lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Гусельникова, Елена Владимировна. - Заключение под стражу в системе мер пресечения: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Томск, 2001 242 с. РГБ ОД, 61:01-12/650-6

Posted in:

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

(На правах рукописи)

Гусельникова Елена Владимировна

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОД СТРАЖУ В СИСТЕМЕ МЕР

ПРЕСЕЧЕНИЯ

(Специальность 12.00.09 -уголовный процесс; криминалистика и судебная экспертиза; оперативно-розыскная деятельность)

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель доктор юридических наук, профессор Якимович Юрий Константинович

Томск 2001

?

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВЕДЕНИЕ 3-9

ГЛАВА 1. Правовая природа заключения под стражу. Место заключение под стражу в системе мер пресечения.

1.1. Заключение под стражу как мера пресечения. Отличие от уголовного наказания в виде лишения свободы 11-30

1.2. Заключение под стражу в системе мер пресечения (исторический очерк) 31- 49 1.3. 1.4. Заключения под стражу в системе мер пресечения современного периода 49-69 1.5. ГЛАВА 2. Цели, основания и порядок применения заключения под стражу.

2.1. Цели применения заключения под стражу 70-84

2.2. Основания ареста и обстоятельства(мотивы), учитываемые при применении заключения под стражу 84-104

2.3. Порядок применения заключения под стражу ?. 105-123

ГЛАВА 3. Сроки содержания обвиняемых (подозреваемых) под стражей

3.1. Исчисление сроков содержания обвиняемых (подозреваемых) под стражей 124-158 3.2. 3.3. Основания и порядок продления сроков содержания обвиняемых под стражей 158-177 3.4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ 178-192

Литература 193-224

Приложения 225-242

2

к

ВВЕД ЕНИЕ

Соотн ошени е уголо вно- проце ссуал ьного прину ждени я с охран ой прав и закон ных интер есов лиц, подве ргаю щихся прину дител ьному возде йстви ю, имеет важно е значе ние в опред елени и персп ектив развит ия уголо вно- проце ссуал ьного закон одате льства . Для лица, привл екаю щегос я к уголо вной ответс твенн ости в качест ве обвин яемог о, закон ность предв арите льног о рассл едова ния и судеб ного разби рател ьства в значи тельн ой мере опред еляетс я обосн ованн остью и целес ообра зность ю приме нения к нему меры пресе чения. В этой связи особе нно актуа лен вопро с о грани цах, в рамка х котор ых допус кается приме нение в качест ве меры пресе чения заклю чения под страж у к лицам , еще не призн анным винов ными в совер шении прест уплен ия.

Необх одимо сть диффе ренци ации уголо вно- проце ссуал ьного прину ждени я предп олага ет адекв атност ь меры пресе чения степе ни опасн ости «нена длежа щего» повед ения обвин яемог о (подо зревае мого). Широ ко распр остра ненна я практ ика приме нения заклю чения под страж у (сред ний показ атель обвин яемых , содер жавш ихся под страж ей в 1999 году в изуче нных регио нах состав ил от 31,8 до 39,6 %) вызыв ает переп олнен ие следс твенн ых изоля торов и, как следс твие, огран ичени е значи тельн ого числа прав лиц, содер жащи хся под страж ей. Указа нное обсто ятельс тво обусл овлив ает необх одимо сть выявл ения причи н широк ого приме нения заклю чения под страж у, их анали за с позиц ии дейст вител ьной в этом необх одимо сти. Сокра щение сферы приме нения заклю чения под страж у призв ано спосо бство вать обесп ечени ю реали зации принц ипа непри косно венно сти лично сти, увели чению право вой защи щенно сти гражд ан, орган изаци и целес ообра зного испол ьзова ния матер иальн ых ресур сов госуд арства (фина нсиро вание следс твенн ых изоля торов) .

С приня тием 12 декаб ря 1993 года Конст итуци и РФ отдел ьные норм ы дейст вующ его уголо вно- проце ссуал ьного закон одате льства , регул ирую щие поряд ок приме нения заклю чения под страж у, вошли в проти вореч ие с принц ипом презу мпции невин овнос ти, право м обвин яемог о на защит у.

Отсут ствие четки х форм улиро вок статьи 97 УПК РСФС Р в редак ции Закон а РФ от 31 декаб ря 1996 года ставит перед право приме нител ем вопро сы о

г

1 В 1999 году следств енные изолято ры Алтайск ого края были перепол нены на 84,3 - 116.4 %; Кемеро вской области на - 27.4 - 101.2 %: Томско й области на
66.7%.

4 предельном сроке содержания под стражей, полномочиях судей по продлению срока, праве заявления ходатайств о продлении срока содержания под стражей обвиняемым и его защитником и ряд других.

С ростом преступности увеличилась нагрузка следователей, судей. Указанное обстоятельство приводит на практике к увеличению сроков содержания обвиняемых под стражей не только в стадии предварительного расследования, но и в судебных стадиях процесса. Отсутствие в законе критериев, ограничивающих сроки содержания под стражей в судебных стадиях процесса, ведет в ряде случаев к необоснованно длительному нахождению обвиняемых (подсудимых) в следственных изоляторах (свыше 6 месяцев рассматривались уголовные дела судами субъектов федерации в 1999 году в изученных регионах в отношении 4,4 - 28,7% обвиняемых, содержавшихся под стражей). В условиях переполнения следственных изоляторов особенно актуальна проблема длительного негативного воздействия среды, в которой находятся лица, впервые совершившие преступления.

Являясь одной из мер пресечения, заключение под стражу обладает общими чертами, характерными для мер пресечения, основные аспекты которых рассматриваются в работах Ю. И. Азарова, Н. А. Акинча, Л. Б. Алексеевой, А. Н. Ахпанова, А. Е. Белоусова, М. С. Брайнина, А. Д. Бурякова, С. И. Вершининой, М. М. Гродзинского, 3. Д. Еникеева, 3. 3. Зинатуллина, А. С. Клюкова, З.Ф. Ковриги, В. М. Корнукова, Ф. М. Кудина, А. М. Сербулова, М. С. Строговича и других авторов.

Среди ученых, уделивших внимание проблемам применения заключения под стражу, следует назвать также Б. Б. Булатова, И. Ф. Герасимова, И. М. Гуткина, П. М. Давыдова, А. И. Далыиину, М. П. Евтеева, Ю. А. Иванова, А. О. Кистяковского, Ю. Д. Лившица, П. А. Лупинскую, П. И. Люблинского, П. В. Микляшевского, В. А. Михайлова, И. Л. Петрухина, В. А. Рогожина, А. И. Сергеева, И. В. Смирнова, Д. Тальберга, А.А. Цыпкина, А. А. Чувилева, В. Н. Шпилева, П.Л. Якимова.

Отдельные положения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства, высказанные в юридической литературе по проблемам применения заключения под стражу за последнее десятилетие В. Н. Андреевым, Ю. А. Минаковым, В. В. Базуновым, В. Балашкиным, В. Бозровым, В. Н. Галузо, Г. В. Дроздовым, Н. И. Капинусом, Г. Н. Козыревым, Л. М. Лукьяновой, В. А. Михайловым, И. Л. Петрухиным, В. М. Савицким, Ю. К. Стецовским, нашли свое применение в законодательстве.

5

В современной научной литературе отсутствуют работы,

комплексно исследующие вопросы применения рассматриваемой меры пресечения, излагающие анализ норм уголовно-процессуального законодательства с учетом положений, внесенных в закон в соответствии с Постановлениями Конституционного Суда РФ, принятыми в последние годы.

В проекте УПК РФ, принятом в первом чтении, применение заключения под стражу урегулировано весьма непоследовательно и противоречиво, многие проблемы, связанные с данной мерой пресечения, обойдены вниманием.

Настоящая диссертация представляет собой исследование теоретических и практически значимых проблем применения заключения под стражу как меры пресечения. Комплексное рассмотрение вопросов реализации рассматриваемой меры пресечения во всех стадиях процесса, выявление ее целей и задач, анализ «пробелов» законодательства в вопросах применения, построения правовой модели в новом законодательстве, как представляется, позволяет содействовать созданию реальных механизмов защиты прав и свобод личности в уголовном процессе, успешному осуществлению задач уголовного судопроизводства.

Актуальность указанных проблем предопределила выбор темы диссертационного исследования.

Основными задачами настоящего исследования являлись:

• изучение системы мер пресечения в уголовно-процессуальном законодательстве и практики ее применения в историческом аспекте; • • выявление возможности восприятия российским законодателем мер пресечения, известных ранее уголовно-процессуальному праву; • • установление правовой природы заключения под стражу как меры пресечения; • • исследование эффективности использования мер пресечения в следственной и судебной практике и определение отношения работников правоохранительных органов к понятию эффективности мер пресечения; • • анализ целей и оснований применения заключения под стражу, сформулированных в российском уголовно-процессуальном законе, их соответствие международным нормам; • • определение критериев исключительности применения заключения под стражу в соответствии с требованиями Международного пакта о гражданских и политических правах, Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод; •

6

исследование проблем механизма исчисления сроков содержания

обвиняемых под стражей;

выявление причин длительности содержания обвиняемых под стражей и подготовка предложений по устранению указанного недостатка;

анализ проблем процессуального порядка применения заключения под стражу в уголовном процессе, пробелов, неточностей, неудачных формулировок, допущенных законодателем в правовом регулировании названного вопроса;

подготовка научно обоснованных предложений по совершенствованию законодательства и практики применения заключения под стражу как меры пресечения.

Методологическую и теоретическую основу исследования составили Конституция РФ, международно-правовые документы (Всеобщая Декларация прав человека от 10.12.1948, Международный пакт «О гражданских и политических правах» от 16.12.1966, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4.11.1950)

Кроме того, автор основывался на действующих нормативных актах по судоустройству, уголовному, уголовно-процессуальному праву, нормативных актах дореволюционного и советского периодов, работах по теории государства и права, истории России, философии, социологии.

В процессе работы были использованы общенаучные методы диалектического познания: исторический, систематический, сравнительный, анализа, синтеза, статистический, социологический и другие. Эмпирическую базу исследования составили:

опубликованные статистические данные по практике Верховного Суда РФ, а также Прокуратуры и МВД РФ за 1994- 1999 гг.;

статистические отчеты о работе судов первой инстанции в Томской, Кемеровской областях и Алтайском крае за 1994-1999 годы;

статистические отчеты по результатам рассмотрения судами жалоб на законность и обоснованность заключения под стражу и продление сроков содержания под стражей по Томской, Кемеровской областям и Алтайскому краю за 1994-1999 годы;

статистические отчеты Управлений по исполнению наказаний в Томской, Кемеровской областях и Алтайском крае о количестве лиц, содержащихся в следственных изоляторах за 1994-1999 годы;

статистические отчеты прокуратур Кемеровской, Томской областей и Алтайского края о количестве лиц, задержанных по подозрению в совершении

7 преступлений; прекращенных по основаниям, предусмотренным п.п.1, 2 чЛ ст.5 УПК, уголовных дел в отношении лиц, содержавшихся под стражей; приостановленных, в том числе по п.1 ст. 195 УПК, уголовных дел за 1994-1999 годы;

своды статистических сведений по уголовным делам, производившимся в судебных учреждениях за 1847, 1893, 1894, 1895, 1903 годы;

материалы 480 архивных уголовных дел, рассмотренных районными судами Новосибирской области за 1996-1998 годы;

материалы 200 архивных уголовных дел, рассмотренных Новосибирским областным судом за 1995-1998 годы;

материалы 52 надзорных производств Новосибирской областной прокуратуры за 1995-1997 годы;

материалы 150 производств по рассмотрению жалоб на арест и продление сроков содержания под стражей, рассмотренных районными судами Новосибирской области за 1997-1998 годы;

данные опроса 180 следователей и лиц, производящих дознание в Томской, Новосибирской областях;

данные опроса 30 судей Новосибирской области;

данные опроса 50 осужденных.

Для сравнения полученных результатов использовались материалы исследований, проведенных 3. Д. Еникеевым, З.З.Зинатуллиным, В.М. Корнуковым, В. А. Михайловым.

Научная новизна работы заключается в том, что:

автором предпринята попытка комплексно-системного подхода к рассмотрению вопроса о месте заключения под стражу в системе мер пресечения;

обоснована необходимость законодательного установления критериев применения определенной меры пресечения, необходимость установления системного перехода от менее тяжкой меры пресечения к более серьезной, по содержащимся в ней ограничениям;

анализ причин широкого использования заключения под стражу позволил автору выйти с предложением о замене в ст. ст. 5-7, 234 УПК РСФСР термина «лицо, совершившее преступление», на «лицо, привлекавшееся в качестве обвиняемого при производстве по уголовному делу»;

предлагается законодательно закрепить норму, устанавливающую критерии исключительности применения заключения под стражу к лицам, обвиняемым в

8 совершении преступления, за которое может быть назначено наказание не выше 2-х лет лишения свободы, а к подозреваемым - независимо от срока возможного наказания;

обосновывается необходимость исключения из действующего законодательства таких целей заключения под стражу, как обеспечение исполнения приговора; предотвращение действий обвиняемого (подозреваемого), направленных на воспрепятствование установлению истины;

автором рассмотрена и подвергнута критическому анализу норма, содержащаяся в ч.2 ст. 96 УПК РСФСР, с позиции ее соответствия принципу презумпции невиновности, в части содержания понятия «опасность совершенного преступления» и его соотношения с понятием «тяжесть преступления», а также обоснованности использования ареста по данному основанию при изменении квалификации деяния, в совершении которого обвиняется лицо, содержащееся под стражей;

обосновано предложение о необходимости закрепления в законе предельного срока содержания под стражей на судебных стадиях процесса.

В работе имеются и другие положения, отличающиеся элементами новизны по своему содержанию.

Практическая значимость работы.

Содержащиеся в диссертационном исследовании выводы, положения и рекомендации могут быть использованы:

для проведения дальнейших научных исследований по данной и связанной с ней проблемам;

при принятии нового уголовно-процессуального кодекса и для совершенствования уголовно-процессуального законодательства;

для совершенствования практической деятельности органов

предварительного расследования, прокуратуры и суда;

для обучения студентов на юридических факультетах, а также повышения квалификации прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, и судей.

Тема диссертационного исследования утверждена Ученым Советом Юридического института Томского Государственного университета. Отдельные проблемы данного исследования докладывались автором на научно-практических конференциях в г.Томске (1997,1998г.), региональной конференции в г.Новосибирске (1996г.), Всероссийской научно-практической конференции в г.Кемерово (1997г.), межрегиональном научно-практическом

9 семинаре в г.Барнауле (1998г.), научно-практической конференции в г.Екатеринбурге (1999г.), научных чтениях в г.Новосибирске (1999г.).

Основные положения диссертации опубликованы в 6 статьях, 1 статья находятся в печати. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры уголовного процесса Томского государственного университета.

10

I. Правовая природа заключения под стражу. Место заключения под

стражу в системе мер пресечения

I.I. Заключение под стражу как мера пресечения. Отличие от уголовного наказания в виде лишения свободы.

В соответствии со ст.22 Конституции РФ каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Лицо может быть ограничено в свободе и личной неприкосновенности только на основании и в порядке, предусмотренном законом.

Свобода личности - понятие многогранное, многоаспектное.1 В науке общепризнанно, что права и обязанности представляют собой одну из юридических форм выражения свободы личности.

В юридической литературе современного периода отсутствует единый подход к понятию права на свободу и личную неприкосновенность и определению элементов рассматриваемого права. Так, в государственно-правовой литературе свобода личности и личная неприкосновенность трактуется широко. По мнению И. Е. Фарбера, свобода и личная неприкосновенность - это обобщающее понятие, включающее право на правовую защиту со стороны органов государства и общественных организаций, право на защиту чести и достоинства, на личную свободу и безопасность, гарантии от произвольных арестов, на защиту в суде, на неприкосновенность жилища/ В. А. Патюлин считает, что содержание права на свободу и личную неприкосновенность составляют право свободного распоряжения собой, охрана и защита личности и здоровья, чести и достоинства, индивидуальная свобода и безопасность, гарантии от незаконных посягательств со стороны кого бы то ни было.

Широко трактуется понятие права на свободу и личную неприкосновенность и некоторыми представителями уголовно-процессуальной

Косолапое Р., Марков В. Свобода и ответственность. М., Политиздат, 1968. С.53; Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. М., Юрид. лит., 1968. С.3-6; Тугаринов В.П. Личность и общество. М., Мысль, 1965. С.61.

” Воеводин Л.Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. М., Изд-во МГУ, 1972. С.79; Патюлин В.А. Государство и личность в СССР. М., Наука, 1974. С.160. ‘ Фарбср И.К. Свобода и права человека в советском государстве. Саратов, 1974. 4 Патюлин В.А. Неприкосновенность личности как правовой институт//Сов. гос-во и право, 1973, №\ 1.

11

л. Так, по мнению В. М. Корнукова, это право включает не о неприкосновенность физической свободы, личную безопасность, >жность распоряжаться собой и телесную неприкосновенность, но и право i6op места жительства и занятия.

Изложенное позволяет понимать право на свободу и личную

еприкосновенность лица как обеспеченное уголовно-процессуальным

законодательством право лица на индивидуальную, личную свободу, на

распоряжение собой по своему усмотрению, на телесную и физическую

неприкосновенность.”

Нельзя не согласиться с мнением Р. X. Ильясова о том, что применительно к понятию заключения под стражу как меры пресечения было бы правильнее трактовать рассматриваемое право более узко, не включая в него права личности, которые сами по себе уже являются самостоятельными конституционными правами, либо наряду с правом на свободу и личную неприкосновенность входят в институт неприкосновенности личности, а именно: право на судебную защиту (ст.46 Конституции); право на защиту чести и достоинства (ст.21, 22); право на неприкосновенность жилища (ст.25); право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства (ст.27); право выбирать род деятельности и профессию (ст.37); а также право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ст.23)/

Если свобода - есть обладание субъектом правами и обязанностями, то ее противоположность – государственно-правовое принуждение, также может быть только юридической категорией. Общепризнанным в правовой литературе является мнение, что меры пресечения - это меры государственного принуждения. Только
Л.Д. Буряков обратил внимание на неоднородный

’ Корнуков В.М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1987.

~ Наряду с правом на свободу и личную неприкосновенность, в институт неприкосновенности личности следует включать право на неприкосновенность частной жизни, на личную и семейную тайну, на защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых и иных сообщений, право на неприкосновенность жилища. См., например: Горшенев А.П. Теоретические вопросы личных конституционных прав советских граждан. Саратов. 1971; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение. М., 1985; Алексеева Л.Б. Право на свободу и личную неприкосновенность// Комментарий российского законодательства. Отв. за выпуск Ершов В.В., Алексеева Л.Б. М., 1997; Алексеева Л.Б. Свобода от вмешательства в личную и семейную жизнь (там же).

Ильясов Р.Х. Право личности на свободу и личную неприкосновенность и его обеспечение Верховным Судом.// Юрист, 1997- X» 10. С.47.

Лейст СО. Санкции и ответственность по советскому праву. М., МГУ, 1981. С.74.

12 характер принуждения, определив их как систему предусмотренных законом мер процессуального принуждения и морального воздействия.1

Из всех мер уголовно-процессуального принуждения в наибольшей степени свобода личности ограничена арестом и задержанием. Применение названных мер принуждения связано с физическим, психическим и моральным воздействием, оказываемым на лицо, в отношении которого они избраны.

Заключение под стражу по своему содержанию представляет собой лишение обвиняемого (подозреваемого) свободы. В этой связи отдельные авторы рассматривают указанную меру пресечения как элемент уголовной ответственности.

Такое понимание правовой природы заключения под стражу вызвано определением уголовной ответственности как обязанности лица подлежать действию соответствующих правовых норм за совершенное противоправное деяние, т.е. обязанности нести за совершенное преступление определенный личный или имущественный ущерб.

’ Бхряков А.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Лвтореф. дне. канд.юрид. наук. М., 1967.

Р’9’

” Ряд процессуалистов, рассматривая вопрос об уголовно-процессуальных мерах принуждения, ограничиваются

арестом и задержанием. См., например, Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1962; Божьев В.П.

Советский уголовный процесс. М., 1990; Савицкий М.Я. К вопрос\ о системе принципов советского уголовного

процесса//Сов. гос-во и право, 1950. №1. К числу мер уголовно-процессуального принуждения следует, на наш

взгляд, относить все уголовно-процессуальные действия, совершаемые против воли участников, вовлеченных в

их производство.

3 Карпец И.И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. М., 1961. С.28; Гальперин И.Б. Взаимодействие государственных органов и общества в борьбе с преступностью. М., 1971. С.75; Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград. 1973. С. 57-60: Карпушин МП., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974, С.35-39; Огурцов H.A. Правоотношение и ответственность в советском уголовном праве. Рязань, 1976. С. 162-177; Лепет О.’). Юридическая ответственность и правоотношения// Вестник Московского университета. Серия XII. Право. 1977. №4. С.7.

4 Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. М., Юрид. лит., 1963. С.24-25; Загородников Н.И. О содержании уголовно-правовых отношений// Сов. гос-во и право, 1963. №11. С.85: Он же. О пределах уголовной ответственности// Советское гос-во и право, 1967. №7. С.39; Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. Л., 1968 С.25; Наташев А.Е., Стручков Н.А. Основы теории исправительно-трудового права. М., 1967. СЮ; Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание/,’ Труды Высшей школы МВД СССР. 1969. №24; Он же. Уголовная ответственность и наказание. Минск. 1976. С.23; 1 арбуза А.Д. Философские категории «возможность» и «действительность» в учении об уголовной ответственности// Труды Высшей следственной школы. Юридическая ответственность в советском обществе. Вып.9. Волгоград, 1974. С.58,59; Пионтковский А.А. Уголовная ответственность и наказание// Курс советского уголовного права. Т.З, М., 1970. С.7; Курляндский В.И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. М, Юр. лит., 1965. С.20: Советское уголовное право. Часть общая// Под ред. М. А. Тельфера, П. И. Гришаева, Б. В. Здравомыслова. М., Юрид. лит., 1972. С.82.

Наряду с указанной точкой зрения на понятие уголовной ответственности существуют две других. Уголовная ответственность понимается как применение и реализация правовых санкций (применение наказания). См., например,: Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. М., 1961. С.23; Шаргородский М.Д. Основания уголовной ответственности// Курс советского уголовного права. Т.1, Л., 1968 С222, 225; Лейст ОЗ. Санкции в советском праве. М., Госюриздат., 1962. С.47, 85-86, 93-94 и др.; Самощенко И.С. К вопросу о причинности в области юридической ответственности// Вопросы общей теории советского права. М., Госюриздат, I960. С.346; Советское уголовное право. Часть общая. М., Юрид. лит., 1961.

13

«Применительно к уголовному законодательству принудительные

средства права, специфические меры выражаются не только в акте назначения, применения наказания, но и в актах применения к лицу, совершившему (разрядка моя, - Е.Г.) преступление, мер процессуального принуждения. Меры пресечения как разновидность государственного принуждения, - пишет Н. А. Огурцов, - применяются только в одном случае, - в случае совершения лицом преступления».1 Подобная формулировка приводит к необходимости оговорки по поводу принципа презумпции невиновности, в связи с чем, Н. А. Огурцов отмечает, что при реализации уголовной ответственности данный принцип не нарушается, т.к. орган государства не создает состава преступления, а лишь «регистрирует» его.”

Попытка обвиняемого скрыться от следствия или суда, воспрепятствовать установлению истины по делу, если обвиняемый виновен в совершении преступления, свидетельствует о его стремлении уклониться от ответственности. Заключение под стражу, предупреждая совершение обвиняемым названных действий, обеспечивает неотвратимость ответственности, условия для совершения правосудия. Ошибочно, однако, утверждать, что применение названной меры пресечения является формой или началом реализации уголовной
ответственности/ Обоснованным является

С.37: Загородников Н.И. О пределах уголовной ответственности// Сов. гос-во и право, 1967. № 7. С.39-40; Мальцев А.И. Уголовная ответственность и общее предупреждение преступлений. Омск, 1973. С.23.

Уголовная ответственность рассматривается как производимая судом, от имени государства, оценка общественно опасного деяния и порицания лица, его совершившего. См.. например, : Самощенко И.С, Фарукпшн М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М.. 1971. С.68: Прохоров B.C. Правовое регулирование исполнения наказаний и применения мер исправительно-трудового характера” Исправительно-трудовое право. М„ 197). С.67: Санталов Л.И. Об уголовной ответственности и ее процессуальном выражении// Вестн. Ленингр. ун-та, 1972. № 23. С. 125: Демидов Ю.Л. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. ML,

  1. С 163: Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л.,
  2. С.51; Огурцов Н.А. Указ. соч., С. 159; Прохоров B.C., Шаргородский М.Д. Уголовная ответственность и ее основания// Советское уголовное право. Общая часть. 1977. С.27; Иоффе О.С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. М.. Госюриздат, 1961. С.318; Советское уголовное право. Общая часть// Под ред. В. Д. Меныпагина. Н. Д. Дурманова, Г. А. Кригера, МГУ, 1969. С.5, 327.
  3. 1 Огурцов Н.А. Указ.соч., С, 161. ~ Огурцов Н.А. Указ.соч., С.162.

”’ Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976. С. 154; Загородников Н.И. О содержании чшловно-нравовых отношений// Сов. гос-во и право. 1962. N2 11. С.88; Строгович М.С. Вопросы теории правоотношений//Сов. гос-во и право, 1945. № 6. С.56; Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. МГУ, 1956. С.252; Пионтковский А.А. Правоотношения в уголовном процессе//Правоведение, 1962. №2. С.91; Курляндский В.И. О сущности и признаках уголовной ответственности// Сов. гос-во и право, 1963. №11. С.91; Ахмедов Г., Ахмедов Б., Блиндер Б. Рецензия на кн. Карпушина М.П. и Курляндского В.И. «Уголовная ответственность и состав преступления». М., 1974// Соц. законность, 1975. № 12. С.84; Горелик И.И., Тишкевич М.С, Дубовец П.А., Швецов B.C. Рецензия на кн. Огурцова Н.А. «Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве». Рязань, 1976// Правоведение, 1977. № 2. С. 139; Малков 13.П., Зинатуллнн 3.3, Кудин Ф.М. Рецензия на кн. З.Ф.Ковриги «Уголовно- процессуальное принуждение». Изд-во Воронежского университета, 1975// Правоведение, 1977. №3. С. 120-121.

14 утверждение С. Н. Братуся о том, что «те властные меры, которые применяются органом следствия и судом для установления обстоятельств дела, никакого касательства к возникновению ответственности не имеют».1 Л. М. Карнеева справедливо полагала, что «принуждение, применяемое к лицу в связи с его привлечением к уголовной ответственности, носит не уголовно-правовой, а процессуальный характер».” Ф.Н.Фаткуллин также считает, что «меры процессуального принуждения не могут расцениваться в качестве проявления непосредственно самой сущности уголовной ответственности»/

Факт привлечения лица к уголовной ответственности в стадии расследования еще не означает, что с этого момента обвиняемый несет уголовную ответственность. В свое время И. М. Гальперин писал, что «…лишение свободы в виде применения мер пресечения не означает несение уголовной ответственности, привлечение к уголовной ответственности и несение ее - понятия разные». Поэтому нельзя согласиться с утверждением Я. М. Брайнина о том, что, как при привлечении лица в качестве обвиняемого, так и при осуждении виновного лицо «несет уголовную ответственность, поскольку подвергается действию уголовного закона: в первом случае, когда оно привлекается в качестве обвиняемого и следственные органы квалифицируют совершенное виновным преступление по соответствующей статье уголовного закона; во втором - при вынесении приговора судом»/

Такое толкование приводит к выводу о том, что уголовная ответственность имеет не только материальный, но и процессуальный смысл. Уголовная ответственность в процессуальном смысле не имеет право на теоретическое существование.1

Предмет материального права, предстающий в правоприменительном процессе в виде материально-правового отношения является самостоятельным.

1 Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность (Очерк истории). М., 1976. С. I 12-1 13

” Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность, М.. 147 ] с. 1 5.

Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. Казань, 1965. С. 14. Аналогичную ТОЧКУ зрения см.: Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском УГОЛОВНОМ процессе. Воронеж, 1973. С,203; Меркин 11.Г. К вопросу о соотношении правоохранительной функции прокуратуры и суда// Ученые труды Свердловского юридического института. Вып.31. Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства. Свердловск, 1974. С.88-89; Самотенко И.С, Фарукшин MX. Ответственность по советскому законодательству. Ы., 1971. С.56; Санталов А.И. Об уголовной ответственности и ее процессуальном выражении// Вестник ЛГУ, 1973. №23. С.126.

Гальперин ИМ. Как исчислять срок давности привлечения к уголовной ответственности’’// Сов. юстиция, 1966.№9.С.8. 5 Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном праве. М„ 1963. С.27-28.

На отсутствие процессуальной уголовной ответственности указывают: Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. М . 1971. С. 15: Курс советского уголовного права// Под ред. проф. Н .А. Беляева. Т.5, ЛГУ, 1981. С.552.

15 Правоприменительное отношение приобретает характер процессуальной модели уголовно-правового, материального отношения. Реализацию данного отношения всегда следует рассматривать как итог развития правоприменительного отношения. На завершающем этапе развития уголовно-правового отношения эта модель «материализуется», т.е. происходит совмещение материального и процессуального отношения и осуществляется применение уголовно-правовой нормы, происходит реализация уголовной ответственности.

«Уголовно-процессуальное отношение, - пишет М. И. Ковалев, -заканчивается приведением приговора в исполнение. Для уголовно-правового отношения с этого момента начинается реализация уголовной ответственности».

Как до привлечения лица в качестве обвиняемого, так и после, возникают и развиваются уголовно-процессуальные отношения, в рамках которых протекает деятельность по установлению уголовной ответственности. Процессуальные принудительные средства, являясь производными от материального принуждения, выполняют в правоохранительном регулировании вспомогательную роль.”” Их назначение состоит в создании условий для успешного осуществления материальной нормы.

Применяемое по поводу реализации материальной нормы процессуальное принуждение направлено на обеспечение надлежащего поведения участников правоприменительных отношений. Цели процессуального принуждения ограничиваются необходимостью создания условий для правильного разрешения вопроса о виновности и ответственности обвиняемого.

Стремление более тесно увязать уголовную ответственность с процессуальной процедурой приводит к тому, что уголовно-процессуальная процедура оказывается полностью включенной в содержание уголовной ответственности и развитие процесса по стадиям представляется в виде этапов реализации уголовной ответственности.

По мнению Наумова А.В. и Лейста ОЗ., если не рассматривать меры пресечения в
качестве начала реализации уголовной ответственности, то

Ковалев МИ. Советское уголовное право. Введение в уголовное право. Вып. 1., Свердловск, 1971. С. 122- 123.

О том, что уголовный процесс и уголовно-процессуальные отношения носят вспомогательный характер по отношению к уголовному праву см.: Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. Л., 1983; Противоположное мнение см.: Строгович М.С. Уголовно-процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого// Развитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы. Воронеж, 1979. С.84-94; Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., Юр. лит., 1981. С. 162-164; Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Воронеж, 1984. С 1 К).

16

указанное обстоятельство повлечет недооценку всей серьезности их применения для охраняемых законом прав и интересов граждан. Если к лицу уже применили лишение свободы в качестве меры пресечения, то, это окажет влияние на вид его наказания по судебному приговору.1 Карпец И.И., отмечая последнее обстоятельство, писал: «Иногда незначительное деяние влечет не только наказание вообще, но и лишение свободы, особенно если до суда в качестве меры пресечения было избрано заключение под стражу. В таких случаях суд часто принимает в расчет то обстоятельство, что обвиняемый арестован до суда… и назначается пусть незначительное по сроку, но лишение свободы».^

Применение на стадии предварительного расследования заключения под стражу не влечет во всех случаях признание лиц виновными в совершении преступления. Как свидетельствуют показатели, отраженные в таблице № 1, число лиц, содержавшихся под стражей, в отношении которых вынесен оправдательный приговор в 1999 году составляло в Алтайском крае - 0,1%, Томской, Кемеровской областях - 0,04 и 0,06% соответственно. Об отсутствии инертности суда при назначении наказания свидетельствуют данные исследования числа лиц, освобожденных из-под стражи судом, в связи с назначением наказания, не связанного с лишением свободы. Наибольший показатель таких лиц приходится на Алтайский край. В указанном регионе данный показатель достигал в 1999 году 15,4 %, при имевшем место подъеме в 1997 году до 20,1 %3.

Если рассматривать применение мер пресечения проявлением уголовной ответственности, то из этого следует, что лицо несет ответственность и в случае, когда меры пресечения были реализованы, но производство по уголовному делу в дальнейшем прекращено. Рассмотрение заключения под стражу одним из элементов уголовной ответственности приводит к выводу, что вопрос о виновности лица, в отношении которого применена мера пресечения, разрешается не при постановлении приговора, а в момент ее избрания, что противоречит конституционному принципу презумпции невиновности. «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом

1 Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. Волгоград, 1973; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. М., МГУ, 1981. С.193.

2 Карпец И.И. Наказание. Специальные, правовые и криминологические проблемы. М., 1973. С.124; Бородин СВ. Теоретические проблемы советской уголовной политики// XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977. С.34.

”’ См. таблицу № 2.

17 порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда» (ст.49 Конституции РФ). Только обвинительный приговор суда, вступивший в законную силу, возлагает уголовную ответственность на лицо, совершившее преступление.

Ни один участник уголовно-процессуального правоотношения, кроме суда, не может возлагать ответственность, а обвиняемый - еще не обвиненный. Используя термин «привлечение к уголовной ответственности» процессуалисты вынуждены делать оговорку, что речь идет об акте привлечения в качестве обвиняемого.

Одной из причин отношения к заключению под стражу обвиняемого (подозреваемого) как к элементу уголовной ответственности, на наш взгляд, является неточность формулировок, используемых законодателем.

Так, ст.234 УПК, излагая порядок прекращения уголовного дела по основаниям, указанным в ст. ст. 5-9 и пункте 2 ст.208, называет подсудимого -лицом, привлекавшимся к уголовной ответственности. Анализ ст. ст. 5-7 УПК, предусматривающих основания прекращения производства предварительного расследования, показал, что во всех случаях законодатель использует термин «лицо, совершившее преступление», в то время как, совершившим преступление может считаться лицо, признанное таковым лишь вступившим в законную силу приговором суда. Терминологически правильнее употреблять понятие не «лицо, совершившее преступление», а «лицо, обвинявшееся в совершении преступления».

Следует отметить, что ст.275 проекта УПК- аналог ст.234 действующего УПК сохраняет прежнюю редакцию. В ст.ст.29,32 проекта, предусматривающие в качестве оснований прекращения производства по уголовному делу истечение срока давности, издание акта амнистии и изменение обстановки, рассматриваемый термин заменен на «обвиняемый». Статьи 30 и 31 проекта, предусматривающие в качестве оснований прекращения производства по делу деятельное раскаяние и примирение, сохранили прежнюю редакцию. До принятия нового Уголовно- процессуального кодекса, следует в ст.ст.275, 30, 31 проекта произвести замену термина «лицо, совершившее преступление» на «лицо, обвинявшееся в совершении преступления».

1 Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. М., 1971. С.13- 16; Элькинд ПС. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967. С.39; Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. ЛГУ, 1982. С.42-45.

18

Не последователен подход авторов, считающих применение

мер пресечения началом реализации уголовной ответственности, к дифференциации мер, с которыми связывается уголовная ответственность. Так, не вполне понятной является точка зрения Н. А. Огурцова, причисляющего к уголовной ответственности «лишь те меры пресечения, специфическое государственно-принудительное содержание которых, связано с ограничением, в той или иной степени, личной свободы». К уголовной ответственности, тем самым, автор не относит применение личного и общественного поручительства. Возникает вопрос о критерии, которым руководствовался Н. А. Огурцов. Действующее уголовно-процессуальное законодательство применение любой из мер пресечения связывает с ограничением личной свободы, различна лишь степень ограничения.

На наш взгляд, рассматривая заключение под стражу в качестве элемента уголовной ответственности, авторы смешивают понятия «уголовная

2

ответственность» и «государственное принуждение».

Уголовная ответственность и меры пресечения имеют различные цели и основания применения. Так, целями (задачами) уголовной ответственности являются охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ, обеспечения мира и безопасности, предупреждение преступлений (ч.1 ст. 2 УК РФ).

Целями мер пресечения являются предупреждение посягательств на уголовно- процессуальные отношения и обеспечение исполнения приговора (ст. 89 УПК РСФСР).

Следует отметить, что уголовное судопроизводство, в рамках которого реализуется заключение под стражу, имеет своей задачей быстрое и полное раскрытие преступления, изобличение виновного и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст.2 УПК). Уголовное судопроизводство ставит задачей создание условий для реализации уголовной ответственности.

Различны основания уголовной ответственности и мер пресечения. Основанием
уголовной ответственности является факт совершения

1 Огурцов Н.А. Указ. соч., С.163.

2 См. об этом также: Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. ЛГУ, 1982. С. 16- 17.

19 преступления (ст.8 УК), для применения меры пресечения, - достаточное основание полагать, что обвиняемый скроется от следствия, дознания, суда или воспрепятствует установлению истины, будет заниматься преступной деятельностью (ст. 89 УПК).

Указанное позволяет утверждать, что заключение под стражу не является ни элементом, ни формой реализации уголовной ответственности в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства.

Важно отграничение заключения под стражу от исполнения уголовного наказания в виде лишения свободы, поскольку и для закона, и для науки не безразличны условия, которые существуют в местах предварительного заключения, в которых содержатся лица, не признанные виновными в совершении преступления вступившим в законную силу приговором суда.

О необходимости создания различных условий содержания лиц, признанных виновными и только обвиняемых в совершении преступления писал еще И .И. Пестель: «Тюрьмы для лиц, признанных виновными, и для лиц, только обвиняемых, никогда не должны быть одними и теми же и не должны находиться в одном и том же месте».

Профессор Н. А. Стручков, в этой связи, отмечал: «Содержание осужденных к лишению свободы и заключенных в соответствии с мерой пресечения должно быть различным по двум обстоятельствам. Во-первых, в первом случае речь идет о лицах, признанных судом совершившими преступление и заслуживающими соответствующего обращения с ними, которое не может быть таким же как к лицам, не осужденным. Во-вторых, лишение свободы как наказание и заключение под стражу преследуют различные цели. Цели наказания… предполагают исправление и перевоспитание осужденных, предупреждение новых преступлений ими, так и другими лицами. Эти обстоятельства требуют введения необходимых карательных правоограничений, выражающих сущность наказания и способных удержать от совершения преступления других лиц, создание условий, сводящих до минимума возможность самих осужденных совершать новые преступления и обеспечивающих перестройку их личности, ее ресоциализацию. Меры пресечения, в том числе и в виде заключения под стражу, преследуют иные цели».

Восстание декабристов. Документы. Том VII. Русская правда П.И.Пестеля и сочинения, ей предшествующие// Под ред. MB. Нечкиной. М., 1958. С.311. “ Стручков НА. Курс исправительно-трудового права. Проблемы особенной части. М., 1985. С.З.

20 «Мера пресечения, - писал М. С. Строгович, - это не мера

наказания: наказание применяется к лицу, признанному судом виновным в совершении преступления, а мера пресечения - лишь к лицу, обвиняемому в совершении преступления, применение меры пресечения (как и само привлечение в качестве обвиняемого) никоим образом не предрешает результаты разрешения дела и применения наказания судом.»

На отличие мер пресечения от наказания указывают А. Е. Белоусов, И. М. Гуткин, 3. 3. Зинатуллин. Ю. Д. Лившиц, М. А. Чельцов и другие авторы.2

В тоже время, заключение под стражу как мера пресечения и лишение свободы как уголовное наказание, имеют общие черты. Так, в обоих случаях лицо, к которому применяются указанные меры государственного принуждения, лишается свободы. Нахождение в местах содержания арестованных засчитывается осужденному в срок лишения свободы, определяемый судом. Предпосылкой применения заключения под стражу в качестве меры пресечения является обвинение (подозрение) лица в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание лишь в виде лишения свободы.

Одним из признаков, по которому следует проводить отличие лишения свободы как уголовного наказания от заключения под стражу как меры пресечения, являются цели, для достижения которых применяются рассматриваемые меры государственного принуждения.

Принуждение, которое государство реализует для обеспечения соблюдения норм права, может иметь своей целью либо восстановление уже нарушенного права, либо предупреждение нарушений в дальнейшем.3 В советской уголовно-правовой литературе; как правило, цели лишения свободы не выделялись как специальный объект научного исследования применительно к данному виду наказания, а рассматривались в плане уголовного наказания вообще.

’ Строгович М С. Клрс советского \ головного процесса. М., 1958. С. 150.

” Белоусов М.С. Вопросы теории и практики применения мер уголовно-процессуального пресечения по

законодательств)’ РФ. Ижевск, 1995. СП; Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М.,

  1. С.3-8; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981. С.65;

Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М., Юр. лит., 1964. С. 10; Чельцов М.А. Советский

уголовный процесс. М.. 1951. С.205-206.

”’ Ефимов М.А. Лишение свободы как вид уголовного наказания// Сборник ученых трудов. Свердловск, 1964.

С. 169; Ременсон А.Л. Является ли кара целью наказания?// Сборник работ юридического факультета. Томск,

  1. C.I 15; Карпец ИИ. Индивидуализация наказания и средства их достижения в исправительно-трудовых

учреждениях Л., 1963. С.25; Стручков НА.. Наташев А.Е. Указ. соч., C.2I.

4 Шаргородский М.Д. Наказание по советскому уголовному праву. М., 1958. С.52-53; Ефимов М.А. Указ. соч.,

С. 170; Ременсон А.Л. Указ. соч., С.115; Исаев М.М. Советское право в период Великой Отечественной войны,

М.. 1948. С.2; Титов НИ. Исправление и перевоспитание осужденных к лишению свободы. Автореф. дис. канд.

21

Отсутствие подобных разработок является следствием

того, что перед лишением свободы как видом уголовного наказания, подобно тому, как перед заключением под стражу как мерой пресечения, не могут стоять иные цели, нежели те, которые стоят перед наказанием или мерами пресечения в целом.

Уголовный кодекс РФ, введенный в действие 1 января 1997 года, определяет целями наказания восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения новых преступлений (ст.43 УК РФ).

Применение меры пресечения не ставит перед собой целью достижение социальной справедливости, исправление и другие цели, свойственные наказанию. Исключение составляет такая цель как, предупреждение совершения обвиняемым (подозреваемым) новых преступлений. Целями применения заключения под стражу являются воспрепятствование обвиняемому или подозреваемому возможности скрыться от дознания, предварительного следствия и суда, предупреждение действий, направленных на то, чтобы помешать установлению истины по делу, продолжить преступную деятельность или уклониться от отбывания наказания.

Отличие мер пресечения от уголовного наказания также следует проводить по правовому положению лица, к которому применяется указанное государственное принуждение. Так, применение уголовного наказания допускается только к обвиняемому, признанному виновным, вступившим в законную силу приговором суда (ст.49 Конституции). Применение меры пресечения допускается к лицу, подозреваемому, обвиняемому и осужденному. Применение указанной меры уголовно-процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому предусматривается нормами общей части уголовно-процессуального кодекса (ст.90 и ст.89 УПК). Решение о применении меры пресечения в отношении подсудимого, который после провозглашения приговора становится осужденным, до вступления в законную силу приговора суда, принимается в соответствии с п.7 ч.1 ст.315 УПК. Отличие наказания от меры пресечения заключается в том, что возможность применения последней обуславливается временными рамками - до вступления приговора в законную силу.

юрид. наук. Л., 1966. С.8; Стручков ПА Уголовная ответственность и ее реализация в борьбе с преступностью. Саратов, 1978. С.57-63; Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. Л., 1973. С.16; Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. Л., 1986. С.64.

22 Различна правовая основа регулирования рассматриваемых

мер государственного принуждения. Правовая регламентация наказания отнесена к уголовному праву, а мер пресечения - к уголовно-процессуальному.

Заключение под стражу может быть применено широким кругом должностных лиц правоохранительных органов: лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и судьей, в то время, как наказание применяется только судом.

Применение заключения под стражу лицом, производящим дознание, следователем, обусловлено наличием обязанности получения санкции прокурора соответствующего уровня. Приведение норм уголовно-процессуального законодательства, регламентирующих порядок ограничения свободы, в соответствие с Конституцией РФ позволит исключить указанный отличительный признак, но не отождествлять рассматриваемые меры пресечения.

Отличие заключения под стражу как меры пресечения от уголовного наказания в виде лишения свободы следует проводить по такому последствию, свойственному мере наказания, как судимость.

В отличие от факультативности заключения под стражу (имеется в виду необязательность применения по каждому уголовному делу), применение уголовного наказания носит императивный характер. Лицо может быть освобождено от наказания только в случаях, предусмотренных законом(ст. ст. 79- 85 УК РФ), с обязательным указанием оснований освобождения.

Таким образом, заключение под стражу по целому ряду признаков отличается от уголовного наказания в виде лишения свободы. Указанное позволяет считать правомерной необходимость создания условий содержания лиц, к которым применяются рассматриваемые меры государственного принуждения, отличных по объему ограничения гражданских и политических прав.

Условия содержания под стражей регламентируются Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления», принятым Государственной Думой 21 июня 1995

I “У

года, Уголовно-исполнительным кодексом РФ 1996 года, а также внутриведомственными правовыми актами.

Собрание законодательства РФ. 1995. № 29. сг.2759. “ Российская газета, 16 января 1997 гола.

3

Как видно из самого названия законов, первый из них

регламентирует условия содержания заключенных под стражу в качестве меры пресечения, в то время как второй - условия лишения свободы.

Анализ законодательно провозглашенных условий содержания лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения, свидетельствует о том, что все ограничения направлены лишь на достижение целей, предусмотренных УПК. Ограничения ставят целью достижение задач уголовного судопроизводства.

В отличие от отбывающих наказание в виде лишения свободы, лица, содержащиеся под стражей, не ограничены в возможности получения посылок и передач (количество данного вида отправлений ограничивается для осужденных), приобретении продуктов питания, предметов первой необходимости и др.

Ограничение возможности свидания с родственниками осужденного является проявлением карательного воздействия уголовного наказания. Поскольку заключение под стражу, применяемое в качестве меры пресечения, не есть наказание, то оправданным является ограничение возможности общения подозреваемого (обвиняемого) лишь с одной целью - оградить обвиняемого (подозреваемого) в получении и передаче информации, которая может препятствовать установлению обстоятельств совершенного преступления.

Анализ выполнения установленных законодательно правил содержания обвиняемых и подозреваемых в следственных изоляторах и изоляторах временного содержания свидетельствует о имеющих место массовых нарушениях условий содержания лиц, заключенных под стражу.

Места предварительного заключения переполнены сверх всяких пределов, в них созданы невыносимые условия, из 177 изоляторов и тюрем 137 (или 76%) переполнены. Число содержащихся в камерах в 3- 4 раза превышает санитарные нормы. Вместо положенных 2,5 кв. м.. на человека в среднем приходится 1,8 кв. м., а в отдельных учреждениях менее 1 кв. м. 60% изоляторов не пригодны к эксплуатации, а 26 подлежат сносу.1

О переполнении СИЗО Алтайского края, Кемеровской и Томской областей свидетельствуют показатели, отраженные в таблицах № 16 - 19. Следственные изоляторы во всех изученных регионах за последние пять лет переполнены на

Из доклада комиссии по правам человека при Президенте РФ « О соблюдении прав человека и гражданина РФ». Российская газета, 25 августа 1994г.

24 20-115% от допустимых лимитов. Анализ состояния дел в СИЗО показал, что превышение лимитов имеет место не во всех СИЗО того или иного региона. Так, СИЗО № 3 Кемеровской области был переполнен в 1998 году на 101,3%, в то время, как два других на 22,4% и 26,9%.

Принятая 22 ноября 1991 года Декларация прав и свобод человека, провозгласив достоинство человека высшей ценностью общества и государства, впервые определила необходимость приведения законодательства РФ в соответствие с общепризнанными международным сообществом стандартами прав и свобод человека. Положения Декларации отражены в Конституции России. Тем не менее, как показала практика, при реализации меры пресечения в виде заключения под стражу, человеческое достоинство в определенной степени неизбежно ущемляется. И, в первую очередь, существующими материально—бытовыми условиями содержания в СИЗО. Проведенный среди осужденных, содержавшихся под стражей до приговора суда, опрос показал, что 78% респондентов чувствовало себя униженными, в той или иной степени, условиями содержания в СИЗО.

Для преодоления указанного чувства лицом, еще не признанным виновным в совершении преступления вступившим в законную силу приговором суда, необходимо создать соответствующие условия его содержания в СИЗО. Реально существующие социально-экономические условия этого сделать не позволяют. Встает вопрос о поисках путей сокращения лиц, содержащихся в СИЗО, что позволит, в свою очередь, улучшить положение остальных.

Одной из проблем, связанных с определением правовой природы заключения под стражу, является вопрос о месте рассматриваемой меры пресечения в системе институтов уголовно-процессуального права.

По мнению Р. Д. Рахунова, А. М. Ларина, В. П. Божьева, П. А. Лупинской, С. А. Шейфер, Л. Б.Зуся и других авторов, меры пресечения имеют свойство процессуальных санкций.

Данное отношение к мерам пресечения сложилось вследствие того, что авторы, признающие санкцию в качестве элемента правовой нормы, придают

1 Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. М., 1961. С.202; Ларин A.M. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. М., 1970. С.5; Божьев В.П. Уголовно- процессуальные отношения. М„ 1975. С.57; Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их вилы, содержание, формы. М., 1976. С.15; Шейфер С.А. Следственные действия. М.. 1981. С.109; Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. Владивосток, 1976. С.22; Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., 1966. С.384.

25 рассматриваемому понятию различное значение. Происходит

отождествление понятий «принуждение», «ответственность», «санкция».1

Одни ученые рассматривают санкцию как указание на меру государственного принуждения, которая должна быть применена уполномоченным на то органом или должностным лицом к правонарушителю.” Другие, понимают под санкцией указание на неблагоприятные юридические последствия несоблюдения правовой нормы.0

Являясь структурным элементом правовой нормы, санкция обеспечивается принудительной силой государства. В этой связи правомерно утверждение о процессуальной санкции как мере государственного принуждения. Однако, именовать санкциями отдельные меры процессуального принуждения,4 в частности меры пресечения, представляется результатом смешения двух различных категорий. Санкция определяет объем, размер ответственности. Ни одна из мер процессуального принуждения этих целей не преследует.

По мнению Р. Д. Рахунова, А. М. Ларина, меры пресечения применяются в случае совершения процессуального правонарушения, т.к. санкция, как элемент процессуальной нормы, применяется за нарушение правил поведения, содержащихся в ее диспозиции, служит средством его устранения. Принудительное осуществление процессуальных действий в отношении лиц, уклоняющихся от добровольного исполнения своих обязанностей, проявляется в избрании более строгой меры пресечения. В таких случаях, указывает А. И. Столмаков, реализуется правовосстановительная санкция.5 Такая точка зрения, по существу, стирает грань между процессуальными санкциями, ответственностью и иными мерами процессуального принуждения.

  1. Д. Еникеев считает, что меры пресечения являются исключительно предупредительными, ни одна из них не может быть отнесена ни к процессуальной, ни к любой другой разновидности ответственности и к процессуальным санкциям.
    Поскольку, за невыполнение обязанностей лицом,

’ Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. М.. 1969. С.47-

48.

” Общая теория советского права// Под ред. С. Н. Братуся, И. С. Самощенко. М., 1966. С.204; Теория

государства и права// Под ред. А. И. Денисова. М., 1967. C.29I.

J Пиголкин А.С. Нормы советского социалистического права и их структура// Вопросы обшей теории

советского права. М., 1960. С. 181.

Подробнее обоснование этого мнения дает Каминская В.И.. Демократические основы советского социалистического правосудия. М., 1965. С.! 13-114.

5 Столмаков А.И. Понятие и классификация санкций норм уголовно-процессуального права// Правоведение. 1977. №З.С,44.

6 Еникеев З.Д. Меры уголовно-процессуального пресечения (социальная обусловленность и юридическая природа)// Правоведение. 1978. № 6. С.65, 69.

26 в отношении которого избрана мера пресечения, нет санкций, как йет и самого правонарушения, то, следовательно, нет и процессуальной ответственности. К аналогичному выводу пришли Т. В. Свистунова и Е. М. Клюков.3

По мнению И. Л. Петрухина, превентивный характер мер пресечения не меняется и они не приобретают характер мер ответственности, если даже применены в связи с совершением процессуального правонарушения.

Рассмотрение мер пресечения в качестве санкций связано с обоснованием в процессуальной литературе мнения о существовании процессуальной ответственности. Впервые с обоснованием уголовно-процессуальной ответственности в процессуальной литературе выступили П. С. Элькинд и Н. А. Чечина.3

Суждение П. С. Элькинд о самостоятельности уголовно-процессуальной ответственности, в основе которой лежит правонарушение, поддержано и развито другими учеными.

П. С. Элькинд обосновала вывод о том, что, когда обвиняемый или подозреваемый нарушает обязанности, связанные с обязательством о явке (либо подпиской о невыезде), наступает уголовно-процессуальная ответственность в виде избрания меры пресечения или изменения подписки о невыезде на более строгую меру пресечения. Наступление ответственности обусловлено именно противоправными действиями названных участников правоотношения. Г.Н.Ветрова, З.Ф.Коврига, В.М.Корнуков, Я.О. Мотовиловкер также считают, что в таких случаях
наступает уголовно-процессуальная

7

ответственность .

1 Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты. Уфа, 1978. О 1-14; Он же. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. Казань, 1982.С.6-7.

2 Свистунова Т.В. Структура норм уголовно-процессуального права// Правоведение. 1968. .Y» 5. С.91. ‘ Клюков Е.М. Меры процессуального принуждения. Казань, 1974. С.26-27.

4 Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С.86.

5 Чечина Н.А. Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности// Сов. гос-во и право. 1973. № 9. С.34.Отрицают существование уголовно - процессуальной отвественности : Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Указ. соч., С. 186; Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск. 1972, Т.1, С.349; Лупинская П.А. Указ. соч., С. 15; Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. М., Юр. лит., 1975. С.61; Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. М, Госюриздат., 1962. С.60-61; Строгович М.С., Алексеева Л.Б., Ларин A.M. Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности. М., 1979. С. 170.

6 Филющенко А.А. Уголовно-процессуальное принуждение// Правоведение. 1974. № 3. С. 108-110; Строгович М.С. Сущность юридической ответственности//Сов. гос-во и право. 1979. №.5. С.73-78; Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно-процессуальному праву// Правоведение, 1980. №1. С.71-76; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981. С. 10-11.

7 Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность. Автореф. дис. канд. юрид. наук М., 1981; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С.35; Она же. Уголовно-процессуальная ответственность. Воронеж, 1984. С.3-113; Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном

27

\нализ целей применения мер пресечения позволяет утверждать,

\е всего, о превентивном характере заключения под стражу.

улировка закона: «При наличии достаточных оснований полагать, что

,яемый скроется, воспрепятствует, будет заниматься…» позволяет

енять меры пресечения, когда еще ничего не нарушено, а лишь

полагается нарушение в будущем. В таком случае, заключение под стражу

может выступать в качестве санкции как элемента уголовно-процессуальной

• гветственности, поскольку правонарушения не было. Вместе с тем,

представляется нецелесообразным ограничиваться этим обстоятельством и

отрицать наличие процессуальных санкций, реализуемых в рамках

процессуальной ответственности при нарушении ранее избранной меры

пресечения.

Используя разработанные в теории права общие положения о составе правонарушения, представляется возможным обосновать мнение о том. что заключение под стражу, при определенных условиях, может выступать в качестве уголовно-процессуальной ответственности.

Объектом уголовно-процессуального правонарушения выступают общественные отношения, охраняемые нормами института мер пресечения.

Обязанность соблюдать требования уголовно-процессуального закона возлагается на обвиняемого с момента привлечения его в качестве такового. Данный вывод следует из анализа ч.1 ст.89 УПК, в соответствии с которой: «При наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется… лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд вправе применить в отношении обвиняемого одну из следующих мер пресечения…».

Поскольку мера пресечения может быть применена к лицу, подозреваемому в совершении преступления (ст.90 УПК), представляется правомерным полагать наличие обязанности соблюдения требований уголовно-процессуального законодательства и данным участником правоотношения. Данный вывод следует из анализа ст.89 УПК, т.к. законодатель не установил иных оснований и целей применения мер пресечения в отношении подозреваемого.

судопроизводстве. Саратов, 1978. С. 15-16; Мотовиловкер Я.О. Предмет советского уголовного процесса. Ярославль. 1974, С.28; Мотовиловкер Я.О. Уголовно-процессуальная ответственность обвиняемого и уголовно-материальная ответственность виновного// Правоведение. 1977. № 1. С.60.

1 Теория государства и права// Под ред. А. И. Денисова, 1980. С.378, 382; Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. М., 1973. С.539, 540.

28 Сложным является вопрос о моменте возникновения

обязанности соблюдения уголовно-процессуального законодательства подозреваемым. Подозреваемым является лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления или лицо, в отношении которого до предъявления обвинения применена мера пресечения (ст.ст.52,90,122 УПК). На основании данного положения следует, что обязанность соответствующего поведения возникает у лица, подозреваемого в совершении преступления, уже после применения мер уголовно-процессуального принуждения. Лишь несоблюдение требований последних, влечет в отношении рассматриваемого лица действие процессуальных санкций - изменение меры пресечения на более строгую (ст. 101 УПК).

На первый взгляд, как справедливо, отмечает В. Т. Очередин, в ст.89 УПК не содержится конкретных обязанностей обвиняемого, а также санкций.1 Этим, видимо, и объясняется утверждение И. Л. Петрухина об отсутствии в уголовно- процессуальном праве нормы, обязывающей обвиняемого (независимо от того, избрана по отношению к нему мера пресечения или нет) не скрываться от следствия и суда, не препятствовать установлению истины по уголовному делу, не заниматься преступной деятельностью.” В этой связи автор предложил дополнить закон данным перечнем запретов и сделал вывод, что затем их нарушение можно считать противоправным.

Однако, как представляется, в уголовно-процессуальном законе содержатся перечисленные обязанности обвиняемого и подозреваемого. В анализируемой норме активной стороной выступает следователь, дознаватель, прокурор, судья. Возможность совершения действий по применению меры пресечения обусловлена несоблюдением требований уголовно-процессуального законодательства обвиняемым (подозреваемым). О существовании такой обязанности свидетельствует и анализ ст. 101 УПК. Согласно содержащейся в ней правовой норме, мера пресечения может быть отменена, заменена на более строгую или более мягкую. Изменение или отмена меры пресечения обусловлены неисполнением обязанности по соблюдению условий правовой нормы.

Таким образом, заключение под стражу может быть применено к обвиняемому (подозреваемому) и при несоблюдении требования о

Очередин В.Т. Юридическая природа мер пресечения в уголовном процессе// Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования Сб. научных трудов. Волгоград, 1987. С.67. 2 Петрухин И.Л, Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985. С.85-86.

«надлежащем» поведении, возложенного при избрании иной меры

пресечения. В рассматриваемом случае, заключение под стражу выступает в качестве процессуальной санкции.

Объективная сторона правонарушения выражается в фактически совершенном деяния, т.е. определенном акте поведения, противоречащего предписаниям норм института мер пресечения.

Деяние лица, нарушившего условия, определяемые применением меры пресечения при производстве по уголовному делу, может быть выражено в форме действия и бездействия. К числу активных действий следует относить: сокрытие от следствия или суда, изменение места жительства без разрешения, занятие преступной деятельностью. Совершение правонарушения путем бездействия заключается в том, что лицо не является по вызовам органа дознания, следствия, прокурора и суда. Уклонение от явки рассматривается как нарушение правовой обязанности (ст. 146 УПК).

В качестве причиненного вреда при совершении обвиняемым (подозреваемым) указанных действий выступает ситуация, в которой не выполняются задачи уголовного судопроизводства, или задачи выполняются посредством вовлечения дополнительных средств.

Субъектом рассматриваемых правонарушений выступает, как правило, обвиняемый (ст.89, 146 УПК), в исключительных случаях - подозреваемый (ст.90 УПК), подсудимый (ст.ст.221, 230, 260 УПК), до вступления в законную силу приговора суда - осужденный (ст.315 УПК).

Наличие вины является необходимым признаком субъективной стороны правонарушения. На наш взгляд, юридическое значение в рассматриваемом случае имеет лишь умышленное совершение противоправного деяния.

Приведенный анализ элементов состава уголовно-процессуального правонарушения, позволяет считать, что заключение под стражу может выступать в виде уголовно-процессуальной ответственности, под которой следует понимать реализацию процессуальной санкции.

Обобщение изложенного позволяет сделать следующие выводы:

  1. Заключение под стражу как мера пресечения, являясь мерой государственного принуждения, не может быть отнесена к уголовно-правовому принуждению. Является мерой превентивного характера, направленной на достижение задач уголовного судопроизводства, и не может рассматриваться в качестве формы реализации уголовной ответственности. До вступления в законную силу приговора суда, лицо не может быть привлечено к уголовной

30 ответственности, оно лишь обвиняется (подозревается) в

совершении преступления. Процессуальные правоотношения, в рамках которых применяется заключение под стражу, лишь создают условия для реализации уголовной ответственности.

