lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Федоров, Игорь Зиновьевич. - Применение в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 1997 403 с. РГБ ОД, 61:98-12/62-7

Posted in:

АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ МВД РОССИИ

N

На права х руко писи

ФЕДОРОВ ИГОРЬ ЗИНОВЬЕВИЧ

I

ПРИ МЕН ЕНИ Е В ДОС УДЕ БНЬ ЬХ СТА ДИЯ Х

УГО ЛОВ НОГ О ПРО ЦЕС СА КОН СТИ ТУЦ ИОН НЫХ

НОР М, ДОП УСК АЮ ЩИ Х ОГР АНИ ЧЕН ИЯ ПРА В

И СВО БОД ЧЕЛ ОВЕ КА И ГРА ЖДА НИН А

12.00 .09 - уголо вный проц есс; крим инал истик а; теори я опера тивно - розы скной деяте льнос ти

Диссе ртац ия на соиск ание учен ой степе ни канд идат а юрид ичес ких наук

УЧРНЫЙ СЕКРЕТАРЬ

^Научный руководитель -

доктор юридических наук,

профессор Михайлов В.А.

Москва - 1997

Л’1 о

9f

2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение 4

Глава I Конституционные нормы, гарантирующие права и свободы человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса 13

§ 1. Понятие и виды конституционных норм, гарантирующих основные права и свобод человека и гражданина 13

§ 2. Характеристика конституционных норм, гарантирующих личные права и свободы человека и гражданина 32,

§ 3. Характеристика конституционных норм, гарантирующих социально-экономические права и свободы человека и гражданина 45

§ 4. Характеристика конституционных норм, гарантирующих политические права и свободы личности 48

§ 5. Характеристика конституционных норм, гарантирующих социально-культурные права и свободы человека и гражданина 51

§ 6. Характеристика основополагающих норм уголовно- процессуального права, обеспечивающих защиту конституционных прав и свобод человека и гражданина 53^.

§ 7. Обеспечение законности реализации конституционных прав и свобод человека и гражданина 89

Глава II Допустимые ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса 97

§ 1. Сущность допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина 97

3

§ 2. Виды и значение допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина 109

Нф § 3. Пределы допустимых ограничений прав и свобод

человека и гражданина 134

д Глава III Применение в досудебном производстве

правовых норм, допускающих ограничения прав и свобод человека

и гражданина 156

§ 1. Процессуальная характеристика механизма допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина 156

ф § 2. Принятие и исполнение процессуальных решений

о допустимых ограничениях прав и свобод человека и гражданина 213

§ 3. Контроль и надзор за допустимым ограничением прав и свобод человека и гражданина 232

Глава IV Проблема оптимизации процессуального порядка

У

допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина

в досудебном производстве 269

§ 1. Оптимизация процесса допустимого ограничения права человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность 269

§ 2. Оптимизация процесса допустимого ограничения права человека и гражданина на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых телеграфных и иных сообщений 324

§ 3. Оптимизация процесса допустимого ограничения права человека и гражданина на неприкосновенность жилища 342

Заключение 353

Список использованной литературы 361

4

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Успехи мировой цивилизации, увы, сопровождаются целым рядом присущих человеческой общности негативных явлений, тормозящих прогрессивные общественные преобразования и незаконно вторгающихся в сферу общественных интересов, а также прав и свобод личности. В частности повсеместно, во всех государствах мира сохраняется преступность - один из древнейших, наиболее грубых и опаснейших видов посягательства на общепризнанные человеческим сообществом ценности. За последние годы наблюдается сращивание внутригосударственных криминальных структур и, более того, объединение их в преступные синдикаты международного масштаба новых, более изощренных форм. В этих условиях неизбежным становится использование государственных институтов противостояния силе и разгулу преступности, в том числе путем применения уголовно- процессуального принуждения, а вместе с тем особенную актуальность приобретают идеи свободы личности, первичности прав человека. Уважение к человеку, признание его достоинств, самоценности, свободы мысли и поведения, а также других его основных прав и свобод становится главной предпосылкой успешного решения стоящих перед всем современным мировым сообществом задач и универсальной основой прогрессивного развития любого отдельно взятого общества, ибо “свободный человек - и это аксиома развития - всегда дает обществу больше, чем несвободный, как бы оба понятия ни трансформировались с изменением конкретно-исторических условий”1. Поэтому, несмотря на разнообразие

Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общ. ред. Топорнина Б.Н., Батурина ЮМ., Орехова Р.Г. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 10 -П.

5

политических, экономических, этнографических, географических, социальных, юридических и других условий, характеризующих современное состояние различных государств, такой подход, тесно взаимосвязанный с повышением ответственности человека, обеспечивает сочетание общественной дисциплины и автономии личности (в том числе и в сфере уголовного судопроизводства), существование демократического, эффективного и рационального государства.

Принятая в 1993 г. Конституция Российской Федерации, признавая основы конституционного строя, нравственность, жизнь, здоровье, права и законные интересы личности основными ценностями, с целью их защиты, а также обеспечения обороны страны и безопасности государства предусматривает возможность ограничений прав и свобод человека и гражданина, посягнувшего путем своего криминального поведения на эти международно признанные общественные и личностные ценности (ч. 3 ст. 55), устанавливает пределы допустимости данных ограничений (ст. 22, 23, 25). Поскольку подобные деяния подпадают под сферу уголовного судопроизводства, допустимые конституционные ограничения прав и свобод личности реализуются посредством применения уголовно- процессуального принуждения, являющегося, наряду с убеждением, важным звеном в системе государственных усилий по преодолению кризиса законности, стабилизации и сокращению преступности в России.

Научное исследование проблемы допустимых ограничений прав и свобод личности значимо в методологическом плане для уголовного процесса, уголовного права, прокурорского надзора, судебного контроля и других юридических институтов; оно способствует решению общих и частных теоретических и практических вопросов, правоприменения, создает предпосылки для реформирования в соответствии с конституционными принципами судебной и правоохранительной систем, призванных обеспечивать надежные условия для защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства. Особенный интерес исследование данной проблемы представляет для досудебных стадий уголовного процесса, так как именно

6 здесь человек, вовлекаемый в производство по уголовным делам, впервые сталкивается с возможным ограничением тех или иных его прав и свобод.

