котором задействован и сам адвокат. Адвокатская этика не может оставить в стороне проблемы выработки организационно- правовых и нравственно-психологических форм, условий и методов взаимодействия между адвокатом и всеми указанными юридическими и физическими лицами, причем так, чтобы осуществить их наиболее безболезненно, тактично, с

наибольшей пользой в достижении стоящих перед адвокатом в той или иной конкретной ситуации целей.

Вступая в различные формы взаимодействия со всеми такими лицами, особенно с должностными лицами государственных, в том числе и правоохранительных органов, адвокаты всегда в центре своего внимания,_ осуществляемой деятельности должны ставить интересы подзащитного, доверившегося ему во всем клиента. Отсюда, адвокат, вопреки утверждению проф. В.А.Гулиева , по отношению к государственным органам и их представителям, должен находиться не в отношении партнерства с ними, а в своеобразной оппозиции к ним. Возможно несколько и резко звучит утверждение представителей Московской городской коллегии адвокатов о том, что «уголовный процесс, где адвокат не в оппозиции к следователю и прокурору (добавим, что и к суду - авт.), перестает быть состязательным, он превращается в инквизиционный» , но в целом, как нам думается, оно правильное, заслуживающее к себе не только должного внимания, но и определенных выводов.

Все изложенное позволяет, как нам представляется, определить адвокатскую этику как науку, призванную изучать те нравственные критерии, которыми должен обладать” адвокат в своей служебной и повседневной жизни, способствовать выработке правил должного поведения в , той или иной процессуально-правовой ситуации, вызывающую необходимость участия адвоката в его разрешении. Нетрудно видеть, что адвокатская этика включает в себя познание нравственных начал как процессуальной, так и непроцессуальной деятельности адвоката.

Оглавление данного раздела работы предполагает еще и анализ социальной ценности адвокатской этики. Заметим, что аксиологическая (социально- ценностная) характеристика социальных явлений имеет вообще достаточно древнюю историю, в том числе и применительно к правовым категориям. Своеобразный «бум» в познании социальной ценности последних пришелся на последнюю четверть истекающего столетия, в особенности на его 70-е и 80-е годы .

Адвокатская этика, как видно из вышеизложенного, является наукой нравственной, а не правовой. На нее распространяется все, чем характеризуется социальная ценность морали, ее принципов, категорий вообще. В литературе обо всем сказано уже достаточно много .

Что же касается адвокатской деятельности, то она большей часть’ ‘ регламентируется правовыми нормами, т.е. является правовой деятельностью. Данное обстоятельство вызывает необходимость в каждом конкретном случае уяснить соотношение в этой деятельности нравственных и процессуальных

требований, сторон. При этом всегда необходимо учитывать, что свобода действий адвоката в определенной степени ограничена волей клиента (подзащитного, доверителя). Но, как отмечалось, такие вопросы также входят в сферу интересов адвокатской этики. Как видим, адвокатская этика это этика не в своем «чистом» виде, а этика, органически сочетающая в себе нравственные и правовые положения, свойства. Данное обстоятельство позволяет распространить в полной мере на нее то понимание социальной ценности, которое сформулировано, в частности, в науке правоведения. Понимание это в свою очередь опирается на высказывание проф. В.П.Тугаринова о том, что представляет собой ценность вообще. По мнению данного ученого «ценности - суть предметы, явления и их свойства, которые нужны (необходимы, полезны, приятны и пр.) людям определенного общества или класса и отдельной личности в качестве средства удовлетворения их потребностей и интересов, а также идеи и побуждения в качестве нормы, цели или идеала» .

С аксиологической точки зрения в условиях цивилизованного общества право есть не только необходимость, но и социальное благо, позволяющее обеспечить устойчивый порядок в общественных отношениях, достигнуть определенность в их содержании, гарантировать достижение желаемого результата, выступать в качестве необходимого инструментария. «Собственную ценность права, по мнению проф. С.С.Алексеева, можно определить как выражение и олицетворение правом социальной свободы и активности людей на основе упорядоченных отношений и в соответствии со справедливостью, необходимостью согласования воли и интересов различных слоев населения, социальных групп. Иными словами, право в идеале (по определению) - это ценность, которая не присуща никакому другому социально-политическому явлению, ценность

упорядоченной социальной свободы, справедливости,

консенсуса» .

Трансформировав сказанное проф. С.С.Алексеевым понимание- социальной ценности права к сферу уголовного судопроизводства, с учетом стоящих перед последним задач, мы получаем, что социальная ценность уголовного процесса выражается прежде всего в том, что он «способствует достижению задач судопроизводства по быстрому и полному раскрытию преступлений, изобличению виновных и привлечению их к уголовной ответственности…, создает процессуальные гарантии прав личности в области борьбы с преступностью…, содержит систему процессуальных мер предупреждения преступлений,

прав личности в области борьбы с преступностью…, содержит систему процессуальных мер предупреждения преступлений…, оказывает позитивное влияние на духовную жизнь общества, формирование его культуры» .

Что касается социальной ценности адвокатской этики, то она, как это следует из всего изложенного, видится нами в ее способствовании к формированию у адвокатов высоких нравственных качеств, позволяющих им самым добросовестнейшим образом выполнять свои служебные предписанные

соответствующими правовыми нормами обязанности по защите прав и интересов своих подзащитных или тех, чьи интересы они представляют при производстве по делу (в нашем случае уголовному), оказывать им квалифицированную юридическую помощь, а также в содействии в формировании высоконравственных и культурных взаимоотношений между всеми лицами, с которыми адвокату приходится вступать в тот или иной контакт в сфере соответствующих правовых отношений, в том числе и уголовно-процессуальных.

Ввиду того, что адвокатская этика как специфическая наука в центре своего внимания имеет адвоката (адвоката-защитника или адвоката-представителя потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика), представляется настоятельно необходимым проанализировать те требования, которые предъявляются к такому лицу.

1.2. Профессиональные и нравственно-психологические требования, предъявляемые к адвокату в уголовном процессе.

Одним из парадоксов нашего времени является тот факт, что в основе деятельности Российской адвокатуры до сих пор лежит Положение об адвокатуре РСФСР, принятое еще 20 ноября 1980 года . И это несмотря на то, что уже сравнительно давно было

Федерации (проекты группы проф. Ю.И. Стецовского, Министерства юстиции РФ, Государственно-правового Управления Администрации Президента России) , но ни дин из них на сегодня так и не принят, в том числе ‘ и так называемый «согласительный», созданный на базе варианта, предложенного ГПУ, и прошедшего в Государственной Думе Федерального Собрания РФ еще 24 апреля 1996 года свое первое чтение. Но, как говорится, «воз и ныне там». Когда решится окончательно вопрос о новом Федеральном Законе об адвокатуре в РФ остается неизвестным. Но не принятым вообще он быть не может. Поэтому при анализе тех требований, которым должен отвечать Российский адвокат (равно и его деятельность) мы будем исходить из заложенных в соответствующем законопроекте («согласительном») положений.

В данном разделе работы мы не будем вести речи о предназначении адвокатуры, смысл существования которой, как отмечалось, заключается в служении человеку, оказании правовой помощи всем тем, кто обратился за ней к адвокату. Что же касается этических основ уголовно-процессуальной деятельности адвоката, то этому посвящается специальная глава предлагаемого исследования. Здесь мы ограничим себя конкретным анализом только тех положений, которые значатся в подзаголовке рассматриваемого параграфа.

Итак, все предъявляемые к адвокату-защитнику требования мы подразделяем на две группы. Вначале рассмотрим требования, характеризующие профессионализм адвоката-защитника, а затем требования психолого-нравственного содержания, предъявляемые к такому участнику уголовного процесса.

Обратившись к ст. 48 Конституции Российской Федерации мы находим указание на то, что «каждому гарантируется право на получение квалифицированной (выделено найми - авт.) юридической помощи». Сказано неплохо, если учесть к тому же, что слово «квалифицированный» в своем этимологическом содержании выражает не просто пригодность лица к выполнению какого-то вида труда, а именно «высокую квалификацию» к этому . Думается, вместе с тем, во избежании возможных недопониманий, лучше было бы в указанной норме Конституции РФ, а также и в специальном Законе об адвокатуре РФ использовать терминологию о праве подозреваемого, обвиняемого, подсудимого на получение от адвоката-защитника не просто квалифицированной, а именно

«высококвалифицированной юридической помощи». Сказанное подтверждается не только обязанностью адвоката оказывать своему подзащитному именно такую помощь на том уровне, на котором она только возможна, но и правом подзащитного как на свободный выбор себе адвоката, так и на свободный, заявленный в любое время производства по уголовному делу свой отказ от избранного даже непосредственно им же адвоката без каких-либо ограничений, оговорок, объяснений, условий (ст. 50 УПК РСФСР) . Высококвалифицированную же помощь может оказать лишь юрист высшей квалификации, подготовленный в соответствии с учебным планом, рассчитанном на пятилетний срок по очной (дневной) форме обучения. Уровня бакалавра права с учебным планом, рассчитанном на четыре года обучения, как нам представляется, здесь недостаточно.

В отличие от бакалавров, магистры права (срок обучения 6 лет) при наличии ряда других условий (стажировка, стаж работы по юридической специальности, сдача квалифицированного экзамена) с полным правом, на наш взгляд, могут быть адвокатами (в Удмуртии практики такой пока нет).

Весьма успешно в качестве адвокатов, в том числе и адвокатов-защитников, работают лица, имеющие ученые степени кандидатов и докторов юридических наук. Не только Российскую, но и мировую известность получили такие ученые- адвокаты, как П.Д.Баренбойм, М.Ю.Барщевский, Л. Г.Горшенин, В.А.Гулиев, Г.В.Мирзоев, Г.П.Падва, И.Л.Петрухин, Г.М.Резник,

В-М.Савицкий, Ю.И.Стецовский и другие. Их высокая юридическая квалификация подтверждена Государственной Высшей

Аттестационной Комиссией. В этой связи просто не

укладывается в сознании возможность требования от таких лиц еще и сдачи квалифицированного экзамена перед какой-либо комиссией того или иного Президиума коллегии адвокатов. Такая же возможность вытекает, в частности, из содержания текста статьи 5 проекта Федерального Закона об адвокатуре в Российской Федерации, находящегося на обсуждении в Государственной Думе Федерального Собрания России, содержание которой снисходительно позволяет квалифицированной комиссии освобождать ученых от сдачи квалифицированных экзаменов. Это ведь есть ни что иное как своеобразная насмешка над теми, кто своим титаническим трудом получил ученую степень и даже ученые звания доцента или профессора. В настоящее время при многих юридических вузах, в том числе и при Удмуртском Государственном университете действуют объединения адвокатов (юридические консультации), в которых преподаватели достаточно успешно сочетают, наряду с основной, еще и адвокатскую деятельность.

Что касается возможности требования сдачи

квалифицированного экзамена, как указывается в приведенной выше статье законопроекта, от лиц, имеющих стаж работы по юридической профессии не менее 10 лет, то оно, как нам думается, должно быть сохранено. Но при этом нужно обязательно учитывать, какую профессию, а также какую должность занимал такой юрист. Начальник следственного изолятора (юрист с высшим образованием) может не один десяток лет успешно проработать в занимаемой должности, досконально познать все тонкости, всю сложную специфику своей работы, но в то же время слабо представлять все нюансы адвокатской деятельности. Сказанное с полным правом можно отнести к множеству сотрудников, прежде всего, органов МВД РФ (сотрудникам паспортно-визовых служб, ЧИБДД, ППС, штабов при МВД (УВД) республики, края, области, учреждений вневедомственной охраны и т.д.). Сюда же, как показывает практика приема указанных выше квалификационных экзаменов, в частности, в Удмуртской республиканской коллегии адвокатов, с полным правом следует отнести сотрудников оперативных служб как органов МВД, так и ФСБ, Департамента налоговой полиции (особенно, так называемые, «собровцы»), да и тех же участковых инспекторов милиции. Но и среди сотрудников других ведомств могут быть лица, которые, достигнув даже высоких должностей и классных чинов, образно говоря, не нюхали «пороха» в практической юридической деятельности. Вспомним хотя бы те же бывшие при областных комитетах КПСС правовые отделы (в Удмуртии он назывался государственно- правовым отделом, хотя, как известно, в качестве какого-либо государственного подразделения и рассматривать-то его было нельзя; справедливость требует отметить, что возглавлял этот отдел высококвалифицированный юрист-практик).

На сегодняшний день, как мы считаем, адвокатами не должны работать лица, получившие высшее юридическое образование пусть даже в лицензированных высших, но частных юридических учебных заведениях. В них, как известно, социалисты готовятся на сугубо платной основе, что возможно и позволяет руководителям таких учебных заведений привлекать к процессу подготовки специалистов высококвалифицированных

преподавателей. Но, к сожалению, преподавателями в таких учебных заведениях большей частью являются «временщиками», «почасовиками», а потому и отдача от них бывает соответствующая, тем более, если в качестве преподавателя выступает сравнительно молодое лицо, до к тому же еще и с небольшим стажем работы. Человеку с большим стажем работы по юридической профессии, тем более - преподавательской, да еще имеющему высокую ученую степень и звание, чаще всего не позволяют «схалтурить» его честь и совесть. Любая же, самая наималейшая «халтура» ведет неизбежно к снижению качества подготовки специалистов, чего не позволяет допустить сформировавшаяся в государственных учебных заведениях система контроля и учета, другие стандарты государственного вузовского образования. Заметим к тому же, что в частных учебных заведениях (например, в Ижевском отделении Московского современного гуманитарного института) в качестве преподавателей сегодня работают в основном практические работники различных правоохранительных учреждений, в том числе пенсионеры. В то же время считаем необходимым отдать должное руководству расположенного в г. Ижевске Международного Восточно-Европейского университета,

привлекающего к процессу подготовки специалистов не только преподавателей Удмуртского государственного университета, но и таких известных в России ученых, государственных деятелей, практиков как Е.П.Ищенко, С.Н.Бабурин, Г.П.Падва, Г.М.Резник (г.Москва), Ф.Н.Фаткуллин и М.Х.Фарукшин (г.Казань), С.А.Шейфер (г.Самара) и др. Этот университет проводит различные выставки и конкурсы. Естественно, качество подготовки специалистов тех или иных отраслей знаний в таких случаях будет достаточно высокое и разностороннее. Но все же «основной костяк» преподавателей должен быть, на наш взгляд, постоянным, своим. Это необходимо и для полноценной методической работы, для много”/другого (студенческие научные конференции и т.д.), всего, ‘что характерно для вузовской жизни.

Наряду с общим высшим юридическим образованием адвокаты, как нам думается, должны обладать еще и определенной специализацией. Вряд ли можно безоговорочно во всем согласиться с утверждением председателя Федерального союза адвокатов России А. В. Клигмана в том, что «настоящим адвокатом может называться и считаться только тот, кто умеет делать все. Не может быть так, чтобы адвокат говорил: «Я занимаюсь только уголовными вопросами и консультировать население по другим вопросам не могу» . Думается, что эпоха «всезнающих» адвокатов уже прошла. Социально-экономические преобразования последнего десятилетия XX века, становление в стране поистине широкомасштабных рыночных отношений, вызвали к жизни бурный поток нового законодательства, в котором скорее можно «утонуть», чем его досконально, самым тщательным образом освоить. Без специализации адвокатского корпуса сегодня трудно обойтись. Классические территориальные юридические консультации, как нам видится, постепенно себя изживают. На их смену приходят адвокатские фирмы, бюро, конторы, специализирующиеся по отдельным хозяйственным, в том числе и арбитражным вопросам, а также адвокаты по криминальным вопросам (адвокаты-защитники, адвокаты- представители интересов потерпевших от преступления лиц). Более того, как мы считаем, даже среди адвокатов-криминологов нужна более узкая специализация: адвокаты-защитники по делам о преступлениях несовершеннолетних, тех, кто наиболее сведущ в делах, связанных с нарушением правил безопасности движения и эксплуатации транспорта (в АИФ Удмуртии часто публикуются консультации адвоката 3. по оказанию юридической помощи лицам, обвиняемым в совершении такого рода преступлений, а другим известным в республике адвокатом 3. даже опубликовано методическое пособие по особенностям защиты по делам о преступлениях, связанных с использованием транспортных средств), других видов преступлений. Не каждый адвокат готов защищать успешно лиц, обвиняемых в совершении преступлений в сфере компьютерной информации, экономической или коммерческой деятельности (главы 28, 22 и 23 УК РФ 19 96) по которым необходимо хорошо знать, например, специфику банковской, предпринимательской и коммерческой деятельности, сферу налогообложения и т.д. . В таких условиях стоит серьезно подумать о реализации все более чаще раздающихся предложений о необходимости специализации студентов-юристов в области адвокатской профессии, вплоть до возможного учреждения даже отдельной правовой специализации .

И еще об одном - о необходимости постоянного, хорошо продуманного процесса повышения квалификации • лиц, занимающихся адвокатской деятельностью (курсы, школы, НИИ защиты и др.). Мы полностью солидарны с В.М.Клигманом в том, что «сегодня нужно самым активным образом организовывать профессиональную учебу и для тех, кто недавно окончил юридические вузы, и для тех, кто уже давно закончил учебу, потому что законодательство меняется очень быстро. Если мы этого не сделаем, то нам придется сталкиваться с теми, кто называют себя адвокатами, а книжку в руки брал последний раз лет 10 назад. Поэтому нужно, чтобы уровень подготовки адвоката соответствовал современным требованиям» . В традиционно существующих коллегиях адвокатов, как правило, проводится регулярная учебно-методическая работа, чего практически нет в так называемых «параллельных» коллегиях адвокатов, создание которых началось в 1989 году по утверждению одного из чиновников Министерства юстиции в результате не вполне продуманного решения о проведении эксперимента с созданием таких коллегий . Многие субъекты Российской Федерации (Татарстан, например), не восприняли такую рекомендацию, хотя и пошли по пути создания, наряду с действующими юридическими консультациями, адвокатских фирм, бюро, разрешили деятельность частнопрактикующих адвокатов, но все это в рамках одной республиканской коллегии адвокатов. В Удмуртии же, напротив, с начала 90-х годов стали создаваться «параллельные» коллегии, в том числе с бывшими прокурорскими и следственными чинами. Наряду с добросовестными, знающими адвокатами-профессионалами в полном смысле этого слова-, в них работают и лица, которых на «пушечный выстрел» нельзя подпускать к этой высоконравственной профессии. Нам не хотелось бы повторять то, о чем с болью в сердце говорят об отдельных представителях таких коллегий наши известные адвокаты . Но обстоятельства вынуждают констатировать факт, что в январе 1998 года один из руководителей такой адвокатской структуры г. Ижевска оказался, как нам представляется, на вполне законных основаниях арестованным по обвинению в совершении преступления, которое он мог совершить именно благодаря тому, что занимался адвокатской практикой. Что же касается учебно-методической работы, несмотря на неоднократные предложения традиционной Удмуртской коллегии адвокатов, руководители (а, следовательно, и адвокаты) «параллельных» адвокатских коллегий навстречу не идут, у самих же такой работы тоже не проводится.

Наличие высшего юридического образования, как показывает практика, еще не свидетельство такой же образованности любого человека. Юридическая образованность есть лишь часть общей правовой культуры. Другой ее частью выступает уровень овладения соответствующей правовой деятельностью, умение применять свои правовые знания на практике. Сказанное в полной мере относится и к адвокату-защитнику.

Об уровне правовой культуры деятельности адвоката вообще, адвоката- защитника, в частности, можно судить исходя, как нам представляется, из следующих критериев: а) от того, насколько он знает и оценивает предоставленные ему законом права и обязанности; 6} как он сам соблюдает правовые предписания и руководствуется ими при защите прав и законных интересов подозреваемых, обвиняемых, подсудимых.

Первый из названных критериев в большей степени связан с правосознанием адвоката-защитника, а второй - с его правомерным поведением. Оба эти критерия настолько важны и взаимосвязаны между собой, что отдавать предпочтение одному из них пусть даже в наималейший ущерб другому адвокат- защитник не вправе. Только взятые в единстве они могут свидетельствовать об уровне правовой культуры адвоката- защитника . Одновременно они свидетельствуют и о степени уважительного отношения адвоката-защитника к праву в целом, с одной стороны, осознание им социальной ценности права, отдельных правовых предписаний, а, с другой - в согласовании своего поведения с заложенным в праве, отдельно взятой группе правовых норм или норме содержанием .

Высокий уровень правовой культуры адвоката-защитника предполагает с его стороны не только уважение к праву, но и привычку соблюдать предписания правовых норм. Такая привычка во многом представляет собой нравственно- психологическую установку адвоката-защитника, основанному на целом ряде явлений идеологического свойства, но так или иначе связанных с правом, правопониманием, уважительным к нему отношением, применением в соответствии с его содержанием. Все это способствует формированию у адвоката-защитника твердых убеждений в правоте отстаиваемой им на следствии или в суде позиции по защите своего подзащитного.

Высокий профессионализм и правовая культура, глубокая убежденность адвоката-защитника в правоте своей позиции еще недостаточны для оказания подзащитному

высококвалифицированной юридической помощи. Со стороны адвоката-защитника здесь требуется еще и соответствующая социально-правовая активность в своем поведении, т.е. «внутренне мотивированная, самостоятельная, творческая деятельность по реализации правовых предписаний. Это действия, поступки, которые имеют внутренний импульс или источник, это скрытая пружина деятельности» . Активность в деятельности адвоката-защитника проявляется в том, насколько он эффективно и целеустремленно использует предоставленные ему законом (ст. 51 УПК РСФСР) средства и способы защиты. В силу того, что большей частью это вопросы следующей главы нашего исследования, ограничимся сказанным.

Составной частью профессионализма, наряду с рассмотренными компонентами, является еще и наличие у лица практического опыта работы по соответствующей специализации.

Если следовать строго по тому, как указывается в дипломах об окончании юридических высших учебных заведений, то специальность отмечается в них как правоведение или юриспруденция, а квалификация присваивается «юриста». «Юрист - это специалист, сведущее в юриспруденции, обладающее профессиональными (фундаментальными и специализированными) правовыми знаниями и умеющие применять их в практической деятельности» . Последнее не приходит сразу, а приобретается в результате трудового процесса. Данным обстоятельством и вызывается предъявляемое к адвокату-защитнику требование в виде наличия у него стажа работы по юридической профессии не менее двух лет. В таком виде наличие указанного требования сохраняется и в проектах Законов об адвокатуре в Российской

Федерации. При этом ни в одном из них, кроме обязательного наличия высшего юридического образования, не конкретизируется каким еще параметрам должна соответствовать широкая и разнообразная по своему характеру юридическая профессия. Думается, что здесь нам поможет указание проф. С.С.Алексеева на то, что юридические профессии призваны «обеспечивать управление в обществе (управление в самом широком смысле)», что «юридическая работа - особая управленческая деятельность» . Исходя из того, что слово «управлять» по своему этимологическому значению по С.И.Ожегову означает «руководить, направлять деятельность кого-чего-н.» , то становится ясным, что претендент на профессию адвоката должен предварительно «заработать» необходимый стаж именно на «управленческой юридической деятельности», которая должна осуществляться лицом, имеющим высшее юридическое образование. Только тем обстоятельством, что в России лиц с таким образованием еще недостаточно, объясняется, на наш взгляд, отсутствие^; требования о наличии указанного образования применительно к юристам, работающим в сфере хозяйственной деятельности, секретарям судебных заседаний, рядовым судебным приставам (старшим судебным приставом в соответствии с Федеральным Законом «О судебных приставах» от 21 июля 1997 года может быть назначено лицо только при наличии у него высшего юридического образования), участковым инспекторам, сотрудникам оперативных служб и даже к следователям различных ведомств. Думается, однако, что со временем требование о наличии и у названных лиц (особенно у следователей) высшего юридического образования станет обязательным. Из изложенного видно, что на должность адвоката-защитника не может претендовать ни одно лицо, имеющее даже высшее юридическое образование, если его работа не связана с «управленческой юридической деятельностью» (государственный служащий, партийный функционер из НДР, КПРФ, ЛДПР и т.д.). Представляется, что не может быть принят в адвокаты имеющее пусть даже высшее юридическое образование и проработавшее не менее двух лет в милиции (государственный орган исполнительной власти) лицо рядового, сержантского и старшинского состава (не имеющее звания офицера милиции). Все лица, работа которых не связана с «управленческой юридической деятельностью» могут быть приняты в адвокаты при наличии высшего юридического образования после прохождения ими соответствующей стажировки в адвокатуре (согласно Положения об адвокатуре в РСФСР 1980 года - до 6 месяцев; по проекту Федерального Закона об адвокатуре в Российской Федерации - в течении года).