  1. Терминологическая неточность, допускаемая в нормах уголовно- процессуального права применительно к понятию привлечение к уголовной ответственности способствует тому, что заключение под стражу, как и пг.юцедура привлечения лица в качестве обвиняемого, рассматривается большинством практических работников как начало реализации уголовной ответственности. В целях устранения указанного недостатка, следует, на наш взгляд, внести соответствующие изменения в УПК. В ст. ст. 234, 5-9, п.2 ст.208 УПК следует заменить словосочетание «лицо, совершившее преступление», на «лицо, обвинявшееся в совершении преступлении».
  2. Заключение под стражу не может отождествляться с уголовным наказанием - лишением свободы прежде всего потому, что последнее - элемент уголовной ответственности, в то время как мера пресечения - уголовно-процессуальный институт. К числу отличительных признаков следует относить цели применения, круг лиц, в отношении которых допускается их применение, должностных лиц, правомочных применять указанные меры, правовые последствиям рассматриваемых мер и правовую регламентацию.
  3. Являясь по своей юридической сущности превентивной мерой, в случаях совершения в рамках уголовно-процессуальных правоотношений обвиняемым (подозреваемым) противоправных действий, заключение под стражу приобретает форму уголовно-процессуальной ответственности. Выступая элементом уголовно-процессуальной ответственности, данная мера пресечения рассматривается в качестве санкции. В таком случае, заключение под стражу является специальным средством устранения последствий процессуального правонарушения.

31

1.2. Заключение под стражу в системе мер пресечения

(исторический очерк)1

Институт обеспечения присутствия обвиняемого при производстве следствия и в суде является одним из старейших в Российском уголовном процессе. В зависимости от наличия системного подхода в законодательном регулировании развития института мер пресечения следует выделять несколько этапов. Первый этап - период с XIII в. до 1832 года (до издания Свода законов); второй - с 1832 по 1917г.; третий - с 1917 по 1958 г.; четвертый - с 1958 г. по настоящее время.

В XIII-XIV вв. преступление рассматривалось на Руси как обида, а наказание как имущественное возмещение причиненного вреда. В этом отношении преступление не отличалось от гражданско-правового деликта. В уголовном процессе, построенном на исковом начале, где ставилось задачей производства непременное вознаграждение потерпевшего и обеспечение исполнения приговора, характерной чертой было наличие личной ответственности, где поручитель по уголовным делам, в случае уклонения обвиняемого от ответственности, должен был заступить место последнего и подвергнуться наказанию. Родовая община отвечала за своего члена, поэтому в качестве меры пресечения использовались поручительство сначала общины, а потом и влиятельных людей.’

По судебникам 1497 и 1555 годов основными методами ведения уголовного процесса были обыск и пытка. Обыск был не только средством отыскания доказательств, но и общей мерой борьбы с преступностью. Губные старосты и целовальники собирали людей и проводили обыск (в смысле распрос) о том, «кто из них в губе, на посаде или в уездах лихих людей, татей и разбойников привечает и к кому разбойники и тати приезжают и разбойную рухлядь привозят».”

Все уголовное судопроизводство того времени стало именоваться обыском. Всех, кого «облихуют» при обыске, до суда лишали свободы, но делали это весьма
своеобразно - «отдавали за пристава». Данная мера

Вопросы целей (задач), оснований, сроков и порядка заключения под стражу в историческом аспекте исследуются в соответствующих параграфах настоящей работы. “ Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906. С.64. Кистяковский А.О. О пресечении обвиняемому способов УКЛОНИТЬСЯ от следствия и суда. СПб.. 1868. С.22.

32 пресечения состояла в том, что человека сковывали и сажали в колоду (отсюда «колодники»). На тот период времени государственных тюрем не было, поэтому арестованные содержались во дворе у пристава (в ямах, сараях, хлеву). Применялось и поручительство. Поручители ручались «головой» за явку обвиняемого на суд, поэтому данная мера пресечения была весьма серьезной, о чем свидетельствует следующее высказывание: «И на нас на порутчиков иск весь сполна, а пеня - что великий государь укажет», «и наши порутческие головы вместо его головы».

Если при обыске не «облихуют», а «одобрят», то применялось поручительство. Если же поручителей не было, то обвиняемый «отдавался за пристава».

По мере развития розыскного процесса личная ответственность поручителей упраздняется, меры пресечения начинают строиться или на имущественном обеспечении, или на стеснениях (обременениях), предпринимаемых против самого обвиняемого.

По Соборному уложению 1649 года основной мерой пресечения становится тюремное заключение, которое применялось губными старостами, а потом — воеводами.”

Петр I усилил государственное начало в уголовном процессе, была отменена «отдача за пристава», основной и наиболее распространенной мерой пресечения стало содержание под стражей в тюрьме. Изменяется в данный период характер поручительства, оно стало носить личный неимущественный характер.

Наряду с указанными мерами пресечения встречаются домашний арест, подписка к следствию или суду и другие. Так, комиссия 1869 года по пересмотру положения следственной части отметила, что домашний арест первый раз в России был применен в 1795 году к графу Бестужеву - Рюмину/ П. И. Люблинский утверждал, что «еще в 1632 году князь Белосельский по делу Шеина был подвергнут домашнему аресту».

Сенатский Указ 1768 года разрешал при недостатке улик отпускать обвиняемого «на расписки с поставкою», т.е. подписку о явке к следствию или суду. Все эти меры носили эпизодический характер.

1 Кистяковский А. Указ. Соч., С.32.

” Чельцов - Бебутов М.А. Курс уголовного процесса. С-Петербург, 1995. С.683.

”’ Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. Изд-во 6-е, СПб. 1907. С.425. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе, СПб, 1906. С.228.

33

Отсутствие законодательного закрепления критериев,

позволяющих применять определенную меру пресечения в зависимости от характера преступления, личности обвиняемого, приводило к использованию наиболее «удобной» для следователя меры - заключение в тюрьму. Широкое использование рассматриваемой меры пресечения вело к массовым нарушениям прав обвиняемых.

Обвиняемые пребывали в тюрьмах нередко в худших условиях, чем осужденные. В этой связи характерен Указ от 3 апреля 1734 года, о котором упоминал П. И. Люблинский. Указ предписывал кормить обвиняемых за казенный счет только по праздникам, «и где они под караулом держатся, те места содержать в чистоте, дабы от того не помирали».1

Закон не ставил никаких формальных условий применения мер обеспечения присутствия обвиняемого при производстве по уголовному делу. Каждая власть могла заключать человека под стражу, отсутствовало указание на возможность обжалования такого ограничения свободы.

Со стороны государства предпринимались попытки сокращения случаев применения заключения под стражу в качестве меры пресечения. В известном Наказе Екатерины II от 30 июля 1767 года, а затем в Уставе благочиния 1782 года” был приведен примерный перечень улик, достаточных для заключения под стражу (он полностью был заимствован из трактата Ч.Беккариа «О преступлениях и наказаниях» 1764 года). В более позднее время, данный перечень был включен с небольшими изменениями в Устав уголовного судопроизводства 1864 года.

«Учреждение о губерниях», принятое Екатериной II 7 ноября 1775 года, предписывало создание Совестного суда (ст. 401). Если кто-либо в течение 3 дней содержался в тюрьме без допроса, то по его жалобе, не позднее, чем через 1 сутки, он должен был доставлен в Совестный суд, который рассматривал жалобу на незаконный арест и принимал решение об освобождении на поруки либо подтверждал правильность ареста. За неисполнение этих предписаний вводился штраф: на председателя суда - 300 рублей, на заседателей - по 100 рублей. Освобожденный Совестным судом вторичному аресту за то же деяние не подлежал. Содержащийся в тюрьме более трех дней мог жаловаться Совестному судье в том случае, когда ему не объявлено, за что он содержится под стражей, или когда он не приведен к допросу, но и это правило не

1 Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб, 1906. С.235. “Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб, 1906. С.237.

34 распространялось на преступления государственные, на смертоубийство, поджигательство, разбой, кражу и мошенничество.

Следует отметить, что Совестный суд времен Екатерины II, представлявший собой попытку внедрения в России процедуры “ Habeas corpus Act “, не привился ни в период ее правления, ни в более позднее время. За период существования Совестного суда известен всего лишь один случай подачи в 1810 году жалобы чиновника, которого держали в заключении в течение 3 дней; окончательное решение по этому делу было принято Сенатом в 1817 году, т.е. через 7 лет.

Свод законов 1832-1857г.г. устанавливал четыре меры пресечения: содержание в тюрьме или при полиции, домашний арест, полицейский надзор и отдачу на поруки. Избрание одной из меры пресечения зависело от тяжести обвинения, силы улик и звания, т.е. классовой принадлежности.

В тюрьме или при полиции Свод предписывал содержать всех обвиняемых в преступлениях, за которые могло быть назначено наказание, соединенное с лишением или ограничением прав; в домашнем аресте или под полицейским надзором должны были содержаться обвиняемые в преступлениях тяжких, за которые предусматривалось наказание не ниже тюремного заключения, обвиняемые в этих преступлениях, могли оставаться на свободе лишь предоставив надежное поручительство в том, что «не будут скрываться, и станут являться в суд, когда им приказано будет».

Характеризуя Свод законов с точки зрения мер представления обвиняемых к суду, И.Ф.Фойницкий отмечал неудовлетворительность правого регулирования названного вопроса. «В применении их царил полный произвол полиции, которая была органом не только дознания, но и предварительного следствия, и задержанные лица нередко забывались в тюрьме, где в ожидании

судебного приговора они иногда оставались по 10-12 лет».”

«Неудобство такой неограниченной власти полиции, - писал И. Ф. Фойницкий, - было поводом к установлению в Наказе судебным следователям 1860 года особого правила о том, чтобы о заключении под стражу были каждый раз составлены постановления, представленные суду в течение суток»/ Названное правило было закреплено и разработано в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года.

Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., Наука. 1989. С. 130.
Фойницкий И.Ф. Курс уголовного судопроизводства. С -Петербургское изд-во Альфа. 1996. Т.2. С.323. “’ Фойницкий И.Ф. Указ. соч.. С.323.

35

Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября

1864 года (далее Устав) изменил систему Свода по вопросу о мерах пресечения. Стремясь оградить интересы гражданской и личной свободы, Устав значительно сузил применение личного задержания, и дал широкое развитие мерам, предполагавшим оставление обвиняемых на свободе.

К числу мер пресечения Устав относил подписку о явке к следствию и неотлучке с места жительства, отобрание вида на жительство, отдачу под особый надзор полиции, отдачу на поруки (имущественное поручительство), взятие залога, домашний арест, взятие под стражу (ст. ст. 77, 416 Устава).

Устав окончательно отделил судебную власть от исполнительной. За полицией осталось право применять лишь одну меру - задержание.1 Система мер пресечения пополнялась двумя новыми мерами - отобранием вида на жительство и залогом (ст. ст. 416, 419 Устава). Меры пресечения располагались в порядке возрастания их строгости и образовывали трехступенчатую систему. Первая ступень: любая из мер, указанных в п. 1-3 ст. 77 Устава, применялась в отношении обвиняемого, которому грозила тюрьма или крепость без лишения прав и имуществ. Вторая ступень: меры, указанные в п. 1-4 ст. 77 Устава, применялись в отношении обвиняемого, которому грозила тюрьма с лишением некоторых прав и преимуществ. Третья ступень: любая из мер, указанных в п. 1-6 ст. 77 Устава, применялась в отношении обвиняемого, которому грозило содержание в тюрьме с лишением всех прав и преимуществ или в арестантском отделении, или каторжные работы с лишением всех прав состояния. В основу изложенной классификации положена степень поражения в правах при реализации уголовного наказания.”

С. И. Викторским предложена другая классификация мер пресечения на три категории: «Одни из них отнимают физическую возможность уклоняться (лишение свободы в виде домашнего ареста или взятие под стражу), другие, оставляя эту физическую возможность, все-таки, служат известным препятствием к уклонению, затрудняя свободу передвижения (отобрание вида на жительство или обязание подпиской о неотлучке и явке к следствию, отдача под особый надзор полиции), и, наконец, третьи создают особый мотив не уклоняться (взятие залога, отдача на поруки).”1

Накануне судебной реформы в 1860 году был введен институт судебных следователей. Применение всех мер пресечения (за исключением краткосрочного задержания) было изъято из компетенции полиции. “ Викторский СИ. Русский уголовный процесс. Ю.бюро. М. «Городец». 1999. С.309. “ Викторский СИ. Указ. соч. С. 335.

36

Л.И.Фенин различал две категории мер пресечения. Меры,

имеющие своим содержанием личное или имущественное обеспечение.

И.Ф.Фойницкий также все меры, обеспечивающие присутствие обвиняемого на суде, делил на две категории. Первая, по мнению автора, охватывает те меры, которые направлены к появлению обвиняемого к следствию и суду, вторые - те, которые принимаются в видах пресечения обвиняемому возможности уклониться от следствия или суда; во втором случае речь идет, следовательно, не о явке один раз, а об обеспечении постоянных явок в течение всего или части производства дела.”

Приведенное авторами разделение мер пресечения, на наш взгляд, крайне условно и не содержит четких критериев деления на классификационные группы. Об указанном свидетельствуют формулировки «особый мотив не уклоняться», «затрудняют свободу передвижения».

Затруднение свободы передвижения может быть связано не только с отобранием вида на жительство и применением других мер, названных в данной группе С. И. Викторским, но и внесением залога, отдачей на поруки. В первом случае возникает имущественное ограничение, во втором - морально-нравственный критерий. Указанное обстоятельство ставит под вопрос саму возможность объединения этих двух мер обеспечения явки обвиняемого в одну классификационную категорию.

И. Ф. Фойницкий, представляя классификацию, вообще не указывает какие из мер обеспечивают «постоянные явки».

Применение одной из мер пресечения, предусмотренных Уставом, зависело от наказания, которое могло быть назначено в соответствии с уголовным законом за совершение преступления, вменяющегося лицу, привлекавшемуся в качестве обвиняемого. Законодательно были установлены лишь пределы применения мер пресечения, допускалась факультативность. Следователь мог выйти за указанные в законе рамки как с учетом смягчения меры пресечения, так и применения меры пресечения более строгого характера (при отсутствии оседлости).’

’ Фенин Л.И. Уголовный процесс (составлен в виде ответов на вопросы программы испытаний в юридические комиссии). Харьков, 1911. С. 130-131.

2 Фойницкий И.Ф. Указ. соч. С.323-324.

3 См. подробнее: Судебные уставы 20 ноября 1864 года с изложением рассуждений, на коих они основаны, изданные Гос.канцелярией. 2-е изд-е дополненное. 4.2. СПб., 1867. С.159; Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство - судопроизводство. 2-е изд-е, перераб. и дополн., СПб., 1895. С.459- 461; Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года. Теоретическое и практическое руководство. Ч.Ш. О предварительном следствии. Вып.2. СПб., 1870. С.394-399.

37

При разработке Уставов было внесено предложение о

представлении процессуальной свободы следователю в выборе меры пресечения. Министр юстиции Д. Н. Замятин выступил, на наш взгляд, совершенно обоснованно, против обширной и ничем не урегулированной власти, предоставляемой следователю, заявив себя сторонником ограждения личности от произвола следователя. «Порядок, установленный проектом, -писал министр, - приведет к тому, что один следователь будет всех самых тяжких преступников освобождать под залог или на поруки, а другой будет всех виновных в менее тяжких преступлениях содержать под стражей… При начертании правил, которыми, с одной стороны, ограничивается свобода граждан, а с другой - обеспечивается общественная безопасность, нельзя обольщаться надеждою, что ни одно из должностных лиц, коим вверяется исполнение этих правил, не уклонится от справедливости и своего долга».1

Д. Н. Замятин предложил систему постепенного усиления мер пресечения соответственно тяжести преступления, которая вошла в Устав. Так, когда обвиняемый подозревался в совершении преступления, за которое законом предполагалось наказание в виде денежного взыскания или ареста, или когда с него отыскивалось вознаграждение, допускалось взять подписку о явке или потребовать представления вида на жительства, или поручительство. Когда же обвиняемый подозревался в преступлении, за которое в законе полагалось заключение в тюрьму или наказание более строгое, следователь был вправе потребовать поручительства или залога, или же подвергнуть обвиняемого личному задержанию (ст.77 Устава).

Против обвиняемых, коим грозило заключение в тюрьме или крепости без лишения прав и преимуществ (ст.ст.35, 37, 38 Уложения о наказаниях) высшей мерой обеспечения могла служить отдача на поруки (ст.417 Устава). Если заключение в смирительных домах или крепости соединялось с лишением особенных прав и преимуществ, то высшей мерой являлось требование залога (ст.418 Устава).

Содержание под стражей могло быть применено лишь относительно обвиняемых в совершении таких преступлений, за которые подвергались или содержанию в тюрьме с лишением всех особенных прав и преимуществ, или заключению в арестантских отделениях, или ссылке на житье в сибирские, или отдаленные губернии с лишением всех особенных прав и преимуществ, или же,

1 Станица из истории судебной реформы. Д.Н.Замятин. Гр.Джаншиева. М., 1883, Тип. - Литог. И.Н.Кушнерева и К0. С.46.

38 наконец, наказаниям уголовным, как то: ссылке на поселение или в каторжные работы с лишением всех прав состояния (ст.419 Устава).

Заключение под стражу могло быть применено к обвиняемому, не имеющему оседлости, и при совершении им менее тяжкого преступления (ст. 420 Устава).

Представляется правомерным предусмотреть в современном российском законодательстве зависимость мер пресечения от тяжести наказания, которое может быть назначено в связи совершенным обвиняемым преступлением.

Действующий УК РФ определяет лишение свободы в качестве наказания в отношении 391 случая состава преступления, причем применительно к 48,3% правонарушений, лишение свободы предусматривается наряду с другими видами наказания: ограничением свободы, штрафом, исправительными работами, арестом. Мера пресечения не может быть более тяжелой по своим последствиям, нежели грозящее обвиняемому наказание. Поскольку следователь, лицо, производящее дознание, прокурор на стадии предварительного расследования не могут быть уверенными в том, какому наказанию будет подвергнут обвиняемый судом, представляется допустимым лишь минимальные ограничения личной свободы обвиняемого (подозреваемого).

Представляется правомерным в уголовно-процессуальном

законодательстве закрепить положение, аналогичное имевшемуся в Уставе уголовного судопроизводства 1864 года. При обвинении (подозрении) лица в совершении преступления, за которое наряду с лишением свободы может быть применен иной вид наказания (арест, ограничение свободы, штраф, исправительные или обязательные работы), применение заключения под стражу следует допускать, если:

1) Обвиняемый (подозреваемый) не имеет постоянного места жительства; 2) 3) не установлена личность лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности; 4) 5) обвиняемым (подозреваемым) нарушены условия ранее избранной меры пресечения; 6) 4) лицо скрылось от органов предварительного расследования или суда. При имеющем место в санкции уголовного закона альтернативы лишению

свободы штрафа представляется правомерным предусмотреть применение в

39 качестве меры пресечения залога, при ограничении свободы и аресте, исправительных и обязательных работах - надзора милиции.

Несмотря на обилие мер пресечения, введенных Уставом, заключение под стражу сохраняло главенствующую роль в обеспечении присутствия обвиняемого при производстве следствия и судебного разбирательства по уголовным делам. Анализ отраженных в таблице № 4 данных показывает, что применение рассматриваемой меры пресечения возросло с 19,0% в 1847 году до 34,4% в 1884 году. Применение заключения под стражу в после реформенный период выглядит стабильно. Указанная мера пресечения применялась к обвиняемым от 34,4 до 44,3% (самый высокий уровень применения меры пресечения имел место в 1895 году).

За заключением под стражу по частоте применения следовала отдача под особый надзор полиции. В среднем эта мера пресечения применялась к каждому четвертому обвиняемому. Наиболее высокий уровень применения рассматриваемой меры пресечения приходится на 1894 год (27,9%).’

Отобрание вида на жительство применялось к каждому пятому обвиняемому. В применении данной меры пресечения наблюдался спад с 21,9% в 1893 году до 18,4%о в 1903 году/ По замыслу законодателя данная мера пресечения должна была стать эффективной и применяться наряду с заключением под стражу, поскольку, в соответствии с Уставом о паспортах, для устройства на работу или прописки необходимо было предъявление паспорта или вида на жительство. Взамен отобранного вида на жительство обвиняемому выдавался срочный реверс, т.е. удостоверение об изъятии.””

Несмотря на простоту и кажущуюся эффективность отобрание вида на жительство применялось крайне редко. В отчете Одесского окружного суда указывалось: «Отобрание вида на жительство вовсе не практикуется потому, что мера эта на самом деле по условиям жизни представляется мерою, чуть ли не более строгой, чем безусловное личное задержание. Будучи заключенным под стражу, обвиняемый оказывается обеспеченным в отношении крова, жизни и тепла, по крайней мере, а лишенный вида на жительство принужден остаться и без того. Реверс - волчий билет».

См. таблицу №5. 2 См. таблицу №5.

  • Викторский СИ. Указ. соч. С.340; Духовской М.В. Указ.соч. С.259; Розин Н.Н. Указ. соч. С.318; Случевский В. Указ. соч. С.368; Тапьберг Д. Русское уголовное судопроизводство. Киев. 1891. Т.2. С.208.

Высочайшее учрежденная комиссия по пересмотру законоположений по судебной части// Труды. Т.III. СПб.. 1835.С.246.

40

Залог применялся в 0,9% случаев (при имевшем место

подъеме на 0,2% в 1894 году). Поручительство применялось чаще, но не стабильно. Наметившийся подъем в применении данной меры пресечения в 1894 и 1895 г.г. на 1,3 и 1,2% соответственно, сменился в 1903 году спадом.

Домашний арест, занимавший по строгости второе место после заключения под стражу, применялся крайне редко. Так, Своды статистических сведений по делам уголовным, отмечают применение данной меры пресечения лишь в 1893, 1894 годах в одном и двух случаях соответственно. Условия домашнего ареста законом установлены не были. В одних случаях у обвиняемых лишь отбирали подписку о том, что они не будут покидать жилище, а в других случаях ставили возле дома охрану. Данная мера пресечения являлась трудно осуществимой, чем и объясняется ее редкое применение.

Обилие мер пресечения, предусмотренных Уставом, не разрешало проблему чрезвычайно частого применения заключения под стражу, хотя в практике ее применения наметились определенные изменения. Как свидетельствуют данные из таблицы № 6, следователи осторожно подходили к применению предварительного ареста. Лишь каждый четвертый обвиняемый заключался ими под стражу, а в 1903 году данная мера пресечения применялась ими в 22,9% случаев. Наибольшее количество обвиняемых, содержавшихся под стражей, приходилось на производство в судебных палатах, в качестве обвинительных камер - от 36,8% в 1893 году, до 40,4% в 1895 году (почти каждый второй). По сравнению с судебными палатами, степень применения данной меры пресечения в окружных судах составляет 23,2%-33%.

Широкое применение заключения под стражу в качестве меры пресечения обеспечивало низкий уровень приостановленных уголовных дел в связи с тем, что обвиняемые скрывались от суда. Чем выше показатель применения заключения под стражу, тем ниже уровень побегов в 1893-1895 годах. Лишь в 1903 году при применении заключения под стражу в 32,4% случаях уровень побегов возрос с 0,01 до 2,8%.’

В практике применения рассматриваемой меры пресечения имели место отрицательные моменты. Среди правоприменителей наметилась тенденция менее тщательного изучения данных, характеризующих личность обвиняемого, в
отношении которого применялся предварительный арест. Этот тезис

См. таблицу № 7.

подтверждается практикой вынесения оправдательных приговоров.

Начиная с 1894 года, число лиц, содержавшихся под стражей, в отношении которых вынесен оправдательный приговор, постепенно увеличивается с 12,5 в 1894 году до 14,7% в 1903 году.1 Предварительный арест использовался не столько в качестве средства для предотвращения побега, сколько для внушения страха и доведения обвиняемого до признания им вины.

После революции 1917 года в уголовно-процессуальном законодательстве, касающемся мер пресечения, имели место определенные изменения. Система мер пресечения официально отменена не была. Из содержания Декрета о суде №1 от 24 ноября 1917 года” следовало, что могут применяться лишь те законы свергнутого правительства, которые не отменены революцией, не противоречат революционной совести и революционному правосознанию (п.5). Именно поэтому не упоминаются в правовых актах такие меры пресечения как: отобрание вида на жительство и отдача под особый надзор полиции.

В первых законодательных актах Советского государства упоминаются арест и задержание как наиболее острые меры пресечения. По Декрету о суде №1 право личного задержания было предоставлено местному судье, постановление которого должно было подтверждаться всем составов суда. Кроме того, следственная комиссия проверяла в течение 48 часов законность проведенных арестов и, либо направляла по подсудности, либо освобождала арестованных.”

Положение о народном суде РСФСР, введенное декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 года, предусматривало, что меры пресечения применяются следственными комиссиями в составе трех человек, избираемых местными Советами рабочих и крестьянских депутатов (п.2 ст.35). Меры пресечения названы не были.

Постановлением СНК РСФСР «О красном терроре» от 5 сентября 1918 года была введена превентивная мера в виде помещения классовых врагов в концентрационные лагеря (ст. 138), однако она не носила процессуального

‘См. таблицу № 8.

2СУ. 1917. №4. Ст. 50.

‘Постановление НКЮ РСФСР «О мерах заключения задержанных и об учреждении при тюрьмах следственных

комиссий, проверяющих правильность и законность ареста» от 15 декабря 1917 года// СУ. 1917. № 9. Ст.146;

Постановление НКЮ РСФСР «О производстве арестов, обысков, выемок и всяких иных следственных

действий только по ордерам следственных и судебных учреждений» от 16 декабря 1917 года’/ СУ. 1917. №9.

Ст. 145.

‘СУ. 1918. № 85. Ст.889.

42 характера.1 На членов революционных трибуналов

возлагалась проверка законности содержания арестованных под стражей в местах лишения свободы.”

Положение о полковых судах, введенное Декретом СНК РСФСР от 10 июля 1919 года,3 допускало предварительный арест по постановлению лица, производящего дознание. Основания ареста проверял полковой суд. Положение возлагало на полковой суд обязанность обсуждать вопрос о мерах пресечения, но перечень мер пресечения отсутствовал и говорилось лишь о возможности взятия обвиняемого под стражу (ст.44).

Возможность применения других мер пресечения, кроме предварительного ареста, впервые была предусмотрена постановлением Совета Рабочей и Крестьянской обороны «О производимых Всероссийской Чрезвычайной Комиссией арестах ответственных служащих и специалистов» от 14 декабря 1918 года. Кроме ареста допускалось применение письменного личного (не имущественного) поручительства двух членов коллегии народного комиссариата или двух членов городского (губернского) комитета РКП (п.З). Вводилось письменное (не имущественное) поручительство всех членов президиума губернских или городских Советов депутатов или всех членов правления местного или центрального профсоюза. Применение данных мер пресечения объяснялось экономическими соображениями, поскольку аресты крупных специалистов «отзываются крайне болезненно на ходе работ учреждений».

Развернутый перечень мер пресечения впервые в советском законодательстве был сформулирован п.78 Положения о военных следователях, учрежденного 30 сентября 1919 года приказом Реввоенсовета Республики (№1595).:’ Мерами пресечения были названы письменное обязательство о явке к следователю и неотлучке с места службы и жительства, отдача на поруки, залог, отдача под ближайший надзор начальства, арест. Все меры, за исключением отдачи под надзор начальства, были известны Уставу уголовного судопроизводства 1864 года.

‘СУ. 1918. X2 65.CT.710.

“Пункт 6 постановления ВЦИК «О Всероссийской чрезвычайной комиссии» от 17 февраля 1919г// СУ. 1919. X»

  1. Ст.130; Пункт 11 Декрета «О революционных трибуналах» от 12 апреля 1919г// СУ. 1919. Ст.132; Статья 12

Декрета ВЦИК «О революционных трибуналах» от 18 марта 1920г// СУ. 1920. XsXs 22-23. Ст. 115.

3СУ. 1919. Х°Х°3 1 -31. Ст.326.

4СУ. 1918. Х° 94. Ст.941.

‘История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры. Сб.

документов/ Под ред. С.А.Голунского. VI., Госюриздат, 1955. С.109.

43

В Положении о военных следователях при введении

термина арест, не разъяснено о каком заключении под стражу шла речь о задержании, домашнем аресте или обычном заключении под стражу.

Положение о народном суде РСФСР, введенное Декретом ВНИК от 21 октября 1920 года, т.е. значительно позже Положения о военных следователях, возлагало на следователей обязанность по избранию меры пресечения (ст.ст.34,35), однако самого перечня мер пресечения не предусматривало.

В Декрете ВЦИК «Об упразднении ВЧК и о правилах производства выемок и арестов» от 6 февраля 1922 года “задержание рассматривалось как арест. Если лицо задерживалось на месте совершения преступления, то постановления об аресте не требовалось, но необходимо было получить в течение 48 часов санкцию на продление ареста.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, принятый 3-ей сессией ВЦИК 25 июля 1922 года”5 отделил задержание от мер пресечения, перестало быть мерой пресечения письменное обязательство о явке. Подписку о явке стали отбирать у каждого обвиняемого, а обязательство о неотлучке с места жительства стало именоваться подпиской о невыезде. Отдача на поруки была сохранена, но закон разъяснял, что поручительство могло быть личным или имущественным. Впервые в советском законодательстве упоминается домашний арест (ст. 160 УПК). Отменена отдача под ближайший надзор начальства. Этот пробел был восполнен введением примечания к ст. 144 УПК РСФСР 1923 года.4

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР 1923 года” содержал перечень мер пресечения аналогичный перечню мер, предусмотренному УПК РСФСР 1922 года. К красноармейцам войсковых частей (военным морякам) в качестве меры пресечения применялось ближайшее наблюдение за ними в тех частях, в которых они состояли на службе (примечание к ст. 144 УПК РСФСР 1923 года).

В соответствии со ст. 10 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1924 года была установлена дополнительная мера пресечения в виде
поручительства профсоюзных и иных крестьянских и

‘СУ. 1920. № 83. Ст.407. 2СУ. 1922. № 16. Ст. 160. 3СУ. 1922. № 20-21. Ст.230.

Постановление 2-й сессии ВЦИК X созыва «Об изменениях и дополнениях Уголовно-процессуального кодекса» от 10 июля 1923 г// СУ. 1923. № 48. Ст.480. -‘Постановление ВЦИК от 15 февраля 1923г// СУ. 1923. № 7. Ст. 106. Постановление ВЦИК СССР от 31 октября 1924// СЗ. 1924. № 24. Ст.206.

44 общественных организаций. Основы отказались от термина арест, заключение под стражу, а ввели термин - лишение свободы (ст. 10-11).

Меры пресечения носили факультативный характер. Кроме того, ст.43 УПК РСФСР 1923 года предписывала от каждого лица, привлеченного в качестве обвиняемого отбирать подписку о явке к следствию и суду и обязательство сообщать о перемене своего жительства.

Уголовно-процессуальное законодательство отошло от закрепления в законе критериев, позволяющих определить вид меры пресечения, подлежащей применению в каждом конкретном случае. Это обстоятельство, на наш взгляд, отрицательно сказалось на практике. Заключение под стражу приобрело «универсальное» значение. Единственным ограничением при применении заключения под стражу было указание о том, что данная мера могла быть применена лишь по делам о преступлениях, за которые судом могло быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Избранная следователем мера пресечения могла быть заменена как на более строгую, так и наоборот. Единственное ограничение, которое имело место, заключалось в том, что: «Лишение свободы в качестве меры пресечения может быть заменено поручительством профсоюзных и иных рабочих и общественных организаций. Замена лишения свободы денежным и имущественным залогом не допускается (ч.4 ст. 10 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик).

Лишение свободы в качестве меры пресечения в период действия УПК РСФСР 1923 года и Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик составляло от 16,6% в 1925 году до 15,6% в 1926 году.1 По союзным республикам показатель применения заключения под стражу разнообразен, от 7,8% в БСССР до 55,6% в Узбекской ССР. Представляется правомерным сделать оговорку, что данные цифры отражают показатели официальной статистики осужденных, опубликованной в 1930 году. Имевшие место масштабы репрессий в тот период времени учтены не были. Об истинных масштабах применения заключения под стражу можно судить лишь по динамике численности заключенных в лагерях НКВД. С 1930 года по 1941 год средняя численность заключенных составляла от 190000 до 1 560000 человек.

См. таблицу № 9. “См. таблицу № 1 1.

45 На 1 января 1941 года в ГУЛАГе содержалось около 1 млн. 930 тыс. заключенных.

Несмотря на отсутствие законодательно закрепленных критериев применения определенной меры пресечения, наличие указания лишь о том, что заключение под стражу может быть применено по делам о преступлениях, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы (без указания на определенный срок), в практике применения данной меры пресечения наметились определенные тенденции.

Приведенные в таблице № 10 данные представляют сравнительно небольшой перечень преступлений, по которым содержание под стражей до суда применялось в отношении большинства осужденных. Это следующие преступления: государственные, взлом тюрем, побег из-под стражи и содействие этому, убийство, принуждение к занятию проституцией, сводничество и разврат, разбой и грабеж, поджог и другие виды повреждения имущества. Средний процент содержавшихся под стражей до суда среди этой группы осужденных составлял 60,6%. По общему количеству удельный вес этой группы осужденных не велик. На всех 756567 осужденных, осужденных за данные преступления приходится 20847, т.е. всего 2,7%, из них содержались под стражей 12623 обвиняемых, что составляет ко всей массе осужденных только 1,7%.

Применение содержания под стражей, в редких случаях (до 5 на 100 осужденных), осуществлялось за следующие преступления: уклонение от государственных повинностей и налогов, нарушение правил охраны лесов, об охоте, рыбной ловле, эксплуатации недр и земли, нарушение правил о применении труда, приготовление, сбыт и хранение спиртных напитков, умышленные легкие телесные повреждения, неосторожные телесные повреждения, удары, побои, насилие над личностью. Эта группа преступлений охватывает 285728 обвиняемых, т.е. 37,8% всех осужденных, из них содержалось под стражей всего 6234, т.е. 0,8%. Средний процент содержания под стражей внутри этой группы осужденных равен 2,2%.

Между этими двумя группами преступлений находится средняя группа осужденных, на долю которой приходится 449992 обвиняемых, т.е. 59,5% всех осужденных, из них содержалось под стражей 13,1%. Средний процент содержания под стражей до суда в этой группе равен 22,0%.

’ Материалы о масштабах репрессий 1928-1932 гг. см.: Р.Медведев. О Сталине и сталинизме. М., 1980; масштабы репрессий 1930-1941 гг. см.: История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории Советского государства’’ Под ред.В.Л.Козлова. М.. 1991. С.181-183.

46

По интенсивности применения к обвиняемым заключения под

стражу в качестве меры пресечения преступления могли быть разделены на три группы: высшая (средний показатель применения рассматриваемой меры пресечения составлял 60,6%), средняя (22,0 ) и низшая (2,2%).

Каждой из этих трех степеней интенсивности применения содержания под стражей до суда соответствует своя степень тяжести преступления и социальной опасности. В группу высшей интенсивности вошли наиболее серьезные преступления и, наоборот, в группу низшей интенсивности -маловажные преступления. Интенсивность применения содержания под стражей свидетельствует о зависимости применения рассматриваемой меры пресечения от характера преступления.

Согласно статье 33 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года” к обвиняемому могла быть применена одна из следующих мер пресечения: подписка о невыезде, личное поручительство или поручительство общественной организации, заключение под стражу и иные меры пресечения, которые могут быть определены законодательством союзных республик. Данная формулировка позволяла союзным республикам самостоятельно формулировать дополнительные меры пресечения.

Взяв за основу систему мер пресечения, указанную в общесоюзном законе, российский законодатель, при принятии на третьей сессии Верховного Совета РСФСР пятого созыва 27 октября 1960 года нового Уголовно-процессуального кодекса, введенного в действие 1 января 1961 года, установил в качестве дополнительных мер пресечения залог (ч.2 ст.89, ст.99 УПК РСФСР), к военнослужащим - наблюдение командования воинской части (ч.З ст.89, ст. 100 УПК), к несовершеннолетним - отдачу под присмотр родителей, опекунов, попечителей, а к несовершеннолетним, воспитывающимся в закрытых детских учреждениях - отдачу под надзор административных учреждений (ст.394 УПК).3

Уголовно-процессуальные кодексы 1922, 1923 годов. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года, принятый в 1961 году УПК РСФСР, допускали возможность применения заключения под стражу по делам о любых преступлениях, караемых лишением свободы независимо от срока. Более того, Указ Президиума Верховного Совета СССР от

*См. таблицу № 12.

ведомости ВС СССР. 1959. № 1. Ст. 12.

‘Ведомости ВС РСФСР. 1960. №40. Ст.592.

47 26 июля 1966 года «Об усилении ответственности за хулиганство» вводил положение, позволяющее в отношении лиц, задержанных за хулиганство избирать в качестве меры пресечения заключение под стражу. Законодательные изменения сказались на практике арестов. Так, по данным А.

‘?у

И. Сергеева доля арестов по делам о хулиганстве составляла 80-90%.

В правовой литературе того времени отмечалось, что положения названного указа порождали немало необоснованных арестов. Поэтому, Указом от 8 февраля 1977 года” Президиум Верховного Совета СССР отменил положение об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу в отношении лиц, задержанных за хулиганство, и установил возможность применения рассматриваемой меры пресечения, как правило, по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. Таким образом, в законодательном порядке формировались критерии, позволяющие дифференцированно решать вопрос о выборе меры пресечения.

Изложенное позволяет сделать следующие выводы:

  1. Институт обеспечения присутствия обвиняемого при производстве предварительного расследования и в суде является одним из старейших в Российском уголовном процессе. Истории уголовного судопроизводства известны разнообразные виды мер пресечения, применение которых в различной степени ограничивало свободу обвиняемого (подозреваемого). Арест являлся самой универсальной мерой пресечения, известной с XVIII в., использовавшейся не только с целью обеспечения присутствия обвиняемого при производстве по уголовному делу, но и с целью получения доказательств.

  2. До принятия Устава уголовного судопроизводства 1864 года закон не устанавливал никаких формальных условий применения ареста. Изменив систему Свода (1832-1857гг.) по вопросу о мерах пресечения, Устав значительно сократил возможности применения ареста. В законодательном порядке устанавливалась зависимость меры пресечения от категории преступления, в совершении которого обвинялось лицо, подвергающееся воздействию мер уголовно-процессульного принуждения.

Последующие изменения российского законодательства в советский период были направлены на расширение полномочий следователя в выборе мер

Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 30. Ст.595.

2Сергеев А.И. Понятие оснований к применению меры пресечения в виде заключения под стражу// Роль аппаратов уголовного розыска и следствия в борьбе с преступностью. Омск, ВШМ. 1973. Вып. 14. С.70. ‘Ведомости ВС СССР. 1977. № 7. Ст. 116. 126.

48 пресечения. Единственным критерием, позволяющим применять в

качестве меры пресечения заключение под стражу устанавливалось грозящее обвиняемому (подозреваемому) наказание в виде лишения свободы.

В период действия УПК РСФСР 1922, 1923 г. г. в практике установилась зависимость частоты применения ареста от категории преступления. Интенсивность применения содержания под стражей свидетельствует о зависимости применения рассматриваемой меры пресечения от характера преступления.

  1. Не ограничивая следователя в выборе иных мер пресечения, кроме заключения под стражу, в уголовно-процессуальном законодательстве следует установить зависимость меры пресечения от тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется (подозревается). При обвинении (подозрении) лица в совершении преступления, за которое наряду с лишением свободы может быть применен иной вид наказания (арест, ограничение свободы, штраф, исправительные или обязательные работы), применение заключения под стражу следует допускать, если:

  2. Обвиняемый (подозреваемый) не имеет постоянного места жительства;
  3. не установлена личность лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности;
  4. обвиняемым (подозреваемым) нарушены условия ранее избранной меры пресечения;
  5. лицо скрылось от органов предварительного расследования или суда. При имеющем место в санкции уголовного закона альтернативы лишению
  6. свободы штрафа представляется правомерным предусмотреть применение в качестве меры пресечения залога, при ограничении свободы и аресте, исправительных и обязательных работах - надзора милиции.

  7. Анализ практики применения домашнего ареста, надзора полиции позволил утверждать следующее: во-первых, предлагаемое в процессуальной литературе возрождение домашнего ареста как альтернативы заключению под стражу не имеет под собой практического обоснования. Имевшие место случаи применения данной меры пресечения носили в России единичный характер (не более десятка раз за весь период с 1864 по 1903 гг.). Не подтверждается жизнеспособность данной нормы и в условиях действия УПК 1922 года. В этой связи включение в новый УПК данной меры пресечения представляется не целесообразным, законодатель создаст «мертворожденную» норму.

49 Во-вторых, в качестве альтернативы заключению под

стражу может быть предложен надзор милиции (аналог полицейского надзора), который в отличие от иных мер пресечения (за исключением ареста), в большей степени будет ограничивать свободу обвиняемого (подозреваемого) и позволит создать реальный контроль за его «ненадлежащим» поведением. В целях введения данной меры пресечения в уголовно-процессуальном законодательстве следует детально разработать процедуру ее применения.

1.3. Заключение под стражу в системе мер пресечения современного периода

Меры пресечения, являясь институтом уголовно-процессуального права, представляют собой неорганическую (суммативную) систему. Данный вывод основан на анализе уровнего подхода, предложенного Г. Дж. Сариевым.1

Как всякая суммативная система, система мер пресечения обладает взаимосвязью и взаимодействием элементов. Во-первых, каждая из предусмотренных нормами уголовно-процессуального законодательства мер пресечения может быть применена при наличии определенных оснований, которые одинаковы для всех мер. Во-вторых, применение рассматриваемых превентивных средств направлено на достижение единых целей. В-третьих, применение одного из элементов (одной меры пресечения), исключает применение других.

Использование понятия «система мер пресечения» носит условный характер, речь идет о применении категорий системного подхода к описанию одного из ее элементов - заключения под стражу.

Современная система мер пресечения включает в себя: подписку о невыезде; личное поручительство и поручительство общественной организации; заключение
под стражу; залог; наблюдение командования

‘Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Становление и сущность системного подхода. М., Наука, 1973, С. 173; См. также: Алексеев С.С. Советское право как система: методологические принципы исследования// Сов. гос-во и право. 1972. № 7; Сырых В.М. Основные принципы внутренней организации правовых явлений как систем органического и суммативного типа// Проблемы совершенствования законодательства. Труды ВНИИ СЗ. Том 1. М., 1974. С.35; Поленина СВ. Система советского законодательства (к методологии исследования)// Сов. гос-во и право. 1975. №11. С.21-22.

50 воинской части (применяется к военнослужащим); отдачу

несовершеннолетних под присмотр (надзор) родителей, опекунов, попечителей, администрации закрытых детских учреждений.

В правовой литературе высказано предложение о включении в число мер пресечения отстранения обвиняемого от должности, задержания, домашнего ареста, наблюдения милиции.

Так, М. А. Чельцов по поводу включения в число мер пресечения отстранения обвиняемого от должности писал: « …закон дает следователю право после привлечения к уголовной ответственности должностного лица отстранить его от занимаемой должности. Не будучи ни наказанным, ни уволенным с работы в порядке кодекса законов о труде, отстранение от должности является, по существу, мерой пресечения. Ее особенность состоит в том, что она, не являясь препятствием к уклонению обвиняемого от следствия или суда, способна создать препятствие обвиняемому к продолжению его преступной деятельности и к сокрытию следов преступления. Поэтому, хотя действующий УПК и не включает отстранение от должности в число «мер пресечения», оно является мерой пресечения в выше указанном смысле».1

Следует согласиться с аргументацией рассматриваемой точки зрения и включить в число мер пресечения отстранение обвиняемого (подозреваемого) от должности.

Распространенным в правовой литературе является мнение, согласно которому, задержание - это краткосрочный арест, предварительный арест, краткосрочное лишение свободы подозреваемого.” Так, П. М. Давыдов и П. П. Якимов отмечают: «Задержание есть кратковременный арест лица, подозреваемого в совершении преступления, наказуемого лишением свободы, применяемый при наличии законных оснований и мотивов уполномоченными на то органами с соблюдением установленного процессуального порядка в целях предупреждения уклонения его от следствия и совершения им новых преступлений».3

‘Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. М., 1951. С.211. См. также: Проект УПК// Российская юстиция.

  1. № 9; Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., Наука,

  2. С.249.

2Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. Минск, 1969, С.87. Похмелкин В.А. Задержание по советскому уголовно-процессуальному законодательству// Сов. гос-во и право. 1958. № 12. С.103; Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1996. С.55- 56; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 153.

”” Давыдов П.М.. Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961. С.59.

51

Наличие определенных различий между задержанием и

заключением под стражу, которые выражаются в различном процессуальном порядке применения данных мер, не позволяет отрицать общую правовую природу рассматриваемых мер уголовно-процессуального принуждения.

Во-первых, применение рассматриваемых мер связано с лишением свободы (различен лишь срок). Во-вторых, их применение допустимо к лицам, совершившим такие преступления, за которые по закону предусмотрено наказание в виде лишения свободы. В-третьих, обе меры принуждения применяют одни и те же субъекты уголовного судопроизводства. В-четвертых, задержание и заключение под стражу преследуют одни и те же цели. Применение рассматриваемых мер принуждения направлено на воспрепятствование возможности продолжения преступной деятельности, возможности скрыться от следствия, суда и помешать установлению истины.

Наличие указанных признаков позволяет утверждать, что задержание фактически является мерой пресечения, в связи с чем требуется внести соответствующее изменение в ст.89 УПК.

Изучение проектов УПК РФ, разработанных рабочими группами Государственно- правового управления Президента РФ, Министерства юстиции РФ показало наличие неоднозначного подхода их авторов к вопросу о системе мер пресечения в новом УПК России.

Так, Л. Б. Алексеева, К. Ф. Гуценко, В. П. Божьев, А. С. Кобликов и другие представители рабочей группы Министерства юстиции РФ, предлагают включить в число мер пресечения домашний арест, заменить подписку о невыезде - подпиской о невыезде и надлежащем поведении, исключить общественное поручительство.1

За сохранение личного поручительства, передачу военнослужащего под наблюдение командования воинской части, залога и заключения под стражу

‘Российская юстиция. 1994. №11. Следует отметить, что мнение о необходимости замены подписки о невыезде подпиской о невыезде и надлежащем поведении было высказано еще в 1972 году М.Яковлевым, 3. Д. Еникеевым. Позднее рассматриваемая точка зрения была поддержана Ю. Д. Лившицем, Т. М. Маховой. Об исключении общественного поручительства из числа мер пресечения в категоричной форме выступал А. А. Лиеде. За необходимость исключения из числа мер пресечения не только общественного поручительства, но и поручительства личного, а также отдачи несовершеннолетнего под присмотр высказывался И. М. Гуткин. Обосновывали авторы свою точку зрения тем обстоятельством, что применение указанных мер пресечения представляет собой лишь моральное воздействие на обвиняемого (подозреваемого). См.: Яковлев М., Еникеев 3. Гарантии справедливости. Известия. 14 июля 1972; Лившиц Ю.Д. Воспитательная функция советского уголовного судопроизводства. Караганда. 1974, С.92; Махова T.M. Совершенствование общесоюзного уголовно-процессуального законодательства// Эффективность правового регулирования. М., МГУ, 1975. С. 139; Лиеде А.А. Общественное поручительство в уголовном судопроизводстве// Учен. Записки Латвийского гос. ун-та, 1963, Т.55, Вып.5. С.97; Гуткин И.М. Некоторые вопросы теории и практики применения мер пресечения в советском уголовном процессе//Труды ВШ МВД СССР, 1971.Вып.28. С.152- 153.

52 высказывались разработчики проекта УПК, опубликованного в

«Юридическом вестнике».1 Авторы рассматриваемого проекта также предлагают заменить подписку о невыезде подпиской о невыезде и надлежащем поведении и включить в число мер пресечения домашний арест.

Самый широкий перечень мер пресечения предложен в проекте УПК, разработанном Государственно-правовым Управлением Президента РФ. Статья 171 рассматриваемого проекта мерами пресечения предлагает считать арест, домашний арест, залог, подписку о невыезде, личное поручительство, поручительство организации, передачу под надзор милиции, передачу под присмотр, передачу под наблюдение командования, отстранение от должности.

В проекте УПК, прошедшем слушания в Государственной Думе, предлагается следующая система мер пресечения: подписка о невыезде и надлежащем поведении; личное поручительство; передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; отдача несовершеннолетнего под присмотр; залог; домашний арест; заключение под стражу (ст. 94)”.

Приведенные мнения свидетельствуют об отсутствии однозначного подхода авторов не только на количественный критерий системы мер пресечения, но и различное качественное содержание некоторых из них.

Из всех мер уголовно-процессуального пресечения заключение под стражу является наиболее строгой, включающей все формы возможного воздействия на обвиняемого (подозреваемого), физическое (изоляция от общества), психическое и моральное. Являясь по существу более суровой, чем ряд уголовных наказаний, данная мера пресечения применяется к лицу еще не признанному виновным по приговору суда, а потому должна носить исключительный характер и применяться в случае крайне необходимости, тогда когда, использование иных мер пресечения не способствует достижению желаемого результата. Однако, как свидетельствует анализ практики, данная мера пресечения применяется широко, в отличие от мер, не связанных с лишением свободы.

Анализ юридической литературы и правоприменительной практики свидетельствует, что широкое распространение имеет применение таких мер пресечения, как подписка о невыезде и заключение под стражу.

‘Юридический вестник. 1995. №31. :УПК РФ// Проект. М.. 2000.

53

По данным 3 .3. Зинатуллина, арест как мера пресечения в

семидесятые годы избирался по каждому второму уголовному делу, производство по которому вели следователи.

В. М. Корну ков отмечает, что в Саратовской области в 60-70х годах заключение под стражу использовалось в отношении 54-59,6% обвиняемых по делам, направляемым в суды.

В 1971 году исследованием, проведенным ГСУ МВД СССР, было установлено, что 60-70% обвиняемых в момент проверки находились под стражей. Такая же практика наблюдалась в 70-х годах.’

В 1977 году удельный вес арестованных по сравнению с прошлыми годами значительным образом снизился. Отчасти это явилось результатом влияния Указа Президиума Верховного Совета СССР от 8 марта 1977 года, ограничивавшего сферу применения заключения под стражу в качестве меры пресечения по отношению к лицам, обвиняемым в совершении хулиганства.

Применение ареста в восьмидесятые-девяностые годы имело стабильную тенденцию снижения с 53% до 30-40%.”

Изучение практики применения заключения под стражу на территории Кемеровской, Томской областей и Алтайского края показало, что данная мера пресечения не носит исключительный характер, а применяется к каждому второму - третьему обвиняемому в совершении преступления. Наибольший показатель применения рассматриваемой меры пресечения в Кемеровской области и Алтайском крае, он составляет 38,4% и 38,9% соответственно. В Томской области показатель применения рассматриваемой меры пресечения в 1999 году составлял 31,3%.

В Кемеровской области и Алтайском крае наблюдается тенденция постепенного снижения частоты применения рассматриваемой меры пресечения. Так, за последние пять лет применение заключения под стражу в Кемеровской области снизилось на 9,9%, а в Алтайском крае на 1,8%. В Томской же области, начиная с
1996 года, наметилось увеличение случаев

‘Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Вопросы теории и практики.

Казань, 1981. С.76-81.

“Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С.79- 84.

’’ Асташенков В.Г., Михайлов В.А., Смирнов В.В. К вопросу о совершенствовании практики предварительного

заключения под стражу// XXV съезд КПСС и задачи следственного аппарата органов внутренних дел.

Волгоград, 1977. С.264.

4Ведомости Верховного Совета СССР. 1977. № 12. Ст.257.

“См. таблицу № 13.

54 применения заключения под стражу, средний уровень увеличения составил 6,6%.’

В таблице № 14 отражены лишь среднестатистические показатели применения заключения под стражу следователями прокуратуры, МВД и органами дознания.

Как свидетельствует анализ практики применения заключения под стражу, следователи прокуратуры значительно чаще прибегают к данной мере пресечения. Так, следователи прокуратуры Алтайского края применяли заключение под
стражу к каждому второму обвиняемому в совершении

преступления, а Томской области - к каждому третьему обвиняемому.”

Следователи МВД в обоих регионах применяли заключение под стражу в каждом третьем случае. Рассматриваемую меру пресечения органы дознания Алтайского края избирали к каждому 12-му обвиняемому. Значительно чаще прибегали к заключению под стражу обвиняемых органы дознания Томской области - в 7,6% случаев, в отличие от органов дознания Алтайского края, где использовали данную меру пресечения в 2,7% случаев. Органы дознания пользуются заключением под стражу значительно реже, чем следователи прокуратуры и МВД.

Редкое использование органами дознания, в сравнении со следователями прокуратуры и МВД, рассматриваемой меры пресечения обусловлено, прежде всего, характером расследуемых ими уголовных дел. Из 78 составов преступлений, содержащихся в ч.Х ст. 126 УПК 5,1% предусматривают наказание в виде лишения свободы до 1 года, 28,5% - до двух лет, 12,7% - до пяти лет лишения свободы, 16,6% -до трех лет лишения свободы. В 37,1% случаев вообще не предусмотрено наказание в виде лишения свободы. К числу причин более редкого использования меры пресечения в виде лишения свободы органами дознания следует также отнести то обстоятельство, что санкцию на арест следователями прокуратуры получить значительно проще, чем дознавателям.

Широкое применение заключения под стражу ведет к переполнению следственных изоляторов, и как следствие, к созданию условий, которые бы сохраняли здоровье правонарушителей.

Указанное обстоятельство побудило автора настоящей работы к установлению
причин данного явления. Действительно ли использование

См. таблицу № 14. “См. таблицу № 15.

55 данной меры пресечения вызвано необходимостью? Каковы причины низкого использования иных мер пресечения.

По результатам выборочного исследования 680 архивных материалов уголовных дел за 1995-1998г.г. выявлено, что подписка о невыезде применялась в 59,6% случаев, залог - в 0,7%.

Не было выявлено ни одного случая применения личного или общественного поручительства. Проведенный среди следователей и лиц, производящих дознание, опрос показал, что 2,2% респондентов применяли личное поручительство. Столь же низкий уровень применения личного поручительства отмечают и другие исследователи.”

Более широкое, среди прочих, применение заключения под стражу обусловлено тем, что эта мера пресечения является самой эффективной в смысле реальности достижения установленных законодателем целей. При ее применении лицо изолируется от общества и помещается в СИЗО, в условиях которого полностью исключается возможность совершения обвиняемым действий, по воспрепятствованию установления обстоятельств совершения преступления. На данное обстоятельство указывает 79,1% опрошенных практических работников.

Предпосылкой широкого использования заключения под стражу служили и служат нормы уголовно-процессуального законодательства, которые значительным образом отличаются от норм, изложенных в международных документах: Рекомендациях состоявшегося в 1960 году в Вене Международного Конгресса ООН по предупреждению преступлений и режимам для преступников (Стокгольм, 9-18 августа 1965 года); Венского Международного коллоквиума 1978 года и иных подобных референдумов.

Международный пакт о гражданских и политических правах (п.З ст.9) установил, что «содержание под стражей лиц, ожидающих судебного разбирательства, не должно быть общим правилом». Говоря иначе, к заключению под стражу следует прибегать лишь в исключительных случаях, только когда другие меры пресечения окажутся недейственными.

‘О практике использования подписки о невыезде в 45-63,6% случаев отмечается 3. 3. Зинатуллиным, 50-70% -В. А. Михайловым, 40-65% -3. Д. Еникеевым. См.: Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981. С.68; Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996. С.75; Еникеев З.Д. Принципы применения мер пресечения по уголовным делам. Уфа, 1997. С.71. 2Корнуков В.М. Меры процессуапьного принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С.53; Еникеев З.Д. Принципы применения мер пресечения по угловным делам. Уфа. 1997. С.74; Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М., Юр. лит., 1964.

56

В новом УК РФ количество составов преступлений,

предусматривающих наказание в виде лишения свободы до 1 года, сократилось с 46 до 9. Перечень преступлений, не предусматривающих наказания в виде лишения свободы увеличен на 23 состава. Значительная часть преступлений, в качестве наказания за которые предусматривалось лишение свободы до года, перешла в категорию преступлений, наказание за которые составляет лишение свободы до 2-х лет. Таким образом, содержание ст.96 УПК позволяет в современных условиях потенциально применять заключение под стражу в 82,2% случаев от общего числа преступлений, поскольку УК РФ, введенный в действие 1 января 1997 года, содержит лишь 76 составов преступлений, за которые не предусмотрено наказание в виде лишения свободы (или 15,9%) и 9 составов (или 1,9%) с наказанием в виде лишения свободы до 1 года.

До введения в действие нового УК РФ, потенциальные возможности применения заключения под стражу составляли 74,6% (сюда не включены воинские преступления).

Исключительность применения заключения под стражу как меры пресечения определяется законодателем лишь применительно к подозреваемому и лицам, обвиняющимся в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы до одного года (ст.90, ч. ст.96 УПК). Термин «исключительный случай» в законе не раскрывается. Это обстоятельство обосновывается, прежде всего, тем, что заранее определить все такие случаи практически невозможно. Наличие ситуаций, требующих немедленного избрания мер пресечения, в каждом отдельном случае определяет лицо, производящее расследование, исходя из конкретных обстоятельств дела, с учетом личности обвиняемого (подозреваемого) и оснований, указанных в ст.89 УПК.

Использование законодателем термина «исключительный случай» при применении заключения под стражу к подозреваемому и лицам, обвиняемым в совершении преступления, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы до 1 года, позволяет сделать вывод, что к остальным лицам (обвиняемым в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы свыше одного года), рассматриваемая мера пресечения такого значения не имеет.

57 Исключительность ареста признавалась в приказах и

указаниях Генерального Прокурора СССР,1 приказах МВД (например, в

приказе №110 от 21 апреля 1976г.).

Не прослеживается идея регламентации исключительности заключения под стражу в приказе Генерального прокурора РФ «Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений» от 21 февраля 1995г/ Анализ п. 1.6 названного приказа согласно которому, «Заключение под стражу в качестве меры пресечения при наличии достаточных оснований применять, как правило (выделено мной, - Е.Г.), в отношении лиц, совершивших преступления, перечисленные в ст.96 УПК», позволяют усомниться в исключительности рассматриваемой меры пресечения. Словосочетание «как правило» в данной формулировке позволяет сделать вывод, что заключение под стражу может применяться и в случаях, не оговоренных ст.96 УПК.

Именно отсутствие в законе указания на исключительность ареста и допустимость его использования лишь в случаях, когда иными мерами пресечения нельзя достичь целей, поставленных перед ними, и вызвало, на наш взгляд, отношение к аресту как ординарной мере пресечения.

Отсутствие критериев исключительности применения заключения под стражу подозреваемых приводит к тому, что данная мера пресечения широко используется на практике. Только 13,4% опрошенных работников органов дознания, 16,9% следователей МВД, 48,7% следователей прокуратуры определили «исключительные случаи» как совокупность обстоятельств, относящихся к характеру, тяжести преступления и личности, и свидетельствующие о наличии реальной опасности совершения им действий, предусмотренных ст.89 УПК. В то время как 33,4% дознавателей, 25,7% следователей МВД, 12,4% следователей прокуратуры заявили - «не знаю» или «затрудняюсь ответить».

Анализ практики заключения под стражу подозреваемых показал, что следователи прокуратуры применяют данную меру пресечения в отношении указанных лиц в 76,8% случаях в Алтайской крае, в 84,7% в Томской области. Несколько ниже
показатели применения данной меры пресечения среди

См., например,: Указание заместителя Генерального Прокурора от 31 июля 1965г// Сборник приказов и инструкций Генерального Прокурора СССР. Ч. 1, М., Юр.лит.. 1976. С.442-443.

Альшевский T.B. и др. Значение ведомственных актов МВД СССР для уголовно-процессуальной деятельности. М., Акад. МВД, 1978. С.41. ‘Содержание под стражей// Сб. нормативных актов и документов. М. Спарк, 1996. С.151.

58 следователей МВД, они составляют 49,6% в Томской области и 62,4% в Алтайском крае. Значителен и уровень применения ее дознавателями, особенно в Алтайском крае (40,7%). Таким образом, указанные результаты свидетельствуют о необходимости в законодательном порядке установить критерии, позволяющие определять исключительность применения заключения под стражу.