Общей характеристике и важным аспектам государственного принужде- ния, реализуемого в уголовном судопроизводстве, посвящены работы А.Н. Ах-панова, В.И. Баскова, Ю.Н. Белозерова, В.П. Божьева, А.Д. Бурякова, 1\Н. Ветровой, Н.Н. Гапановича, Н.Л. Гранат, А.П. Гуляева, И.М. Гуткина, К.Ф. Гуцен-ко, П.М. Давыдова, Л.И. Даныпиной, З.Д. Еникеева, СП. Ефимичева, 3.3. Зина-туллина, Л.Б. Зуся, Г.П. Ивлиева, Е.М.Клюкова, А.С. Кобликова, М.А. Ковалева, З.Ф. Ковриги, В.М. Корнукова, Ф.М. Кудина, Э.Ф. Куцовой, Ю.Д. Лившица, О.Э. Лейста, В.А. Макиенко, В.А.Михайлова, Г.М. Миньковского, И.Л. Петру-хина, М.Ю. Рагинского, В.М. Савицкого, А.И. Сергеева, В.В. Смирнова, М.С. Строговича, М.А. Чельцова, П.С. Элькинд, А. А. Чувилева, П.П. Якимова и др.

Высоко оценивая значение трудов советских ученых в развитии уголовно- процессуальной теории, законодательства и практики правоприменения, надо отметить, многие научные положения советской эпохи с образованием Российской Федерации и переходом к рыночным отношениям в общественном производстве не отвечают Конституции РФ и задачам реформирования законодательства, судебной и правоохранительной системы. Существенно изменены конституционные основы охраны прав и свобод человека и гражданина, интересов общества и государства. В то же время действующий УПК РСФСР устарел, в нем нет норм, достаточно гарантирующих основные права и свободы человека и гражданина, как и нет норм, которые оптимально регулировали бы механизм допустимых ограничений этих прав и свобод, не решены надлежащим образом данные проблемы и в проекте УПК РФ, хотя в целом этот проект и одобрен Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации.

Совокупность данных и сопряженных с ними обстоятельств свидетельст- вует о насущной потребности в теоретической разработке концепции применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допус-

7

кающих ограничение прав и свобод человека и гражданина, что и обусловило выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Объектом исследования являются нормы Конституции РФ, УПК, между- народного права, федеральных законов, допускающие ограничения прав и свобод человека и гражданина, а также материалы практики, статистические данные, научная литература по проблеме применения в уголовном процессе конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина, учебная литература и другие научные издания, связанные с темой диссертации.

Предметом исследования являются: научно-теоретические, правовые и научно-практические проблемы применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина; закономерности правового регулирования института применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина, процессуальной деятельности по реализации данного правового института, криминалистическому и организационно-управленческому обеспечению процессов правореа- лизации; правовая теория, изучающая данные проблемы.

Цели и задачи исследования. Цели диссертационного исследования:

а) разработка с учетом задач судебно-правовой реформы концепции и правового механизма применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничение прав и свобод человека и гражданина;

б) подготовка и обоснование предложений по оптимизации практики применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина в со временных условиях.

8 Достижение данных целей связано с решением относящихся к стадии до- судебного производства следующих теоретических и научно-практических задач:

  • разработка методологических основ допустимого ограничения прав и свобод личности в досудебных стадиях уголовного процесса;
  • выявление соотношения норм Конституции РФ, допускающих ограни- чения прав и свобод личности, и УПК РСФСР о мерах государственного принуждения, а также особенностей их реализации;
  • исследование правовой характеристики уголовно-процессуального ме- ханизма ограничения прав и свобод личности и особенностей связанных с этим механизмом уголовно-процессуальных отношений;
  • исследование проблемы зашиты гарантированных Конституцией РФ за- конных интересов человека и гражданина в условиях применения к субъектам досудебного производства уголовно-процессуального принуждения;
  • исследование проблемы процессуального и судебного контроля, проку- рорского надзора за допускаемым Конституцией РФ ограничением прав и свобод личности;
  • подготовка научно обоснованных предложений по совершенствованию норм Конституции РФ, уголовно-процессуального законодательства и практики применения конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина.
  • Методологические основы и (методика исследования. Теоретическую базу исследования составляют научные труды в области философии, общей теории права, конституционного, уголовно-процессуального, уголовного, международного и других отраслей права, криминалистики, теории управления органами расследования. Среди методов, использованных диссертантом - общие и частные научные методы исследования, в том числе: сравнительно-правовой, системный, исторический, статистический, социологический. Наряду с изучением литературы и других материалов исследований, конституционного права,

9

отечественного законодательства и международно-правовых норм, ведомственных нормативно-правовых актов, материалов статистики, автором проведены опросы 175 практических работников органов предварительного расследования, прокуратуры и суда по различным вопросам защиты и ограничения прав и свобод человека и гражданина в стадиях досудебного производства по уголовным делам, и связанной с ним реализации законодательства о мерах уголовно-процессуального принуждения. Кроме того диссертантом изучено свыше 1200 уголовных дел, находившихся в производстве органов следствия и дознания системы МВД, прокуратуры и судов Чувашской Республики, использованы ста- тистические данные Генеральной прокуратуры Российской Федерации и МВД Российской Федерации за 1985 - 1997 гг. Использован личный опыт девятилетней работы автора следователем и начальником следственного отделения органов внутренних дел.

Новизна, теоретическая и практическая значимость результатов ис- следования. Новизна заключается в том, что автором диссертации впервые на монографическом уровне изучены проблемы применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина; действующие в досудебном производстве принципы, гарантирующие права, свободы и законные интересы субъектов уголовного процесса, оцениваются в сопоставлении с нормами Конституции РФ, а предусмотренные УПК РСФСР меры государственного принуждения и механизм их применения характеризуются с позиции конституционной допустимости ограничения прав и свобод личности. Новизна исследования состоит и в нетрадиционном подходе к решению проблемы обеспечения участникам досудебного производства прав и свобод личности при допустимом их ограничении, а также в освещении проблем организации организации и осуществления проку-рбрского надзора и судебного контроля за законностью ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве уголовного процесса.

10

Теоретическая значимость основана на выводах и конкретных предложе- ниях автора относительно оптимизации механизма ограничения в досудебном производстве прав и свобод человека и гражданина, допустимого нормами Конституции РФ.

Выводы, основанные на знании автором следственной работы, изучении уголовных дел и процессуальной практики органов предварительного расследования, дознания, прокуратуры и суда, анализе норм различных отраслей права и материалов статистики, позволили не только составить цельное представление о существующей для правоохранительных органов проблеме правильного применения в досудебном производстве допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина, но и высказать конкретные предложения по совершенствованию и использованию механизма этого правоприменения.