Проект Федерального Закона об адвокатуре в Российской Федерации (ст. 7) предполагает еще и получение лицензии на право занятия адвокатской деятельность. Предполагается, что в выдаче такой лицензии должно быть отказано лицам, призванным судом недееспособным или ограниченно дееспособным.

В качестве одного из правовых требований к адвокатам в указанном выше законопроекте предполагается закрепить наличие у лица гражданства Российской Федерации (ст. 6), Думается,

что такое требование не соответствует современной ситуации,

/

складывающимися в мире интеграционным процессам. В ст. 99 Модельного УПК для государств - участников СНГ от 17 февраля 1996 года подобного упоминания нет. Более того, в части 2 этой статьи среди возможных защитников по уголовному делу, кроме адвокатов, называются «другое лицо, имеющее высшее юридическое образование по законодательству независимого государства» (п. 2), а также «иностранный адвокат» (п. З) . Требование о том чтобы защитником был только гражданин России не включено и в обсуждаемый Государственной Думой Федерального Собрания РФ проект Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации.

Статья 48 Конституции Российской Федерации указывает на то, что «каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката-защитника (с момента соответственно задержания, заключения под сражу или предъявления обвинения» (часть 2). Как видим, Конституция Российской Федерации.хотя и не содержит прямого указания на право перечисленных в ст. 40 данного закона лиц на свободный выбор себе адвоката- защитника, но и не препятствует этому. Право каждого на свободный выбор адвоката закреплен, в частности, в пункте «б» части 3 ст. 14 Международного пакта «О гражданских и политических правах» от 16 декабря 1966 года. Пакт этот вступил в силу для СССР (а Россия его преемник) 23 марта 1976 года. Следовательно, данный Пакт для нас обязателен. Логическим выводом из этого следует то, что нам надо думать не о том, допускать или нет в наш Российский уголовный процесс иностранного адвоката-защитника, а о том, чтобы разработать правовые и этические основы взаимодействия наших адвокатов с ними.

Проанализированные нами требования, предъявляемые к адвокатам-защитникам, содержат в себе не только профессионально-правовые положения, но и аспекты этического и нравственно-психологического характера. Рассмотрению

последних посвящено значительное число работ ученых- процессуалистов . Данное обстоятельство позволяет, как нам представляется, в некоторой степени ограничить предлагаемое исследование определенными рамками. Таковыми являются Генеральные принципы этики адвокатов Международной ассоциации юристов, одобренные в 1995 году Правлением МАЮ в г. Эдинбурге (Шотландия) .

‘^БЛЙОТЕ

Согласно им адвокаты должны:

1) постоянно поддерживать высочайшие стандарты доверия и сопричастности по отношению к тем, с кем они вступают в контакт; 2) 3) относиться к интересам своих клиентов как к самому важному, при условии выполнения обязанностей перед судом, соблюдения требований правосудия и профессиональных этических стандартов; 4) 5) уважать любое обязательство, данное при выполнении профессиональных обязанностей, до тех пор, пока это обязательство не выполнено либо не отменено; 6) 7) не принимать поручение, если интересы их клиентов находятся в противоречии с интересами самих адвокатов, их партнеров или других их клиентов; 8) 9) должны всегда соблюдать конфиденциальность в отношении бывших и настоящих клиентов за исключениями, предусмотренными законодательством; 10) 11) уважать право клиента на свободный выбор адвоката; 12) 13) точно учитывать деньги клиентов, которые клиенты дали им на доверительное хранение, и должны держать эти деньги отдельно от собственных денег; 14) 15) поддерживать высокую степень собственной независимости для того, чтобы иметь возможность дать клиентам беспристрастный совет; 16) 17) высказать своим клиентам беспристрастное мнение о вероятном исходе их дела и не создавать условия для ненужной работы, оплачиваемой клиентом; 18) 19) прилагать все силы для выполнения своей работы компетентно и без задержки и не должны принимать поручения, если не уверены в его квалифицированном выполнении; 20) 21) вправе назначить разумный гонорар за свою работу (причем требование гонорара не должно быть условием выполнения работы, которая заняла больше времени, чем 22) было необходимо, либо сопровождалось ненужными действиями адвоката);

12) всегда относиться к своим клиентам в духе уважения, сотрудничества и справедливости.

Таким образом, абсолютное большинство из названных принципов (практически 11 из 12) имеют самое непосредственное отношение к процессу осуществления адвокатами-защитниками защиты от подозрения и обвинения, защиты по уголовным делам. В отдельных из них органически переплетаются правовое и нравственное содержание, а потому отчасти нами уже рассмотрено выше. Примером может служить право клиента на свободный выбор адвоката (п. 6). Что касается других принципов, то в силу их взаимосвязи между собой представляется целесообразным провести их анализ не только отдельно, но большей частью в комплексе. К категории последних, на наш взгляд, можно отнести первые три из числа указанных выше принципов, в сочетании с тем, что обозначен под номером 10. Их связывает, прежде всего, само предназначение адвоката-защитника защищать подзащитного от возникшего в отношении его подозрения и сформулированного обвинения, доказывать наличие смягчающих его вину обстоятельств, невиновность или меньшую степень виновности клиента, оказывать ему иную необходимую юридическую помощь. И выполнять эти обязанности адвокат-защитник должен самым наидобросовестнейшим образом и компетентно, прилагая для этого все свои силы, знания, опыт, т.е. «выкладываться полностью». Если он не способен к этому, то самое лучшее сразу же отказаться от защиты. Если же адвокат- защитник взялся за защиту, то не только по правовым (ст. 51 УПК РСФСР), но и нравственным нормам он не вправе отказаться от защиты. И руководствоваться адвокат-защитник при этом должен одной из первой заповедей Гиппократа, адресованного врачам, - «не навредить». Причем этим правилом адвокат-защитник должен руководствоваться на любом этапе движения производства по уголовному делу, вне зависимости от возникающих в результате его участия в доказывании трудностей, складывающихся между ним и лицами, расследующими уголовное дело, прокурором, судом, другими участниками процесса (потерпевшим, гражданским истцом и т.д.) порою весьма в психологическом отношении напряженных взаимоотношений. Проф. Н.Н.Полянский еще в 20-е годы текущего столетия обращал внимание на то, что адвокат- защитник «не вправе представлять суду доказательства, или сообщать обстоятельства, которые увеличивают шансы обвинительного приговора или могут повлиять в неблагоприятную для подсудимого сторону» .

Конфиденциальность и независимость составляют, на наш взгляд, другой комплекс нравственно-правовых принципов деятельности адвоката-защитника. Анализируя первый из них заметим сразу, что мы против содержащейся в п. 5 Генеральных принципов этики адвокатов оговорки, позволяющей отступать от соблюдения конфиденциальности в предусмотренных

законодательством случаях.

По С.И. Ожегову «конфиденциальный» значит «секретный, доверительный», секрет же трактуется только как «тайна, что- нибудь скрываемое» . Никаких отступлений от того, что образует содержание адвокатской тайны, быть не может. Сказанное есть кредо адвоката, всей его адвокатской деятельности. Мы не можем согласиться с теми, кто допускает возможность отступления от этого правила в случаях, когда адвокат становится обладателем таких сведений, «которые заведомо не находятся в объективной причинной связи с деяниями подзащитного и не могут нанести ущерба гарантированным законом его правам и интересам» . На наш взгляд приведенное утверждение есть следствие ряда обстоятельств. В их числе зародившееся практически уже в первые годы установления советской власти негативное отношения к самому институту защиты, которое к величайшему сожалению еще далеко не преодолено.

Определенные шаги для преодоления этих обстоятельств мы находим, в частности, в распространении рассматриваемого института на защиту интересов подозреваемого (ст. 19 УПК РСФСР), в том, что человек, его права и свободы объявляются высшей ценностью (ст. 2 Конституции Российской Федерации), в закреплении того, что защита может осуществляться только установленными в законе (ст. 51 УПК РСФСР) средствами и способами защиты. «Стремление обвиняемого защищаться от обвинения (его материальный интерес) всегда законно; незаконными могут быть те или иные средства защиты» . Полагаем, что приведенное полностью относится и к использованию возможных способов защиты. Мы солидарны с утверждением, что «к адвокату, как и к врачу, всегда предъявлялось одно обязательное требование - соблюдение профессиональной тайны» . Именно конфиденциальность, основой которой является только полное взаимное доверие между подозреваемым (обвиняемым, подсудимым, осужденным) и его адвокатом-защитником, являются непременным условием

адвокатской деятельности. Ее содержание образует сам факт обращения клиента к адвокату за защитой, за оказанием юридической помощи, а также вся деятельность адвоката по защите прав и интересов подзащитного, включая все ее нюансы. Нам представляется, что адвокатская тайна не утрачивает своего значения и права на существование даже после прекращения между адвокатом и подзащитным правовых отношений. Ее содержанием может распоряжаться только сам подзащитный - это сугубо его субъективное право, которое ни при каких обстоятельствах не может быть нарушено или каким-либо иным образом, в том числе с помощью адвоката, ущемлено.

На страже конфиденциальности в отношениях между адвокатом и подзащитным стоит уголовно-процессуальный закон. Согласно ст. 51 УПК РСФСР «защита не вправе (лучше было бы заменить эти слова на «защитник не имеет права» - авт.) разглашать сведения, сообщенные ему в связи с осуществлением защиты и оказанием другой юридической помощи»; в соответствии в частью 2 ст. 72 УПК РСФСР защитник не может быть допрошен в качестве свидетеля «об обстоятельствах дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника»; в ст. 67-1 УПК РСФСР перечислены обстоятельства, при наличии которых защитник подлежит отводу, причем большинство из них как раз и связаны с необходимостью сохранения между адвокатом, защитником и подзащитным доверительных отношений, т.е. конфиденциальности. Думается, что сохранению конфиденциальных отношений между названными лицами способствовало бы и распространение на адвокатов-защитников положения ст. 139 УПК РСФСР об отобрании от них подписки о неразглашении ставших им известным’’ в ходе осуществления защиты сведений об обстоятельствах уголовного дела с возможностью привлечения к ответственности вплоть до уголовной.

Полная реализация принципа конфиденциальности возможна лишь при условии соблюдения права адвоката-защитника на свидание наедине. Несмотря на то, что названное право имеет не только нравственное, но и правовое содержание (ст. 51 УПК РСФР), оно, к сожалению, как по объективным, так и субъективным причинам у нас часто нарушается. Объективные причины видятся, в частности, в недостаточном количестве помещений для такого рода свиданий. Как свидетельствуют председатель Президиума Московской городской коллегии адвокатов А.А.Рогаткин и проф1’. И.Л.Петрухин, если приехать на свидание с подзащитным в Бутырку «в пять утра, то к вечеру очередь, может быть, подойдет. Хотя закон предусматривает возможность свидания адвоката с клиентом «без ограничения продолжительности», приходится спешить. Ведь помещений мало, а адвокатская очередь должна как-то двигаться» .

Точно такая же картина наблюдается и у нас в г. Ижевске в следственном изоляторе, что на ул. Базисной, 13. Думается, что и в других регионах России указанная ситуация не лучше. Кабины для свиданий адвоката с клиентами, как нам думается, не исключают возможность негласной прослушки и звукозаписи содержания бесед защитника со своим подзащитным при помощи специальных научно-технических средств. Более того, в соответствии со ст. 18 Закона РФ от 21 июня 1995 года «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» разрешено визуальное наблюдение за процессом свидания защитника с арестованным. Адвокат- защитник, как видим, обложен соответствующими службами со всех сторон, можно сказать, «как волк на охоте». «Портфель и одежда адвоката нередко подвергаются досмотру до и после беседы с арестованными», а в случае воспрепятствования этому, то иногда дело доходит не только до угроз и оскорблений адвокатов, но и задержаний их с перепровождением «за решетку», избиением, производством в занимаемых адвокатами офисах, жилищах незаконных обысков и выемок, в частности, адвокатских досье, отдельных документов и т.д. .

Все подобные случаи адвокат-защитник не должен оставлять без внимания, обязан реагировать на них в установленном законом порядке вплоть до обращения в органы прокуратуры и суда, но при этом проявлять выдержку и особую корректность в своих действиях, ни в коем случае не ронять свою честь и достоинство, ниспадать до уровня «падших», проявлять как бы это не было трудно хладнокровие и выдержку.

Очень интересные и заслуживающие самого пристального внимания рекомендации даются проф. А. А.Давлетовым в плане обеспечения эффективности свидания адвоката-защитника наедине с лицом, подозреваемом в совершении преступления. Констатируя трудности осуществления такого свидания в ИВС И КВС (камера временного содержания непосредственно в дежурной части РОВД), где зачастую действует не уголовно-процессуальный закон, а приказ начальника, проф. А.А.Давлетов отмечает, что «в любой ситуации даже несколько минут общения с подозреваемым наедине до допроса могут оказать ему заметную помощь; защите своих прав и интересов» . Достичь этого помогут такие сформулированные данным профессором рецепты для «подозреваемого - сохранять терпение и не терять человеческого достоинства; адвоката - быть до конца упорным и настойчивым, помня, что защищаешь Человека» .

В тесной связи с конфиденциальностью находится установленное в пункте 8 Генеральных принципов адвокатов МАЮ правило о том, что «адвокаты должны поддерживать высокую степень независимости для того, чтобы иметь возможность дать клиентам беспристрастный совет».

Соблюдение этого нравственного требования предполагает, прежде всего, независимость от какого бы то ни было воздействия на них со стороны лиц, расследующих уголовные дела, прокуроров и судей; выработку и отстаивание на всех этапах производства по делу своей позиции в отношении подлежащих доказыванию обстоятельств, в первую очередь того, что свидетельствует о невиновности или меньшей степени виновности подсудимого в инкриминированном обвинении, о наличии смягчающих обстоятельств. Это требование предполагает и использование адвокатом таких из числа закрепленных в ст. 51 УПК РСФСР средств и способов защиты, которые позволяют ему провести защиту обвиняемого (подозреваемого, подсудимого,

осужденного) наиболее эффективно, с максимально возможной пользой для защиты прав и интересов подзащитного.

Факторы, способствующие успешной реализации

рассматриваемого принципа, имеют в большей степени субъективный характер. В их числе высокий профессионализм адвоката-защитника, глубокое осознание им ‘своего предназначения и добросовестное отношение к возложенным на себя процессуальным обязанностям, а также трудолюбие, настойчивость, совесть и честность, психологическая устойчивость от любых поползновений со стороны каких бы то ни было лиц.

Обращаем внимание и на то, что рассматриваемое правило предполагает «высокую степень собственной независимости» адвоката-защитника. Отсюда следует, что существуют разные уровни такой независимости. Бесспорно, что по отношению к участникам уголовного процесса, за исключением тех, чьи права и интересы защитник отстаивает, независимость адвоката- защитника должна быть абсолютно полной; разброса в степени независимости здесь не дано.

Степень независимости адвоката-защитника по защите прав и интересов подозреваемого, обвиняемого (подсудимого, осужденного) можно определить как относительную. Дело в том, что руководствуясь предоставленными законом (ст. 51 УПК РСФСР) средствами, адвокат и его подзащитный вырабатывают совместную позицию по отношению к обвинению и другим, подлежащим доказыванию обстоятельствам, а также к используемым в процессе расследования и разрешения уголовник дел средствам доказывания. По отношению к последним (доказательствам, их источникам, способам получения и использования доказательств) защита предполагает и оценку их качественных свойств: их относимость и допустимость, достаточность для обоснования и принятия процессуально значимых решений и т.д.

Отсюда утверждать, что по отношению к своему подзащитному адвокат-защитник абсолютно самостоятелен, нельзя. В этом

вопросе правы те, кто оценивает адвоката-защитника как представителя интересов своего подзащитного . Иного и быть не может. Обвиняемый (подозреваемый, подсудимый, осужденный) сам или доверенное им лицо (родственник, знакомый) заключают соглашение с адвокатом и вносят в кассу, скажем, юридической консультации обговоренный гонорар, который должен быть в разумных пределах предполагаемого объема работы адвоката- защитника. Гонорар этот вносится не для каких-то абстрактных целей, а именно для защиты прав и интересов конкретного лица, оказания необходимой этому лицу юридической помощи. Этим предназначением и ограничена, на наш взгляд, степень процессуальной независимости адвоката-защитника по уголовному делу.

При заключении соглашения с самим подзащитным или его родственниками (знакомыми) об оплате труда адвокат-защитник, как нам представляется, должен основываясь на уже имеющихся материалах дела, содержащих в себе определенные доказательства, и руководствуясь уголовным и уголовно- процессуальным законодательством г, высказать свое объективное видение возможной перспективы дела, его исхода. Прав проф. В.В. Леоненко в том, что «защищая подсудимого ..адвокат не должен для успокоения лгать ему, искажать судебную перспективу, давать неправильную интерпретацию сложившейся в суде обстановки, внушать подсудимому заведомо несостоятельные перспективы в отношении судьбы дела, возможной меры наказания» . Лгущий адвокат - не адвокат. Более того он опасен, сродни мошеннику.

Интересным и достаточно сложным в нравственном отношении представляется содержащийся в пункте 4 Генеральных принципов адвокатов МАЮ принцип, согласно которому адвокаты «не должны принимать поручение, если интересы их клиентов находятся в противоречии с интересами самих адвокатов или других их клиентов». Нам представляется, что сам этот этический принцип должен быть разделенным по крайней мере на две части. Первая часть связана с вопросом о взаимоотношении адвоката-защитника и его подзащитного. Если между ними нет доверия, консенсуса, то адвокат-защитник и не должен браться за защиту такого подозреваемого, обвиняемого, подсудимого. Об этом нами уже говорилось выше.

Вторая часть касается вопроса о характере взаимоотношений между самими адвокатами и их партнерами, интересы которых защищают коллеги адвоката- защитника. Вопрос этот носит очень деликатный характер. Ответ на него видится вновь в том, что каждый отдельно взятый адвокат должен защищать права и интересы только своего клиента, ни словом, ни действием не мешать другому адвокату делать то же самое в отношении своего подзащитного. Некрасиво, очень неэтично выглядит поведение адвокатов, доказывающих, например, в судебном заседании невиновность или меньшую степень виновности защищаемого им подсудимого, сопровождаемое доказыванием виновности, организующей или иной роли другого подсудимого. И совершенно не имеет значения то, что делается ли это посредством прямого изобличения другого подсудимого (чаще соучастника в преступлении), что не только безнравственно, но и не согласуется с правовым (ст. 51 УПК РСФСР) предназначением адвоката-защитника, либо такой адвокат пытается как-то завуалировать такую свою позицию в ходе производства других процессуальных действий (допроса свидетелей, потерпевших и т.д.). Недопустимость такого поведения адвоката настолько важно, что как нам думается, его надо закрепить не только в присяге адвоката, сформулированном в одном из проектов Закона об адвокатуре РФ , но и непосредственно в уголовно- процессуальном законодательстве. Более того, наличие неустранимых противоречий в позициях адвокатов по одному и тому же уголовному делу следует рассматривать как наличие оснований для их отвода от участия в защите по данному уголовному делу. Содержащееся же в пункте 6 ст. 47 действующего УПК РСФСР положение о том, что «одно и то же лицо не может быть защитником двух обвиняемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого», на наш взгляд, из закона следует вообще исключить. Даже двух абсолютно одинаковых во всех отношениях людей нет; тем более нет таковых среди лиц, совершивших преступление, а потому о наличии в подобных ситуациях каких-либо непротиворечивый психолого-нравственных или правовых отношений даже речи быть не может. В Конституции России право на квалифицированную юридическую помощь гарантируется согласно ст. 48 каждому (выделено нами - авт.) индивидумому. Надо учесть, что изложенное выше положение было введено в закон почти сорок лет назад, когда адвокатов-то в целом по Союзу ССР было немного, их число измерялось всего несколькими тысячами. Ныне же их количество резко увеличилось и по данным Г.Б.Мирзоева в 1995 году в одной лишь Российской Федерации их составило 23366 человек . Общее количество адвокатов хотя и остается еще далеко недостаточным (мы в этом вопросе значительно уступаем США и всем странам Западной Европы) , но все же сделан серьезный шаг к тому, чтобы каждый обвиняемый (подсудимый) имел при желании своего адвоката-защитника. По крайней мере именно к этому мы должны стремиться. Только так можно гарантировать в полной мере права и интересы тех, кто обвиняется в криминале и остро нуждается в защите.

В адвокатской практике возникают и множество других этических проблемных ситуаций и вопросов, требующих своего разрешения. Но их объем значительно возрастает, если продолжить их исследование в срезе тех процессуальных действий, в которых адвокат-защитник обязан участвовать как

субъект уголовно-процессуального доказывания. Обратимся лишь к некоторым из них. Этическим содержанием, к примеру, пропитан любой допрос подозреваемого, обвиняемого, подсудимого. Адвокат-защитник обязан проследить за процессом разъяснения таким лицам существа обвинения (подозрения), их процессуального статуса с соответствующими правами и обязанностями, а также процедуру ведения следователем самого допроса и процессуального оформления данного следственного действия. Сказанное во многом относится и к таким процессуальным действиям как очная ставка и опознание. Особенно деликатно этическим содержанием пронизаны следственные действия, связанные с жизнедеятельностью человеческого организма, в первую очередь такими, как освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, следственный эксперимент, проверка показаний обвиняемого на местности. Участие адвоката-защитника в этих следственных действиях поможет, например, защите естественного чувства стыдливости человека, уберечь от возможных опасных для здоровья человека действий, добиваться того, чтобы понятые были одного пола с подвергаемыми медицинским манипуляциям лицами и т.д.

При положительном разрешении законодателем вопроса о возможном использовании в качестве доказательств данных, полученных в результате проведения оперативно-розыскных мероприятий правомерной станет и постановка вопроса об участии адвоката-защитника в таких действиях.

Этическим содержанием насыщена и деятельность адвоката- защитника по оценке доказательств, их источников, способов получения и использования доказательств. С позиции нравственности, к примеру, требование допустимости доказательств означает их получение: а) субъектами, управомоченными осуществлять уголовно-процессуальное

доказывание по конкретному делу; б) из предусмотренных уголовно- процессуальным законом источников; в) с соблюдением

соответствующей процессуальной формы. При нарушении любого из перечисленных требований полученные фактические данные согласно части 3 ст. 69 УПК РСФСР утрачивают свою юридическую силу, не могут выступать в качестве доказательств по конкретному уголовному делу. Нравственным будет собирание и проверка только тех доказательств, которые отвечают требованию их относимости к обстоятельствам, подлежащим доказыванию по расследуемому или разрешаемому уголовному делу (предмет доказывания). Этическое содержание уголовно- процессуального доказывания очень ярко проявляется при оценке доказательств, их источников, способов собирания доказательственной информации по уголовному делу. Такие категории как внутреннее убеждение и правосознание оценивающего, являясь, прежде всего, нравственными установками, стали в то же время и правовыми требованиями (ст. 71 УПК РСФСР) . Адвокат-защитник не может не оценивать и полученные результаты уголовно-процессуального доказывания с позиции их соответствия не только правовым, но и этическим нормам .

Уголовно-процессуальная деятельность защитника (подробнее о ее содержании мы будем вести речь в следующем разделе данной работы) вызывает самые различные и многообразные взаимоотношения между ее участниками. Вопрос о характере их носит не только правовой и нравственный характер, но и во многом психологический. Последнее обстоятельство вызывает необходимость отметить, что вообще защита по уголовному делу имеет достаточно сложную психологическую структуру, включающую в себя познавательный, коммуникативный, конструктивный, организационный и воспитательный компоненты (свойства) .

В процессе защиты адвокату-защитнику приходится познавать множество различных фактов и обстоятельств, относящихся к событиям прошлого и настоящего. Основная трудность этого аспекта деятельности адвоката- защитника заключается в вычленении из окружающей среды информации, которая позволит ему восстановить картину вменяемого подзащитному преступления, основные доминанты подзащитного. При этом адвокат-защитник должен осмыслить все познанное им с точки зрения именно защитительной деятельности для оправдания подзащитного или смягчения его вины.

Успех работы адвоката-защитника во многом определяется его умелым обращением с людьми. Речь идет о создании правильных взаимоотношений с подзащитными, следователями, судьями, любыми иными участниками уголовного процесса, об установлении с ними нормального психологического контакта. Сказанное составляет содержание коммуникативного компонента защиты. Коммуникативность дает возможность глубже проанализировать психологические причины совершения преступления,

охарактеризовать личность обвиняемого, наладить

процессуальные и общечеловеческие связи, исследовать характер положительных и отрицательных обстоятельств, выяснить причины конфликтных ситуаций, возникающих в ходе расследования или судебного рассмотрения уголовного дела. Этому способствует выработка у адвоката-защитника таких коммуникативных качеств как вежливость, доброжелательность, стремление выслушать и понять собеседника. Наоборот же угрюмость, неумение излагать свою мысль, исключительная бедность мимики отрицательно влияют на установление коммуникативных связей. При характеристике коммуникативных качеств не следует упускать из вида и проблему совместимости, ибо на этом принципе основывается выбор обвиняемым защитника, отказ от него, психологический подход защитника к обвиняемому .и установление с ним психологического контакта. В основе встречающихся

случаев отказа обвиняемого от того или иного адвоката- защитника лежит часто именно психологическая несовместимость.