К причинам широкого использования заключения под стражу следует отнести положение, согласно которому арест рассматривается некоторыми практическими работниками как средство изобличения преступников. О преобладании в рамках правоприменительной деятельности изложенного тезиса свидетельствуют показатели, отражающие статистику лиц, освобожденных из-под стражи, в отношении которых производство прекращено по основаниям, предусмотренным п.п. 1,2 ч.1 ст.5 УПК. Каждый 31-37-й обвиняемый (от 2,7 до 3,17%), содержавшийся под стражей, производство в отношении которого осуществлялось следователями прокуратуры, был освобожден из-под стражи по указанным основаниям (за отсутствием события и состава преступления). Показатель указанных лиц, производство в отношении которых осуществлялось следователями МВД составляет соответственно от 0,15 до 0,4% в Томской области и Алтайском крае. Следователи прокуратуры значительно чаще используют арест в качестве средства получения доказательств и менее требовательны, в связи с этим, в исследовании представленных в прокуратуру материалов при возбуждении уголовных дел, что служит причиной высоких показателей прекращенных ими дел по очевидным основаниям. Об этом свидетельствуют данные, отраженные в таблице №21.

Использование следователями прокуратуры и МВД заключения под стражу в качестве средства получения показаний подтверждается практикой оправдательных приговоров в отношении лиц, заключенных под стражу.

Так, по Алтайскому краю заключение под стражу следователи прокуратуры и МВД используют значительно чаще, чем в Томской области, но и практика вынесения оправдательных приговоров в отношении арестованных лиц в данном регионе высока. С 1997 года наметилась тенденция к увеличению случаев вынесения подобных приговоров. Среди следователей МВД Томской области средний показатель за 1998 год составлял 0,03%).

‘См. таблицу № 20.

59

Признательные показания, добытые любым способом, в т.ч.

посредством помещения обвиняемого в СИЗО все еще являются для следователей, прокуратуры в большей степени, - «царицей доказательств».

В числе причин широкого использования заключения под стражу можно назвать отождествление некоторыми практическими работниками (22,3% опрошенных) ослабления борьбы с преступностью и падения уровня следственной деятельности с тенденцией уменьшения случаев применения заключения под стражу.

Результаты опроса следователей и лиц, производящих дознание позволили выявить следующие причины, препятствующие применению таких мер пресечения, как личное и общественное поручительство:

1) неэффективность данных мер - 83,3%; 2) 3) трудности организационного характера -6,6%; 4) 5) отсутствие бланков процессуальных документов -7,2%; 6) 7) слабое знание процедуры применения данных мер пресечения - 2,9%. Широкое
использование заключения под стражу и, напротив, малое 8) применение иных мер пресечения, объясняется большинством практических работников высокой степенью эффективности первой из названных мер пресечения.

В этой связи представляется правомерным рассмотреть вопрос: возможно ли повышение эффективности мер пресечения, не связанных с лишением свободы и расширением их использования в целях сокращения арестов?

О понятии эффективности уголовно-процессуальных действий в процессуальной литературе высказано множество взглядов. Этот вопрос полно освещается в литературе. Следует отметить, что, несмотря на различные воззрения на понятие эффективности, практически все авторы связывают это понятие со степенью достижения задач уголовного процесса в целом, отдельного процессуального действия.

См., например: Петрухин И.Л„ Батуров Т.П., Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М., Наука, 1979. С. 185-168; Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона// Эффективность применения уголовного закона. М., 1973; Фаткуллин Ф.Н. Актуальные вопросы эффективности советского уголовного процесса// Вопросы эффективности советского уголовного процесса. Казань, 1976; Михайлов А.И. Исследование проблем эффективности предварительного следствия// Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. М., 1973, С.26; Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. М., 1967; Михайловская И.Б. Показатели эффективности уголовного судопроизводства и некоторые вопросы оценки работы судебных органов. Вопросы борьбы с преступностью. М., 1976. С.43; Михайлов А.И. Проблемы эффективности предварительного следствия” Эффективность применения уголовного закона. М„ Юр. лит.. 1973, С.181-191 и др.

60

Для уголовного судопроизводства не безразлично

какими средствами, какой «ценой» будут достигнуты указанные в ст.89 УПК цели. Названные цели должны быть достигнуты при условии как можно меньшего стеснения прав и свобод, законных интересов личности. Отсюда следует, что эффективной является та мера пресечения, которая не только обеспечивает надлежащее поведение обвиняемого, но обеспечивает его при действительно необходимом уровне стеснения прав и свобод. Поэтому, если с точки зрения достижения целей, наиболее эффективной можно было бы считать заключение под стражу, то с учетом ее издержек она не всегда может быть оправдана.

С точки зрения эффективности мер пресечения нас не интересовали случаи применения судом более строгой меры пресечения, чем при расследовании, т.к. в данных случаях цели мер пресечения были достигнуты и менее строгой из них, а заключение под стражу было избрано в связи с назначением соответствующего наказания. Но этого нельзя сказать о всех случаях избрания судом меры пресечения, не связанной с лишением свободы, вместо содержания под стражей, которые составили 7,2% от всех случаев изменения мер пресечения по изученным делам.

В тех случаях, когда первоначально избираемая мера пресечения аргументировано, с указанием конкретных фактов, обосновывалась как необходимое средство, обеспечивающее надлежащее поведение обвиняемого, еще можно согласиться с тем, что заключение под стражу было избрано правильно. И совершенно недопустимо, когда заключение под стражу на предварительном следствии избирается на основе тяжести предъявленного обвинения, а суд назначил наказание, не связанное с лишением свободы. Такие случаи не единичны, как свидетельствуют данные, отраженные в таблицах № 2, 22. Уровень вынесения таких приговоров особенно высок в Алтайском крае, он составляет 16,8%, в Томской и Кемеровской областях он несколько ниже, но также остается высоким и составляет 8,0% и 7,0% соответственно.

Результаты проведенного выборочного исследования по делам, предусмотренным ст. 105, ч. 2, 3 ст. 158 и ч. 1 ст. 158 УК РФ свидетельствуют о том, что в 17,6%», 18,9% и 16,1% случаев соответственно могла быть избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы. Цели мер пресечения могли быть достигнуты без изоляции обвиняемых от общества. Следовательно,

Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в УГОЛОВНОМ судопроизводстве. Саратов, 1978. С.74-75.

61

есть все основания утверждать, что избрание меры пресечения, не связанной с лишением свободы было бы вполне эффективно.

В подавляющем большинстве случаев усматривается зависимость между эффективностью меры пресечения и полнотой изучения личности обвиняемого, обоснованностью избрания меры пресечения.

Решения об избрании заключения под стражу по делам о хищении (краже) более чем в половине случаев не мотивированы, в то время как при избрании в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступления данной категории, подписки о невыезде мотивированно 83,3% постановлений.

Таким образом, избирая менее жесткую меру пресечения, следователи стремятся мотивировать принимаемое решение, в то время как следовало обстоятельнее аргументировать необходимость применения заключения под стражу. На практике сложилась логическая непоследовательность при мотивировке избираемой меры пресечения. При избрании подписки о невыезде утверждается, что обвиняемый не скроется от суда и следствия, не будет препятствовать установлению истины и заниматься преступной деятельностью, т.е. фактически указывается на отсутствие оснований для избрания какой-либо меры пресечения, тем не менее, избирается залог или подписка. Если же есть основания полагать о возможности совершения лицом названных действий, то избирается заключение под стражу.

Такое отношение к оценке оснований применения мер пресечения порождено мнением, что наибольший эффект имеет заключение под стражу и при наличии оснований полагать, что обвиняемый не совершит действий, против которых направлена мера пресечения, можно избрать иную, не связанную с лишением свободы меру пресечения.

Подводя итог, следует отметить, что все меры пресечения могут быть в равной степени эффективными при определенных условиях их использования и достаточной изученности данных, характеризующих личность. За термином «эффективность» в большинстве случаев практические работники скрывают заботу об удобстве следствия.

Как уже отмечалось ранее, с принятием и введением в действие нового УК РФ, произошли изменения в санкциях значительного числа норм уголовного закона. Потенциальные возможности применения заключения под стражу увеличились на 7,8%, т.к. законодатель допускает использование ареста в отношении обвиняемых в совершении преступлений, наказание за которые предусмотрено в виде лишения свободы на срок свыше 1 года.

62

В уголовно-процессуальном законе необходимо предусмотреть

в качестве условия, допускающего применение заключения под стражу, грозящее обвиняемому уголовное наказание в виде лишения свободы свыше 2-х лет. Внесение данного изменения позволит сократить потенциальные возможности использования ареста до 66,7%, т. е. на 15,6%. Благодаря этому исчезнет возможность применения рассматриваемой меры пресечения к обвиняемым в совершении преступлений небольшой тяжести.

Критерий, допускающий использование заключения под стражу лишь в отношении обвиняемых в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы свыше 2-х лет, введен в официальный проект УПК. О необходимости установления рассматриваемого критерия в законе отмечали В. Руднев,1 И. Л. Петрухин.2

Как аргумент необходимости увеличения срока лишения свободы, используемого в качестве критерия допустимости применения заключения под стражу, следует привести внесенное в УПК изменение, произведенное Федеральным законом РФ от 31 декабря 1996 года.3 Данным законом, наряду с другими изменениями, было внесено изменение в ст. ст.7, 9 УПК. На основе правовых норм, изложенных в указанных статьях закона, допускается прекращение производства по уголовному делу в связи с деятельным раскаянием и примирением обвиняемого с потерпевшим при совершении обвиняемым впервые преступления небольшой тяжести. К числу преступлений небольшой тяжести ст. 15 УК РФ относит умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание не превышает двух лет лишения свободы. Представляется в этой связи не допустимым содержать лицо под стражей, а затем прекращать производство по делу.

В отдельных случаях задачи уголовного судопроизводства не могут быть достигнуты без применения заключения под стражу. В этой связи предлагается закрепить в законе в числе критериев, определяющих исключительность применения заключения под стражу к лицам, обвиняемым в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок менее 2-х лет, к подозреваемым, независимо от грозящего наказания, следующие: 1) отсутствие постоянного места жительства; 2) не установление личности привлекающегося к уголовной ответственности; 3)

Руднев В.О. О судебном аресте// Российская юстиция. 1995. № 5. С.44.

2Петрухин И.Л. Задержание и арест. Охрана интересов личности.” Сов. гос-во и право. 1989. №8. С.79. ‘Собрание законодательства РФ. 1997. № 1. Ст.4.

63 нарушение им условий ранее избранной меры пресечения; 4) сокрытие от органов расследования и суда.

Хотя для применения к подозреваемому любой меры пресечения само подозрение в совершении преступлений должно быть обоснованно, подозреваемый не есть обвиняемый. Доказанность его вины в совершении преступления не равнозначна доказанности вины обвиняемого. Этим и обусловлена необходимость введение дополнительных условий, позволяющих применять рассматриваемую меру пресечения, в качестве особой процессуальной гарантии неприкосновенности.

Анализ ст. 104 проекта УПК показал, что «исключительность» применения заключения под стражу распространяется лишь на подозреваемого в совершении преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет.

Доказательств, подтверждающих причастность лица, подозреваемого в совершении преступления, может быть не достаточно и обвинение вообще не наступит. Лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше 2-х лет окажется в рассматриваемой ситуации в худших условиях, чем лицо, подозреваемое в совершении преступления, за которое закон предусматривает лишение свободы менее 2-х лет. И это при равной степени доказанности вины такого лица.

Представляется правомерным в проекте УПК закрепить норму следующего содержания: «Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2-х лет. В исключительных случаях, эта мера пресечения может быть применена в отношении обвиняемого по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет, а в отношении подозреваемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы не зависимо от срока, если …» и далее, указать критерии исключительности, предложенные ранее.

Мера пресечения не должна быть тяжелее меры наказания. Установив условием допустимости применения заключения под стражу лишь по делам, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2-х лет, авторы проекта не учитывали, что условия отбывания наказания

В обосновании этой позиции отметим, что в ст.5 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, предусматривается возможность ареста только по обоснованному подозрению в совершении преступления” Российская газета. 9 апреля 1995.

64 в виде лишения свободы могут быть разные. Так, лишение свободы в колонии- поселении определяется УИК РФ как содержание осужденных без охраны, но под надзором администрации колонии-поселения, в часы от подъема до отбоя лица пользуются правом свободного передвижения (ст. 129 ч.1 УИК РФ).1 Условия отбывания наказания, таким образом, в этом случае значительно лучше содержания в СИЗО.

Впервые на это обстоятельство обратил внимание В. Козлов,’ высказав идею о необходимости включения в УПК нормы с запретом применения заключения под стражу к лицам, подозреваемым в совершении преступлений по неосторожности, за которые может быть назначено наказание не свыше пяти лет лишения свободы в колонии-поселении. В УК РФ таких составов 28.

Автор данной точки зрения не учел ситуации, когда подозреваемые (обвиняемые) в совершении подобного рода преступлений могут осуществлять действия, предотвращение которых возможно лишь посредством применения заключения под стражу.

Представляется правомерным использование в отношении данной категории лиц в обычных условиях меру пресечения в виде надзора милиции (аналогия полицейского надзора по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года), а в случае, если посредством милицейского надзора цели мер пресечения достигнуты не будут, допустить применение заключения под стражу. Формулировка: «Заключение под стражу допускается при условии, если …» выступит гарантом обоснованности использования названной меры пресечения.

Ограничение следователя в выборе меры пресечения (кроме заключения под стражу) посредством установления в законе категорий преступлений, за которые может быть назначена та или иная мера пресечения нецелесообразно. Введение данных ограничений исключит дифференцированный подход при применении мер пресечения, а в определенных ситуациях будет способствовать ущемлению интересов лица, в отношении которого эта мера пресечения избрана. Положение об использовании той или иной меры пресечения применительно к определенной категории преступлений, на наш взгляд, может носить рекомендательный характер.

В качестве одной из причин широкого применения заключения под стражу нами ранее указано на обстоятельство использования рассматриваемой меры пресечения в качестве средства получения доказательств.

‘Российская галета, 16 января 1997.

“КОЗЛОВ В. Мера пресечения не может быть тяжелее наказания// Российская юстиция. 1998. № 3. С.48.

65

Применение ареста с целью получения доказательств

противоречит уголовно-процессуальному законодательству. Способы добывания (собирания) доказательств имеют исчерпывающий перечень и подробно изложены в главе 5 УПК, ареста среди них нет. Более того, в главе 6 УПК определены цели применения заключения под стражу в уголовном процессе. Согласно ч.1 ст.89 УПК заключение под стражу применяется в целях не допустить сокрытие обвиняемого от следствия или суда, воспрепятствование им установления истины по уголовному делу, занятия преступной деятельностью, обеспечить исполнение приговора. Любая иная цель заключения под стражу является незаконной и доказательства, добытые в результате такого ареста, должны признаваться не имеющими юридической силы Это положение следует из конституционной гарантии прав и свобод человека и гражданина, содержащейся в ч.2 ст. 5 0 Конституции, устанавливающей что «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

Отношение к заключению под стражу как способу собирания доказательств ведет к развитию стереотипа: сначала арестовать, а потом собирать доказательства. Приоритет борьбы с преступностью ставится над правами и свободами личности не только правоприменителями (37,7% опрошенных респондентов ставят интересы борьбы с преступностью выше интересов личности при избрании ареста), но и в уголовно-процессуальной литературе.

Характерно, что для 54,3% следователей прокуратуры и 21,0% следователей МВД интересы борьбы с преступностью преобладают над интересами личности. Таким образом, рассмотренная причина широкого применения заключения под стражу носит субъективный характер и может быть устранена посредством тщательного анализа материалов, представляемых в подтверждение обоснованности ареста.

Ошибочным является суждение некоторых практических работников, сводящих причину ослабления борьбы с преступностью и падения уровня

Бедняков Д.И. Перестройка в правовой системе юридической науки, практике. Материалы конф. в Звенигороде// Сов. гос-во и право. 1987. № 12. С.61; Тыричев И.П. Принципы советского уголовного процесса. М.,1983. С.27-28; Противоположную точку зрения см.: Устинов B.C. Проблема соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями// Цель и средства в уголовном судопроизводстве. Н. Новгород, 1991. С.29.

66

следственной деятельности к тенденции уменьшения случаев применения заключения под стражу.

Анализ практики применения заключения под стражу и практики приостановления уголовных производств, на первый взгляд, позволяет утверждать, что те органы, которые используют арест чаще, реже приостанавливают производства. На основании данного тезиса можно полагать, что увеличение случаев заключения под стражу приведет к уменьшению приостановленных производств по уголовным делам по п.1 ч.1 ст. 195 УПК.

Однако, более внимательно проанализировав практику использования заключения под стражу и приостановленных производств, можно сделать вывод об ошибочности высказанного тезиса. Так, применение рассматриваемой меры пресечения органами дознания как Томской области, так и Алтайского края за последние пять лет снизилось на 15,5% и 16,8% соответственно, следовательно, должно было произойти резкое увеличение количества приостановленных производств по п.1 ч.1 ст. 195 УПК, однако, показатели приостановленных производств по данному основанию в рассматриваемых регионах не только не увеличились, но, напротив, снизились на 7,9% и 4,4%.

Анализ практики приостановления производств по уголовным делам по п.З ч. 1 ст. 195 УПК позволяет сделать вывод о необходимости более тщательного исследования характеристик личности при избрании меры пресечения и планирования следственной работы, а не использовать тезис, согласно которому причины ослабления борьбы с преступностью кроются в снижении уровня арестов.

В правовой литературе отмечается, что там, где умело организована практика применения мер пресечения, даже незначительное уменьшение (например, на 13,6%) или более редкое применение (на 18-20;37% меньше) арестов, не влечет ослабления борьбы с преступностью.1 Имеется достаточный опыт, подтверждающий, что устранение ошибок в применении мер пресечения, сокращение средств, способствовало не только сокращению количества осужденных к лишению свободы, особенно на краткие сроки, но и снижение среди них рецидивной преступности.2

Чувилев А.А. Организация расследования преступлений. М., Акад. МВД СССР, Вып. 3. 1977. С.49-50; Вопросы повышения эффективности и качества предварительного следствия. Волгоград. ВСШ МВД СССР, 1979. С.17, 140-141.

“Ясинский Г. Применение новых норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства// Соц. законность. 1979. № 2. С.24; Смуров А.В. Совершенствование организационного руководства судами области// Сов. юстиция. 1984. Ко 9.С.24.

67 Проведенное исследование, результаты которого изложены в

настоящем параграфе, позволяет сделать следующие выводы:

  1. Принуждение, присущее мерам пресечения, по своему содержанию неоднородно. Оно выражается в физическом, психическом или моральном воздействии на лицо, к которому применена одна из мер пресечения. Заключение под стражу, в отличие от иных мер пресечения, включает все формы воздействия на обвиняемого (подозреваемого). Данная мера пресечения применяется к лицу, еще не признанному виновным, а потому должна носить исключительный характер. Проведенное исследование показало, что заключение под стражу применяется широко.

  2. Применение заключения под стражу следователями различных ведомств не одинаково. Наиболее часто используют рассматриваемую меру пресечения следователи прокуратуры, относительно редко органы дознания. Последнее обстоятельство обусловлено, во-первых, характером расследуемых преступлений, во-вторых, процедурой получения санкции на арест.

  3. К числу причин широкого использования заключения под стражу следует относить: во-первых, законодательную формулировку, устанавливающую единственным условием, позволяющим применять арест, грозящее обвиняемому (подозреваемому) наказание в виде лишения свободы свыше 1 года.

Во - вторых, частота применения заключения под стражу связана с отсутствием в законе критериев, позволяющих определять исключительность применения ареста к лицам, подозреваемым в совершении преступления, несовершеннолетним и лицам, обвиняемым в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок менее 1 года. Указанное обстоятельство приводит к тому, что от 29,5% до 84,7% подозреваемых до предъявления обвинения содержатся под стражей. Причем первый показатель отражает применение заключения под стражу органами дознания по делам, отнесенным уголовным законом к категории небольшой тяжести.

В - третьих, высокую эффективность рассматриваемой меры пресечения (79,2% опрошенных практических работников ставят заключение под стражу на первое место по степени эффективности ) и сформировавшееся среди правоприменителей мнение о влиянии уровня арестов на качество следственной работы и эффективность организации борьбы с преступностью.

68 В - четвертых, арест используется в качестве средства

раскрытия преступлений и изобличения виновных. Данный тезис подтверждается анализом материалов уголовных дел, производство по которым прекращено или вынесен оправдательный приговор суда.

  1. Отсутствие в законе положений об исключительности применения заключения под стражу ко всем категориям обвиняемых не соответствует требованиям Международного пакта о гражданских и политических правах. Вследствие изменения санкций во многих нормах УК, необходимо в качестве условия избрания заключения под стражу законодательно установить возможность применения рассматриваемой меры пресечения только по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше 2-х лет. В УПК следует внести норму следующего содержания:

«Заключение под стражу в качестве меры пресечения допускается в отношении обвиняемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Заключение под стражу обвиняемого (подозреваемого) допускается, если цели мер пресечения не могут быть достигнуты посредством применения иной, более мягкой меры пресечения. При обвинении лица в совершении преступления, за которое наряду с лишением свободы может быть применено иное наказание, заключение под стражу допускается в случаях, предусмотренных частью второй настоящей статьи.

В исключительных случаях заключение под стражу может быть применено в отношении обвиняемых по делам о преступлениях, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок не свыше двух лет, а в отношении подозреваемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы независимо от срока, если:

1) он не имеет постоянного места жительства; 2) 3) не установлена личность лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности; 4) 5) им нарушены условия ранее избранной меры пресечения; 6) 7) он скрылся от органов предварительного расследования или суда». 8) 5. Применение ареста с целью получения доказательств противоречит уголовно-процессуальному законодательству. Способы добывания (собирания) доказательств имеют исчерпывающий перечень и подробно изложены в главе 5 УПК, ареста среди них нет. Более того, в главе 6 УПК определены цели применения заключения под стражу в уголовном процессе. Согласно ч.1 ст.89

69 УПК заключение под стражу применяется в целях не допустить сокрытие обвиняемого от следствия или суда, воспрепятствование им установления истины по уголовному делу, занятия преступной деятельностью, обеспечить исполнение приговора. Любая иная цель заключения под стражу является незаконной и доказательства, добытые в результате такого ареста, должны признаваться не имеющими юридической силы Это положение следует из конституционной гарантии прав и свобод человека и гражданина, содержащейся в ч.2 ст.50 Конституции, устанавливающей что «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

  1. Анализ понятия эффективности (способности содействовать достижению задач уголовного судопроизводства при наименьших затратах) показал, что все меры пресечения могут быть эффективны при достаточном уровне изученности личности. За термином «эффективность» практические работники скрывают положение об удобстве следствия.

  2. Изучение практики приостановленных производств по п. 1.3 ч.1 ст. 195 УПК и заключения под стражу показало отсутствие зависимости качества работы от уровня арестов. Причину снижения качества следственной работы и падения уровня борьбы с преступностью следует искать не в увеличении случаев применения заключения под стражу, а более тщательном планировании следственной работы.

  3. В законодательном порядке следует предусмотреть такой признак системы мер пресечения, как иерархичность. Система мер пресечения должна, на наш взгляд включать следующие меры:

1) заключение под стражу; 2) 3) задержание; 4) 5) надзор милиции; 6) 7) залог; 8) 9) подписка о невыезде и надлежащем поведении; 10) 11) личное поручительство; 12) 13) передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; 14) 15) отдача несовершеннолетнего под присмотр; 16) 17) отстранение обвиняемого (подозреваемого) от должности. 18)

70

II. Цели, основания и порядок применения заключения под

стражу

2.1. Цели применения заключения под стражу.

При определении целей применения заключения под стражу следует исходить из понимания категории «цель» как «опережающего отражения действительности»,1 «идеальной модели будущего»,2 образа того явления, которое должно возникнуть в результате предстоящих действий и удовлетворить данную потребность/

Понятия «цели» и «задачи» применения заключения под стражу рассматриваются нами как тождественные. Данная позиция основывается на анализе указанных понятий в семантике. Так, термин «цель» толкуется в русском языке как «то, к чему стремятся, что надо осуществить»,” «задача» как «то, что требует исполнения».

При рассмотрении соотношения целей (задач) применения заключения под стражу и задач уголовного судопроизводства мы исходим из положения о том, что цели могут быть ближайшими и перспективными, общими и конкретными.7 О разграничении целей в зависимости от степени обоснованности, формы

8

выражения и последовательности осуществления отмечают и другие авторы.

‘Бирюков Б.В. и другие. Философские вопросы кибернетики. Кибернетика на службу коммуникации. Т.5. М.,

1968.С. 287.

“Багдасарян В.Х. Причина и цель. Автореф. канд. дис. Ереван.1967. С.14.

“Макаров М.Г. Цель. Некоторые вопросы диалектического материализма. ЛГУ. ,1962. С. 146.См. также:

Макаров М.Г. К вопросу категории «цель» в философии диалектического материализма,7/ Учен. зап.

Тартусского гос. ун-та. 1960.Вып. 83; Борзенко А.В. Проблемы цели в общественном развитии. М., 1963;

Трубников Н.Н. О категориях « цель», «средство», «результат ». М., 1967; Ореховский А.И. Свобода,

отвественность. регуляция. Новосибирск. 1995.

4Аналогичную точку зрения см., например,:Петрухин И.Л.,Батуров Г.П.,Морщакова Т. Г. Теоретические

основы эффективности правосудия. М.. 1979. С. 59; Матузов Н. И. Личность. Демократия. Право. Саратов.

  1. С.228

“Словарь русского языка/7 Под ред. С.И.Ожегова. М.,1986.С.758.

6Указ. соч. С 175.

‘Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. ЛГУ, 1976. С. 38;

Трубников Н. Н. Указ.соч. С .24.

8См., например,: Самощенко И. С. О нормативно-правовых средствах регулирования поведения людей// Правоведение. 1967.№ 1; Томин В.П. Понятие цели советского уголовного процесса// Правоведение. 1969.№ 4; Экимов А. И. Категория цели в науке права,7/ Философские проблемы государства и права. Л.,1970;Рабинович П.М. О юридической природе целей правовых актов// Правоведение. 1971,№ 5;Керимов Д. А. Философские

71

Обеспечение успешного осуществления задач уголовного

судопроизводства является общей, конечной целью применения всех мер процессуального принуждения. Применение каждой меры пресечения как меры процессуального принуждения должно решить задачи обеспечения быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и обеспечение правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ч. 1 ст. 2 УПК).

В рамках изучаемого вопроса вызывают интерес конкретные цели (задачи) применения заключения под стражу для реализации которых, уголовно- процессуальное законодательство предусматривает необходимые средства и условия.

Цели мер пресечения в истории формирования и развития российского уголовного процесса не были неизменными.

Законом предписывалось использовать арест для психологического давления на обвиняемого, чтобы склонить его к признанию вины. В частности, предлагалось получать признание вины путем «увещеваний», с привлечением к допросу священника-увещевателя (ст. 172, п.6 ст. 191, ч.2 ст.289 Свода законов), обещанием уменьшить наказание (ст. 321 Свода).

Уставом уголовного судопроизводства 1864 года меры пресечения предписывалось использовать с целью обеспечения «пресечения обвиняемому способов уклонения от следствия и суда» (глава 6 Устава). Рассматривая указанное положение Устава, П. И. Люблинский отмечал: «Основной целью применения мер пресечения является воспрепятствование обвиняемому способов уклонения от следствия и суда». Автор разъяснял, что понятие «уклонение от следствия и суда сводится к двум возможностям: 1) возможность обвиняемому скрыться от следствия и суда (опасение побега) и 2) возможность своими действиями препятствовать раскрытию истины. Следовательно, для устранения этих возможностей меры пресечения имеют соответственно две задачи». Подчеркнув основную цель и задачи, вытекающие из нее, П. И.

Люблинский возражал против применения мер пресечения в иных целях. К

•у аналогичному выводу пришли и другие ученые того времени.”

проблемы права. М., 1972; Элькинд П.С. Категория «цель» и «средство» в сфере уголовно-процессуального

регулирования// Сов. гос-во и право. 1972. № 8.

‘Люблинский П. И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб, 1906. С. 463-471.

“См., например,: Микляшевский В. О средствах представления обвиняемого в суде, СПб, 1872. С. 120; Тальберг

Д.Г. Русское уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Т.2. Вып.1. Киев, 1891. С.207; Случевский В.

Учебник русского уголовного процесса. Т.2. Судопроизводство, 1892. С.116.

72

В первом кодифицированном уголовно-процессуальном акте

советского государства (УПК 1922 года) меры пресечения предусматривалось применять для того, чтобы не допустить возможность обвиняемому (подозреваемому) уклониться от следствия и суда и препятствовать раскрытию истины (ст. 147 УПК).

Комментируя положения указанного закона, М. М. Гродзинский отмечал, что меры пресечения имеют «своей целью обеспечить явку обвиняемого к следствию или суду. Речь идет о мерах, имеющих целью помешать обвиняемому уклониться от следствия и суда, иначе говоря, о мерах, которые обеспечивают не уклонение обвиняемого от следствия и суда, которые носят в действующем УПК сокращенное название мер пресечения».

Определение целей мер пресечения, предложенное М. М. Гродзинским, как справедливо, на наш взгляд, отмечает З.Ф.Коврига, «лишено ясности, т.к. обеспечение явки и не уклонение не совсем тождественные понятия». В определении целей мер пресечения, предложенном М. М. Гродзинским, отсутствует указание на иные, кроме создания препятствия уклонению, цели.

Неудачной, на наш взгляд, являлась сама формулировка одной из целей применения мер пресечения, определенная законодателем того времени как воспрепятствование возможности уклониться от следствия или суда. Действиями обвиняемого (подозреваемого), направленными на уклонение следует считать не только те, что связаны с его сокрытием, но и с сокрытием им следов преступления, воздействием на свидетелей, потерпевших и т.п. Таким образом, сформулированная УПК РСФСР 1922 года такая цель как воспрепятствование возможности уклониться от следствия или суда включала в себя и предотвращение действий по воспрепятствованию раскрытия истины. Последнее обстоятельство ставит под сомнение необходимость формулирования второй из целей мер пресечения, предусмотренной рассматриваемым законом.

В Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 года и УПК РСФСР 1960 года сформулированы цели применения мер пресечения, ряд из которых неизвестен УПК РСФСР 1922 и 1923гг. Применение мер пресечения ставило целями не допустить возможность обвиняемому (подозреваемому): а) скрыться от дознания, предварительного следствия и суда; б) воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу; в) заниматься
преступной деятельностью; г) совершить действия,

‘Гродзинский M.M. Обвиняемый, его обязанности и права в процессе. M., 1926. С. 7. ‘Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж. 1975. С. 84.

73

препятствующие исполнению приговора (ч.1 ст. 89 УПК РСФСР).

Таким образом, на законодательном уровне была решена проблема толкования термина «уклонение от следствия и суда». В качестве самостоятельных целей были закреплены такие как обеспечение исполнения приговора и воспрепятствование занятию преступной деятельностью.

Анализ норм международного законодательства, научной литературы, практики применения заключения под стражу позволили автору настоящей работы выявить две основные проблемы, связанные с определением целей применения ареста.

Одной из таких проблем является отсутствие единого мнения среди процессуалистов по вопросу о количестве целей применения заключения под стражу.

Большинство процессуалистов в качестве целей мер пресечения называют лишь те, что указаны в ст.89 УПК. ‘

Некоторые авторы не согласны с такой постановкой вопроса и в качестве целей применения мер пресечения выделяют исправление и перевоспитание, устранение возмущения общественного мнения против оставления обвиняемого на свободе и обеспечение спокойствия граждан, чести и достоинства потерпевшего,’ пресечение злоупотребления обвиняемым своими правами, тактические соображения - обеспечение сбора доказательств/

О том, что применение мер пресечения оказывает на обвиняемого (подозреваемого) моральное воздействие указывает Д. Д. Буряков.6

Б. Б. Булатов, В. М. Колосков, Ф. М. Кудин отмечают в качестве целей применения мер пресечения оказание превентивного воздействия не только на

‘См., например,: Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М., 1962. С. 221-222; Давыдов П.М. Меры

пресечения в советском уголовном процессе. Л., 1953. С.5;Гуткин И.М. Меры пресечения в советском

уголовном процессе. М.,1964. С.14; Иванов Ю. А. Воспитательное воздействие советского предварительного

следствия. М., 1967. С. 51; Сергеев А. И. Свобода личности и меры уголовно-процессуального принуждения//

Труды ВШ МВД СССР. Вып.28. 1971. С. 150. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.

M.Л 968.Т. 1.С.275: Соловьев А., Гельфанд И. Задержание подозреваемого и применение мер пресечения. Киев,

  1. С. 17; Советский уголовный процесс// Под ред. Н.С.Алексеева. В. З.Лукашевич, П. С. Элькинд. ЛГУ,

  2. С. 172 и другие.

“Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С.36;

Курс советского уголовного процесса. Общая часть// Под ред. А.Д.Бойкова, И.И.Карпеца. М. , 1989.С.509-

510;Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж ,1975. С. 84-85; Рогожин В. А.

Взаимодействие следователя с органами дознания при избрании меры пресечения несовершеннолетнему

обвиняемому// Проблемы правоведения. Киев. 1979. №49, С.117; Акинча Н.А.О применении мер пресечения к

несовершеннолетнему// Вопросы уголовного процесса. Саратов. 1984. Вып.З. С.114.

"’Давыдов П.М., Якимов П.П. Указ. соч., С. 40; Иванов Ю. А. Указ. соч., С. 56; Советский уголовный процесс//

Под ред. С. В. Бородина. М., Академия МВД СССР. 1982. С. 188; Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное

принуждение. Воронеж ,1975. С. 104.

4Шпилев В. Н. Участники уголовного процесса. Минск, 1970. С. 73.

“Герасимов И. Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступления. Свердловск, 1975.С.73.

6 Буряков А.Д. Указ. соч., С. 7.

74

обвиняемых (подозреваемых), но и на других участников процесса и в целом на граждан.

По мнению Ю. В. Манаева, В. С. Поеника и В. В. Смирнова, заключение под стражу может быть применено для достижения свойственной только данной мере пресечения цели для немедленной изоляции от общества обвиняемых в совершении опасных преступлений.2

Основанием для данного утверждения выдвигается правило ч .2 ст.96 УПК, в соответствии с которым заключение под стражу может быть применено по мотивам одной лишь опасности преступления, в совершении которого, лицо обвиняется (подозревается).

Насколько обоснованы предлагаемые авторами цели применения мер пресечения, не указанные в ст.89 УПК РСФСР?

Одной из целей применения мер пресечения определяется оказание воспитательного воздействия на лиц, в отношении которых они избраны. По данному поводу совершенно справедливо, на наш взгляд, указывает А. А. Чувилев: «Психологически арест, лица, произведенный немедленно или вскоре после совершения им преступления, действительно может стать побудительным мотивом к последующему исправлению осужденного к лишению свободы. Но это отнюдь не означает, что заключение под стражу обвиняемого или подозреваемого в качестве меры пресечения может применяться в целях их исправления и перевоспитания»/

Касаясь вопроса о содержании воспитательного воздействия, оказываемого применением заключения под стражу, следует обратить внимание на то, что воспитание, перевоспитание и исправление понятия не тождественные, но связанные между собой. Воспитание представляет собой процесс, перевоспитание (исправление) - результат, достигнутый в процессе воспитательного воздействия. Процесс воспитания производится с целью получения соответствующего результата. Результат достигается не всегда осознанно и может наступить в том случае, когда такая цель при производстве деятельности не ставилась. В зависимости от психологических особенностей личности обвиняемого (подозреваемого) подобный результат может иметь место уже в процессе применения заключения под стражу в качестве меры

Булатов Б. Б. К вопросу об уголовно-процессуальном принуждении// Проблемы борьбы с преступностью. Омск,1977.С127; Кудин Ф.М. Предмет уголовно-процессуального права. Свердловск, 1977. С. 49; Колосков В. М. Заключение под стражу в качестве меры пресечения и вопросы предупреждения правонарушений// Проблемы уголовного процесса и криминалистики. МГУ, 1976.С.92.

2Манаев Ю.В.. Посник B.C.. Смирнов В.В. Применение мер пресечения следователем. Волгоград, 1976. С. 58. ‘Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. Лекция. М., 1989. С. 6.

75

пресечения.

Воспитательное воздействие на обвиняемого (подозреваемого) в качестве цели применения ареста противоречит сформулированному в ст.49 Конституции принципу презумпции невиновности. Как можно перевоспитывать лицо, вина которого официально не установлена вступившим в законную силу приговором суда, и который, возможно, будет оправдан?

По указанным причинам в качестве цели заключения под стражу не может выступать превентивное воздействие на лиц, участвующих и не участвующих при производстве по уголовному делу. Такое воздействие следует рассматривать как результат применения меры пресечения, обеспечивающей условия неотвратимости уголовной ответственности при признании обвиняемого виновным в совершении преступления.

Заключение под стражу не может быть использовано для устранения возмущения общественного мнения совершенным преступлением, в котором обвиняется лицо. Каждое преступление вызывает возмущение общества, т. к. последнее не считает себя в безопасности, вызывает чувство злобы в отношении лица, обвиняемого в совершении такого преступления. Оставление обвиняемого на свободе большинством отождествляется с безнаказанностью. На формирование такого убеждения влияет практика длительного расследования уголовных дел. Как правило, «возмущение общественного мнения» длится непродолжительный период времени.

Следует отметить, что рассматриваемая цель ареста также противоречит принципу презумпции невиновности. Общественное мнение - критерий субъективный и не может влиять на существо принятого решения, в противном случае, для успокоения общественного мнения следует применять не только меру пресечения, но и осудить невиновного. По справедливому, на наш взгляд, мнению П. И. Люблинского, обеспечение устранения возмущения общественного мнения - «цель, не имеющая юридических основании».1

Не разделяется нами позиция В. Н. Шпилева о том, что меры пресечения могут быть использованы в целях пресечения злоупотребления обвиняемым (подозреваемым) своими правами. В процессуальной литературе позиция указанного автора уже подвергалась критике.3

Как справедливо, на наш взгляд, указывает Э. Ф. Куцова: «… в советском

‘Люблинский П. И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб, 1906. С. 472.

2Шпилев В.Н. Указ. соч., С. 73

‘Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М., Юр. лит.. 1964.С.23; Самощенко И.С.

Социалистическая законность и охрана прав граждан. М., МГУ, 1971. С. 7; Петрухин И. Имеют ли

доказательственное значение ложные показания обвиняемого/7 Сов. Юстиция. 1965. № 7. С. 15.

76

уголовном судопроизводстве присуще обеспечение прав

обвиняемого, их реальность. Угроза же применения меры пресечения - вплоть до заключения под стражу - в случае признания, что обвиняемый злоупотребляет правом, могла бы заставить его отказаться от использования своих прав».1 Использование ареста с такой целью как не допустить злоупотребления обвиняемым своими правами умалило бы фактическое значение предоставляемых ему законом средств защиты. Как злоупотребление правом обвиняемым (подозреваемым), с позиции В. Н. Шпилева, может рассматриваться и отказ от дачи показаний. В таком случае, по мнению автора, становится возможным применение ареста с целью заставить его дать такие показания. Последнее утверждение противоречит содержанию ст. 51 Конституции РФ.

Неверность постановки вопроса о применении ареста с целью обеспечения собирания доказательств становится очевидной, если рассматривать его с точки зрения соответствия требованиям законности и обоснованности использования указанных правовых средств. Как уже отмечалось в третьем параграфе первой главы настоящей работы использование ареста с целью получения доказательств противоречит нормам уголовно-процессуального

законодательства. Способы добывания (собирания) доказательств имеют исчерпывающий перечень и подробное изложение в главе 5 УПК.

Арест может быть использован в целях создания условий, обеспечивающих сбор доказательств, когда обвиняемый (подозреваемый) совершает (стремится совершить) действия, направленные на уничтожение доказательств, воздействует на свидетелей и потерпевших и т.п. С позиции действующего законодательства такое «ненадлежащее поведение» охватывается таким понятием как помешать установлению истины (ч.1ст.89 УПК).

Применительно к заключению под стражу по основанию, предусмотренному ч.2 ст. 96 УПК следует заметить, что данная норма, как указывается в параграфе 2 настоящей главы противоречит принципу презумпции невиновности. Сформулированная и содержащаяся в ч. 2 ст. 96 УПК норма позволяет отождествлять заключение под стражу в качестве меры пресечения с наказанием в виде лишения свободы. Именно рассматриваемое положение и позволяет некоторым авторам утверждать, что арест лиц, обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 96 УПК,

‘Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. (Предмет, цель, содержание). М.

77

ставит перед собой целью немедленную изоляцию последних от общества.

Справедливо, по нашему мнению, отмечают авторы комментария УПК, что при применении заключения под стражу по мотивам одной лишь общественной опасности преступления следует учитывать требования чЛ ст. 89 УПК.1 В этой же связи В. А. Михайлов указывает, что «данная норма» (имеется в виду ч.2 ст. 96 УПК) устанавливает не специфическую цель ареста, а частный случай тех целей, которые предусмотрены в чЛ ст. 89 УПК.”

Представляя органам уголовного судопроизводства возможность применять заключение под стражу по мотивам одной лишь общественной опасности преступления, законодатель, тем самым, по мнению Л. А. Мариупольского, преследовал цель создания обстановки нетерпимости к лицам, совершившим такие преступления, определенным образом отреагировать на тот резонанс, который создает среди населения совершение опасных преступлении.

Предложенная Л. А. Мариупольским, А. Я. Дубинским, А. М. Сербуловым трактовка целей применения ареста по мотивам, указанным в ч.2 ст. 96 УПК, противоречит принципу презумпции невиновности.

Обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 96 УПК создает большую степень вероятности уклонения обвиняемого от уголовной ответственности, такое уклонение может быть связано с совершением действий, для предотвращения которых избирается любая из мер пресечения.

На основании изложенного, обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст.96 УПК, следует рассматривать не как цель, а как мотив, посредством которого обосновывается избрание ареста. Тяжесть обвинения, на наш взгляд, следует рассматривать в качестве одного из обстоятельств, учитываемых при выборе меры пресечения.

Таким образом, изложенный анализ мнений авторов, рассматривающих в качестве целей применения заключения под стражу цели, не указанные в чЛ ст.89 УПК, свидетельствует о незаконности последних. Более того, их включение в
уголовно-процессуальный закон недопустимо в силу

‘Комментарий УПК РСФСР// Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. М., 1985. С. 170.

2Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Тюмень, 1994.С.89

‘Мариупольский Л. А. Применение органами внутренних дел меры пресечения - заключение под стражу. Учебное пособие. М., 1972. С. 8.

4Дубинский А.Я., Сербулов A.M. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Учебное пособие. Киев, 19S0.C.24-25

78

противоречия принципу презумпции невиновности, обеспечения

обвиняемому права на защиту, ст. 51 Конституции.

Второй проблемой, связанной с определением целей применения ареста, является несоответствие норм российского уголовно-процессуального законодательства положениям Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее Европейская Конвенция).1

Применение норм рассматриваемой Конвенции является приоритетным над действующим уголовно-процессуальным законодательством в силу положения, сформулированного в ст. 15 Конституции. Вывод о приоритете норм Европейской Конвенции основан также на анализе содержания п.5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами РФ Конституции РФ при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 года.”

Согласно ст.5 (с) названной Конвенции, мотивов к содержанию обвиняемого под стражей до суда может быть только два: 1) не допустить обвиняемому возможности скрыться от органов предварительного расследования и суда, 2) заниматься преступной деятельностью.

Таким образом, обеспечение исполнения приговора и пресечение действий, направленных на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу, Европейская Конвенция не рассматривает в качестве целей применения ареста.

Насколько обоснованно и объективно оправдано исключение указанных положений из числа целей применения заключения под стражу?

На наш взгляд, такая цель ареста как предотвращение действий, направленных на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу, сформулирована в действующем уголовно-процессуальном законодательстве широко.

Теория объективной истины’’ опровергает принцип презумпции невиновности,
влияет на правосознание судей, следователей и других

‘Российская газета.5 апреля 1995г.

2Сборник Постановлений Пленумов ВС СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М„ 1996. С. 584.

“О содержании истины в уголовном процессе см., например,: Теория доказательств в советском уголовном процессе. Часть общая. М., Юр. лит.,1966; Ривлин А.П. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе// Соц.законность.1951.№ 11; Полянский H.H. Вопросы теории советского уголовного процесса. МГУ, 1956; Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. Госюриздат,1960; Строгович М. С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. М. , Изд-во АН СССР. 1947 ; Добровольская Т. Н. Принципы советского уголовного процесса. М.,Юр.дит.,1971;Шляпочников А.С. К вопросу об объективной истине в советском уголовном процессе// Учен. зап. ВИЮН. Вып. 12. М., 1961. С.49; Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. М., 1961. С. 22-24 ;Гродзинский ММ. Улики в советском уголовном процессе// Учен. зап. ВИЮН.Вып.УП. М..1944.С.9;Гадамер X.T. Истина и метод. М., 1988.С395..

79

правоприменителей. С помощью идеи об истине как цели уголовно-процессуальной деятельности можно объяснить и оправдать необходимость применения различных способов воздействия на обвиняемого и других участников процесса с целью получения правдивых показаний, в том числе, заключение под стражу.

Именно противоречие положений объективной истины принципу презумпции невиновности приводит, на наш взгляд, к необходимости толкования в процессуальной литературе понятия «препятствие установлению истины». К действиям, направленным на препятствие установлению истины, авторы относят деятельность обвиняемого (подозреваемого) по уничтожению, сокрытию или искажению доказательств. Данная деятельность может выражаться в подкупе, запугивании или любом другом влиянии на свидетелей в условиях склонения их на предварительном следствии и в суде к даче заведомо ложных показаний в пользу обвиняемого.’

Иное понимание действий, препятствующих установлению истины, представляется неправомерным, поскольку затрагивало бы право обвиняемого на защиту. Не может быть рассмотрено препятствием к установлению истины отказ обвиняемого от дачи показаний, дача им ложных показаний. Последние действия обвиняемого (подозреваемого) не рассматриваются уголовно-процессуальным законодательством как незаконные.

В сфере уголовного процесса следует рассматривать истинность способа осуществления уголовно-процессуальной деятельности/ Не случайно римляне провозглашали res judicata pro veritatr habetur (решение суда является истиной), - делая при этом акцент не на истинности результата, а на способе получения решения - через суд.

Действия обвиняемого (подозреваемого), направленные на воспрепятствование расследованию и установлению обстоятельств совершения преступления; могут носить преступный характер. В этом случае мера пресечения охватывается установленной в уголовно-процессуальном законодательстве целью - воспрепятствование обвиняемому (подозреваемому)

Мизулина Е. Уголовный процесс: концепция сомоограничения государства. Тарту. Изд-во Тартусского ун- та. 1991.С .46.

2См., например, : Корнуков В. М. Вопросы теории и практики применения мер процессуального принуждения. Саратов, 1970. С. 23-24; Он же. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С. 75-78; Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М., 1964. С.52;Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб, 1906.С.471.

Мизулина Е. Указ. соч. С. 46-47; Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. Томск, 1900. С.93; Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Петроград, 1914. С. 303.

Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 226.

80

возможности занятия преступной деятельностью.

Не охватывается данной целью действия обвиняемого (подозреваемого), хотя и направленные на воспрепятствование установлению оснований уголовной ответственности, но не отнесенные уголовным законом к числу преступных. Такими действиями могут быть склонение потерпевшего (свидетеля) к отказу от дачи показаний обещанием материального вознаграждения, разглашением данных интимной стороны жизни указанных лиц, разные формы психологического воздействия

Исключение из числа целей применения ареста такой как воспрепятствование обвиняемому (подозреваемому) совершения действий, направленных на уничтожение, сокрытие и другие способы искажения доказательств по уголовному делу, не отнесенных к числу преступных, на наш взгляд, является существенным пробелом в нормах Европейской Конвенции.

Поскольку в качестве цели применения заключения под стражу не может рассматриваться обеспечение установления истины по уголовному делу, а действия обвиняемого по уничтожению, искажению доказательств могут носить не только преступный характер, представляется правомерным, на наш взгляд, в уголовно- процессуальном законе сформулировать одну из целей применения заключения под стражу как воспрепятствование обвиняемому (подозреваемому) совершения действий по уничтожению, повреждению, сокрытию и другим способам искажения доказательств, в том числе преступного характера.

Правоотношение, обеспечиваемое применением уголовно-

процессуального принуждения, является центральным. Оно представляет собой модель уголовно-правового материального отношения. Возникая на определенном этапе уголовного судопроизводства, данное правоотношение определяет содержание всей процессуальной деятельности. Поскольку от того, насколько успешно и своевременно возникает и развивается данное отношение зависит исход дела, то именно здесь появляются негативные отношения, требующие охранительного регулирования. Возникновение негативных отношений связано, прежде всего, с неправомерным поведением обвиняемого (подозреваемого) как того субъекта центрального правоотношения, на которого может быть возложена обязанность несения уголовной ответственности. Этим и порождаются действия обвиняемого (подозреваемого), направленные на уклонение от уголовной ответственности.

Одним из способов такого уклонения является поведение, направленное на

81

то, чтобы скрыться от органов уголовного судопроизводства.

Следовательно, лицу, производящему дознание, следователю, прокурору и суду (судье) становится неизвестным местонахождение этих лиц (или может возникнуть угроза такого поведения), что затрудняет реализацию уголовной ответственности. Охранительная роль меры пресечения в рассматриваемой ситуации состоит в том, чтобы не допустить подобного поведения. Если обвиняемому (подозреваемому) удалось скрыться, то после его обнаружения, лишить такой возможности на будущее. Следовательно, недопущение возможности обвиняемому (подозреваемому) скрыться от органов, осуществляющих производство по уголовному делу, является необходимой и обоснованной предпосылкой реализации уголовной ответственности. Использование ареста с данной целью является обоснованным на всех стадиях уголовного процесса.

В качестве одной из целей применения ареста действующее уголовно- процессуальное законодательство предусматривает обеспечение исполнения приговора.

В приговоре суда уголовно-правовое материальное правоотношение следует считать установленным. Вынесение данного акта применения уголовного закона, если это обвинительный приговор, удостоверяет необходимость реализации уголовной ответственности. Будучи признано виновным в совершении преступления, наличие которого устанавливалось на стадии предварительного расследования, лицо может препятствовать исполнению приговора и реализации возложенного таким приговором наказания. Степень вероятности такого поведения большая, чем при производстве предварительного расследования, поскольку лицо, чья вина еще не доказана, может быть не уверено в возложении на него уголовного наказания. Создание условий по обеспечению исполнения приговора на данном этапе производства по уголовному делу состоит в том, чтобы не допустить сокрытия осужденного после провозглашения приговора.

Приговором суда может быть определено наказание, связанное с имущественными ограничениями прав осужденного. Действия осужденного, направленные на уничтожение, повреждение или сокрытие такого имущества предупреждаются иной мерой уголовно-процессуального принуждения -наложением ареста на имущество (ст. 175 УПК).

Изложенное позволяет, на наш взгляд, утверждать, что содержанием такой цели ареста как обеспечение исполнения приговора является создание условий

82 для не уклонения (в смысле побега) обвиняемого от уголовной

ответственности. Выделение рассматриваемого положения в качестве самостоятельной цели применения мер пресечения, которой объясняется необходимость ограничения свободы обвиняемого (подозреваемого), представляется надуманным и лишенным практической значимости.

Поскольку исполнением приговора не занимаются следователь, прокурор, суд, в действующее законодательство следует внести дополнение в части расширения круга лиц, в целях предотвращения сокрытия от которых, может быть избрана мера пресечения. В этой связи следует указать, что заключение под стражу может быть применено с целью предотвращения возможности сокрытия обвиняемого от органов дознания, предварительного следствия, прокурора, суда (судьи) и лиц, осуществляющих исполнение приговора.

Анализ проектов УПК РФ показал, что предлагаемые их разработчиками формулировки целей применения мер пресечения не претерпели значительных изменений. Ни один из проектов не учел положений Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Лишь применительно к сформулированной в ст. 89 УПК цели как воспрепятствование установлению истины, ст. 93 проекта заменила термин «объективная истина» на «объективное расследование и разбирательство дела в суде». Такое изменение не исключает проблему использования ареста в целях получения признательных показаний, склонения к даче показаний.

Анализ целей применения ареста, сформулированных в действующем уголовно- процессуальном законодательстве, Европейской Конвенции, проектах УПК позволяет сделать следующие выводы:

  1. Сформулированные в законе цели применения мер пресечения в период развития уголовно-процессуального законодательства не оставались неизменными. Истории уголовно-процессуального права известны такие цели как склонение обвиняемого к даче признательных показаний, обеспечение условий не уклонения от органов предварительного расследования и суда, устранение возмущения общественного мнения и другие.
  2. Использование мер пресечения в целях, не указанных в ч .1 ст. 89 УПК, как то: исправление и перевоспитание; устранение возмущения общественного мнения против оставления обвиняемого на свободе и обеспечение спокойствия граждан, чести и достоинства потерпевших; пресечение злоупотребления обвиняемым своими правами; обеспечение сбора доказательств недопустимо. Рассмотренные
    цели противоречат принципу презумпции невиновности,

83

ограничивают право обвиняемого на защиту, ставят обвиняемого

(подозреваемого) в положение, когда он вынужден отказаться от реализации права, предоставленного ст. 51 Конституции.

  1. Такие цели применения заключения под стражу как обеспечение исполнения приговора и создание условий по предотвращению действий обвиняемого (подозреваемого), направленных на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу, подлежат исключению из уголовно- процессуального закона.

Во-первых, существование рассматриваемых целей противоречит Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Во-вторых, обеспечение исполнения приговора, является частным проявлением такой цели как недопущение сокрытия (побега) обвиняемого (подозреваемого) от органов предварительного расследования и суда. Иные действия обвиняемого, направленные на воспрепятствование исполнению приговора, могут выражаться в уничтожении, повреждении и сокрытии имущества, в связи с которым, приговором суда осужденному определено наказание. Данные действия предупреждаются иной мерой уголовно-процессуального принуждения - наложением ареста на имущество (ст. 175 УПК).

Поскольку следователь, прокурор или суд не занимаются вопросами исполнения приговора, перечень субъектов уголовного процесса, указанный в ч. 1 ст. 89 УПК, в целях сокрытия от которых, применяется одна из мер пресечения следует дополнить лицами, исполняющими приговор.

В-третьих, использование ареста с целью предотвращения совершения обвиняемым действий по воспрепятствованию установления истины противоречит принципу презумпции невиновности, отрицает право обвиняемого (подозреваемого) не свидетельствовать против самого себя, закрепленное в ст. 51 Конституции. Названная цель позволяет использовать арест для получения показаний любыми средствами и способами, в том числе, с помощью угрозы изоляции, психологического давления и т.п.

  1. Сформулированные Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод цели применения мер пресечения должны быть включены в проект УПК РФ с некоторыми изменениями. Европейская Конвенция не рассматривает в качестве цели применения данного вида уголовно- процессуального принуждения такую как воспрепятствование возможности совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, направленных на

84

уничтожение, сокрытие и искажение доказательств, не отнесенных

уголовным законом к числу преступных. Данное положение, на наш взгляд, является существенным пробелом в правовом регулировании целей мер пресечения.

Поскольку в качестве цели применения заключения под стражу не может рассматриваться обеспечение установления истины по уголовному делу, а действия обвиняемого по уничтожению, искажению доказательств могут носить не только преступный характер, представляется правомерным, на наш взгляд, в уголовно- процессуальном законе следующим образом сформулировать одну из целей применения заключения под стражу: воспрепятствование обвиняемому (подозреваемому) возможности совершения действий по уничтожению, повреждению, сокрытию и другим способам искажения доказательств, в том числе преступного характера.

2.2,Основания ареста и обстоятельства (мотивы), учитываемые при применении заключения под стражу

Вопрос об основаниях является одним из центральных в проблеме мер пресечения. От его правильного решения зависит характер реализуемого в связи с производством по уголовному делу принудительного воздействия, успешное решение поставленных перед уголовным производством задач и охрана интересов лиц, вовлеченных в производство в связи с их привлечением в качестве обвиняемого (подозреваемого).

Для целей настоящего исследования важно, что под основанием следует понимать то, «из чего познание должно объяснять существование вещи», х «…внутренняя определенность действительности, имеющая свои предпосылки в себе самой и с необходимостью порождающее следствие - конкретное многообразие явления».

В теории уголовного процесса вопрос об основаниях мер пресечения, выступающих в правоприменительной деятельности в виде действий правоохранительного характера, не получил однозначного решения.

Карпачев В.Г. Причина и основание. Категория причинности и диалектической концепции связи. Свердлвск.1974.С80.

2Парнюк М.А. Принцип детерминизма в системе материалистической диалектики. Киев. 1972. С.209.

85

Основания применения мер пресечения трактуются как

предположение, вероятность, опасение, что обвиняемый скроется от органов предварительного расследования и суда, воспрепятствует установлению истины, будет продолжать преступную деятельность, как фактические данные, свидетельствующие о возможности совершения таких отрицательных действий. Как наличие сформулированного в отношении конкретного лица обвинения и обстоятельств, указывающих на необходимость ограничения его свободы, определяют основания применения мер пресечения П.М. Давыдов, П. П. Якимов, И. М.Гуткин/

По мнению А. Д. Бурякова, основания применения мер пресечения следует определять как «ненадлежащее поведение обвиняемого, выражающееся в нарушении возложенных на него законом процессуальных обязанностей, имеющих целью противодействия достижению задач уголовного судопроизводства».

В качестве оснований применения заключения под стражу, по мнению З.Ф. Ковриги, следует рассматривать наличие признаков преступления, развивающееся в связи с этим уголовно-правовое отношение.’

В. Г. Асташенков рассматривает основаниями применения мер пресечения конкретные социально опасные поступки субъекта.6

Актуальным в связи с определением оснований применения мер пресечения является вопрос о том, относится ли использованное законодателем понятие «вероятность», используемое в ч.1 ст. 89 УПК к основаниям применения мер пресечения или «ненадлежащему поведению» обвиняемого (подозреваемого) в будущем, для предотвращения которого избирается мера

‘Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1961. С. 215; Курылев С. В. О достоверности и вероятности в правосудии// Правоведение. 1968. № 1. С.74; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в уголовном процессе. М.,1973.С.158; Цыпкин А.А. Очерки советского уголовного судопроизводства. Саратов, 1975. С.28; Элькинд П.С, Ермаков Н. Рецензия на кн.А.П.Лупинской «Решения в уголовном судопроизводстве»// Сов.юстиция. 1977. № 4. С. 27. 2Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1964.С. 16; Галкин И. С, Кочетков В. Г. Процессуальное положение подозреваемого. М., 1968. С.34; Кудин Ф.М. Условия и основания применения мер пресечения в советском уголовном процессе// Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства. Сб. науч. трудов Свердловского юр. ин-та. Вып. 31. Свердловск, 1974. С. 38; Он же. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск. 1985. С. 114 и другие.

3Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Свердловск, 1961.С. 13-20; Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М. ,1963. С. 21.

4Буряков А. Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Автореф.дис. канд.юрид.наук. М., 1967. С. 7.

5Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж. 1975. С. 49-61, 90-104.

6Асташенков В.Г. Некоторые методологические аспекты исследования нравственного содержания уголовно- процессуального закона. Этика предварительного следствия/7 Труды БСШ МВД СССР, Вып. 15. Волгоград. 1976. С. 21

86

пресечения?

Определение оснований применения заключения под стражу как предположение, вероятность, опасение, что обвиняемый (подозреваемый) совершит действия, направленные на уклонение от уголовной ответственности, без указания на обстоятельства, дающие возможность сделать такой вывод, на наш взгляд, недопустимо. Данное утверждение основано на том, что рассмотрение оснований применения мер пресечения как «предположение, вероятность» позволяет отождествлять рассматриваемую категорию с субъективным мнением лица, принимающего решение об избрании меры пресечения. В качестве оснований, как представляется, следует рассматривать обстоятельства, подтверждающие возможность, вероятность совершения обвиняемым действий, на предотвращение которых направлено применение ареста.

Вопрос о том, являются ли знания об опасении совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, на предотвращение которых направлено использование меры пресечения, вероятными или достоверными в юридической литературе является спорным.

Так, по мнению П. И. Люблинского, и Ю. Д. Лившица, такие знания должны быть приблизительными, вероятными и, в то же время, достаточными для решения вопроса об аресте.

Согласно мнения М. С. Строговича, В. А. Михайлова, 3. Д. Еникеева,2 такие знания должны быть достоверными. Обосновывая свою точку зрения М. С. Строгович, в этой связи указывал: «Опасение, что обвиняемый скроется от следствия и суда, как основание для заключения под стражу, должно вытекать из обстоятельств данного дела, из поведения обвиняемого, из его образа жизни и других характеризующих его данных, а не из общих и абстрактных соображений, что всякий обвиняемый может скрыться».3

В этой же связи М. А. Чельцов, И. Я. Фойницкий, В. Н. Кудрявцев, Э. Ф. Куцова указывали, что меры пресечения применяются в случаях, когда имеется налицо вероятность (выделено мной.,-Е.Г.) нарушения важного общественного интереса в виде противодействия правосудию посредством уклонения обвиняемого (подозреваемого) от следствия или суда, сокрытия

Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб.,1906.С427, 428; Лившиц Ю.Д. Меры

пресечения в уголовном процессе. М., 1964. С. 24-25.

2Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 280,281; Михайлов В.А. Меры

пресечения в российском уголовном процессе.М., 1996.С. 127; Еникеев З.Д.Проблемы эффективности
мер

уголовно-процессуального пресечения. Казань, 1982. С. 62

‘Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1., М., 1968. С. 280-281.

87

следов совершенного преступления.

Гносеологическое понятие вероятности означает осознанную, оцененную степень соотношения знания реальности. При доказывании любых, имеющих значение для уголовного дела обстоятельств, когда познание носит преимущественно ретроспективный, а не предсказательный характер, понятие вероятности применяется с учетом его гносеологического значения. В отличие от достоверности, которая представляет знание, полно и точно отражающее действительность, вероятность означает недостаточно полное обоснование и недостаточно проверенное практикой знание.

Вероятность в доказывании связана, по мнению М. С. Строговича, с недостаточностью фактических данных, обосновывающих истинность выводов по делуГ

При применении мер пресечения осуществляется доказывание фактических предпосылок их применения. В познавательном процессе фактические данные служат средствами установления обстоятельств, имеющих значение оснований данного вида уголовно-процессуального принуждения. Знания о фактических данных должны быть достоверными,3 т.е. представляться как бесспорная и обоснованная уверенность субъекта доказывания в правильности своей оценки вероятности.

При применении мер пресечения устанавливается определенная совокупность фактических данных, из которых может быть сделан вывод о возможном существовании обстоятельств, требующих предупреждения. Этот вывод всегда будет вероятным, т .к. наступление указанных обстоятельств относится к будущему. Если же наступление явления относится к будущему, то всегда существует вероятность «появления новых неожиданных фактов после принятия решения».

Вероятный характер обстоятельств, на предотвращение которых направлено действие мер пресечения, позволяет утверждать, что в момент принятия решения еще не установлено, имеют ли они место в действительности. Поскольку о реальных помыслах и чувствах человека мы судим только по одному признаку -
их поступкам, то применительно к

‘Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. М, 1961. С. 222; Фойницкий И. Я. Курс советского судопроизводства. Т. 2, СПб., 1910. С. 20; Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 254; Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности. 1973. С. 152. “Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1, М.,1968. С.327.

Давыдов В. А. Возможность для обвиняемого скрыться от следствия и суда как основание к заключению под стражу// Проблемы государства и права на современном этапе. Труды науч. сотрудников и аспирантов. М. .Вып. 7. 1973. С. 195-196.

Ларичев О. И. Наука и искусство принятия решения. М.. 1979. С. 18.

88

вероятности «ненадлежащего поведения», для предотвращения

которого избирается мера пресечения, следует считать недостаточность фактических данных, обосновывающих истинность выводов о предполагаемом поведении.

В рамках рассматриваемого вопроса следует, на наш взгляд, подвергнуть обоснованной критике мнение 3. Ф. Ковриги, предлагавшей исключить из формулировки ч.1 ст. 89 УПК слово «полагать». Предлагаемая автором редакция названной нормы следующего содержания: «Применение мер пресечения возможно, если в распоряжении органов дознания, прокурора или суда имеются фактические данные, указывающие на одно из следующих обстоятельств…» и далее идет указание на совершение обвиняемым действий, для предотвращения которых применяется одна из мер пресечения. В таком виде данная норма исключит возможность использования мер пресечения в связи с необходимостью не допустить «ненадлежащее поведение» в будущем. С введением данной формулировки, на наш взгляд, утратится практическая

2

значимость рассматриваемого института, чего допустить нельзя.

Необходимость закрепления в уголовно-процессуальном законе указанной формулировки вызвана тем обстоятельством, что 3. Ф. Коврига рассматривает основания применения мер пресечения как «установленный факт нарушения обвиняемым возложенных на него обязанностей»/ а не как «возможное ненадлежащее поведение». Данное мнение вызвано тем обстоятельством, что автор не исключает применение заключения под стражу в качестве уголовно- процессуальной ответственности.

В случае умышленного нарушения обязанностей, возложенных применением меры пресечения, её изменение на более строгую следует рассматривать в качестве уголовно-процессуальной ответственности. В таком случае основанием применения ареста будет выступать факт нарушения обязанности, возложенной ранее избранной мерой пресечения. В остальных случаях, мера пресечения избирается не в связи с нарушением, а в связи с возможным нарушением такой обязанности в будущем. Факт нарушения обвиняемым (подозреваемым) обязанности, возложенной мерой пресечения, является основанием для предположения о таком нарушении в будущем.

‘Коврига 3. Ф. Генезис правовой природы оснований уголовно-процессуального принуждения// Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования. Волгоград, 1987. С. 38.

2Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985.С. 14 ‘Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С.80. См. также: Буряков А. Д. Указ. соч., С.9; Мартынчик Е.Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подозреваемого (осужденного) в судах 1 и кассационных инстанциях. Автореф.дисс.докт.юрид. наук. Киев, 1985. С. 34.

89

Проблемным является вопрос об обстоятельствах, входящих в

основания применения заключения под стражу. Исходя из зависимости процессуального принуждения от реализуемой в ходе производства по уголовному делу уголовной материальной нормы, некоторые ученые включают в содержание исследуемых оснований не только обстоятельства, непосредственно обосновывающие необходимость принудительного воздействия, но также положения, подтверждающие подозрение или обвинение.1

Так, 3. Ф. Коврига, называя основаниями процессуального принуждения совокупность целого ряда обстоятельств, считает одним из них, наиболее существенным, развивающееся материальное (уголовно-правовое) отношение и связанное с его появлением наличие признаков преступления.” Аналогичное мнение было высказано и другими учеными/

Следует отметить, что некоторые авторы, придерживающиеся точки зрения необходимости включения в содержание оснований применения мер пресечения обстоятельств, обосновывающих обвинение (подозрение), не всегда последовательны в изложении своего мнения.

Так, 3. Ф. Коврига, вопреки своей основной концепции, определяя понятие оснований через обстоятельства, подтверждающие не только возможность совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, направленных на уклонение от уголовной ответственности, но и подтверждающие обоснованность обвинения, употребляет фразу: «Представляется, что наличие доказательств виновности определенного лица, предъявление ему на этом основании обвинения, следует рассматривать не как основание для избрания меры пресечения, а как необходимое условие, с помощью которого достигается максимальная меткость при
применении мер пресечения и иных видов

‘В законодательстве дореволюционной России и в юридической литературе того времени учет «силы улик»
при избрании меры пресечения представлялся совершенно необходимым. См., например,: Тальберг Д. Г. Указ. соч., Т.1. С.211; Кистяковский А. Указ. соч., С.159; Макалинский П. В. Практическое руководство для следователей, состоящих в окружных судах. СПб, 1894. 4.2 (Комментарий к ст.421 Устава уголовного судопроизводства 1864г.). Мнение о

необходимости включения в число оснований применения мер пресечения «силы улик» было высказано и в советской юридической литературе 50-х годов. См., например,: Тарасов-Родионов П. И. Предварительное следствие. М. ,1946.С159. “Коврига 3. Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж ,1975.С.61.

‘См., например,: Филющенко А.А. Об уголовно-процессуальном принуждении// Правоведение. 1974. С. 110; Сергеев А.И. Меры пресечения// Советский уголовный процесс. М., 1982. С.186-188; Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996.С.32; Давыдов П. М., Якимов П. П. Указ.соч., С.59- 63; Чувилев А. А., Сергеев А.И., Дальшина Л.И. Применение органами расследования меры пресечения - заключение под стражу. Учеб. пособие. М.,С.7-34; Гапанович Н.П. Меры пресечения по советскому УПК БССР// Развитие советской демократии и укрепление законности. Минск, 1961. С.203-206; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981.С.46.

90

процессуального принуждения”.1 Таким образом, автор встает на

противоположную точку зрения, которую поддерживают Ф. М. Кудин, В. М. Корнуков, Ю. Д. Лившиц и другие ученые, отмечающие, что при применении рассматриваемого вида уголовно-процессуального принуждения нет необходимости включать в число оснований обстоятельства, обосновывающие обвинение (подозрение)/

Придание обвинению значения основания, влекущего избрание меры пресечения, по справедливому, на наш взгляд, замечанию В. М. Корнукова, открывает возможность для применения этой меры в отношении каждого обвиняемого, независимо от наличия или отсутствия действительной в этом необходимости/

Определенная связь между применением меры пресечения и фактом совершения преступления, в котором обвиняется (подозревается) лицо, существует. Связь между привлечением лица в качестве обвиняемого и применением к нему меры пресечения, как правило, проявляется в последовательности осуществления указанных процессуальных действий.

Соотношение рассматриваемых процессуальных действий создает лишь видимость того, что привлечение в качестве обвиняемого является основанием для применения меры пресечения. Последнее, в свою очередь, приводит к ошибочному мнению о том, что избрание меры пресечения решается в зависимости от степени доказанности предъявленного обвинения.

Возникшее уголовно-правовое отношение обуславливает необходимость уголовно- процессуального производства, состоящего из разнообразных действий, в том числе принудительных. Следовательно, реализация мер пресечения находится в опосредованной связи с уголовно-правовым отношением, что исключает возможность признания этих обстоятельств основаниями применения рассматриваемой меры уголовно-процессуального принуждения.

Предъявление обвинения и применение ареста представляют собой два различных процессуальных акта. По справедливому, на наш взгляд, замечанию Ф. М. Кудина: «Если признать обвинение (подозрение) основанием применения

Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж, 1975. С. 64.

2См., например,: Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве, Красноярск,1985.С.106-107;Он же. Обстоятельства, учитываемые при избрании мер пресечения по советскому уголовно-процессуальному праву// Проблемы уголовного процесса и криминалистики. Свердловск. Вып. 21. 1973. С.40;Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам. Уфа, 1988. С. 29.

"’Корнуков В. М. Вопросы теории и практики применения мер процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Автореф.дис.канд.юрид. наук, Саратов. 1970.С. 9.

9!

меры пресечения, произойдет смешение оснований производства различных процессуальных действий, сотрется четкая грань между привлечением лица в качестве обвиняемого и применением меры пресечения, которые, по общему правилу, хотя и следуют одно за другим, однако по своему характеру и назначению в системе уголовного судопроизводства далеко не равнозначны».1

Вывод о недопустимости отождествления оснований применения мер пресечения с признаками преступления, доказанность которых обосновывает необходимость предъявления обвинения, следует из анализа норм уголовно-процессуального законодательства.

Так, использование в качестве оснований применения заключения под стражу обстоятельств, обосновывающих необходимость предъявления обвинения, превращает право следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда (судьи) по его избранию в обязанность, что противоречит ч. 1 ст.89 УПК, согласно которой: «При наличии достаточных оснований полагать….лицо, производящее дознание, следователь, прокурор суд вправе (выделено мной, - Е.Г.) избрать одну из мер пресечения».

Согласно ст. 92 УПК мотивированное постановление или определение о применении меры пресечения содержит «указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо и основание (выделено мной, - Е.Г.) для избрания примененной меры пресечения».

Таким образом, законодательно проводятся различия между основаниями применения заключения под стражу и предъявления обвинения.

Допускаемое действующим законодательством применение мер пресечения к подозреваемому также не позволяет отождествлять основания применения к такому лицу ареста с основаниями подозрения.

Само по себе применение к лицу мер пресечения не определяет фактические данные, которые могут быть положены в основу подозрения, т. к. при наличии оснований, указанных в чЛ ст.89 УПК, лицо не может быть признанно подозреваемым в собственном смысле этого слова.

Основой для подозрения лица в совершении преступления служат фактические данные, нашедшие закрепление в материалах уголовного дела, которые, в то же время, не дают оснований для применения меры пресечения.

Основания применения мер пресечения к обвиняемому и подозреваемому одни, в то время как основания предъявления обвинения отличны от оснований

‘Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск, 1985. С. 108-109.

92

подозрения лица в совершении преступления.

Изложенное позволяет сделать некоторые выводы. Поскольку применение мер пресечения возможно только в сфере уголовного судопроизводства, поэтому нельзя установить наличие оснований данного вида уголовно-процессуального принуждения вне связи с совершенным преступлением. Меры пресечения являются средством преодоления и устранения препятствий по установлению уголовно- правового отношения. Это положение, однако, само по себе не обосновывает необходимость применения мер пресечения. Основаниями применения мер пресечения являются не фактические данные, обосновывающие обвинение (подозрение), а данные, свидетельствующие о совершении или возможном совершении в будущем данными участниками процесса действий, для предотвращения которых избирается одна из мер пресечения.

При определении понятия оснований применения ареста следует остановиться на проблеме правовой природы обстоятельств, обосновывающих необходимость его избрания.

Л. М. Карнеева, 3. 3. Зинатуллин связывают необходимость применения последних с данными фактического характера. А. В. Смирнов, Р. X. Ильясов допускают применение оперативно-розыскной информации, сообщений прессы и т.п. сведений для обоснования ареста.

Статья 89 УПК указывает на наличие «достаточных оснований», а не доказательств. Формулировка, в которой не содержится указания на характер оснований, обосновывающих необходимость ареста, позволяет отдельным авторам утверждать, что в качестве оснований могут быть использованы как доказательства, так и данные оперативно-розыскной деятельности.

Действительно, уголовно-процессуальный закон не указывает непосредственно, что процесс доказывания распространяется на установление оснований применения мер пресечения. Вывод о том, что основания применения мер пресечения должны быть установлены в процессе доказывания, на наш взгляд, следует основывать на анализе ст. ст. 1,92 УПК. Согласно ст. 1 УПК порядок производства по уголовным делам осуществляется

1 Карнеева Л. М. Доказывание в советском уголовном процессе и основание процессуальных решений// Сов. гос-во и право. 1981. .№ 10. С.85-90; Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность Казань, 1981. С. 46-51.

“Смирнов А.В. Достаточность практических оснований уголовно-процессуальных решений// Правоведение. 1983. N° 5. С.84; Ильясов Р.Х. Право личности на свободу и личную неприкосновенность и его обеспечение Верховным Судом// Юрист. 1997. .№ 10. С. 49; Теория доказательств в советском уголовном процессе. М. , 1975. С. 290. ‘

93

в соответствии с действующим уголовно-процессуальным

законодательством. Реализация мер пресечения, в том числе обоснование необходимости их применения, не может быть осуществлена вне правоотношений, урегулированных нормами уголовно-процессуального законодательства.

Принимаемое решение о заключении под стражу обвиняемого (подозреваемого) как и применение любой из мер пресечения должно быть мотивированным (ст. 92 УПК). Указанное решение адресовано широкому кругу субъектов уголовно- процессуальной деятельности (лицу, в отношении которого данная мера избирается, прокурору, суду). Для обоснования законности и необходимости применения ареста, лицо, принявшее решение об избрании такой меры, в соответствии со ст. 92 УПК, должно показать «дискретный кусок действительности», познанный им как основание.1 В уголовном судопроизводстве данное обстоятельство допустимо лишь в процессе доказывания.

Для обоснования принятого решения должностным лицом органа дознания, следствия, суда, должна быть оценена достоверность полученной информации.

Информация, полученная оперативно-розыскным путем, может быть оценена с позиции ее достоверности лишь после закрепления в уголовно-процессуальном порядке в качестве доказательства. Признак допустимости доказательств является одной из гарантий правильной оценки достоверности полученной при производстве по уголовному делу информации, в т.ч. действий обвиняемого (подозреваемого), направленных на уклонение от уголовной ответственности.

Не закрепленные в установленном уголовно-процессуальным законом порядке данные оперативно-розыскной деятельности могут быть использованы лицом, принявшим решение об аресте, лишь для оценки достоверности имеющихся фактических данных, обосновывающих необходимость применения ареста, но не в качестве основания.

По справедливому, на наш взгляд, замечанию Ф. М. Кудина, законодатель в ч.1ст.89 УПК употребил понятие «основания» не в смысле юридически значимых обстоятельств, влекущих применение принудительной меры, а лишь в смысле основы вывода о существовании этих обстоятельств. Используя данную
категорию, законодатель стремился обязать правоприменителя

См. об этом также: Ильясов Р. X. Указ. Соч. С. 49.

94

обосновывать наличие оснований применения мер пресечения

достаточными данными (доказательствами), что предполагает определенную доказательственную деятельность.

Формулировка оснований применения ареста, допущенная законодателем в ч.1ст.89 УПК, приводит к широкому распространению на практике при обосновании заключения под стражу указаний в постановлениях о применении рассматриваемой меры пресечения типа: «может скрыться от следствия или суда», «может воспрепятствовать установлению истины по делу», «есть достаточные основания полагать» и т.п. При этом лицо, принимающее решение о применении меры пресечения, не обосновывает его необходимость имеющимися в производстве по уголовному делу доказательствами.

Изучение материалов практики показало, что в 67% (из 200 постановлений о применении ареста) содержались общие формулировки оснований без указания на материалы уголовных дел, в 28% случаев делалась ссылка на доказательства, обосновывающие виновность, что, как уже отмечалось ранее, не является основанием ареста, лишь в 5% дел содержалось указание на показания свидетелей, обосновывающих уклонение обвиняемых от уголовной ответственности.

Как свидетельствует анализ практики обоснования необходимости применения заключения под стражу как меры пресечения, имеющие место недостатки, на наш взгляд, вызваны редакцией правовой нормы, содержащейся вч.1ст.89УПК.

Значительная часть авторов полагает необходимым изменить редакцию ч.1ст.89 УПК в части, касающейся определения оснований применения мер пресечения и изложить ее в следующей редакции: «При наличии достаточных фактических данных, дающих основание полагать, что…».”

Следует отметить, что законодательство России уже имело подобную формулировку. Так, в ст. 158 УПК РСФСР 1923 года указывалось: «При наличии определенных данных для опасения, что….».”

Установив в качестве оснований применения любой из мер пресечения, в

‘Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. Красноярск, 1980. С. 106-114.

2Корнуков В. М. Роль прокурорского надзора в обеспечении эффективности применения мер пресечения//

Проблемы прокурорского надзора. М., 1972. С.201; Он же. Меры процессуального принуждения. С.71; Давыдов

В.А. Возможность для обвиняемого скрыться от следствия и суда как основание к заключению под стражу//

Проблемы государства и права на современном этапе. Труды научных сотрудников и аспирантов. М., Вып. 7.

  1. С.195-196; Дроздов Г. В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в

досудебном производстве по уголовному делу// Сов. гос-во и право.1990..№ 4. С.60;Еникеев З.Д.Применение

мер пресечения по уголовным делам, Уфа, 1988.С.29; Проект УПК РФ// Российская юстиция. 1994, .№ 9. Ст.

172.

‘Постановление ВЦИК и CHK РСФСР от 23 февраля 1925// СУ. 1925. № 13. Ст. 94.

95

том числе заключения под стражу, обстоятельства, свидетельствующие о вероятности «ненадлежащего» поведения обвиняемого (подозреваемого), российский законодатель в качестве исключения допустил применение ареста по мотивам одной лишь общественной опасности преступления, в совершении которого лицо обвиняется (ч. 2ст.96 УПК). В этом случае в качестве оснований применения ареста выступают обстоятельства, обосновывающие обвинение. Вывод о характере оснований применения ареста в порядке, предусмотернном ч.2ст.96 УПК основан на анализе употребляемого в данной норме слова «мотив». В русском языке мотив — «побудительная причина, повод к какому-нибудь действию».1

Введением в законодательство ч.2 ст.96 УПК была упрошена задача правоприменителей. Доказывать возможность совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, для предотвращения которых избирается мера пресечения не требуется.

Относительно законности и обоснованности, необходимости такого основания заключения под стражу как тяжесть преступления, в совершении которого обвиняется лицо, подвергающееся воздействию данной меры государственного принуждения, в процессуальной литературе отсутствует единая точка зрения.

Так, В. В. Смирнов, отрицая опасность преступления как самостоятельное основание заключения под стражу указывает: «Арест должен применяться не за совершенное преступление, а за ненадлежащее поведение обвиняемого». В этой же связи А. А. Чувилев пишет, что «…при применении предварительного ареста по мотивам одной лишь опасности совершенного преступления следует учитывать и требования ч.1ст.89 УПК, касающиеся целей применения мер пресечения».”

«Тяжесть преступления есть лишь одно из обстоятельств, которые должны учитываться при избрании той или иной меры пресечения. В этом плане, подчеркивает 3. 3. Зинатуллин, - нет смысла в дополнительном дублировании в ст.96 УПК РСФСР положений, содержащихся в более общей норме, какой является в данном случае ст.91 УПК РСФСР».4

Приведенные мнения свидетельствуют, что указанные авторы вообще

‘Словарь русского языка// Под ред. С. И. Ожегова. М., 1986. С. 331.

“Смирнов В. В. Арест как мера пресечения при производстве предварительного расследования. Автореф. дисс.

канд. юрид. наук. М., 1978. С. 15.

‘Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. М.,1989. С.6-8; Комментарий к УПК

РСФСР//Под ред. А. М. Рекункова, А, К. Орлова. М.,1985. С. 175.

“Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффективность. Казань, 1981.С. 148.

96

отрицают самостоятельность такого основания применения ареста как опасность преступления, в совершении которого обвиняется лицо. Этот вывод не основан на положениях действующего уголовно-процессуального законодательства, хотя и продиктован здравым смыслом.

Не отрицая самостоятельность рассматриваемого основания, отдельные авторы выступают за его сохранение в действующем законодательстве.

«Представляя органам уголовного судопроизводства возможность применения заключения под стражу по мотивам одной лишь опасности совершенного обвиняемым преступления, законодатель тем самым преследовал цель создания обстановки нетерпимости к лицам, совершающим такие преступления», - отмечает Л. А. Мариупольский.1

Реализация данной нормы продиктована необходимостью «определенным образом отреагировать на тот резонанс, который создает среди населения в связи с совершением опасных преступлений». За необходимость сохранения данной нормы высказались Г. В. Дроздов, 3. Д. Еникеев/

Проблему применения ареста по мотивам одной лишь опасности преступления, в совершении которого обвиняется лицо, следует, на наш взгляд, рассматривать с позиции соответствия нормы, содержащейся в ч.2 ст.96 УПК, Конституции РФ, международно-правовым актам, уголовному

законодательству.

Анализ целей применения мер пресечения, изложенный в параграфе первом настоящей главы показал, что меры пресечения могут быть применены лишь для предотвращения определенного «ненадлежащего» поведения обвиняемого (подозреваемого) при производстве по уголовному наказанию. Поскольку основания обосновывают необходимость применения мер пресечения, в этом значении они производны от целей. Ранее в работе обосновывалось недопустимость применения ареста, в иных целях, кроме: не допустить сокрытия обвиняемого (подозреваемого) от органов предварительного расследования и суда, обеспечить предотвращение возможности совершения преступлений в будущем и совершения действий, направленных на уничтожение, сокрытие и иные способы воздействия на доказательства Основания применения мер пресечения производны от задач,

‘Мариупольский Л. А. Применение органами внутренних дел меры пресечения - заключение под стражу.

Учебное пособие. М.,1972. С. 8.

2Дубинский А.Я., Сербулов A.M. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Учебное пособие. Киев,

1980.С.24-25

‘Дроздов Г. В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в досудебном

производстве по уголовному делу// Сов. гос-во и право. 1990. № 4.С.62;Еникеев 3. Д. Применение мер

пресечения по уголовным делам. Уфа, 1988. С. 40.

97

следовательно, обстоятельства, обосновывающие тяжесть

предъявленного обвинения (ч.2ст.96 УПК), не могут рассматриваться как соответствующие нормам Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Конституции РФ.

Использование ареста по мотивам одной лишь опасности преступления превращает меру пресечения в наказание, что противоречит ст.49 Конституции.

Законодатель, используя термин «опасность совершенного преступления», не раскрывает критерии определения этой опасности.

Согласно ст. 15 УК РФ все преступления признаются общественно опасными, в зависимости от характера и степени общественной опасности разделены на 4 категории (небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие).

Анализ содержащихся в ч. 2 ст. 96 УПК преступлений свидетельствует, что в категорию опасных, с точки зрения основания применения ареста, законодателем отнесены не только тяжкие и особо тяжкие преступления, но и преступления средней тяжести (ч.2ст.157, ч.2ст.199, ч.2 ст.208, ч.2 ст.212, ч.1 ст.290 УК РФ). Не включенными действующим уголовно-процессуальным законодательством в перечень преступлений, предусмотренных ч.2ст.96 УПК, определяемых как опасные, осталась значительная часть тяжких и особо тяжких преступлений. Возникает правомерный, на наш взгляд, вопрос о критерии, которым руководствовался законодатель при составлении данного перечня. В связи с чем, опасность отнесенных им преступлений в ч.2 ст.96 УПК рассматривается как основание применения ареста, а тяжесть преступлений, не вошедших в этот перечень, как обстоятельство, учитываемое при избрании того или иного вида меры пресечения?

Отсутствие единой терминологии в уголовном и уголовно-процессуальном законах приводит на практике к смешению рассматриваемых понятий. Так, при избрании заключения под стражу по основанию, предусмотренному ч.2ст.96 УПК, в 12,4% случаев (из 200 уголовных дел) следователи мотивировали ее избрание не опасностью, а тяжестью совершенного обвиняемым преступления. Имели место случаи, когда избрание ареста мотивировано тяжестью преступления в качестве основания, в то время как в перечне ч.2 ст. 96 УПК данных преступлений нет (14,6 %).

Допуская применение заключения под стражу по мотивам одной лишь общественной опасности преступления, законодатель тем самым создает условия, при которых каждый четвертый обвиняемый может содержаться под

98

стражей по мотивам общественной опасности деяния.

Анализ УПК РСФСР 1922, 1923 гг., а также ч.2 ст.96 УПК РСФСР в редакции, действовавшей на момент принятия УПК, показал увеличение «карательной» политики государства. Число преступлений, отнесенных уголовно-процессуальным законом к общественно опасным, возросло с 41 до 98 (не включая воинские преступления).

Проведенный анализ практики использования в качестве основания применения ареста опасности преступления (ч.2 ст.96 УПК) показал, что лишь в 13 случаях (6,5%) следователи в постановлениях об избрании данной меры пресечения сослались наряду с указанным основанием на иные обстоятельства, обосновывающие возможность совершения обвиняемым действий, для предотвращения которых данная мера избиралась.

В качестве аргумента необходимости исключения опасности преступления из числа оснований применения ареста, следует, на наш взгляд, привести следующее обстоятельство. Как правило, после предъявления обвинения осуществляемым предварительным расследованием выясняются и устанавливаются обстоятельства, которые ранее не были известны. При этом не исключено, что действия, вменяемые в вину обвиняемому и квалифицированные по одной из статей УК РФ, включенной в перечень, предусмотренный ч.2 ст. 96 УПК, будут в дальнейшем переквалифицированы по статье, в этом перечне не содержащейся. Применение в этих случаях заключения под стражу окажется не только необоснованным, но и недопустимым с позиции норм действующего уголовно-процессуального закона.

Как показало проведенное исследование, случаев предъявления обвинения с так называемым практическими работниками «запасом» значительное количество, следователи вменяют в вину все возможные пункты обвинения, как достаточно, так и недостаточно доказанные. Данная практика продиктована тем, что следователи пытаются заручиться гарантией от направления уголовных дел прокурором и судом на дополнительное расследование.

При указанном подходе к обвинению, арест, допускаемый по основанию, предусмотренному ч.2 ст.96 УПК, предоставляет широкие возможности осуществления карательных функций государства лицам, в чью компетенцию данные функции не включены. Данное обстоятельство недопустимо в условиях построения правового государства.

Не отрицая необходимость исключения ч.2 ст.96 УПК И. Л. Петрухин

99

отмечает нереальность такого решения вопроса в законодательстве. В качестве альтернативы ч.2 ст.96 УПК автор предлагает отойти от перечня составов и установить возможность применения ареста по мотивам тяжести при обвинении лица в совершении преступления, за которое может быть назначено уголовным законом наказание свыше 10 лет,1 т.е. тяжких и особо тяжких.

Предлагаемое И. Л. Петрухиным решение проблемы не только не снизит актуальность применения заключения под стражу, но, напротив, приведет к расширению возможности использования ареста по данному основанию. Исключив 5 составов преступлений, отнесенных уголовным законом к преступлениям средней тяжести, содержащимся на данный момент в ч.2 ст.96 УПК, в этот перечень будут включены более пятидесяти составов.

Наиболее обоснованным, на наш взгляд, является суждение В. А. Михайлова, допускающего необходимость сохранения в качестве самостоятельного основания заключения под стражу опасности преступления применительно к регионам, пораженным социальными, межнациональными конфликтами, гражданской войной и разгулом преступности. Автор предлагает дополнить правовую норму, предусматривающую возможность использования ареста по основанию, предусмотренному ч.2 ст.96 УПК следующим положением: «Действие ч.2 настоящей статьи распространяется на районы РФ, в которых в установленном порядке введено чрезвычайное или военное положение, либо на районы военных действий».2

Анализ проектов УПК РФ показал, что в новом уголовно-процессуальном кодексе опасность преступления, в совершении которого обвиняется лицо, исключена из числа самостоятельных оснований ареста. В проекте УПК ставится задача соблюдения международных стандартов, Конституции РФ, интересы личности рассматриваются приоритетными над удобством ведения следствия.

Изложенное применительно к характеристике такого основания заключения под стражу как опасность преступления, в совершении которого обвиняется лицо, подвергающееся данной форме уголовно-процессуального принуждения, позволяет сделать следующие выводы:

1) Предлагаемое В. М. Корнуковым, А. А. Чувилевым и другими авторами понимание опасности преступления, предусмотренного ч.2 ст.96 УПК, в

Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989. С. 176. 2Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. М. 1995. 4”

100

качестве обстоятельства, учитываемого при избрании меры

пресечения, но не самостоятельного основания применения заключения под стражу, правильное по существу, тем не менее, на законе не основанно.

2) Опасность преступления как самостоятельное основание ареста следует исключить из действующего уголовно-процессуального закона как положение, противоречащее ст. 5 (с) Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 48 Конституции РФ. 3) 4) Практику применения заключения под стражу по мотивам опасности преступления к лицам, подозреваемым в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 96 УПК следует считать незаконной. 5) 4) Следует признать незаконной практику применения ареста по основанию опасности преступления хотя и отнесенного уголовным законом к категории тяжких и особо тяжких преступлений, но не включенного в перечень, предусмотренный ч.2 ст. 96 УПК.

5) До приведения норм уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией следует установить более тщательный надзор прокуроров за практикой предъявления обвинений в совершении преступлений, позволяющих применять арест по мотивам одной лишь опасности преступления в целях предотвращения необоснованных арестов с позиции возможного в будущем изменения квалификации деяния на статью уголовного закона, не допускающую применение данной меры пресечения по рассматриваемому основанию.

При применении ареста наряду с наличием оснований уголовно-процессуальный закон предписывает в каждом случае обосновать его необходимость (ст.ст.91, 101 УПК).

К числу обстоятельств, учитываемых при выборе меры пресечения, законодатель относит тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие.

Поскольку заключение под стражу может быть применено к подозреваемому, а в ст. 91 УПК указываются лишь такие признаки как: тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, то терминологически, по справедливому, на наш взгляд, замечанию В. М. Корнукова, было бы правильнее указать в ст. 91 УПК не только тяжесть предъявленного обвинения, личность обвиняемого, но и «тяжесть преступления, в совершении которого

101

лицо подозревается», и «личность подозреваемого».

Следует отметить, что между обстоятельствами, названными в ст. 91 УПК и основаниями применения мер пресечения существует тесная связь, характер которой не позволяет отождествлять рассматриваемые понятия. Основания и обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения, различаются между собой по степени значимости. Обстоятельства, учитываемые при избрании меры пресечения, предусмотренные ст. 91 УПК не имеют той степени значимости, которой обладают основания. Последние влияют на законность и обоснованность решения об аресте.

Характер связи обстоятельств, признаваемых основаниями и мотивами (или условиями), обосновывающими выбор меры пресечения, заключается в том, что указанные в ст.91 УПК обстоятельства влияют на оценку степени вероятности совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, на предотвращение которых направлено их применение. Данное обстоятельство, оказывая влияние на определение степени вероятности события, определяет выбор меры пресечения.

Обстоятельства различаются в зависимости от характера преступления и личности обвиняемого (подозреваемого).

На основе имеющихся доказательств и знания личности обвиняемого (подозреваемого) следователь (лицо, производящее дознание, прокурор, суд) прогнозирует будущее поведение такого лица.

Знания о личности предопределяют формирование оснований, однако, не могут сами рассматриваться в качестве оснований. Мнение Ф. М. Кудина, согласно которому, возраст, состояние здоровья и другие обстоятельства, характеризующие личность, являются основаниями избрания обвиняемому меры пресечения/1 следует признать, на наш взгляд, ошибочным.3

Анализ содержания ст.91 УПК свидетельствует, что перечень входящих в нее обстоятельств, относится к характеризующим личность (кроме тяжести предъявленного обвинения).

В связи с разнообразием данных, характеризующих личность, на наш взгляд,
представляется невозможным в законе установления какого-либо

‘Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Саратов, 1978. С. 68. “Корнуков В.М. Вопросы теории и практики применения мер процессуального принуждения в советском уголовном процессе. Автореф.дисс.канд.юрид.наук Саратов, 1970. С.9; Хоммадов Ову. Меры пресечения в уголовном процессе. Автореф.дисс.канд.юрид. наук. М., 1973. С. 5.

‘Кудин Ф.М. Обстоятельства, учитываемые при избрании мер пресечения по советскому уголовно- процессуальному праву/7 Проблемы уголовного процесса и криминалистики. Учен.труды Свердловского юрид. ин-та. Вып.21. 1973. ‘ Аналогичную точку зрения см.: Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. Воронеж. 1975.С.38-39.

102

перечня таких обстоятельств. Учитываемые правоприменителем

обстоятельства должны быть индивидуальны.

В результате проведенного исследования материалов уголовных дел было выявлено, что правоприменители в качестве обстоятельств, учитываемых при избрании мер пресечения используют как указанные, так и не указанные в ст.91 УПК.

Среди обстоятельств, обосновывающих выбор заключения под стражу наиболее распространены следующие обстоятельства, характеризующие личность:

1)отсутствие постоянного места жительства -34,4%;

2)отсутствие постоянного места работы -68,7%;

3)неоднократность совершения преступлений, наличие судимостей -58,3%;

4)отрицательная характеристика обвиняемого -53,4%

В 10,4% (из 200 постановлений о применении заключения под стражу) отсутствовало указание на обстоятельства, характеризующие личность.

Изучением практики установлено также, что чем выше уровень изученности личности, тем выше степень использования этих материалов при обосновании выбора меры пресечения. Следует отметить также, что степень мотивированности принятого решения об избрании подписки о невыезде оказалась значительно выше, чем заключения под стражу. Следователи (лица, производящие дознание) стремятся в большей степени мотивировать решение об избрании меры пресечения, не связанной с ограничением свободы в отличие от ареста.

Содержащиеся в таблицах №№ 36,37 сведения позволяют утверждать, что при избрании мерой пресечения заключение под стражу по делам о хищениях (краже), все три основания более чем в половине случаев не мотивируются сведениями о личности обвиняемого. Напротив, более чем в 80% случаев данными о личности обвиняемого мотивируется избрание подписки о невыезде.

Указанное обстоятельство, как уже отмечалось нами в главе первой настоящей работы, объясняется тем, что, избирая меру пресечения, не связанную с лишением свободы, следователи обосновывают не наличие оснований для ее избрания, а, напротив, их отсутствие. В тоже время, наличие оснований ареста презюмируется, что противоречит принципу презумпции невиновности.

‘См. таблицы № № 36.37.

103

В связи с приведенными доводами, а также анализом

практики, следует, на наш взгляд, указать правоприменителям на необходимость тщательного исследования обстоятельств, характеризующих личность, с тем, чтобы повысить эффективность иных (кроме заключения под стражу) мер пресечения, а также необходимость усиления прокурорского надзора за избранием рассматриваемой меры пресечения.

В качестве обстоятельства, учитываемого при избрании меры пресечения наряду с данными, характеризующими личность, ст. 91 УПК предусматривает тяжесть преступления.

Все преступления, ответственность за которые предусмотрена уголовным законодательством, обладают общими признаками такими как общественная опасность и уголовная противоправность деяния. Статья 91 УПК рекомендует учитывать при избрании меры пресечения тяжесть каждого преступления внутри категории или в зависимости от категории (преступления небольшой, средней степени тяжести, тяжкие и особо тяжкие).

Учет степени тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется, на наш взгляд, является не только необходимым, но обязательным. Данный вывод основывается на том, что некоторые из признаков преступлений являются характеризующими личность обстоятельствами (повторность, неоднократность, рецидив, особая жестокость и т.п.). Являясь проявлением признаков, характеризующих личность лица, обвиняемого (подозреваемого) в совершении преступлений, тяжесть преступления во многом влияет на степень вероятности совершения в будущем действий, на предотвращение которых направлено применение меры пресечения.

Изложенные проблемные вопросы, связанные с определением в уголовно- процессуальной литературе и законодательстве оснований и мотивов применения заключения под стражу позволяют сделать следующие выводы:

  1. В качестве оснований применения любой из мер пресечения, в т.ч. заключения под стражу могут выступать обстоятельства, конкретные жизненные ситуации, свидетельствующие о возможности «ненадлежащего» поведения обвиняемого (подозреваемого) в будущем, а не субъективное, не основанное ни на чем предположение о возможности такого поведения. Обстоятельствами, обосновывающими необходимость применения мер пресечения могут выступать только доказательства по уголовному делу.
  2. Критерий вероятности, употребляемый законодателем в ч.1ст.89 УПК характеризует возможность наступления события, для предотвращения

104

которого избирается одна из мер пресечения. Предложенная в

юридической литературе необходимость исключения из формулировки ч.1 ст. 89 УПК слова «полагать» не допустима ввиду того, что назначение мер пресечения заключается в предотвращении «ненадлежащего поведения» обвиняемого (подозреваемого) в будущем. Мы можем лишь полагать о таком поведении, но не знать достоверно.

  1. Определенные в ст. 91 УПК обстоятельства не являются основаниями применения мер пресечения, однако, влияют на выбор меры пресечения, индивидуальны и не могут быть унифицированы в законодательстве.

  2. Тяжесть преступления, в совершении которого лицо обвиняется (подозревается), следует рассматривать в качестве одного из обстоятельств, характеризующих личность такого лица. При избрании ареста следует учитывать тяжесть преступления внутри категории или в зависимости от категории (преступления небольшой, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие).

  3. Поскольку арест может быть применен не только к лицу, обвиняемому в совершении преступления, но и подозреваемому, ст. 91 УПК следует дополнить указанием на необходимость учета при избрании меры пресечения «тяжести преступления, в совершении которого лицо подозревается» и «личности п о дозреваем о го».

  4. Результаты проведенного исследования практики показали недостаточность использования обстоятельств, предусмотренных ст. 91 УПК при обосновании избрания к обвиняемому (подозреваемому) ареста, напротив, характеризующие личность обстоятельства, достаточно используются для обоснования подписки о невыезде. В связи с рассматриваемой проблемой следует обратить особое внимание на данное обстоятельство лицам, осуществляющим надзор за применением арестов.

  5. Норму, содержащуюся в ч.1 ст.89 УПК, предлагается изложить в следующей редакции: “При наличии достаточных фактических данных, дающих основание полагать, что обвиняемый (подозреваемый) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или будет заниматься преступной деятельностью, а также совершит действия, направленные на уничтожение, сокрытие или иное искажение доказательств, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор или суд (судья) вправе применить в отношении обвиняемого (подозреваемого) одну из мер пресечения, предусмотренную ч.2 настоящей статьи.»

105

2.3. Порядок применения заключения под стражу.

Как отмечается в процессуальной литературе, процессуальный порядок применения заключения под стражу занимает важное место в теории и практике данного института.1 Точное следование процессуальной форме является существенной гарантией законности и обоснованности арестов обвиняемых (подозреваемых).

Законодатель в ст. 96 УПК не устанавливает подробно механизм применения заключения под стражу, ограничиваясь лишь схематическими предписаниями по ряду основных аспектов, в частности указанием, что заключение под стражу применяется с соблюдением требований ст. 11 УПК по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок, свыше одного года. Согласно требованиям ст. 11 УПК заключение под стражу может применяться на основании судебного решения или с санкции прокурора. В последнем случае арестованный имеет право на обжалование и судебную проверку законности и обоснованности содержания его под стражей.

Процессуальный порядок применения заключения под стражу включает в себя определение субъектов, участвующих в применении рассматриваемой меры пресечения; процессуальных актов, которыми оформляется применение ареста; процедуру принятия решения о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу.

Круг субъектов, принимающих решение о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу определяется стадией уголовного процесса, на которой возникает необходимость в ограничении такого лица свободы.

Вопрос о круге лиц, правомочных избирать арест, важен, поскольку заключение под стражу, либо лишение свободы в иной форме, органами и лицами, не уполномоченными УПК, квалифицируется как противоправное действие, влекущее ответственность, предусмотренную ст.301 УК РФ — (незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей).

Согласно ст. 89 УПК правом избрания заключения по стражу в стадии

‘Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Лекция, М., 1963; Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М.,1964; Петрухин И.М. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985.

106

предварительного расследования пользуются: лицо, производящее дознание, следователь, прокурор.

Прокурор, осуществляя надзор за законностью ареста, санкционирует применение рассматриваемой меры пресечения. Санкция - от лат. Sanctio -строжайшее постановление. В рассматриваемом случае санкция - это утверждение акта (постановления) о заключении под стражу, придающее ему юридическую силу. Санкционирование постановлений о заключении под стражу призвано, по замыслу законодателя, гарантировать обоснованность и законность ареста. Санкция прокурора является процессуальной формой его надзора за законностью принятого следователем, лицом, производящим дознание, решения о применении ареста к обвиняемому (подозреваемому).

До принятия в 1979 году Закона СССР «О прокуратуре СССР»” круг лиц прокурорского надзора, уполномоченных санкционировать арест, не был законодательно определен, что вело на практике к его расширению. Названный закон в ст. 30 исчерпывающе определил лиц прокурорского надзора, пользующихся правом давать санкции на арест.

В соответствии со ст. 25 Положения о военной прокуратуре СССР, утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1981 года/ военные прокуроры давали санкцию на арест военнослужащих и других граждан, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, при наличии оснований и в порядке, установленном законом. Право давать санкцию на арест в этих случаях принадлежало Генеральному прокурору СССР, Главному военному прокурору, военным прокурорам видов Вооруженных Сил СССР, военных округов (фронтов, округов противовоздушной обороны, групп войск, флотов и их заместителям, а также военным прокурорам армий, флотилии, соединений, гарнизонов).

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР воспроизвел положение ст. 30 Закона СССР «О прокуратуре СССР» относительно круга лиц прокурорского надзора, пользующихся правом давать санкции на арест. В частности, в 1983 году ч.4 ст. 96 УПК законодательно была сформулирована следующим образом: «Право давать санкцию на арест принадлежит: Генеральному прокурору СССР, Главному
военному прокурору. Прокурору РСФСР,

‘Указание о санкционировании ареста в досудебном производстве впервые было закреплено в ст. 127 Конституции СССР 1936г. и воспроизведено ст.54 Конституции СССР 1977г. и ст.52 Конституции РСФСР 1978г. В дальнейшем конституционная норма о санкционировании ареста прокурором воспроизведена ст. 6 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, ст. 11 УПК РСФСР. 2Ведомости Верховного Совета СССР. 1979. № 49. ст.843. ‘Ведомости Верховного Совета СССР. 1981. № 32. ст. 956. Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1983. № 32. ст. 1153.

107

прокурорам автономных республик, краев, областей, городов, автономных областей, их заместителям, прокурорам автономных округов, районным и городским прокурорам, а также военным, транспортным и другим прокурорам, действующим на правах прокуроров областей, районных или городских прокуроров, и заместителям прокуроров, действующих на правах прокуроров областей».

В настоящее время редакция ч.4 ст. 96 УПК осталась неизменной. С учетом изменившихся условий государственного строительства в Российской Федерации следует привести действующий УПК в соответствие с последними.

Санкционирование заключения под стражу осуществляется прокурором, которому поднадзорно расследуемое уголовное дело. Помощники прокуроров, прокуроры отделов, управлений, заместители районных и городских прокуроров правом санкционирования арестов не обладают.

Четкая регламентация вопроса о круге лиц из числа прокурорских работников, наделенных правом давать санкцию на арест, обоснованно, на наш взгляд, рассматривается в правовой литературе в качестве важной гарантии, усиливающей требования к законности и обоснованности решений о заключении обвиняемых (подозреваемых) под стражу,1 гарантией, повышающей ответственность конкретных лиц прокурорского надзора за санкционирование ареста.

Применительно к даче санкции законодатель закрепляет положение о том, что рассматриваемое полномочие соответствующего прокурора является его правом, но не обязанностью. Предлагаемая в правовой литературе необходимость замены данного права прокурора, на соответствующую обязанность, на наш взгляд, недопустима. Во-первых, закрепление дачи санкции прокурора на заключение под стражу не в качестве его права, а обязанности, тем самым устранит надзорную функцию прокурора в рассматриваемой области следственной деятельности. Во- вторых, исключится возможность избрания иной меры пресечения, не связанной с лишением свободы, поскольку степень вероятности возможного в будущем «ненадлежащего поведения» обвиняемого (подозреваемого) будет принадлежать исключительно лицу, производящему дознание или следователю, как лицам, принявшим решение о заключении обвиняемого (подозреваемого)

Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел Учебное пособие. М., 1988, С. ПО; Михайлов В. А.. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном процессе. М. ,1995. С.29. “Михайлов В. А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном процессе. М.,1995. С.29.

108

под стражу. Подобная постановка вопроса с позиции действующего законодательства не допустима.

При решении вопроса о санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, содержащими основания для заключения под стражу. Изучив дело и придя к выводу, что основания заключения под стражу, изложенные в постановлении следователя или лица, производящего дознание не соответствуют фактическим обстоятельствам или не являются законными, прокурор отказывает в санкции.

Не урегулированным в уголовно-процессуальном законодательстве являются вопрос о форме отказа прокурора в санкционировании ареста. Изучение материалов практики показало, что об отказе в санкционировании ареста прокуроры в большинстве случаев (в 76% из 80 случаев) оформляют свой отказ отрицательной резолюцией на самом постановлении следователя (лица, производящего дознания). В виде мотивированного постановления такой отказ был оформлен в 24% случаев. Результаты данного исследования основаны на изучении материалов уголовных дел. Опрос же следователей и лиц, производящих дознание, показал, что некоторые прокуроры при отказе в санкционировании ареста никаких письменных решений не принимают, а постановления о применении рассматриваемой меры пресечения, не санкционированные прокурором, из материалов уголовных дел изымаются. О распространенности последней формы реагирования прокуроров на дачу санкции о заключении обвиняемых (подозреваемых) под стражу можно лишь судить по данным опроса, поскольку в материалах уголовных дел отсутствуют какие-либо отметки о принятых в таких случаях решениях. О наличии такой практики свидетельствуют 13,8% опрошенных следователей и лиц, производящих дознание.

Полагаем, что постановление следователя (лица, производящего дознание), не санкционированное прокурором, должно оставаться в уголовном деле, как и любое его решение, отмененное прокурором, т.к. отказ в санкции равнозначен отмене постановления следователя (лица, производящего дознание).

Письменное оформление решения надзирающего прокурора об отказе в даче санкции необходимо также в связи с тем, что следователь, не получив санкцию на арест и будучи не согласным с таким решением, вправе обратиться к вышестоящему прокурору для отмены принятого надзирающим прокурором решения. Вывод о возможности обжалования следователем (лицом, производящим
дознание) отказа надзирающего прокурора в даче санкции

109

вышестоящему прокурору основан на анализе ст. ст. 127,211,212 УПК. Обжалование следователем (лицом, производящим дознание) указаний надзирающего прокурора относительно применяемой меры пресечения не приостанавливает его исполнения (ст.212 УПК).

Отсутствие письменного решения прокурора об отказе в предоставлении санкции на арест лишает следователя (лицо, производящего дознание) возможности обжалования принятого решения прокурором, а вышестоящего прокурора, возможности оценить обоснованность принятого нижестоящим прокурором решения относительно ареста.

Применительно к санкции прокурора на арест следует отметить достаточность оформления ее резолюцией на тексте постановления о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, которая скрепляется печатью прокурора. Необходимость обоснования прокурором принятого решения в рассматриваемой ситуации следует считать излишним, т. к. законность и обоснованность принятого следователем (лицом, производящим дознание) решения о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу предполагается законом. Прокурор в этом случае лишь подтверждает правильность принятого решения. Постановление следователя и лица, производящего дознание, о заключении под стражу обвиняемого (подозреваемого) лишь после его санкционирования приобретает юридическую силу. Именно с момента его санкционирования, постановление о применении заключения под стражу подлежит исполнению. Санкционированные постановления, вынесенные в соответствии с законом по находящимся в производстве следователя (лица, производящего дознание) уголовным делам, обязательны для исполнения всеми предприятиями, организациями, должностными лицами и гражданами. Такова же юридическая сила постановления о заключении под стражу, когда оно вынесено прокурором (п.5 ст. 211, ст. ст. 89, 92 УПК).

Согласно ст. 89 УПК правом применения заключения под стражу в стадии предварительного расследования наделены следователи и лица, производящие дознание. В практике применения рассматриваемой меры пресечения лицом, производящим дознание, возникает ряд проблем.

Проблемным является вопрос необходимости утверждения постановления о применении меры пресечения, вынесенного лицом, производящим дознание, начальником органа дознания.

В органах дознания широко распространена практика, в соответствие с

по которой, постановление лица, производящего дознание, о применении заключения под стражу перед его направлением прокурору для санкционирования утверждается начальником органа дознания, либо начальником органа внутренних дел. Подобная практика не основана на законе, утверждение указанными должностными лицами не придает постановлениям дополнительной юридической силы. Нарушается положение ст. 92 УПК, в соответствие с которым лицо, производящее дознание, и следователь самостоятельно, без участия и вмешательства руководителей соответствующих органов дознания и органов внутренних дел, а также следственного подразделения, выносят постановления о применении любой из предусмотренных нормами уголовно-процессуального законодательства мер пресечения, в т.ч. заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу.

Практики, обосновывающие мнение об обязательности утверждения постановления о применении заключения под стражу, вынесенного лицом, производящим дознание, руководствуются ч.2 ст. 127 УПК, которая устанавливает право начальника следственного отдела давать указания следователю о производстве отдельных следственных действий. Полагаем, что у начальника следственного отдела нет права утверждения постановления о применении заключения под стражу, вынесенного лицом, производящим дознание.

Действительно, в ч. 2 ст. 1271 УПК предусмотрено право начальника следственного отдела давать указания о производстве следственных действий и производстве предварительного следствия. Однако, отсутствует указание на право осуществления надзорных функций за применением лицом, производящим дознание, мер пресечения. В то же время, в ст.211 УПК законодатель делает оговорку о наличии такого права у прокурора. На основании изложенного можно заключить, что, наделяя начальника следственного отдела правом давать указания лицу, производящему дознание, по вопросам о мерах пресечения, законодатель закрепил бы указанное право в ч.2 ст. 127 УПК, как это им сделано применительно к прокурору в п.З ст.211 УПК.

Начальник следственного отдела, управления, отделения и их заместители вправе избирать, изменять или отменять меры пресечения лишь в тех случаях, когда они пользуются полномочиями следователя, лица, производящего дознание, приняв уголовное дело к своему производству. В отличие от прокуроров законодатель
не наделяет указанных должностных лиц

Ill полномочиями давать следователям письменные указания об избрании или отмене меры пресечения, не наделяет также правом утверждения постановления о применении в качестве меры пресечения заключения под стражу.

К числу проблемных, на наш взгляд, следует отнести вопрос о праве первых руководителей министерств, управлений и органов внутренних дел принятия решения об избрании, изменении и отмене меры пресечения, в т. ч. заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу. По мнению В. А. Михайлова, до принятия Закона РСФСР «О милиции» от 18 апреля 1991г.,1 указанные должностные лица являлись начальниками милиции и обладали процессуальными полномочиями лиц, производящих дознание, и начальника органа дознания. С принятием Закона «О милиции» такой правовой статус данными должностными лицами был утрачен, следовательно, утрачены и полномочия по применению меры пресечения.”

Аналогичное мнение высказано первым заместителем Генерального прокурора РФ, а также заместителем Министра внутренних дел РФ. Совместным указанием данных должностных лиц разъясняется, что: «В соответствии со ст. 117 УПК РСФСР к органам дознания отнесена милиция, которая Законом «О милиции» от 18 апреля 1991г. подразделяется на криминальную милицию и милицию общественной безопасности (местную милицию). Учитывая положения этого Закона и Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР, следует признать, что процессуальными полномочиями органа дознания (ст. 117, 120 УПК РСФСР) обладают начальники криминальной милиции и милиции общественной безопасности (местной) милиции, а также территориальных и местных отделов (отделений) милиции и их заместители, органы внутренних дел не упомянуты в числе органов дознания, поэтому их начальники не обладают процессуальными правами, предусмотренными уголовно-процессуальным законодательством».”

Следует отметить, что не только начальники органов внутренних дел, но также начальники управлений (главных управлений) и министры внутренних дел не обладают процессуальными полномочиями по производству дознания. Поэтому, как уже отмечалось, указанные первые руководители не вправе лично

‘ВВС РСФСР.1991. № 6. Ст.503.

‘Михайлов В. А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном процессе. М. , 1995. С. 18-

19.

‘Совместное письмо заместителей Генерального прокурора РФ и Министра внутренних дел РФ № 25/15-1- 19-

93-1/3986 от 9 сентября 1993: Комментарий к УПК РСФСР//Под ред. В. М. Лебедева. М., 1996. С. 180.

112

принимать процессуальные решения о мерах пресечения либо давать указания об избрании или отмене мер пресечения, в том числе заключения под стражу.

Принятие решения об избрании заключения под стражу на стадии предварительного расследования исключительная прерогатива лица, производящего дознание, следователя и прокурора.

В проекте УПК положительно решен вопрос об утверждении постановления о применении ареста, вынесенного лицом, производящим дознание, начальником органа дознания (ст.39 проекта УПК РФ). Согласно ст.5 проекта УПК начальником органа дознания следует считать начальника органа внутренних дел; начальника криминальной милиции и милиции общественной безопасности; начальника территориального (линейного) отдела (отделения) милиции; командира отдельного (специализированного) строевого подразделения дорожно-патрульной службы Государственной автомобильной инспекции; начальника органа управления или подразделения Государственной противопожарной службы; начальника органа безопасности; начальника органа налоговой полиции; начальника таможенного органа; начальника оперативного органа Федеральной пограничной службы; командира воинских частей и соединений; начальника военных учреждений и гарнизонов; начальника учреждений исполняющих наказание в виде лишения свободы, следственных изоляторов, территориальных органов уголовно- исполнительной системы.

Изложенное позволяет сделать вывод, что проект УПК РФ пошел по пути закрепления сложившейся в практике процедуры утверждения начальником органа дознания постановления о применении к обвиняемому (подозреваемому) заключения под стражу, вынесенного лицом, производящим дознание. Предполагается также наделение процессуальными полномочиями начальника органа дознания не только начальников криминальной милиции и милиции общественной безопасности, но и органов внутренних дел.

В числе одной из проблем, обозначенных в процессуальной литературе, является вопрос о праве лица, производящего дознание, на избрание ареста в зависимости от формы дознания.

Полномочия лица, производящего дознание, по производству предварительного расследования зависят от формы дознания. Деятельность лица, производящего дознание, по делам, по которым предварительное следствие не обязательно урегулирована ст. 120 УПК. В соответствии с нормой, содержащейся в данной
статье, орган дознания принимает все

113

предусмотренные уголовно- процессуальным законом меры по

установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, при этом руководствуясь правилами, установленными законом для предварительного следствия, за некоторыми исключениями (ч. 2ст. 120 УПК). Поскольку в числе исключений не указано на избрание меры пресечения, следовательно, лицо, производящее дознание по данной категории уголовных дел пользуется правами, предоставленными следователям.

Проектом УПК РФ не предусмотрено предъявление обвинения по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, обвиняемым по таким делам считается лицо, в отношении которого вынесено постановление об окончании дознания и направлении уголовного дела в суд. Не обсуждая правомерность решения проблемы привлечения лица в качестве обвиняемого в такой форме, отметим лишь, что вопрос об избрании заключения под стражу может ставиться только применительно к подозреваемому, т.е. лицу, в отношении которого возбуждено уголовное дело или которое было задержано по подозрению в совершении преступления. Проект УПК РФ предоставляет органу дознания, осуществляющему дознание в рассматриваемой форме право избирать меру пресечения, руководствуясь общими правилами о применении мер пресечения (ч. 2 ст. 258 Проекта УПК РФ).

Проблемным является вопрос о праве избрания заключения под стражу лицом, производящим дознание, по делам, по которым предварительное следствие обязательно. В литературе по этому поводу высказаны различные мнения. Некоторые авторы, исходя из сопоставления ст. 119 и ст. 122 УПК, признают за органами дознания право избирать меру пресечения.1 Ю. Д. Лившиц, Н. И. Капинус считают, что такое право органам дознания, осуществляющим расследование в
рассматриваемой форме, предоставлено

2

лишь в отношении лиц, которые подвергались задержанию.

Авторы противоположной точки зрения полагают, что по делам, по которым предварительное следствие обязательно, орган дознания не вправе избирать меру пресечения, правом на ее избрание пользуется только следователь/

Поскольку ст. 119 УПК возлагает на органы дознания производство только неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов

Гуткин И. М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. М., 1964. С. 29-30.

“Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в Уголовном процессе. М., Юрид .лит. 1964; Капинус Н. И. Меры пресечения в Российском уголовном процессе. М., 1998. С. 59 ‘Буряков А.Д. Указ.соч..С. 10.

114

преступления по окончании которого дело должно быть передано

следователю, последний, по общему правилу, и должен решать вопрос об избрании меры пресечения после предъявления обвинения, а в виде исключения в отношении подозреваемого. Предъявление обвинения не включено в число процессуальных действий, производство которых правомочны осуществить органы дознания по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, следовательно, исключается возможность применения названными органами заключения под стражу к данному участнику процесса. Вопрос об избрании ареста в отношении подозреваемого решается не зависимо от того, подвергалось ли лицо задержанию. Анализ ч.1ст.119 УПК позволяет сделать вывод, что органы дознания вправе применить рассматриваемую меру пресечения до передачи уголовного дела следователю. Рассматриваемая норма предоставляет органу дознания право допроса подозреваемых. Подозреваемыми согласно нормам действующего уголовно-процессуального законодательства являются не только лица, задержанные по подозрению в совершении преступления (ст. 122 УПК), но и лица, к которым до предъявления обвинения применена одна из мер пресечения (ст. 52 УПК).

Вопрос об избрании заключения под стражу в отношении подозреваемого, который подвергнут задержанию, должен решаться особо. Согласно ст. 122 УПК, в течение 24 часов орган дознания должен уведомить прокурора о произведенном задержании, последний в течение 48 часов обязан решить вопрос о предоставлении санкции на арест. В течение указанного времени уголовное дело обычно находится в производстве органа дознания, поэтому последний и обращается к прокурору о предоставлении санкции на арест.

Уголовно-процессуальное законодательство, предоставив право по избранию меры пресечения лицу, производящему дознание, не оговаривает формы дознания (ст. 89 УПК), следовательно, правом заключения под стражу пользуются как лица, производящие дознание, по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, так и лица, производящие дознание, по делам, по которым предварительное следствие обязательно. В зависимости от формы дознания определяется лишь статус лица, в отношении которого может быть применено заключение под стражу.

До принятия Конституции РФ 12 декабря 1993 года, определяющей необходимость введения судебного порядка ограничения предварительного лишения свободы, в процессуальной литературе высказывались различные

115

точки зрения на необходимость введения такой процедуры в действующее законодательство.

Так, М. Ю. Рагинский, Э. Ф. Куцова, Н, П. Митрохин, В. И. Стецовский и другие авторы1 отрицали необходимость введения судебной процедуры ареста. Против судебного порядка санкционирования ареста приводились следующие доводы: 1) суд не может избежать оценки доказательств, которая в дальнейшем предрешит вынесение обвинительного приговора; 2) на время обжалования пришлось бы приостановить производство по уголовному делу, что увеличивало бы сроки расследования; 3) окажется преждевременно разглашенной следственная информация по уголовному делу; 4) появится психологический барьер, препятствующий последующему исправлению судом допущенных им ошибок; 5) нельзя отметить каких-либо преимуществ судебной формы.

  1. Д. Еникеев отмечал, что введение судебного режима приведет к ослаблению правовых гарантий неприкосновенности личности и серьезным препятствиям достижению задач судопроизводства.’

Наличие отрицательного отношения к судебному контролю со стороны научной общественности не было единодушным. Отдельные авторы полагали необходимым введение судебного контроля за законностью и обоснованностью ареста. Предлагалось два варианта такого контроля: 1) судебный порядок арестов, при котором следственные органы и прокуроры имели бы право лишь ходатайствовать перед судом о выдаче приказа (ордера) об аресте;” 2) судебный контроль за законностью и обоснованностью арестов, произведенных следственными органами и прокуратурой (обжалование в суд первой инстанции арестов).