Перечень основных положений, выносимых на защиту:

На защиту выносится научная концепция применения в досудебных ста- диях уголовного процесса конституционных и других правовых норм о допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина.

Основное содержание положений разработанной в диссертации и вы- носимой на защиту научной концепции составляют:

  1. Научные основы правовой характеристики конституционных норм, гарантирующих права и свободы человека и гражданина, и основополагающих норм уголовно-процессуального права, обеспечивающих механизм их защиты в досудебном производстве по уголовным делам (сущность, понятие, виды, характеристика данных норм и обеспечение законности при их реализации).
  2. Методологические основы правовой характеристики применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных, международно-правовых и уголовно-процессуальных норм о допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина.
  3. Общие и особенные теоретические и научно-практические положения о процессуальной характеристике, основаниях и процедуре возможного и до-

11 пустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве по уголовным делам.

  1. Особенности защиты прав и свобод иностранцев и представителей ор- ганов государственной власти в досудебном производстве по уголовным делам.
  2. Криминалистическое и организационно-управленческое обеспече- ние процессов применения в досудебном производстве конституционных и других правовых норм о допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина.
  3. Научные и правовые основы гарантий законности ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса, среди которых особая роль отводится процессуальному и судебному контролю, прокурорскому надзору.
  4. Нравственные и психологические аспекты допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса.
  5. На защиту выносятся также научно-теоретические обоснования пред- ложений и рекомендаций по дальнейшему развитию и совершенствованию института применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных и других правовых норм о допустимых ограничениях прав и свобод человека и гражданина. В этой связи в диссертации сформулированы конкретные нормы и положения для их возможного включения в установленном порядке в Конституцию РФ, реформируемый УПК, ведомственные нормативно-правовые акты, приказы Генерального прокурора, постановления Пленума Верховного Суда и постановления Конституционного Суда России.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссерта- ции: многократно обсуждались на заседаниях кафедры управления органами расследования преступлений и научно-практических конференциях преподавателей и адъюнктов Академии управления МВД РФ в 1995 - 1997 годах; используются при проведении занятий по уголовному процессу в Академии управле-

12

ния МВД РФ и Чебоксарском филиале юридического института МВД РФ; применяется при производстве предварительного расследования в органах внутренних дел Чувашской Республики; опубликованы в лекции и трех научных трех статьях общим объемом 3 авторских листа.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы.

13

ГЛАВА I

КОНСТИТУЦИОННЫЕ НОРМЫ, ГАРАНТИРУЮЩИЕ

ПРАВА И СВОБОДЫ ЧЕЛОВЕКА И ГРАВДАНИНА В

ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА

§ 1. Понятие и виды конституционных норм, гарантирующих права и свободы человека и гражданина

«

Потребность в безукоснительном соблюдении и всестороннем обеспечении основных прав, свобод и законных интересов личности в сферах человеческой жизнедеятельности возникла далеко не в современных условиях и, главным образом, не на волне демократических преобразований (они только актуа-

Щ лизировали и усилили потребность такого подхода к международно признан-

ным стандартам человеческого измерения), происходящих во многих государствах мира и, в частности, начавшихся и продолжающихся в Российской Федерации со дня образования ее государственности. Данная проблема по своей сути не нова и корни ее лежат в глубоком историческом прошлом. Еще во французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. отмечалось, что забве-

ф ние прав человека и пренебрежение ими порождает общественные бедствия1. В

Соединенных Штатах со времени знаменитого судебного решения по делу

l Марбери против Мэдисона 1803 г. Верховный Суд мог объявить недействи-

1 Даниленко В.Н. Декларация прав и реальность: К 200 - летию Декларации прав человека и гражданина. - М.: Международные отношения, 1989. С. 12 - 33.

14

тельным любое законоположение, противоречащее Конституции, а следовательно - и свободам, которые она гарантировала1.

Если же говорить об уровне отношения к проблеме соблюдения прав и свобод личности в текущем столетии, то следует обратиться к Уставу Организации Объединенных Наций и другим источникам международного права2, в которых закреплены общепризнанные основные права и свободы личности, создана незыблемая юридическая база для международного их признания и правовой защиты каждого человека в отдельности и человеческой цивилизации в целом. Так, согласно нормам международного права, естественным, суверенным, неотъемлемым и неотчуждаемым атрибутом каждого человека, каждой личности, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, вероисповедания, политических взглядов и убеждений, социального происхождения или

1 Цит. по кн.: “Конституционная защита прав и свобод личности”/ Люшер Ф. /Перевод с французского/ Под ред. и со вступит, ст. С.В.Боботова. - М.: Про гресс - Универс, 1993. С. 21.

2 Устав Организации Объединенных Наций // Дурденевский В.Н., Крылов СБ. Организация Объединенных наций. Сборник документов, относящихся к созданию и деятельности. - Государственное издательство юридической лите ратуры. - М., 1956; Всеобщая декларация прав человека, принятая резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 217/Ш/ от 10. 12. 1948г.; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах от 19 декабря 1966 г.; Меж дународный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г.; Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 1 августа 1975 г.; Итоговый документ Венской встречи представителей госу дарств - участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 15 января 1989 г.; Конвенция о предупреждении преступления геноцида и нака зании за него от 9 декабря 1948г.; Конвенция о пресечении преступления апар теида и наказании за него от 30 ноября 1973 г.; Конвенция против пыток и дру гих жестоких бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г.; Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации от 7 марта 1966 г.; Конвенция № Ш относительно дискриминации в области труда и занятий от 25 июня 1958 г.// Международная защита прав и свобод человека; Сборник документов. - М.: Юрид. лит., 1990. С. 14 - 53; 58 - 139; 140 -143; Парижская хартия новой Европы // Известия. - 1990. - 22 ноября; Документ Московского совещания Конференции по челове ческому измерению СБСЕ. - М, 1992. С. 13.

15

имущественного положения, являются политические, гражданские, трудовые, социальные, культурные и другие права человека, а важнейшей концепцией любого современного государства, как части мирового сообщества, выступает необходимость признания приоритета человека, его прав и свобод по отношению к остальным социальным ценностям, ориентация на соблюдение, обеспечение гарантий и защиту прав и свобод посредством закрепления их в праве, в первую очередь в Основном Законе - Конституции. Только при таком подходе к основным правам и свободам человека можно построить отвечающее международным стандартам правовое государство, без которого сегодня уже трудно представить прогрессивное развитие общества и пути реализации всесторонних интересов личности.