В числе факторов, способствующих возникновению этой совместимости в защитительной деятельности Л лежит комплекс эмоционально-динамических и индивидуально-психологических качеств адвоката-защитника и обвиняемого, а также профессиональные навыки адвоката, определяемые опытом, знаниями, способностями, общей и профессиональной культурой адвоката-защитника, правильное понимание им своего процессуального положения. При наличии четко выраженных односторонних обязанностей, адвокату-защитнику необходимо очень умело сочетать защиту законных интересов обвиняемого с интересами __ правосудия, найти ту грань, которая дает возможность установить нормальные взаимоотношения со следователями и судьями и в то же время иметь хороший психологический контакт с обвиняемым (подсудимым).

В защитительной деятельности большую роль играет организаторский компонент. В него входит выработка адвокатом- защитником наиболее совершенной тактики и методики защиты подзащитного. Сюда следует отнести и формирование определенного индивидуального стиля в работе адвоката- защитника. Одним из условий выработки качественного стиля защитительной деятельности является сознательной, творческое отношение к работе, поиски наиболее эффективных приемов и способов, помогающих достигнуть наилучших результатов защиты, учет собственного характера и темперамента.

Организационный компонент защитительной деятельности заключен, прежде всего, в четком исполнении адвокатом- защитником своих обязанностей. Он ни в коем случае не должен становиться на позиции обвинения. Все материалы уголовного дела и доказательства должны быть проанализированы им всесторонне, полно и объективно, поданы следствию и сУду спокойно и аргументировано. Адвокат-защитник должен способствовать преодолению подзащитным характерных для него привычек, способствовать выработке и подзащитного позитивных качеств. Этот компонент в деятельности адвоката- защитника включает в себя и способность адвоката сопереживать ситуацию, в которой оказался его подзащитный, проникнуть в его внутренний мир, понять его, помнить о том, что «нет такого падшего или преступного человека, в котором безвозвратно был бы затемнен человеческий образ и по отношению к которому не было бы места слову снисхождения» .

Рассмотренные компоненты психологической структуры в деятельности адвоката- защитника, как нам представляется, дают полное право относить его профессию к числу тех, что требуют повышенную моральную ответственность, практически постоянное нахождение в своеобразной психологической напряженности, носящей к тому же весьма часто конфликтный характер. Конфликты же, обычно, повышают экстремальность, «критичность» профессии . Напряженность способна привести адвоката- защитника к стрессовому состоянию, последствием которого является снижение интереса к своей работе, а, следовательно, и работоспособности. Иногда это может привести даже к фрунстрации, крушению надежд, провалам в работе, неудачам. Последствиям такой фрунстрации могут стать впадение адвоката- защитника в депрессивное состояние, вызвать у него безразличие к своей профессии, к выполнению профессиональных обязанностей по защите прав и интересов подзащитного, оказанию ему необходимой юридической помощи. А это есть ни что иное как формирование у адвоката-защитника профессиональной деформации, которая представляет собой психические изменения личности под влиянием определенных специфических условий деятельности. Фрустрацию могут вызвать как субъективные, так и объективные факторы . Первая группа таких факторов обычно связана с дефицитом времени, перегрузкой в работе. Нередко можно наблюдать, как у того или иного адвоката одновременно находятся десятки адвокатских производств, вынуждающих его изыскивать возможности иногда в течение одного рабочего дня участвовать и в судебном заседании по уголовному делу, и при производстве следственных действий в каком-либо РОВД, прокуратуре, встретиться в следственном изоляторе со своим очередным подзащитным, побеседовать с родственниками, сделать запросы в организацию по месту работы подзащитного и т.д.

Естественно, силы и возможности человека не беспредельны. Погоня за большим количеством дел, а, следовательно, и за заработком, чревата ухудшением качества работы адвоката- защитника. Адвокату - стяжателю защиту человека доверять нельзя. Особенно , если это его субъективное свойство дополняется еще и слабой теоретической подготовкой. Такому адвокату не до теории, не до повышения уровня своих теоретических профессиональных качеств. Ему лишь бы «сорвать» деньги, а судьба подзащитного его мало интересует. А это уже свидетельство глубокой профессиональной деформированности адвоката- защитника (человек, в нашем случае, адвокат приобрел такие качества, навыки, склонности, которые отрицательно влияют на решение стоящих перед ним задач). Где уж тут думать о каком-то сострадании к человеку, к подзащитному? От такого «адвоката» для обвиняемого (подсудимого) больше вреда, чем пользы. Сказанное относится и к тем, кто не просто равнодушен к судьбе своего подзащитного, но более того высокомерен по отношению к нему. Кстати практика свидетельствует о том, что подзащитные сравнительно быстро раскрывают наличие у адвоката таких качеств и отказываются от его помощи.

«Формальной предопределенности профессиональной деформации нет», отмечает Т.Ф. Мещерякова . Степень сопротивляемости деформационным процессам разнообразна и во многом зависит от

воли адвоката-защитника. Значение здесь играют и такие, носящие не только социальный, но и биологический характер факторы, как знаете и опыт, возраст и состояние здоровья, семейное положение и многие другие обстоятельства. В комплексе своем, во взаимодействии и взаимной обусловленности они приводят, как правило к нежелательному для адвоката- защитника и, прежде всего для подзащитного поведенческим актам.

Таковы, на мой взгляд, некоторые из психологических качеств, которыми должен обладать адвокат-защитник для того, чтобы он мог наиболее полноценно выполнять свои правовые обязанности „ профессиональный и нравственный долг перед своим подзащитным в лице подозреваемого, обвиняемого, подсудимого.

Глава 2. Этические основы уголовно-процессуальной деятельности адвоката- защитника на отдельных стадиях производства по уголовному делу.

2.1. Этические основы деятельности адвоката-защитника в досудебных стадиях проиэводсьтва по уголовному делу.

Производство по уголовному делу проходит, как известно, ряд стадий. Первая из них именутеся стадией возбуждения уголовного дела. Сомнения проф. А.А. Балашова о первичности названной стадии уголовного процесса
легко преодолеваются, если начальный момент рассматриваемой стадии связывать не с вынесением постановления о возбуждении уголовного дела, с поступлением в соответствующие правоохранительные органы самой первой информации о готовящемся или совершенном преступлении. Такая информация подвергается специальной регистрации. Если информацию представляет, скажем, физическое лицо (любой гражданин, включая того, кто возможно и сам совершил преступление), то оно соглсно ст. 110 и ст. 111 УПК РСФСР предупреждается об уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за ведомо ложный донос. Данный факт есть свидетельство возникновения между заявителем (он может оказаться свидетелм, потерпевшим, гражданским истцом, обвиняемым и т.д.) и должностым лицом, принявшим сообщение о преступлении урегулированных законом отношений (уголовно- процессуальных) . Это означает ни что иное, как начало производства по уголовному делу, начало уголовно-процессуальной деятельности. Последняя включает в себя комплекс процессуальных действий и возникающих при их производстве правовых отношений, которые в соответствии со ст. 109 УПК РСФСР должны быть проведены в

срок не более трех суток со дня получения заявления или сообщения, а в исключительных случаях - в срок не более десяти суток. В ст. 109 УПК РСФСР указаны и характер таких действий в виде истребования необходимых материалов, получения объяснений, а по отдельным категориям дел (см. ч. 5 ст. 109 УПК РСФСР) и принятия мер «к примирению потерпевшего с лицом, на которого подана жалоба».

Обратившись к ст. 70 УПК РСФСР, мы находим, что “истребование необходимых материалов” есть процессуальное действие, непосредственно направленное на собирание доказательств. Разъяснения же того, что понимается под словом “объяснения” не дается не только в ст. 109 УПК РСФСР, но и в ст. 34 УПК РСФСР, специально посвященной разъяснению некоторых наименований, содержащихся в УПК РСФСР. Данное обстоятельство побуждает нас прибегать к уяснению вопроса об аналогии уголовно-процессуального закона, тем более, что последняя в сфере уголовного процесса не запрещается . Воспользовавшись этим9мы обратились к одной из особых форм v; предварительного расследования по уголовному делу, какой является протокольная форма досудебной подготовки материалов дела.

Из анализа части 1 ст. 415 УПК РСФСР вытекает, что получение “объяснения от правонарушителя, очевидцев (а это свидетели, потерпевшие - авт.) и других лиц” есть ни что иное, как урегулированное уголовно-процессуальным законом действие, направленное на получение доказательств о наличии (или отсутствии) в деянии правонарушителя признаков преступления, т.е. доказательств по уголовному делу.

Наконец, часть 2 ст. 109 УПК РСФСР налагает запрет на производство для установления наличия или отсутствия основания для возбуждения уголовного дела предусмотренных УПК РСФСР следственных действий. В то же время в соответствии с частью 2 ст. 178 УПК РСФСР “в случаях, не терпящих

отлагательства (на практике эта оговорка практически не действует - авт.) осмотр места происшествия может быть произведен до возбуждения уголовного дела”. Как видим, сам законодатель уже предусмотрел возможность производства следственного действия до возбуждения уголовного дела, которое по своей правовой природе конечно же предназначено для собирания доказательств. На практике до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела производятся и другие процессуальные, в том числе и следственные действия (бланк протокола задержания лица по подозрению в совершении преступления в порядке ст.122 УПК РСФСР содержит специальные графы о личном обыске задержанного, что само по себе является уже следственным действием).

Вопреки мнению отдельных ученых, мы поддерживаем тех, кто выступает за расширение числа следственных действий, которые по закону разрешено было бы производить до принятия решения о возбуждении уголовного дела. По получении, например, сообщения об изнасиловании, очень часто потерпевшей вручается направление на медицинское обследование (фактически - это постановление о назначении освидетельствования), результаты же последнего иногда прямо отражаются на оборотной стороне такого направления или отдельном документе, подписанного врачом (это же есть ни что иное как протокол освидетельствования). Можно привести и другие примеры (тот же личный обыск задержанного в порядке ст. 122 УПК РСФСР). Может лучше законодательство закрепить то, что на практике имеет место до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, чем заниматься подтасовкой соответствующих дат с тем, чтобы они не оказались бы ранее даты, фигурируемой в постановлении о возбуждении уголовного дела, расположением процессуальных документов после такого постановления, несмотря на то, что они были вынесены, составлены ранее. То, что имеет место на практике, сегодня, на наш взгляд, само по себе уже неэтично.

Столь подробное изложение существа и содержания имеющих место в стадии возбуждения уголовного дела процессуальных действий и формирующихся при этом правовых отношений дается нами лишь для того, чтобы проиллюстрировать, с одной стороны, их множественный, разносторонний характер, а, с другой - обратить внимание на необходимость строго соблюд&тля. разнообразных этических норм, которые безусловно имеют место в этой стадии уголовного процесса, в стадии, где решается вопрос о том, быть или не быть вообще самому уголовному делу со своим сложным механизмом производства по нему, связанному со включением значительного числа различных по своему правовому статусу и положению людей - субъектов уголовно- процессуальной деятельности (участников уголовного процесса).

Процесс получения объяснений от свидетелей - очевидцев правонарушения по своим этическим параметрам безусловно отличается от получения объяснений от правонарушителя, под которым предполагается лицо, в отношении которого на момент признания таковым уже существуют пусть самые первичные, возможно и предположительные фактические данные о наличии в его деянии признаков какого- либо преступления. Последнее обстоятельство и позволяет должностным лицам соответствующих правоохранительных органов (дознания, следствия) обращаться с таким лицом определенным образом, вплоть до применения к нему мер государственного воздействия в виде физического задержания, доставления в РОВД с последующим удержанием в

Л.

течении долгих часов в кабинетах оперативных работников, «провбдя, как замечает проф. А.А.Давлетов, многочисленные

OA

«беседы» с различными методами устрашения» , и водворением в камеру временного содержания (КВС) при дежурной части отделов внутренних дел с вытекающими из этого факта последствиями (охрана, ограниченный режим питания и т.д.). При этом доставленный/ фактически полностью бесправным, что позволяет

*°Давлетов А. А. Подозрение и защита. Екатеринбург, 1997. С. 13.

работникам милиции «развязать руки» без каких либо для себя негативных последствий.

Участником же уголовного процесса, в частности, подозреваемым в соответствии со ст. 52 и 122 УПК РСФСР лицо становится с момента составления протокола задержания, который хотя и должен составляться в срок, не превышающий трех часов с момента доставления лица в дежурную часть РОВД, но в большинстве случаев его превышает. По данным исследований начала 80-х годов, к примеру, в Вахитовском РОВД г. Казани установленный для составления протокола задержания срок выдерживался лишь «в отношении 16% лиц, подвергаемых кратковременному задержанию», а «в каждом пятом случае срок этот превышал сутки» . Прошло почти 20 лет, а порочная практика на сегодня изменилась в лучшую сторону весьма незначительно. Защищаться же от подозрения, к тому же не зная свой правовой статус, свои права (в милиции доставленному лицу никто их не разъясняет, а любая попытка узнать их кончается для «любопытного», как правило?плачевно вплоть до применения РП-73, т.е. резиновой дубинки, именуемой в народе «демократизатором» ) просто невозможно.

Долго, очень длительное время лицо, подозреваемое в совершении преступления, не имело права на оказание ему необходимой юридической помощи со стороны специалиста в лице адвоката-защитника. Наконец, под влиянием острых, бурных дискуссий, а также взятого государством курса на дальнейшую демократизацию нашего общества, Российский законодатель 23 мая 1992 года снизошел до допуска защитника к участию в деле «с момента предъявления обвинения, в случае задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, или применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу до предъявления обвинения - с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении этой меры пресечения» (часть 1 ст. 47 УПК РСФСР) . Казалось бы сделан навстречу подозреваемому достаточно хороший шаг. Но, к сожалению, он оказался лишь половинчатым. Во-первых, между фактическим задержанием (захватом) и составлением (не объявлением, как указано в законе) протокола задержания проходит, как отмечалось, весьма часто, значительное время, позволяющее под определенным воздействием («прессом») задерживаемому «признать» даже то, что им вообще не совершалось; во-вторых, даже сам закон (см.: ст. 89-91, 96, 122 УПК РСФСР) не предусматривает обязательной изоляции лица, подозреваемого 5 совершении преступления, от общества, ограничившись, например, просто отобранием обязательства о явке по вызовам. Но с лицом, подозреваемым в совершении преступления, надо все же побеседовать по факту подозрения, а проще говоря, допросить его. Практика нашла выход из пробела в законодательстве в виде допроса такого лица в качестве свидетеля, взирая «сквозь пальцы» на конституционное положение личности о том, что «никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом» (ст. 51 Конституции РФ 1993 года) . На самом же деле это нонсенс - допрашивать (или отбирать объяснение) подозреваемого в качестве свидетеля с предупреждением, как того требует закон, такого лица об уголовной ответственности по ст. 307 и 308 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний. Объяснение всему сказанному видится нами, главным образом, в несовершенстве действующего УПК РСФСР. По сравнению с ним Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ (рекомендательный законодательный акт), принятый на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ 17 февраля 1996 года, отчасти нивелирует недостатки в правовом регулировании УПК РСФСР. Так, согласно ст. 159 данного акта «задержание состоит во взятии лица под стражу, доставлении (выделено нами - авт.) его в орган дознания…», а в соответствии с пунктом 2 ст. 160 «задержание… может производиться до возбуждения уголовного дела», что же касается подозреваемого, то им согласно пункта 2 ст. 95 может признаваться лицо, «задержанное по подозрению в совершении преступления» . Из приведенных положений вытекает, что, во- первых, задержание образует уже одно лишь доставление в орган дознания (отсюда нет необходимости задержание разделять на фактическое, связанное с захватом и доставлением в отдел внутренних дел подозреваемого, и процессуальное, обуславливаемое составлением протокола задержания; во-вторых, что подозреваемый уже с момента доставления в указанный орган сразу же наделяется правом иметь защитника (тем самым гарантируется полнокровная реализация закрепленных в части 2 ст. 48 Конституции РФ 1993 года положений) ; в-третьих, (что очень важно для реализации вышеприведенной конституционной нормы) защитник может оказывать задерживаемому

(подозреваемому) юридическую помощь до возбуждения уголовного дела (выделено нами - авт.).

В этих предписаниях нам видятся не только правовые, но и глубоко нравственные положения, направленные на охрану прав и свобод гражданина, заподозренного в совершении преступления, защиту его чести и достоинства.

Исходя из того, что нравственно то, что законно, считаем остро необходимым указанные выше положения рекомендательного законодательного акта для государства-участников СНГ воплотить в законодательствах этих стран, в том числе в УПК РФ и Законе об адвокатуре РФ.

Обращение с задерживаемым с момента его фактического захвата и доставления в органы предварительного расследования

уголовных дел именно как с подозреваемым, наделенным согласно ст. 52 УПК РСФСР определенным комплексом прав и обязанностей (полномочия такого лица должны быть расширены, в частности, за счет наделения его правом на свидание наедине с адвокатом- защитником еще до составления протокола задержания и дачи объяснений относительно возможного в отношении его подозрения в совершении преступления, правом немедленного уведомления родственников о его доставлении в отдел внутренних дел, другими правами, так или иначе связанными с обстоятельствами его задержания и защиты от подозрения ) , будет способствовать и полноценному претворению другого конституционного принципа, закрепленного в ст.49 Конституции РФ и получившего наименование как «презумпция невиновности» не только в литературе и подзаконных актах России, но и в международно- правовых документах, в частности, таких как Всеобщая декларация прав человека (1948), Международный Пакт о гражданских и политических правах, ратифицированном Советским Союзом в 1973 году. Указанный принцип является одним из самых гуманных, этических принципов Российского уголовного процесса. Причем положения ст. 4 9 Конституции РФ, сформулированные в срезе их применения к лицу, обвиняемому в совершении преступления, с полным правом, как нам представляется, распространяются и на подозреваемого. Чтобы убедиться в этом достаточно обратиться к ст.48 этого Основного Закона России в части того, что «каждому (следовательно и к подозреваемому - авт.) гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи», что «каждый задержанный (т.е. подозреваемый - авт.), заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеют право пользоваться помощью адвоката (защитника)…» Вместе с тем для устранения возможных неправильных толкований положений ст. 4 9 Конституции РФ полагали бы необходимым указать в этой статье и фигуру подозреваемого в совершении преступления лица. В таком варианте изложения названной правовой нормы все встало бы на свои места, что способствовало бы более полной реализации права не только обвиняемого, но и подозреваемого на защиту.

Рассматривая презумпцию невиновности с точки зрения ее нравственного значения, проф. Л.Д.Кокорев и Д.П.Котов отмечают, что а) «презумпция невиновности определяет собой правовое положение обвиняемого в уголовном процессе; является основой его прав, в том числе права на защиту, права на участие в доказывании; требует бережного, внимательного отношения в правам обвиняемого (мы полагаем, что все это относится и к подозреваемому - авт); б) презумпция невиновности выступает одной из гарантий установления истины по уголовному делу, исключает предвзятость, стимулирует активную процессуальную деятельность органов расследования и суда; в) презумпция невиновности является основой всей системы доказывания в уголовном процессе, влияет на распределение обязанностей по доказыванию» . Правовые последствия презумпции невиновности заключаются в том, что а) признать человека виновным в преступлении можно лишь на основе вступившего в законную силу приговора суда; б) что обязанность доказывания возлагается не на подозреваемого или обвиняемого, а на органы, наделенные правом уголовного преследования (органы дознания, следствия, прокуратуры); в) все сомнения в доказанности подозрения и обвинения должны истолковываться только в пользу подозреваемого и

обвиняемого; г) что недоказанная виновность означает доказанность невиновности указанных выше участников уголовного процесса и влечет за собой их полную реабшттацию. Оценивая эти правовые последствия презумпции невиновности подозреваемого и обвиняемого v мы видим в них глубоко нравственные, подлинно гуманные для человека этические свойства и последствия. Что касается вопроса о наличии уголовно-процессуального доказывания в стадии возбуждения уголовного дела, то исследованиями наших ученых сегодня он снят с повестки дня в пользу его наличия и полнокровного осуществления и в этой стадии производства по уголовному делу®’. Отсюда все этические нормы доказывания, нравственные основы участвующих в стадии возбуждения уголовного дела лиц должны проявлять себя в рассматриваемой стадии уголовного процесса в своей полной мере, в том числе при задержании и доставлении в органы предварительного расследования подозреваемых, при получении объяснений, возможного, по нашему мнению, уже лишь с участием адвоката, допросе подозреваемых, истребовании материалов и документов, производстве других процессуальных проверочных на предмет выявления в деянии признаков преступления действий (ревизии, осмотров места происшествия), а также, как мы полагаем, некоторых других следственных действий (личный обыск задержанного, освидетельствование, допрос свидетелей- очевидцев преступления, потерпевших, обысков и выемок, а по отдельным категориям уголовных дел, связанных, в первую очередь, с причинением вреда здоровью - экспертизы). Этические проблемы при их производстве органически переплетаются с правовыми, с процессуальным порядком их производства, которые практически ничем не отличаются от их проведения в стадии предварительного расследования уголовного дела.

Все этические проблемы, возникающие в стадии производства по уголовному делу предварительного расследования, могут быть, на наш взгляд, подразделены на две группы. Одна из них связана с этикой взаимоотношений между многочисленным

S7Cm.: Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. С. 144-149.

органами и лицами, принимающими то или иное участие при производстве по уголовному делу предварительного расследования. Учитывая, однако, специфику данной работы,.срез исследования взаимоотношений полагаем возможным свести к тем, в которых принимает участие адвокат-защитник.

Другая группа этических проблем предполагает раскрытие этических основ производства в этой стадии уголовного процесса отдельных процессуальных действий и тех, что связаны с окончанием производства по делу предварительного расследования. При этом, также как и в предыдущем случае, мы ограничимся лишь анализом тех процессуальных действий и отношений, которые так или иначе связаны с участием в них также адвоката-защитника.

Согласно ст. 122 УПК РСФСР «о всяком случае задержания

лица, подозреваемого совершении преступления, орган дознания

^ у

обязан составить протокол… и в течении” двадцати четырех часов сделать письменное сообщение прокурору», который в свою очередь «в течение сорока восьми часов с момента получения извещения о произведенном задержании… обязан дать санкцию на заключение под стражу либо освободить задержанного». Санкцию же на избрание такой меры уголовно-процессуального пресечения прокурор может дать лишь при наличии доказательств, свидетельствующих, с одной стороны, о том, что подозреваемый совершил преступление, за которое законом предусмотрено наказание 1 виде лишения свободы на срок свыше одного года {ст. 96 УПК РСФСР), а с другой стороны - о наличии возможного с его стороны ненадлежащего поведения (ст. 89 УПК РСФСР), с учетом обстоятельств, характеризующих «тяжесть предъявленного обвинения (выделено нами - авт.), личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства» (ст. 91 УПК РСФСР). При внимательном рассмотрении указанных норм закона получается, что к моменту обращения к прокурору за санкцией на заключение под стражу по делу уже должно быть сформулировано обвинение в специальном постановлении об этом

(ст. 144 УПК РСФСР). Отсюда получается/ что срок пребывания лица в положении подозреваемого, как правило, не должен превышать трех суток. Если же в отношении подозреваемого избрана мера пресечения, в том числе и не связанная с его изоляцией от общества (например, подписка о невыезде) в порядке ст. 90 УПК РСФСР, то обвинение ему должно быть предъявлено «не позднее десяти суток с момента применения меры пресечения». Если в этот срок обвинение сформулировать не представилось возможным, то мера пресечения отменяется. Таким образом, при любом раскладе получается, что человек может пребывать в положении подозреваемого не более десяти суток. Исключение из этого правила, вызванное Указом Президента РФ от 14 июня 1994 года за № 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности», в части возможности содержания задержанного в ИБС до 30 суток, по полученным нами сообщениям из прокуратуры Удмуртской республики, применяется редко, что позволяет нам не высказывать своего отношения к нему.

Формулирование по уголовному делу обвинения в специальном об этом постановлении означает появление в уголовном процессе такого его участника как обвиняемый, который согласно ст. 4 6 УПК РСФСР наделяется комплексом таких прав, которые позволяют ему лично или с помощью адвоката-защитника успешно отказаться от обвинения.