Как показала практика существования судебного контроля за законностью

‘Рагинский М.Ю.О гарантиях неприкосновенности личности// Проблемы правового статуса личности в уголовном процессе. Саратов, 1981. С. 46; Куцова Э.Ф. Уголовно-процессуальные гарантии прав и законных интересов личности (Советский уголовный процесс). Автореф. дисс. докт .юрид. наук. М., 1986. С. 39; Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. Минск, 1979. С. 62; Стецовский В. И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.. Юр. лит. 1982. С. 17: Теоретические и практические проблемы назначения наказания в различных регионах. М., 1983. С. 5-8; Карпец И. И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. М.,1973. С.124; Бородин С. В. Теоретические проблемы советской уголовной политики/7 XXV съезд КППС и дальнейшее укрепление социалистической законности. М., 1977. с. 34.

‘Еникеев З.Д. Спорные вопросы компетенции прокурора по санкционированию арестов// Компетенция прокуратуры СССР. Свердловск, 1985. С.82-83.

‘Цветинович А.Л. Об одном аспекте соотношения уголовно-правового и уголовно-процессуального принуждения//Вопросы осуществления правосудия в СССР. Калининград. Вып. 7. 1979. С. 107. Чистяков. Об усилении гарантий прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве// Проблемы правосудия и уголовного права. М.. 1978. С. 48; Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого в стадии предварительного расследования. М., 1981.С.85; Савицкий В.М. Правосудие и личность// Сов. гос-во и право. 1983. N° 5.С.58-59.

116 и обоснованностью арестов, введенного законодателем в 1992 году,

этот способ контроля за ограничением свободы лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, эффективен. Данный способ контроля не только не ослабляет правовых гарантий неприкосновенности личности, напротив, их усиливает. Благодаря деятельности судей по проверке законности и обоснованности заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу удается выявить большое число латентных ошибок следователей и прокуроров, в особенности, когда речь идет о сохранении ареста в качестве меры пресечения после того, как отпала в этом необходимость. Интересны сведения перспективы дел, по которым проводилась проверка законности и обоснованности арестов. В тех случаях, когда жалоба удовлетворялась, в суд с обвинительным заключением впоследствии было направлено 72,3% (из 150 дел) и не направлялось 27,7%, в последнем случае уголовные дела были прекращены за недоказанностью участия лица в совершении преступления или по другим основаниям, предусмотренным ст. ст. 5,9 УПК.

Практика не подтверждает опасения противников судебного контроля о массовых нарушениях обвиняемыми, освобожденными из-под стражи, процессуальных обязанностей. Так, из 43 обвиняемых, освобожденных из-под стражи судом, в порядке, предусмотренном ст.22СГ УПК, ни один не совершил новых преступлений, лишь 7 (или 16,2%) скрылись от органов предварительного расследования, а еще 5 (или 11,6%), по мнению следователей, совершали действия, направленные на воспрепятствование установлению истины.

Действующий порядок санкционирования арестов имеет ряд недостатков. Решение о санкционировании заключения под стражу принимается единолично должностным лицом, отвечающим за качество предварительного расследования. Поэтому прокурор в отдельных случаях поддерживает следователя при принятии им недостаточно обоснованных решений об аресте. Единоличное принятие решения о заключении под стражу, в отсутствие лица, в отношении которого избирается
данная мера пресечения, на наш взгляд,

‘ВСНД и ВС РСФСР.1992. № 25.Ст.1389

“См., например,: Чувилев А., Лобанов А. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей// Сов. юстиция. 1993. .№ 6; Масленникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста// Законность. 1993. .№ 2; Стуканов А. О практике рассмотрения жалоб на аресты// Законность. 1994..№1;Пашин С. Прошу проверить обоснованность ареста//Человек и закон. 1994. №11;Бозров В. Судебный контроль над арестами: проблемы и перспективы// Законность. 1996. .№ 3;Пашин С. Судебный контроль за правильностью арестов// Правозащитник. 1995. .№ 1;Колоколов Н. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации// Законность. 1998. № 5; Селезнев М. Процессуальные вопросы судебной проверки законности и обоснованности арестов// Законность. 1993. .№ 7.

117

существенно нарушает права обвиняемого (подозреваемого), т.к. последний не имеет возможности оценить доводы обвинения, которыми обосновывается необходимость применения меры пресечения. При судебном порядке решения вопроса о применении ареста помимо прокурора, следователя и лица, производящего дознание, в процедуре принимают участие лицо, в отношении которого избирается рассматриваемая мера пресечения, защитник, если он участвует в деле, а также законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого или подозреваемого. Участие данных лиц необходимо и обоснованно. Представляется необходимым предусмотреть их участие при решении вопроса о предоставлении санкции на арест прокурором, до приведения норм действующего уголовно-процессуального

законодательства в соответствие с Конституцией РФ. Введение такого порядка позволит лицу, в отношении которого избирается мера пресечения, значительно раньше, чем при судебном рассмотрении жалобы на законность и обоснованность ареста, оценить законность и обоснованность принятого в отношении него решения.

Обвинительная власть не должна обладать правом санкционирования арестов, для этого есть власть судебная, обладающая свойствами беспристрастности и независимости. Судья не отвечает за раскрываемость преступлений, качество следствия, не связан обвинительной установкой и узковедомственными интересами, поэтому способен наилучшим образом защитить права граждан при решении вопроса об ограничении свободы .

Проекты УПК, разработанные различными рабочими группами, предусматривают порядок заключения под стражу, соответствующий Конституции. Судебный порядок предполагает, что при необходимости избрания заключения под стражу в качестве меры пресечения прокурор, а также следователь или лицо, производящее дознание, с согласия прокурора, возбуждает перед судом ходатайство об избрании ареста. Правом рассмотрения такого ходатайства пользуются судьи районных судов по месту производства предварительного следствия либо по месту задержании.

Согласно нормам действующего уголовно-процессуального

законодательства о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, лицо, производящее дознание, следователь, прокурор выносят постановление, а

‘Судебный порядок выдачи ордера (приказа) на арест существует во многих государствах (США, Англия, ФРГ, Индия, Франция и другие). Известно, что в дореволюционной России правом заключения обвиняемых под стражу пользовались не прокуроры, а судебные следователи и суды. В СССР вплоть до 1929 года существовал судебный порядок заключения под стражу.

118

суд определение (приговор), судья — постановление. Постановление

(определение) о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу должно быть мотивированным, содержать указание на преступление, в котором лицо, подвергающееся аресту, обвиняется (подозревается), и основания ареста. Особое внимание при заключении лица под стражу уделяется обстоятельствам, изложенным в ст. 91 УПК.

Указание в постановлении (определении) лица, его вынесшего, удостоверяет полномочия на принятие решения о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу.

Дата вынесения постановления (определения) удостоверяет срок, с которого начинает действовать рассматриваемое решение. Необходимо иметь ввиду, что фактический срок заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу может не совпадать с датой принятия решения об этом. На основании изложенного, полагаем необходимым в рассматриваемом постановлении (определении) указывать время фактического лишения обвиняемого (подозреваемого) свободы.

Обязательным требованием, предъявляемым законодателем к постановлению (определению) об избрании меры пресечения является указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо, подвергающееся аресту. Во-первых, указание на преступление, в котором обвиняется (подозревается) лицо, подвергающееся аресту необходимо для проверки прокурором, защитником такого лица, судом допустимости ареста с позиции установлений, предусмотренных ст.96 УПК. Во-вторых, для сообщения обвиняемому (подозреваемому), в связи с совершением какого именно преступления к нему применяется арест. В-третьих, данное указание необходимо для администрации следственного изолятора в целях размещения арестованных по камерам.

Основания для избрания заключения под стражу и обстоятельства, учитываемые при этом, указываются в постановлении (определении) в целях удостоверения законности принятого органом расследования, прокурором или судом решения.

В уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует указание о том, что лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд, принимая решение об избрании заключения под стражу, обязаны, в его обоснование указывать доказательства, при помощи которых были установлены основания применения
меры пресечения. В ст. 92 УПК содержится общее правило

119

согласно которому постановление (определение) должно быть

мотивированным.

В практике применения рассматриваемой меры пресечения распространены случаи указания на основания ареста стандартными формулировками типа «обвиняемый (подозреваемый), находясь на свободе, может скрыться от следствия или суда», «воспрепятствует установлению истины», «продолжит преступную деятельность». Следователи (лица, производящие дознание) перечисляют все установленные уголовно-процессуальным законом цели, в связи с которыми, применяется мера пресечения, не подтверждая наличие оснований для опасения «ненадлежащего поведения» со стороны обвиняемого (подозреваемого).

Полагаем, что данная практика, сложившаяся в изученных регионах, не основана на законе. Представление доказательств, обосновывающих необходимость применения ареста, является обязательным условием законности последнего. Вывод о необходимости обоснования такого решения материалами уголовного дела подтверждается анализом норм, содержащихся не только в ст. 92 УПК, но и в ст. ст. 220’-2202 УПК. Так, ч. 4 ст. 220! УПК предписывает лицу, производящему дознание, следователю и прокурору представить материалы, обосновывающие законность и необходимость применения заключения под стражу.

Согласно разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 апреля 1993 года,1 в качестве материалов, обосновывающих законность и необходимость ареста, должны быть представлены копии следующих документов: 1 Постановления о возбуждении уголовного дела; 2) протокола задержания; 3) постановления о привлечении в качестве обвиняемого; 4) протоколов допросов лиц, к которым применен арест; 5)сведения о личности и другие данные (п.З).

Изучение материалов уголовных дел показало, что кроме указанных нарушений, следователи (лица, производящие дознание) в 68% случаев нарушили требование уголовно-процессуального закона об объявлении такого постановления под расписку обвиняемому (подозреваемому). Данное обстоятельство свидетельствует о широко распространенном нарушении прав названных участников процесса.

В проекте УПК РФ, предусматривающем судебный контроль за арестами,

‘Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 3 « О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей»// Сборник Постановлений Пленумов Верховных СУДОВ СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М., 1996. С. 555-558.

120

содержится требование, согласно которому лицо, заявившее ходатайство о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, обязано к постановлению о заключении под стражу приложить материалы, обосновывающие заявленное ходатайство (ч.2ст.104). Если ходатайство о применении заключения под стражу возбуждается в отношении подозреваемого, который подвергнут задержанию, то постановление о возбуждении ходатайства должно быть представлено судье не позднее шести часов до истечения срока задержания. Указанный в проекте срок представления суду материалов и их рассмотрения, как отмечается в главе третьей настоящей работы, на наш взгляд, является недостаточным.

Постановление о возбуждении ходатайства о применении ареста должно быть безотлагательно рассмотрено единолично судьей районного суда по месту производства предварительного следствия либо по месту задержания с участием прокурора в течение 6 часов с момента поступления материалов в суд.

Для участия в рассмотрении ходатайства о заключении под стражу в судебное заседание должен быть доставлен подозреваемый, если он подвергнут задержанию.

В судебном заседании могут принимать участие в зависимости от желания: следователь, лицо, производящее дознание, подозреваемый, обвиняемый, защитник, если он участвует в деле, а также законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого или подозреваемого. На наш взгляд, в проекте УПК РФ следует предусмотреть обязанность лица, возбудившего ходатайство о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу извещать о сроках рассмотрения такого ходатайства судом обвиняемого (подозреваемого) и его защитника, законного представителя.

Процедура рассмотрения ходатайства о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу включает в себя следующие действия судьи. Судебное заседание по рассмотрению ходатайства открывает судья, объявляя о том, какое ходатайство подлежит рассмотрению, затем судья представляется лицам, явившимся в судебное заседание, и разъясняет им права и обязанности. После выступления судьи слово предоставляется лицу, возбудившему ходатайство о применении ареста, для обоснования необходимости удовлетворения последнего, заслушиваются другие участники. Рассмотрев заявленное ходатайство, прилагаемые к нему материалы, а также, заслушав участвовавших в заседании лиц, судья выносит мотивированное постановление

о применении к обвиняемому (подозреваемому) заключения под стражу или об отказе в удовлетворении ходатайства.

При отсутствии достаточных оснований для удовлетворения ходатайства об избрании обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде ареста, судья вправе избрать более мягкую меру пресечения.

Проект УПК РФ регулирует вопрос о допустимости повторного обращения в суд с ходатайством о заключении под стражу в отношении одного и того же лица по тому же делу после вынесения судьей постановления об отказе в применении рассматриваемой меры пресечения. Такое обращение допускается только при появлении новых обстоятельств, касающихся совершенного преступления, личности или поведения обвиняемого (подозреваемого) и обосновывающих необходимость его заключения под стражу.

Поскольку целью применения заключения под стражу является не допустить «ненадлежащее поведение» обвиняемого (подозреваемого) в будущем, в качестве оснований, допускающих повторное обращение с ходатайством данного рода, на наш взгляд, следует считать лишь данные, характеризующие личность обвиняемого (подозреваемого), его поведение после совершения преступления.

В стадии предварительного расследования и в любой из судебных стадий, заключение под стражу отменяется, когда в нем нет необходимость, или изменяется на более мягкую меру пресечения, когда это вызывается обстоятельствами дела, в порядке, предусмотренном ст. 101 УПК.

Изложенное относительно порядка применения заключения под стражу обвиняемого (подозреваемого) позволяет сделать следующие выводы:

  1. Процессуальный порядок применения заключения под стражу является гарантией законности и обоснованности ограничения свободы обвиняемых (подозреваемых). В действующем законодательстве порядок применения рассматриваемой меры пресечения установлен схематическими предписаниями, без указания на процедурные вопросы. Последнее обстоятельство ведет к нарушению прав лиц, подвергающихся воздействию данной меры уголовно- процессуального принуждения.
  2. Единоличное принятие решения о заключении под стражу в отсутствие лица, в отношении которого оно избирается, существенно нарушает права указанного лица не имеющего возможности оценить доводы, выдвигаемые в обоснование данной меры пресечения До приведения норм уголовно-процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ в части,

122

касающейся введения судебного порядка ограничения

неприкосновенности личности, предлагается предусмотреть в действующем законе норму, согласно которой наделить правом участия в процедуре принятия прокурором решения о даче санкции на арест лицо, в отношении которого данная мера пресечения избирается, а также его защитника.

  1. Круг субъектов, принимающих решение о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, определяется стадией уголовного процесса, на которой возникает необходимость в ограничении обвиняемого свободы. Применительно к субъектам уголовного процесса, правомочным избирать заключение под стражу в стадии предварительного расследования, следует отметить, что ими, согласно ст.89 УПК являются: лицо, производящее дознание, следователь, прокурор. Применение ареста лицом, производящим дознание, и следователей обусловлено необходимостью получения санкции прокурора. Действующее уголовно-процессуальное законодательство не требует утверждения постановления о заключении под стражу, вынесенного лицом, производящим дознание, начальником органа дознания.

Проектом УПК РФ предусматривается порядок утверждения постановления о применении ареста, вынесенного лицом, производящим дознание, начальником органа дознания. Следует отметить, что к числу начальников органов дознания проект УПК РФ относит не только начальников криминальной милиции и милиции общественной безопасности, но и органов внутренних дел.

  1. В уголовно-процессуальном законе не урегулирован вопрос о форме отказа прокурора в предоставлении санкции на арест. Полагаем, что постановление следователя (лица, производящего дознание), не санкционированное прокурором, должно оставаться в уголовном деле, как и любое его решение, отмененное прокурором, т.к. отказ в санкции равнозначен отмене постановления следователя (лица, производящего дознание).

Письменное оформление решения надзирающего прокурора об отказе в даче санкции необходимо также в связи с тем, что следователь, не получив санкцию на арест и будучи не согласным с таким решением, вправе обратиться к вышестоящему прокурору для отмены принятого надзирающим прокурором решения. Вывод о возможности обжалования следователем (лицом, производящим дознание) отказа надзирающего прокурора в даче санкции вышестоящему прокурору основан на анализе ст. ст. 127,211,212 УПК. Обжалование
следователем (лицом, производящим дознание) указаний

123

надзирающего прокурора относительно применяемой меры

пресечения не приостанавливает его исполнения (ст.212 УПК).

В проекте УПК РФ следует также предусмотреть письменную форму отказа прокурора следователю (лицу, производящему дознание) в заявлении суду ходатайства о заключении под стражу обвиняемого (подозреваемого).

  1. В проекте УПК РФ следует предусмотреть обязанность лица, возбудившего ходатайство о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, извещать о сроках рассмотрения такого ходатайства судом обвиняемого (подозреваемого), его защитника, законного представителя.

124

Глава III. Сроки содержания обвиняемых (подозреваемых) под

стражей

3.1. Исчисление сроков содержания обвиняемых (подозреваемых) под

стражей.

Заключение под стражу - самая строгая мера пресечения, применяемая в отношении подозреваемого и обвиняемого в процессе производства предварительного расследования, мера, связанная с серьезными ограничениями прав. Лица, заключенные под стражу, изолированы от общества, семьи, ограничены в реализации значительного числа прав, предусмотренных конституционными нормами. Нередко эти лица содержатся в условиях, отрицательно влияющих на здоровье (особенно при длительном заключении). Задержание и арест порочат человека уже в момент их применения, хотя в дальнейшем, лицо может быть оправдано. Заключения под стражу должно носить исключительный характер, а если и применяться, то на незначительное время.

В этой связи правомерно высказывание Чезаре Беккариа о том, что «поскольку никто не может быть назван преступником, пока не вынесен обвинительный приговор», а предварительное заключение «по существу есть наказание, то оно должно быть как можно менее продолжительно, и как можно менее сурово».1

Приведенное высказывание подчеркивает положение, существующее в законодательстве государств, устанавливающих сроки применения данной меры пресечения. Предельные сроки содержания обвиняемых под стражей разнообразны. Так, в зависимости от тяжести совершенного преступления и прежних судимостей, обвиняемый во Франции может содержаться в предварительном заключении, с учетом продления срока, свыше 4 месяцев (такое содержание допускается до года, двух и более лет). Согласно ст.75 УПК Индии, ордер на арест действует до тех пор, пока он не будет отменен судом. Параграф 122 «А» УПК ФРГ предписывает соблюдать продолжительность ареста не более года.

Чезаре Б. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С.260. 282.

-5

В истории развития уголовно- процессуального законодательства

России предельные сроки содержания под стражей не оставались неизменными.

Принятый в 1864 году Устав уголовного судопроизводства не устанавливал предельные сроки содержания обвиняемых под стражей ни для стадии предварительного расследования, ни для судебного разбирательства. Сроки содержания под стражей определялись продолжительностью течения соответствующих стадий процесса. Более того, время нахождения под арестом не включалось в срок назначенного судом наказания. Отсутствие законодательного ограничения предельного срока содержания под стражей приводило к тому, что обвиняемые содержались под стражей длительное время. Так, по свидетельству П. И. Люблинского, 39% обвиняемых содержалось под стражей в течение года, в течение двух лет - 11%, трех лет -0,9%, свыше трех лет под стражей содержалось 0,4% обвиняемых1.

Первые законодательные акты советского государства, содержавшие отдельные нормы уголовно-процессуального права, лишь фрагментарно регламентировали вопросы применения мер пресечения, норм о сроках содержания под стражей не предусматривали вообще. Лишь УПК РСФСР в редакции от 15 февраля 1923 года, введенный в действие 10 июля 1923 года, закрепляя систему мер пресечения, предусматривал предельный срок содержания под стражей. В отношении обвиняемых мера пресечения в виде заключения под стражу могла применяться на срок два месяца, данный срок мог продляться, но не более чем на 1 месяц (ст. 159 УПК). Таким образом, предельный срок содержания под стражей в отношении обвиняемого впервые был определен в российском уголовно-процессуальном законодательстве и устанавливался в размере трех месяцев.

Циркуляром НКЮ № 120 в 1930 году ст. 159 УПК была дополнена частью 3 следующего содержания: «По делам, находящимся в производстве органов дознания, продление срока содержания под стражей до 2 месяцев, а по делам, находящимся в производстве народных следователей до 3 месяцев, производится районным прокурором с немедленным извещением краевой (областной) прокуратуры, каковая обязана следить особо тщательно за основательностью продления срока и целесообразностью содержания под стражей. Дальнейшее продление срока содержания под стражей может иметь

‘Люблинский П. И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906. С.558. Постановление ВЦИК от 15 февраля 1923. СУ 1923. № 7. С.106. ГУ РСФСР 1930. № 11. Ст. 133.

126 место лишь в самых исключительных случаях по делам,

представляющим особую важность, в то же время имеющим существенное общественное значение, и при твердом установлении социальной опасности обвиняемого, причем максимальный срок содержания под стражей не может превышать шести месяцев».

Содержание правовой нормы, изложенной в циркуляре НКЮ, позволяет сделать вывод, что правом на продление срока содержания под стражей обвиняемых до 6 месяцев были наделены областные (краевые) прокуроры.

Советский законодатель пошел по пути закрепления в законе лишь сроков содержания под стражей на досудебной стадии процесса - стадии предварительного расследования. В судебных же стадиях сроки содержания под стражей специально не регламентировались, они совпадали со сроками судопроизводства. Кроме того, максимальный срок увеличился с 3 месяцев в 1923 году до 6 месяцев в 1930 году.

Рассмотрение продолжительности содержания под стражей подследственных в этот временной период, свидетельствует о значительном нарушении сроков, установленных законодателем. Так, свыше 2-х месяцев под стражей содержалось в 1923г. - 33,6%, в 1924г. - 30,0%, в 1925г. - 29,3%, в 1926 г. - 25,8% обвиняемых. Как свидетельствуют показатели официальной статистической отчетности, отраженные в таблице № 28, свыше 3-х месяцев под стражей в 1925-1926 годах содержалось соответственно от 24,1% до 18,3% обвиняемых.

В дальнейшем, в российском уголовно-процессуальном законодательстве сроки содержания под стражей закрепляются лишь применительно к стадии предварительного расследования. Каких-либо ограничений для нахождения обвиняемых под стражей в судебных стадиях процесса законодатель не вводит. Предельные сроки ареста постоянно увеличиваются. Одновременно с увеличением предельного срока содержания обвиняемых под стражей законодателем вводилась система поэтапного продления срока при расследовании дел.

Принятые в декабре 1958 г. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и Союзных республик, в 1960 году УПК РСФСР закрепили обычный и предельный сроки содержания обвиняемых под стражей.

Обычным при расследовании дела являлся срок, не превышающий двух месяцев.
Предельный срок содержания обвиняемых под стражей

‘Статистика осужденных в СССР в 1925. 1926 и 1927г. М.. 130. С.46.

127 устанавливался в размере девяти месяцев. Согласно ч.З ст.34 Основ (чЛ ст.97 УПК) правом продления срока содержания под стражей до девяти месяцев наделялся Генеральный прокурор СССР.

В расследовании и содержании обвиняемых под стражей более продолжительное время складывалась объективная необходимость. Президиум Верховного Совета СССР по предложению Генерального прокурора СССР установил обыкновение, в соответствии с которым, постановлением Президиума Верховного Совета СССР предоставлялось право Генеральному прокурору СССР однократного продления предельного срока содержания обвиняемых под стражей на определенный период по конкретному уголовному делу (группе дел).

На основании таких постановлений Генеральный прокурор СССР принимал решения о продлении предельного срока содержания под стражей, установленного законом. За 1988 год Президиум Верховного совета СССР рассмотрел 46 представлений Генерального прокурора СССР на 191 обвиняемого. В первом квартале 1989 года в органах прокуратуры имелось 192 уголовных дела, расследуемых более года, по ним 114 обвиняемых свыше 9 месяцев содержались под стражей. В органах внутренних дел находилось соответственно 41 дело, по которым 14 обвиняемых содержались под стражей свыше 9 месяцев. По состоянию на 1988 год по одному из уголовных дел 30 раз давалось Президиумом Верховного Совета СССР разрешение Генеральному прокурору СССР продлевать срок содержания под стражей в отношении трех обвиняемых, арестованных еще в 1981 году.

Последнее обращение Генерального прокурора СССР в Президиум Верховного Совета СССР по вопросу о продлении, в порядке исключения, сроков содержания под стражей обвиняемых по 30 уголовным делам, было осуществлено в 1989 году. Учитывая, что обстоятельства уголовных дел и личные характеристики лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности, не позволяли изменить меру пресечения, Верховный Совет СССР своим постановлением от 30 июня 1989 года предоставил Генеральному прокурору право однократного продления срока содержания обвиняемых под стражей до 4 месяцев. Генеральному прокурору вменялось в обязанность информировать

‘Михайлов В.А. Меры пресечения в советском УГОЛОВНОМ судопроизводстве. М., 1991. С.73.

128 Комитет Верховного Совета СССР по вопросам законодательства,

законности и правопорядка об использовании предоставленных полномочий.

В правовой литературе неоднократно отмечалось о том, что рассматриваемая практика не основана на законе, какими бы мотивами не объяснялась.

В соответствии со ст.1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. источниками уголовно-процессуального права являлись: настоящие Основы и издаваемые в соответствии с ними другие законы Союза ССР и уголовно-процессуальные кодексы союзных республик. В числе источников уголовно-процессуального права не названы постановления Верховного Совета и его Президиума.

Оговорка, сделанная Верховным Советом СССР в указанном постановлении, о необходимости внесения изменений и дополнений в законодательство, на наш взгляд, свидетельствует о том, что Верховный Совет признавал свои действия по изданию постановления выходящими за рамки закона.

Поскольку нередко уголовные дела невозможно расследовать в течение 9 месяцев, законодатель наделил Генерального прокурора СССР правом продления предельного срока содержания обвиняемых под стражей до полутора лет. Изменения и дополнения по указанному вопросу внесены Законом СССР «О внесении изменений и дополнений в ст.34 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» от 28 ноября 1989 гг Основы были дополнены принципиальными положениями, затрагивающими вопрос о предельном сроке содержания под стражей. Статья 34 Основ дополнена ч.ч.5,6 и 7 следующего содержания:

«Дальнейшее продление срока не допускается, содержащийся под стражей обвиняемый подлежит немедленному освобождению.

Материалы оконченного расследованием уголовного дела должны быть предъявлены для ознакомления обвиняемому и его защитнику не позднее, чем

‘Постановление Верховного Совета СССР «О предоставлении Генеральному прокурору СССР временных

полномочий по продлению срока содержания обвиняемых под стражей» от 23 июня 1989 г. № 166//’ Ведомости

Съезда народных депутатов СССР. 1989. № 5. Ст. 128.

2См., например: Дроздов Г.В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в

досудебном производстве по уголовному делу.// Сов. гос-во и право. 1990. № 4; Петрухин И.Л.

Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. М., 1989; Он же. Свобода личности и

уголовно-процессуальное принуждение. М., 1985; Он же. Содержание обвиняемого под стражей.// Сов.

юстиция. 1988. №4.

‘Ведомости съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 25. Ст.493.

129 за месяц до истечения предельного срока содержания под стражей, установленного частью четвертой настоящей статьи.

Время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при исчислении срока содержания под стражей в качестве меры пресечения не учитывается».

Указанный закон был введен в действие с 1 декабря 1989 года. Верховным Советам республик в составе Союза ССР было предложено привести уголовно- процессуальное законодательство в соответствие с новой редакцией ст.34 Основ. Президиум Верховного Совета РСФСР 11 декабря 1989 года издал Указ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР».1 Статья 97 УПК «Сроки содержания под стражей» приведена в полное соответствие со ст.34 Основ. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР устанавливалось его введение в действие с 1 декабря 1989 года.

В соответствии с пунктом 1 статьи 116 Конституции РСФСР в редакции 1978 года Президиум Верховного Совета РСФСР, в период между сессиями Верховного Совета РСФСР, имел право вносить изменения и дополнения в действующее законодательство, однако с тем, чтобы Указы об изменениях (дополнениях) законодательных актов в последующем были представлены на утверждение Верховным Советом РСФСР на его очередной сессии. Практика издания Указов по изменению и дополнению законодательства, в том числе Уголовно- процессуального кодекса, была распространенной. Однако, 13 июля 1990 года Верховный Совет РСФСР рассматриваемый указ не утвердил, а 24 октября 1990 года, подтвердив приоритет российских законов, установил: «Нормы законодательных и иных актов Союза ССР применяются на территории РСФСР, если они не противоречат Декларации о государственном суверенитете РСФСР, другим законодательным актам РСФСР»/ Правило о неприменении законодательства Союза ССР на территории суверенного государства, имеющего по тем же вопросам свои законы, было еще раз подтверждено Верховным Советом 12 декабря 1991 года.

Таким образом, Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 года, не утвержденный на сессии Верховного Совета РСФСР, силу закона не приобрел, а Закон « О внесении изменений и дополнений в ст.34

‘Ведомости ВС РСФСР. 1989. № 50. Ст. 1478.

ведомости ВС РСФСР. 1978. № 15. Ст,406, 408.

3Закон РСФСР «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР» от 24 октября 1990 г// Ведомости

СНД РСФСР. 1990. № 21. Ст.237.

“Ведомости СНД и ВС РФ. 1991. № 51. Ст. 1798.

130 Основ» не мог применяться на территории России, как

противоречащий УПК. Тем не менее, названная норма о предельном сроке содержания обвиняемых под стражей до полутора лет применялась, речь шла не о единичных случаях, а о массовых незаконных и произвольных арестах.

Применение в России Закона СССР от 28 ноября 1989 года нельзя оправдать ссылкой на постановление Верховного Совета РФ от 17 января 1992 года1 о предоставлении Генеральному прокурору РФ полномочий по продлению срока арестов до полутора лет, а его заместителям - до одного года, т.е. в три раза дольше, чем это было предусмотрено никем не отмененной статьей 97 УПК. В указанном постановлении ничего не указано о праве других прокуроров продлевать сроки заключения под стражу. Постановление от 17 января 1992 года, подписанное председателем Верховного Совета РФ, несовместимо с положением статьи 9 Международного пакта о гражданских и политических правах согласно которому «Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом». Согласно ст. 1 УПК полномочия прокурора и порядок уголовного судопроизводства определяются законом.

Наряду с увеличением предельного срока содержания обвиняемых под стражей названные акты государственных органов устанавливали правило, в соответствии с которым время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела при исчислении срока содержания под стражей не учитывается. Таким образом, срок содержания под стражей без приговора суда увеличивался формально в два раза, а фактически, учитывая норму части 5 статьи 97 УПК, - беспредельно.

Помимо того, что данная норма нелегитимна, она противоречила Конституции РФ. Вопреки ст.22 и ч.2 п.6 раздела 2 Конституции заключение обвиняемого под стражу осуществлялось без санкции прокурора или решения суда.

13 июня 1996 года рассматриваемая проблема была поставлена перед Конституционным Судом Российской Федерации в связи с жалобой В.В.Щелухина на нарушение его прав и свобод правилом части 5 статьи 97 УПК . Конституционный
суд признал не конституционность исключения

‘Ведомости СНД и ВС РФ. 1991. № 5. Ст. 182.

~>

“Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 года по делу о проверке

конституционности части 5 статьи 97 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с

жалобой гражданина В. В. Щелухина// Собрание законодательства РФ. 1996. № 26. Ст.3185;

Российская газета. 2 июля 1 996 г.

131 времени ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела из установленного срока ареста. В п. 4 постановления указывается, что «из статьи 22 (чЛ) Конституции РФ, закрепляющей право на свободу, и п.1 ст.9 Международного пакта о гражданских и политических правах, формулирующих условия правомерного ограничения этого права, следует, что никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей, а также не может быть лишен свободы иначе, как на основании и в соответствии с процедурой, которые установлены законом».

Конституционный Суд РФ признал: «Обеспечение обвиняемому достаточного времени для ознакомления с материалами дела не должно быть связано с наступлением для него такого неблагоприятного последствия, как неограниченное (разрядка моя, - Е.Г.) по сроку дальнейшее содержание под стражей. Последнее приобретает значение санкции за использование обвиняемым его процессуальных прав и тем самым понуждает к отказу от них» (п.5).

Считая норму, закрепленную в ч.5 ст. 97 УПК, не соответствующей Конституции, Конституционный Суд, однако, решил сохранить антиконституционный порядок еще на 6 месяцев с тем, чтобы за это время законодатель внес необходимые изменения в УПК. Таким образом, Конституционный Суд РФ признал, что соблюдение Конституции может иметь отрицательные последствия. Согласно п.7 названного постановления «… пробел ьность в урегулировании института содержания под стражей, возникающая в результате признания оспариваемой нормы неконституционной, может иметь определенные отрицательные последствия»

В соответствии с постановлением Конституционного Суда от 13 июня 1996 года 31 декабря 1996 года принят Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР»,1 которым статья 97 дополнялась частями 4, 5, 6 следующего содержания:

«Материалы оконченного расследования уголовного дела должны быть предъявлены для ознакомления обвиняемому и его защитнику не позднее чем за месяц до истечения предельного срока содержания под стражей, установленного частью второй настоящей статьи. В случае, когда ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела до истечения предельного срока содержания под стражей невозможно, Генеральный прокурор Российской Федерации, прокурор
субъекта Российской Федерации, военный прокурор

‘СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 4; Российская газета 25 декабря 1996 г .

132 округа, группы войск, флота, ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы Российской Федерации и приравненные к ним прокуроры, вправе не позднее пяти суток до истечения предельного срока содержания под стражей возбудить ходатайство перед судьей областного, краевого и приравненных к ним судов о продлении этого срока.

Судья в срок не позднее пяти суток со дня получения ходатайства выносит одно из следующих постановлений:

1) о продлении срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела и направлении прокурором дела в суд, но не более чем на шесть месяцев; 2) 3) об отказе в удовлетворении ходатайства прокурора и об освобождении лица из- под стражи. 4) В том же порядке срок содержания под стражей может быть продлен в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия».

Внесенные в ст. 97 УПК изменения создали «преграду» для волокиты по представлению уголовного дела для ознакомления обвиняемому и его защитнику, использованию срока, отведенного для ознакомления с делом, на фактическое продолжение расследования.

Нововведение вызвало возмущение работников правоохранительных органов (73% из 180 опрошенных следователей и дознавателей высказывалось за сохранение старой процедуры по исчислению сроков содержания обвиняемых под стражей при ознакомлении с материалами уголовного дела), т.к., по их мнению, лицам, заключенным под стражу, представилась возможность преднамеренного затягивания времени ознакомления с материалами уголовного дела с целью освобождения после истечения срока их содержания под стражей.

Принятый 31 декабря 1996 года Федеральный Закон РФ, внесший изменения в ст.97 УПК, вызвал различное к нему отношение со стороны научной общественности.

Так, В.Налимов высказал мнение о том, что ч.ч.4 и 5 ст.97 УПК содержат ряд правил, которые фактически исключают понятие предельного срока содержания под стражей при расследовании, и попытка Конституционного Суда РФ обеспечить соблюдение прав человека обращена в свою противоположность. Автор считает,
что в УПК необходимо четко и

133 недвусмысленно указать: «…во всех без исключения случаях предельный срок содержания под стражей обвиняемого до суда не должен превышать полутора лет».

По мнению В.Налимова, обвиняемый ранее находился в более выгодных условиях, т.к. закон имел предельный срок содержания под стражей при расследовании преступлений до полутора лет. Согласиться с указанным утверждением трудно, поскольку время ознакомления обвиняемого и защитника с материалами дела не было ограничено вообще. Отрицательное отношение указанного автора к рассматриваемому закону обусловлено распространением им действия ч.5 ст.97 УПК на случаи ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела после дополнительного расследования (количество дополнительных расследований законом не ограничено).

С положениями ст.97 УПК в новой редакции не согласен В.Савицкий: «Предельный срок содержания под стражей, выход за который квалифицировался как нарушение конституционных прав человека, не признанного виновным по приговору суда, даже не представленного перед судом и, вообще, возможно, невиновного, сейчас официально превратился не в предельный, а промежуточный, который может быть удлинен еще на целый год, но по решению не прокурора, а суда».

А. М. Ларин считает, что Закон от 31 декабря 1996 года расходится с рядом положений Конституции, такими, как право на жизнь и охрану здоровья, запрет пыток, насилия и другого жестокого и унижающего человеческое достоинство обращения, недопустимость заключения и содержания под стражей без судебного решения и рядом других/

Приведенные мнения авторов свидетельствуют о том, что Законом от 31 декабря 1996 года поставлены проблемы, связанные с практикой реализации нормы, определяющей предельный срок содержания обвиняемых под стражей при производстве предварительного расследования.

В качестве отрицательного момента в регулировании предельного срока содержания обвиняемых под стражей следует отметить то обстоятельство, что названный срок значительно увеличился. Кроме того, редакция ч.ч.4, 5, 6 ст.97

‘Налимов В. О предельном сроке содержания обвиняемого под стражей// Российская юстиция. 1998. № 8. С.41. 2Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей// Российская юстиция. 1997.

№5. С. 16.

‘Ларин А. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав

человека’/ Российская юстиция. 1997. № 3. С.28.

134 УПК ставит перед правоприменителями вопрос о том,

сколько раз может воспользоваться полномочиями по продлению срока содержания под стражей судья? Вправе ли судья, продлив срок содержания под стражей по ходатайству прокурора на 6 месяцев, воспользоваться правом продления срока еще на 6 месяцев по ходатайству обвиняемого или его защитника? Предоставлена ли возможность повторного продления сроков содержания обвиняемых под стражей судье, в связи с ознакомлением обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела, после направления его на дополнительное расследование?

А. И. Ларин, например, считает, что полуторалетний срок содержания обвиняемых под стражей, правом продления до которого пользуется прокурор, может быть продлен судом лишь до 1 года.1 В.Налимов полагает, что продление полуторалетнего срока может быть осуществлено судом неоднократно.”

Некоторые разъяснения по применению ч.ч.4-6 ст.97 УПК содержатся в Определении Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 года в связи с жалобой П.В.Янчева, В.А.Жеребенкова, М.И.Сапронова.3 Согласно названному определению, новая редакция ч. 5 ст. 97 УПК ограничивает продление предельного срока ареста шестью месяцами. Действующая редакция ст.97 УПК не предусматривает возможности повторного, в том числе после дополнительного расследования, обращения прокурора в суд с ходатайством о продлении срока содержания под стражей того же обвиняемого в период его ознакомления с полученными в результате дополнительного расследования материалами дела. При отсутствии прямого указания в законе на возможность неоднократного продления предельного срока ареста по указанным мотивам иное толкование оспариваемых положений нарушило бы запрет произвольного ареста в том его понимании, которое вытекает из Постановления Конституционного Суда от 13 июня 1996 года (п.6 мотивировочной части определения).

Таким образом, предельный срок содержания обвиняемых под стражей при производстве расследования, согласно разъяснению, содержащемуся в определении Конституционного Суда РФ, не может превышать 2-х лет.

Ларин А. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека// Российская юстиция. 1997. № 3. С.28. Аналогичную точку зрения см.: Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей// Российская юстиция. 1997. № 5. С.18. 2Налимов В. Указ.соч. С.41. ‘Собрание законодательства РФ. 1999. № 4. Ст.230.

135

Внеся изменения в статью о «сроках содержания под стражей»,

законодатель не изменил редакцию ч. 7 ст.97 УПК. Согласно правовой норме, изложенной в данной статье «При возвращении судом на новое расследование дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей истек, а по обстоятельствам дела мера пресечения в виде содержания под стражей изменена быть не может, продление срока содержания под стражей производится прокурором, осуществляющим надзор за следствием, в пределах одного месяца с момента поступления к нему дела. Дальнейшее продление указанного срока производится с учетом времени пребывания обвиняемого под стражей до направления дела в суд в порядке и пределах, установленных частями первой и второй настоящей статьи».

Следует отметить, что данная норма была установлена в УПК после того, как в юридической литературе неоднократно обращалось внимание на необходимость устранения пробела в законодательстве в связи с направлением уголовных дел на дополнительное расследование и невозможностью изменения меры пресечения. Так, А. Я. Цыпкин,2А. С.Каретников3 предлагали устранить этот пробел предоставлением такого права суду, С. Журсимбаев и М. Бурмистров5 полагали целесообразным наделить таким правом прокурора. Законодатель принял позицию последних авторов.

На период принятия рассматриваемой нормы редакция статьи позволяла бесспорно утверждать, что предельный срок содержания под стражей в стадии расследования не может превышать 9 месяцев. В данном случае не принимались в расчет исключительные обстоятельства, когда в разовом порядке, как отмечено ранее, постановлением Президиума Верховного Совета СССР предоставлялось Генеральному прокурору СССР право однократного продления содержания обвиняемых под стражей на конкретные сроки по отдельным делам.

С принятием Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 года, внесшего изменения в ст.97 УПК о порядке продления предельного

‘Норма появилась впервые в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г. в

связи с принятием Указа Президиума Верховного Совета СССР «О внесении изменений и дополнений в

Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» от 13 августа 1981 г// Ведомости ВС

СССР. 1981. № 33. Ст.966.

2Цыпкин Л.Я. Очерки советского уголовного судопроизводства. Саратов, 1975. С.41-42.

“Каретников А.С. Производство по делу, возвращенному для дополнительного расследования. Саратов, 1981.

С.81-82.

4Журсимбаев С. О сроках содержания под стражей по делам, возвращенным на дополнительное

расследование//’ Соц. законность. 1980. № 5. С.58-59.

“Бурмистров М. Еще раз о сроках содержания под стражей// Соц.законность. 1981. № 5. С.61.

136 срока содержания под стражей и предоставившего полномочия по продлению срока до полутора лет Генеральному прокурору СССР, появилась неясность о предельном сроке содержания обвиняемого под стражей при возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования. Данная неясность не устранена и в связи с принятием Закона РФ от 31 декабря 1996 года.

В свое время М. М. Гуткин полагал, что в максимальный срок содержания под стражей обвиняемого «включается как время содержания под стражей до направления дела в суд, так и время, в течение которого производилось расследование после возвращения дела из суда».1 Дополнение ст. 97 УПК нормой о праве надзирающего прокурора продлять до 1 месяца срок содержания обвиняемого под стражей при направлении судом дела на новое расследование, ничего нового в продолжительность максимального срока содержания обвиняемого под стражей в стадии расследования не вносит.”

По мнению В. А. Михайлова, особенностью ч.7 ст.97 УПК является не только то, что ею определен отличный от установленного ч.ч. 1 и 2 порядок продления срока содержания обвиняемых под стражей, но и то, что при возвращении судом на новое расследование дела, продление срока содержания под стражей возможно и в ситуации, когда установленный ч. 2 ст.97 УПК (полуторалетний) срок истек/ Аналогичное суждение высказано А. А. Чу ви левым.

Редакция ст.97 УПК ставит сразу два вопроса относительно полномочий надзирающего прокурора по продлению срока содержания обвиняемого под стражей на 1 месяц. Во-первых, может ли на основе данной процедуры быть продлен полуторагодичный срок? Во-вторых, можно ли применить ч.7 ст.97 УПК, когда судьей уже использованы полномочия по продлению срока содержания под стражей на 6 месяцев? Редакция ст.97 УПК позволяет, вопреки здравому смыслу, положительно ответить на поставленные вопросы.

Использование законодателем в ч.7 ст.97 УПК формулировки: «При возвращении судом на новое расследование дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей истек» (выделено мной, - Е.Г..) не

‘Гуткин М.М. Процессуальные гарантии социалистической законности применения мер уголовно- процессуального принуждения, связанных с лишением свободы// Уголовно-процессуальные основа деятельности органов внутренних дел. М., 1988. С. 113-114.

2Самойлов С. Новое в законодательстве о продлении срока содержания обвиняемого под стражей// Соц. законность. 1981. № 12. С. 17.

“^Михайлов В.А. Процессуальные сроки содержания обвиняемых под стражей. Москва-Тюмень. 1995. С.39. 4Чувилев А.А. Законодательство уточнено/.’ Сов .милиция. 1983. № 4. С.34.

137 дает ответа на вопрос, об истечении какого срока идет речь - двух-, трехмесячного, полуторагодичного или двухгодичного.

По нашему мнению, срок содержания обвиняемого под стражей, указанный в ч. ч.2, 5 ст.97 УПК (полуторагодичный и двухлетний) не может быть продлен еще на 1 месяц на основе ч.7 названной статьи при возвращении судом на новое расследование дела. Существование ч.7 ст.97 УПК обусловлено необходимостью установления упрощенной процедуры продления срока содержания обвиняемого под стражей на данном этапе уголовного судопроизводства, и не должно дополнять возможные сроки содержания под стражей, регламентированные ч.ч.2,5 ст.97 УПК. Данный вывод основан, во-первых, на анализе приведенного ранее определения Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 г., которое предельным называет срок в полтора года. Во-вторых, на анализе второго предложения ч.7 ст.97 согласно которому «Дальнейшее продление срока производится с учетом времени пребывания обвиняемого под стражей, установленного ч.1 и 2 настоящей статьи». Более того, редакция рассматриваемой нормы позволяет сделать вывод о том, что в ее рамках может быть продлен лишь срок содержания под стражей, установленный прокурором, но не судом.

Сделанные выводы следуют лишь из логического анализа ст.97 и определения Конституционного Суда РФ.

Для устранения различного толкования нормы о предельном сроке содержания обвиняемых под стражей и установления судебного контроля за практикой его продления следует, на наш взгляд, внести редакционные изменения в ст.97 УПК в части, касающейся полномочий надзирающего прокурора по продлению срока содержания под стражей при возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования. Часть 7 ст. 97 УПК следует изложить в следующей редакции:

«При возвращении судом для дополнительного расследования уголовного дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей, установленный прокурором до направления дела в суд истек, а оснований для изменения меры пресечения не имеется, суд, вынесший решение о направлении дела на дополнение расследования, продлевает срок содержания под стражей, но не более, чем на один месяц. Такое продление не может превышать предельного срока содержания под стражей. Дальнейшее продление срока осуществляется в общем порядке».

138

По мнению практических работников новая редакция ст.97

УПК, устанавливающая предельный срок содержания под стражей, создает реальную угрозу умышленного затягивания обвиняемым сроков ознакомления с материалами дела с тем, чтобы скрыться от правосудия. Это еще одна проблема, которая связана с установлением в законе предельного срока содержания под стражей. Насколько она обоснованна и разрешима на практике?

Действительно, угроза умышленного затягивания обвиняемым времени ознакомления с материалами уголовного дела может иметь место в отдельно взятых случаях. Однако эта угроза мала по сравнению с теми нарушениями прав, которые допускались в связи с отсутствием в законе законодательного установления срока для ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела.

Так, исследованием установлено, что в зависимости от тяжести совершенного обвиняемым преступления, сроки содержания под стражей при расследовании уголовного дела распределялись следующим образом: из 280 уголовных дел, расследованных следователями прокуратуры (ч.1 ст. 105,ч.1 ст. 109 УК РФ), содержалось под стражей от 2 до 3 месяцев 33,1%; от 3 до 6 месяцев - 46,1%; от 6 до 12 месяцев - 17,0%; от 12 до 18 месяцев — 3,8% обвиняемых. Среди обвиняемых, содержавшихся под стражей по менее тяжким преступлениям, расследование по которым осуществлялось следователями МВД, (обобщено 125 уголовных дел по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст.112, 115,ч.1 ст. 158 УК РФ) содержалось под стражей от 2 до 3 месяцев 67,7%; от 3 до 6 месяцев - 25,2%; от 6 до 12 месяцев - 5,2% и от 12 до 18 месяцев - 1,9%. Таким образом, расследование по делам особой сложности, по которым обвиняемые содержались под стражей свыше 12 месяцев, составляет 3,8% и 1,9% в органах прокуратуры и МВД соответственно.

53,4% рассмотренных дел оказались расследованы не оперативно, несмотря на то, что сложности и особой трудности в расследовании не представляли. Значительная часть этих дел без каких-либо объективных причин лежала без производства по ним каких-либо следственных действий до 20 дней 12,3%, до месяца - 11,2%.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что установление в законе предельного времени содержания обвиняемого под стражей является необходимой мерой,
создающей реальную возможность предотвращения

139 широкого распространения практики необоснованно длительного

содержания обвиняемых под стражей.

Следует отметить, что в практике имеют место, хотя и единичные, примеры расследования сложных, многоэпизодных дел, предварительное следствие по которым, при всей напряженной работе следователя, с трудом укладывается в отделенные законом сроки. Результат этой работы может быть сведен к нулевой отметке, если обвиняемый умышленно начинает затягивать сроки ознакомления с материалами уголовного дела с тем, чтобы по истечении предельного срока содержания под стражей скрыться от правосудия.

В качестве примера такого поведения обвиняемых можно привести известное на всю Россию дело «Шкабары». Дело было возбуждено в отношении банды Барыбина (он же Шкабара), в состав банды входило около 40 человек. Банда была создана в Кемеровской области в 1991 году. На вооружении преступной группировки имелось 13 автоматов, 21 пистолет, 10 ружей, взрывчатка, большое количество колющего, режущего холодного оружия и других средств. При совершении преступлений использовались около 30 автомобилей. Преступная группировка действовала по всей России. Ею было совершено не менее 49 нападений, в результате которых не менее 47 человек было убито, на 12 совершено покушение. 22 члена данной банды в ходе предварительного расследования находилось под стражей и часть из них пыталась затянуть сроки ознакомления с материалами дела с целью выйти из-под стражи.

В рассматриваемой ситуации может быть применена никем не отмененная правовая норма, изложенная в ч.б ст.201 УПК, предоставляющая полномочия по установлению определенного срока для ознакомления с материалами дела следователю, осуществляющему производство по делу. Мотивированное постановление следователя, принятое по рассматриваемому поводу, должно быть утверждено прокурором.

Ознакомление с материалами уголовного дела — право обвиняемого и оно, в силу ч.З ст.55 Конституции, может быть ограничено в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороноспособности и безопасности государства. Охраной интересов других лиц продиктована норма, ограничивающая злоупотребление обвиняемым правом на ознакомление с материалами уголовного дела.

140

Представляется правомерным установить в законе норму,

позволяющую не учитывать время содержания обвиняемого под стражей при установлении умышленного затягивания реализации рассматриваемого права обвиняемым. Такое решение проблемы не противоречит постановлению Конституционного Суда РФ от 13 июля 1996г., т.к. будет иметь под собой основания - обстоятельства дела, «которые могли бы свидетельствовать о реальных намерениях обвиняемого избежать уголовной ответственности» (п.5 постановления). С тем, чтобы быть до конца последовательным при соблюдении всех положений названного постановления Конституционного Суда, следует наделить правом установления случаев умышленного затягивания обвиняемым сроков ознакомления с материалами уголовного дела суд. На этом основании в статье УПК, определяющей сроки содержания обвиняемых под стражей при производстве следствия, следует закрепить норму следующего содержании:

«При установлении фактов умышленного затягивания обвиняемым времени ознакомления с материалами уголовного дела, судья праве не зачесть это время в срок содержания под стражей».

Как показывает практика, длительность ознакомления с делом зависит не только от расторопности обвиняемого и защитника, но и от степени сложности дела, числа его томов, от расположения материалов в деле, снабжения их справочным аппаратом. Продолжительность зависит и от обеспечения обвиняемого и защитника необходимыми условиями такими как помещение, своевременная доставка обвиняемого, также самих материалов к месту ознакомления, предоставления следователем требуемых копий документов, что исключает временные затраты на выписки из уголовного дела и др.

Введение в закон формулировки, позволяющей суду не учитывать время ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемого при условии, если последний умышленно затягивает такое ознакомление и, напротив, установление фиксированных сроков ознакомления в остальных случаях обеспечит «баланс» интересов правосудия и прав граждан на свободу и личную неприкосновенность. В первом случае обвиняемый будет нести уголовно-процессуальную ответственность, а во втором, такую ответственность будут нести должностные лица, не соблюдающие требования по созданию условий для ознакомления с материалами дела обвиняемому и его защитнику.

Законом РФ от 31 декабря 1996 года наряду с изменениями, внесенными в ст.97
УПК были внесены изменения в ст.26 «Соединение и выделение

141 уголовных дел». Согласно ч.2 ст.26 УПК «Выделение дел допускается только в случаях, вызываемых необходимостью, если это не отразится на всесторонности, полноте и объективности исследования и разрешения дела. С соблюдением этих условий по указанию прокурора из уголовного дела по обвинению лица или лиц в совершении нескольких преступлений в отдельное производство для завершения расследования может быть выделено дело в отношении указанных лиц или лица о преступлениях или преступлении при установлении по ним всех обстоятельств, подлежащих доказыванию».

Данная норма полагает возможным дробление дела, уменьшение его объема по лицам и преступлениям. Дробление, безусловно, повлияет на сроки следствия, а, следовательно, и ареста. Создастся реальная возможность уменьшения времени ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела, т.к. предъявленные им для ознакомления материалы предстанут в меньшем объеме.

Проекты УПК РФ неоднозначно решают проблему предельного срока содержания обвиняемых под стражей. Так, проект УПК, разработанный Государственно- правовым управлением Президента РФ, определяет предельным срок для досудебного производства в 9 месяцев. Его авторы при разработке нормы исходили из положений Концепции судебной реформы в РФ. Это единственный проект, предусматривающий предельный срок содержания обвиняемого под стражей не только в стадии предварительного расследования, но и судебного разбирательства. Согласно ч.4 ст. 175 данного проекта: «Срок содержания под стражей обвиняемого при досудебном производстве по уголовному делу и рассмотрении его судом не может в совокупности превышать максимального срока лишения свободы, предусмотренного уголовным законом за совершение приписываемого обвиняемому преступления».

Авторы проекта, разработанного Министерством юстиции, полагают возможным установление 18 месячного предельного срока содержания обвиняемых под стражей в досудебном производстве. Предлагается время ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела в срок содержания под стражей не включать, если обвиняемый умышленно затягивает ознакомление.

Авторы проекта УПК, прошедшего слушания в Государственной Думе называют предельным срок содержания под стражей восемнадцать месяцев.

‘Концепции судебной реформы в РСФСР. М., 1992.

142 Согласно ч.4 ст. 107 названного проекта, в случае, когда ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела по истечении предельного срока содержания под стражей невозможно, судья Верховного суда республики, краевого, областного и приравненных к ним судов, может продлить срок содержания под стражей. Продолжительность такого продления не указана.

Представляется недопустимым установление нормы, предлагаемой авторами последнего из указанных проектов УПК, о продлении предельного срока содержания под стражей без указания временных рамок, т.к. это приведет к ситуации, существовавшей до издания Закона от 31 декабря 1996 г., когда время ознакомления обвиняемого и защитника не учитывалось.

Анализируя практику применения ч.5 ст.97 УПК следует признать, что исключение данного института недопустимо. Потребности более длительного срока содержания обвиняемых под стражей, чем предлагают авторы проектов, имеются. Так, из 314 представлений о продлении срока содержания под стражей в порядке ч.5 ст.97 судом удовлетворено 299 (95,2%).’

Необходимо установление дифференцированного подхода при учете времени ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела. Так, время, в течение которого обвиняемый умышленно затягивает ознакомление, следует исключать при суммировании срока содержания под стражей. Введение данной нормы, по нашему мнению, исключит возможные злоупотребления обвиняемого своим правом. В остальных случаях, установление неограниченного времени для ознакомления, предлагаемое авторами последнего проекта, не допустимо, т.к. будет означать, что за качество работы следователя будут нести ответственность обвиняемые.

Заключение под стражу, в исключительных случаях, может быть применено к подозреваемому. Исключительный характер ареста подозреваемого обуславливает максимальную продолжительность срока содержания под стражей. Максимальный срок содержания подозреваемого под стражей, установленный ст.90 УПК, десять суток. Срок содержания под стражей подозреваемого продлению не подлежит.

Как показало проведенное исследование в 3 случаях (10%) обвинение было предъявлено с нарушением установленного уголовно-процессуальным законодательством срока, что позволяет утверждать о необходимости

‘Российская юстиция. 1998. № 6. С.58.

143 установления более тщательного контроля по соблюдению

соответствующей правовой нормы.

Анализ материалов уголовных дел позволяет утверждать, что десяти суток достаточно для проведения неотложных следственных действий и проверки оснований предъявления обвинения лицу, к которому применена мера пресечения в порядке исключительности.

Подводя итог относительно срока содержания обвиняемых и подозреваемых под стражей в стадии предварительного расследования, можно сделать следующие выводы:

  1. Предельный срок содержания под стражей не был неизменным. Впервые его закрепление в советском уголовно-процессуальном законодательстве было осуществлено в 1923 году. Произошедшее в 1989 году изменение нормы УПК, регулирующей предельный срок содержания обвиняемых под стражей, исключив зачет времени ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела из предельного срока содержания под стражей, тем самым позволило считать время нахождения обвиняемого под стражей беспредельным. В соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 13 июля 1996 года 31 декабря 1996 года принят закон, устанавливающий предельный срок содержания обвиняемых под стражей два года.

  2. Норма, содержащаяся в ч.7 ст.97 УПК, устанавливает упрощенную процедуру продления срока содержания обвиняемого под стражей и не дополняет предельный срок содержания под стражей, установленный ч.2 ст.97 УПК. Редакцию рассматриваемой нормы следует признать неудачной, для устранения различных толкований нормы о предельном сроке содержания обвиняемых под стражей следует внести изменения в ст.97 УПК, в части, касающейся полномочий надзирающего прокурора по продлению срока ареста при возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования. Часть 7 ст.97 следует изложить в следующей редакции: «При возвращении судом для дополнительного расследования уголовного дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей, установленный прокурором до направления дела в суд истек, а оснований для изменения меры пресечения не имеется, суд, вынесший решение о направлении дела на дополнение расследования, продлевает срок содержания под стражей, но не более, чем на один месяц. Такое продление не может превышать предельного срока содержания под стражей. Дальнейшее продление срока осуществляется в общем порядке».

144

  1. Установление законодателем предельного срока содержания обвиняемого под стражей является оправданной и необходимой мерой, создающей реальную возможность предотвращения широко распространенных случаев длительности содержания под стражей.
  2. В целях предотвращения случаев злоупотребления обвиняемым своим правом на ознакомление и умышленного затягивания такого ознакомления с материалами дела в законодательстве следует установить норму следующего содержания: «При установлении фактов умышленного затягивания обвиняемым ознакомления с материалами уголовного дела, судья вправе не зачесть это время в срок содержания под стражей».
  3. Использование в ст.97 УПК для определения полуторалетнего срока содержания под стражей термина «предельный» является неточным по смысловому выражению. В целях устранения разночтений при определении предельного срока содержания под стражей следует поместить ч.З ст.97 УПК за частями 4-6.
  4. В судебных стадиях сроки содержания под стражей специально не регламентируются, они совпадают со сроками судопроизводства.

В письме № 3/4 от 17 января 1963 года Генеральный прокурор СССР дал указание, согласно которому при исчислении срока содержания под стражей следует учитывать время нахождения дела в суде.1 Данное указание не основано на законе . «Время нахождения дела в суде…не должно… включаться в этот срок, поскольку статья 34 Основ уголовного судопроизводства…устанавливает сроки содержания под стражей только при расследовании».” Со временем указание Генерального прокурора СССР было им же отменено.’Решение было принято в связи с дачей разъяснения Президиумом Верховного Совета СССР статьи 34 Основ.

Отсутствие определенных сроков ареста при нахождении уголовного дела в суде в юридической литературе обычно объясняется следующими обстоятельствами: продолжительность судебного следствия различна для различных категорий дел; суд не может спешить с приговором, потому что речь идет о судьбах людей; трудностями технического характера, препятствующими

Социалистическая законность. 1963. № 3. С.49.

‘Научно-практический комментарий к Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1961.С.225. “‘Сборник действующих приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. М .Л 966.С.200

Постановление Президиума Верховного Совета СССР «О разъяснении статьи 34 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик» от 3 сентября 1965 г// Ведомости ВС СССР. 1965. № 37.

145 быстрому изготовлению судебных документов. Все эти обстоятельства в равной степени можно отнести и к предварительному следствию. Почему же сроки содержания под стражей на следствии ограничены жесткими временными рамками и не допускается возможность ареста сверх срока, а суды держат подсудимого (лицо, статус которого остался неизменным) под стражей многие месяцы и даже годы?

Известно, что уголовно-процессуальный закон устанавливает для суда сроки, в течение которых должно быть начато судебное заседание (ст.ст.223, 239 УПК), а не сроки содержания подсудимых под стражей.

Согласно ч.2 ст.2231 УПК РСФСР, вопрос о назначении судебного заседания должен быть разрешен не позднее 14 суток с момента поступления дела в суд, если обвиняемый содержится под стражей, и в течение месяца — по остальным делам. Данная норма свидетельствует, что срок содержания обвиняемого под стражей с момента поступления дела в суд до назначения судебного заседания не должен превышать 14 суток. Нарушение указанного срока следует рассматривать как нарушение нормы УПК.

Сроки, установленные для изготовления протокола судебного заседания (ч.З ст.264 УПК), вручения копии приговора осужденному (ст.320 УПК), обжалования и опротестования приговора (ст.328 УПК), направления дела с поступившими жалобами и протестами в кассационную инстанцию (ч.2 ст.ЗЗО УПК), а также рассмотрения уголовного дела в кассационной инстанции (ст.ЗЗЗ УПК) должны распространяться на сроки содержания обвиняемого под стражей в судебных стадиях процесса.