Сказанное не является голословным утверждением, ибо история развития человеческой общности неопровержимо доказала, что в качестве успешно действующей (или действовавшей) конституционной схемы можно признать только ту, которая обеспечила своим гражданам максимально возможный для данного периода времени уровень развития прав и свобод. Так, античные Афины или город-государство Флоренция эпохи Возрождения создали для своих граждан оптимальные для того времени условия для творческого развития, что уже само по себе позволяет дать высокую оценку их государственно-правовой структуре. Великобритания как страна неписаной конституции в определенные времена обеспечивала своих подданных высшими стандартами свободы и благосостояния. Таков же многовековой пример Швейцарии, Нидерландов, Швеции1. Известный английский политический деятель ХШ столетия Эдмунд Брек по этому вопросу справедливо писал: “Старые государственные устройства оценивались по результатам деятельности. Если народ был счастлив, сплочен, богат и силен,

Мишин А.А. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник. - М.: Белые альвы, 19%. С. 57.

16 то остальное можно считать доказанным. Мы считаем, что все хорошо, если хорошее преобладает”1.

Если говорить о России, то, по оценке ученых, “объективное сочетание двух факторов: исчерпанности тоталитаризма советского типа, неизбежности его распада и совпавших с этим процессов демократизации, реформаторства, которые ускорили неизбежное, - привело Россию к современному переходному периоду ее государственного и общественного развития. Цель его - создать правовое социальное государство и гражданское общество, базирующееся на общепринятых демократических ценностях, к числу которых относятся гарантированные права и свободы человека, прочная законность”’.

В сложившейся ситуации Россия как часть мирового сообщества не могла оставаться без Основного Закона, отражающего произошедшие изменения и содержащего программу дальнейшего развития общества, государства и его институтов, в том числе институтов, гарантирующих на уровне международных стандартов права и свободы человека и гражданина. Исходя из этого, в принятой в 1993 г. Конституции Россия закрепила статус демократического федеративного правового государства (ст. I), и как цивилизованная держава, устремленная в своем развитии к высшим человеческим ценностям, во имя претворения в жизнь поставленных целей признала примат международного права по отношению к внутригосударственному праву, продекларировав: “Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора” (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

1 Эдмунд Брек. Размышления о революции во Франции. - М., 1993. С. 121.

17

В основу конституционного строя Российской Федерации положено отношение к человеку, его правам и свободам как к высшей ценности и обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина2 (ст. 2 Конституции РФ).

Бесспорно, вопрос о свободе и правах человеческой личности и обеспече- нии их охраны важен во всех областях общественного бытия. Но наибольшую остроту и актуальность он приобретает в уголовном судопроизводстве. Одним

Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обес- печения законности на предварительном следствии: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. М, 1992. С. 3.

2 Здесь необходимо пояснить, что понятия “права человека” и “права гра- жданина” близки, но не совпадают по своему содержанию. Они отражают различные аспекты статуса личности. Поэтому Конституция, характеризуя этот статус (ст. 64), применяет оба понятия, фиксируя права и свободы человека и гражданина.

Первое (права человека) исходит из незыблемых прав человеческой лич- ности как таковой, вытекающих, как отмечается во Всеобщей декларации прав человека 1948 года, из присущих всем членам человеческой семьи достоинства и свободы.

Второе (права гражданина) исходит из незыблемых прав личности как гражданина государства, определяет его права и свободы в качестве такового.

В конкретном перечне прав и свобод эти понятия в значительной части совпадают, не могут рассматриваться изолированно друг от друга. Вместе с тем они не сливаются, отражая особенности сущностной природы прав и свобод. Эти различия проводятся и в Конституции Российской Федерации. Субъекты прав и свобод в различных статьях Конституции РФ определяются по-разному. В большинстве статей права и свободы адресуются “каждому”, например, в статьях 17-30, 34, 35, 37 - 58, 64, в некоторых - “гражданину “ (в статьях 31 -33, 36, 59 - 62); кроме того, ст. 63 предусматривает право на политическое убежище для иностранных граждан. В то же время следует иметь в виду, что Конституция РФ в равной мере защищает права человека, гражданина, лица без гражданства и иностранного гражданина (подданного).

Важной чертой современной конституционно закрепленной концепции статуса личности является признание субъектом прав и свобод индивидуально каждого конкретного человека. - Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право Российской Федерации: Учебник. М.: Юристь, 1995. С. 181; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно- процессуальное принуждение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 6 - 40.

18

из оснований для такой оценки является то, что “по степени “насыщенности” принуждением уголовный процесс занимает первое место среди всех известных нашему праву процедур”1. Сказанное подкрепляется тем, что в нем так или иначе затрагиваются все формы конституционных прав и свобод человека и гражданина: личные, социально-экономические, политические и социально-культурные2, а сама процедура процессуального правоприменения вторгается в сферу интересов не только подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, осужденного, но и потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика, свидетелей, понятых, переводчика и других субъектов процесса, чье участие в судопроизводстве требуется для правильного разрешения уголовного дела. При всем этом личность, вступая в сферу данных правоотношений, по общему правилу, сохра-

1 Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принужде ние. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 4.

2 В юридической литературе и нормах международных правовых актов классификация основных прав и свобод личности проводится по этим четырем группам, хотя, по мнению профессора В.А.Михайлова, “данные классификации неполные, поскольку они не учитывают естественной природы прав человека”. В то же время такая классификация открывает широкие перспективы для про цессуальной характеристики защищаемых Конституцией РФ, международным правом и российским законодательством прав и свобод человека и гражданина, пределов свободы личности в уголовном судопроизводстве, дозволенных огра ничений прав и свобод граждан и лиц без гражданства, попадающих в сферу уголовно-процессуального принуждения. См.: Михайлов В.А. Защита прав че ловека в уголовном судопроизводстве при применении мер пресечения // Про блемы обеспечения прав человека в деятельности органов внутренних дел по материалам Московского (1991 г.) совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ: Материалы научно-практической конференции. - М.: Акаде мия МВД РФ, 1994. С. 38; Он же. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. М.: Институт защиты предпринима теля, 1997. С. 592; Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. - М., 1990. С. 58 - 98; Права человека: Сборник международных договоров. - Нью-Йорк: ООН, 1989; СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. - М., 1989; Парижская хартия новой Европы //Известия. 1990. 22 ноября; Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Общая концепция. Неприкосновен ность личности. - М.: Наука, 1985. С. 22 - 40.