Этические основы взаимоотношений между адвокатом-защитником и обвиняемым вытекают из содержания ст. 47-51 УПК РСФСР и некоторых иных его правовых норм, регламентирующих участие адвоката-защитника в том или ином процессуальном действии (см., к примеру, ст. 201-204 УПК РСФСР). Считаем в то же время недостаточную регламентацию порядка участия адвоката- защитника в производстве по делу следственных действий. Даже в ст. 150 УПК РСФСР, регламентирующего порядок допроса обвиняемого, об участии адвоката-защитника в этом наиважнейшем следственном действии ничего не говорится. Можно, конечно, сослаться на общую норму, закрепленную в ст.

51 УПК РСФСР об участии защитника в допросе обвиняемого. Но этого с позиции обеспечения полнокровной реализации права обвиняемого на защиту нам представляется недостаточным. Кроме того нас настораживает еще и содержащаяся в ст. 51 УПК РСФСР оговорка о возможном участии защитника «в иных следственных действиях». На наш взгляд, защитник, если к тому -же он является адвокатом, должен участвовать в любом следственном действии, производимом с участием его подзащитного (обвиняемого) и это должно получить свое четкое законодательное закрепление в каждой статье УПК РФ, регламентирующей порядок производства того или иного следственного действия.

Что касается этических основ взаимоотношений между адвокатом-защитником и обвиняемым, то вытекают они из

единственного предназначения адвоката-защитника защищать

<

своего подзащитного, оказывать ему любую необходимую для него с позиции защиты от обвинения юридическую помощь. В данной работе в определенной степени эти взаимоотношения нами уже рассмотрены. Не повторяя их, считаем все же необходимым свои соображения подкрепить высказываниями видных ученых о том, что защита «на компасе адвоката… занимает место «Севера»: как магнитная стрелка компаса всегда указывает на север, так основная норма поведения адвоката-защитника в процессе должна всегда напоминать ему об обязанности защищать» , что в узком фарватере между обвинением и защитой «защитник никогда не

OA

должен двигаться в сторону обвинения» . Полагаем, что сказанного вполне достаточно, для того, чтобы уяснить этику взаимоотношений между адвокатом- защитником и его подзащитным в лице обвиняемого (подозреваемого, подсудимого).

В стадии предварительного расследования сложные этические отношения возникают между лицом, расследующим уголовное дело, и обвиняемым. Полномочия первых определены их правовым предназначением и сформулированы в ст. 118-120 и 127 УПК

РСФСР. В сочетании с нормами о задачах, стоящих перед уголовным процессом (следовательно и перед стадией

предварительного расследования уголовного дела), а также теми принципами, которые необходимо свято соблюдать при производстве по уголовному делу (ст. 2, 10-20 УПК РСФСР) и нормами о возможности отвода следователя и прокурора (ст. 63-64 УПК РСФСР), они полноценно выражают этические основы взаимоотношений между названными участниками уголовного процесса. Хотелось бы здесь особенно обратить внимание на то, что одной из задач предварительного расследования является то, чтобы «ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности (ст. 2 УПК РСФСР) и, что исследование обстоятельств уголовного дела должно вестись всесторонне, полно и объективно с тем, чтобы устанавливать в ходе предварительного расследования «как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие (выделено нами - авт.) и отягчающие его ответственность обстоятельства» (ст. 20 УПК РСФСР).

Не менее сложными в этическом и психологическом планах представляют собой отношения, возникающие в стадии предварительного расследования между адвокатом-защитником и такими участниками уголовного процесса как потерпевшие и свидетели. Защищая обвиняемого адвокат-защитник по отношению к таким лицам должен вести себя очень корректно, объективно, ни при каких обстоятельствах не вставать на путь унижения их чести и достоинства (например, во время очной ставки между обвиняемым и этими участниками процесса, опознания, .производства других следственный действии с участием is названных лиц); не выставлять потерпевших, их поведение в качестве причины совершения подзащитным преступления. Последнее должно, как мы полагаем, иметь место даже в случаях доказанного виктимологического поведения потерпевшего. Это обстоятельство должны учитывать (оценивать) при принятии тех или иных процессуальных решений те, кто расследует уголовное

дело, а также осуществляет надзор за соблюдением при этом законов (прокуроры).

В случае, когда в рассматриваемой стадии уголовного процесса участвуют несколько адвокатов-защитников, то отношения между ними должны быть просто пронизаны нравственным содержанием как в случаях, когда несколько адвокатов- защитников защищают одного обвиняемого, так и тогда, когда по преступлению, совершенному в соучастии, каждый из обвиняемых имеет своего адвоката- защитника. Защищать своего обвиняемого посредством перекладывания вины, организующего начала на подзащитного другого адвоката- защитника во всех отношениях глубоко неэтично, безнравственно. Полагали бы возможным такой запрет возвести в ранг правового и закрепить его в уголовно-процессуальном законе (скажем, в ст. 51 УПК РСФСР).

Рассматривая вопрос об этических основах взаимных отношений между адвокатом- защитником и лицами, расследующими уголовное дело (дознавателями, следователями, прокурорами) нам хотелось бы, прежде всего, отметить, что все названные лица являются представителями одной профессии - все они юристы. Их объединяет и общее предназначение в виде служения Закону, правде и справедливости. Очень жалко, что в отличие от тех, кто встает на стезю юриста адвокаты-защитники в настоящее время не дают клятвы, подобной клятве Гиппократа. Что касается присяг, принимаемых работниками органов внутренних дел, прокуратуры и т.д., то они, к сожалению, в определенной мере разнятся между собой и не выражают единой для юристов любых специальностей идеи служения Фемиде.

Несмотря на все общее, что объединяет (должно объединять) юристов разных профессий, их служебные полномочия различные. Полномочия адвоката-защитника, как отмечалось выше, носят односторонний характер. «Цель защиты и есть защита, т.е. представление доказательств в пользу обвиняемого и истолкование имеющихся доказательств также в пользу обвиняемого» . Развивая сказанное, проф. Н.Н.Полянский среди четырех начал, определяющих все поведение адвоката- защитника, называет только защиту обвиняемого и «ни в коем случае не изобличение его» .

Что касается полномочий лиц, расследующих уголовное дело, то в своем суммированном виде они сводятся к установлению по каждому делу объективной истины, того, что имело место в реальной действительности во время совершения определенным лицом того или иного преступления.

Сопоставление полномочий адвоката-защитника и, скажем, следователя свидетельствуют о том, что полномочия первого определены более узко, но зато целенаправленнее. Суть их в служении своему подзащитному. Этим определяется и нравственная основа всей его деятельности, заключающаяся в том, чтобы не навредить своему клиенту (подозреваемому, обвиняемому). Такое предназначение адвоката-защитника, к сожалению, далеко не многими следователями усваивается, воспринимается правильно. Зачастую следователь видит в адвокате-защитнике человека, мешающего ему бороться с преступностью путем установления (выявления) и последующего изобличения в совершении преступления определенного, с его точки зрения, безусловно виновного лица. К такой мысли его толкает и факт отнесения по проекту УПК РФ (пункт 17 ст. 5), находящегося на обсуждении в Государственной Думе и ст. 10 Модельного УПК для государств- участников СНГ следователя к

оо

числу лиц, осуществляющих уголовное преследование . Из содержания ныне действующего УПК РСФСР это не вытекает. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться, например, к ст. 20 УПК РСФСР. Следователь (дознаватель) не лицо, обязанное преследовать кого-то, а лицо, обязанное объективно;

всесторонне и полно исследовать все обстоятельства конкретного уголовного дела. Отсюда, следователя (дознавателя), как нам представляется, нельзя относить к числу лиц, осуществляющих уголовное преследование. Свое назначение он может полностью выполнить лишь оставаясь всегда и во всем объективным. Но при существующей системе это просто невозможно. Причины здесь разные, находятся они практически на поверхности. Главное в том, что следователи находятся в системе органов, на которые возложены обязанности именно по осуществлению уголовного преследования «с целью изобличения на основе собранных доказательств подозреваемого в совершении преступления» (пункт 17 ст. 5 реформируемого проекта УПК РФ). Сказанное равным образом относится к следователям органов МВД РФ, ФСБ, Департаментов налоговой полиции. До тех пор, пока не будет решен положительно вопрос о едином вневедомственном следственном аппарате, не может быть и разговора о следователе как исследователе обстоятельств уголовного дела, самостоятельном в полном смысле этого слова участнике уголовного процесса. Именно здесь, скажем, так, лежит «жирная» точка соприкосновения следователя с процессуальной деятельностью адвоката-защитника, односторонний характер деятельности которого не препятствует ему оставаться исследователем обстоятельств уголовного дела.

Исследовать же обстоятельства уголовного дела - значит установить по нему объективную истину такой, какой она есть. И с этих позиций следователь (дознаватель) не должен видеть в адвокате-защитнике какого-то своего процессуального противника. Дело лишь в том, что следователь (дознаватель) является государственным служащим, а адвокат-защитник есть «слуга» своего клиента. Первого, его работу субсидирует государство, а второго - клиент (справедливость требует отметить, что ныне в разных регионах России от 30 до 65% дел защита осуществляется в порядке ст. 49 УПК РСФСР, т.е. для подзащитного бесплатно, в то время как государству

приходится изыскивать денежные средства из своего и без того скудного бюджета (своего рода очередной парадокс нашего времени). Но государство, тем более вставшее на путь правового, должно стремиться к правде, к справедливости, а в целом - к истине. Со стороны государства не должно быть подхода к следователю (дознавателю), к прокурору как к «своему человеку», а к адвокату-защитнику как к лицу, противостоящему государственным интересам и, соответственно, держать последнего, по образному выражению, проф. И.Л.Петрухина, «в черном теле» .

Мы понимаем, что следствию сегодня нелегко. Ко всему сказанному выше добавим такую реальность сегодняшнего дня, как значительный рост преступности, ее поистине обвальный характер (трехмиллионный рубеж по количеству лишь зарегистрированных преступлений Россия уже преодолела), весьма невысокий профессионализм самих следователей, их низкая оперативно-техническая оснащенность. Простая логика приводит нас к выводу о том, что к исследователям должны предъявляться с позиции профессионализма, одинаковые, по крайней мере, хотя бы примерно равные как профессиональные, так и нравственные требования. Но на сегодня нет нормативного акта, требующего обязательное наличие у следователя не только высшего юридического образования, но и вообще какого-то ни было юридического образования вообще. В следственном отделе УВД г. Ижевска, в Устиновском РОВД и других отделах внутренних дел Удмуртской республики (г. Глазов, Можга и др.) сегодня работают следователями выпускники технических, сельскохозяйственных и других вузов, студенты-юристы младших курсов заочного отделения, вчерашние школьники, прошедшие краткосрочные курсы подготовки в системе МВД Удмуртской

fS

республики, что на Боткинском шоссе г. Ижевска (своеобразные

курсы «молодого бойца»). Отсюда и низкое качество следствия, зарождающее даже мысль о том, а нужно ли нам такое следствие вообще, может вернуться к известному в прошлом институту следственных судей, следователей, находящихся в системе органов юстиции и помогающих судье в подготовке уголовного дела к слушанию в судебном разбирательстве.

Следователям (дознавателям) никогда не надо «бояться» адвоката-защитника. Плохо и наспех «состряпанное» уголовное дело, даже вроде бы и основанное на доказательствах, но собранных, скажем, с нарушением процессуальной формы их получения, легко развалится от малейшего дуновения даже несильного ветерка и уголовное дело, направленное в суд для рассмотрения и разрешения обвинения по существу, может вновь оказаться на столе следователя (дознавателя). А это - сроки, нервотрепка. Пресловутый принцип - «дави-дави», лежащий долгие годы в основе обвинительного уклона, безраздельно царствовавший в Советский период существования нашего государства, ничего кроме вреда делу отправления правосудия не принес, Несмотря на это он живуч и сегодня. В погоне за «процентоманией» нельзя забывать о главном - о судьбе людей, вовлеченных по тем или иным причинам в колесницу уголовного процесса. И совет, помощь адвоката-защитника, хороший нравственно-психологический контакт с ним, могут оказаться для следователя (дознавателя) далеко не лишними.

Следующий комплекс этических начал в деятельности адвоката- защитника в стадии предварительного расследования уголовных дел связан, как отмечалось, с его участием в отдельных процессуальных, в том числе и следственных действиях.

Полагаем необходимым заметить, что в процессуальной и криминалистической литературе такие основы подвергнуты, на наш взгляд, достаточно всестороннему и полному исследованию .

Данное обстоятельство в определенной степени облегчает нам рассмотрение данного вопроса, позволяет ограничиться кратким выражением своего мнения по отношению лишь к отдельным этическим проблемам участия адвоката-защитника в этой стадии Российского уголовного процесса. Наличие значительных исследований позволяет нам, к примеру, вообще не рассматривать этические вопросы участия адвоката-защитника при производстве следственные’ действий. Отметим лишь, что участвовать он должен во всех без исключения следственных действиях, причем самым активным с позиции защиты подзащитного способом. Девиз его деятельности очень метко в начале века сформулирован известным адвокатом

П.С.Пороховщиковым (псевдоним - «Сергеич») так: «лучшая защита - это защита законом» . Именно в законе сконцентрированы все правовые, психологические и этические нити регулируемых ими социальных отношений. И если следственные действия проводятся строго в соответствии с уголовно-процессуальным законом, то, следовательно, при их производстве соблюдаются и все этические нормы, а также допустимые при этом приемы и методы. Задача адвоката- защитника состоит здесь лишь в том, чтобы не допустить никакого отступления от них. Сказанное означает, что мы не против использования при производстве тех или иных следственных действий научно-обоснованных тактических методов и примеров, связанных возможно и с психологическим воздействием на обвиняемого (подозреваемого), но лишь при условии: а) не унижении чести и достоинства обвиняемого; б) не причинении вреда его здоровью; в) не ущемления или малейшего ограничения в каком-либо виде и в какой-либо форме конституционного права обвиняемого на защиту, наиболее эффективной ее реализации.

Использование всех средств защиты предполагает активное участие адвоката- защитника и при решении вопроса о применении в обвиняемому той или иной меры уголовно-процессуального пресечения, ее изменении, отмены, отстранении обвиняемого от должности, производстве других процессуальных действий (наложение ареста на имущество обвиняемого и т.д.), при выяснении данных, характеризующих личность обвиняемого. Особая ответственность падает на адвоката-защитника при ознакомлении обвиняемого с материалами оконченного расследованием уголовного дела (ст. 201-204 УПК РСФСР). От адвоката-защитника здесь требуется самое ответственное отношение к выполнению своего профессионального долга по оказанию подзащитному помощи в усвоении содержания и значимости тех доказательств, которые фигурируют в материалах уголовного дела, в выяснении их ценностных свойств как с позиции обоснованности сформулированного следователем (дознавателем) по уголовному делу окончательного с его точки зрения обвинения, так и возможности использования для опровержения этого обвинения, его смягчения, наличия иных обстоятельств в пользу своего подзащитного. Такое ознакомление с материалами уголовного дела должно происходить в спокойной, деловой обстановке, в условиях бесконфликтной ситуации. По времени оно должно быть достаточным для усвоения

г—»

как адвокатом-защитником, так и обвиняемым материалом

/

уголовного дела, существа обвинения, тех доказательств, йа которых оно построено, возможных правовых последствиях. Законодатель предусматривает возможность установления посредством вынесения мотивированного постановления, утвержденного прокурором, определенного срока для ознакомления с материалами уголовного дела. Срок этот должен быть определен с учетом психофизических возможностей человека на усвоение определенного содержания. Применительно к

взрослому обвиняемому с нормальным (средними) умственными способностями ежедневное время для ознакомления с материалами дела может быть предоставлено, на наш взгляд, до шести часов в день; для несовершеннолетнего обвиняемого, а также в тех случаях, когда в процессе такого ознакомления принимают участие переводчик, педагог, лицо понимающее «язык» глухонемого до четырех часов. Многое зависит от содержания конкретного документа, но думается, что исходить надо из расчета не более 20-25 листов уголовного дела на один час работы. В практике адвоката 3. Ижевской городской специализированной юридической консультации имел место случай, когда следователь Устиновского РОВД г. Ижевска предложил ему изучить материалы Восьми томного уголовного

t чЛ /

дела по обвинению 12 человек в грабежах h и разбоях в течении шести часов (общий объем всего уголовного дела - 2483 листа). На вопрос адвоката о том, как поступит следователь, если он не сможет уложиться в предоставленный срок, следователь заявил ему о том, что он отстранит адвоката от участия в деле. Естественно, адвокат с таким следователем и не стал ни о чем говорить, а обратился к заместителю начальника следственного отдела с просьбой предоставить ему возможность ознакомиться с материалами уголовного дела с помощью другого следователя. Дцвокат-защитник обязан ознакомиться и с имеющимися в уголовном деле материалами видео- и звукозаписи. При необходимости адвокату-защитнику должна быть

предоставлена возможность использовать диктофон, множительную

<

аппаратуру и другие научно-тезнические средства. Полагаем необходимым сказанное закрепить в уголовно-процессуальном законе (скажем, в той же ст. 201 УПК РСФСР) . Заметим, что в реформируемом проекте возможность использования адвокатом- защитником технических средств при ознакомлении его с материалами уголовного дела уже заложена (часть 2 ст. 24Ь) . Все это необходимо для последующего формулирования вместе с обвиняемым тех или иных ходатайств в порядке ст. 204 УПК РСФСР, выработки общей позиции защиты от обвинения в суде

первой инстанции. С той же целью мы считаем необходимым законодательно закрепить правило о том, чтобы адвокату- защитнику, также как и подсудимому не позднее установленного ст. 237 УПК РСФСР срока (трое суток) судьей, которому предстоит рассматривать уголовное дело в судебном разбирательстве, вручалась и копия обвинительного заключения (возможно обязанность такую надо вменить прокурору, утвердившему обвинительное заключение). По уголовным делам о групповых и многоэпизодных преступлениях указанный нами срок должен быть увеличен, на наш взгляд, до десяти суток. Малейшее отступление от таких сроков должно расцениваться как нарушение права подсудимого на защиту и влечь за собой отложение начала судебного заседания по уголовному делу до их истечения.

2.2. Этические основы деятельности адвоката-защитника в суде первой инстанции.

Данный параграф прелагаемого исследования нам хотелось бы начать с того, что производство по уголовному делу в суде первой инстанции проходит два этапа, по сути дела две стадии уголовного процесса. Первая из них до 29 мая 1992 года называлась стадией предания обвиняемого суду; вторая - судебным разбирательством уголовного дела. Законом РФ от 29 мая 1992 года «О внесении изменений и дополнений в уголовно- процессуальное законодательство России»
глава 20 УПК РСФСР получила, как нам думается, несуразное наименование - «полномочия судьи до судебного разбирательства и подготовительные действия к судебному заседанию». Если вникнуть в содержание, в комплекс тех вопросов, которые должен разрешить судья на данном этапе производства по уголовному делу, то они почти не разнятся от того, что too ранее. Законодатель просто ликвидировал возможность

рассмотрения вопроса о предании обвиняемого суду в распорядительном заседании суда, не более того. Расценить это можно лишь с позиции некоторого упрощения, а, главное, удешевления процесса решения вопроса о предании обвиняемого суду. Но такое «удешевление» делу отправления правосудия может дорого обойтись, ибо главное, что должно быть решено на рассматриваемом этапе производства по уголовному делу состоит в том, чтобы в главную (центральную) стадию уголовного процесса, каким является судебное разбирательство, поступило доброкачественно расследованное уголовное дело, по которому собрано достаточное количество доказательств, полученных в установленном законом порядке и форме, позволяющих разрешить сформулированное в обвинительном заключении обвинение по своему существу.

Исходя из изложенного мы не считаем, что стадия предания обвиняемого суду прекратила свое существование. Она имеет место быть, но только в ином наименовании и проявляется только в единоличных действиях судьи (ст. 221-239 УПК РСФСР). При этом отметим, что все то, что изложено в ст. 20 УПК РСФСР не имеет отношения к производству по уголовному делу в суде присяжных, где разбирательству дела (обвинения) по существу предшествует предварительное слушание, производимое в соответствии со ст. 432 УПК РСФСР «судьей единолично в закрытом судебном заседании с обязательным участием прокурора, обвиняемого, завившего ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, его защитника». Причем в таком слушании «вправе участвовать потерпевший, который извещается судом о дне слушания дела». Нам представляется, что такое слушание есть более развернутая норма прежде существовавшего распорядительного заседания суда (более развернутая по той причине, что в нем, наряду с судьей и прокурором, участвуют обвиняемый и его адвокат-защитник, а по своему усмотрению может принять участие и потерпевший). Думается, что аналогичное предварительное слушание, возможно и под прежним

названием в виде распорядительного заседания суда, следует распространить на все предусмотренные Федеральным

Конституционным Законом «О судебной системе Российской Федерации»,утвержденной Президентом РФ 31 декабря 1996 года , формы осуществления правосудия - судьей единолично, судьей с участием двух народных заседателей, судом в составе трех судей-профессионалов и судом присяжных. С позиции полнокровной реализации Конституционного права обвиняемого (подсудимого) на защиту это было бы наиболее лучшим решением вопроса; дело осуществления правосудия по уголовным делам от этого только бы выиграло .

Что касается этических основ участия адвоката-защитника, то определялись бы они предназначением такого заседания. Адвокат-защитник обязан даже при существующем порядке добросовестно изучить материалы уголовного дела, проанализировать и оценить доказательства с позиции тех возможных решений, которые судья может принять на этом этапе движения уголовного дела, а именно о назначении судебного заседания, о возврате дела для производства по нему предварительного расследования, о приостановлении

производства по уголовному делу, о направлении дела по подсудности, о прекращении производства по делу (ст. 221 УПК РСФСР). Профессиональный долг адвоката-защитника обратить внимание судьи о наличии оснований (совокупности доказательств) для этого, а с позиции защиты, его, прежде всего, интересуют основания для приостановления или тем более прекращения производства по делу (ст. 231 и 234 УПК РСФСР), а также возврата дела на доследование ввиду неполноты проведенного дознания или предварительного следствия или существенного нарушения органами расследования уголовно- процессуального закона (пункты 1 и 2 части 1 ст. 232 УПК

РСФСР) , да и то при условии, если адвокат-защитник убежден в том, что такой возврат послужит делу защиты от обвинения, а не напротив, не скажется отрицательно на защиту подзащитного.

Судебное разбирательство уголовного дела является центральной стадией Российского уголовного процесса. Именно здесь суд выполняет свое конституционное предназначение - осуществляет правосудие {ст. 118 Конституции РФ) . Весь ход судебного разбирательства распадается на пять частей, в первых трех из которых (подготовительной части, судебном следствии и судебных прениях) адвокат-защитник обязан принять самое деятельное участие. Кроме того, от адвоката-защитника во многом зависит и то, что скажет его подзащитный в своем последнем слове (четвертая часть судебного разбирательства).

Этические основы участия адвоката-защитника в подготовительной части судебного разбирательства требуют от него: а) проследить за четкостью выполнения судом всех подготовительных действий (проверка явки в суд, разъяснение переводчику его обязанностей, установление личности подсудимого и вручения ему в установленный ст. 237 УПК РСФСР срок копии обвинительного заключения, объявление состава суда и разъяснения права отвода, разъяснение подсудимому его прав и некоторые другие действия суда); б) заявить отвод судье или составу суда в целом, прокурору, секретарю судебного заседания, специалисту, эксперту (если последние двое уже известны по делу) при наличии для этого хотя бы одного из обстоятельств из числа указанных в ст. 59, 63-67 УПК РСФСР. Вопрос о заявлении отвода кому-либо из названных участников судебного разбирательства адвокатом-защитником должен быть предварительно согласован с подзащитным. Но до этого адвокат- защитник должен провести самоанализ, своеобразное «самоочищение» сквозь призму обстоятельств, исключающих участие в судебном разбирательстве уголовного дела ‘его самого, не дожидаясь заявления об отводе адвоката-защитника со стороны других участников судебного разбирательства. Представляется, что перечисленных в ст. 67-1 УПК РСФСР обстоятельств, исключающих участие адвоката-защитника в судебном разбирательстве уголовного дела вполне достаточно и дополнять или как-то видоизменять эти обстоятельства нет необходимости; в) заявление четко сформулированных и обоснованных доказательствами в срезе защиты ходатайств (например, о вызове в судебное заседание не указанных в приложенном к обвинительному заключению списке свидетелей, именуемых «свидетелями защиты», об истребовании вещественных доказательств и документов, содержащих информацию о невиновности, меньшей степени виновности, о наличии смягчающих вину подсудимого обстоятельствах). Представляется не отвечающей принципу равноправия сторон и задаче охраны прав подсудимого практика дачи прокурором заключения по любому из заявленных адвокатом-защитником ходатайств как в подготовительной, так и других частях судебного разбирательства. Такая практика, на наш взгляд, есть своего рода установка суду на принятие по заявленному ходатайству определенного решения, что несовместимо с принципом независимости суда при осуществлении правосудия. Заявленные ходатайства суд обязан разрешить без подсказки прокурора.