Как свидетельствует анализ приведенных в таблице № 33 данных, уровень нарушения судом сроков назначения судебного разбирательства в изученных регионах высок. Так, в Алтайском крае уровень нарушения сроков, предусмотренных ст.ст.233, 239 УПК повысился с 23,4% в 1994 году до 40,3% в 1999 году. Несколько ниже показатели по Томской и Кемеровской областям они составляли 35,4% и 21,7% в 1999 году. Среди лиц, в отношении которых нарушены нормы УПК, 68,4% в Алтайском крае и 16,3% в Кемеровской области содержались под стражей. Свыше 3 дней ожидали вручения копии приговора от 0,9%> до 0,1%> обвиняемых.

Обращая частным определением, внимание суда на допущенные нарушения УПК, судебная коллегия Новосибирского областного суда указала: «Данное дело
поступило в суд 22 декабря 1997 года. Севостьянов Б.Д.

‘См. таблицу № 32.

146 содержался под стражей, а постановлением о назначении

судебного заседания, вынесенным судьей 5 января 1998 года дело должно было начато рассмотрением, вопреки требованиям ст.239 УПК , 19 февраля 1998 года.

Исследованием установлено, что чаще всего из норм, регламентирующих сроки прохождения уголовного дела в суде, нарушается ст.239 УПК (в 83,4% случаях).

Отсутствие законодательного закрепления предельного срока содержания под стражей подсудимых на судебных стадиях процесса влечет за собой широко распространенное нарушение прав обвиняемых. Как показывает судебная статистика, в условиях заметного снижения поступления уголовных дел в 1998 году продолжали ухудшаться сроки судебного разбирательства. Так, удельный вес дел, рассмотренных с нарушением сроков, установленных нормами УПК, повысился с 23,1% до 25,4%. При этом количество наиболее «заволокиченных» дел, находящихся в производстве судов три и более месяцев, возросло как в абсолютном (с 151 до 173 тыс. или на 15%), так и в относительном исчислении (с 12,7% до 16,4%). Несмотря на выраженную степень сложности рассматриваемых дел, уровень нарушений сроков в районных судах и судах субъектов РФ практически одинаков (25,4% и 26% соответственно).”

Как свидетельствуют показатели, отраженные в таблицах № 29-30, в изученных регионах сроки рассмотрения уголовных дел как районными, так и областными судами увеличиваются. Если учесть, что от 30 до 40% обвиняемых, производство в отношении которых осуществлялось районными судами, находятся под стражей, а в областных судах таких обвиняемых от 73,2 до 94,7%, то становится очевидным уровень сроков ареста данных лиц при нахождении уголовного дела в суде.

Рассмотрение уголовных дел за пределами установленных сроков при количественном их росте сказывается на заполняемости следственных изоляторов. По данным Министерства внутренних дел, число таких лиц, числящихся за судами, в 1996 году увеличилось на 4,8%, в том числе за судами первой инстанции - на 3,6%, за судами кассационной инстанции - на 7,3%. Эта тенденция сохранилась и в 1997-1999 годах. Число лиц, ожидавших начало

Архив Дзержинского районного суда г.Новосибирска, дело №1-383-97. “Российская юстиция. 1998. № 6. С.57.

147 судебного разбирательства свыше одного месяца, возросло на 15,5%, ожидавших вручения копии приговора свыше трех суток - на 9,8%.*

Свыше семи месяцев ожидал вручения копии приговора осужденный Новосибирским районным судом подсудимый Л. (20 июня 1996 года вынесен приговор, а его копия вручена лишь в феврале 1997 года)

Более двух лет находился под стражей в суде Полистовский В.Е., 1981 г. рождения, обвинявщийся в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ. Такой же срок находился под стражей в суде Левенков В.В., обвинявшийся в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ. Таких примеров более чем достаточно встречалось автору настоящей работы при изучении контингента СИЗО.

Причины длительного рассмотрения судом уголовных дел зависят от тщательности подготовки к судебному заседанию. Не все судьи учитывают важность всесторонней подготовки к данной стадии процесса, вследствие чего при рассмотрении дела сталкиваются с вопросами, разрешение которых возможно лишь с отложением судебного заседания, что, бесспорно, затягивает судопроизводство по делу. Так, дело по обвинению Старцева в совершении преступления, предусмотренного ст. 103 УК РСФСР3, находившееся в производстве Кировского суда г.Новосибирска с 3 февраля 1995 года откладывалось четыре раза, после чего суд назначил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу, суть которой сведена к вопросу определения механизма нанесения телесных повреждений. Указанный вопрос на разрешение экспертов мог быть, при более внимательном изучении дела, судьей поставлен ранее, поскольку был очевиден из имеющихся в деле материалов.

Из числа изученных 480 уголовных дел, рассмотренных судьями районных судов в 48% случаях разбирательство дел откладывалось. По 72% (из 200 изученных дел) откладывалось рассмотрение областным судом. Зачастую, рассмотрение одного и того же дела откладывалось несколько раз. О распространенности данного явления свидетельствуют показатели, отраженные в таблице № 34.

Причинами длительного рассмотрения уголовных дел, по которым обвиняемые содержались под стражей, являлись недостатки, связаны с недостаточной организацией судебного процесса.

‘Бюллетень ВС РФ- 1998. № 2. С. 19.

“Справка-обобщение судебной практики Новосибирского областного суда за 1997 г.

‘Архив Кировского районного суда г. Новосибирска, дело № 1-1191-95.

148

Неявка свидетелей и потерпевших имела место в 34-

40% случаях, несвоевременное вручение копий соответствующих процессуальных документов обвиняемому в 8%, в 6,4% случаях обвиняемые не были доставлены конвоем, вследствие занятости судьи в другом процессе разбирательство дела откладывалось в 15,7%, болезни судьи в 4,9%, нахождения судьи в отпуске в 14,7% случаях.

Так, уголовное дело по обвинению Шакова в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 145 УК РСФСР откладывалось Заельцовским районным судом г.Новосибирска 4 раза, ввиду неявки свидетеля, при этом судья не принял мер принудительного привода или штрафных санкций.1

По большинству исследованных материалов уголовных дел судьи при отложении судебного разбирательства не устанавливают нового срока судебного заседания, не составляется протокол, из-за чего невозможно определить причину, по которой было отложено дело.

Выявленные причины длительности рассмотрения уголовных дел судами не относятся к числу объективных. В этой связи представляется правомерным вопрос, почему обвиняемые должны содержаться под стражей вследствие неорганизованности судей?

Проводимая целенаправленная работа президиумов областных судов по обсуждению выполнения постановления Пленума Верховного Суда РСФСР «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами РФ» от 24 августа

1993г.” не имеет положительных результатов, сроки рассмотрения судами уголовных дел не сокращаются.

Необходимо законодательное решение проблемы, которое заключается в закреплении сроков нахождения обвиняемых под стражей при рассмотрении уголовных дел судом.

Предлагаемое авторами проекта УПК, разработанного рабочей группой Государственно-правового управления Президента РФ, решение вопроса об ограничении срока содержания под стражей обвиняемых в судебных стадиях процесса в полной мере не приемлемо.

Авторы проекта предлагают учитывать лишь время рассмотрения уголовного дела судом, не учитывается ими время нахождения дела в других судебных стадиях процесса. Предлагаемый ими срок заключения под стражу не

Архив Заельцовского районного суда г.Новосибирска. Уголовное дело № 1-546-98. “Сборник постановлений Пленумов ВС СССР и РСФСР по уголовным делам. М., 1996. С.558.

149 должен превышать максимального срока лишения свободы за совершение соответствующего преступления.

На наш взгляд, в законодательном порядке следует закрепить положение, согласно которому в судебных стадиях процесса устанавливаются фиксированные сроки содержания обвиняемых под стражей.

Поскольку основную массу (более 80%) уголовных дел, рассматриваемых судами 2 и более года, составляют уголовные дела о тяжких и особо тяжких преступлениях, срок наказания за которые превышает, согласно УК, 5 лет лишения свободы, то данная норма будет применяться лишь к обвиняемым в совершении преступлений небольшой и средней тяжести. Правовой статус лиц, обвиняющихся в совершении преступлений различной степени тяжести одинаков, одинакова степень предварительной доказанности вины, а потому, обвиняемые в совершении преступлений различной степени тяжести должны быть поставлены в равные условия. Вместе с тем, необходимо учитывать зависимость сложности производства по уголовному делу от степени тяжести совершенного преступления.

В совокупности со сроками предварительного расследования срок содержания под стражей в судебных стадиях процесса не должен, как представляется, превышать пяти лет по делам о преступлениях, отнесенных уголовным законом к категории тяжких и особо тяжких. Этот срок ареста соответствует размеру наказания за преступления средней тяжести. Установление в законе правила, согласно которому срок ареста не должен превышать максимального срока лишения свободы, предусматриваемого в качестве наказания за совершение преступления, вменяемое в вину, приведет к тому, что обвиняемые за совершение тяжких и особо тяжких будут содержаться под стражей в судебных стадиях процесса беспредельно.

Предложение о размерах сроков ареста основано на анализе норм уголовно- процессуального законодательства и практики их применения. Учитывались периоды, предусмотренные ч.1ст.223, ч.З ст.264, ст.320, ч.2 ст.330, ч.2 ст.333 УПК РСФСР, которые в совокупности не превышают 4 месяцев, время прохождения уголовного дела с утвержденным обвинительным заключением до суда первой инстанции, кассационной жалобы до суда второй инстанции, неоднократность возвращения уголовного дела для производства дополнительного расследования или рассмотрения.

Продолжительность движения уголовного дела от прокурора с утвержденным
обвинительных заключением в СУД, как показало наше

150 исследование, в 70% случаев составляла более двух недель, причем в 52% она составляла от 20 дней до 1 месяца, а в 4% случаев - свыше 1 месяца.

Следует учесть случаи, когда заключение под стражу применяется к обвиняемым в совершении преступлений небольшой тяжести (в исключительных случаях), в этой связи в УПК установить норму, ограничивающую срок ареста размером минимального наказания, которое может быть назначено за совершение подобных преступлений. Данная норма может быть сформулирована следующим образом: «Срок содержания под стражей обвиняемых в совершении преступлений небольшой и средней тяжести при досудебном производстве и в судебных стадиях процесса не может превышать в совокупности 2-х лет».

Указанный подход к дифференциации сроков содержания обвиняемых под стражей для судебных стадий процесса оправдан с позиции существующего в действующем законодательстве дифференцированного подхода к продлению сроков арестов в стадии предварительного расследования.

Изложенное позволяет сделать следующие выводы относительно сроков заключения под стражу в судебных стадиях процесса:

  1. Отсутствие законодательного закрепления сроков содержания обвиняемых под стражей в судебных стадиях процесса влечет широко распространенное нарушение прав обвиняемых.

  2. Исследование причин нарушения судами сроков рассмотрения дел показало, что они носят субъективный характер и связаны с недостатками в организации процесса. Отсутствие в законе санкций за нарушение обязанностей по рассмотрению уголовных дел в сроки, установленные законом, является причиной большинства нарушений. В законодательном порядке следует установить фиксированные сроки заключения под стражу обвиняемых. В уголовно-процессуальном законе следует закрепить норму следующего содержания: «Срок содержания обвиняемого под стражей при досудебном производстве и в судебных стадиях процесса до вступления приговора в законную силу по делам, отнесенным уголовным законом к категории небольшой и средней степени тяжести, не может в совокупности превышать 2-х лет. В совокупности со сроками предварительного расследования срок содержания под стражей в судебных стадиях процесса по делам о преступлениях, отнесенных уголовным законом к категории тяжких и особо тяжких, не может превышать 5 лет».

151

Обычным при расследовании дела является срок содержания

под стражей, не превышающий 2-х месяцев. В ч. 1 ст. 97 УПК содержится правовая норма, согласно которой: «Содержание под стражей не может продолжаться при расследовании более 2-х месяцев». Максимальный срок содержания под стражей подозреваемого 10 суток (ст.90 УПК).

В практике, как правило, применению ареста подозреваемого предшествует задержание. Срок производства уголовно-процессуального задержания в современных условиях не может превышать 72 часа. В этой связи правомерен вопрос о допустимости включения времени задержания в десятисуточный срок ареста лица, подозреваемого в совершении преступления, а также в двухмесячный срок ареста обвиняемого. Законодатель данного вопроса не разрешает.

Практика с 1961 года, т.е. с момента введения в действие УПК, примерно в течение десяти лет шла различными путями в разрешении рассматриваемого вопроса. В одних случаях время задержания подозреваемых исчислялось автономно и в срок содержания под стражей не включалось, а в других, оно суммировалось таким образом, чтобы общий срок задержания и ареста не превышал десяти суток.

Генеральный прокурор СССР в целях упорядочения практики 28 июня 1970 года издал указание № 3/44, согласно которому в срок содержания под стражей в качестве меры пресечения в период дознания и предварительного следствия надлежало включать время фактического нахождения лица под стражей с момента его задержания в порядке ст. 122 УПК и до направления прокурором дела в суд. Таким образом, Генеральный прокурор СССР юридически не устанавливая новой процессуальной нормы, фактически установил обязательное толкование процессуальных норм об исчислении сроков содержания подозреваемых и обвиняемых под стражей путем суммирования сроков задержания со сроками ареста подозреваемого и обвиняемого в период дознания и предварительного следствия. Генеральный прокурор СССР вышел за пределы своей компетенции, установленной ст.9 Положения о прокурорском надзоре в СССР (1955 года). В соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР, Генеральный прокурор СССР не обладал правом толкования закона. Для разрешения вопроса о толковании закона Генеральный прокурор СССР обязан был войти в
Президиум

152 Верховного Совета СССР с ходатайством по данному вопросу (п.9 Положения).’

Не оспаривая справедливость данного толкования, следует согласиться с тем, что указание Генерального прокурора надлежит признать недействующим на территории РФ. Вместе с тем, считаем необходимым, Верховному суду РФ проявить инициативу представления в законодательный орган РФ законопроекта в соответствии с п.1 ст. 104 Конституции РФ о внесении в уголовно-процессуальное законодательство нормы, следующего содержания:

«В срок содержания под стражей засчитывается время фактического нахождения лица под стражей с момента задержания лица в качестве подозреваемого».

Проблемным является вопрос о включении в общий срок содержания под стражей времени, предоставленного прокурору для ознакомления с делом перед утверждением обвинительного заключения и направлением уголовного дела в суд (ст.214 УПК). Вопрос этот проблематичен вот почему. Согласно ч.1 ст.97 УПК срок содержания под стражей при расследовании (выделено мной, -Е.Г.) уголовного дела не может превышать двух месяцев. Как известно, расследование осуществляется в форме предварительного следствия и дознания. Применительно к рассматриваемому вопросу нас интересует предварительное следствие и дознание по делам, по которым следствие не обязательно, т.к. при этой форме дознания расследование осуществляется в общем порядке, материалы такого расследования являются основаниями рассмотрения уголовного дела в суде.

В ч. 1 ст. 133 УПК «Срок предварительного следствия» установлено, что предварительное следствие по уголовным делам должно быть закончено не позднее чем в двухмесячный срок. В этот срок включается время со дня возбуждения дела и до момента направления прокурору дела с обвинительным заключением или постановлением о передаче дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера либо до прекращения или приостановления производства по делу. После передачи дела следователем прокурору не производится никаких следственных действий.

Таким образом, период в течение пяти суток, когда дело находится у прокурора, в двухмесячный срок предварительного следствия не включается. На основании
изложенного следует вывод о том, что время нахождения

‘Положение о прокурорском надзоре в СССР. Утверждено Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1955г. Указ утвержден четвертой сессией ВС СССР 26-29 декабря 1955г// Ведомости ВС СССР. 1955. № 9. Ст.222; Ведомости ВС СССР. 1956.№ 1. Ст.20.

153 материалов уголовного дела у прокурора, не включаемое в срок следствия, не должно включаться в срок содержания обвиняемого под стражей.

По мнению некоторых криминалистов, следователь не отвечает за время, в течение которого дело находилось у прокурора, поэтому пять дней не должны включаться в срок содержания обвиняемого под стражей.1 Согласно другой позиции, обвиняемому безразлично у кого находится дело у следователя или прокурора, ему важно, чтобы срок содержания под стражей не превышал установленные законом пределы.” В таком же смысле высказалась секция уголовного процесса и криминалистики Методологического совета прокуратуры СССР.”

Генеральный прокурор СССР в указании от 28 июля 1970 года №3/44, в целях установления единообразия при исчислении сроков содержания под стражей, разъяснил, что в срок содержания под стражей в период дознания и предварительного следствия надлежит включать время фактического нахождения лица под стражей с момента задержания в порядке ст. 122 УПК, до направления прокурором дела в суд. То есть, пятисуточный срок нахождения дела у прокурора, как следует из разъяснения, включается в общий двухмесячный срок содержания обвиняемого под стражей.

Разъяснение Генерального прокурора СССР нельзя признать легитимным. Законодатель же позволяет дать отрицательный ответ на вопрос о включении в срок содержания под стражей периода, установленного для утверждения прокурором обвинительного заключения.

Точка зрения, согласно которой, время нахождения дела у прокурора следует включать в срок содержания под стражей, представляется предпочтительней. Этот отрезок времени, как справедливо, на наш взгляд, указывает И. Л. Петрухин, -«не самостоятельная стадия процесса, а все то же предварительное следствие»/ Установив в качестве критерия окончания срока следствия передачу дела прокурору для утверждения обвинительного заключения, законодатель акцентировал внимание на невозможности после осуществления указанной процедуры производства следственных действий.

‘Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. М., Юр.лит. 1981.

2Таджиев Х.С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за расследованием преступлений. Ташкент.

1985.

3Соц. законность. 1970. № 6. С.58.

4Сборник приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. 4.1// Под ред. А. М. Рекункова. М., 1976.

С.448-449.

“Петрухин И.Л. Срок содержания обвиняемого под стражей// Сов. Юстиция. 1988. № 4. С.14-15.

154

Следует согласиться с мнением И. Л. Петрухина о необходимости

унифицировать срок ареста и следствия, с тем, чтобы оба завершались моментом передачи дела от прокурора в суд. Применительно к сроку ареста терминологически было бы правильнее в УПК закрепить следующее положение: «Содержание под стражей при досудебном производстве по уголовному делу не может продолжаться более 2-х месяцев». Таким образом, арест будет охватывать не только следственные действия, но и время, в течение которого они уже не производятся, а решаются вопросы ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления их в суд.

Одной из проблем, связанных с порядком исчисления срока содержания обвиняемых под стражей, является вопрос о возможности зачета времени нахождения обвиняемых в психиатрическом и ином лечебном учреждении в срок заключения под стражу.

В соответствие с ч.З ст. 188 УПК время пребывания в психиатрическом учреждении засчитывается в срок содержания под стражей. Время же пребывания лица не в психиатрическом учреждении, при помещении обвиняемого в стационар для обследования в связи с назначением судебно-медицинской экспертизы, в этот срок не засчитывается.

В последнем случае, на наш взгляд, имеет место нарушение прав % обвиняемого, т.к. нахождение в медицинском учреждении связано с лишением

обвиняемого свободы, осуществляется в принудительном порядке. Данное время следует засчитывать в срок содержания под стражей. На основании чего следует предусмотреть законодательное изменение нормы о зачете не только нахождения обвиняемого в психиатрическом, но и в любом другом лечебном учреждении помимо воли его в срок содержания под стражей. Авторы проекта УПК положительно решают данную проблему (п.8 ст. 107 проекта).

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об основных обязанностях и правах советской милиции по охране общественного порядка и борьбе с преступностью» от 8 июля 1973 года1 органам милиции предоставлялось право содержать не более 30 суток, с санкции прокурора, в приемниках-распределителях лиц, задержанных за бродяжничество и попрошайничество. При отсутствии в городе (населенном пункте) приемника-распределителя такие лица, с санкции прокурора, могли находиться не более десяти суток в изоляторах временного содержания. Судебная практика засчитывала в срок

v

Сборник постанов лений Пленума ВС СССР (1924- 1977 г.). 4.2. М„ 1978. С.315.

155 назначенного лицу наказания время его содержания в приемнике- распределителе .

По аналогии с данным правилом авторы комментария к УПК предлагали засчитывать в срок содержания под стражей период задержания за бродяжничество и попрошайничество. В настоящее время этот вопрос не является актуальным, поскольку в соответствии с Законом РФ от 5 декабря 1991 года бродяжничество и попрошайничество из числа преступлений исключены,” Актуальным является вопрос о зачете времени нахождения лица в приемнике-распределителе по иным основаниям. Полагаем, что если в отношении такого лица будет возбуждено уголовное дело и последует его привлечение к уголовной ответственности, в срок содержания такого лица под стражей следует включать все время нахождения его в приемнике-распределителе.

Неактуальным является вопрос о зачете в срок содержания под стражей времени задержания подозреваемого по основаниям, предусмотренным Указом Президента РФ «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности» от 14 июня 1994 г. № 1226~ в виду признания его Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции.

В соответствии с дисциплинарными уставами Вооруженных Сил и Министерства внутренних дел военнослужащие, а также лица начальствующего состава могут быть подвергнуты дисциплинарному аресту на срок до десяти суток с содержанием на гауптвахте. Время содержания на гауптвахте гражданина в порядке дисциплинарного ареста за совершенное преступление засчитывается в срок уголовного наказания. Полагаем, что время содержания на гауптвахте в порядке дисциплинарного ареста за совершение преступления военнослужащим и лицом начальствующего состава органов внутренних дел следует засчитывать в срок содержания под стражей.

К системе оснований для суммирования сроков содержания под стражей в период расследования, по нашему мнению, следует относить сроки ограничения свободы, как в рамках, так и вне рамок уголовного процесса, когда такое ограничение связано с фактом совершения преступления тем лицом, свобода которого ограничена. Процессуальный механизм такого суммирования следует закрепить в УПК.

‘Комментарий к УПК РСФСР// Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. М„ 1985. С.179. ^Ведомости СНД РСФСР. 1991. № 52. Ст. 1867. ‘Собрание законодательства РФ. 1994. М> 8. Ст.804.

156

Если обвиняемый освобождался из-под стражи, а затем с учетом

вновь установленных оснований к нему вторично применяется заключение под стражу, сроки суммируются. Суммируются сроки содержания под стражей в случае совершения обвиняемым побега из-под стражи при применении к нему после задержания заключения под стражу.

При возвращении судом уголовного дела на новое расследование суммируются сроки содержания обвиняемого под стражей до направления дела в суд и в ходе дополнительного расследования. Такое решение вопроса о порядке исчисления срока содержания под стражей основано на анализе ст.97 УПК.

Поскольку нами обосновывается необходимость закрепления в законе фиксированных сроков содержания под стражей обвиняемых не только в стадии предварительного расследования, но и в судебных стадиях процесса, то, согласно предлагаемой норме, в срок содержания под стражей следует включать не только время нахождения под стражей обвиняемого в названных стадиях, но и время, в течение которого уголовное дело движется из одной стадии в другую, т.е. все время фактического ареста.

Наряду с тем, что обвиняемый может содержаться под стражей непрерывно при переходе из одной стадии производства по уголовному делу в другую, возможны перерывы, связанные с освобождением его из-под стражи. Производство по делу может быть прекращено или приостановлено. При возобновлении прекращенного или приостановленного производства, по которому обвиняемый был заключен под стражу и, впоследствии, в связи с приостановлением или прекращением производства, освобожден, в срок ареста следует включать наряду со сроком ареста, осуществленного после возобновления, время нахождения под стражей до прекращения или приостановления.

Несколько по иному, по мнению Ю. Д. Лившица, следует исчислять срок ареста, если приговор отменен надзорной инстанцией. В указанном случае, по мнению автора, мера пресечения избирается вновь и срок содержания под стражей исчисляется со дня его применения во время нового расследования.1

По нашему мнению, суждение Ю. Д. Лившица не основано на законе. В ст.97 УПК установлены сроки содержания обвиняемых под стражей и порядок их продления для одного и того же уголовного дела персонально к каждому из обвиняемых.
Возвращение уголовного дела к доследованию надзорной

‘Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. М., 1964. С.81.

157 инстанцией, не создает нового уголовного дела, и процессуальные сроки содержания под стражей во время нового расследования должны суммироваться с прежними таким образом, чтобы их совокупность не превышала предельного срока содержания обвиняемого под стражей.

Авторы проектов УПК предлагают некоторое изложение процедуры суммирования сроков содержания под стражей. Однако, она, на наш взгляд, недостаточно разработана. Так, не учтено в проекте при исчислении сроков содержания под стражей время ограничения свободы вне рамок той или иной стадии процесса, не учитывается время нахождения уголовного дела в судебных стадиях.

На наш взгляд, в уголовно-процессуальном законе наряду со статьей о сроках содержания под стражей следует предусмотреть статью о порядке их исчисления, она может быть изложена в следующей редакции:

«1. Срок содержания под стражей исчисляется с момента фактического заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу до вступления приговора в законную силу.

  1. В срок содержания под стражей засчитывается время задержания лица в качестве подозреваемого, время принудительного нахождения в психиатрическом и ином лечебном учреждении в связи с производством по делу.

  2. В случаях повторного заключения под стражу обвиняемого (подозреваемого) по одному и тому же делу, а также по соединенному с этим и выделенному из него уголовному делу срок содержания под стражей следует исчислять с учетом времени, проведенного под стражей ранее.

  3. При возобновлении прекращенного или приостановленного производством уголовного дела при исчислении срока содержания под стражей учитывается время нахождения обвиняемого (подозреваемого) под стражей до прекращения или приостановления уголовного дела.

  4. При отмене приговора в порядке надзора или по вновь открывшимся обстоятельствам в отношении лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы, в срок содержания под стражей включается время с момента фактического заключения под стражу.

  5. При исчислении срока содержания под стражей в досудебном производстве следует учитывать время с момента фактического заключения под стражу до направления уголовного дела с утвержденным обвинительным

158 заключением, постановлением о применении принудительных мер медицинского характера в суд.

  1. При исчислении срока содержания под стражей в судебных стадиях процесса подлежит учету время с момента направления дела прокурором в суд до вступления приговора в законную силу. Время содержания обвиняемых под стражей в стадии назначения судебного разбирательства, кассационного производства не должно превышать установленные для данных стадий процесса сроки».

Отсутствие в законе нормы, системно излагающей механизм суммирования сроков ареста, приводит к различному толкованию правовой нормы о предельном сроке содержания под стражей не только обвиняемого, но и подозреваемого в совершении преступления. В связи с предложением о необходимости учета времени содержания под стражей не только в стадии предварительного расследования, но и судебных стадиях процесса необходимо создание законодательно урегулированного механизма суммирования сроков содержания под стражей при производстве по уголовному делу. Предложения о порядке исчисления и суммирования сроков содержания под стражей представлены в настоящем параграфе.

3.2 Основания и порядок продления сроков содержания обвиняемых

под стражей

Уголовно-процессуальным законодательством установлен предельный срок содержания обвиняемых (подозреваемых) под стражей. Предельный срок содержания обвиняемого под стражей является результатом неоднократного продления 2-х месячного срока ареста. Так, если 10-и суточный срок содержания подозреваемого под стражей не подлежит продлению (ст.90 УПК), а подозреваемый по его истечении подлежит освобождению, то обвиняемый может содержаться под стражей в течение 2 месяцев (чЛ ст.97 УПК) с последующим его «поэтапным» продлением до трех, шести месяцев, одного и полутора лет соответствующим прокурором, до двух лет судьей суда субъекта

159 федерации. Дальнейшее продление срока содержания обвиняемого под стражей не допускается.

Для обеспечения законности и обоснованности содержания обвиняемых под стражей в течение длительного времени, законодатель устанавливает основания для продления сроков. Для каждого срока продления ареста основания, установленные законодателем, различны. Обязательным условием для продления любого срока содержания обвиняемого под стражей является отсутствие оснований для изменения меры пресечения.

Анализ ст.97 УПК показал, что законодатель, на наш взгляд, необоснованно исключил названное условие при определении возможности продления срока ареста свыше 3 месяцев. Отсутствие данной оговорки в законе приводит к тому, что в обоснование необходимости продления срока содержания под стражей требуется лишь представить материалы, подтверждающие невозможность закончить расследование, сложность расследования и т.п., но не требуется обоснование необходимости дальнейшего содержания обвиняемого под стражей. Отсутствует данная оговорка и в проекте УПК. Обязательное указание на рассматриваемое условие необходимо при продлении любого срока содержания обвиняемого под стражей. При каждом продлении срока ареста в распоряжении следователя (лица, производящего дознание) появляется все больший объем доказательственного материала, в т.ч. обосновывающего наличие оснований к применению меры пресечения. При каждом таком продлении срока должна быть оценена степень «ненадлежащего поведения» обвиняемого в целях обеспечения обоснованности применения к нему меры пресечения. Необходимость продления срока не должна быть связана лишь с обеспечением удобства расследования.

Анализ законодательства позволяет выделить в качестве оснований для продления сроков содержания обвиняемых под стражей следующие:

1) невозможность закончить расследование в двухмесячный срок содержания обвиняемого под стражей и отсутствие при этом оснований для изменения меры пресечения, при продлении срока содержания под стражей до трех месяцев;

2) особая сложность дела, при продлении срока ареста до шести месяцев; 3) 4) исключительность ситуации, при обвинении лица в совершении тяжких преступлений, при продлении срока ареста до одного года либо до полутора лет; 5)

160

4) невозможность ознакомления обвиняемого и его защитника с

материалами дела до истечения предельного (полуторалетнего) срока либо необходимость удовлетворения ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия при продлении срока содержания обвиняемого под стражей до двух лет.

Перечисленные основания к продлению сроков содержания обвиняемого под стражей законодателем не разъясняются.

Невозможность закончить расследование в течение двух месяцев содержания обвиняемого под стражей может быть обусловлена различными причинами, Наиболее распространенными являются проведение сложных экспертиз, сбор большого объема доказательственного материала и другие.

Под особой сложностью уголовного дела, когда предполагается продлить срок заключения под стражу до шести месяцев, авторы комментария УПК считают «групповые дела, когда преступления совершены в разных районах, либо лицо обвиняется в совершении ряда преступлений, по делу проводятся сложные экспертизы, обвиняемый помещен для стационарного наблюдения в медицинское учреждение и т.п.»

Особо сложными следует также считать уголовные дела в отношении рецидивистов, организованных преступлений, многоэпизодных преступных действий, сопровождаемых ранее не известными следственной практике и криминалистике методами совершения и сокрытия следов преступления, уголовные дела, большие по объему выполняемой следственной работы, дела, требующие создания многочисленных следственных и следственно-оперативных групп и центров по организации расследования таких дел, когда расследованию подлежат преступные действия, совершенные в ряде краев, областей, дела, в которых преступные связи организаторов и исполнителей выходят на коррумпированные элементы из представителей хозяйственных руководителей, министерств, ведомств, представителей государственных органов и т.п.

Исключительными, требующими продления срока содержания под стражей до года либо полутора лет, могут рассматриваться обстоятельства, указывающие на особое положение обвиняемого в обществе, широкий резонанс расследуемого тяжкого и особо тяжкого преступления, особую опасность обвиняемого и другие.

‘Комментарий к УПК РСФСР// Под ред. А. М. Рекункова, А. К. Орлова. М, 1985. С.180.

161

Необходимыми условиями для возбуждения ходатайства о

продлении срока ареста должны быть перечисленные основания и обязательное наличие в материалах уголовного дела доказанности того, что обвиняемый, освобожденный из-под стражи, может скрыться от следствия или суда, воспрепятствовать производству объективного расследования уголовного дела, т.е. совершит действия, для предотвращения которых избирается мера пресечения.

Любое продление сроков содержания обвиняемого под стражей, кроме предусмотренного ч.ч.4-6 ст.97 УПК, обусловлено невозможностью завершить расследование в установленные законом сроки.

Невозможность завершить расследование может быть вызвана как объективными, так и субъективными причинами, созданными как самим следователем или лицом, производящим дознание, так и иным участником процесса, в том числе обвиняемым. Для предотвращения «ненадлежащего» поведения обвиняемого в отношении последнего избирается мера пресечения. В целях предотвращения случаев «ненадлежащего» выполнения лицом, производящим дознание и следователем обязанностей, связанных с производством по уголовному делу, законодатель установил систему поэтапного продления сроков следствия содержания обвиняемых под стражей.

Изучением практики установлено, что в качестве оснований продления сроков ареста указывалась совокупность обстоятельств. Наиболее распространенными являлись: отсутствие результатов судебно-медицинских, судебно-психиатрических экспертиз (86-92%); отсутствие характеристики обвиняемого и необходимость ее получения (58 %); необходимость предъявления обвинения (98%); необходимость составления обвинительного заключения (96%); необходимость допроса свидетелей (54%).

Приведенные основания, обосновывающие необходимость продления сроков содержания обвиняемых под стражей, связаны с необходимостью завершить расследование. Одни из них действительно являлись объективными, другие, например, необходимость получения характеристики обвиняемого, являлись необоснованными, т.к. подобные действия, направленные на собирание доказательств могли быть выполнены в отведенный законодателем двухмесячный срок расследования преступлений.

На сроки следствия и, соответственно, сроки содержания обвиняемых под стражей, при производстве по уголовному делу помимо субъективных причин влияют объективные предпосылки. Сложность расследования уголовных дел

162 находится в зависимости от категории совершенного обвиняемым преступления, его тяжести.

Законодатель установил зависимость формы расследования от тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется, предусмотрев производство следствия, дознания, протокольное производство. Сроки производства расследования определяются в зависимости от его формы. Полагаем, что в законодательном порядке следует предусмотреть зависимость продолжительности срока содержания обвиняемых под стражей при расследовании преступлений от различной степени его тяжести. Формулировки, используемые законодателем при определении оснований к продлению сроков («невозможность завершить расследование», «сложность уголовного дела», «исключительность ситуации») позволяют любое продление рассматривать как необходимое.

Вывод о необходимости законодательного закрепления зависимости оснований продления сроков содержания под стражей от тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется, основан на положении о том, что мера пресечения не может быть тяжелее наказания.

Отношение зависимости сроков содержания обвиняемых под стражей при производстве предварительного расследования от тяжести преступления прослеживается во внутриведомственных актах. Так, согласно разъяснению Генеральной прокуратуры РФ от 17 февраля 1997 года лица, арестованные за совершение преступлений, отнесенных ст. 15 УК к категории небольшой или средней степени тяжести, могут содержаться под стражей не более шести месяцев.

В настоящей работе обоснована необходимость закрепления в законе возможности применения ареста к обвиняемым в совершении преступлений небольшой тяжести в порядке исключения, критерии исключительности указать в законе. Следует допустить содержание таких обвиняемых под стражей при производстве предварительного расследования на срок не более 2-х месяцев.

Продление срока содержания обвиняемых под стражей в стадии предварительного расследования до 3-х и 6-ти месяцев следует допустить в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, тяжких и особо тяжких. Свыше шести месяцев, по нашему мнению, могут

‘Разъяснение Генеральной прок\фатуры РФ «Об исчислении сроков содержания обвиняемых под стражей» от 17 февраля 1997 г.

163 содержаться под стражей лица, обвиняющиеся в совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

Данная продолжительность содержания обвиняемых под стражей при производстве предварительного расследования является оправданной с практической точки зрения. Так, проведенным исследованием установлено, что из 280 обвиняемых в совершении преступлений, отнесенных уголовным законом к тяжким и особо тяжким содержались под стражей до 3 месяцев 33,1%, 46,1% содержалось под стражей до 6 месяцев, 17,0% содержалось до 12 месяцев и 3,8% - до 18 месяцев. Среди 125 обвиняемых в совершении преступлений, отнесенных уголовных законом к преступлениям средней степени тяжести, содержалось под стражей до 3 месяцев 70,3%, до 6 месяцев -26,2%, до 12 месяцев - 2,8%, до 18 месяцев - 0,6%.

Таким образом, содержание обвиняемых под стражей свыше 6 месяцев среди тяжких и особо тяжких преступлений составляет 20,8%, а средней степени тяжести - 3,4%.

На основании изложенного в уголовно-процессуальном законодательстве следует закрепить норму, регламентирующую основания к продлению сроков содержания обвиняемых под стражей, следующего содержания:

«При расследовании преступлений срок содержания обвиняемых под стражей не может превышать двух месяцев.

Продление срока содержания обвиняемых под стражей свыше 2-х месяцев обуславливается невозможностью завершить расследование и допускается при отсутствии оснований для изменения или отмены данной меры пресечения.

Продление срока содержания обвиняемых под стражей до 3-х и 6-ти месяцев может быть осуществлено лишь в отношении лиц, обвиняющихся в совершении преступлений средней степени тяжести, тяжких и особо тяжких.

Продление срока содержания под стражей до 12 и 18 месяцев может быть осуществлено лишь в отношении обвиняемых в совершении преступлений, отнесенных уголовным законом к категории тяжких и особо тяжких. Продление срока заключения обвиняемого под стражу свыше 12-ти месяцев допускается в исключительных случаях».

Процессуальный порядок продления сроков содержания обвиняемых под стражей включает в себя следующие положения:

1) определенный уголовно-процессуальным законом перечень субъектов, участвующих в продлении сроков содержания обвиняемых под стражей;

164

2) установленные законом процессуальные акты, составляемые при продлении сроков ареста;

3) определенные в законодательном порядке сроки, установленные для направления и рассмотрения ходатайств о продлении содержания обвиняемого под стражей;

4) процедуру рассмотрения представленных соответствующему должностному лицу материалов, обосновывающих необходимость продления срока ареста и принятия по ним решения.

Круг субъектов, участвующих в продлении сроков содержания под стражей, различен и зависит от того, кто из уполномоченных государством должностных лиц осуществляет такое продление.

Субъектами уголовного процесса, участвующими в продлении сроков прокурорами, являются: следователь (лицо, производящее дознание); надзирающий прокурор; прокурор, принимающий решение о продлении срока содержания под стражей; начальник следственного комитета, управления, службы, отдела, отделения, группы, осуществляющий процессуальный контроль за предварительным следствием в органах внутренних дел, органах федеральной службы безопасности и в федеральных органах налоговой полиции.

Помимо субъектов уголовного процесса в продлении сроков ареста, в соответствии с указаниями центральных органов прокуратуры, принимают участие: следователи - методисты следственных управлений (отделов) МВД, УВД, следственных управлений (отделов) ФСБ, УФСБ, следственных управлений (служб, отделов) ФСНП, У ФСНП, Следственного комитета МВД РФ; старшие помощники и помощники прокуроров субъектов РФ и Генеральной прокуратуры; начальники УВД, министры внутренних дел субъектов РФ и их заместители; начальники УФСБ, УФСНП, директора ФСБ, ФСНП РФ.

Своеобразными субъектами, фактически участвующими в решении вопросов, связанных с продлением сроков содержания обвиняемых под стражей, являются оперативные совещания и коллегии МВД, УВД, оперативные совещания и коллегии соответствующей прокуратуры; оперативные совещания УФСБ, УФСНП, ФСБ и ФСНП РФ.

165

Вопрос о содержании обвиняемого под стражей на срок

свыше года ранее предварительно рассматривался на коллегии Генеральной прокуратуры. Федеральным законом от 31 декабря 1996 года данный порядок отменен.

При решении вопроса о продлении срока содержания под стражей, осуществляющегося органами прокуратуры, обвиняемый и его защитник, а также законный представитель, если он участвует при производстве по уголовному делу, не присутствуют.

Практика «заочного» продления сроков содержания обвиняемых под стражей, на наш взгляд, недопустима. Лицо, срок содержания под стражей которого продляется прокурором, лишено возможности оценить обоснованность такого продления, ограничено в возможности ознакомления с основаниями его дальнейшего содержания под стражей. Наделенное правом судебного обжалования продления срока содержания под стражей такое лицо лишь спустя определенный законом промежуток времени после такого продления может ознакомиться в закрытом судебном заседании с доводами обвинения, обосновывающими необходимость продления срока содержания под стражей. Таким образом, лицо, в отношении которого продляется срок содержания под стражей, имеет возможность ознакомиться с материалами, обосновывающими такое продление, проблема заключается в сроках такого ознакомления.

Изучение практики реализации обвиняемыми права на обжалование продления сроков содержания под стражей показало, что каждый третий обвиняемый обжалует такое решение в суд. При этом каждое третье — пятое такое продление признается судом как необоснованное, а жалобы удовлетворяются. Уровень показателей удовлетворенных ходатайств об отмене вынесенных прокурором решений о продлении срока содержания под стражей наиболее высокий в Кемеровской и Томской областях, он составляет 20,2% и 17,3% соответственно. В Алтайском крае этот показатель в 1999 году составлял 8,4 %. Анализ динамики рассматриваемого явления показал, что в Томской области число удовлетворенных ходатайств увеличилось в 1999году по сравнению с 1997 годом на 10,5 %, в то время как в Алтайском крае, напротив,

•у

произошло уменьшение на 9,9% .

‘СЗРФ. 1997.№1.Ст.4. 2См. таблицу № 35.

166

Исследованием также установлено, что защитники

участвовали в обжаловании продления сроков содержания обвиняемых под стражей в 36-43% случаях.

Изложенное позволяет утверждать о необходимости допуска к участию в рассмотрении прокурором ходатайства о продлении сроков ареста лицо, в отношении которого осуществляется продление срока содержания под стражей, и его защитника, если он участвует при производстве по уголовному делу. Предоставление возможности такого участия лицу, содержащемуся под стражей, а также его защитнику, значительно сократит количество необоснованных решений.

В качестве аргумента необходимости предоставления права участия обвиняемому и его защитнику, а также законному представителю, в продлении сроков содержания под стражей прокурором следует указать, что такое участие допускается при продлении срока в порядке, предусмотренном ч. ч.4-6 ст.97 УПК.

В продлении срока содержания под стражей в порядке, предусмотренном ч.ч. 4-6 ст.97 УПК принимают участие: судья субъекта федерации, прокурор субъекта федерации или Генеральный прокурор РФ, обвиняемый, содержащийся под стражей, защитник, если он участвует в деле, а также законный представитель лица, содержащегося под стражей. Вывод о субъектном составе, участвующем в продлении срока содержания обвиняемого под стражей, осуществляющегося судом, основан на анализе п.5 мотивировочной части определения Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998 года и ч.4 ст. 2202УПК.

Применительно к порядку продления сроков содержания обвиняемых под стражей прокурорами следует отметить, что круг лиц прокурорского надзора, пользующихся правом такого продления, не был в истории развития уголовно- процессуального законодательства неизменным.

До 1 декабря 1989 года не все прокуроры, наделенные правом санкционирования ареста, обладали правом продления срока содержания обвиняемых под стражей. Таким правом не обладали районные, городские и приравненные к ним прокуроры. В отличие от санкционирования ареста, продление срока содержания под стражей не может быть осуществлено заместителем прокурора. Так, ч. 4 ст. 96 УПК, называя субъектов, правомочных предоставлять санкцию на арест, определяет среди прочих заместителей прокуроров области, края и приравненных к ним прокуроров.
Данные

167 должностные лица не обладают правом продления сроков содержания обвиняемых под стражей.

На ограниченность круга субъектов, уполномоченных продлевать срок содержания под стражей, указывает и Генеральный прокурор РФ, разъясняющий, что: «..Продление сроков содержания под стражей заместителями прокуроров субъектов РФ и приравненных к ним прокурорами, кроме случаев, предусмотренных ч. 2 ст.97 УПК РСФСР, рассматривать как превышение ими должностных полномочий».1

Право продления двухмесячного срока содержания под стражей принадлежит районному, городскому и приравненным к ним прокурорам, данные должностные лица продляют срок содержания обвиняемых под стражей до трех месяцев. Дальнейшее продление срока содержания обвиняемых под стражей осуществляется прокурором субъекта РФ, военным прокурором округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы РФ и приравненным к ним прокурором - до шести месяцев со дня заключения под стражу (чЛ ст.97 УПК ).

Продление срока содержания обвиняемого под стражей свыше шести месяцев - до года осуществляется заместителем Генерального прокурора РФ, до полутора лет - Генеральным прокурором РФ.

Как уже отмечалось ранее, до 1 декабря 1989 года вопрос о продлении срока содержания обвиняемого под стражей предварительно рассматривался на коллегии Прокуратуры СССР. Данная норма устанавливала своеобразную процессуальную форму надзора Генерального прокурора СССР и его заместителя за исполнением законов следователями и нижестоящими прокурорами о применении ареста в качестве меры пресечения. Практика рассмотрения на коллегиях прокуратуры вопросов о содержании обвиняемых под стражей на срок свыше трех, шести месяцев, до полутора лет в современном уголовно-процессуальном законодательстве не урегулирована.

На основании последнего высказывания можно заключить, что рассматриваемая практика не может быть отнесена к процессуальной форме надзора Генерального прокурора РФ, его заместителя и нижестоящих прокуроров.

Не урегулирована уголовно-процессуальным законодательством практика рассмотрения вопросов о продлении сроков содержания обвиняемых под

‘Указание Генерального прокурора РФ «Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при продлении сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей» от 18.06.98. .№ 38/36.

168 стражей на оперативных совещаниях и коллегиях МВД, УВД

РФ, а также в управлениях ФСБ РФ.

Правом продления срока содержания обвиняемого под стражей свыше полутора лет пользуется судья областного, краевого и приравненных к ним судов (ч.4 ст.97 УПК ).

По мнению В. Махова, к последним должны быть отнесены судьи Верховных Судов республик, входящих в состав РФ. Автором предлагается внести соответствующее дополнение в УПК. С мнением В. Махова о необходимости внесения в уголовно- процессуальное законодательство такого дополнения, на наш взгляд, следует не согласиться. Согласно ст.20 Федерального Конституционного закона РФ «О судебной системе» от 31 декабря 1996 года,” Верховный суд республик в составе РФ приравнен к областному, краевому суду, следовательно, действующим уголовно-процессуальным законодательством судьи соответствующих судов наделены полномочиями по продлению срока содержания обвиняемого под стражей. На наш взгляд, следует в норме, содержащейся в ч.4 ст.97 УПК, произвести замену слов «судьей областного, краевого и приравненных к ним судов» на «судьей суда субъекта федерации». Такая формулировка в большей степени соответствует положениям Закона «О судебной системе».

Правом обращения в суд субъекта РФ с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей пользуются Генеральный прокурор РФ, прокурор субъекта федерации, военный прокурор округа, группы войск, флота, ракетных войск стратегического назначения и приравненные к ним прокуроры, обвиняемый или его защитник.

По мнению указанного автора, Пленуму Верховного Суда РФ целесообразно разъяснить вопрос о том, в каких случаях правом обращения с ходатайством пользуется Генеральный прокурор РФ, а в каких прокурор субъекта РФ/ В обоснование своего мнения В. Махов указывает то обстоятельство, что формулировка закона предоставляет возможность предположить, что Генеральный прокурор РФ обращается в суд субъекта Федерации с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, если истекает санкционированный им полуторалетний или санкционированный его заместителем годичный срок содержания обвиняемого

‘Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для волокиты/7 Рос. юстиция. 1997. №3. С.29.

Российская газета. 6 января 1997 г. ‘В.Махов. Указ.соч. С.29.

169 под стражей. Прокурор субъекта федерации и приравненный к нему прокурор обращается в указанные суды с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, если истекает санкционированный им шестимесячный срок содержания под стражей.

Мнение В. Махова относительно субъектов, правомочных обратиться с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей судом, на законе не основано. Часть 4 ст. 97 УПК предполагает продление предельного срока содержания обвиняемого под стражей, установленного ч.2ст.97 УПК, т.е. полуторалетнего, но не шестимесячного, как указывает автор.

Правом обращения с ходатайством о продлении срока содержания обвиняемого под стражей в суд субъекта федерации пользуется прокурор, осуществляющий надзор за производством следствия. Если расследование уголовного дела осуществляется следователями Генеральной прокуратуры -соответственно Генеральный прокурор РФ, при осуществлении расследования следователями областной и приравненной к ней прокуратуры — прокурор субъекта федерации.

Проблемным является вопрос о праве возбуждения ходатайства перед судом о продлении срока содержания обвиняемого под стражей, лицом, осуществляющим в уголовном судопроизводстве функцию защиты.

Так, В. Савицкий указывает, что употребление законодателем в ч.б ст.96 УПК разъединительного союза «или» при определении права на заявление ходатайства обвиняемым и защитником ведет к ограничению прав данных участников процесса.1 Данный вывод сделан автором на основе анализа ч. 6 ст.97 и ч. 1 ст.204 УПК. В статье 204 УПК указано, что ходатайство вправе заявлять обвиняемый и его защитник, а в ст.97 - обвиняемый или его защитник (выделено мной, -Е.Г.). Замена соединительного союза и на разъединительный или ведет к ограничению прав рассматриваемых участников процесса, а также к коллизии двух норм, содержащихся в указанных статьях. В связи с изложенным встает вопрос о том, какой из норм УПК следует руководствоваться на практике.

В целях устранения ограничения прав обвиняемого и защитника в уголовно- процессуальном законодательстве, предусматривающем право заявления
ходатайства о продлении сроков содержания обвиняемых под

‘Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей/’/ Рос. юстиция. 1997. №5. С.19.

170 стражей судом, следует заменить союз «или» на «и». В ч.б ст. 97 УПК внести соответствующее изменение.

Проект УПК РФ, сохраняя установленные сроки содержания под стражей при производстве предварительного следствия, устанавливает судебный порядок их продления. По общему правилу, срок содержания под стражей, определяемый постановлением судьи районного суда, составляет два месяца. В случае невозможности закончить расследование в течение двух месяцев срок ареста может быть продлен судьей того же суда до шести месяцев по ходатайству прокурора, осуществляющего надзор за следствием. Дальнейшее продление срока, обусловленное особой сложностью дела, производится судьей суда субъекта федерации по ходатайству прокурора субъекта РФ и приравненных к нему прокуроров, а также Генерального прокурора и его заместителей - до 12 месяцев.

Продление срока содержания обвиняемых под стражей свыше двенадцати месяцев допускается только в исключительных случаях судьей субъекта РФ по ходатайству прокурора субъекта РФ, военного прокурора вида Вооруженных Сил РФ, округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы РФ и приравненных к ним прокуроров и их заместителей- до 18 месяцев.

При невозможности ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по истечении предельного срока содержания под стражей, Генеральный прокурор РФ и прокурор субъекта РФ возбуждает ходатайство о продлении такого срока перед судьей суда субъекта РФ. В таком же порядке осуществляется продление срока содержания под стражей по ходатайству обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия.

Анализ ст. 107 проекта УПК РФ показал, что многие проблемные вопросы, на которые обращалось внимание научной общественностью, связанные с порядком продления сроков ареста, его авторами не учтены.

Предоставив право заявления ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей обвиняемому и защитнику, в проекте не заменен союз «или» на «и», тем самым сохранена норма, ограничивающая права данных участников процесса.

При определении круга субъектов, пользующихся правом продления срока содержания обвиняемых под стражей при производстве расследования, авторы проекта пользуются способом перечисления. Так, правом рассмотрения

171 ходатайств о продлении такого срока, согласно ч.4 ст. 107 проекта УПК пользуются: «судья Верховного Суда республики, краевого, областного суда, судов городов федерального значения, суда автономного округа, автономной области». В то время как, целесообразнее, на наш взгляд, следовало бы указать «судья суда субъекта федерации».

Применительно к прокурорам, пользующимся правом обращения с ходатайством о продлении сроков содержания под стражей, на наш взгляд, следует закрепить правило, согласно которому таким правом обладают прокуроры, осуществляющие надзорные функции за расследованием.

Процессуальными актами, которыми инициируется вопрос о продлении срока содержания под стражей, в соответствии с действующим порядком продления, является постановление следователя (лица, производящего дознание) и ходатайство прокурора. Форма постановления в нормах УПК не установлена.

В указанном ранее разъяснении Генеральной прокуратуры от 16 июня 1996 года, данное постановление именуется как «постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания обвиняемого под стражей». Одновременно с постановлением о продлении срока содержания под стражей может быть вынесено постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока следствия.

Постановление имеет традиционную форму, включающую вводную, описательную (мотивировочную) и резолютивную части.

Генеральный прокурор РФ не требует представления материалов, обосновывающих необходимость дальнейшего содержания обвиняемого под стражей, а также производства следственных действий, в связи с которыми продляется срок. Требованием прокурора является необходимость отражения данных фактов в самом ходатайстве, добросовестность следователей предполагается.

Анализ материалов уголовных дел, по которым производилось продление сроков содержания под стражей, показал, что не во всех случая следователи отражают действительно имеющие место обстоятельства. Так, по уголовному делу в отношении Давыдова А.И., обвинявшегося в совершении преступления, предусмотренного п.2, 3 ст. 102 УК РСФСР,1 следователь, возбудивший ходатайство о продлении срока содержания под стражей до 3-х месяцев, в качестве одного из оснований необходимости такого продления указал допрос

‘Архив Татарской районной прокуратуры НСО. Уголовное дело № 34817 за 1995 год.

172 свидетелей. Изучение материалов уголовного дела показало, что допрос свидетелей был произведен до возбуждения ходатайства о продлении срока ареста, и после его продления данное следственное действие не производилось, ввиду получения показаний в достаточном объеме при первом допросе. Случаев подобного определения оснований для продления срока ареста автору настоящей работы встретилось при изучении материалов практики более чем достаточно. На основании изложенного, полагаем необходимым при возбуждении ходатайства о продлении сроков содержания под стражей наряду с ходатайством о таком продлении представлять копии процессуальных документов, обосновывающих необходимость следственных действий, в связи с производством которых, этот срок продляется (копии постановления о производстве экспертизы, выемки, обыска, копии повесток о вызове для допросов, протоколов допросов и т.п.). Следует отметить, что применительно к рассмотрению жалобы на арест и продлению сроков содержания под стражей судами такая возможность предусмотрена законодателем.

Проект УПК РФ не рассматривает проблему представления процессуальных документов, обосновывающих необходимость продления срока содержания под стражей. Данный пробел должен быть восполнен.

Ведомственными нормативными актами МВД, приказами и указаниями Генеральной прокуратуры СССР был в свое время установлен действующий в настоящее время порядок, в соответствии с которым, ходатайство о продлении сроков содержания под стражей, вынесенное лицом, производящим дознание, утверждается начальником органа дознания, а вынесенное следователем ОВД, подлежит согласованию с начальником следственного отделения (отдела, управления).1 Согласно п. 11 разъяснения Генеральной прокуратуры РФ от 18 июня 1996г., по делам, находящимся в производстве органов МВД, ФСБ, ФСНП, ГТК, ФПС, ходатайства о продлении процессуальных сроков рассматриваются прокурорами после согласования с соответствующими руководителями следственных, подразделений названных ведомств и органов дознания. Во всех случаях вопрос о продлении срока содержания обвиняемых под стражей свыше 12 месяцев рассматривается после поступления обращения на имя Генерального прокурора РФ, заместителя министра внутренних дел РФ -начальника Следственного комитета при Министерстве внутренних дел РФ, а

Асриев Б.В. Начальник следственного отдела: процессуальное положение и руководство следователями, М., ВШМ МВД СССР. 1986. СЛО.

173 по другим федеральным ведомствам - начальников следственных

управлений либо должностных лиц, исполняющих их обязанности.

Сопроводительные письма руководителей следственных аппаратов органов внутренних дел и безопасности, представления прокуроров, препровождающие ходатайства следователей о продлении сроков следствия и содержания обвиняемых под стражей, не являются процессуальными актами. Данные документы представляют собой акты деловой переписки, в которых, хотя и содержатся данные, характеризующие работу по уголовному делу, организационные процессуальные мероприятия по выявлению и устранению недостатков при применении ареста, тем не менее, данные документы самостоятельного процессуального значения не имеют.

Введением в уголовно-процессуальное законодательство института судебного контроля за ограничением права обвиняемого на свободу и личную неприкосновенность, в том числе при продлении сроков ареста, практика утверждения неуполномоченными уголовно-процессуальным

законодательством лицами ходатайств будет устранена.

Процессуальным актом, которым инициируется необходимость продления срока содержания обвиняемого под стражей на срок свыше полутора лет, является ходатайство. Полагаем необходимым в уголовно-процессуальном законодательстве закрепить требования, обязательные к составлению такого ходатайства.

Следует также предусмотреть в законодательном порядке обязанность лица, заявившего ходатайство о продлении срока содержания под стражей, по представлению копий материалов уголовного дела, обосновывающих необходимость такого продления.

73% опрошенных работников правоохранительных органов рассматривают процедуру продления срока содержания под стражей аналогией дачи санкции на арест. Аналогичное мнение высказано и в процессуальной литературе.’

В законе не содержится требования об обязательном вынесении прокурором постановления о продлении срока содержания под стражей. Однако, на наш взгляд, не правы те авторы, которые полагают возможным

!См., например: Комментарий к УПК РСФСР// Под ред. А. М. Рекункова, А. К .Орлова. М., 1985. С. 180; Михайлов В.А. Процессуальные сроки содержания обвиняемых под стражей. М.-Тюмень, 1991. С.19; Кобликов А.С. Новое в уголовно-процессуальном законодательстве, вопросы теории и практики его применения в вооруженных силах// Вопросы теории и практики применения уголовно-процессуального законодательства в связи с его изменениями и дополнениями на основе Конституции СССР. Воен.краснознам.институт. М., 1975. С.12

174 указать о продлении срока в сопроводительном письме.

Принимаемое прокурором решение должно отвечать требованиям уголовно- процессуального законодательства.

Применительно к судье, пользующемся правом продления срока содержания под стражей законодатель предусматривает такую форму решения как постановление (ч. 5ст. 97 УПК).

Особое внимание Генеральный прокурор РФ уделяет заблаговременности возбуждения ходатайства о продлении срока содержания под стражей. В соответствии с указанием Генеральной прокуратуры от 18 июня 1998 года, ходатайство о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей должно быть представлено не позднее чем за 5 дней до истечения двухмесячного срока, 10 дней до истечения трех месяцев, 15 дней до истечения шести месяцев, 30 дней - годичного срока содержания под стражей (п. 4 разъяснения).

Изучение материалов практики показало, что установленные Генеральным прокурором сроки представления ходатайств о продлении содержания обвиняемых под стражей нарушались в 87% (из 230 заявленных ходатайств) случаев. Так, например, ходатайство о продлении срока содержания под стражей обвиняемого Корягина А.П.” до 5 месяцев было заявлено следователем не за 15 дней, установленных Генеральной прокуратурой РФ, а за 8 дней.

Срок рассмотрения заявленных ходатайств о продлении ареста составлял от 2 до 3 дней (89%) в районных прокуратурах, от 4 до 7 дней (74%) в прокуратурах области.

Анализ практики продления сроков содержания под стражей позволяет сделать вывод о том, что сроки, установленные Генеральным прокурором РФ, для заявления и рассмотрения заявленных ходатайств о продлении содержания обвиняемых под стражей являются разумными и достаточными для решения поставленного перед соответствующими должностными лицами вопроса.

Ходатайство о продлении предельного срока содержания обвиняемого под стражей должно быть представлено, по действующему законодательству, согласно ч.4 ст.97 УПК, не позднее пяти суток до истечения такого срока. В тот же срок судья должен принять решение по заявленному ходатайству.

Не урегулирован в проекте УПК РФ вопрос о времени заявления ходатайства соответствующими прокурорами при продлении судом сроков

‘Коврижных Б. О сроках следствия и содержания обвиняемых под стражей по делам, возвращенным судом на дополнительное расследование/7 Соц. законность. 1983. № 6. С.55-56; Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. М., 1989. С.41. 2Архив Искитимского ГОВД НСО. Уголовное дело .Nb 20272 за 1998 год.

175 содержания обвиняемых под стражей. Лишь в п.6 ст. 107 проекта УПК содержится указание о том, что ходатайства о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей подлежат рассмотрению в течение 72 часов, т.е. предполагается сокращение времени рассмотрения судьей ходатайств данного рода по сравнению с действующим уголовно-процессуальным законом.

Срок, предоставленный законодателем судье для рассмотрения ходатайства о продлении содержания обвиняемых под стражей, на наш взгляд, не может быть установлен в размере 5 дней. Указанный период времени является недостаточным в силу объективных причин. Данное мнение основано на анализе результатов изучения материалов судебной практики рассмотрения жалоб на законность и обоснованность заключения под стражу обвиняемых и продление сроков их содержания. Нарушение сроков рассмотрения жалоб судом составило 58%.

Опрос судей, лиц, производящих дознание, следователей показал, что срок представления материалов, обосновывающих законность и обоснованность ареста, а также рассмотрения судом таких жалоб должен быть увеличен от 5 до 10 дней. Для заявления ходатайства о продлении срока содержания под стражей судом следует предусмотреть 10 суток, до истечения срока предыдущего продления содержания под стражей. Ходатайство о продлении срока содержания под стражей должно быть рассмотрено в тот же период.

Процедура продления сроков содержания обвиняемых под стражей в современном уголовно-процессуальном законодательстве не установлена не только для продления сроков соответствующим прокурором, но и судом.