19

няет общий (конституционный) правовой статус, определяющий меру ее свободы в обществе, и, кроме того, становясь участником уголовного судопроизводства, приобретает специальный процессуальный статус одного из субъектов. влекущий за собой определенные права и обязанности, установленные нормами данной отрасли права.

Особенность процессуального статуса личности состоит в том, что если под свободой личности в нравственно-общеправовом смысле в юридической литературе принято рассматривать законодательно закрепленную и гарантированную конституционными и другими правовыми нормами возможность личности совершать действия, поступки по своему усмотрению, по своей воле в рамках социальных норм, не нарушая свободы других лиц и общества в целом1, то мера свободы человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства оп- ределяется совокупностью принадлежащих ему конституционных и процессуальных прав и обязанностей2. Притом процессуальные права и свободы, согласно ст. 15 Конституции РФ, не могут быть шире или уже конституционных, самостоятельными и отличительными от них; они не должны противоречить Конституции РФ.

Исходя из вышеизложенного, под процессуальными правами в данном случае следовало бы понимать не противоречащие конституционным принципам законодательные установления данной отрасли правоотношений, которые разрешают или запрещают участникам уголовного судопроизводства те или иные действия или бездействие в рамках уголовного судопроизводства. Вне зависимости от того, закреплены ли конституционные нормы о правах и свободах личности в уголовно-процессуальном праве или нет, они, обладая силой прямого действия, образуют систему общеобязательных принципов, в соответствии с

Буторин Л.А. Краткий словарь понятий и терминов теории государства и права: Учебное пособие. - М.: МАСИ (ВТУЗ - ЗИЛ), 1996. С. 25.

2 Петрухин ИЛ. Свобода личности и уголовно-процессуальное принужде- ние. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 20.

20

которыми осуществляется все уголовное судопроизводство. Следовательно, отсюда вытекает требование о соблюдении каждым из участников уголовного судопроизводства конституционных и отраслевых (процессуальных^ НОРМ о правах и свободах человека и гражданина.

Конституционные принципы1, устанавливая основополагающие на- чала уголовного судопроизводства, в том числе и связанные с обеспечением основных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, а также соблюдением пределов допустимости их ограничения, носят характер общих и в то же время определяющих правовых норм, обусловливают характер и систему управления этими и другими процессами в стадиях досудебного (и судебного) производства по уголовным делам.

Важнейшие конституционные принципы, устанавливающие гарантии прав и свобод человека и гражданина, а также допустимость их ограничения в уголовном процессе, в том числе в его досудебных стадиях, структурно содержатся в главах первой, второй и седьмой Конституции Российской Федерации и выполняют различную функциональную роль, в соответствии с которой могут быть объединены в две группы2.

Первую группу принципов составляют те положения Конституции Российской Федерации, которые гарантируют права и свободы человека и гражданина в уголовном судопроизводстве. В юридической литературе отно-

Права и свободы законные интересы человека и гражданина в уголовном процессе, в том числе при реализации в нем допустимого Конституцией РФ ограничения, защищаются, наряду с конституционными, и другими принципами, закрепленными в УПК и других законодательных актах (законах о судоустройстве, прокуратуре, оперативно-розыскной деятельности, содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых, в уголовном законодательстве, нормах международного права). Однако в настоящей диссертации, придерживаясь границ исследуемых проблем, мы затрагиваем в основном те принципы, которые закреплены в статьях Конституции РФ и УПК РСФСР.

2 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М: Институт защиты предпринимателя, 1997. С. 177-184.

21

сительно этой группы приводится удачная, на наш взгляд, классификация принципов по пяти подгруппам1. Сопоставляя эту классификацию с исследуемыми в диссертации вопросами, мы усматриваем приемлемой следующую схему.

  1. Из ряда соответствующих статей глав первой и второй Конституции Российской Федерации вытекают общие требования» подлежащие без- условному соблюдению в досудебных (как и во всех других) стадиях уголовного судопроизводства при реализации допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина:
  • органы и должностные лица уголовного процесса обязаны признавать человека, его права и свободы высшей ценностью, а также соблюдать и защищать эти права и свободы (ст. 2);
  • каждый гражданин России в уголовном процессе Российской Федерации обладает всеми правами и свободами и несет равные обязанности, предусмотренные Конституцией РФ (ст. 6);
  • применение к гражданину РФ допустимого в уголовном процессе огра- ничения прав и свобод не должно повлечь лишения его гражданства или права изменить его (ст. 6);
  • Российская Федерация - социальное государство, уголовный процесс ко- торого и допустимое в нем ограничение прав и свобод личности направлены на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека, пострадавшего от преступления (ст. 7);
  • в уголовном процессе признаются и гарантируются права и свободы че- ловека и гражданина согласно общепринятым нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ (ст. 17);
  • Михайлов В А, Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Институт защиты предпринимателя,
    1. С. 179-184.

22

  • осуществление прав и свобод человека и гражданина (обвиняемого, по- дозреваемого, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика) в уголовном процессе не должно нарушать права и свободы других лиц (ст. 17);
  • права и свободы человека и гражданина в досудебном производстве, как и в других стадиях уголовного процесса, являются непосредственно действующими (ст. 18 ).
    1. Из ряда статей главы второй Конституции Российской Федерации вытекают специальные требования, подлежащие безусловному соблюдению при ограничении прав и свобод человека и гражданина, допустимого в уголовном процессе:
  • права и свободы человека и гражданина обеспечиваются правосудием, определяют смысл, содержание и применение законов органами и должностными лицами, реализующими законодательство о мерах принуждения (ст. 18);
  • при допустимом ограничении прав и свобод личности все равны перед законом и судом; органы и должностные лица, осуществляющие уголовный процесс и контроль (надзор) в уголовном процессе, гарантируют равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства и других обстоятельств (ст. 19);
  • конституционная допустимость ограничения прав и свобод человека и гражданина в сфере уголовного судопроизводства и его применение не отрицает права каждого на жизнь (ст. 20), охрану государством достоинства личности (ст. 21); при этом не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ст. 50);
  • права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью при ограничении прав и свобод субъектов уголовного процесса охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию, в том числе по вопросам, связанным с ограничением прав и свобод человека и гражданина (ст. 52);