«Суд основывает приговор лишь на тех доказательствах, которые были рассмотрены (лучше - исследованы) в судебном заседании (ст. 301 УПК РСФСР). Исследование же доказательств происходит в той части судебного разбирательства, что получило наименование в виде судебного следствия.

Роль суда и всех других участников судебного следствия, как видим, очень велика. Сказанное, естественно, относится и к адвокату-защитнику. От него требуется самое активное, добросовестное, целенаправленное с позиции защиты участие в исследовании в ходе судебного следствия обстоятельств, образующих предмет доказывания по конкретному уголовному делу, в установленных ст. 254 УПК РСФСР пределах судебного разбирательства. Пассивного поведения адвоката- защитника здесь просто не может быть, более того если оно не «преступно», то по крайней мере негативно для защиты.

Российский менталитет, подтверждаемый, к сожалению, судебной практикой таков, что раз адвокат-защитник молчит или проявляет пассивность в судебном следствии, то значит ему нечего противопоставить обвинению, что равносильно признанию подсудимого виновным в инкриминированном преступлении в объеме сформулированного в обвинительном заключении обвинения. Кстати заметим, что судебная практика однобоко и не в пользу подсудимого истолковывает предоставленное подсудимому согласно ст. 51 Конституции РФ «право на молчание». Так, в Глазовском городском суде Удмуртской

по делу Ш. И еще других пятерых подсудимых,

обвинявшихся в ограблении квартир, рассмотренном летом 1996 года, двоим подсудимым, решившихся воспользоваться ст. 51 Конституции РФ, назначенное по приговору суда наказание их оказалось на 2 года больше, чем подсудимым, дававшим в суде показания, хотя роль этих двух подсудимых в преступлениях практически ничем не отличалась от степени участия в преступлениях других подсудимых (все соисполнители, все ранее не судимые, возрастные параметры примерно одинаковы). Мы против такого отношения к высокогуманному положению ст. 51 Конституции РФ, против того, чтобы молчание подсудимого истолковывалось как непризнание им своей вины. Модельный УПК для государств-участников СНГ в этом отношении не прав (часть 2 ст. 384) .

После оглашения обвинительных документов (их должны оглашать представители стороны обвинения, а не судья - авт.), председатель согласно ст. 27 8 УПК РСФСР опрашивает каждого подсудимого понятно ли ему обвинение и признает ли он себя виновным. Признать себя виновным в наших условиях это равносильно вынесению себе самому обвинительного приговора. Такой подход к вопросу о признании подсудимым своей вины в инкриминируемом преступлении породил глубоко порочную идею установления в таких случаях сокращенного порядка судебного следствия . Такая идея не только не согласуется с принципом «всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), нормативным предписанием о том, что «признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лить при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу» (ст. 77 УПК РСФСР) , но является уже страшной, ибо сама эта идея служит только и только обвинительной тенденции. К каким трагическим последствиям в мрачные годы сталинщины это привело, в том числе в Удмуртии, свидетельствуют публикации ученых и практиков . В силу сказанного, адвокат-защитник обязан категорически возражать против «сокращения», «упрощения» судебного следствия в какой бы форме такой порядок не предлагался стороной обвинения. Необходимо законодательно закрепить постановку со стороны

председательствующего не вопроса о признании себя виновным, а только выяснением того, желает или нет подсудимый давать показания по существу обвинения.

Но сколь скоро действующим УПК РСФСР все же предусмотрена постановка перед подсудимым такого вопроса, то на него от подсудимого должен быть получен и соответствующий ответ. Последний в обязательном порядке должен быть согласован с адвокатом-защитником. Это тем более необходимо, что «по желанию подсудимого председательствующий предоставляет ему возможность мотивировать ответ» (ст. 278 УПК РСФСР).

При установлении порядка исследования доказательств необходимо исходить, как нам представляется, не от того, признает или не признает подсудимый себя виновным в сформулированном по делу обвинении, а из приоритета конституционного принципа (презумпции) невиновности каждого обвиняемого в совершении преступления, пока его виновность не будет доказана в установленном законом порядке и вступившем в законную силу приговоре суда (ст. 49 Конституции РФ). В сочетании с тем, что согласно пункта 3 ст. 123 Конституции РФ «судопроизводство осуществляется на лонове состязательности и равноправия сторон», оба эти принципа открывают дорогу тому, что право первого допроса подсудимого должно предоставляться адвокату-защитнику и участникам судебного разбирательства уголовного дела со стороны защиты. При этом, опираясь на ст. 279 УПК РСФСР, мы исходим из того, что «исследование доказательств в судебном следствии может быть начато только с такого судебного действия следственного характера, как допрос» .

Участвуя в допросе подсудимого, потерпевших и свидетелей, адвокат-защитник обязан познать механизм формирования их показания. Здесь важно учитывать как объективные (например, естественно-природные условия), так и самые различные субъективные факторы (виктимность поведения потерпевшего, психофизиологические свойства названных участников судебного разбирательства, включая их темперамент, пол, возраст, профессию и др.)10”.

Среди этических основ допроса адвокатом-защитником участников судебного следствия считаем необходимым выделить следующие: а) запрет постановки перед допрашиваемым наводящих вопросов; б) запретна лавирование («игра») голосом (интонацией) при постановке вопросов, которые допрашиваемыми, как правило, хорошо усваиваются и приводят к соответствующему, окрашенному субъективному ~ чертами ответу (на вопрос, сформулированный в грубой форме нередко следует и такого же характера ответ); в) не допускать комментирования

показаний допрашиваемого во время его допроса, «ловить» его на слове; г) обязанность адвоката-защитника внимательно выслушать допрашиваемого, проявляя при этом выдержку, даже если, по мнению адвоката-защитника, допрашиваемый, к примеру, потерпевший дает явно ложные показания; д) не прерывать допрашиваемого, а выслушать его до конца (возникшие у адвоката-защитника вопросы он вправе задать допрашиваемому после дачи им показаний или ответов на поставленные вопросы); е) не допускать какой-либо компрометации, унижения допрашиваемого, бросать тень на его показания; ж) проявлять сдержанность, терпимость и строгую корректность по отношению к любым участникам судебного разбирательства . Что касается вопросов со стороны адвоката-защитника к подсудимому, то по своему характеру и содержанию они должны быть только такими, какие необходимы для защиты последнего.

Судебный допрос вне всякого сомнения является одним из наиболее распространенных, важнейших следственных действий, проводимых в ходе судебного разбирательства уголовного дела. По этой причине он наиболее подробно и урегулирован уголовно- процессуальным законодательством (ст. 280-287, 289 УПК РСФСР).

Вместе с тем законодатель предусмотрел возможность производства в процессе судебного следствия и таких следственных действий как производство экспертизы, осмотр вещественных доказательств, оглашение документов, осмотр местности и помещения (ст. 288-293 УПК РСФСР). На наш взгляд, во время судебного следствия суд может не ограничиваться закрепленными в законе указанными выше следственными действиями, а провести любые из таковых, если производство их так или иначе окажется связанным с получением и исследованием тех или иных доказательств по рассматриваемому в судебном заседании уголовному делу. Так, проводимая в суде по сути дела очная ставка иногда подводится под разновидность перекрестного или «шахматного» допроса его участников, в то время как это лишь один из тактических приемов допроса . В судебном следствии вполне возможны и такие следственные действия как опознание, следственный эксперимент, проверка показаний на местности с участием всех участников судебного разбирательства. В этом плане в действующем уголовно- процессуальном законодательстве допущен, как нам думается, пробел, который необходимо устранить. В то же время мы, вопреки высказанному в литературе положительному мнению , солидарны с учеными, считающими недопустимым проводить непосредственно самим составом суда такие следственные действия как обыски и выемки и что при возникшей в этом необходимости суду надо отложить судебное следствие , а возможно и вернуть дело на дополнительное расследование. Развивая эту мысль мы считали бы настоятельно необходимым в законодательном порядке закрепить непосредственно составу суда проводить следственные действия, ущемляющие или каким- либо иным образом ограничивающие конституционные права граждан на их личную неприкосновенность, на

неприкосновенность их жилища, тайну личной жизни, переписки, а также унижающие их честь и достоинство, ставящие жизнь и здоровье участников судебного следствия в опасное состояние. Кроме обысков и выемок речь здесь может идти, например, об освидетельствовании, отдельных разновидностях следственного эксперимента, получении образцов для сравнительного исследования, прослушивании и записи телефонных переговоров.

В связи со сказанным мы не согласны с тем, что согласно ст. 337 реформируемого проекта УПК РФ, допускается возможность в ходе судебного следствия освидетельствования.

В силу того, что зачастую выводы экспертов априори кладутся

О/’ V-‘-‘

в основу судебных приговоров, адвокатА-защитникф! необходимо не только самым внимательным образом изучить всю процедуру подготовки и проведения в ходе судебного следствия экспертизы, разобраться в характере и доказательственной ценности экспертного заключения, но и при необходимости добиваться вызова и допроса в судебном заседании проводившего экспертизу эксперта с постановкой перед ним с позиции защиты соответствующих вопросов.

Таким же образом адвокат-защитник должен относиться применительно к процессуальной деятельности и сделанным на ее основе выводам специалиста как участника судебного следствия. Отсутствие в действующем УПК РСФСР нормы об участии специалиста в судебном следствии есть её очередной пробел.

При осмотре вещественных доказательств (ст. 291 УПК РСФСР) адвокат-защитник обязан внимательно осмотреть каждое из них, а также проследить за тем, чтобы не ускользнули с поля зрения суда вещественные доказательства, свидетельствующие о невиновности, меньшей степени виновности подзащитного, о

наличии смягчающих или исключающих его вину обстоятельству.

\

Сказанное в равной степени относится к такому процессуальному действию со стороны суда, как оглашение документов (ст. 292 УПК РСФСР).

После исследования всех доказательств по уголовному делу председательствующий в судебном заседании согласно ст. 294 УПК РСФСР опрашивает участников судебного следствия, в том числе подсудимого и его адвоката-защитника желают ли они дополнить судебное следствие и чем именно. Адвокату-защитнику необходимо самым внимательным образом отнестись к этому и если только у него возникает желание заявить ходатайство в интересах подсудимого (заявлять другого рода ходатайства в силу своего процессуального положения он не имеет права), он, как нам представляется, должен обратиться к суду с просьбой о представлении ему возможности согласовать ходатайство со своим подзащитным. Понятно, что для этого потребуется определенное время; не исключена и необходимость согласования ходатайства наедине с подзащитным в отдельном помещении. Суд не может не идти навстречу такой просьбе адвоката-защитника, ибо в противном случае будет иметь место ограничение, ущемление конституционного права подсудимого на защиту, на оказание ему квалифицированной юридической помощи.

По своему содержанию и характеру судебное следствие вне всякого сомнения является конфликтным этапом судебного разбирательства уголовного дела. Отсюда, «одно из безусловно нравственных требований, предъявляемых к адвокату, это неизменная сдержанность и самая строгая корректность по отношению к суду, к государственному обвинителю, к товарищам по защите. Адвокат ни словом, ни действием не должен допустить умаления достоинства суда или дать повод для упреков в неуважительности к правосудию»10’. Сказанное здесь проф. В .В .Леоненко в полной мере должно, как нам

представляется, распространяться на взаимоотношения адвоката- защитника не только с перечисленными им лицами, но и всех других участников судебного следствия. Односторонняя корректность здесь просто неуместна; более того она может быть расценена как выпрашивание у «власть имущих» лиц (у суда, судьи, прокурора) определенного решения, своего рода «плейбойство» перед судом. Адвокат-защитник должен добиваться согласуемого с позицией защиты решения^ опираясь исключительно на исследованные в судебном следствии доказательства. Любой иной подход не согласуется ни с правовыми, ни этическими нормами защиты. Адвокат-защитник не должен снисходить до унижения самого себя; он юрист- профессионал, а потому и обязан всем своим поведением на суде, четким оперированием

!07Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 140.

соответствующими доказательствами отстаивать, доказывать правоту избранной им и его подзащитным позиции защиты.

После разрешения ходатайств и по выполнении необходимых следственных действий председательствующий объявляет судебное следствие законченным и суд переходит к следующей части судебного разбирательства - к судебным прениям.

Судебные прения состоят, как правило, из речей тех, кто в судебном заседании поддерживает обвинение и защищается от него (ст. 295 УПК). Реформируемый проект УПК РФ w предусматривает выступление с речью в этой части судебного разбирательства лица, потерпевшего от преступления, реализуя

1 С5Я

тем самым высказываемые в литературе пожелания- . В последнее время все настойчивее раздаются голоса и тех, кто выступает за обязательное участие в судебных прениях и подсудимых, вне зависимости от участия защитника в судебном заседании. В реформируемом проекте УПК РФ сказанное предлагается закрепить в ст. 339. Как видим, как по своему субъектному составу, так и по содержанию речей выступающих, судебные прения превращаются в весьма значимую часть судебного разбирательства любого уголовного дела.

В этих условиях повышается значимость соблюдения всеми участниками судебных прений этических норм своего поведения в суде. При этом необходимо учитывать, что часть участников судебных прений являются юристами профессионалами (государственный обвинитель, адвокат и др.).

Правовая и нравственная культура поведения таких лиц в суде им, как правило, хорошо известна. Эталон их повседневного поведения, а, следовательно, и участия в судебном разбирательстве уголовного дела определяется как нормами высококультурного человеческого поведения, дополненным к тому же общими общеобразовательными стандартами поведения, предъявляемыми к юристам высшей квалификации. К тому же все они, как известно, при поступлении на работу в соответствующей должности принимают присягу на верность служения Закону, справедливости и чести. В таких присягах сосредоточено самое главное, самое основное - быть человеком. Правовой основой в этом выступает, на наш взгляд, закрепленное в ст. 20 УПК РСФСР положение о необходимости исследования обстоятельств дела всесторонне, полно и объективно. Нас не должно смущать то, что по тексту указанной нормы данное требование адресовано суду, прокурору, следователю и лицу, производящему дознание. Оно распространяется и на других участников судебного разбирательства, в частности, на адвоката-защитника. Односторонний характер правовой деятельности последнего не освобождает адвоката-защитника от выполнения приведенного принципа, ибо, как отмечает проф. А.Д.Войков, «нравственно, морально - соблюдение закона и безнравственно, аморально - его нарушение» .

Адвокат-защитник согласно ст. 295 УПК РСФСР выступает с защитительной речью после тех участников судебного разбирательства, что поддерживают в суде обвинение.

Защитительная речь завершает большую и сложную работу адвоката-защитника, которая направлена на то, чтобы исключить привлечение к уголовной ответственности и осуждение

невиновного.

Защитительная речь - это самостоятельное и важное средство защиты, посредством которого подвергаются тщательному анализу фактические обстоятельства дела, характеризуется личность подзащитного и на этой основе делаются выводы по делу. В то же время это публичное выступление адвоката-защитника, в котором он должен показать, как институт защиты служит делу справедливого и законного осуществления по уголовным делам правосудия, охране конституционных прав и интересов граждан.

В законе нет специальной нормы, которая определяла бы рамки и содержание защитительной речи, но для правильного решения этого вопроса надо прежде всего придержаться ст. 303 УПК РСФСР, где дан перечень вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, оценивая их с позиции защиты.

Защитительная речь имеет определенную структуру. Она должна содержать в себе вступительную часть, глубокий анализ фактических обстоятельств дела, разбор юридической стороны предъявленного обвинения, характеристику личности подсудимого и, наконец, заключительную часть.

Вступительная часть определяет тот стержень, по которому будет развиваться изложение материала. Она должна быть органически связана со всем содержанием речи. Это касается и тех случаев, когда речь начинается с оценки социального значения дела, когда ее началом служит указание на специфические особенности дела или изложение общих посылок к обоснованию позиции защитника. Аналогичное требование к этой части речи и тогда, когда она начинается с возражения прокурору или характеристики личности подсудимого. Эта часть речи не должна быть объемной, она определяет ее идейную целеустремленность.

Наиболее ответственным разделом защитительной речи является анализ доказательств. Именно в нем тщательно разбираются и оцениваются доказательства и их источники в пользу подсудимого. На их основе делаются выводы, которые воздействуют на убеждение судей через анализ фактов, глубокое их осмысление с позиции защиты. В этом разделе речи адвокат- защитник обязан произнести критический анализ всех доказательств и их источников, которые фигурировали во время судебного следствия, и привести убедительные соображения в обосновании своих выводов. Адвокат-защитник вправе требовать оправдания подсудимого не только, когда им будут представлены доказательства невиновности подзащитного, но и тогда, когда в результате судебного разбирательства не установлены данные

(доказательства), достоверно подтверждающие наличие преступления и виновности подсудимого, когда остаются сомнения в его виновности. Такой анализ начинается с критической оценки каждого отдельного доказательства с позиции защиты, с учетом особенностей данного дела. Затем необходим разбор всех собранных доказательств .в их совокупности. Целесообразно, чтобы наиболее важные, наглядные и убедительные доказательства и их источники подвергались анализу в начале этой части речи адвоката-защитника. Не следует начинать такой анализ с малозначительных факторов и обстоятельств. Последовательное изложение доказательств, с учетом всех их существенных свойств и значимости привлечет внимание суда, повысит влияние речи на формирование убеждения судей. При анализе доказательств большое значение имеет критический подход ко всем средствам уголовно-процессуального доказывания. Каждое доказательство, равно как и его источник и способы получения, должны быть рассмотрены и изучены адвокатом-защитником всесторонне, полно, объективно.

Не менее важное место в защитительной речи занимает правовая оценка совершенного подсудимым деяния, анализ правовой квалификации этого действия или бездействия. Правильная квалификация означает, что деяние содержит все элементы предусмотренного законом состава преступления, охарактеризовано содержание мотивов его совершения, наличие причинной связи между действием и наступившим преступным результатом, обстоятельства (если они имеются), исключающие преступность или наказуемость деяния. Все это должно быть основано на точном знании и толковании содержания закона.

Значительное место в защитительной речи адвоката-защитника должно быть отведено причинам преступления, а также индивидуально-психологическим качествам лица, его

совершившего. Чем больше и глубже характеристика индивидуально-психологических свойств подсудимого, тем значительнее влияние речи адвоката-защитника на судей и на выносимый ими приговор. Разумеется, речь идет не о применении

каких-то искусственных приемов воздействия на психику судей, а об использовании в защитительной речи тщательно проанализированных доказательств в сочетании с индивидуально- психологическими особенностями подсудимого.

Характеризуя подзащитного, адвокат-защитник должен показать его таким, какой он есть в действительности, упор делая на его положительные качества. При этом необходим анализ с позиции защиты его поведения в семье и в обществе, среди людей и наедине с совестью, выявить побудительные причины содеянного.

Говоря о подзащитном, адвокат-защитник должен опираться на данные психологии. Ценность психологического анализа доказательств, психических процессов, происходящих у

подсудимого, заключается прежде всего в оценке глубины мотивов и страстей, заключается прежде всего в оценке глубины мотивов и страстей, истинных намерений, стремлений и действий подсудимого.

Отсутствие доказательств в защитительной речи нельзя заменить никакими психологическими изысканиями. Достоверный вывод о том, или ином доказательстве, о поведении обвиняемого может сложиться только на основе анализа самого доказательства, в сочетании с психологической оценкой происшедшего события. Именно это имел ввиду А.Ф.Кони, требуя, чтобы снисхождение было основано на обстоятельствах дела. Из всех обстоятельств дела самое главное - подсудимый. Потом, - «если в его жизни, в его личности, даже в слабостях его характера, вытекающих из темперамента и его физической природы, вы найдете материал для снисхождения, можете к строгому голосу осуждения присоединить голос милосердия» . Речь идет о том, что, характеризуя личность подзащитного адвокат-защитник всегда должен понимать о необходимости правильного сочетания доказательственного и психологического материалов, учитывая при этом, что не свойства людей, а объективизированное выражение личности вовне, выявленное и зафиксированное в установленном законом порядке, может быть включено в сферу уголовного процесса и рассматриваться в качестве доказательств по делу и, следовательно, оказывать влияние на его исход. При характеристике социально- психологической структуры подсудимого в защитительной речи адвокатом-защитником должны быть проанализированы вопросы его культурно-образовательного уровня, отсутствие достаточного жизненного опыта и профессиональных навыков, наличие различного рода психических отклонений, состояние здоровья, смягчающие вину обстоятельства. Особенно важно вскрыть подлинные мотивы совершенного деяния, показать

психологический механизм его совершения, обосновать отсутствие негативных мотивов. Все это значительно дополнит характеристику лиц, сидящего на скамье подсудимых, даст возможность суду вынести законный, обоснованный и справедливый приговор.

В заключительной части речи необходимо кратко подытожить, суммировать доводы защиты, определить отношение адвоката- защитника к вопросам, подлежащим разрешению по уголовному делу. Адвокат-защитник должен четко и ясно сказать, о чем он просит суд: об оправдании подсудимого, если его вина не доказана; назначении ему минимального срока наказания; определении условного осуждения и т.д. Кроме того, здесь же должна быть высказана точка зрения адвоката- защитника относительно заявленного гражданского иска, по другим вопросам, представляющим интерес для его подзащитного. Выводы адвоката-защитника, его ходатайства, высказанные в защитительной части речи должны быть четкими и ясными. Альтернатива по всем указанным выше вопросам недопустима .

Защитительную речь необходимо с самого начала всесторонне продумать, подготовить и только после этого произнести. Судебная речь адвоката- защитника «должна быть композиционно стройной, т.е. материал, составляющий ее содержание, должен быть соответствующим образом организован, расположен по определенной системе»11’. Одним словом, требования fef речи - четкость, ценность, последовательность, логическая стройность и обоснованность.

Способом выражения содержания речи является ее форма. Последняя тесно связывается с содержанием, характером уголовного дела. Только при этих условиях обеспечивается ясное, четкое, полное и убедительное изложение мыслей, воздействие слова. Основные требования, предъявляемые к защитительной речи по ее форме - это культура, грамотность языка, ясность и убедительность аргументации.

Произнесение защитительной речи - итоговая часть работы адвоката-защитника в судебном разбирательстве. Часто отличная по содержанию, но плохо произнесенная речь не производит впечатления ни на суд, ни на людей, присутствующих в зале судебного заседания.

Выразительность защитительной речи заключается в логических ударениях, правильном произношении фраз и слов, умении подчеркнуть, выделить главное, отграничить его от всего второстепенного. Не менее важны простота и понятность выражений, базирующихся на конкретности, четкость и аккуратность сформулированных предложений. Мысль, выраженная в расплывчатой и небрежной форме, плохо воспринимается.

В речи адвоката-защитника недопустимо пустословие, высокопарность кокетниче&кие словами, пустое фразерство, «Судебная речь, - пишет Е.А.Матвиенко, - одно из средств, которое помогает суду и всем присутствующим полнее и глубже уяснить материалы дела, сделать из них правильные выводы»* .

Защитительная речь должна быть полностью подчинена этой главной задаче. Адвокат-защитник ни на секунду не должен забывать о том, что именно в данном конкретном судебном заседании решается судьба уголовного дела, судьба человека, оказавшегося на скамье подсудимых. Все поведение адвоката- защитника в суде должно сводиться к высококультурному и уважительному отношению к суду, к своему подзащитному, другим участникам судебного разбирательства, к своему оппоненту в лице прокурора. Внимание и сдержанность - вот те два критерия, которые должны определять все поведение адвоката- защитника к выступлению государственного обвинителя, вне зависимости от того, какой бы «вулкан страстей» не кипел в его душе.

Адвокат-защитник всегда должен помнить о том, что с защитительной речью он выступает после государственного обвинителя или иного участника процесса на стороне обвинения. Следовательно, у него есть возможность отмести все не основанные на доказательствах эмоциально-субъективные наслоения, прозвучавшие в устах предыдущих ораторов.

Сказанное в равной мере относится и к поведению адвоката- защитника во время выступления с речью государственного обвинителя. Малейшие попытки со стороны адвоката-защитника как-то «вклиниться», выразить возмущение, недовольство тем, о чем говорит представитель обвинения, должны немедленно пресекаться председательствующим в судебном заседании. Даже после своего выступления при необходимости адвокат-защитник в соответствии со ст. 296 УПК РСФСР может выступить с репликой. При этом следует исходить из того, что реплика не «препирательство», не спор с оппонентом, а разъяснение отдельных, возможно и неправильно уясненных другой стороной положений, обращение внимания суда и участников судебного разбирательства на значимость определенных доказательств. Отсюда и этико-эстетическая особенность реплики - краткий, но доказательственно-содержательный ее характер. И никаких «выпада, «оскорблений» не только словесных, но и в тоне, w

никаких громких негативных фраз. Всегда надо помнить, что адвокат-защитник не рядовой участник судебного

разбирательства уголовного дела, а юрист - профессионал, добросовестно, «без остатка» исполняющий соответственно занимаемому положению свои правовые обязанности.