Конституционный Суд РФ в определении от 25 декабря 1998 г. разъяснил, что при рассмотрении ходатайства о продлении предельного срока содержания обвиняемого под стражей судьи областных и приравненных к ним судов должны руководствоваться процедурой, предусмотренной ст.220~УПК.

Анализ уголовно-процессуального законодательства, практики продления сроков содержания обвиняемых под стражей, проектов УПК РФ по рассматриваемым вопросам позволяет сделать следующие выводы:

  1. Отмечается зависимость оснований продления сроков содержания обвиняемых под стражей от оснований, обосновывающих необходимость производства предварительного расследования. В качестве условия, подлежащего обязательному обоснованию при продлении сроков содержания под стражей, является отсутствие оснований для изменения или отмены меры

176 пресечения. Оговорка об указанном условии должна быть сделана в уголовно-процессуальном законе применительно к продлению всех сроков содержания под стражей.

  1. В законодательном порядке предлагается установить критерий, ограничивающий продолжительность ареста при производстве расследования преступлений, отнесенных законом к категории небольшой тяжести двумя месяцами, допустив продление срока ареста до 3-х месяцев лишь в отношении обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, тяжких и особо тяжких. Следует допустить продление срока ареста свыше 6 месяцев лишь в отношении лиц, обвиняющихся в совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

  2. Отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве механизма продления сроков содержания обвиняемых под стражей привело к его закреплению на уровне внутриведомственных актов, отдельные положения которых не соответствуют уголовно-процессуальному закону. Руководители следственных аппаратов и подразделений, а также руководители управлений и министерств внутренних дел, оперативные совещания и коллегии не обладают процессуальными полномочиями при продлении сроков содержания обвиняемых под стражей прокурорами.. Правом процессуального контроля за деятельностью лиц, производящих дознание, и следствие, обладают начальники следственного отдела (отделения, управления) и их заместители, прокурор.
  3. Сопроводительные письма, приобщаемые к ходатайствам о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей, не могут быть отнесены к процессуальным документам и не имеют силу последних.
  4. Процедуру продления сроков содержания обвиняемых под стражей следует рассматривать в качестве аналогии дачи санкции на арест. Полагаем, что не правы авторы, которые отмечают возможность указания прокурором о продлении срока в сопроводительном письме. Решение данного должностного лица должно быть облечено в процессуальную форму, позволяющую его обжаловать.
  5. До приведения норм действующего уголовно-процессуального законодательства в соответствие со ст.22 Конституции, на наш взгляд, следует исключить практику «заочного» решения вопроса о продлении сроков ареста прокурорами. Следует допустить к участию в процедуре продления срока ареста лицо, содержащееся под стражей и защитника, если он принимает участие в деле.

177

  1. До введения проекта УПК РФ в действие следует устранить имеющие место в нем недостатки относительно судебного порядка продления сроков ареста. В ст. 107 проекта следует предусмотреть срок представления ходатайств о продлении содержания обвиняемых под стражей. Оправданным, с позиции практики, следует признать срок в 10 суток. Предусмотреть срок рассмотрения таких ходатайств судом.

  2. Установленная в ч.б ст.97 УПК норма позволяет утверждать об ограничении прав обвиняемого и его защитника на заявление ходатайств о продлении срока содержания под стражей. Замена разъединительного союза «или» на соединительный «и» в данной норме устранит обозначенную проблему.
  3. В законодательном порядке следует закрепить норму, обязывающую лицо, заявляющее ходатайство о продлении сроков содержания под стражей, представлять копии процессуальных документов, обосновывающих необходимость такого продления.

178

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате проведенного исследования проблем, связанных с законодательным регулированием и реализацией заключения под стражу автором работы были сделаны следующие выводы:

1.Заключение под стражу является мерой пресечения, которую следует относить к уголовно-правовому принуждению. Являясь мерой превентивного характера, рассматриваемая мера пресечения не является формой реализации уголовной ответственности. Терминологическая неточность, допускаемая российским законодателем, выражающаяся в применении термина «лицо, совершившее преступление» (ст.ст.5-9, 234, п.2 ст.208 УПК) во многом способствует тому, что заключение под стражу, как и процедура привлечения лица в качестве обвиняемого, рассматривается практическими работниками правоохранительных органов в качестве начала реализации уголовной ответственности. Указанное обстоятельство позволяет требовать необходимости замены в названных статьях действующего уголовно-процессуального кодекса, а также в ст. ст. 30, 31, 275 проекта УПК РФ термина «лицо, совершившее преступление», на «лицо, обвинявшееся в совершении преступления».

  1. Заключение под стражу не может отождествляться с уголовным наказанием в виде лишения свободы, прежде всего потому, что последнее -элемент уголовной ответственности, в то время как мера пресечения -уголовно-процессуальный институт Кроме того, есть отличия по целям применения, кругу лиц, в отношении которых допускается их применение, кругу субъектов уголовного процесса, правомочных на избрание рассматриваемых мер государственного принуждения, правовым последствиям применения и их правовой регламентации.
  2. Являясь по своей юридической природе превентивной мерой, в отдельных случаях заключение под стражу приобретает форму уголовно-процессуальной ответственности. Заключение под стражу является мерой уголовно- процессуальной ответственности в случае умышленного нарушения обвиняемым (подозреваемым) обязанностей, возложенных на него в связи с применением меры пресечения, не связанной с лишением свободы. При этом превентивный характер заключения под стражу не утрачивается. Выступая в качестве меры уголовно- процессуальной ответственности, заключение под

179

стражу приобретает характер санкции, направленной на устранение нарушенного процессуально - правового состояния.

  1. До принятия Устава уголовного судопроизводства 1864 года закон не устанавливал формальных условий применения заключения под стражу. Изменив систему Свода (1832-1857гг.) по вопросу о мерах пресечения Устав значительно сузил законодательно возможности применения ареста. Меры пресечения в Российском законодательстве того времени были приведены в систему. В качестве системообразующего признака выступала тяжесть (категория) преступления, в совершении которого обвинялось (подозревалось) лицо, подвергавшееся воздействию меры пресечения.

Последующие изменения российского законодательства в советский период были направлены на расширение полномочий следователя в выборе мер пресечения. Единственным критерием, позволяющим применять в качестве меры пресечения заключение под стражу устанавливалось грозящее обвиняемому (подозреваемому) наказание в виде лишения свободы.

В период действия УПК РСФСР 1922, 1923 г.г. в практике установилась зависимость частоты применения ареста от категории преступления. Интенсивность применения содержания под стражей свидетельствует о зависимости применения рассматриваемой меры пресечения от характера преступления.

  1. Не ограничивая следователя в выборе иных мер пресечения, кроме заключения под стражу, в уголовно-процессуальном законодательстве следует установить зависимость меры пресечения от тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется (подозревается). При обвинении (подозрении) лица в совершении преступления, за которое наряду с лишением свободы может быть применен иной вид наказания (арест, ограничение свободы, штраф, исправительные или обязательные работы), применение заключения под стражу следует допускать, если:

• обвиняемый (подозреваемый) не имеет постоянного места жительства; • • не установлена личность лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности; • • обвиняемым (подозреваемым) нарушены условия ранее избранной меры пресечения; • • лицо скрылось от органов предварительного расследования или суда. При имеющем место в санкции уголовного закона альтернативы лишению

свободы штрафа представляется правомерным предусмотреть применение в

180

качестве меры пресечения залога, при ограничении свободы и аресте, исправительных и обязательных работах - надзора милиции.

  1. Анализ практики применения домашнего ареста, надзора полиции позволил утверждать следующее: во-первых, предлагаемое в процессуальной литературе возрождение домашнего ареста как альтернативы заключению под стражу не имеет под собой практического обоснования. Имевшие место случаи применения данной меры пресечения носили в России единичный характер (не более десятка раз за весь период с 1864 по 1903 гг.). Не подтверждается жизнеспособность данной нормы и в условиях действия УПК 1922 года. В этой связи включение в новый УПК данной меры пресечения представляется не целесообразным, законодатель создаст «мертворожденную» норму.

Во-вторых, в качестве альтернативы заключению под стражу может быть предложен надзор милиции (аналог полицейского надзора), который в отличие от иных мер пресечения (за исключением ареста), в большей степени будет ограничивать свободу обвиняемого (подозреваемого) и позволит создать реальный контроль за его «ненадлежащим» поведением. В целях введения данной меры пресечения в уголовно-процессуальном законодательстве следует детально разработать процедуру ее применения.

  1. Принуждение, присущее мерам пресечения, по своему содержанию неоднородно. Оно выражается в физическом, психическом или моральном воздействии на лицо, к которому применена одна из мер пресечения. Заключение под стражу, в отличие от иных мер пресечения, включает все формы воздействия на обвиняемого (подозреваемого). Данная мера пресечения применяется к лицу, еще не признанному виновным, а потому должна носить исключительный характер. Проведенное исследование показало, что заключение под стражу применяется широко.

Применение заключения под стражу следователями различных ведомств не одинаково. Наиболее часто используют рассматриваемую меру пресечения следователи прокуратуры, относительно редко органы дознания. Последнее обстоятельство обусловлено, во-первых, характером расследуемых преступлений, во-вторых, процедурой получения санкции на арест.

К числу причин широкого использования заключения под стражу следует относить: во-первых, законодательную формулировку, устанавливающую единственным условием, позволяющим применять арест, грозящее обвиняемому (подозреваемому) наказание в виде лишения свободы свыше 1 года.

181

Во - вторых, частота применения заключения под

стражу связана с отсутствием в законе критериев, позволяющих определять исключительность применения ареста к лицам, подозреваемым в совершении преступления, несовершеннолетним и лицам, обвиняемым в совершении преступлений, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок менее 1 года. Указанное обстоятельство приводит к тому, что от 29,5% до 84,7% подозреваемых до предъявления обвинения содержатся под стражей. Причем первый показатель отражает применение заключения под стражу органами дознания по делам, отнесенным уголовным законом к категории небольшой тяжести.

В — третьих, высокую эффективность рассматриваемой меры пресечения (79,2% опрошенных практических работников ставят заключение под стражу на первое место по степени эффективности ) и сформировавшееся среди правоприменителей мнение о влиянии уровня арестов на качество следственной работы и эффективность организации борьбы с преступностью.

В - четвертых, арест используется в качестве средства раскрытия преступлений и изобличения виновных. Данный тезис подтверждается анализом материалов уголовных дел, производство по которым прекращено или вынесен оправдательный приговор суда.

  1. Отсутствие в законе положений об исключительности применения заключения под стражу ко всем категориям обвиняемых не соответствует требованиям Международного пакта о гражданских и политических правах. Вследствие изменения санкций во многих нормах УК, необходимо в качестве условия избрания заключения под стражу законодательно установить возможность применения рассматриваемой меры пресечения только по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы свыше 2-х лет. В УПК следует внести норму следующего содержания:

«Заключение под стражу в качестве меры пресечения допускается в отношении обвиняемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Заключение под стражу обвиняемого (подозреваемого) допускается, если цели мер пресечения не могут быть достигнуты посредством применения иной, более мягкой меры пресечения. При обвинении лица в совершении преступления, за которое наряду с лишением свободы может быть применено иное наказание, заключение под стражу допускается в случаях, предусмотренных частью второй настоящей статьи.

182

В исключительных случаях заключение под стражу может

быть применено в отношении обвиняемых по делам о преступлениях, за которые может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок не свыше двух лет, а в отношении подозреваемого в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы независимо от срока, если:

1) он не имеет постоянного места жительства; 2) 3) не установлена личность лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности; 4) 5) им нарушены условия ранее избранной меры пресечения; 6) 7) он скрылся от органов предварительного расследования или суда». 8) 9. Применение ареста с целью получения доказательств противоречит уголовно-процессуальному законодательству. Способы добывания (собирания) доказательств имеют исчерпывающий перечень и подробно изложены в главе 5 УПК, ареста среди них нет. Более того, в главе 6 УПК определены цели применения заключения под стражу в уголовном процессе. Согласно ч.1 ст.89 УПК заключение под стражу применяется в целях не допустить сокрытие обвиняемого от следствия или суда, воспрепятствование им установления истины по уголовному делу, занятия преступной деятельностью, обеспечить исполнение приговора. Любая иная цель заключения под стражу является незаконной и доказательства, добытые в результате такого ареста, должны признаваться не имеющими юридической силы Это положение следует из конституционной гарантии прав и свобод человека и гражданина, содержащейся в ч.2 ст.50 Конституции, устанавливающей что «При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона».

  1. Анализ понятия эффективности (способности содействовать достижению задач уголовного судопроизводства при наименьших затратах) показал, что все меры пресечения могут быть эффективны при достаточном уровне изученности личности. За термином «эффективность» практические работники скрывают положение об удобстве следствия.

  2. Изучение практики приостановления производств по уголовным делам по основаниям, предусмотренным в п.1.3 чЛ ст. 195 УПК и заключения под стражу показало отсутствие зависимости успешности работы от уровня использования арестов. Причину снижения качества следственной работы и падения уровня борьбы с преступностью следует искать не в увеличении

183

случаев применения заключения под стражу, а в более тщательном планировании следственной работы.

  1. В законодательном порядке следует предусмотреть такой признак системы мер пресечения, как иерархичность. Система мер пресечения должна, на наш взгляд включать следующие меры:

1) заключение под стражу; 2) 3) задержание; 4) 5) надзор милиции; 6) 7) залог; 8) 9) подписка о невыезде и надлежащем поведении; 10) 11) личное поручительство; 12) 13) передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; 14) 15) отдача несовершеннолетнего под присмотр; 16) 17) отстранение обвиняемого (подозреваемого) от должности. 18) 13. Использование мер пресечения в целях, не указанных в ч .1 ст. 89 УПК, как то: исправление и перевоспитание; устранение возмущения общественного мнения против оставления обвиняемого на свободе и обеспечение спокойствия граждан, чести и достоинства потерпевших; пресечение злоупотребления обвиняемым своими правами; обеспечение сбора доказательств недопустимо. Рассмотренные цели противоречат принципу презумпции невиновности, ограничивают право обвиняемого на защиту, ставят обвиняемого (подозреваемого) в положение, когда он вынужден отказаться от реализации права, предоставленного ст. 51 Конституции.

  1. Такие цели применения заключения под стражу как обеспечение исполнения приговора и создание условий по предотвращению действий обвиняемого (подозреваемого), направленных на воспрепятствование установлению истины по уголовному делу, подлежат исключению из уголовно- процессуального закона.

Во-первых, существование рассматриваемых целей противоречит Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Во-вторых, обеспечение исполнения приговора, является частным проявлением такой цели как недопущение сокрытия (побега) обвиняемого (подозреваемого) от органов предварительного расследования и суда. Иные действия обвиняемого, направленные на воспрепятствование исполнению приговора, могут выражаться
в уничтожении, повреждении и сокрытии

184

имущества, в связи с которым, приговором суда осужденному

определено наказание. Данные действия предупреждаются иной мерой уголовно- процессуального принуждения - наложением ареста на имущество (ст. 175 УПК).

Поскольку следователь, прокурор или суд не занимаются вопросами исполнения приговора, перечень субъектов уголовного процесса, указанный в ч.1 ст.89 УПК, в целях сокрытия от которых, применяется одна из мер пресечения следует дополнить лицами, исполняющими приговор.

В-третьих, использование ареста с целью предотвращения совершения обвиняемым действий по воспрепятствованию установления истины противоречит принципу презумпции невиновности, отрицает право обвиняемого (подозреваемого) не свидетельствовать против самого себя, закрепленное в ст. 51 Конституции. Названная цель позволяет использовать арест для получения показаний любыми средствами и способами, в том числе, с помощью угрозы изоляции, психологического давления и т.п.

  1. Сформулированные Европейской Конвенцией о защите прав человека и основных свобод цели применения мер пресечения должны быть включены в проект УПК РФ с некоторыми изменениями. Европейская Конвенция не рассматривает в качестве цели применения данного вида уголовно- процессуального принуждения такую как воспрепятствование возможности совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, направленных на уничтожение, сокрытие и искажение доказательств, не отнесенных уголовным законом к числу преступных. Данное положение, на наш взгляд, является существенным пробелом в правовом регулировании целей мер пресечения.

Поскольку в качестве цели применения заключения под стражу не может рассматриваться обеспечение установления истины по уголовному делу, а действия обвиняемого по уничтожению, искажению доказательств могут носить не только преступный характер, представляется правомерным, на наш взгляд, в уголовно- процессуальном законе следующим образом сформулировать одну из целей применения заключения под стражу: воспрепятствование обвиняемому (подозреваемому) возможности совершения действий по уничтожению, повреждению, сокрытию и другим способам искажения доказательств, в том числе преступного характера.

  1. В качестве оснований применения ареста могут выступать лишь конкретные жизненные обстоятельства, свидетельствующие о возможности совершения обвиняемым (подозреваемым) действий, для предотвращения

185

которых избирается рассматриваемая мера пресечения.

Основаниями не могут выступать абстрактные предположения о возможном «ненадлежащем» поведении данного лица. Критерий «вероятность», употребляемый законодателем в ч.1 ст. 89 УПК характеризует возможность наступления события, для предотвращения которого избирается одна из мер пресечения, а не основания, которыми обосновывается ее избрание. Предложенная в юридической литературе необходимость исключения слова «полагать», на наш взгляд, недопустима, т.к. будущее может быть всегда определено с определенной долей вероятности и не может быть установлено достоверно.

  1. Наличие опосредованной связи применения мер пресечения с совершенным преступлением, тем не менее, не позволяет рассматривать в качестве оснований применения мер пресечения фактические данные, обосновывающие обвинение (подозрение). Данный вывод следует из анализа содержащихся в ч. I ст. 89 и ст. 92 УПК норм.

  2. Анализ изложенных в настоящей работе взглядов авторов на проблему определения оснований избрания мер пресечения позволил автору настоящей работы предложить следующую редакцию ч. 1 ст. 89 УПК:

«При наличии достаточных фактических данных, дающих основание полагать, что обвиняемый (подозреваемый) скроется от дознания, предварительного следствия или суда, или будет заниматься преступной деятельностью, а также совершит действия, направленные на уничтожение, сокрытие или иное искажение доказательств лицо, производящие дознание, следователь или суд вправе применить в отношении обвиняемого (подозреваемого) одну из мер пресечения, предусмотренных частью второй настоящей статьи».

  1. Перечень приведенных в ст. 91 УПК данных не является основаниями применения мер пресечения, но должен учитываться при выборе меры пресечения. Изложенные в нем данные характеризуют личность обвиняемого (подозреваемого), индивидуальны и не могут быть исчерпывающе перечислены в законе. Степень тяжести преступления, в совершении которого лицо обвиняется (подозревается), подлежит обязательному учету при выборе меры пресечения. Тяжесть преступления во многом влияет на степень вероятности совершения в будущем действий, на предотвращение которых направлено применение заключения под стражу.

186

  1. Результаты проведенного исследования материалов уголовных дел позволили автору настоящей работы утверждать о необходимости усиления прокурорского надзора за деятельностью по изучению данных, характеризующих личность обвиняемого (подозреваемого) при избрании заключения под стражу. Более чем в половине постановлений об избрании рассматриваемой меры пресечения данные, характеризующие личность, отражены недостаточно полно или вообще не отражены. В то же время, в 80% постановлений о применении подписки о невыезде указанного недостатка не отмечено.

  2. Круг субъектов уголовного процесса, принимающих решение об избрании заключения под стражу в отношении обвиняемого (подозреваемого) определяется стадией уголовного процесса, на которой возникает необходимость ограничения свободы. Статья 89 УПК содержит исчерпывающий круг лиц, наделенных правом применения ареста. Применение ареста лицом, производящим дознание, следователем обусловлено необходимостью получения санкции соответствующего прокурора. Действующее уголовно-процессуальное законодательство не требует утверждения постановления о применении ареста, вынесенного лицом, производящим дознание, начальником органа дознания. Сложившуюся практику утверждения постановления об аресте указанными должностными лицами следует считать незаконной. Незаконной также следует считать практику утверждения постановления о применении ареста начальником органа внутренних дел. Указанное должностное лицо, согласно нормам действующего УПК, не является начальником органа дознания.

  3. Единоличное принятие решения о заключении под стражу в отсутствие лица, в отношении которого оно избирается, существенно нарушает права указанного лица не имеющего возможности оценить доводы, выдвигаемые в обоснование данной меры пресечения До приведения норм уголовно- процессуального законодательства в соответствие с Конституцией РФ в части, касающейся введения судебного порядка ограничения неприкосновенности личности, предлагается предусмотреть в действующем законе норму, согласно которой наделить правом участия в процедуре принятия прокурором решения о даче санкции на арест лицо, в отношении которого данная мера пресечения избирается, а также его защитника.

  4. В уголовно-процессуальном законе не урегулирован вопрос о форме отказа прокурора в предоставлении санкции на арест. Полагаем, что

187

постановление следователя (лица, производящего дознание), не

санкционированное прокурором, должно оставаться в уголовном деле, как и любое его решение, отмененное прокурором, т.к. отказ в санкции равнозначен отмене постановления следователя (лица, производящего дознание).

Письменное оформление решения надзирающего прокурора об отказе в даче санкции необходимо также в связи с тем, что следователь, не получив санкцию на арест и будучи не согласным с таким решением, вправе обратиться к вышестоящему прокурору для отмены принятого надзирающим прокурором решения. Вывод о возможности обжалования следователем (лицом, производящим дознание) отказа надзирающего прокурора в даче санкции вышестоящему прокурору основан на анализе ст. ст. 127,211,212 УПК. Обжалование следователем (лицом, производящим дознание) указаний надзирающего прокурора относительно применяемой меры пресечения не приостанавливает его исполнения (ст.212 УПК).

В проекте УПК РФ следует также предусмотреть письменную форму отказа прокурора следователю (лицу, производящему дознание) в заявлении суду ходатайства о заключении под стражу обвиняемого (подозреваемого).

  1. В проекте УПК РФ следует предусмотреть обязанность лица, возбудившего ходатайство о заключении обвиняемого (подозреваемого) под стражу, извещать о сроках рассмотрения такого ходатайства судом обвиняемого (подозреваемого), его защитника, законного представителя.

  2. Введение проектами УПК РФ судебного контроля за арестами является необходимой мерой, связанной с реализацией норм Конституции РФ (ст. 22). Судебный контроль не только не ослабляет правовые гарантии неприкосновенности личности и не препятствует достижению задач уголовного судопроизводства, напротив, направлен на усиление этих гарантий. Данный тезис подтверждается изложенным в настоящей работе анализом деятельности судов по проверке законности и обоснованности арестов и продления сроков содержания под стражей обвиняемых (подозреваемых) в порядке, предусмотренном ст. 220 - 220~УПК.

  3. Предельный срок содержания под стражей не был неизменным. Впервые его закрепление в советском уголовно-процессуальном законодательстве было осуществлено в 1923 году. Произошедшее в 1989 году изменение нормы УПК, регулирующей предельный срок содержания обвиняемых под стражей, исключив зачет времени ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела из предельного срока содержания

188

под стражей, тем самым позволило считать время нахождения обвиняемого под стражей беспредельным. В соответствии с постановлением Конституционного Суда РФ от 13 июля 1996 года 31 декабря 1996 года принят закон, устанавливающий предельный срок содержания обвиняемых под стражей два года.

  1. Норма, содержащаяся в ч.7 ст.97 УПК, устанавливает упрощенную процедуру продления срока содержания обвиняемого под стражей и не дополняет предельный срок содержания под стражей, установленный ч.2 ст.97 УПК. Редакцию рассматриваемой нормы следует признать неудачной, для устранения различных толкований нормы о предельном сроке содержания обвиняемых под стражей следует внести изменения в ст.97 УПК, в части, касающейся полномочий надзирающего прокурора по продлению срока ареста при возвращении уголовного дела для производства дополнительного расследования. Часть 7 ст.97 следует изложить в следующей редакции: «При возвращении судом для дополнительного расследования уголовного дела, по которому срок содержания обвиняемого под стражей, установленный прокурором до направления дела в суд истек, а оснований для изменения меры пресечения не имеется, суд, вынесший решение о направлении дела на дополнение расследования, продлевает срок содержания под стражей, но не более, чем на один хмесяц. Такое продление не может превышать предельного срока содержания под стражей. Дальнейшее продление срока осуществляется в общем порядке».

  2. Установление законодателем предельного срока содержания обвиняемого под стражей является оправданной и необходимой мерой, создающей реальную возможность предотвращения широко распространенных случаев длительности содержания под стражей.

В целях предотвращения случаев злоупотребления обвиняемым своим правом на ознакомление и умышленного затягивания такого ознакомления с материалами дела в законодательстве следует установить норму следующего содержания: «При установлении фактов умышленного затягивания обвиняемым ознакомления с материалами уголовного дела, судья вправе не зачесть это время в срок содержания под стражей».

  1. Использование в ст.97 УПК для определения полуторалетнего срока содержания под стражей термина «предельный» является неточным по смысловому выражению. В целях устранения разночтений при определении

189

предельного срока содержания под стражей следует поместить ч.З ст.97 УПК за частями 4-6.

  1. Отсутствие законодательного закрепления сроков содержания обвиняемых под стражей в судебных стадиях процесса влечет широко распространенное нарушение прав обвиняемых. Исследование причин нарушения судами сроков рассмотрения дел показало, что они носят субъективный характер и связаны с недостатками в организации процесса. Отсутствие в законе санкций за нарушение обязанностей по рассмотрению уголовных дел в сроки, установленные законом, является причиной большинства нарушений. В законодательном порядке следует установить фиксированные сроки заключения под стражу обвиняемых. В уголовно- процессуальном законе следует закрепить норму следующего содержания: «Срок содержания обвиняемого под стражей при досудебном производстве и в судебных стадиях процесса до вступления приговора в законную силу по делам, отнесенным уголовным законом к категории небольшой и средней степени тяжести, не может в совокупности превышать 2-х лет. В совокупности со сроками предварительного расследования срок содержания под стражей в судебных стадиях процесса по делам о преступлениях, отнесенных уголовным законом к категории тяжких и особо тяжких, не может превышать 5 лет».

  2. На наш взгляд, в уголовно-процессуальном законе наряду со статьей о сроках содержания под стражей следует предусмотреть статью о порядке их исчисления, она может быть изложена в следующей редакции:

«1. Срок содержания под стражей исчисляется с момента фактического заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу до вступления приговора в законную силу.

  1. В срок содержания под стражей засчитывается время задержания лица в качестве подозреваемого, время принудительного нахождения в психиатрическом и ином лечебном учреждении в связи с производством по делу.

  2. В случаях повторного заключения под стражу обвиняемого (подозреваемого) по одному и тому же делу, а также по соединенному с этим и выделенному из него уголовному делу срок содержания под стражей следует исчислять с учетом времени, проведенного под стражей ранее.

  3. При возобновлении прекращенного или приостановленного производством уголовного дела при исчислении срока содержания под стражей

190

учитывается время нахождения обвиняемого (подозреваемого) под стражей до прекращения или приостановления уголовного дела.

  1. При отмене приговора в порядке надзора или по вновь открывшимся обстоятельствам в отношении лица, отбывающего наказание в виде лишения свободы, в срок содержания под стражей включается время с момента фактического заключения под стражу.

  2. При исчислении срока содержания под стражей в досудебном производстве следует учитывать время с момента фактического заключения под стражу до направления уголовного дела с утвержденным обвинительным заключением, постановлением о применении принудительных мер медицинского характера в суд.

  3. При исчислении срока содержания под стражей в судебных стадиях процесса подлежит учету время с момента направления дела прокурором в суд до вступления приговора в законную силу. Время содержания обвиняемых под стражей в стадии назначения судебного разбирательства, кассационного производства не должно превышать установленные для данных стадий процесса сроки».

  4. Следует отметить зависимость продления сроков содержания обвиняемых под стражей от оснований, обосновывающих необходимость производства предварительного расследования. Основания продления сроков содержания обвиняемых под стражей и сроков следствия едины. В качестве условия, подлежащего обязательному обоснованию при продлении сроков содержания обвиняемых под стражей, выступает отсутствие оснований для изменения или отмены меры пресечения. Оговорка об указанном условии должна быть сделана в уголовно-процессуальном законе применительно к продлению всех сроков содержания под стражей.

  5. В законодательном порядке следует установить критерий, ограничивающий продолжительность предварительного ареста при производстве расследования преступлений, отнесенных законом к категории небольшой тяжести, двумя месяцами, допустив продление срока ареста до 3-х месяцев лишь в отношении обвиняемых в совершении преступлений средней тяжести, тяжких и особо тяжких. Следует также допустить продление срока ареста свыше 6 месяцев лишь в отношении лиц, обвиняющихся в совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

  6. Отсутствие в уголовно-процессуальном законодательстве механизма продления сроков содержания обвиняемых под стражей привело к его

191

закреплению на уровне внутриведомственных актов.

Отдельные положения последних не соответствуют общим требованиям уголовно- процессуального закона. Так, применительно к субъектам, участвующим в продлении сроков прокурорами, следует отметить недопустимость согласования постановлений о возбуждении ходатайств с руководителями следственных аппаратов и подразделений, а также с руководителями управлений и министерств внутренних дел, равно как проведение по вопросам продления сроков содержания под стражей обвиняемых оперативных совещаний и коллегий. Правом процессуального контроля за деятельностью лиц, производящих дознание, и следствие обладают установленные законом должностные лица - начальник следственного отдела, (отделения, управления) и их заместители, прокурор. Сопроводительные письма, приобщаемые к ходатайством о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей, не могут быть отнесены к процессуальным документам и не имеют силу последних.

  1. Процедуру продления сроков содержания обвиняемых под стражей следует рассматривать как аналогию дачи санкции на арест. Полагаем, что не правы авторы, которые отмечают возможность дачи указания прокурором о продлении срока, в сопроводительном письме. Решение данного должностного лица должно быть облечено в процессуальную форму, в т.ч. позволяющую обжаловать принятое таким лицом решение.

  2. До приведения норм действующего уголовно-процессуального законодательства в соответствие со ст.22 Конституции РФ, на наш взгляд, следует исключить практику «заочного» решения вопроса о продлении сроков ареста прокурорами. Следует допустить к участию в процедуре продления срока ареста лицо, содержащееся под стражей, и защитника, если последний принимает участие в деле.

  3. До введения проекта УПК РФ в действие следует устранить имеющие место в нем недостатки относительно судебного порядка продления сроков ареста. В ст. 107 проекта следует предусмотреть срок представления ходатайств о продлении содержания обвиняемых под стражей. Оправданным, с позиции сформировавшейся практики, следует признать срок в 10 суток. Следует предусмотреть срок рассмотрения таких ходатайств судом. Проект УПК предусмотрел его лишь применительно к продлению срока содержания под стражей свыше 18 месяцев.

192

  1. Установленная в ч. 6 ст. 97 УПК норма позволяет утверждать об ограничении прав обвиняемого и его защитника на заявление ходатайств о продлении срока содержания под стражей. Замена разъединительного союза «или» на соединительный «и» в данной норме устранит обозначенную проблему.
  2. В законодательном порядке следует закрепить норму, обязывающую лицо, заявляющее ходатайство о продлении сроков содержания под стражей представлять копии процессуальных документов, обосновывающих необходимость такого продления.
  3. Сделанные в заключении выводы основы на всем материалам, изложенном в настоящей работе, а также не указанных в сносках, но переработанных источниках, включенной и не включенной в список литературы.

193

Список использованных источников и литературы а) Нормативные акты и документы.

  1. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 195От//Российская газета. 1995. 5 апреля.
  2. Декларация прав и свобод человека и гражданина.: Принята Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991// Ведомости СНД РСФСР.- 1991.-№ 52.- Ст. 1860.
  3. Международный пакт «О гражданских и политических правах» от 16 декабря 1966 г//Ведомости ВС СССР. -1976.-№ 17.- Ст. 291.
  4. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключения в какой бы то ни было форме.: Утвержден Резолюцией Генеральной Ассамблеей ООН 43/173 от 5 декабря 1958// Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. -М.: Спарк,1996.- С. 229-238.
  5. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными.: Приняты конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955г// Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов.
    • М.: Спарк,1996.- С. 206-229.
  6. Конституция Российской Федерации.: Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993г. -М.: Юрид. лит., 1993.-64с.

  7. Конституция (Основной Закон) РСФСР.- М.: Советская Россия, 1991.-59с.
  8. Конституция (Основной Закон) СССР.: Принята Верховным Советом СССР 7 октября 1977 г. - М.: Политиздат., 1990.-69с.
  9. Конституция (Основной Закон) СССР 1936г.- М.: Политиздат, 1965. -89с.
  10. Основной Закон (Конституция) СССР 1924 года// Вестник ЦИКСНК и СТО.- 1924.- №2.-Ст.24.
  11. Конституция (Основной Закон) РСФСР 1978.: Принята Верховным Советом РСФСР 12 апреля 1978// Ведомости ВС РСФСР.-1978.- № 15.-Ст.406,408.

  12. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Закон от 25 декабря 1958//Ведомости ВС СССР. -1959.- № 1.- Ст. 12.
  13. О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений: Федеральный закон от 21 июня (15 июля) 1995г// СЗ РФ. -1995.- №29. Ст.2759.

194

  1. Уголовно-исполнительный кодекс РФ от 8 января 1997// Российская газета. -1997. -16 января.
  2. О судебной системе: Закон РФ от 31 декабря 1996г// Российская газета. 1997.- 6 января.
  3. О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Закон РФ от 31 декабря 1996// СЗ РФ. -1997.- № 1.- Ст.4.
  4. О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях: Закон РСФСР от 5 декабря 1991// Ведомости СНД РСФСР. -1991. №52.-Ст. 1867.
  5. О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР: Закон РСФСР от 24 октября 1990г// Ведомости СНД РСФСР.- 1990.- № 21.- Ст.237.
  6. О милиции: Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г// Ведомости СНД РСФСР. 1991.-№ 16.- CT.503.
  7. О советской милиции: Закон СССР от 10 марта 1991 г// Ведомости СНД СССР.-1991.-№12.-Ст.319.

  8. О внесении изменений и дополнений в закон «О милиции»: Федеральный закон от 31 марта 1999// Российская газета. - 1999. -8 апреля.
  9. О внесении изменений и дополнений в ст.54 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Закон СССР от 28 ноября 1989г// Ведомости СНД СССР. -1989.- №25.-Ст.493.
  10. О прокуратуре СССР: Закон СССР от 30 ноября 1979г// Ведомости ВС СССР.- 1979.- № 49.- Ст. 843.
  11. Постановление Конституционного Суда РФ от 13 июня 1996 по делу о проверке конституционности ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В. В. Щелухина//С3 РФ.- 1996.- № 26.- Ст.3185.
  12. Определение Конституционного Суда РФ от 25 декабря 1998г. в связи с жалобой П. В. Янчева, В. А. Жеребенкова, М.И.Сапронова// СЗ РФ. -1999.- № 4. -Ст. 230.
  13. По делу о проверке конституционности статей 220’ и 2202 УПК РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А.Аветяна: Постановление Конституционного Суда РФ от 3 мая 1995г.№ 4-П // СЗ РФ. -1995.- № 19.- Ст. 1764.

  14. О внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 августа 1983 .”Утвержден Законом РСФСР от 6 января 1984г// Ведомости ВС РСФСР. -1983. -№ 32.- Ст. 1153:1984.-№ 2.-Ст.73.

195

  1. О предоставлении Генеральному прокурору СССР временных полномочий по продлению срока содержания обвиняемых под стражей: Постановление Верховного Совета СССР от 30 июня 1989 № 165// Ведомости СНД СССР.- 1989.-№5.-Ст. 128.

  2. О внесении изменений и дополнений в Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1981// Ведомости ВС СССР.- 1981.- №38.- Ст.966.

  3. Об утверждении Положения о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 июля 1976г.:Утвержден Законом СССР от 29 октября 1976г// Ведомости ВС СССР.- 1977.- № 29. - Ст. 429; 1976.- № 44.- Ст.634.

  4. О внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно- процессуальный кодексы РСФСР: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 декабря 1977г.: Утвержден Законом РСФСР от 22 декабря 1977// Ведомости ВС РСФСР.- 1977.-№51.-Ст. 1217.

  5. О внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза ССР: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977// Ведомости ВС СССР.- 1977.-№7.-Ст. 116.

  6. Об утверждении Положения о прокурорском надзоре в СССР: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 24 мая 1955г // Ведомости ВС СССР.- 1955.- № 9.- Ст.222;1956. -№ ].. Ст.20.

  7. Об усилении ответственности за хулиганство: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966// Ведомости ВС СССР.- 1966.- № 30.- Ст.595.

  8. О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989// Ведомости ВС РСФСР.- 1989.- № 50.- Ст. 1478.

  9. Об утверждении Положения о военной прокуратуре СССР: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 августа 1981// Ведомости ВС СССР. 1981.-№32.-Ст. 956.

  10. О Концепции судебной реформы в РСФСР: Постановление Верховного Совета РСФСР от 24 октября 1991// Ведомости СНД РСФСР.- 1991.- № 44.- Ст. 1435.
  11. О разъяснении статьи 34 Основ уголовного Судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 3 сентября 1965г//Ведомости ВС СССР. -1965.- № 37.- Ст.533.

196

  1. О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами РФ: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 7 от 24 августа 1993// Сборник Постановлении Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М.,1996.- С. 558-560.

  2. О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР’ от 27 апреля 1993г// Сборник Постановлений Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (РФ) по уголовным делам. М.,1996. - С.555-558.

  3. О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.04.93г. № 3 в редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.93г. № 11 с дополнениями, внесенными Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.94г.№ 6 // Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1995.- № 1.
  4. О применении судами Конституции Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда РФ// Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996.-№1.
  5. О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993г. «О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами РФ» : Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996г// Бюллетень Верховного Суда РФ. -1996.- № 8.

  6. О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности: Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1994г. № 1226 // Известия. -1994.- 15 июня.

  7. О порядке реализации норм Указа Президента РФ от 14 июня 1994г. № 1226 «О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности»: Указание Генерального прокурора РФ, Министерства внутренних дел РФ, Федеральной службы контрразведки РФ от 24 июня 1994г / Российская газета. -1994.- 29 июня.

  8. Об организации прокурорского надзора за исполнением законов при продлении сроков предварительного следствия, дознания и содержания обвиняемых под стражей: Указание Генеральной прокуратуры РФ от 18 июня 1998г// Приказы и инструкции Генерального прокурора РФ.-М.,1999.-С. 14-19.

  9. Об исчислении сроков содержания обвиняемых под стражей: Разъяснение Генеральной прокуратуры РФ от 17 февраля 1997г// Приказы и инструкции Генерального прокурора РФ.-М.Л999.-С.34—39..

197

  1. О совершенствовании прокурорского надзора за соблюдением законов в местах предварительного заключения, при исполнении уголовных наказаний: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 15 декабря 1994г-№ 67// Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. -М.: Спарк,1996.-С.147-150.

  2. Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений: Приказ Генеральной прокуратуры РФ от 21 февраля 1995г № 10. // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. -М.: Спарк,1996.-С.151-152.

  3. Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел РФ: Приказ Министерства внутренних дел РФ от 20 декабря 1995г.№ 486// Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. -М.: Спарк,1996.-С.42-71.
  4. Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел.: Утверждены приказом МВД от 26 января 1996г.№ 41, согласованы с Генеральной прокуратурой РФ 3 января 1996г. // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. -М.: Спарк,1996.- С.71-123.
  5. Устав уголовного судопроизводства с алфавитным указателем, составленным присяжными поверенными М.В.Беренштамомъ и В. Н.Новиковьм. СПб., 1911.

  6. О суде: Декрет СНК РСФСР от 24 ноября 1917// СУ.- 1917. -№ 4. -Ст.50.
  7. О мерах заключения задержанных и об учреждении при тюрьмах следственных комиссий, проверяющих правильность и законность ареста: Постановление НКЮ РСФСР от 15 декабря 1917 /СУ. -1917.-№ 9.- Ст. 146.
  8. 0 производстве арестов, обысков, выемок и всяких иных следственных действий только по ордерам следственных и судебных учреждений: Постановление НКЮ РСФСР от 16 декабря 1917г. // СУ. -1917. -№ 9.- Ст. 145.

  9. Положение о народном суде : Декрет ВЦИК РСФСР от 30 ноября 1918г// СУ.-1918.-№85.-Ст. 889.

  10. О красном терроре: Постановление СНК РСФСР от и сентября 1918г // СУ.- 1918.-№55.-Ст.7Ю.

  11. О Всероссийской чрезвычайной комиссии: Постановление ВЦИК от 17 февраля 1919г//СУ.-1919.-№12.-Ст. 130.

  12. О революционных трибуналах: Декрет СНК РСФСР от 12 апреля 1919г// СУ.-1919.-№41.-Ст. 139.

198

  1. О революционных трибуналах: Декрет ВЦИК от 18 марта 1920 т.II СУ.- 1920.- № 22-23.- Ст. 115.

  2. Положение о полковых судах: Декрет СНК РСФСР от 10 июля 1919 г// СУ. -1919.- № 31-32.- Ст.325.

  3. О производимых Всероссийской Чрезвычайной Комиссией арестов ответственных служащих и специалистов: Постановление Совета Рабочей и
  4. Об упразднении ВЧК и о правилах производства выемок и арестов: Декрет ВЦИК от 5 февраля 1922 // СУ. -1922.- №15. -Ст. 150.
  5. Положение о народном суде РСФСР: Декрет ВЦИК от 21 октября 1920г // СУ. -1920. -№ 83.-Ст.407.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 25 июля 1922г// СУ. -1922. №20-21.-Ст.
  7. • ?
  8. Об изменениях и дополнениях • уголовно-процессуального кодекса: Постановление 2-й сессии ВЦИК X созыва от ДО июля 1923 г. /СУ. -1923.- № 48.- Ст. 480.

б) источники

  1. Архив Дзержинского районного суда г.Новосибирска. Уголовное дело № 1-383/97 за 1998г.
  2. Архив Татарской районной прокуратуры Новосибирской области. Уголовное дело № 34817 за 1995г.
  3. Архив Искитимского ГОВД Новосибирски области. Уголовное дело №20272 за 1998г.
  4. в) Научная литература

  5. Абросимов С. О законности содержания под стражей// Законность. - 1997. -№2.-С. 41-42.
  6. Аверьянов А.Н. Система: философская категория и реальность. - М.: Мысль, 1976.- 188 с.
  7. Авдеев В.Н. Сроки содержания под стражей по проектам УПК РФ// Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел. Ч. 1.-М., 1996.-С.85-90.
  8. Агеенкова Г. Т. Меры административного и уголовно-процессуального пресечения// Основные направления совершенствования советского государственного управления и финансовой деятельности. -М.,1985.-С.56-64.

199

  1. Азаров Ю.И., Омельченко Г.Е. Исследование обстоятельств, характеризующих личность несовершеннолетнего обвиняемого, при решении вопроса об избрании меры пресечения// Проблемы правоведения.- Вып. 48. — Киев, 1987.-С.116- 125.
  2. Акинча Н.А. О применении мер пресечения к несовершеннолетнему// Вопросы уголовного процесса. - Вып.З. - Саратов,1984.-СЛ 14-118.
  3. Алексеев Н. С, Даев В. Г., Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. - Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1980.-251с.
  4. Алексеев С.С. Общая теория социалистического права. Нормы справа и правоотношения. Курс лекций. - Вып. 2. - Свердловск, 1964.-543с.
  5. Алексеев С. С. Проблемы теории права. Т. 1. - Свердловск, 1972.-972с.
  6. Алексеев С. С. Основные вопросы общей теории социалистического права. Т.1. - М.,1972.-342с; Т.2. - М.,1973.-251с.
  7. Алексеев С. С. Общетеоретические принципы исследования структуры права// Сов. гос-во и право. - 1971. - № 3.-С.34-41.
  8. Алексеев С. С. Советское право как система: методические принципы исследования// Сов. гос-во и право. - 1974. - № 7.-С.11-27.
  9. Алексеева Л. Б. Право на свободу и личную неприкосновенность// Комментарий российского законодательства. - М.Д997.-С. 17-21.
  10. Алексеева Л. Б. Свобода от вмешательства в личную и семейную жизнь// Комментарий российского законодательства. - М., 1997.-С.21-24.

  11. Андреев В. Н., Минаков Ю. А. Предварительное заключение под стражу в следственных изоляторах: практика исполнения и проблемы совершенствования. Практическое пособие. МВД СССР. ВНИИ - М., 1991.-70с.
  12. Арест - мера пресечения// Юридический консультант. - М- 1997. - № 8.-С.5-39.
  13. Арест и нахождение в следственном изоляторе. Практические рекомендации гражданину, адвокату. Нормативные акты/ Сост.: Н. П. Хайнак, О. Н. Хайнак. - М.: Хайнак и К: Приор.- 1997.-239с.
  14. Асриев Б. В. Начальник следственного отдела: процессуальное положение и руководство следователями. - М.: ВШМ МВД СССР, - 1986.-59с.
  15. Асташенков В. Г. Некоторые методологические аспекты исследования нравственного содержания уголовно-процессуального закона. Этика предварительного следствия/ЛГруды ВСШ МВД СССР.-Вып.15.- Волгоград, 1976.-С. 19-28.
  16. Асташенков В. Г., Михайлов В. А., Смирнов В. В. К вопросу о совершенствовании практики предварительного заключения под стражу//ХХУ съезд

200

КПСС и задачи следственного аппарата органов внутренних дел. Материалы конференции.-Волгоград, 1977.-С.34-37.

  1. Ахмедов Г., Ахмедов Б., Блиндер Б. Рецензия на кн. Карпушина М. П. и Курляндского В. И. «Уголовная ответственность и состав преступления». - М., 1974// Соц.законнность. -1975. - №.12.- С.84.
  2. Ахпанов А. Н. Меры процессуального принуждения. Социальная ценность, теория и практика применения. - Караганда: ВШ МВД СССР.- 1989.-92с.
  3. Багдасарян В. X. Причины и цель. -.Автореф. дис. канд. фил. наук. - М., 1967.-24с.
  4. Багрий - Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание. - Минск, 1976.- 383С.
  5. Багрий - Шахматов Л. В. Уголовная ответственность и наказание//Труды Высшей школы МВД СССР. -Вып.24.-1969.-С.23-27.
  6. Бажанов С. О мерах принуждения в уголовно-процессуальном законодательстве// Законность. - 1996. - № З.-С.32-34.

  7. Бажанов С. Не бросаемся ли в другую крайность?// Законность.-1995.-№ П.-С.41-43.

  8. Базунов В. В. Условия использования предварительного заключения под стражу как меры пресечения и пути совершенствования его регулирования в правовом государстве// Исследования теоретических проблем правового государства. -М.Д996.- С.14-17.
  9. Базунов В. В. Правовые и организационные основы режима содержания заключенных в следственных изоляторах МВД России.: Автореф. дис. канд. юрид. наук.- М.,1996.-24с.
  10. Базылев Б. Т. К вопросу об определении понятия государственного принуждения// Труды Томского ун-та. - Т. 199. -Томск, 1968.-С. 156-161.

  11. Балашкин В. Срок содержания подсудимых под стражей ограничен и для суда// Российская юстиция. - 1996. - № 9.-С.15.

  12. Бедняков Д. И. Перестройка в правовой системе юридической науки, практике. Материалы конференции в Звенигороде// Сов. гос-во и право. — 1987. - № 12.-С.61-63.
  13. Бекешко СП., Матвиенко Е. А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - Минск,1969.-128с.
  14. Бекиев Д. И. Меры уголовно-процессуального пресечения и их эффективность// Известия АН ТССР. - Ашхабад. - 1988. - № 5.-С.58-64.

201

  1. Белоусов А. Е. Вопросы теории и практики применения мер уголовно-процессуального пресечения по законодательству РФ.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. -Ижевск, 1995.-18с.

  2. Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. - Л.: ЛГУ, 1986.-176с.

  3. Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Понятие целостности и его роль в научном познании. - М.: Знание, 1972.-48с.

  4. Блауберг И.В., Юдин Б.Г. Становление и сущность системного подхода. - М.:Наука, 1973.-270с.

  5. Божьев В.П. Уголовно-процессуальное правоотношение. - М.: Юрид. лит, 1975.-176с.

  6. Божьев В.П. Совесткий уголовный процесс.-М.,1976.-416с.

  7. Бозров В. Судебный контроль над арестом: проблемы и перспективы// Законность. -1996. - № 3. -С.34-38.

  8. Бозров В. Контрольная функция суда// Российская юстиция.-1996.-№ 11.- С.41-42.

  9. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона// Эффективность применения уголовного закона. - М, 1973.-С.34-37.

  10. Борзенко А.В. Проблемы цели в общественном развитии. - М.,1963.-79с.
  11. Бородин С. В. Теоретические проблемы советской уголовной политики// XXV съезд КПСС и дальнейшее укрепление социалистической законности. — М.,1977.-С.33- 35.
  12. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. — М, 1967.-240с.
  13. Брайнин Я. М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. -М.: Юрид. лит., 1963.-275с.
  14. Братусь С. Н. Юридическая ответственность и законность. Очерк теории.-М.: Юрид. лит., 1976.-215с.
  15. Булатов Б.Б. К вопросу об уголовно-процессуальном принуждении// Проблемы борьбы с преступностью. - Омск, 1977. -С. 122-130.
  16. Бурмистров М. Еще раз о сроках содержания под стражей// Соц. Законность. -
  17. -№5.-С.60-63.
  18. Буряков А.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1967.-15с.
  19. Бычков В. Ф. Понятие правового положения лиц, содержащихся под стражей в порядке применения мер пресечения// Повышение эффективности использования уголовных наказаний в свете решений XXVII съезда КПСС. - Рязань, 1988.-С.18-21.

202

  1. Вершинина СИ. К вопросу о системе мер пресечения// Межвузовский сборник научных статей. Международная Академия бизнеса и банковского дела. Серия юриспруденция. -Тольятти. - 1997. - № 1.-С.31-35.

  2. Вершинина СИ. О совершенствовании системы мер пресечения// Межвузовский сборник научных статей. Международная Академия бизнеса и банковского дела. Серия юриспруденция. -Тольятти. - 1997. - № 2.-С.20-24.

  3. Ветрова Г.Н. Уголовно-процессуальная ответственность.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М.,1981.-14с.

  4. Ветрова Г. Н. Уголовно-процессуальная ответственность. М.:Наука, 1987.- 113с.

  5. Викторский С. И. Русский уголовный процесс. - М.: ГородецД997.-447с.
  6. Воеводин Л.Д. Конституционные права и обязанности советских граждан. - М.:МГУД972.-300с.
  7. Восстание декабристов. Документы. Том VII. Русская правда П. И. Пестеля и сочинения, ей предшествующие/ Под ред. М. В. Нечкиной. - М.,1958.- 436с.

  8. Высочайшее учрежденная комиссия по пересмотру законоположений по судебной части// Труды. - Т. III. - СПб.,1835.-258с.
  9. Гадамер X. Т. Истина и метод. - М.: Прогресс, 1988.-700с.
  10. Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. - М.: Госюриздат., 1962.-255с.

  11. Выдря М. Избрание судом меры пресечения в виде заключения под стражу//Слв. Юстиция.-1979.-№ 22.-С27-28.

  12. Галкин И.С, Кочетков В.Б. Процессуальное положение подозреваемого. -М.: Юрид. Лит.,1968.-63с.
  13. Галузо В.Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей// Теория и практика деятельности органов внутренних дел в условиях формирования правового государства. - М., 1993.-С.66-72.
  14. Галузо В. Н. Судебный контроль за законностью и обоснованностью содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых на стадии предварительного расследования.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М.,1995. -29с.

  15. Гальперин И. М. Взаимодействие государственных органов и общественности по борьбе с преступностью. - М.: Юрид.лит., 1972.-184с.

  16. Гальперин И.М. Как исчислять срок давности привлечения к уголовной ответственности//Сов. Юстиция. - 1966.- № 9.-С8-11.

203

  1. Гальперин И. М. Рецензия на кн. Курляндского В. И. «Уголовная ответственность и меры общественного воздействия»// Сов. гос-во и право. - 1956.- №6.-С. 19.

  2. Гарбуза А.Д. Философские категории «возможность» и «действительность» в учении об уголовной ответственности// Труды ВСШ. Юридическая ответственность в советском обществе. - Волгоград, 1974 - Вып.9. - С.45-48.

  3. Гельдибаев М. X. Следственный изолятор как основное место предварительного заключения под стражу// Органы внутренних дел на пути к правовому государству. - СПб., 1995. - Вып. 1.-С.97-101.
  4. Герасимов И. Ф. Некоторые проблемы раскрытия преступления. -Свердловск ,1975. -184с.
  5. Горелик И.И., Тишкевич М.С., Дубовец П. А., Швецов В. С. Рецензия на кн. Огурцова Н.А. «Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве». - Рязань,1976// Правоведение. - 1977. - № 2.-С.139.
  6. Горшенев А.П. Теоретические вопросы личных конституционных прав советских граждан. - Саратов, 1971.-134с.
  7. Гродзинский М.М. Улики в советском уголовном процессе// Учен. зап. ВИЮР. - М.,
  8. -Вып.VI1.-С. 123.
  9. Гродзинский М.М. Меры пресечения в действующем праве// Еженедельник советской юстиции. - 1922. - № 1.-С.11-13.

  10. Гродзинский М.М. Обвиняемый, его обязанности и права в процессе. - М., 1926.
  11. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит.,1981.-191с.
  12. Гуляев А. П., Комаров Б.В., Малиновкин СМ. Комментарий к Положению о порядке кратковременного заключения под стражу. - М.: Юрид.лит.,1982.-55с.
  13. Гуткин И. М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. -М.,1964.-69с.
  14. Гуткин И. М. Процессуальные гарантии социалистической законности применения мер уголовно-процессуального принуждения, связанных с лишением свободы// Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. -М.,1988.- С.78-82.
  15. Гуткин И. М. Некоторые вопросы теории и практики применения мер пресечения в советском уголовном процессе// Труды ВЩ МВД СССР. - М., 1971.-Вып.28.- С. 152-155.

204

  1. Давыдов В., Саксонов А. Заключение под стражу как мера пресечения осужденному// Соц. Законность. - 1976. - № 7.-С.60-61.

  2. Давыдов В. А. Возможность для обвиняемого скрыться от следствия и суда как основание к заключению под стражу// Проблемы государства и права на современном этапе. - М.,1973. - Вып.7.-С.190-196.
  3. Давыдов П.М. К вопросу о сущности уголовной ответственности и процессуальных средствах её осуществления// Проблемы борьбы с преступностью. - Омск, 1976. -С.68-72.
  4. Давыдов П.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. -Л.,1953.-124с.
  5. Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуждения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск, 1961.-118с.

  6. Даев В.Г. Взаимосвязь уголовного права и процесса. - Л.: ЛГУ,1982.-112с.
  7. Даньшина Л.И. Меры пресечения при производстве по уголовному делу. Учебное пособие. - М., 1991.-41с.
  8. Демидов Ю. А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. - М., 1975.- 182с.

  9. Денежкин Б. А. Гарантии неприкосновенности и избрание меры пресечения в отношении подозреваемого// Вопросы уголовного процесса. — Саратов, 1984.-Вып.З.-С.21-27.

  10. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса.(Вопросы теории и практики).- М.: Юрид. лит.,-1971.-199с.

  11. Дознание: Методические указания/ Под ред. С. П. Щербы, В. И. Журавлева, А.В. Бриллиантова и др. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1986.-147с.

  12. Драченов А., Тенчев Э. Судебная проверка законности и обоснованности арестов//Сов. юстиция. - 1993. - № 19.-С.23-24.

  13. Дроздов Г. В. Пределы допустимости применения предварительного заключения под стражу в досудебном производстве по уголовному делу// Сов. гос- во и право. - 1990. - № 4.-С.58-65.

  14. Дроздов Г.В. Решение вопроса о мере пресечения в стадии предания суду// Сов. юстиция. -1983. - № 20.-С.28-31.
  15. Дубинский А.Я., Сербулов A.M. Меры пресечения в советском уголовном процессе. Учебное пособие. - Киев, 1980.-78с.
  16. Духовской М.В. Русский уголовный процесс. - М.,1910.-364с.
  17. Дьяченко В., Шавнин М. Правильно применять меры принуждения// Сов. милиция. -
  18. -№ 7.-С.24-27.

205

ЮО.Еникеев З.Д. Проблемы развития законодательства об

уголовно-процессуальном принуждении// Российский юридический журнал. - Екатеринбург. - 1996. - № 3.-С.56-61.

Ю1.Еникеев З.Д.Проблемы мер пресечения в уголовном процессе.: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Екатеринбург, 1991.-42с.

Ю2.Еникеев З.Д. Применение мер пресечения по уголовным делам.( В стадии предварительного расследования).-Уфа: БГУД988. -83с.

ЮЗ.Еникеев З.Д. Критерии законности арестов//Соц. Законность. - 1987. - № 3. -С.43-44.

Ю4.Еникеев З.Д. Отмена и изменение меры пресечения судом//Сов. Юстиция. -1984. - №20.-С.13-14.

Ю5.Еникеев 3. Д. Индивидуализация применения мер пресечения// Российский юридический журнал. - Екатеринбург. - 1994. - № 1. -С.63-67.

Юб.Еникеев З.Д. Проблемы эффективности мер уголовно-процессуального пресечения. -Казань, 1982.-104с.

Ю7.Еникеев З.Д. Меры уголовно-процессуального пресечения (социальная обусловленность и юридическая природа)// Правоведение. - 1978. - № 6.-С.64-70.

Ю8.Еникеев З.Д. Меры процессуального принуждения в системе средств обвинения и защиты. - Уфа: БГУ, 1978.-88с.

Ю9.Еникеев 3. Д. Принципы применения мер пресечения по уголовным делам. - Уфа: Баш ГУЛ 997.-177с.

ПО.Еникеев З.Д. Спорные вопросы компетенции прокурора по санкционированию арестов// Компетенция прокуратуры СССР. Межвузовский сб. науч. трудов. - Свердловск, 1985.-С.82-87.

111.Еникеев З.Д. Социальная ценность и эффективность мер уголовно-процессуального пресечения. -Уфа: Баш ГУ, 1979.-88с.

  1. Жданов А. Законность или обоснованность ареста?// Российская юстиция.-1999.-№ 1.-С 48-49.

1 И.Жуковский В.М. К вопросу о продлении сроков дознания, предварительного следствия и содержания под стражей. - Свердловск, 1987. -11с.

114.Журсимбаев С. О сроках содержания под стражей по делам, возвращенным на дополнительное расследование//Соц. законность. -1980. - № 5.-С.58-59.

115.3агородников Н.И. О содержании уголовно-правовых отношений// Сов. гос-во и право. - 1963. - № 11.-С.26-29.

  1. Загородников Н. И. Давность уголовного преследования и её сроки// Соц. Законность. - 1967. - № 2.-С. 19-22.

*• 206

117.3инатуллин 3.3. Уголовно- процессуальное принуждение и его

эффективность. - Казань, 1981.-136с. ш 118. Значение ведомственных актов МВД СССР для уголовно-процессуальной

деятельности// Алыпевский Т. В и другие. - М.: Академия МВД СССР,1978.-87с.

119.3усь Л. Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. — Владивосток: ДВГУ,1976.- 107с.

  1. Иванов И.А. Воспитательное воздействие советского предварительного следствия. - М., 1967.-58с.

121.Ивлиев Г.П. Основания и цели применения мер процессуального принуждения// Гос-во и право. - 1995. - № 11 .-С.71-77.

122.Ивлиев Г. П. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности при ^ аресте// Вопросы государства и права в период развитого социализма. - М.,1984.-

С.44-49.

  1. Ильина Л. В. Обеспечение применения мер пресечения к несовершеннолетнему на предварительном следствии. - Пермь, 1991.-114с.
  2. Ильясов Р. X. Право личности на свободу и личную неприкосновенность и его обеспечение Верховным Судом// Юрист . - 1997. - № 10.-С.47-56.
  3. Иоффе О.С, Шаргородский М.Д. Вопросы теории права. - М.: Госюриздат, 1961.-381с.
  4. Исаев М. М. Советское право в период Великой Отечественной войны. -
    • 4.2.-М.Д948.-157с.
  5. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и организации суда и прокуратуры (1917-1954гг)// Сборник доку ментов.под ред. С. А. Голунского. - М.: Госюриздат., 1955.-636с.

128.История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу 1955-1991гг// Сборник правовых актов под ред. Р. X. Якупова, В. Н. Галуэо. - М.: Спарк,1997.-800с.

  1. История Отечества: люди, идеи, решения. Очерки истории советского государства/ Под ред. В. А. Козлова. - М.: Политиздат.,1991.-366с.
  2. Каминская В. И. Демократические основы советского социалистического правосудия/ Под ред. М. С. Строговича. - М., 1965.-198с.
  3. 131.Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: Манускрипт, 1998.- 180с.

132.Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе// Следователь.-М.-1998.- № 8.-С.21-39.

133.Капинус Н.И. Меры пресечения в российском уголовном процессе// Право

? ижизнь.-М.-1998.-№ 16.-С.12-23.