23

  • наличие у гражданина Российской Федерации гражданства иностранного государства не умаляет его прав и свобод в уголовном судопроизводстве и не освобождает от обязанностей, вытекающих из российского гражданства, если иное не предусмотрено федеральным законом или международным договором Российской Федерации (ст. 62);
  • иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в российском уголовном судопроизводстве равными правами при допустимом ограничении их прав и свобод и несут обязанности наравне с гражданами РФ, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором РФ о мерах пресечения и выдаче (ст. 62);
  • выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления, осуществляется на основе федерального закона или международного договора Российской Федерации (ст. 63).
    1. Из ряда статей глав первой и второй Конституции Российской Фе- дерации вытекают запреты, которые подлежат соблюдению при ограничении прав и свобод человека и гражданина, допустимого в уголовном судопроизводстве:
  • никто не может присваивать власть в Российской Федерации для огра- ничения прав и свобод личности в уголовном процессе; захват власти или присвоение властных полномочий для указанной цели преследуется по федеральному закону в соответствии с главами 17 и 31 УК РФ (ст. 3);
  • в процессе применения допустимого ограничения прав и свобод личности гражданин РФ не может быть лишен своего гражданства или права изме- нить его (ст. 6);
  • реализация допустимого Конституцией РФ ограничения прав и свобод человека и гражданина не может быть основанием для умаления достоинства личности; при этом никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или нака-

24

занию; без добровольного согласия лица запрещается подвергать его медицинским, научным или иным опытам (ст. 21);

  • запрещается арест, заключение под стражу и содержание под стражей без судебного решения или санкции прокурора (ст. 22 ч. 2);
  • без судебного решения запрещается ограничение права каждого на тайну корреспонденции (ст. 23);
  • при реализации процессуальных решений об ограничении прав и свобод личности никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом или на основании судебного решения (ст. 25);
  • при ограничении прав и свобод личности никто из участников уголовного процесса не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них (ст. 29);
  • гражданин России, заключенный под стражу в порядке применения к нему меры пресечения, не может быть лишен права избирать и быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме (ст. 32);
  • в уголовном судопроизводстве никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51);
  • в процессе применения допустимого ограничения прав и свобод субъектов уголовного процесса запрещается отрицание или умаление общепризнан- ных прав и свобод человека и гражданина, перечисленных в Конституции РФ (ст. 55);
  • в Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения, а также за действия (или без- действие), не признаваемые в Российской Федерации преступлением (ст. 63);
  • при применении допустимого в уголовном судопроизводстве ограничения права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федераль- ным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ

25

конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55);

  • в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться при осуществлении производства по уголовным делам (в том числе и в стадиях досудебного производства) отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и срока их действия, однако при этом не подлежат ограничению права и свободы, закрепленные в статьях 20, 21, 23 чЛ, 24, 28, 34 ч.1, 40 ч.1, 46 - 54 Конституции Российской Федерации (ст. 56).
  1. Из соответствующих статей главы второй Конституции РФ выте- кают положения, определяющие перечень личных и иных прав и свобод человека и гражданина, подлежащих защите в уголовном судопроизводстве. В процессе ограничения субъектам уголовного процесса прав и свобод человека и гражданина каждый имеет право на жизнь, свободу и личную неприкосновенность, на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, на неприкосновенность жилища (ст. 20, 22, 23, 25). Указанные права не абсолютны, ибо с учетом задач уголовного судопроизводства и мер принуждения они при наличии к тому оснований могут быть ограничены. С применением мер принуждения подлежат защите и другие права и свободы человека и гражданина: передвигаться по России, выбирать место пребывания и жительства; выезжать за пределы Российской Федерации и возвращаться в Россию (ст. 27); использовать свои способности и имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической дея- тельности (ст. 34); иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; наследовать имущество и имущественные права (ст. 35); иметь в частной собственности землю; владеть землей и другими природными ресурсами (ст. 36); распоряжать-

26

ся своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ст. 37); осуществлять заботу о детях, заниматься их воспитанием (ст. 38); иметь жилище (ст. 40); иметь право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41), на образование, социальное обеспечение (ст. 39,43), на занятия литературным, художественным, научным, техническим и другими видами творчества (ст. 44).

  1. Из соответствующих статей главы второй Конституции Российской Федерации вытекают положения, характеризующие право участников уголовного процесса на защиту своих прав и свобод лично и с помощью уполномоченных для этого государственных и иных органов, должностных и иных лиц:
  • лично обращаться в государственные органы, а также направлять им ин- дивидуальные обращения (ст. 33);
  • защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными за- коном (ст. 45);
  • обжаловать в суд решения и действия (бездействие) органов и должно- стных лиц уголовного судопроизводства; в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ст. 46);
  • получать квалифицированную юридическую помощь, в том числе бес- платно в случаях, предусмотренных законом (ст. 48);
  • добиваться возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов или должностных лиц уголовного судопроизводства (ст. 53).
  • Наряду с изложенным, каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения; каждый обвиняемый в совершении пре-

27

ступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ст. 48, 49); потерпевший от преступлений и злоупотреблений властью добивается охраны своих прав законом и государством, в том числе путем доступа к правосудию (ст. 52).

Вторую группу принципов составляют нормы Конституции Российской Федерации, определяющие законодательную основу ограничения прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве в целом и в досудебных его стадиях в частности. К ним относятся ст. 3, 4, 10, 15 Конституции Российской Федерации, содержащие положения, в соответствии с которыми при ограничении прав и свобод личности: Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применение на всех стадиях уголовного судопроизводства; законы и иные правовые акты, применяемые в уголовном процессе, не должны противоречить Конституции Российской Федерации; общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью правовой системы уголовного судопроизводства и допустимых в нем мер принуждения.