После того, как участники судебных прений обменяются репликами (они могут и отказаться от них) суд переходит к следующей части судебного разбирательства - к произнесению подсудимым последнего слова (ст. 297 УПК РСФСР). Продолжительность выступления подсудимого с таким словом не ограничивается определенным временем. Закон предоставляет председательствующему право остановить подсудимого в тех случаях, когда «он касается обстоятельств, явно (выделено нами - авт.) не имеющих отношения к делу» (ст. 297 УПК РСФСР). Нам представляется, что этого председательствующий делать не должен уже хотя бы по той причине, что оценку доказательств, всего того, о чем говорит подсудимый, суд имеет право делать лишь одновременно с разрешением вопросов при постановлении приговора (ст. 303 УПК РСФСР), причем с обязательным условием соблюдения тайны совещания судей (ст. 302 УПК РСФСР). Практика к тому же свидетельствует о том, что по своему содержанию последнее слово подсудимого чаще всего сводится к обращению к суду с просьбой об учете обстоятельств, смягчающих по мнению подсудимого его вину, о снисхождении при назначении наказания. Еще более кратким оно становится в случаях, когда подсудимый стоит на позиции отрицания своей вины в инкриминируемом преступлении. Перед произнесением последнего слова подсудимому должна быть предоставлена возможность согласовать его содержание со своим адвокатом-защитником.

Все сказанное адвокатом-защитником в судебных прениях, а также подсудимым в своем последнем слове должно быть зафиксировано секретарем судебного заседания в протоколе, составленном в соответствии с требованиями ст. 264 УПК РСФСР. В нем должны получить отражение и те предложения, которые могут сформулировать участники судебного разбирательства, в том числе и адвокат-защитник, по существу обвинения, по первым пяти из числа указанных в ст. 303 УПК РСФСР вопросам, подлежащим разрешению судом при постановлении приговора. К сожалению, в протоколах судебного заседания выступления участников судебных прений и содержание последнего слова подсудимого очень часто не получают своего отражения; секретари судебного заседания ограничиваются краткой фиксацией в протоколе того, что «слово для выступления предоставлено…» такому-то участнику процесса. Содержание же выступления не отражается. Думается, что здесь можно пойти и по пути приложения к протоколу судебного заседания письменного текста речей адвокатов-защитников и их подзащитных.

Статья 298 УПК РСФСР позволяет адвокату-защитнику предоставлять суду формулировки возможных ответов суда на первые из пяти названных в ст. 303 УПК РСФСР вопросов в письменном виде. Но «на практике предоставление письменных предложений - явление редкое»11*. Представляется, что во всех таких случаях адвокаты-защитники не выполняют до конца своего профессионального долга. В совещательной комнате такие письменные предложения должны, на наш взгляд, обсуждаться судом во всех случаях и на это необходимо указать в УПК РФ.

Адвокаты-защитники согласно ст. 265 УПК РССР в течение трех суток после подписания судьей и секретарем судебного заседания протокола имеют право на протокол судебного заседания подать свои замечания, которые должны приобщаться к последнему и согласно ст. 266 УПК РСФСР рассматриваться председательствующим с принятием по ним решения, отраженного в постановлении, об удовлетворении либо об их отклонении. При рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания председательствующий может вызвать лиц, их подавших, включая^ естественно, и адвоката-защитника. Последние должны всегда

П4 „

Стецовскии Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М., 1982. С. 100.

помнить о том, что ознакомление с протоколом судебного разбирательства представляет собой существенное средство обеспечения подсудимому реализации его права на защиту; вместе с тем при возникшей к тому необходимости адвокат- защитник почерпнутые из указанного протокола сведения может успешно использовать для составления кассационной жалобы, для последующего активного участия во всех последующих стадиях производства по уголовному делу .

2.3 Этические основы деятельности адвоката-защитника в стадиях пересмотра судебных приговоров, их исполнения и в особых видах производства по уголовному делу.

Реформируемый УПК РФ предполагает введение апелляционного производства по пересмотру приговоров, определений и постановлений, не вступивших в законную силу (ст. 402-428), которое согласно части 1 ст. 416 данного проекта «проводится по правилам производства в суде первой инстанции, а также положениям, изложенным в настоящей главе» (глава 42).

Внимательный Днализ положений главы 42 проекта приводит нас к выводу о том, что особенностей производства в предлагаемом апелляционном суде, в отличие от рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции, немного, в том числе в части участия в нем адвоката-защитника. Так, судебное следствие предполагается начинать «с изложения председательствующим приговора, а также существа поданных апелляционных жалоб или протеста и возражения на них». После доклада председательствующего суд заслушивает выступление стороны в обоснование своих доводов, приведенных в жалобе или протесте, и возражения каждой противной стороны, не обжаловавшей или не опротестовавшей приговор. Выслушав выступления сторон, суд переходит в проверке доказательств путем допроса вызванных в суд подсудимого, свидетелей, потерпевших, а также к оглашению документов, протоколов и других материалов дела как по ходатайству сторон, так и по собственной инициативе. Порядок исследования доказательств устанавливается судом с учетом мнения сторон (части 1-3 ст. 147).

Что касается судебных прений, то отличие здесь видится лишь в том, что «первым выступает лицо, подавшее жалобу или принесшее протест» (часть 2 ст. 418 проекта). Предполагается, что апелляционная инстанция будет выносить приговор, который «заменяет собой полностью или в части приговор суда первой инстанции» (часть 1 ст. 419 проекта), который в свою очередь может быть обжалован и опротестован «в вышестоящий суд в кассационном порядке» (ст. 427 проекта).

Отмеченные особенности у нас не вызывают серьезных возражений относительно введения апелляционного производства (осуществление правосудия только существенно удорожает), не «осложнит» жизнь адвокату-защитнику и не нанесет никакого ущерба этическим нормам его деятельности в уголовном процессе.

Производство по уголовному делу в кассационном суде регламентируется ныне ст. 325-355 УПК РСФСР.

Срез данного исследования не вызывает необходимости в анализе существа, содержания, социального назначения кассационного производства по не вступившему в законную силу судебному приговору, порядка его производства, оснований к отмене или изменению приговора суда первой инстанции. Рассмотрим лишь некоторые вопросы участия адвоката-защитгника в таком производстве, причем лишь плане его этических основ. При этом оговоримся сразу, что каких-то особых отличий этического свойства от участия адвоката-защитника % предыдущих стадиях уголовного процесса нет, да и быть не может в связи с общим, единым предназначением адвоката- защитника защищать и только защищать своего подзащитного от обвинения, оказывать ему, как отмечалось, необходимую в этом юридическую помощь.

Правовые и нравственные предпосылки деятельности адвоката- защитника в кассационной инстанции связаны, как отмечает проф. А.Д.Бойков, с принципами уголовного процесса и «основными чертами кассационного производства: свобода обжалования приговоров, ревизионное начало, запрет преобразования к худшему. Особое значение имеют такие черты кассации, как демократизм, доступность для граждан» .

Названные черты производства в судах кассационной инстанции закреплены в УПК РСФСР (ст. 325-330, 332-338, 340 и др.) и в процессуальной литературе, в том числе и учебной, достаточно хорошо и полно раскрыты , сказанное значительно облегчает нашу задачу, да и профиль предлагаемого исследования не вызывает необходимости в их анализе. Вместе с тем считаем необходимым обратить внимание на то, что производство в судах кассационной инстанции по уголовным делам в общем плане имеет тенденцию к своему увеличению (возрастанию). Свидетельства этого приводятся в специальных исследованиях . Да и наглядно убедиться в этом нетрудно. Достаточно обратить внимание на то .что. например Верховный суд Удмуртской республики выделил в течений недели два дня / вторник и четверг / на пересмотр приговоров в кассационном порядке, причем работает двумя составами судей, каждая из которых рассматривает до десяти кассационных производств .

Что касается результатов по заявленным адвокатами - защитниками ходатайств, то они остаются довольно скромными. Если, к примеру, в 197 6 году в целом по прежнему Союзу ССР в судах кассационной инстанции было удовлетворено 25,8% кассационных жалоб адвокатов - защитников, то в 1995 году он составил по России 28% от всех случаев подачи адвокатами защитниками таких жалоб (их было подано 86818) . Приведенные данные охватывают все случаи удовлетворения жалобы адвоката- защитника, в том числе и не в полном объеме^а их значительное большинство). Лишь примерно по 10% жалоб адвокатов- защитников, как свидетельствует Г.Б.Мирзоев, имеет место оправдание осужденных .

Оценить приведенные выше данные можно по разному. С одной стороны,они свидетельствуют о том , что суды первой инстанции постановляют судебные приговоры на достаточно качественном уровне , чему во многом способствует и жесткий контроль со стороны вышестоящих судов. Напомним здесь лишь два Постановления Пленумов СССР и РФ «О судебном приговоре».

От 30 ноября 1979 года и 29 апреля 1996 года. С другой стороны указанные выше данные свидетельствуют о наличии в работе адвокатов - защитников ряда недостатков. По мнению проф. А.Д.Войкова они видятся: а) в невысоком качестве кассационных жалоб; б) в наличии существенных противоречий между жалобой адвоката- защитника и жалобой, поданной самим осужденным; в) в неподаче кассационной жалобы адвокатом- защитником даже в случаях, когда это вызывалось необходимостью дела; д) в необоснованном отклонении судами второй инстанции кассационных жалоб и многие адвокаты с такими решениями смиряются, прекращают дальнейшую борьбу1^0.

Как видим, отмеченные недостатки лежат, в основном, в субъективных отношениях адвокатов-защитников к

профессиональному долгу, в добросовестном его выполнении. Вместе с тем этому способствует все еще непреодоленный взгляд на адвоката-защитника как на лицо, мешающее правоохранительным органам государства вести успешную . борьбу с преступностью. Да и законодатель все еще чинит ряд препятствий адвокату- защитнику на пути его активного участия в судах кассационной инстанции. Конституционная норма о состязательности и: равноправии сторон в судопроизводстве (ст. 123) в суде кассационной инстанции практически не реализуется. В соответствии с частью 5 ст. 338 УПК РСФСР «после дачи объяснений суд выслушивает заключение прокурора (выделено нами - авт.) и предоставляет слово для дополнительных объяснений осужденному или ? оправданному (практика Верховного суда Удмуртской республики такова, что такие лица при пересмотре приговора в суд кассационной инстанции не вызываются и не доставляются) и их защитниками (чего также в нашем суде кассационной инстанции не бызает) и удаляется в совещательную комнату для вынесения определения» (у нас состав суда остается в рабочем кабинете, а прокурор и адвокат-защитник его покидают). Не сложный анализ приведенного выше положения показывает, что давая заключения по высказанным тем же адвокатом- защитником объяснениям, доводам в обосновании кассационной жалобы, прокурор дает суду второй инстанции своеобразную установку на то , какое решение суд должен принять. Заметим, что в ст. 485 Модельного УПК для государств- участников СНГ и в ст. 435 реформируемого УПК РСФСР, в которых предполагается определить возможный порядок рассмотрения дела кассационной инстанцией, подобного заключения прокурора не предусматривается. Как ,впрочем, нет его и при пересмотре постановленного судом присяжных приговора в кассационной палате в порядке ст. 4 65 УПК РСФСР. Лишь таким образом можно будет в полной мере реализовывать указанную выше норму Конституции Российской Федерации.

Мы поддерживаем и высказанные в процессуальной литературе идеи о необходимости законодательного установления случаев обязательной подачи адвокатом- защитником кассационной жалобы , и в этом плане усматриваем пробельность как действующего, так и реформируемого УПК. В силу того, что «профессиональная этика адвоката- защитника требует установления с обвиняемым отношений взаимного доверия» , содержание такой жалобы в обязательном порядке должно быть согласованно с подзащитным.

Реализация изложенных пожеланий должна способствовать делу повышения эффективности участия адвоката- защитника в судах кассационной инстанции. Так, доброкачественная по своему содержанию и форме кассационная жалоба адвоката- защитника в значительной мере предопределяет и его успех с позиции выполнения обязанностей по защите осужденного. Этим объясняются существующие рекомендации по составлению

подобного рода жалоб .

Переходя к этическим проблемам участия адвоката- защитника при пересмотре вступивших в законную силу судебных приговоров в судах надзорной инстанции неэтичным является уже тот факт, что адвокат-защитник в соответствии со ст. 371 УПК РСФСР не наделен правом принесения в такой суд жалобы. Равным образом и его подзащитный лишен такого права. Адвокат- защитник лишь ходатайствует перед соответствующими судьями и прокурорами о том, чтобы они предоставленными им законом правами принесли протест на вступивший в законную силу судебный приговор. Ситуация крайне парадоксальная. Принести вышестоящим судьей протест на приговор, вынесенный под председательством нижестоящего судьи, равносильно тому, чтобы «высечь» последнего, вместо того, чтобы проконтролировать его работу и помочь ему в качественном рассмотрении уголовных дел и постановлении надлежащих судебных приговоров. Что касается предусмотренного ст.371 УПК РСФСР и ст.36 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» в редакции от 17 ноября 1995 года права прокуроров на принесение протестов в порядке надзора, то оно должно согласовываться со ст.

123 Конституции РФ в части равенства сторон. Прокурор сейчас не осуществляет надзора за исполнением законов судами при осуществлении ими правосудия, а лишь участвует в судебных разбирательствах наравне с другой стороной - стороной, защищающейся от обвинения. Следовательно, надо наделить и другую сторону в лице адвоката- защитника, да и самого осужденного правами на обжалование вступившего в законную силу приговора суда, а равно на участие их в пересмотре последнего в судах надзорной инстанции. В этой части представляется неправильной позиция реформируемого УПК РФ, пытающегося сохранить в ст. 462 практически тоже самое, что предусмотрено сегодня ст. 371 УПК РСФСР; сказанное относится и к попытке сохранить за прокурором права дачи заключения по протесту председателя суда или его заместителя (часть 5 ст. 4 68 проекта). Считаем, что в этом отношении совершенно правильными являются положения ст. 501 Модельного УПК для государств - участников СНГ, предоставляющие право на обжалование вступивших в законную силу приговоров всем участникам процесса, имеющим право на подачу кассационной жалобы. Отсюда видно, что этот рекомендательный законодательный акт предусматривает возможность принесения жалобы в суд надзорной инстанции в числе других

участников уголовного процесса как адвокату-защитнику, так и его подзащитному в лице осужденного.

Что касается других как правовых, так и этических положений, то все то, что имеет место при кассационном пересмотре приговоров проявляется и в данной стадии уголовного процесса. Различие видится здесь, пожалуй, лишь в

том, что в надзорном порядке по инициативе адвоката- защитника (такая инициатива должна быть «просеяна» лицами, наделенными правом внесения протеста) пересматриваются лишь единицы уголовных дел. В абсолютном большинстве случаев после вынесения судом кассационной инстанции определения об оставлении приговора суда первой инстанции в силе (в пределах 85-90% имеет место именно такое решение) адвокаты-защитники, а вместе с ними и их подзащитные (осужденные) приходят к выводу о том, что «глухую стену не прошибешь», «остывают» и тем самым отказываются от дальнейшей борьбы. Но если для осужденного это его сугубо личное дело, то адвокату-защитнику права на такое поведение не дано. Если он видит малейшие сомнения в справедливости как приговора суда первой инстанции, так и кассационного отделения, то его профессиональный долг, этика защиты требует от него продолжения борьбы за восстановление социальной справедливости, за законное и обоснованное судебное решение в интересах подзащитного, хотя последний уже и отбывает

124

назначенное приговором суда наказание

При установлении адвокатом-защитником существования в реальной действительности любого из числа указанных в ст. 384 УПК РСФСР основания (возможно и нескольких) для возобновления производства по вновь открывшимся обстоятельствам, адвокат- защитник, на наш взгляд, просто обязан посредством использования средств защиты (ст. 51 УПК РСФСР) добиваться

пересмотра уголовного дела в целом в таком порядке. В связи

SL/”

со сказанным вызывает удивление отсутствие в законе указание’ и’ на то, что заявления и сообщения о наличии вновь открывшихся обстоятельств могут исходить не только от граждан, предприятий, учреждений, организаций и должностных лиц (часть 1 ст. 386 УПК РСФСР), но и самих осужденных и их адвокатов- защитников. Мы полностью солидарны с авторами, стоящими Лна позиции необходимости наделения указанных лиц широким кругом

,24См.: Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М., 1982. С. 138-147.

прав и обязанностей в рассматриваемой стадии уголовного процесса, включая принесение заявлений о наличии оснований для такого производства, участия в нем как лично, так и с помощью своего адвоката-защитника с использованием всего арсенала средств защиты по уголовному делу . Претворение этих предложений в жизнь (законодательное закрепление и осуществление на практике) есть не только укрепление базовой, но и этической основы производства по уголовному делу по вновь открывшимся обстоятельствам. Между тем в реформируемом УПК РФ ничего из этого мы не находим. Ст. 477 указанного проекта повторяет в числе возможных поводов к возбуждению производства по вновь открывшимся обстоятельствам то, что сегодня закреплено в ст. 384 УПК РСФСР. В отличий от этого Модельный УПК для государств - участников СНГ в ст. 524 рекомендует установить правило о том, что «право обжаловать судебное решение в связи с вновь установленными или вновь открывшимися обстоятельствами имеют участники процесса, уполномоченные подать кассационную жалобу» (выделено нами - авт.). Следовательно, по данному акту таким правом рекомендуется, наряду с другими участниками уголовного процесса, наделить как осужденного, так и его защитника. С учетом того, что лиц, обжаловавших приговор, предполагается извещать «о наименовании и месте нахождения суда, который будет пересматривать судебное решение по вновь открывшимся обстоятельствам» (часть 2 ст. 532 Указанного Модельного УПК) и тем, что согласно ст. 533 этого же Кодекса «пересмотр судебных решений по вновь установленным или вновь открывшимся обстоятельствам в суде осуществляется по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом для надзорного производства» (согласно ст. 501 такого УПК обжаловать в суд надзорной инстанции приговор может как осужденный, так и его защитник, а в соответствии со ст. 515 и 516 еще и участвовать в рассмотрении судом надзорной жалобы) , нетрудно сделать вывод о том, что все предлагаемое Модельным УПК для государств - участников СНГ в рассматриваемом отношении носит поистине демократичный, а вместе с тем и глубоко нравственный характер.

Достаточно беглого взгляда на нормы действующего УПК РСФСР (ст. 356-370), чтобы убедится в том, что наш законодатель полностью проигнорировал возможность участия адвоката-защитника в стадии исполнения приговора. Однако, в названной стадии уголовного процесса осуществляется целый комплекс регулируемых уголовно-процессуальным

законодательством действий и отношений, которые в той или иной мере затрагивают права и интересы осужденного или оправданного по приговору суда лица. В части оправданного лица, вопросы, носящие уголовно- процессуальный характер, довольно простые.. Любое из указанных в части 2 ст. 309 УПК РСФСР оснований относится к категории реабилитирующих. Поэтому все исполнение судебного приговора сводится к немедленной отмене меры уголовно- процессуального пресечения, если таковая избиралась в отношении подсудимого и к вручению в трехсуточный срок после провозглашения приговора его копии оправданному (ст. 319-320, 356 УПК РСФСР). Значительно сложнее исполнить обвинительный приговор. Его первоначально необходимо обратить к исполнению (ст. 395 УПК РСФСР), а затем исполнить его фактически в части назначенного судом вида и ‘мерк уголовного наказания. При обращении судебного приговора к исполнению может возникнуть необходимость в его отсрочке, если имело место осуждение к лишению свободы или исправительным работам, а также отсрочке или рассрочке уплаты штрафа (ст. 361 УПК РСФСР). Необходимость разрешения значительно большего комплекса вопросов возникает перед судом в процессе фактического исполнения приговоров. В их числе вопросы об освобождении от отбывания наказания в связи с болезнью или по инвалидности, об условно- досрочном

освобождении и замене наказание’ более мягким, изменении условий содержания лиц, осужденных к лишению свободы и некоторые другие (ст. 361-362, 363-367 УПК РСФСР) Порядок разрешения всех таких вопросов „урегулированная? ст. 369 УПК РСФСР. Но в этой норме закона не нашлось места о необходимости участия в соответствующем судебном заседании адвокату-защитнику.

Но осужденному, также как и любому гражданину, согласно ст. 48 Конституции РФ гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Он при решении возникающих в стадии исполнения приговора вопросов должен быть наделен всеми правами обвиняемого, которыми последний обладает согласно ст. 4 6 УПК РСФСР, в числе которых и право на защиту, которое он может осуществлять лично, так и иметь в этих целях защитника . По данным А.В.Беседина 98% опрошенных им адвокатов и 84% осужденных считают, что последние нуждаются в стадии исполнения приговора в юридической помощи со стороны адвокатов-защитников. При этом 87% осужденных считают, что такая помощь им необходима для того, чтобы грамотно и быстро подготовить необходимое им ходатайство и обратиться с ним в суд. Абсолютно все опрошенные указанным исследователем судьи считают целесообразным участие защитника в судебном заседании при рассмотрении судом (судьей) вопросов, связанных с исполнением приговоров (удивительное единодушие - авт.); 30% из них полагают необходимым активизировать деятельность адвокатов в этом направлении

путем издания соответствующих разъяснений Пленума Верховного

/1

(суда РФ, а по мнению 75% судей этот вопрос необходимо четко 4 урегулировать в уголовном законе . Последнее предложение нашло отклик как в ст. 458 Модельного УПК для государств - участников СНГ, так и в ст. 459 реформируемого УПК РФ. Более

того в них указывается на обязательность участия адвоката- защитника при рассмотрении судом вопросов, связанных с исполнением приговоров в отношении несовершеннолетних, а также осужденных, страдающих физическими и психическими недостатками, лишающими возможности самостоятельно осуществлять свое право на защиту, а равно не владеющих языком, на котором ведется уголовное судопроизводство. Последнего по неясной причине нет в Модельном УПК для государств - участников СНГ. Но расценить это необходимо лишь в качестве одного из пробелов данного рекомендательного законодательного акта, не более того.

Что касается этических норм участия адвокатов- защитников в рассматриваемой стадии уголовного процесса, то связываются они, как и в других стадиях производства по уголовному делу, с их единственной процессуальной обязанностью добросовестно, доброкачественно, с эффективным использованием установленных уголовно-процессуальным законом средств и способов защиты защищать обратившихся к ним за защитой осужденных, полноценно оказывать необходимую им юридическую помощь, не забывая при этом о том, что «нет такого падшего или преступного человека, в котором безвозвратно был бы затемнен человеческий образ и по отношению к которому не было бы места слову снисхождения» .

УПК РСФСР посвящает три раздела (с VII по IX) правовому регулированию производства по делам несовершеннолетних (ст.391-402), по применению медицинских мер принудительного характера (ст.403-413) и протокольной форме досудебной подготовки материалов (ст.414-419) .

Необходимость выделения из общего контекста двух первых производств, как мы полагаем, обуславливается в первую очередь спецификой субъекта преступления. В первом случае речь идет о лицах, не достигших к моменту их привлечения к уголовной ответственности совершеннолетия (18 лет); во втором

  • о лице, страдающем психическим заболеванием, приведшим его ко времени совершения преступления к состоянию невменяемости, к психическому расстройству, делающими невозможным назначение или исполнение наказания, лицах, которые хотя и являются вменяемыми, но не могут предотвратить общественно опасные последствия своих действий в силу несоответствия’ своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условии или нервно- псих©логических перегрузок, а также тех, кто признан нуждающимся в лечении от алкоголизма или наркомании (ст.21-22,28,97 УК РФ, ст.403 УПК РСФСР). В любом варианте, как видим, имеет место не в полной мере дееспособное (ограниченно дееспособное) или вообще недееспособное лицо. Одно это обстоятельство свидетельствует о том, что оно (лицо) нуждается в защите, в оказании ему юридической помощи со стороны юриста-профессионала, каковым, на наш взгляд, должен выступать только адвокат. Во всех таких случаях законодатель предусматривает обязательное участие защитника как в стадии предварительного расследования уголовного дела, так и судебного разбирательства (ст.49 УПК РСФСОР) . При этом мы акцентируем внимание на то, что в таких случаях в качестве защитника должен выступать обязательно член коллегии адвокатов, т.е. адвокат-защитник, который желательно был бы специализирован на осуществлении защиты именно по отмеченной категории уголовных дел. Такой адвокат- защитник должен обладать необходимыми для полноценной защиты познаниями не только в области права, но и педагогики, психологии, медицины, быть высоконравственным, поистине гуманным человеком, способным искренне сопереживать, прочувствовать и понять тонкие нити человеческой души. Только при таких условиях он может добросовестно и высококачественно выполнить свой профессиональный долг, свое предназначение адвоката-защитника, в том числе при установлении специфики предмета доказывания, производстве тех или иных процессуальных действий, принятии следователем, прокурором и судом процессуально значимых по уголовному делу и в отношении подзащитного решений.