207

  1. Каретников А. С. Производство по делу,

возвращенному для дополнительного расследования.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1978.- 18с.

135.Карнеева Л.М. Дознание в советском уголовном процессе и основание процессуальных решений// Сов. гос-во и право. - 1981. - № 10.-С.11-14.

136.Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. - М.: Юрид.лит., 1971.-133с.

137.Карпачев В. Г. Причины и основание. Категория причинности и диалектической концепции связи. - Свердловск, 1974.-278с.

138.Карпец И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. -М.: Госюриздат., 1961.-152с.

139.Карпец И.И. Наказание. Социальные, правовые и криминологические проблемы. - М: Юрид. лит., 1973.-287с.

140.Карпец И. И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. -М.: Госюриздат.,1963.-152с.

141.Карпушин М.П., Курляндский В. И. Уголовная ответственность и состав преступления. - М.: Юрид. лит.,1974.-231с.

142.Каюмов P.P. Уголовно-процессуальные средства обеспечения неотвратимости ответственности за преступление.: Автореф. дис. канд юрид. наук. — Ижевск. - 1994.- 22с.

НЗ.Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года. Теоретическое и практическое руководство. - Ч. III.- О предварительном следствии. - 1870. - Вып.2.-489с.

  1. Керимов Д.А. Философские проблемы права. - М.: Мысль, 1972.-472с.

145.Кистяковский А. О пресечении обвиняемому способов уклониться от следствия и суда. - СПб., 1868.-189с.

  1. Клочков В. Г. Судья должен продлевать срок содержания под стражей подсудимых// Прокурорская и следственная практика. - М.-1997. - № 2.-С.28-34.

147.Клюков И. М. Меры процессуального принуждения. - Казань, 1974.-112с.

148.Кобликов А.С. Новое в уголовно-процессуальном законодательстве, вопросы теории и практики его применения в вооруженных силах// Вопросы теории и практики применения уголовно-процессуального законодательства в связи с его изменениями и дополнениями на основе Конституции СССР. - М.: Военный Краснознаменный институт, 1975.-С. 11-14.

  1. Ковалев М. И. Советское уголовное право. - Свердловск, 1974.-226с.

  2. Коврига 3. Ф. Уголовно- процессуальное принуждение. -

Воронеж, 1975.-172с. \т 151. Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальная ответственность. - Воронеж, 1984.-

191с.

  1. Коврига З.Ф. Генезис правовой природы оснований уголовно-процессуального принуждения// Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования. -Волгоград, 1987.С.ЗЗ-39.

153.Коврига З.Ф. Совершенствование института мер пресечения и перспективы его развития. - Воронеж: ВГУ, 1980.-16с.

154.Коврижных Б. О сроках следствия и содержания обвиняемых под стражей ^ по делам, возвращенным судом на дополнительное расследование//Соц. Законность.

-1983.-№6.-С.55-56.

155.Козлов В. Мера пресечения не может быть тяжелее наказания// Российская юстиция. -1998. - № 3.-С.48.

  1. Козлов Г.Т. Судебный контроль за применением органами предварительного расследования заключения под стражу// Совершенствование правового регулирования в период перестройки. Вестник Львовского ун-та.-1988- Вып.26.-С.57-69. 1^ 157. Козырев Г. Участие прокурора и следователя в судебном контроле за

т арестами и продлении срока содержания под стражей// Законность. - 1994. - № 6.-

С.39-44.

  1. Козырев Г. Н. Судебная проверка законности и обоснованности ареста. -Нижний Новгород, 1994.-64с.
  2. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. -Воронеж, 1971.-160с.
  3. Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Л., 1975.-40с.
  4. Кокорев Л.Д. Подсудимый в советском уголовном процессе. -Воронеж, 1973 .-271с.
  5. 162.Колосков В. М. Заключение под стражу в качестве меры пресечения и вопросы предупреждения правонарушений// Проблемы уголовного процесса и криминалистики. - М.: МГУД970.-С.90-93.

163.Колоколов Н. Арест в суде: проблемы правового регулирования и практической реализации// Законность. - М.- 1998. - № 5.-С.23-27.

  1. Колоколов Н. Судебный контроль за арестами// Российская юстиция.-
    • 1998.-М 3.-С.10-11.

209

165.Комментарий к УПК РСФСР/ Под ред. А. М. Рекункова и А. К.

Орлова. - М.: Юрид. лит.,1985.-688с.

166.Комментарий к УПК РСФСР/ Под ред. В. М. Лебедева. - М: Спарк,1996.-613с.

  1. Концепция судебной реформы в РСФСР. - М.: Республика, 1992.-111с.

168.Концепция уголовно-процессуального законодательства// Гос-во и право. -1992. -№ 8.-С.46-55.

169.Корнуков В. М. Меры процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. -Саратов, 1978.137с.

170.Корнуков В. М. Конституционные основы положения личности в уголовном судопроизводстве. - Саратов, 1987.-179с.

171.Корнуков В.М. Правовой механизм регулирующего воздействия конституционных норм на положение личности в уголовном судопроизводстве// Вопросы уголовного процесса. -Саратов, 1984.-Вып.3.-С. 17-20.

172.Корнуков В. М. Вопросы теории, практики применения мер процессуального принуждения в советском уголовном процессе.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Саратов, 1970.-15с.

173.Короткое Т.П. Принцип целостности. - Л., 1968.-167с.

  1. Короткий Н.Н. Процессуальные гарантии неприкосновенности личности подозреваемого в стадии предварительного расследования. - М., 1981.-96с.

175.Коршик М.Г., Степичев С.С. Изучение личности обвиняемого на предварительном следствии. - М.: Юрид. лит., 1969.-78с.

176.Косолапов Р., Марков В. Свобода и ответственность. - М.: Политиздат., 1969.-96с.

177.Кравец А.С. Вероятность и системы. - Воронеж, 1970.-192с.

178.Кривельская Н.В. К проекту Закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений»// Безопасность. - 1995. -№ 9.-С.25-29.

179.Кудин Ф.М. Проверка судом правильности избрания и применения мер пресечения// Сов .юстиция. - 1985. - № 2.-С.7-10.

180.Кудин Ф.М. Теоретические основы принуждения в советском уголовном судопроизводстве.: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Киев,1987.-44с.

181.Кудин Ф.М. Условия и основания применения мер пресечения в советском уголовном процессе// Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства. - Свердловск., 1974.- Вып.31.-С.37-47.

210

182.Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. -

Красноярск, 1985.-135с.

183.Кудин Ф.М. Обстоятельства, учитываемые при избрании мер пресечения по советскому уголовно-процессуальному праву// Проблемы уголовного процесса и криминалистики. Учен. тр. Свердловского юрид. ин-та. - Вып.21. - 1973.-С.43-47.

184.Кудинов Л.Д. Предварительное заключение под стражу в советском уголовном процессе.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М.,1985. -20с.

185.Кудинов Л.Д. Процессуальные основания, условия и цели предварительного заключения под стражу// Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1984.- Вып.41.- С.54- 63.

  1. Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. - М., 1982.-287с.
  2. Кудрявцев В. И. О сущности и признаках уголовной ответственностшУСов. гос-во и право. - 1963.-№ 11.-С. 18-22.
  3. 188.Курляндский В. И. Уголовная ответственность и меры общественного воздействия. - М.: Юрид. лит., 1965.-142с.

  4. Курс советского уголовного процесса/ Под ред. проф. Н.А.Беляева. - Т. 5. -Л.: ЛГУ, 1981.-654с.
  5. Курс советского уголовного процесса. Общая часть/ Под ред. А.Д.Бойкова и И.И. Карпеца. - М.: Юрид. лит.,1989.-639с.
  6. 191.Курылев СВ. О достоверности и вероятности в правосудии// Правоведение. - 1968. - № 1.-С.73-75.

192.Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. (Предмет, цель, содержание). - М., 1973.- 199с.

193.Куцова Э.Ф. Уголовно - процессуальные гарантии прав и законных интересов личности (советский уголовный процесс).: Автореф. дис. докт. юрид. наук.-М.Д986.-46с.

  1. Ларин А. М. Расследование по уголовному делу. Планирование, организация. - М.: Юрид. лит.,1970.-223с.
  2. Ларин А. М. Новый порядок продления сроков содержания под стражей может привести к нарушению прав человека// Российская юстиция. - 1997. - № 3.-С.25-27.
  3. Ларин А., Махов В. Срок содержания под стражей при расследовании преступлений// Российская юстиция. - 1997. - № 3.-С.27-29.
  4. Ларичев О. И. Наука и искусство принятия решения. - М.:Наука, 1979.-200с.
  5. 198.Лейкина Н.С. Личность преступника и уголовная ответственность. - Л.: ЛГУ,1968.- 129с.

211

  1. Лейст О.Э.Санкции и ответственность по советскому праву.( Теоретические проблемы) - М.: МГУ, 1981.-239с.
  2. Лейст 0. Э. Юридическая ответственность и правоотношения// Вестник Московского ун-та. - Серия XI 1. -Право. - 1977. - № 4.-С.7-11.
  3. Лейст 0. Э. Санкции в советском праве. - М.: Госюриздат.,1962.-238с.
  4. Лившиц Ю.Д. Меры пресечения в уголовном процессе. - М.: Юрид. лит.,1964.-138с.
  5. Лившиц Ю.Д. Воспитательная функция советского уголовного судопроизводства. - Караганда, 1974.-137с.
  6. Лиеде А.А. Общественное поручительство в уголовном судопроизводстве// Учен. зап. Латвийского гос. ун-та. - Т. 55. - Вып.5. - 1963.-С. 56-61.
  7. Лукашевич В.З., Шимановский В.В. Решение вопроса о мере пресечения при прекращении и приостановлении уголовного дела// Вестник С-Петербургского ун-та. - Серия VI. - Философия, политология, социология, психология, право. - СПб, 1994. - Вып.4 (27).-С.77-82.
  8. Лукьянова Л.М. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под страной// Учен. зап. Ульяновского гос. ун-та. - Серия Право. - Ульяновск. - 1996. - Вып. 1.-С.78-82.
  9. Лупинская П. А. Решения в уголовном судопроизводстве. Их виды, содержание, формы. - М.: Юрид. лит., 1976.-168с.
  10. Лучинский Н.Ф. Основы тюремного дела. - СПб., 1904.
  11. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. Меры, обеспечивающие неуклонение обвиняемого от правосудия. - СПб., 1906.-312с.
  12. Люблинский П.И. Меры пресечения (Комментарий к ст.ст. 143-161 УПК). -М.: Право и жизнь, 1924.-41с.
  13. Люблинский П.И., Полянский Н.Н. УПК. Научно-практический комментарий. - М.: Право и жизнь,1928.-267с.
  14. 212.Макалинский П. В. Практическое руководство для судебных следователей. Изд-е 6- е. -СПб., 1907.-512с.

213.Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей, состоящих при окружных судах. - Ч. 2. - СПб., 5 894.

  1. Макаров М.Г. К вопросу категории «цель» в философии диалектического материализма// Учен. зап. Тартусского ун-та. - 1960. - Вып.83.-С. 45-49.

  2. Макаров М. Г. Цель. Некоторые вопросы диалектического материализма. - Л.:ЛГУ,1962.-87с.

216.Малков В. П. Исчисление сроков давности привлечения к уголовной ответственности// Сов. юстиция. - 1966. - № 22.-С.45-49.

212

217.Малков В.П., Зинатуллин З.З., Кудин Ф.М. Рецензия на

кн.З.Ф.Ковриги «Уголовно-процессуальное принуждение». - Воронеж, 1975// Правоведение. - 1977. - № 3.-С.120-121.

  1. Мальцев Г.В. Социалистическое право и свобода личности. - М: Юрид. лит., 1968.- 143с.

219.Манаев Ю. В., Лостник B.C., Смирнов В.В. Применение мер пресечения следователем. - Волгоград, 1976.-96с.

  1. Мариупольский Л. А. Применение органами внутренних дел меры пресечения - заключение под стражу. Учебное пособие. - М.,1972.-46с.
  2. Марксистско-ленинская общая теория государства и права. Социалистическое право. - М.: Юрид. лит., 1973.-647с.
  3. Мартынчик Е. Г. Проблемы процессуального статуса и эффективности охраны прав подозреваемого (осужденных) в судах 1 инстанции.: Автореф. дис. докт. юрид. наук. - Киев, 1985.-47с.
  4. 223.Масленникова Л. Обжалование и судебная проверка законности и обоснованности ареста//Законность. - 1993. - № 2.-С.21-27.

224.Матузов Н. И. Личность. Права. Демократия. - Саратов, 1972.-292с.

  1. Махов В. Принятые нормативные документы - преграда для волокиты// Российская юстиция. - 1997. - № 3.-С.33-35.

  2. Махова Т. М. Совершенствование общесоюзного уголовно- процессуального законодательства// Эффективность правового регулирования. - М.: МГУД975.-С. 128-140.

  3. Медведев Р. А. О Сталине и сталинизме. - М.: Прогресс, 1980.-483с. 228.Меркин Н.Г. К вопросу о соотношении правоохранительной функции

прокуратуры и суда// Уголовно-процессуальные и криминалистические проблемы предварительного расследования и судебного разбирательства. Учен, труды Свердловского юрид. ин-та. -Свердловск. - Вьш.31. - 1974.-С.33-38.

  1. Методика обобщения судебной практики// Под ред. М. А. Шапкина. - М., Юрид. лит., 1976.-111с.
  2. Мешков М. Исчисление процессуальных сроков// Законность. - 1998. - № 1.-С. 26- 28.
  3. Мизулина Е. Уголовный процесс: концепция самоограничения государства. — Тарту: Тартусский ун-т, 1991.-191 с.
  4. Мизулина Е.Б. Цель уголовного процесса и охрана прав личности обвиняемого// Актуальные проблемы правовой защиты личности в уголовном судопроизводстве. - Ярославль, 1990.-С.46-49.

213

  1. Миндадзе О. Меры взыскания, применяемые к заключенным под стражу// Российская юстиция. - 1995. - № 10.-С.35-36.
  2. Митрохин Н.П. Законность и демократизм предварительного следствия. -Минск, 1979.-206с.
  3. 235.Михайлов А. И. Исследование проблем эффективности предварительного следствия// Научная информация по вопросам борьбы с преступностью. - М.,1973.-С.59- 62.

  4. Михайлов А. И. Проблемы эффективности предварительного следствия// Эффективность применения уголовного закона. - М.: Юрид. лит., 1973.
  5. Михайлов В. А. Применение мер пресечения судьей в стадии до судебного разбирательства дела и подготовительных действий к судебному заседанию// Проблемы совершенствования уголовного и уголовно-процессуального законодательства России. - М., 1993.-С. 147-159.
  6. Михайлов В.А. Применение залога в российском уголовном процессе. -Омск: Ом ГТУ,1993.-145с.
  7. Михайлов В.А. Меры пресечения в советском уголовном судопроизводстве. - М., 1991.-189с.
  8. Михайлов В. А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. -Тюмень, 1994.- 270с.
  9. Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: Право и закон, 1996.-299с.
  10. Михайлов В. А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995.-193с.
  11. Михайлов В.А., Белозеров Ю.Н. Полномочия руководителей министерств, управлений и отделов внутренних дел и органов дознания по организации расследования преступлений// Ученые, научные школы и идеи. Юбилейный сборник научных трудов. - М., 1995.-48-52.
  12. Михайлов В. А. Научные основы организации дознания (Организация дознания в органах внутренних дел.) - М., 1993.-186с.
  13. Михайлов В. А. Процессуальные сроки содержания обвиняемых под стражей. -М.- Тюмень, 1995.-102с.
  14. Михайловская И. Б. Показатели эффективности уголовного судопроизводства и некоторые вопросы оценки работы судебных органов// Вопросы борьбы с преступностью. - М., 1976.-С.29-34.
  15. Михайловский И. В. Основные принципы организации уголовного суда. - Томск,! 905.

ф 214

248.Михлин А. Пути нормализации ситуации в

следственных изоляторах// Российская юстиция. - 1997. - № 1.-С.45-47.

  1. Москалькова Т. Что там за порогом СИЗО?// Человек и закон. - 1996. - № 1.-С.56-61.

250.Мотовиловкер Я.О. Вопросы теории и практики советского уголовного процесса.: Автореф. дис. докт. юрид. наук. -М.,1966. -35с.

  1. Мотовиловкер Я.О. Основной вопрос уголовного дела и его компоненты. Вопросы факта и права. - Воронеж: Воронежский ун-т, 1984.-152с.
  2. Мотовиловкер Я.О. Предмет советского уголовного процесса. - Ярославль, 1984.-96с.
  3. Мотовиловкер Я.О. Уголовно-процессуальная ответственность обвиняемого и уголовно-материальная ответственность виновного// Правоведение. -1977.-№ 1.- С.11-14.
  4. Налимов В. О предельном сроке содержания обвиняемого под стражей// Российская юстиция . - 1998. - № 8.-С.41.
  5. 255.Наташев А. Е., Стручков Н. А. Основы теории исправительно-трудового права. - М.: Юрид. лит., 1967.-191с.

  6. Наумов А. В. Применение уголовно-правовых норм. - Волгоград, 1973. - 176с. :. 257. Научно-практический комментарий к Основам уголовного

судопроизводства Союза ССР и союзных республик// Под ред. А. М. Рекункова и А. К. Орлова. - М.: Госюриздат, 1961.-366с.

258.Недбайло П.Е. Применение советских правовых норм. - М.: Госюриздат. ,1960.-511с.

  1. Некрасов С. В. Основания для продления срока содержания под стражей по новой редакции ст.97 УПК РСФСР//Следователь. - 1997. - № З.-С. 14-16.

  2. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации о соблюдении сроков рассмотрения уголовных дел судами Российской Федерации// Бюллетень ВС РФ.- 1998. - № 2.-С. 18-24.

  3. Общая теория советского права// Под ред. С. Н. Братуся, С. С. Самощенко. - М.: Юрид. лит., 1966.-491с.
  4. Огурцов Н. А. Правоотношения и ответственность в советском уголовном праве. -Рязань, 1976.-206с.
  5. 263.0мельченко Г. Е. Применение следователями органов внутренних дел мер пресечения к несовершеннолетним. - Киев, 1988.-92с.

  6. Ореховский А. И. Свобода, ответственность, регуляция. - ^ Новосибирск, 1995.-85с.

ф 215

  1. Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. - Л.: ЛГУ,1976.-135с.
  2. «О соблюдении прав человека и гражданина». Доклад комиссии по правам человека при Президенте РФ// Российская газета. - 1994. - 25 августа.
  3. Остроумов С. С. Советская судебная статистика (часть общая и специальная). - М.: МГУ, 1976.-415с.
  4. Остроумов С.С. Очерки по истории уголовной статистики дореволюционной России. - М.,1961.-303с.
  5. Охлонин Г., Липатов И., Бутова К. Соблюдение сроков рассмотрения дел -постоянное внимание// Сов. юстиция. - 1987. - № 3.-С.29.
  6. 270.0чередин В. Т. Юридическая природа мер пресечения в уголовном ^ процессе// Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в

решении задач предварительного расследования. Сб. науч. Трудов. -Волгоград, 1987.-С.62-70.

271.Патюлин В. А. Государство и личность в СССР. - М.: Наука, 1974.-246с.

272.Патюлин В. А. Неприкосновенность личности как правовой институт// Сов. гос-во и право.- 1973. -№ 11.-С. 14-17.

273.Парнюк М. А. Принцип детерминизма в системе материалистической диалектики. - КиевЛ972.-356с.

274.Пашин С. А. Задержание и арест в практике уголовного судопроизводства// ч Законодательство. - М.-1998. - № 3.-С.70-80.

275.Пашин С. Судебный контроль за правильностью арестов// Правозащитник. -1995.-№ 1.-С.53- 61.

  1. Панкин С. Прошу проверить обоснованность ареста// Человек и закон. — 1994.-№ 11.-С.6-7.
  2. Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. - М.: Госюриждат, 1961 -171 с.
  3. 278.Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Общая концепция - М.: Наука, 1985.-240с.

  4. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. -М.: Наука, 1989.-254с.
  5. Петрухин И.Л., Батуров Г.П., Моршакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия. - М. : Наука,1979.-392с.
  6. Петрухин И.Л. Задержание и арест. Охрана интересов личности// Сов. гос-во и право. - 1989.
    • № 8.-С.73-82.
  7. 282.Петрухин И.Л. Сроки содержания обвиняемого под стражей// Сов. ^ юстиция. - 1988. -№4.-С.14-15.

216

283.Петрухин И.Л. Имеют ли доказательственное значение ложные

показания обвиняемого?// Сов. юстиция. - 1965. - № 7.

284.Петрухин И.Л. Заключение под стражу как мера пресечения: проблема гуманизации//Правоведение. - 1988.-№> 4.-С.57-61.

  1. Пешков М. А. Правовое регулирование краткосрочного ареста -задержания в уголовном процессе США и России// Следователь. - М.-1997. - № 6.-С.63-64.
  2. Пешков М.А., Махов В.Н. Сравнительный анализ уголовно-процессуального законодательства США и России об аресте// Следователь. - 1997. -№4.
  3. Пиголкин А.С. Нормы советского социалистического права и их структура// Вопросы общей теории советского права. - М.Д960.-С.243-246.
  4. Пионтковский А. А. Правоотношения в уголовном процессе// Правоведение. - 1962.
    • № 2.-С.7-12.
  5. Пионтковский А.А. Уголовная ответственность и наказание// Курс советского уголовного права. - Т.З. - М.: Наука, 1970.-С. 167-189.
  6. 290.Поленина СВ. Теоретические проблемы советского законодательства. - М., 1979.- 179с.

291.Поленина СВ. Система советского законодательства (к методологии исследования)// Сов. гос-во и право. - 1975. - № 11.

  1. Полянский Н.Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М.: МГУ,1956.- 271 с.

293.Похмелкин В. А. Задержание по советскому уголовно-процессуальному законодательству/^ ов. гос-во и право. - 1958. - № 12.

  1. Права человека при аресте и нахождении в следственном изоляторе// Сб. нормативных актов. - М.,1994.- 154с.

  2. Проект УПК РФ// Российская юстиция. -1994. - № 9.-С2-92.
  3. Проект УПК РФ// Российская юстиция. - 1994. - № 11 .-С.35-63.
  4. Проект УПК РФ// Юридический Вестник. -1995. - № 31.
  5. Проект УПК РФ. - М. - 2000.-11 Зс.
  6. Прохоров В. С. Правовое регулирование исполнения наказаний и применения мер исправительно-трудового характера// Исправительно-трудовое право. -М.,1971.
  7. Прохоров B.C., Шаргородский М.Д. Уголовная ответственность и ее основания// Советское уголовное право. Общая часть. - М.,1977.-С.189-205.
  8. Рабинович П.М. О юридической природе целей правовых актов// Правоведение. -
    • № 5.

217

  1. Работа судов Российской Федерации в 1997 году// Российская

юстиция. - 1998. - № 6.-С.55-58.

ЗОЗ.Рагинский М.Ю. О гарантиях неприкосновенности личности// Проблемы правового статуса личности в уголовном процессе. - Саратов, 1981.-С.42-48.

304.Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. - М.: Госюриздат, 1961.-277с.

305.Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок// Учен. зап. Тартусского гос.ун-та. - Тарту. - Вып. 182. -1966.

  1. Ременсон А.Л. Является ли кара целью наказания?// Сб. работ юрид. факта. - Томск, 1959.-С.46-49.

307.Ривлин А.Л. Об уголовно-правовых и уголовно-процессуальных отношениях// Правоведение. - 1959. - № 2.-С. 16-21.

  1. Ривлин А.П. Понятие материальной истины в советском уголовном процессе// Соц. Законность. - 1951. - № 11. -С.24-28.
  2. Рогожин В.А. Взаимодействие следователя с органами дознания при избрании меры пресечения несовершеннолетнему обвиняемому// Проблемы правоведения. -Киев. - 1979.-Вып. 40.-С. 115-123.
  3. ЗЮ.Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. - Томск, 1913.

  4. Руднев В.И. Задержание, арест, обыск, взятие под стражу// Право и экономика. -
    • № 5/6.-С.86-90.
  5. Руднев В. Защита прав арестованного (задержанного)// Законность. - 1993. -№9.- С.36-39.
  6. Руднев В. Освобождение от ареста до суда// Российская юстиция. - 1994. -№ 1.-С.44- 47.
  7. Руднев В.И. Следствие, следственный изолятор// Право и экономика. -1993.-№7.- С.69-70.
  8. Сабитов И.К. Заключенный под стражу - осужденный ли он?// Правоохранительная деятельность и правовое государство. - СПб., 1994 - Вып.З. -С.66-69.
  9. Савгирова Н.Т. Меры пресечения и иные меры процессуального принуждения. -М.: МГУ, 1960.
  10. Савицкий В. Последние новеллы УПК: порядок и сроки содержания под стражей// Российская юстиция. - 1997. - №5.-С. 16-19.
  11. Савицкий В. М. Правосудие и личность// Сов. гос-во и право. - 1983. - № 5.-С.58-59.

218

  1. Савицкий М.Я. К вопросу о системе принципов советского уголовного процесса// Сов. гос-во и право. - 1950. - № 1.-С.55-58.
  2. Садовский В. Н. Основания общей теории систем. - М.: Наука, 1974.-С.279.
  3. Самойлов С. Новое в законодательстве о продлении срока содержания обвиняемого под стражей// Соц. Законность. - 1981. - № 12.-С.16-19.

322.Самощенко И. С. О нормативно- правовых средствах регулирования поведения людей// Правоведение. - 1967. - № 1.

323.Самощенко И. С. Социалистическая законность и охрана прав граждан. - М.:МГУД971.-196с.

324.Самощенко И.С. Ответственность по советскому законодательству. - М.: Юрид.лит.Д971.-240с.

325.Самощенко И.С. К вопросу о причинности в области юридической ответственности// Вопросы общей теории советского права. - М.:Госюриздат.,1960.

326.Самощенко И.С, Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. - М.: Юрид. лит., 1971.-240с.

  1. Санталов А.И. Об уголовной ответственности и ее процессуальном выражении// Вестник Ленинградского ун-та. -1972. - № 22.
  2. Сахаров А.Б. О личности преступника и причинах преступности в СССР. -М.: Госюриздат, 1961.-279с.
  3. Сборник действующих приказов и инструкций Генерального прокурора СССР.- М.,1966.-288с.
  4. Сборник нормативных актов по деятельности органов дознания и предварительного следствия// Под ред. В. К. Боброва. - М.: Щит-М, 1998.-154с.
  5. Сборник постановлений пленумов ВС СССР и РСФСР по уголовным делам. - М.,1996.-615с.
  6. Сборник постановлений пленумов ВС СССР 1924-1977 гг. - Ч. 2. -М.,1978.-386с.
  7. Сборник приказов и инструкций Генерального прокурора СССР. - Ч. 1// Под ред. А. М. Рекункова. - М.: Юрид. лит., 1976.
  8. 334.Свистунова Т. В. Структура норм уголовно-процессуального права// Правоведение. -1968. - № 5.-С.26-29.

  9. Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию и заключению в какой бы то ни было форме// Сов. юстиция. - 1992. - № 6.
  10. Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1893 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. - 4.1-3. -СПб.Л897.-759с.

219

  1. Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1894 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. - 4.1-3.- СПб.,1899.-746с.
  2. Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1895 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. - 4.1-3.-СПб.,1899.-706с.
  3. Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1903 году в судебных учреждениях по уставам Александра второго. - 4.1-3. - СПб., 1906.-804C.
  4. Селезнев М. О сроках содержания обвиняемого под стражей// Российская юстиция. -1994. - № 4.-С.46-47.
  5. Селезнев М. Процессуальные вопросы судебной проверки законности и обоснованности арестов// Законность. - 1993. - № 7.-С.41-45.
  6. Секция уголовного процесса и криминалистики Методологического Совета прокуратуры СССР//Соц. Законность. - 1970. - № 6.
  7. Сергеев А.И. Свобода личности и меры уголовно-процессуального принуждения// Труды ВШ МВД СССР, 1971. - Вып.28. - С.72-80.
  8. Сергеев А.И. Меры пресечения// Советский уголовный процесс. - М., 1982.
  9. Сергеев А. И. Понятие оснований к применению мер пресечения в виде заключения под стражу// Роль аппаратов уголовного розыска и следствия в борьбе с преступностью. -Омск: ВШМ., 1973 -Вып. 14. -С.70-80..
  10. 346.Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. Судоустройство- судопроизводство. - СПб.,Типография Стасюлевича, 1892.

347.Смаль М.Н. Нарушение сроков содержания под стражей// Юрид. мир. -1997.-№3.- С.45-48.

  1. Смирнов А.В. Достаточность фактических оснований уголовно-процессуальных решений// Правоведение . - 1983. - № 5.-С.29-32.
  2. Смирнов В. В. Арест как мера пресечения при производстве предварительного расследования.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М., 1978.-18с.
  3. Смуров А. В. Совершенствование организационного руководства судами области// Сов. юстиция. - 1984. - № 9.-С.34-36.
  4. Советский уголовный процесс// Под ред. Н. С. Алексеева, В. З.Лукашевич -Л.: ЛГУД989.-470с.
  5. Советский уголовный процесс// Под ред. С. В. Бородина. - М.: Акад. МВД СССР,1982-578с.
  6. Советское уголовное право. Часть общая// Под ред. И. С. Самощенко. - М.: Юрид. лит., 1961.-431с.

220

  1. Советское уголовное право. Часть общая// Под ред. П. И. Гришаева. - М.: Юрид. лит., 1972.-197с.
  2. Советское уголовное право. Общая часть// Под ред. В. Д. Менынагина, Н. Д. Дурманова, Г. А. Кригера. - М: МГУ, 1969.-458с.
  3. Содержание под стражей: прокурорский надзор и судебный контроль// Российская юстиция. - 1995. - № 2.-с.39-42.
  4. Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов. - М: Спарк, 1996.-282с.
  5. 358.Соловьев А.Д., Гельфанд И.А. Задержание подозреваемого и применение мер пресечения. - Киев, 1964.

  6. Статистика осужденных в СССР в 1925,1926 и 1927 гг. - М., 1930.-156с.
  7. Стецовский Ю. К проблеме арестов в России// Правозащитник. - 1996. - № 3. -С.52- 60.
  8. Стецовский Ю.И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. - М.: Юрид. лит., 1982.-174с.
  9. 362.Столмаков А. И. Понятие и классификация санкций норм уголовно- процессуального права// Правоведение. - 1977. - № 3.

  10. Столмаков А.И. Понятие правонарушения по советскому уголовно- процессуальному праву// Правоведение. - 1980. - № 1.-С.34-41.
  11. Страница из истории судебной реформы. Д. Н. Замятин. Гр. Джаншиева. -М. - Типография-Литография И.К.Кушнерева и К0 - 1883,-106с.
  12. Строгович М.С., Алексеева Л. Б., Ларин A.M. Советский уголовно- процессуальный закон и проблемы его эффективности. - М.: Наука, 1979.-319с.
  13. Строгович М. С. Сущность юридической ответственности// Сов. гос-во и право. -
    • № 5.-С.23-27.
  14. Строгович М. С. Вопросы теории правоотношений// Сов. гос-во и право. -1945. - № 6.
  15. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - Т. 1. - М.,1968.-470с.
  16. Строгович М. С. Уголовно-процессуальная форма и обеспечение прав обвиняемого// Развитие уголовно-процессуальной формы. - Воронеж, 1979.
  17. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.,1958.-703с.
  18. Строгович М.С. Учение о материальной истине в уголовном процессе. - М.:АНСССР,1947.-276с.
  19. Стручков Н. А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы особенной части. - М.: Юрид лит.,1985.-255с.

*# 221

373.Стручков Н. А. Уголовная ответственность и ее реализация в

борьбе с преступностью. -Саратов, 1978.-288с.

  1. Стручков Н.С., Наташев А.Е. Основы теории исправительно-трудового права. - М.: Юрид. лит., 1967.-191с.

375.Стуканов А. О практике рассмотрения жалоб на аресты// Законность. -1994.-№ 1.-С.ЗЗ-34.

  1. Судебные уставы 20 ноября 1864года с изложением рассуждений, на коих они основаны, изданные гос. канцелярией. -Ч. 1-1 У. - СПб., 1868.
  2. Судебные уставы 20 ноября 1864 года с разъяснениями их по решениям кассационных департаментов Правительственного Сената. -7-е доп-е изд-е. - СПб., 1872.
  3. .^ 378. Сырых В. М. Структура,генезис, система как элементы исторического и

логического методов познания права.: Автореф. дис. канд. фил. наук. - М., 1970.-16с. 379. Сырых В. М. Основные принципы внутренней организации правовых явлений как систем
органического и суммативного типа// Проблемы совершенствования законодательства. Труды ВНИИ СЗ. -Т. 1. - М.Д974.-С.44-47.

380.Таджиев X. С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за расследованием преступлений. - Ташкент: ФАН, 1985.-183с.

381.Тальберг Д. Русское уголовное судопроизводство. - Т. 1. - Киев, 1889; Т. 2. Ф -Киев, 1891. -* 382.Тарасов-Радионов П. И. Предварительное следствие. - М.,1946.

  1. Таричев И. П. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1983 .-204с. 384.Теория государства и права// Под ред. А. И. Денисова. - М.: МГУД967.-415с.

  2. Теория доказательств в советском уголовном процессе. Общая часть. - М.: Юрид. лит., 1966.- 584с.
  3. Титов Н. И. Исправление и перевоспитание осужденных к лишению свободы.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - Л., 1966.-23с.
  4. Тогулев В. М. Задержание в системе мер процессуального принуждения в советском уголовном судопроизводстве.: Автореф.дис. канд. юрид. наук. - М.,1991.-22с.
  5. j 388. Томин В. Т. Понятие цели советского уголовного процесса// Правоведение.

-1969. - №4.

  1. Трубников Н.Н. О категориях «цель», «средство», «результат». - М.,1967.- 148с.

  2. Тугаринов В. П. Личность и общество. - М.: Мысль, 1965.-191 с.

222

  1. Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их место в системе задач предварительного расследования// Сб. научных трудов. - Волгоград, 1987.
  2. Уголовно-процессуальные основы деятельности органов внутренних дел. Учебное пособие/ Под ред. Б.Т. Безлепкина. - М., 1988.-181с.
  3. 393.Уемов А. И. Системный подход и общая теория систем. - М.: Мысль, 1978.272с.

  4. Устинов В. С. Проблема соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями// Цель и средства в уголовном судопроизводстве. - Нижний Новгород, 1991.
  5. Фаббер И. Е. Свобода и права человека в советском государстве. -Саратов, 1974.- 286с.
  6. 396.Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. - М.: Юрид. лит.,
  7. -240с.

397.Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. -Казань, 1965.-531с.

  1. Фаткуллин Ф.Н. Актуальные вопросы эффективности советского уголовного процесса// Вопросы эффективности советского уголовного процесса. -Казань, 1976.-С.З- 27.

399.Фенин Л.И. Уголовный процесс (составлен в виде ответов на вопросы программы испытаний в юридические комиссии). - Харьков, 1911.

  1. Филимонов Б.А. Судебный контроль за арестами в уголовном процессе ФРГ// Вестник МГУ. - Серия И. Право. - М. - 1994. - № 3.-С. 114-119.

  2. Философские вопросы кибернетики. Кибернетика на службу коммуникации// Бирюков Б. В. и другие. - Т.5. - М.,1968.-358с.

  3. Филющенко А. А. Об уголовно-процессуальном принуждении// Правоведение.-
    • № 3.-С.108-110.
  4. Фойницкий И.Ф. Курс уголовного судопроизводства.- С-Петербург: Альфа. -1996.- Т. 1.-551с; Т.2.-603с.
  5. Фойницкий И.Я. Курс советского судопроизводства. - Т. 2. - СПб., 1910. 405.Хоммадов О. Меры пресечения в уголовном процессе.: Автореф. дис. канд.

юрид. наук. - М., 1973.-15с.

  1. Цветинович А.Л. Об одном аспекте соотношения уголовно-правового и уголовно- процессуального принуждения// Вопросы осуществления правосудия в СССР. - Калининград ,1979. - Вып.7.-С.106-109.

407.Цоколова О. И. Применение органами предварительного следствия и дознания мер процессуального принуждения под судебным контролем.: Автореф. дис. канд. юрид. наук. - М.Л 995.-24с.

223

408.Цоколова О.И. Статья 220” УПК - шанс выйти на свободу?//

Проблемы предварительного следствия и дознания. - М.,1994.-С.95-100.

  1. Цыпкин А.Я. Очерки советского уголовного судопроизводства. — Саратов, 1975.- 119с.
  2. Чезаре Б. О преступлениях и наказаниях. - М., 1939.-238с.
  3. Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. - М., 1962.-256с. 412.Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. - М., 1951.-278с. 413.Черданцев А.Ф. Системообразующие связи права// Сов. гос-во и право. -

1974.-№g.

414.Чечина Н.А., Элькинд П.С. Об уголовно-процессуальной и гражданской процессуальной ответственности//Сов. гос-во и право. - 1974. - № 9.-С.49-53.

  1. Чистяков Н.А. Об усилении гарантий прав обвиняемого в уголовном судопроизводстве// Проблемы правосудия и уголовного права. - М.Д978.-С.47-49.

416.Чувилев А. А. Организация расследования преступлений. - М.: Акад. МВД СССР, 1977. - Вып.З. - С.87-94.

  1. Чувилев А. А. Законодательство уточнено// Сов. милиция. - 1983. - № 4.

418.Чувилев А. А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. Лекция. -М., 1989. -48с.

  1. Чувилев А. А., Сергеев А.И., Далынина Л. И. Применение органами расследования меры пресечения - заключение под стражу. Учебное пособие. -М.,1975.-98с.
  2. Чувилев А. Содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений// Российская юстиция. - 1996. - № 1.-С.35-36.
  3. Чувилев А.А., Лобанов А. Судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста и продления срока содержания под стражей// Сов. юстиция. - 1993. - № 6.-С.21- 22.
  4. Чхиквадзе В.М., Ямпольская Ц.А. О системе советского права// Сов. гос-во и право. -1967. - № 9.-С. 14-17.
  5. 423.Шаргородский М.Д. Основания уголовной ответственности// Курс советского уголовного права. Общая часть. - Т. 1. - М.,1968.

  6. Шаргородский М.Д. Наказание по советскому уголовному праву. - М. -1958.-239с.
  7. Шаргородский М.Д. Наказание, его цели и эффективность. - Л.: ЛГУ, 1973.-160с.
  8. 426.Шебанов А.Ф. Системность советского законодательства и подготовка собрания действующего законодательства СССР// Учен. зап. ВНИИ СЗ. - М.,1970.-Вып.22.-С.144- 147.

224

427.Шейфер С. А. Следственные действия. - М., 1981.-127с.

  1. Шимановский В. Сроки содержания под стражей на предварительном следствии: порядок исчисления и продления// Законность. - 1995. - № 3.-С.16-18.
  2. Шляпочников А. С. К вопросу об объективной истине в советском уголовном процессе// Учен. зап. ВИЮН. - Т.1. -Вып. 12. - 1961.
  3. Шпилев В. Н. Участники уголовного процесса. - Минск: БГУ, 1970.-176с. 431.Шпилев В. Н. Понятие и виды мер уголовно-процессуального

принуждения в советском уголовном процессе// Вестник Белорусского ун-та. -Серия 3. - Минск. - 1986. -№ З.-С. 45-49.

432.Щерба С, Цоколова 0. Исследование доказательств обвинения при проверке законности и обоснованности ареста// Российская юстиция. - 1994, - № 12.-С.45-46.

433.Экимов А.И. Категория цели в науке права// Философские проблемы государства и права. - Л., 1970.

  1. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. -Л,1963.- 148с.
  2. Элькинд П. С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. - М.: Юрид.лит., 1967.-192с.
  3. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. - Л.:ЛГУ,1976.-143с.
  4. Элькинд П.С. Категория «цель» и «средство» в сфере уголовно-процессуального регулирования// Сов. гос-во и право. - 1972. - № 8.
  5. Элькинд П. С, Ермаков Н. Рецензия на кн.А.П.Лупинской «Решения в уголовном судопроизводстве»// Сов. юстиция. - 1977. - № 4.-С.27.
  6. Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. - М.: Наука, 1978.-391С.

  7. Явич Л. С. Общая теория права. - Л.:ЛГУД976.-287с.

441.Яковлев М., Еникеев 3. Гарантии справедливости// Известия. -1972. -14 июля.

442.Якимович Ю. К. Прокурорский надзор и судебный контроль за предварительным расследованием. Избранные статьи (1985- 1990 гг.). - Томск.: ТГУ, 1997.-70с.

443.Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. - М.: Юрид. лит., 1981 .-144с.

  1. Якубовский Д.О. Арест как основной способ добывания доказательств// Юрист.- 1998.-№ 4.-С.57-59.

225

ПРИЛ ОЖЕ НИЯ Табли ца №1.

Показатели лиц, содержавшихся под стражей до вынесения оправдательного приговора (в % к содержавшимся под стражей)

Регион 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Алтайский край 1,5 4,2 2,7 0,3 0,2 0,1 Кемеровская область 4,0 3,9 1,7 0,2 0,08 0,06 Томская область 9,1 2,2 0,4 0,3 0,08 0,08 Таблица №2.

Показатели лиц, освобожденных из-под стражи,

в связи с назначением наказания, не связанного с лишением свободы

(в % к содержавшимся под стражей)

Регион 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Томская область 6,2 7,1 9,4 7,5 8,0 7,4 Кемеровская область 8,2 7,1 8,4 8,8 7,0 7,0 Алтайский край 18,8 19,0 19,9 20,1 16,8 15,4

226

Таблица №3.

Показатели лиц, взятых под стражу судом (в % к содержавшимся под стражей)

Регион 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Томская область 17,9 22,1 22,6 24,2 18,9 18,4 Кемеровская область 12,8 13,1 12,3 13,1 15,6 15,2 Алтайский край 18,1 | 18,3 17,0 19,7 20,4 19,6 Таблица №4.

Применение меры пресечения в виде лишения свободы по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года

Год Арестованных Находящихся на свободе Всего 1847 19,0% 81,0% 100% 1893 33,9% 66,1% 100% 1894 34,4% 65,6% 100% 1895 44,3% 55,7% 100% 1903 34,6% 65,4% 100% 1 Таблицы №4-8 составлены на основе следующих изданий: Остроумов С.С. Очерки по истории уголовной статистики дореволюционной России. М., 1961, С.32; Свод статистических сведений по уголовным делам, производящимся в 1893 году в судебных учреждениях по уставам Александра Второго. 4.1-3, СПб., 1987; Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1984 году… 4.1-3, СПб., 1899; Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1895 году… 4.1-3, СПб., 1899; Свод статистических сведений по делам уголовным, производящимся в 1903 году… 4.1-3, СПб., 1906.

227

Таблица № 5

Применение иных, не связанных с

лишением свободы, мер пресечения по Уставу уголовного

судопроизводства 1864 года

Год Залог Поручите- льство Отдача под

надзор

полиции Отобрание

вида на жительство Мера не примен. 1893 0,7 3,5 32,2 21,9 7,8 1894 Ы 4,8 27,9 22,0 9,8 1895 0,9 6,0 24,9 16,6 7,3 1903 0,9 4,8 23,4 18,4 17,9 Таблица №6.

Применение предварительного ареста различными

органами и должностными лицами (по Уставу уголовного

судопроизводства 1864 года).

Год Судебные следователи Обвинительные камеры Окружные суды 1893 24,3% 36,8% 33,0% 1894 24,6% 37,7% 23,2% 1895 24,6% 40,4% 30,0%о 1903 22,9% 36,8% 32,4%

228

Таблица №7.

Показатель приостановленных уголовных дел в судах (по Уставам уголовного судопроизводства 1864 года).

Год Приостановлено всего Приостановлено по

причине сокрытия лиц от

суда и следствия 1893 1,0% 0,01% 1894 1,8% ? 0,7% 1895 1,7% 0,4% 1903 4,1% 2,8% Таблица №8.

Показатель лиц, содержавшихся под стражей, в отношении которых

вынесен оправдательный приговор или производство прекращено

(по Уставам уголовного судопроизводства)

Год Прекращено Оправдано 1893 6,2% 18,2% 1894 5,2% 12,5% 1895 5,1% 14,1% 1903 2,2% 14,7% Таблица №9.

Применение меры пресечения в СССР в виде лишения свободы в 1925,1926 гг.

Среди обвиняемых 1925 L 1926 Осталось на свободе 75,4% 77,0% Содержалось под ! 16,6%

стражей \

1 15,6% Неизвестно | 8,0% 1 7,4%

229

Таблица 10.

Применение заключения под стражу по категориям преступлений (анализ практики применения заключения под стражу в 1925-1926 гг.)

Название преступлений Осталось на } Содержится под свободе 1 стражей Неизвестно ! 1925 1926 ! 1925 1926 | 1925

i i 1926 Государственные преступления 30,2 21,5 61,2 70,8 : 8,6 7,7 Преступления против порядка управления в том числе: 86,0 87,5 5,9 5,1 8,1 7,4 Уклонение от гос. повинностей и налогов 89,7 94,6 2,6 0,8 7,7 4,6 Подделка гос.знаков 56,8 74,1 36,0 17,7 7,2 8,2 1 Оскорбление и J неуважение власти 76,8 71,6 13,4 20,7 9,8 7,7 I Взлом тюрем, побег из- под стражи и содействие этому 32,2 27,2 61,2 63,0 6,6 9,8 Таможенные преступления 55,7 57,9 43,5 38,5 0,8 3,6 Нарушение правил охраны лесов, об охоте и т.д. 92,5 94,2 0,3 0,2 7,2 5,6 Нарушение правил труда 86,1 89,5 2,9 1,4 11,0 9,1 Приготовление, сбыт и хранение спиртных напитков 86,4 84,3 4,0 7,4 9,6 8,3 ! Преступления против личности В том числе: 81,5 77,1 10,4 | 15,3 8,1 7,6 Убийства 39,2 | 33,3 : 53,1 , 61,0 : 7,7 5,7 Убийства при превышении необходимой обороны и по неосторожности 67,9 69,3 22,4 23,1 9,7 7,6 Умышленные тяжкие телесные повреждения 61,8 59,2

i 30,5 34,4 7,7 6,4 Телесные повреждения : 88,9 89,8 2,8 | 2,9 8,3 7,3 ! Хулиганство 77,5 66,1 15,0 ! 25,8 7,5 I 8,1

230 Половые преступления 50,8 51,5 37,2 41,2 12,0 | 7,3 Оскорбление словом, действием 91,3 90,8 • 0,9 0,5 7,8 8,7 Имущественные преступления В том числе: 56,3 61,4 36,1 31,7 7,6 6,0 Разбой и грабеж 21,7 24,6 73,6 69,5 4,7 5,5 Кража 52,7 57,5 40,0 35,8 7,3 6,7 Мошенничество 66,8 71,4 24,3 20,2 8,9 8,4 Поджог и другие виды

повреждения

имущества 41,9 45,8 49,9 47,1 8,2 7,3 Служебные (должностные) В том числе: 64,4 63,8 27,3 27,7 8,3 8,5 Злоупотребление властью, превышение власти 64,2 66,0 25,4 24,2 10,4 9,8 Присвоение, растрата и преступ. пользован. имуществом 63,3 62,7 29,6 29,6 7,4 7,1 Взяточничество 70,2 68,2 L22,0 24,9 7,8 6,5 Служебный подлог 61,8 60,0 29,6 29,5 8,6 10,5 Прочие преступления 64,4 72,5 29,8 17,7 5,8 9,8 Таблица №11.

Применение меры пресечения в виде лишения свободы по союзным

республикам в 1926 году.

Название

республики Осталось на свободе Содержалось под стражей Неизвестно БССР 90,9% 7,8% 1,3% РСФСР 77,1% 15,3% 7,6% ЗСФСР

(без Грузии) 71,9% 20,3% 7,8% Узбекская ССР 25,6% 55,6% 18,8%> Туркменская ССР 41,0% 48,8% . 10,1%

231

Таблица №12.

Интенсивность применения лишения свободы в качестве меры

пресечения

Степень интенсивности

применения содержания под

стражей Средний %

применения

содержания

под

стражей Колебания %%

применения заключения под стражу Удельный вес каждой группы

Среди осужденных Среди

содер.под

стражей

АБС. %% АБС. %% Высшая 60,6 49,9-73,6 20847 2,7 12623 10,7 Средняя 22,0 8,9-43,5 449992 59,5 98952 84,0 Низшая 2,2 0,3 - 4,9 285728 37,8 6234 5,3 Все

престу п. осужден. 15,6 0,3-73,6 756567 100 117809 100 Таблица №13.

Применение заключения под стражу в РФ в 1980 — 1996.1

Год Обвиняемых, заключено под стражу 1980 53% 1981 51% 1982 46,4% 1983 45,6% 1984 42,1% 1985 36% 1992-1995 30-40% Таблица составлена на основе данных: Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. М., 1996, С119.

232

Таблица №14.

Практика заключения под стражу по изученным регионам.

^~^~^-—-^^ Го д Регион -—-. 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Кемеровская область 46,1 43,1 41,9 40,9 38,2 38,4 Томская область 32,9 26,6 25,2 29,4 31,8 31,3 Алтайский край 41,4 42,1 38,4 37,2 39,6 38,9 Таблица №15.

Практика применения заключения под стражу различными ведомствами по изученным регионам

Регион ^\^Год Орган
^””^ 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Томская область СП. 51,1 43,7 20,0 39,2 38,7 38,6

С.МВД. 27,7 32,2 15,9 29,6 29,1 29,5

О.Д. 23,1 11,9 3,5 6,7 7,9 7,8 Алтайский край СП. 55,4 56,9 53,4 55,9 55,0 54,9

С.МВД. 31,6 30,7 30,6 29,9 32,2 34,6

о.д. 19,4 7,8 5,4 3,4 2,6 2,7

233

Таблица №16.

Средние показатели заполняемости СИЗО по изученным регионам (в % к лимитам) ~^^-^^^ Год

Регион ^^”^–^ 1994 1995 1996 1997 1998 Кемеровская область 127,6 143,5 149,2 137,1 135,2 Томская область 134,4 154,8 145,6 157,2 159,2 Алтайский край 178,4 184,3 209,7 207,8 192,9 Таблица №17.

Показатели заполянемости СИЗО Кемеровской области

(в % к лимитам)

сизо ^^-^ 1994 1995 1996 1997 1998 СИЗО-1 120,2 136,6 146,9 135,8 122,4 СИЗО-2 125,3 140,6 139,6 128,3 126,9 СИЗО-3 157,0 173,6 191,3 173,7 201,3 Таблица №18.

Показатели заполняемости СИЗО Томской области (в % к лимитам)

^. год

СИЗО ^^-^ 1994 1995 1996 1997 1998 СИЗО-1 139,6 154,4 141,3 147,5 166,8 СИЗО-2 92,5 158,5 180,0 235,0 98,0

234

Таблица №19.

Показатели заполняемости СМЗО Алтайского края

(в % к лимитам)

сизо ^–^ 1994 1995 1996 1997 1998 СИЗО-1 193,2 222,6 241,8 238,3 215,6 СИЗО-2 184,4 142,5 184,0 186,5 186,2 СИЗО-5 70,4 80,8 92,0 85,6 71,6 Таблица №20.

Практика применения заключения под стражу к подозреваемым в

совершении преступления (в % к задержанным)

Регион ^~]Нод Орган \s, 1994 1995 1996 1997 1998 Томская

область СП. 84,8 82,7 79,3 83,2 84,7

С.МВД. 48,3 49,6 53,9 45,8 49,6

о.д. 27,2 32,0 31,4 25,1 29,5 Алтайский край СП. 86,6 84,4 81,8 84,7 76,8

С.МВД. 68,7 68,7 68,8 64,2 62,4

о.д. 48,3 40,0 41,1 38,2 40,7

235

Таблица №21.

Число лиц, содержавшихся под стражей, в отношении которых

производство прекращено по п.1,2 ст.5 УПК РСФСР

(в % к содержавшимся под стражей)

Регион ~^\^Год Орган ^””—^ 1994 1995 1996 1997 1998 Алтайский край СП: 1,4 0,76 1,4 1,5 3,17

с.мвд. 0,23 0,1 0,2 0,3 0,4

о.д. 0,2 - - 0,8 | Томская область СП. 3,6 1,2 9,8 3,4 | 2,7

с.мвд. 0,3 0,2 0,5 0,1 0,1

о.д. 0,4 1,1 - 0,8 Таблица №22.

Число лиц, содержавшихся под стражей, в отношении которых вынесен

. оправдательный приговор (в % к содержавшимся под стражей)

Регион ^”“\Год Орган ^\^ 1994 1995 1996 1997 \ 1998 Алтайский край СП. 0,6 0,76 1,9 1,1 1,4

С.МВД. 0,06 0,1 0,1 0,3 0,3

О.Д.

- - 0,2 - Томская область СП. - - 1,3 - -

С.МВД. 0,2 0,07 0,3 0,07 0,03

О.Д.

- - - -

237

Таблица №25.

Число лиц, обжаловавших применение ареста (в % к содержавшимся под стражей)

^^^^^^ Год

Регион -^-—^_ 1994 1995 1996 1997 1998 Алтайский край 44,8 38,1 31,7 34,5 29,0 Томская область 33,6 36,2 42,0 36,0 30,7 Кемеровская область 14,7 19,2 19,7 20,2 21,5 Таблица №26.

Число удовлетворенных ходатайств о незаконности и необоснованности

применения ареста (в % к заявленным ходатайствам)

~^~—-~^^ Год

Регион ‘ __ 1994 1995 1996 1997 1998 Алтайский край 17,9 18,4 22,6 24,9 24,9 Томская область 20,5 25,9 21,0 24,7 20,8 Кемеровская область 14,7 20,6 26,6 19,9 15,1

Таблица №23.

Приостановленных уголовных дел по изученным регионам (в % к числу оконченных дел)

Органы ^ ^___Год

Регион —- 1994 1995 1996 1997 1998 Всего Алтайский край 87,9 91,0 75,8 68,1 70,9

Томская область 128,8 117,5 100,6 67,5 54,0 СП. Алтайский край 10,6 10,9 13,7 18,3 22,0

Томская область 12,6 12,6 8,3 16,2 26,0 С.МВД, Алтайский край 97,6 99,0 81,4 73,6 76,0

Томская область 141,8 130,8 112,9 75,8 57,1 о.д. Алтайский край 48,7 76,5 67,2 66,4 78,8

Томская область 83,2 67,0 60,8 41,8 45,5 Таблица №24.

Приостановление уголовных дел по изученным регионам по п.1 ст.195

УПК РСФСР (в % к числу оконченных дел)

Органы ~~ ~____Год

Регион ~ “^— 1994 1995 1996 1997 1998 Всего Алтайский край 6,4 5,3 4,4 9,2 3,4

Томская область 5,5 4,0 3,2 3,0 2,9 СП. Алтайский край 3,2 3,3 3,4 3,7 3,0

Томская область 2,4 2,3 2,1 2,0 3,7 С.МВД. Алтайский край 6,0 5,1 Л1 9,2 2,9

Томская область 4,9 3,0 2,4 2,7 2,6 О.Д. Алтайский край 23,5 31,3 29,7 23,5 15,6

Томская область 16,5 1 23,1 23,4 11,5 12,1

238

Таблица №27.

Сроки содержания под стражей при применении данной меры пресечения по Уставам уголовного судопроизводства 1864 года

^хСрок Год^\ До 7

ДН. 7 дн.-1 мес. 1-3 3-6 6-1 год 1-2г. 2-Зг. Более

Злет 1893 - 0,2 3,0 9,6 15,3 4,0 0,3 0,05 1894 3 обв. 0,1 2,6 10,7 15,1 3,3 0,2 0,03 1895 Зобв. 0,3 ! 2,3 15,6 18,5 4,4 0,3 0,06 Таблица №28.

Продолжительность содержания под стражей до суда в 1925,1926 гг.

?*\Срок Год\^ До 15 дн. От 15

дн. -до

1 мес. 1-2 2-3 3-6 6-1год Свыше 1 года Неизве стно 1925 28,4 18,2 19,3 10,0 12,7 5,5 1,1 4,8 1926 ! 38,9

1 16,4 17,2 9,2 11,7 4,2 0,7 1,7

239

Таблица №29.

Сроки рассмотрения уголовных дел районными судами по изученным

регионам (в % к рассмотренным)

Сроки Регионы ^””~”^– 1994 1995 1996 1997 1998 1,5-3 месяца Алтайский край 13,6 15,7 17,6 19,8 17,3

Кемеровская область 8,8 9,4 10,8 13,9 15,8

Томская область 13,1 15,7 14,7 15,8 16,4 3-6 месяцев Алтайский край | 7,7 9,3 11,4 16,6 15,3

Кемеровская область 9,6 4,0 6,6 9,6 8,2

Томская область 7,3 8,7 7,0 14,5 13,9 Свыше 6

месяцев Алтайский край 2,7 6,4 9,6 12,2 17,2

Кемеровская область 1,3 1,8 3,4 6,4 7,8

Томская область 2,8 4,9 3,3 11,0 14,0 Таблица №30.

Сроки рассмотрения уголовных дел областными судами по изученным

регионам (в % к рассмотренным)

Сроки Регионы ‘ 1994 1995 1996 1997 1998 1,5-3 месяца Алтайский край 16,1 17,3 26,1 16,2 18,5

Кемеровская область 19,6 9,4 14,7 11,7 13,4

Томская область 11,9 12,1 17,1 14,9 13,4 3-6 месяцев Алтайский край 4,8 1,9 7,0 2,7 8,9

Кемеровская область 20,1 14,1 12,9 17,4 19,5

Томская область 13,4 14,2 10,9 12,2 12,3 Свыше 6

месяцев Алтайский край 3,0 1,4 1,9 4,0 4,4

Кемеровская область 30,8 40,0 22,5 27,3 30,6

Томская область 15,8 14,1 2,3 15,6 14,2

240

Таблица №31.

Число обвиняемых, содержащихся под стражей, числящихся за судами первой инстанции (в % к содержащимся в СИЗО)

^^-__^ Год

Регион ~~~~— 1994 1995 1996 1997 1998 Алтайский край 42,7 41,9 49,7 64,9 55,1 Кемеровская область 37,1 40,1 35,1 43,7 42,5 Таблица №32.

Число лиц, содержавшихся под стражей свыше установленных

ст.ст.223,239 УПК РСФСР сроков

(в % к числящимся за судами)

Регион ^~~^~– 1994 1995 1996 1997 1998 1998 Алтайский край 19,8 42,5 34,8 32,2 70,6 68,4 Кемеровская область 39,8 41,6 33,6 20,3 15,2 16,3 Таблица №33.

Рассмотрено дел с нарушением сроков, установленных ст.ст.223, 239 УПК РСФСР по изученным регионам (в % к рассмотренным всего)

^^-^^Год Регион ^^”~~~— 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Алтайский край 23,4 21,1 34,2 40,6 40,1 40,3 Томская область 25,8 28,4 30,7 36,3 35,4 35,4 Кемеровская область 17,4 18,6 23,2 27,3 21,9 21,7

241

Таблица №34.

Число дел, по которым производство откладывалось (относительный показатель)

Не отклады- Откладыва- Отклады- Отклады-

валось производство лось 1 раз валось 2 раза валось 3 и более раз Все изученные 41 28 13 18 дела

Дела,

рассматриваемые 60 24 11 5 районным судом

Дела,

рассматриваемые 27 28 24 21 областным судом

Таблица №35.

Число удовлетворенных ходатайств об отмене постановлений о продлении

сроков ареста в изученных регионах (в % к заявленным)

! ~-——-^___ Год

| Регион ~~ “— 1994 1995 1996 1997 1998 1999 Томская область 10,5

7 10,1 11,6 6,8 17,1 17,3 Кемеровская 12,6 19,2 j 23,6 | 23,3 область
! i 20,1 20,2 j Алтайский край 19,3 24,8 j 13,1 ( 18,3 j 5,7 8,4

242

Таблица №36.

Показатели мотивировки принятого решения об аресте сведениями о

личности обвиняемого

Категория дел Обстоятельства

Возможность скрыться Возможность помешать истине Возможность

продолжить преступ.

Мотивир.

(%) Не мотив. (%) Мотивир.

(%) Не мотив.

(%) Мотивир. (%) Не мотив. (%) Ст. 158 УК РФ 34,6 65,4 46,6 53,3 21,7 78,3 Ст. 213 УК РФ 43,2 56,8 41,3 58,7 53,8 - 46,1 Таблица №37.

Показатели мотивировки принятого решения об избрании в качестве меры пресечения подписки о невыезде сведениями о личности

обвиняемого

Категория дел Обстоятельства

Обвиняемый не скроется Не воспрепятствует установлению истины Не совершит новое преступление

Мотивир. (%) Не мотив. (%) Мотивир. (%) Не мотив. (%) Мотивир. (%) Не мотив. (%) Ст. 158 УК РФ 83,3 16,6 88,8 11,1

- Ст. 213 УК РФ 100 - 87,3 12,7 -