К этой же группе принципов относятся и нормы главы седьмой Кон- ституции РФ, из которых применительно к институту ограничения прав и свобод личности, допустимого в досудебных стадиях уголовного процесса, вытекает, что:

1) при решении вопросов об аресте, заключении под стражу и содержании под стражей1 лица, совершившего преступление, о наложении ареста на почто-

Согласно п. 6 раздела второго Конституции Российской Федерации Заключительные и переходные положения” это положение будет действовать

28

во-телеграфную корреспонденцию, ее осмотре и выемке; о проникновении в жилище против воли проживающих в нем лиц в целях выполнения задач уголовного судопроизводства по расследуемому уголовному делу; о продлении срока содержания обвиняемого под стражей (ч. 4, 5 и 6 ст. 97 УПК РСФСР); об отмене или изменении меры пресечения в ходе проверки (в порядке ст. 220 * и 2202 УПК РСФСР) законности или обоснованности ареста обвиняемого (подозреваемого) или продления срока содержания его под стражей:

  • судья должен представлять ту судебную систему, которая установлена Конституцией Российской Федерации и федеральным конституционным законом (ч. 3 ст. 118);
  • судья должен быть независимым и подчиняться только закону; суд, ус- тановив несоответствие акта органа расследования закону, принимает решение в соответствии с законом (ст. 120);
  • судьи несменяемы; полномочия судьи могут быть прекращены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом (ст. 121);
  • судьи неприкосновенны (ч. 1 ст. 123);
  • 2) Конституционный Суд Российской Федерации в части контроля над ограничениями прав и свобод человека и гражданина:

  • по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, в порядке, установленном федеральным законом (п. 4 ст. 125);
  • признает утратившими силу акты или их отдельные положения, при- знанные неконституционными (п. 6 ст. 125);
  • по запросу Совета Федерации дает заключение о соблюдении установ- ленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в
  • только после приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с положениями Конституции РФ.

29

государственной измене или совершении иного тяжкого
преступления (п. 7 ст. 125);

3) Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным ор- ганом по уголовным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики, чем, в сущности, гарантирована подконтрольность судебной системе ограничений прав и свобод личности, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, а также мер уголовно-процессуального принуждения, применяемых в целях реализации указанных ограничений (ст. 126); 4) 5) ограничение прав и свобод субъектов уголовного процесса лицом, про- изводящим расследование, осуществляется под надзором прокуроров, полномочия, организация и порядок деятельности которых определяются федеральным законом (ст. 129). 6) Все конституционные права и свободы человека и гражданина и все конституционные принципы, оказывающие влияние на их обеспечение, а также на реализацию законодательства о мерах уголовно- процессуального принуждения в стадиях досудебного (и судебного) производства, мы классифицируем на четыре группы по следующим признакам:

а) воспроизведенные в УПК и защищенные (гарантированные) уголовно- процессуальными средствами;

б) воспроизведенные, но не защищенные (не гарантированные) уголовно- процессуальными средствами;

в) не воспроизведенные в УПК, но защищенные (гарантированные) уго ловно-процессуальными средствами;

г) не воспроизведенные в УПК и не защищенные (не гарантированные) уголовно-процессуальными средствами.

Такая классификация, по нашему мнению, позволяет иметь четкое пред- ставление о том, насколько широко и полно представлены в уголовно- процес-

суальном законодательстве конституционные положения, гарантирующие права и свободы человека и гражданина, и в какой степени они защищены отраслевыми уголовно-процессуальными нормами; насколько соответствуют предусмотренные УПК меры принуждения допустимым Конституцией РФ пределам ограничения прав и свобод личности и насколько при их реализации не нарушается грань установленной допустимости.

Сравнительный анализ норм Конституции Российской Федерации и УПК РСФСР о гарантиях прав и свобод человека и гражданина, произведенный нами в соответствии с вышеизложенной классификацией, позволяет констатировать, что в уголовно-процессуальной теории, праве и практике существует проблема законодательного совершенствования механизма исследуемого в диссертации института правоприменения и приведения его в соответствие с Конституцией Российской Федерации. К сожалению, встречающиеся в юридической науке высказывания, как и нормы проекта УПК РФ, в рассматриваемом плане изобилуют существенными недостатками. Во многих случаях конституционные нормы инкорпорированы в проект УПК РФ с большими искажениями, при этом нарушен баланс прав и законных интересов сторон, что объективно приводит к гипертрофированной защите интересов обвиняемого и фактически - преступлений во вред интересам потерпевших и борьбы с преступностью, во вред интересам общества и государства.

С учетом данных обстоятельств и исходя из конституционных требований всестороннего соблюдения в досудебных стадиях уголовного процесса законности, публичности, равенства прав человека и гражданина перед законом и судом, права каждого на обжалование решений и действий (бездействия) должностных лиц уголовного процесса, всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела, состязательности и равноправия сторон, а также других принципов, мы предлагаем дополнить УПК нормами, применение которых реально гарантировало бы всем без исключения участникам уголовного судопроизводства равные возможности на судебную и международную защиту

31

их основных прав и свобод, а также дополнить УПК нормами, устанавливающими процессуальные Формы обеспечения этих гарантий.

Применительно к правотворческой деятельности по обновлению за- конодательства в качестве обязательного условия мы усматриваем необходимость:

а) безусловной инкорпорации в реформируемый УПК Российской Феде рации относимых к уголовному процессу конституционных норм о правах и свободах человека и гражданина;

б) безусловного включения в реформируемый УПК Российской Федера ции норм, устанавливающих процессуальные средства защиты и допустимых ограничений конституционных прав и свобод человека и гражданина при осу ществлении производства по уголовным делам в досудебном производстве.

В качестве общих направлений законодательной оптимизации уго- ловно-процессуального права автор диссертации предлагает:

  • оставить в УПК без изменения те нормы, которые воспроизводят кон- ституционные принципы и защищают их уголовно-процессуальными средствами;
  • нормы УПК, в которых конституционные принципы воспроизведены, но не защищены уголовно-процессуальными средствами, дополнить положениями, регламентирующими средства и механизмы правовой защиты данных конституционных принципов;
  • нормы УПК, в которых конституционные принципы не воспроизведены, но защищены уголовно-процессуальными средствами, дополнить содержанием конституционных принципов, во исполнение которых используются оговоренные в действующем УПК средства и механизмы;
  • применительно к конституционным принципам, не воспроизведенным в УПК и не защищенным уголовно-процессуальными средствами, следует разработать и включить в уголовно-процессуальное законодательство нормы, соответствующие данным принципам и обеспечивающие механизм их применения.

32

§ 2. Характеристика конституционных норм, гарантирующих личные права и свободы человека и гражданина

Права каждого человека и гражданина на жизнь, свободу и личную не- прикосновенность, на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиту своей чести и доброго имени, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, на неприкосновенность жилища, гарантированные ст. 20, 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации, в уголовном процессе выражены в качестве основополагающих принципов. Целый ряд других личных прав и свобод, так или иначе затрагиваемых процессуальными решениями и действиями в стадиях досудебного производства по уголовным делам, установлен нормами ст. 21, 24, 26 - 29, 40, 41, 45, 46,48, 49, 51, 52 - 54,60 - 63, 93, 98, 122 Конституции РФ1.