Относительно протокольной формы досудебной подготовки материалов уголовного дела в 70-Х годах развернулись острые дискуссии, как на страницах печати, так и на специально посвященных данной проблеме теоретических конференциях, В процессе их проведения были высказаны совершенно полярные суждения - от полного ее непринятия (М.С.Строгович, В.М.Савицкий) , до ярых ее сторонников (П.Ф.Пашкевия, В. И. Басков) .

Профиль нашего исследования не вызывает необходимости обстоятельного разбора различных точек зрения относительно необходимости протокольной формы досудебной подготовки дела, ее существа и содержания. Отметим лишь, что такая форма производства по делу имеет место в реалии, более того сфера ее действия хотя и постепенно, но неуклонно расширяется. Будучи установленной в 1966 году по делам о хулиганстве , в 197 6 году она распространилась и на дела о мелком хищении государственного или общественного имущества13’, а в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 января 1985 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный и Гражданско-процессуальный Кодексы

РСФСР’ в. связи _ с введением — в -действие”” Уголовного Кодекса

Воа001йской Федерации», область применения протокольной формы досудебной подготовки материалов дела достигла сорока составов преступлений (ст. 414 УПК РСФСР).

Что касается дальнейшей судьбы такой формы производства, то отметим, что ни Модельный УПК для государств-участников СНГ, ни реформируемый УПК РФ ее не предусматривают. Думается, однако, что протокольная форма досудебной подготовки материалов по соответствующим уголовным делам себя оправдывает. Доводы ее противников о якобы имеющемся при этом ущемлении (ограничении) прав и интересов участников такого производства, в первую очередь, лиц, подозреваемых в совершении преступления, и обвиняемых легко опровергаемы точным и неуклонным соблюдением установленных в ст. 414-419 УПК РСФСР правил и процессуальных форм производства по указанным в ст. 414 УПК РСФСР делам. Вместе с тем усилению гарантий прав и интересов названных лиц способствовало бы установление прибегнуть им к помощи защитников, в том числе и в лице адвокатов-защитников. В главе 34 УПК РСФСР о возможном их участии вообще ничего практически не указывается. Хотя если внимательно вникнуть, скажем, в содержание ст. 417 УПК РСФСР она и не отрицается. Тем не менее представляется необходимым в отдельных нормах анализируемого раздела УПК РФ закрепить возможность участия защитника как при выяснении обстоятельств совершенного преступления в порядке ст. 415 УПК РСФСР, так и производства по делу предварительного расследования в виде дознания или предварительного следствия и судебном его рассмотрении. В том и другом случаях этические основы участия адвоката-защитника при производстве по такого рода делам практически останутся такими же, как и при расследовании и рассмотрении обычных уголовных дел. Об этом мы вели речь во всех параграфах данной главы нашего исследования.

Заключение

Российский уголовный процесс конца двадцатого столетия характеризуется своей бурной реформаторской жизнью. Уголовно- процессуальное законодательство наполняется современными веяниями, генеральным курсором которых является

содействованию” строительству в России подлинно

?

демократического правого государства. Проводимая реформа в сфере уголовного процесса не решит свои задачи, если одновременно с совершенствованием правовой основы производства по уголовным делам не будут укрепляться его нравственные устои. Это две органично связанные между собой стороны одного и того же явления в лице уголовного процесса, в котором особенно тесно, имманентно переплетаются закон и нравственность, интересы государства, общества и отдельной личности, борьба с преступностью и защита прав и свобод лица, вовлеченного в силу определенных жизненных обстоятельств в сферу уголовно- процессуальной деятельности. Здесь особенно остро проявляют себя проблемы чести и достоинства личности, другие этические категории.

Этика поведения людей пронизывай^ все содержание 4 повседневной жизни и деятельности человека, в том числе и тех трудовых процессов, в которых он участвует. Сказанное в полной мере относится и к профессиональной этике юриста, которая в свою очередь подразделяется на свои отдельные подвиды. Но в какой бы сфере трудовой деятельности не .проявлял себя юрист, он должен свято соблюдать и исполнять не только правовые, но и моральные предписания. На верность служения этому при вступлении на определенную должность он и принимает присягу, дает клятву. Сказанное относится и к адвокату-защитнику по уголовному делу.

Адвокат-защитник имеет одно профессиональное

предназначение - защищать своего подзащитного, оказывать ему необходимую квалифицированную юридическую помощь в защите

(охране) его прав и интересов-. Никаких других служебных обязанностей у него нет. Выполнять же свое предназначение адвокат-защитник должен с высоким сознанием своего профессионального долга, чему способствует как знание им права в целом, отдельных его частей и норм, так и этических требований.

С учетом всего сказанного в данном исследовании мы и уделили значительное внимание профессиональным и нравственным требованиям, предъявляемым к адвокату-защитнику и этическим основам его деятельности в различных стадиях производства по уголовному делу. На базе этого нам удалось сформулировать ряд положений, выносимых на защиту и указанных во введении к диссертации. Полагаем, что в заключении по работе нет необходимости повторять их. Ограничимся лишь напоминанием о том, что люди, принимающие те или иные законы, правовые предписания, приходят и уходят (такова жизнь!), а этические нормы и принципы справедливости, гуманизма, человечности вечны. Вез них юрист, тем более призванный по своему служебному и нравственному долгу оказывать помощь оступившемуся человеку в защите от обвинения, в защите его прав и интересов, просто немыслим. И никогда, ни при каких обстоятельствах юрист, адвокат- защитник не имеют права забывать об этом, о своей поистине гуманной и благодарной миссии.

Библиография

  1. Законодательные и иные. Проекты.

1.1. Конституция Российской Федерации 1993 года. 1.2. 1.3. Уголовный Кодекс Российской Федерации 1996 года. 1.4. 1.5. Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР 1960 г. с изменениями и дополнениями на 1 января 1997 года. 1.6. 1.7. Закон о прокуратуре РФ в ред. от 17 ноября 1995 г. 1.8. 1.9. Федеральный Конституционный Закон «О судебной системе РФ» 1996г. 1.10. 1.11. Федеральный Закон «О судебных приставах» 1997г. 1.12. 1.13. Закон РФ «О милиции» в ред. 1996г. 1.14. 1.15. Закон РФ «О частности детективной и охранной деятельности» 1992г. 1.16. 1.17. Закон РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» 1995г. 1.18. 1.19. Федеральный Конституционный Закон «О конституционном суде Российской Федерации» от 21 июля 1994г. 1.20. 1.21. Федеральный Закон «Об органах федеральной службы безопасности в РФ» 1995 г. 1.22. 1.23. Федеральный Закон «О содержаний’ под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» 1995г. 1.24. 1.25. Положение об адвокатуре РСФСР 1980г. 1.26. 1.27. Концепция судебной реформы в РФ. М., 1992г. 1.28. 1.29. Указ Президента РФ от 14 июня 1994г. «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности». 1.30. 1.31. Конституция Соединенных Штатов Америки. 1.32. 1.33. Генеральные принципы этики адвокатов Международной ассоциации юристов//Российская юстиция, 1996, № 2. 1.34. 1.35. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950г. 1.36. 1.37. Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания//Российская газета. 1995, 5 апреля. 1.38. 1.39. Всеобщая Декларация прав человека 1948 года. 1.40. 1.41. Международный пака? о гражданских и политических правах 1966г. 1.42. 1.43. Парижская хартия для новой Европы 1990г. 1.44. 1.45. Декларация основных принципов правосудия для жертв 1.46. преступления и злоупотребления властью 1985г. ^

И/

1.47. История законодательства СССР и РСФС0 по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. 1917-1954. Сборник документов. М., 1955г. 1.48. 1.49. Обзор Министерства Юстиции РФ о работе коллегий адвокатов в 1996г. М., 1997. 1.50. 1.51. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978г. «О порядке применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту». 1.52. 1.53. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 31 октября 1995г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия». 1.54. 1.55. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 20 декабря 1994 г. «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». 1.56. 1.57. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре». 1.58. 1.59. Постановление Совета Федерации от 20 мая 1998 г. «О состоянии и перспективах развития системы высшего профессионального образования». 1.60. 1.61. Уголовно-процессуальное законодательство Союза ССР и РСФСР. Теоретическая модель. М., 1990. 1.62. 1.63. УПК РФ (общая часть). Проект ГПУ РФ//Российская юстиция, 1994, № 9. УПК РФ. Проект// Юридический вестник. Сентябрь-95, № 31(122). 1.64. 1.65. УПК РФ. Проект НИИ Генеральной прокуратуры РФ. М., 1994. УПК РФ Проект Министерства юстиции РФ. М., 1994. 1.66. 1.67. Реформируемый УПК РФ. Проект (1-е чтение). 1.68. 1.69. Федеральный Закон об адвокатуре РФ. Проект (1-е чтение). 1.70. 1.71. Федеральный закон об адвокатуре в РФ. Проект//Юрист, 1996, № 6. 1.72. 1.73. Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств- участников СНГ. Рекомендательный законодательный акт. Спб. 1996г. 1.74. 2. Специальная литература.

2.1. Абушахмин В.Ф., Баренбойм П. Д. Почему нарушаются нормы профессиональной этики: пути повышения эффективности судебных ^процессов// Соц. Законность, 1986, № 12. 2.2. 2.3. Аврах Я.С. Психологические проблемы защиты по уголовным делам. Казань, 1972. 2.4. 2.5. Адаменко В. Д. Сущность и предмет защиты обвиняемого. Томск, 1983. 2.6. 2.7. Адаменко В. Д. Субъекты защиты обвиняемого. Красноярск, 1991. 2.8. 2.9. Адвокатура и современность. М., 1987. 2.10. 2.11. Адвокат в советском уголовном процессе. М., 1954. 2.12. 2.13. Адвокаты принимают поручения//Российская юстиция, 1995, № 6. 2.14. 2.15. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк науки советского уголовного процесса. Воронеж, 1980. 2.16. 2.17. Алексеев Н.С., Макарова З.В. Ораторское искусство в суде. Л., 1989. 2.18. 2.19. Алексеев С.С. Теория права. М., 1997. 2.20. п

2.21. Ария С. Моя цель - облегчить учесть .подсудимого//Российская юстиция, 1998, № 3. 2.22. 2.23. Ария С. Доброта спасет мир. О нравственных началах адвокатской деятельности//Российская юстиция, 1996, № 2. 2.24. 2.25. Ария С. Об адвокатской тайне//Российская юстиция, 1997, № 2. 2.26. 2.27. Ароцкер Л.Е. Тактика и этика судебного процесса. М., 1969. 2.28. 2.29. Ароцкер JI.E. Судебная этика//Соц. Законность, 1979, № 9. 2.30. 2.31. Баренбойм П. Д. Проблемы и перспективы развития адвокатуры//Сов. гос. и право, 1988, № 1. 2.32. 2.33. Банин В.А. Предмет доказывания в уголовном процессе. Саратов, 1981. 2.34. 2.35. Баев М.О., Баев О.Я. Защита от обвинения. Воронеж, 1995 2.36. 2.37. Басков В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов. М., 1989. 2.38. 2.39. Балашов А. А. Действительно ли возбуждение уголовного дела является первой стадией уголовного процесса?// Соц. законность, 198 9, N? 10. 2.40. 2.41. Беседин А.В. Защита в стадии исполнения приговора//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Воронеж, 1996. 2.42. 2.43. Бойков А.Д. Проблемы адвокатской этики//Роль и задачи адвокатуры. М., 1972. 2.44. 2.45. Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978. 2.46. 2.47. Бойков А. Д. Этические нормы деятельности советского адвоката//Сов. юстиция, 1966, № 10. 2.48. 2.49. Бойков А.Д. Защита жертв преступлений в уголовном судопроизводстве Российской Федерации//Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений. М., 1997. 2.50. 2.51. Бойков В.П. Третья власть в России. М., 1997. 2.52. 2.53. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные отношения. М., 1975. 2.54. 2.55. Бозров В.М., Кобяков В.М. Судебное следствие. Екатеринбург, 1992. 2.56. 2.57. Варфоламеева Т. В. Криминалистика и процессуальная деятельность защитника. Киев, 1991. 2.58. 2.59. Бойков А. Д. О перспективах развития уголовно- процессуального законодательства//Проблемы правового регулирования в современных условиях. Часть 3. Ижевск, 1997. 2.60. 2.61. Ватман Д.П. Адвокатская этика. М., 1997. 2.62. 2.63. Вольский В. Предпроцессуальная деятельность защитника в проектах УПК РФ//Законность, 1998, № 2. 2.64. 2.65. Вопросы защиты по уголовным делам. Л., 1967. 2.66. 2.67. Ведерников А.Н. Участие защитника в следственных действиях//Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно-правовой реформы. Ижевск. 1989. 2.68. 2.69. Гаврилов С.Н. Адвокат в уголовном процессе. М., 1996. 2.70. 2.35. Гофшейн М.А. О кодексе процессуальной чести адвоката//Проблемы российской адвокатуры. М., 1997. 2.36. 2.37. Гольдинер В.Д. Защитительная речь. Минск, 1972. 2.38. 2.39. Гольдман А. Кассационная практика адвокатов в суде//Российская юстиция, 1978, № 8. 2.40. 2.41. Горшенин Л.Г. основные направления реформы адвокатуры в России//Проблемы Российской адвокатуры. М., 1997. 2.42. 2.43. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Воронеж, 1973. 2.44. 2.45. Громов Н.А. Теоретические и практические проблемы юзобновления уголовных дел по вновь открывшимся обстоятельствам//Автореф. дисс… докт. юрид. наук. М., 1993. 2.46. 2.47. Гуткин И.М. Участие защитника на предварительном следствии. М., 1966. 2.48. 2.49. Гуськова А.П. Адвокат, его положение в уголовном процессе//Актуальные проблемы судебно-правовой реформы. Оренбург, 1996. 2.50. 2.51. Давлетов А.А. Основы уголовно-процессуального познания. Екатеринбург, 1997. 2.52. 2.53. Давлетов А. А. Современные проблемы защиты лица, подозреваемого в совершении преступления//Проблемы правового регулирования в современных условиях. Часть 2. Ижевск, 1997. 2.54. 2.55. Давлетов А.А. Подозрение и защита. Екатеринбург, 1997. 2.56. 2.57. Давлетов А.А., Пантелеев И.А., Подлесная И.А. Право задержанного лица на защитника//Вестник Удмуртского университета, 1998, № 1. 2.58. 2.59. Джатиев B.C. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном судопроизводстве. Орджоникидзе, 1987. 2.60. 2.61. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. М., 1971. 2.62. 2.63. Дюрягин И.Я. Гражданин и закон. М., 1989. 2.64. 2.65. Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обеспечения обвинения и защиты по уголовным делам. Уфа, 1978. 2.66. 2.67. Еникеев З.Д. Воплощение справедливости в законах правотворческая задача//Вестник УдГУ, 1997, N” 1. 2.68. 2.69. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие. М., 1965. 2.70. 2.71. Залесский В. Проект закона об адвокатуре - триумф корпоративного лоббирования//Российская юстиция, 1995, 5. 2.72. 2.73. Зархин Ю.М. К вопросу о следственной этике//Следственная практика. М., 1972. Вып. 94. 2.74. 2.75. Зархин Ю.М. Тенденции развития уголовно-процессуального права России. Ижевск, 1996. 2.76. 2.77. Зархин Ю.М. Доказывание в Российском уголовном процессе. М., 1997. 2.78. 2.79. Захарченко Н.А. Мораль в механизме уголовно- процессуального регулирования//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Л., 1983. 2.80. 2.81. Защитник в суде присяжных. М., 1997. 2.82. 2.83. Зинатуллин 3.3. Совершенствование качества правого регулирования - архиважная проблема уголовно-процессуальной науки// Проблемы правового регулирования в современных условиях. Часть 2. Ижевск, 1997. 2.84. 2.85. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное доказывание. Ижевск, 1993. 2.86. 2.87. Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальные функции. Ижевск, 1994. 2.88. 2.89. Зинатуллин 3.3. Насущные проблемы науки уголовного процесса// Вестник Удмуртского университета, 1995, № 1. 2.90. 2.91. Зинатуллин 3.3., Загуменнов Б.К., Серебренников С. В. Судебные речи и деловые бумаги адвоката по уголовным делам. Ижевск, 1997. 2.92. 2.93. Зинатуллин 3.3., Кручинин Ю.С. Рец. на кн.: Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996//Вестник УдГУ, 1997, » 1. 2.94. 2.95. Зинатуллин 3.3., Зинатуллин Т.З. Общие проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. Ижевск, 1997. 2.96. 2.97. Ибрагимов М.М., Куличенко В.В., Съедин Б.Г. Профессиональная этика и эстетическая культура сотрудников органов внутренних дел. Киев, 1990. 2.98. 2.99. Иванов Э.А. Зашита на предварительном следствии по делам несовершеннолетних//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Казань, 1990. 2.100. 2.101. Истина… И только истина! М., 1990. 2.102. 2.103. Ившин В.Г. Речь адвоката-защитника//Вестник Удмуртского университета. 1996, № 1. 2.104. 2.105. Карпец И.И. Дело, которому мы служим. М., 1989. 2.106. 2.107. Калугина Н.Г. Этические основы производства отдельных следственных действий//Автореф. дис… канд. юрид. наук. Ижевск, 1996. 2.108. 2.109. Калугина Н.Г. Нужен ли России закон «О защите нравственности?»//Вестник УдГУ, 1998, № 1. 2.110. 2.111. Кемулария Э.Ш. Проблемы применения уголовно- процессуального закона по аналогии//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. М., 1983. 2.112. 2.1 А. Киселев Я. С. Этика адвоката: нравственные основы деятельности адвоката в уголовном судопроизводстве. Л., 1974. 2.7 5. Киселев Я. С. Этические основы деятельности адвоката//Проблемы судебной этики. 1974.

2.76. Киселев Я. Нравственные критерии судебных прений//Соц. законность. 1976, JP 3. 2.77. 2.78. Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного процесса. М., 1978. 2.79. 2.80. Кобликов А.С. Участке защитника на предварительном следствии и его процессуальное положение//Соц. законность, 1987, № 9. 2.81. 2.82. Кокорев Л.Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. 2.83. 2.84. Котов Д.П. Вопросы судебной этики. М., 1976. 2.85. 2.86. Нравственные начала в уголовном процессе. Собр. Соч. Т. 4. М., 1967. 2.87. 2.88. Кондратов В.А., Чичина Е.А. Этика. Эстетика. Ростов-на- Дону, 1998. 2.89. 2.90. Комиссаров В. И. Научные, практические и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980. 2.91. 2.92. Корнуков В.М. Теоретические и правовые основы положения личности в уголовном судопроизводстве//Автореф. дисс… докт. юрид. наук. Харьков, 1987. 2.93. 2.94. Кротова Л.А., Зинатуллин 3.3. Демократия и ОГПУвщина рядом. Заметки по проекту общей части УПК РФ//Вестник УдГУ, 1995, № 1. 2.95. 2.96. Кротова Л.А. Процессуальные гарантии достижения задач уголовного процесса//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Казань, 1982. 2.97. 2.98. Красавчикова Л.О. Личная жизнь граждан под охраной закона. М., 1983. 2.99. 2.100. Козырев Г.Н. Взаимодействие следователя и адвоката- защитника в достижении цели уголовного процесса//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Киев, 1987. 2.101. 2.102. Кисинешский И., Кисинешский М. Известные судебные процессы. Записки адокатов-участников. М., 1993. 2.103. 2.104. Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела. Воронеж, 1983. 2.105. 2.106. Кручинин Ю.С. Участие адвоката-защитника в уголовно- процессуальном доказывании//Автореф. дисс. Канд. юрид. наук. Ижевск, 1997. 2.107. 2.108. Кручинин Ю. Адвокат-защитник и услуги частных детективов//Российская юстиция, 1998, № 5. 2.109. 2.110. Лазарев В. В. Социально-психологические аспекты применения права. Казань, 1982. 2.111. 2.112. Ларин A.M. Презумпция невиновности. М., 1982. 2.113. 2.114. Ларин A.M. Я - следователь. М., 1991. 2.115. 2.116. Леоненко В. В. Профессиональная этика участников советского уголовного процесса. Киев, 1982. 2.117. 2.118. Ликас А.Л. Культура правосудия. М., 1992. 2.119. 2.120. Лисицин Р. Участие защитника подозреваемого в доказывании//Законность, 1998, № 4. 2.121. 2.122. Любичев С.Г. Этические основы следственной тактики. М., 1980. 2.123. 2.124. Лукашова Е.А. Право, мораль, личность. М., 1986. 2.125. 2.126. Либус И. А. Перестройка и адвокатура//Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно-правовой реформы. Ижевск, 1989. 2.127. 2.128. Лобанов А. П. Правоотношения адвоката-защитника со следователем и лицом, производящим дознание. Тверь, 1993. 2.129. 2.130. Кондратов В. А. Этика. Чичина Е.А. Эстетика. Ростов н/Д., 1998. 2.131. 2.132. Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1979. 2.133. 2.134. Макаров Н. Социальное лицо преступности//Законность, 1998, № 1. 2.135. 2.136. Макарова З.В. Нравственный идеал адвоката в советском уголовном процессе//Правоведение, 1981, № 3. 2.137. 2.138. Макарова З.В. Участие адвоката-защитника на предварительном следствии, Куйбышев, 1978. 2.139. Матвиенко Е.А. Судебная речь.Минск, 1972.

г ? 1

2.140. Мещерякова Т.Ф. Правовая культура следственной деятельности//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Ижевск, 1995. 2.141. 2.142. Мирзоев Г.Б. Юридическая защита предпринимательства в России. М., 1997. 2.143. 2.144. Миронов 0.0., Парфенов В.П. Право на защиту. Саратов, 1988. 2.145. 2.146. Михайличенко Н.А. Риторика. М., 1994. 2.147. 2.148. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. М., 1996. 2.149. 2.150. Мотовиловкер Я. О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984. 2.151. 2.152. Мотовиловкер Я.О. Некоторые вопросы теории советского уголовного процесса в свете нового уголовно-процессуального законодательства. Кемерово, 1962. 2.153. 2.154. Мы живем среди людей. Кодекс поведения. М., 1989. 2.155. 2.156. Настольная книга судьи. М., 1972. 2.157. 2.158. Некрасов Д.А. Этические требования, предъявляемые к работникам следствия//Проблемы правового регулирования в современных условиях. Часть 3, Ижевск, 1997. 2.159. 2.160. Николаева Т.Н. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов, 1987. 2.161. 2.162. Нужно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроизводстве?//Соц. законность, 1974, № 8. 2.163. 2.164. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1978. 2.165. 2.166. Охрана прав и интересов обвиняемого/Под ред. В.Д.Адаменко. Кемерово, 1983. 2.167. 2.168. Падва Г. Этика и тактика допроса потерпевшего защитником обвиняемого//Сов. юстиция, 1987, № 7. 2.169. 2.170. Пашкевич П.В. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать//Соц. законность, 1974, № 9. 2.171. 2.172. Панов В. Медицинская зтика и защита прав человека//Российская юстиция, 1995, № 5. 2.173. 2.174. Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (уголовный процесс). М., 1992. 2.175. 2.176. Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. М., 1989. 2.177. 2.178. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и уголовно- процессуальное принуждение. М., 1989. 2.179. 2.180. Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение. М., 1985. 2.181. 2.182. Петрухин И.Л. Правосудие: время реформ. М., 1991. 2.183. 2.184. Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1927 . 2.185. 2.186. Перлов И.Д. Судебная этика//Сов. гос. и право, 1970, № 12. 2.187. 2.188. Поляк А. Этические особенности судебной речи адвоката//Соц. законность, 197 6, № 2. 2.189. 2.190. Понятовская Т.Г. Концептуальные основы системы понятий и институтов уголовного и уголовно-процессуального права. Ижевск, 1996. 2.191. 2.192. Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений/Под ред. А.Д. Бойкова. М., 1997. 2.193. 2.194. Проблемы судебной реформы. Выпуск 1. Воронеж, 1994. 2.195. 2.196. Проблемы повышения качества уголовно-процессуальной деятельности в условиях судебно-правовой реформы/Под ред. З.З.Зинатуллина, Ижевск, 1989. 2.197. 2.198. Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. И.Л.Петрухина. М., 1997. 2.199. 2.200. Право обвиняемого ан защиту в социалистическом уголовном процессе/Под ред В.М. Савицкого. М., 1983. 2.201. 2.202. Проблемы правового регулирования в современных условиях./Под ред. З.З.Зинатуллина. Части 1-3. Ижевск, 1997. 2.203. 2.204. Познанский В. А. Вопросы теории и практики кассационного производства в советском уголовном процессе. Саратов, 1978. 2.205. 2.206. Пашин С. Судебная реформа и суд присяжных. М., 1994. 2.207. 2.208. Проблемы деятельности адвокатуры: обзор на материалы «Круглого стола»//Сов. гос. и право. 1986, № 2. 2.209. 2.210. Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы./Под ред. Л.Д. Кокорева. Воронеж, 1979. 2.211. 2.212. Рахунов Р-Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961. 2.213. 2.214. Ратинов А., Зархин Ю. Следственная этика//Соц. законность, 1970, N? 10. 2.215. 2.216. Резник Г., Славин м. Конституционное право на защиту. М., 1980. 2.217. 2.218. Савицкий В.М. Престиж адвокатской профессии//Российский адвокат. 1997, № 2. 2.219. 2.220. Саркисянц Г.П. Защитник в уголовном процессе. Ташкент, 1971. 2.221. 2.222. Словарь по этике/Под ред. А.А. Гусейнова и И.С. Кона. М., 1989. 2.223. 2.224. Смрнов В. Суд, государственный обвинитель и адвокат. Этика взаимоотношений//Российская юстиция, 1995, № 6. 2.225. 2.226. Смолярчук В.И. Гиганты и чародеи слова. М., 1984. 2.227. 2.228. Смолькова И. Гласность и тайна в уголовном процессе//Законность, 1998, № 7. 2.229. 2.230. Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 198 8.Совершенствование уголовно-процессуального законодательства и охрана прав личности. Киев, 1983. 2.231. 2.232. Стецовский Ю.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. М., 1972. 2.233. 2.234. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М., 1982. 2.235. 2.236. Стецовский Ю.И. Если человек обвинен в преступлении… М., 1988. 2.237. 2.238. Стецовский Ю.И., Ларин A.M. Конституционный принцип обеспечения обвиняемому права на защиту. М., 1988. 2.239. 2.240. Стецовский Ю.И. Советская адвокатура. М., 1989. 2.241. 2.242. Сорокотягин И.Б. Юридическая психология: общая часть. Свердловск, 1986. 2.243. 2.244. Советский уголовный процесс/Под ред. А.Д.Войкова и И.И. Карпеца. М., 1989. 2.245. 2.246. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. Т. 2. 1970. 2.247. 2.248. Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность//Сов. гос. и право, 1971, № 12. 2.249. 2.250. Строгович М. Этика судебной защиты по уголовным делам//Соц. законность, 197в, 10. 2.251. 2.252. Строгович М.С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности. М., 1984. 2.253. 2.254. Строгович М.С. Актуальные вопросы судебной этики//Совершенствование законодательства о суде и правосудии. М., 1985. 2.255. 2.256. Судебные речи адвокатов. Л., 1972. 2.257. 2.258. Судебные речи известных русских юристов. М., 1958. 2.259. 2.260. Суд присяжных в России: громкие уголовные процессы. Л., 1991. 2.261. 2.262. Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации/Под ред. В.И.Швецова. М., 1997. 2.263. 2.264. Татьянина Л. Г. Предварительное расследование многоэпизодных групповых дел о преступлениях несовершеннолетних//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Ижевск, 1998. 2.265. 2.266. Теория государства и праза/Под ред. М.Н. Марченко. М., 1996. 2.267. 2.268. Темушкин О.П. Организационные и правовые вопросы проверки законности и обоснованности приговоров. М., 1997. 2.269. 2.270. Томин В. Т. Острые углы уголовного судопроизводства. М., 1991. 2.271. 2.272. Таджиев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. Ташкент, 1986. 2.273. 2.274. Уголовный процесс/Под ред. М.А. Чельцова. М., 1969. 2.275. 2.276. Уголовный процесс/Под ред. К.Ф.Гуценко. М., 1997. 2.277. 2.278. Уголовный процесс/Под ред. В.П.Божьева. М., 1989. 2.279. 2.280. Уголовно-процессуальное право/Под ред. П.А. Лупинской. М., 1997. 2.281. 2.282. Фаткуллии Ф.Н., Зинатуллин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. 2.283. 2.284. Шагимуратов А.Я. Использование адвокатом средств защиты на предварительном следствии. Ташкент, 1992. 2.285. 2.286. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений. Волгоград, 1997. 2.287. 2.288. Цыпкин А.Л. Адвокатская тайна. Саратов, 1947. 2.289. 2.290. Черкасова Н.В. Формирование и развитие адвокатуры в России. М., 1987. 2.291. 2.292. Чулюкин JI. Д. Этические основы защиты в советском уголовном процессе//Научные и практические проблемы уголовного судопроизводства в свете судебно-правовой реформы. Ижевск, 1989. 2.293. 2.294. Ильясов Р.Х. Судебная практика Верховного Суда Российской Федерации в обеспечении прав личности в уголовном процессе//Автореф. дисс… канд. юрид. наук. М., 1998. 2.295. 2.296. Мизулина Е.Б. Природа надзорного производства по уголовным делам// Ав тореф. дисс… канд. юрид. наук. Казань, 1983 . 2.297. 2.298. Элькинд П. С. Сущность советского уголовно- процессуального права. М., 1963. 2.299. 2.300. Элькинд П. С. Толкование и применение норм уголовно- процессуального права. М., 1967. 2.301. 2.302. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в созетском уголовно- процессуальном праве. Л., 1974. 2.303. 2.304. Уголовный процесс/Под ред. Н.С. Алексеева, В.З. Лукашевич’,* П . С. Элькинд. М., 1972. 2.305. 2.306. Уголовный процесс/Под ред. Н.С. Алексеева, В.З. Лукашевич? Л., 1989. 2.307. 2.308. Философский словарь/Под ред И.Т. Фролова. М., 1980. 2.309. 2.310. Философский энциклопедический словарь. М.г 1983. 2.311. 2.312. Юридический энциклопедический словарь. М., 1984. 2.313. 2.314. Резник Г.М. Внутреннее убеждение при оценке доказательств. М., 1976. 2.315. 2.316. Резник Г., Славин М. Конституционное право на защиту. М., 1980. 2.317. 2.318. Резниченко И.М. Оценка доказательств в защитительной речи адвоката//Проблемы доказывания по уголовным делам. Красноярск, 1988. 2.319. 2.320. Юрченко В.Е. Адвокат в уголовном судопроизводстве. Барнаул, 1983. 2.321. 2.322. Якубович Н.А. Теоретические основы окончания предварительного расследования. М., 1961.

2.200. Якимович Ю.К. Некоторые аспекты участия защитника уголовном процессе//Якимович Ю.К. Избранные статьи (1985 1996). Томск, 1997.

19Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика. Воронеж. 1973. С. 10.

^Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж. 1993. С.

18.

24См.: Киселев А.С. Этика адвоката. Л., 1973; Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981; Ибрагимов М.А., Куличенко В.В., ьОьедин Б.Г. Профессиональная этика и

^Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1972. С. 21.

30 Абушахмин В.Х. Коллизионная защита//Проблемы Российской адвокатуры. М., 1997. С. 173.

89 Стецозский А.И. Адвокат в уголовном судопроизводстве. М., 1972. С. 23.

102Бозров В.М., Кобяков В.М. Судебное следствие. Екатеринбург, 1992. С. 76.

108См.: Бойков А.Д. Защита жертв преступлений в уголовном судопроизводстве Российской Федерации//Правовые и социальные проблемы защиты жертв преступлений. М., 1997. С. 30; Кузнецов Н.П. Доказьввание и ее С осуществление в отдельных стадиях уголовного процесса России//АвтЭ^е^г” дис…. канд. юрид. наук, Воронеж, 1998.

112Гольдинер В.Д. Защитительная речь. М., 1970. С. 65. п*Матваенко Е.А. Судебная речь. Минск, 1972. С. 214.

123См.: Зинатуллин 3.3., Загуменнов Б.К., Серебренников С.В. Судебные речи и деловые бумаги адвокатов по уголовным делам. Ижевск, 1997.

Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Судебная этика Воронеж, 1973. С. 10. См.: Ароцкер JI.E. Об этике судебного эксперта//Криминалистика и судебная экспертиза. Киев, 1968. Вып. 5; Ратинов А., Захаров ГО. Следственная этика//Соц. Законность, 1970, № 10. ‘ См.: Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1927; Цыпкин А.Л. Адвокатская тайна. Саратов, 1947; Ватман Д.П. Адвокатская этика. М., 1977. См.: Аврах Я.С. Психологические проблемы защиты по уголовным делам. Казань, 1972. См.: Уткин С. Очерки по марксистско-ленинской этике. М., 1962; Шишкин А.Ф. Основы марксистской этики. М., 1961; Архангельский Л.М. Категории марксистской этики. М., 1963; Поспелова И. Этика: о^ исторической и Строгович M.C. Основные вопросы советской социалистическдй законности. М., 1966. С. 56. См.: философский словарь/Под ред. И.Т.Фролова. М., 1980. с. 225; Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 387-388; Словарь по этике/Под ред. А.А.Гусейнова и И.С.Кона. М., 1989. С. 420. См. : Харчев А.Г. К итогам дискуссии о категриях этики//Философские науки. 1965, » 2. См.: Гольдинер В.Д. Об этике в деятельности адвоката. М., 1965. С. 29. См.: Ароцкер JI.O. Судебная этика//Соц. Законность. 1969, Я! 9. Каневский Л.Л., Кони А.Ф. О профессиональной этике юриста//Кони А.Ф. Проблемы судебной реформы на современном этапе. Уфа, 1995. С. 3. Кони А.Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1959. С. 29. Карпед И.И. Дело, которому мы служим. М., 1989. С. 5. ,4См.: Ароцкёр JI.O. Судебная этика //Соц. Законность, 1969, № 9; Строгович М.С. Судебная этика, ее предмет и сущность//Сов. Государство и право, 1971, W 12. Настольная книга судьи /Под ред. А.Ф. Горкина, В. В. Куликова, Н.В.Радутной, И.Д.Перлова. М., 1972. С. 33. См.: Судопроизводство и правоохранительные органы в Российской Федерации/Под ред. В.И.Шведова. М., 1997. пСм.: Бойков А.Д. Третья власть в России. М., 1998. См.: Российская газета. 1997, б января. См.: Ратинов А., Зархин Ю. Следственая этика//Соц. Законность, 1970, № 10; Бровин Г. О профессиональной этике прокурора//Соц. Законность. 1984, № 6; Ватман Д.П. Адвокатская этика//Сов.госудасртво и право, 1972, » 9; и др. нСм.: Комиссарова Я.В. Процессуальные и нравственные проблемы производства экспертизы на предварительном следствии//Автореф. дис… канд. ? юрид. аук, Саратов, 1996. С. 18. Карпец И.И. Дело, которому мы служим (размышления юриста) М., 1989. С.б. Бойков А.Д. Проблемы адвокатской этики. 1972. С. 179. Кони А.Ф. Избранные произведения. М., 1959. Т. 1. С. 55. Российский адвокат. 1995, № 1. С. 25. Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. Проф. И.JI.Петрухина. М., 1997. С. 143. См.: Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971; Демидов ГО.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975; Фаткуллин Ф.Н., Чулюкин Л.Д. Социальная ценность и эффективность правовой нормы. Казань, 1977; Кобликов А. С. Социальная значимость уголовно-процессуального права и пути ее повышения//Сов. гос. и право, 1978, ® 7; Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. 1986. С. 64- 85; Алексеев С.С. Теория права. М., 1995. С. 160-168. См.: Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М., 1972; Захарченко Н.А. Мораль в механизме уголовно-процессуального регулирования//Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Л., 1983, ^Тугаринов В.П. О ценностях жизни и культуры. Л., 1966. С. 3. Алексеев С.С. Теория права. М., 1997. С. 160. Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. М., 1979. С. 150-162. См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1980, № 48. С. 1596. См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1978. С. 250.

Речь не идет о случаях отказа от защитника со стороны несовершеннолетних, лид, страдающих физическими недостатками, не позволяющими им самим осуществлять свое право на защиту, лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство и тех, кто обвиняется в совершении преступлений, за которые в качестве меры наказания может быть назначена смертная казнь (часть 2 ст. 50 УПК РСФСР). В последнем случае, надо полагать, речь может идти и о таком наказании, как пожизненное лишение свободы как альтернатива смертной казни (ст. 57 УК РФ 1996г.). ^Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. Проф. И.Л.Петрухина. М., 1997. С. 9. Определенным подспорьем здесь, наряду с Комментариями к УК 1996 года, являются монографии Г.Б.Мирэоева «Юридическая защита предпринимательства в России» М., 1997 и, так называемые постатейные материалы к новому УК РФ под общим наименованием «Преступления в сфере экономики» М., 1997, составителем которого является один из ведущих специалистов по расследованию экономических преступлений, кандидат юридических наук П.С.Яни. “^См.: Баренбойм П.Д. Пути совершенствования адвокатуры; Абушахмин Б.Ф. Подгатовка молодых адвокатов; Роинишвили Г.В., Гарибашвили К.Д. Адвокатура и юридические вузы//См.:Адвокатура и современность. 1987. С.24-25; 66-74; Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. Проф. Петрухина И.Л. М., 1997. С. 115-116; 214-215. 45См.: Там же. С. 11. 96 См.: Там же. С. 20, 138-143, 198-199. А1См.: Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. проф. Петрухина И.Л. М., 1997. С. 8-9, 14-33, 138-143. Подробнее о правовой культуре см.: Аргановская Е.А. Правовая культура и обеспечение прав личности. М., 1968; Сиротин А. Уважение к закону: от предписания к практической деятельности// Сов. Юстиция, 1988, Н> 3; Сальников В. П. Социалистическая правовая культура. Саратов, 1989; Мещерякова Т.Ф. Правовая культура следственной деятельности//Автореф. дис…. канд. горид, наук. Ижевск, 1995. О формировании уважения к праву см. : Личность и уважение к закону/Под ред. проф. В.Н.Кудрявцева и В.П.Казимирчука. М., 1979; Кудрявцев Ю.В. Знание правовой нормы/Сов. Государство и право, 1983, № 9. Мещерякова Т.Ф. Правовая культура следственной деятельности. Рукопись канд. диссертации. Ижевск, 1995. С. 26. Алексеев С.С. Введение в юридическую специальность. М., 1976. С. 73. Там же. С. 85-86. См.: Так же: Дворягин И.Я. Право и управление. М., 1981. Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1978. С. 768. Модельный Уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ. Санкт-Петербург, 1996. С. 85. См.: Бойков А.Д. Этические нормы деятельности советского адвоката//Сов. Юстиция, 1996, »10; Его же. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978; Аврах Я.С. Психологические проблемы защиты по уголовным делам. Казань, 1972, ^См.: Российская юстиция, 1996, № 2. Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1927. С. 49. ^Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1978. С. 269, 653. Ша гимур а т о в А.Я. Использование адвокатом средств защиты на предварительном следствии. Ташкент, 1992. С. 42. ^Баев М.О., Баев О.Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Воронеж,* 1995. С. 21. Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовному делам. М., 1978. С. 63. ®Рогаткин А.А., Петрухин И.Л. Защищать защитника’//Проблемы Российской адвокатуры. М., 1997. С. 129. ^См.: Российская газета. 1995, 20 июля. мСм. : Там же. С. 242-249. Давлетов А.А. Подозрение и защита. Екатеринбург, 1997. С. 46. ^Там же. С. 47. См.: Джатиев B.C. Право обвиняемого на защиту в советском уголовном процессе. Орджоникидзе, 1987. С. 11; Стецовский ГО.И. Советская адвокатура, м”., 1989. С. 14. ^Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 138. См. : Юрист, 1996, 9 6.

См.: Мирэоев Г.Б. Юридическая защита предпринимательства в России. М., 1997. С. 41. Подробно см.: Москалькова Т.Н. Этика уголовно- процессугшьного доказывания. М., 1996. С.45-96; Кручинин Ю.С. Участие адвоката- защитника в уголовно-процессуальном доказывании. Рукопись канд. дис.Ижевск, 1997. 107- 124. См.: Фаткуллин Ф.Н., Зинатуллин 3.3., Аврах Я.С. Обвинение и защита по уголовным делам. Казань, 1976. С. 148-156. Кони А.Ф. Избранные произведения. М., 1959. Т. 1. С. 55. См.: Суворова В.В. Некоторые проблемы прогноза деятельности человека в экстремальных условиях//Вопросы психологии. 1973, № 4. С. 34-40; Психология/Под ред. проф. А.В. Петровского и М.Г. Ярошевского. М., 1990. С. 174. См.: Краткий психологический словарь. М., 1985. С. 381. Мещерякова Т.Ф. Правовая культура следственной деятельности//Рукопись дис…. канд. горид наук. Ижевск, 1995. С. 110. См.: Балашов А.А. Действительно ли возбуждение уголовного дела является первой стадией уголовного процесса?//Соц. Законность, 1989, № 10. Подробно см.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правотношения. М., 1975; Его же: Уголовно-процессуальные правоотношения//Автореф. дис…. докт. юрид, наук. М., 1994. См.: Кемулария Э.Ш. Проблемы применения уголовно-процессуального закона по аналогии//Автореф. дис…. канд. юрид. наук. М., 1983. 3инатуллин 3.3., Хамидуллин И.Х. Прокурорский надзор за соблюдением законов при применении мер уголовно-процессуального принуждения//Соц. Звконность. 1983, » 3. С. 58. ^Давлетов А.А. Подозрение и защита. Екатеринбург, 1997. С. 39. ^См.: Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992, № 25. С. 1389. Мо дельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ. Санкт-Петербург, 1996. С. 77, 149-150. S506 этом и многом ином, связанным с усилением гарантий реализации права подозреваемого на защиту см.: Истина… И только истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе. М., 1990. С. 310-353; Петрухин И.Л. Судебные гарантии прав личности (в уголовном процессе). 1992. С. 60-64; Бойков А.Д. Третья власть в России. 1997. С. 232-247; Проблемы Российской адвокатуры/Под ред. проф. И.Л.Петрухина. М., 1997; и др. ^Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 72. ^Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М., 1927. С. 22. ^Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите. М.,1927. С. 21. Там же. С. 35. ^Что касается прокурора, то одно из направлений его деятельности согласно ст. 1 Закона о прокуратуре РФ в редакции от 17 ноября 1995 года определено именно как уголовное преследование, что, как представляется, не согласуется по крайней мере с таким направлением прокурорской деятельности как надзор за исполнение^законов органами, осуществляющими оперативно- розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие (пункты 3 и 4 части 2 ст. 1 Закона о прокуратуре РФ). ^Проблемы Российской адвокатуры. М., 1997. С. 167. ^См.: Саркисянц Г.П. Защитник в уголовном процессе. Ташкент, 1971. С. 37- 85; Войков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. ., 1978. С. 125-133; Комиссаров В.И. Научные, правовые и нравственные основы следственной тактики. Саратов, 1980. С. 57-83.; Леоненко В.В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 58-75; Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М., 1982; Либус И.А., Нарогоный П.Д. Участие защитника на предварительном следствии//Адвокатура и современность. М., 1987. С. 93-99; Петрухин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. М., 1989; Варфоломеева Т.В. Криминалистика и процессуальная деятельность защитника. Киев, 1951; Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 99- 144; Баев М.О., Баев О. Я. Защита от обвинения в уголовном процессе. Тактика профессиональной защиты по уголовным делам. Воронеж, 1995. С. 3- 74; и др. 95Сергеич П. Уголовная защита. Санкт-Петербург, 1913. С. 38. Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992, № 27. С. 1560. См.: Российская газета, 1997, б января. ^Необходимость проведения предварительного слушания по всем делам предусматривается в реформируемом проекте УПК РСФСР (ст. 270). “см.: ст. 315 проекта УПК РФ//Юридический вестник. Сентябрь-95.ю » 31 (122) . С. 18. ,00См.: Таджиев Т. Реабилитация в советском уголовном процессе. Ташкент, 1986; Петрухин И.Л. Правосудие: время реформы. М., 1991. С. 31-33; Кузнецов H.C. Из мрака… Ижевск, 1994; Антонов В.И. Реабилитация граждан - жителей Удмуртской республики, репрессированных во внесудебном порядке//Проблемы правового регулирования в современных условиях. Материалы научно-практической конференции. Часть 2. Ижевск, 1997. С. 20- 23; и др. ,0,Бозров В.М., Кобяков В.М. Судебное следствие. Екатеринбург, 1992. с. 76. ,(ВЛеоненко В. В. Профессиональная этика участников уголовного судопроизводства. Киев, 1981. С. 138-141; Стецовский Ю.И. Уголовно- процессуальная деятельность защитника. М., 1982. С. 990-93; Николаева Т.П. Деятельность защитника на судебном следствии. Саратов, 1987. С. 54-74; Кокорев Л.Д., Котов Д.П. Этика уголовного процесса. Воронеж, 1993. С. 136- 139; и др. См.: Сухов С.П. Тактические особенности судебного следствия, дис… канд. юрид. наук. Свердловск, 1972. С. 85-93. ,05См.: Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967. С. 12. !0бСм.: Петрукин И.Л. Личная жизнь: пределы вмешательства. М., 1989. С. 82- 83. Настояльная книга судьи/Под ред. А.Ф.Горкина, В.В.Куликова, Н.В.Радутной, И.Д.Перлова. М., 1972. С. 41. и0Кони А.Ф. На жизненном пути. М., 1967. Т. 7. С. 281. шО содержании защитительных речей по конкретным уголовным делам см.: Судебные речи известных русских юристов. М., 1958; Судебные речи адвокатов. Л., 1972; Ившин В.Г. Речь адвоката-защитника//Вестник Удмуртского университета, 1996, If 1. С. 142-144; Зинатуллин 3.3., Загуменнов Б.К., Серебренников С.В. Судебные речи и деловые бумаги адвокатов по уголовным делам. Ижевск, 1997. И5В силу того, что производство в суде присяжных имеет место лишь в немногих регионах России, а в Удмуртии оно и не предвидится в ближайшие несколько лет, те незначительные особенности, которые установлены в плане участия адвоката- защитника в таком суде (ст. 441, 446-447 УПК РСФСР) мы и не рассматриваем, тем более, что с позиции этики существенных отличий в деятельности адвоката- защитника в таких судах и не должно быть. п6Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978. С. 143. См.: Строгович M.C. Проверка законности и обоснованности судебных приговоров. М., 1956; Куцова Э.Ф. Советская кассация как гарантия законности в правосудии. М., 1957; Перлов И.Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М., 1968; Позанский В.А. Вопросы теории и практики кассационного производства в советском уголовном процессе. Саратов, 1978; Темушкин О. П. Организационно-правовые вопросы проверки законности и обоснованности приговоров. М., 1978; Уголовный процесс/Под ред. проф. К.Ф.Гуценко. М., 1997. С. 394-424. П8Войков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978. С. 143. См.: Мирзоев Г.Б. Юридическая защита предпринимательства в России. М., 1997. С. 42. !20См.: Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978. С. 146-148. См. : Перлов И.Д. Кассационное производство в советском уголовном процессе. М., 1968. С. 93-95. Войков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978. С. 150.

См.: Громов Н.А. Теоретические и практические проблемы возобновления уголовных дел по вновь открывшимся обстоятельствам//Автореф. дисс..докт. горид. наук. М., 1993. С. 13-14, 29-33. ,26См.: Ларин A.M. Уголовный процесс: структура права и структура законодательства. М., 1985. С. 65. WS ГЛ^

12?См. ; Беседин А.В. Защита в стадии исполнения приговора//Авторев. дисс… ч- канд. юрид. наук. Воронеж, 1996. С. 19-20. !28Кони А.Ф. Избранные произведения. Т. 1. М., 1959. С. 55. См.: Нужно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроизводстве?//Соц. Законность, 1974, № 8; Строгович M.C. Уголовно- процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого//Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979. С. 83-92 и др. См.: Пашкевич П.Ф. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать//Соц. Законность, 1974, № 9; Маршев С. А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства//Развитие и совершенствование уголовно- процессуальной формы. Воронеж, 1979. С. 141- 148; Басков В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов. М., 1989. шСм.: Ведомости Верховного Совета СССР, № 30. Ст. 595. шСм.: Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1977, № 51. Ст. 1217.

2

4

&

2

2

2

2

30 23

2

60

134