Представляется, что характеристику конституционных норм, гаранти- рующих личные (как и другие) права и свободы субъектов досудебных стадий уголовного процесса, целесообразнее всего исследовать через призму конституционных принципов. Такой наш подход объясняется тем, что в них, во-первых, в наибольшей степени удачно сконцентрированы и лаконично изложены основополагающие конституционные идеи и правовые воззрения относительно конкретных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина и требований, предъявляемых к участникам уголовного процесса по их соблюдению. Во-вторых, одним из гарантов защиты прав и свобод личности, вовлеченной в орбиту процессуальных правоотношений, выступает само действие в уголовном

1 С учетом того, что содержание перечисленных статей Конституции РФ раскрыто в п. 1.2.1 параграфа первого диссертации, мы усматриваем целесообразным не прибегнуть к повторному их цитированию.

.13

судопроизводстве принципов, основанных на конкретных конституционных нормах.

Круг конституционных принципов, оказывающих регулирующее воздей- ствие на досудебное производство по уголовным делам, достаточно обширен и каждый из них в той или иной мере обеспечивает и защищает, наряду с другими закрепленными в Конституции РФ, и личные права и свободы участников уголовного судопроизводства. При этом одни принципы и их действие направлены на недопущение незаконного (необоснованного) ограничения прав и свобод личности (то есть на предупреждение, профилактику), а другие - вызываются к действию только с наступлением фактов, связанных с их ограничением, примененным с нарушением пределов его допустимости. Поскольку вопросы, рас- сматриваемые в параграфах настоящей главы, касаются консггатуционных норм, прежде всего гарантирующих права и свободы человека и гражданина, а не ограничивающих их, нами будут освещены принципы, предназначением которых является обеспечение в досудебном производстве личных прав и свобод его участников, в том числе в условиях применения мер уголовно-процессуального принуждения.

2.1. Неприкосновенность личности - принцип, основанный на признании международных стандартов, определяющих степень свободы и личной не- прикосновенности человека и гражданина в тех пределах, когда (1) никто не должен быть лишен свободы иначе как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом; (2) каждому арестованному сообщается при аресте причина его ареста и в срочном порядке сообщается любое предъявленное ему обвинение (ст. 9 п. 1 и 2 Международного пакта о гражданских и политических правах1). Выполнение этих требований в уголовном

Международная защита прав и свобод человека: Сборник документов. -М.: Юрид. лит., 1990. С. 36; Декларация прав и свобод человека и гражданина: принята 22 ноября 1991 г. (ст. 8) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. - 1991. 1 № 52. - Ст. 1865.

34

судопроизводстве достигается посредством соблюдения норм ст. 22 Конституции РФ, гарантирующей право каждого на свободу и личную неприкосновенность и допускающей арест, заключение под стражу и содержание под стражей только по судебному решению, а до судебного решения - задержание лишь на срок не более 48 часов.

Следует отметить, что конституционный принцип неприкосновенности личности, вытекающий из приведенных выше источников права, является отличительным от действующего в настоящее время в досудебном производстве аналогичного принципа уголовного процесса, так как в соответствии со ст. 11 и 96 УПК РСФСР ограничение свободы личности, реализуемое применением к обвиняемому (подозреваемому) меры пресечения в виде ареста и содержания его под стражей, осуществляется с санкции прокурора, а в механизме этой пра-вореализации не предусмотрено участие суда. Однако согласно п. 6 раздела второго Конституции РФ такое положение является временным, действующим до приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с конституционными положениями, и, следовательно, нормы ч. 2 ст. 22 Конституции РФ имеют перспективу регулятора уголовно-процессуальных правоотношений, связанных с реализацией допустимого ограничения прав и свобод личности.

Из анализа норм Конституции РФ усматривается вывод о том, что в рамках уголовного судопроизводства право человека и гражданина на личную неприкосновенность в целом ряде случаев зависит от его положения в обществе и государстве.

Это выражается в следующем:

1) представители органов государственной власти обладают иммуни- тетом от уголовно-правовой юрисдикции. Так, Конституция РФ (ст. 93) в отношении Президента Российской Федерации установила особый порядок выдвижения обвинения его в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Отсюда вытекает, что без этой процедуры и отрешения Пре-

35

зидента РФ от должности в порядке, также установленном Конституцией РФ, неприкосновенность личности человека, занимающего эту высокую государственную должность, не может быть нарушена никакими ограничениями его прав и свобод, в том числе и мерами уголовно- процессуального принуждения. Особые правила ограничения неприкосновенности личности конституционными нормами установлены также в отношении членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы Российской Федерации (ст. 98), а также судей (ст. 122)1.

Наличие в государстве такого института, как правильно отмечается в юридической литературе, свидетельствует о достоинствах и одновременно, увы, недостатках конституционной и законодательной регламентации института неприкосновенности представителей органов государственной власти. Недостатки его настолько существенны, что нередко препятствуют реализации принципа неотвратимости наказания за преступления, совершаемые лицами, обладающими неприкосновенностью. Это происходит тогда, когда расширение прав отдельных категорий должностных лиц, а также абсолютизация института неприкосновенности должностных лиц не оправдано масштабами сферы государственных интересов и, как следствие, “приводит к трансформированию принципа неприкосновенности личности в противоречащий принципу равенства всех перед законом и судом способ уклонения ряда должностных лиц от уголовно-

Особый порядок ограничения прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве установлена не только нормами Конституции РФ, не только в отношении указанных в них представителей государственной власти и данная проблема соприкасается не только с принципом неприкосновенности личности. Круг правовых актов и лиц, в отношении которых ими установлены изъятия из общих правил производства по уголовным делам, гораздо шире. Более подробная характеристика обозначенной проблемы по кругу правовых актов и субъектов, а также применительно к конституционным и уголовно- процессуальным принципам (в частности, к принципу равенства прав человека и гражданина перед законом и судом) нами будет дана в последующих главах и параграфах настоящей диссертации.

36

процессуального принуждения и от законной уголовной ответственности”. Исходя из этого, институт неприкосновенности (иммунитета) от допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод личности должен распространяться на ограниченный круг представителей всех ветвей власти, а не на “многотысячную армию должностных лиц”1.

2) нормами международного права и национальным законодательст- вом установлен иммунитет от уголовной юрисдикции Российской Федерации отдельных категорий иностранцев (основанием для этого также является ч. 3 ст. 62 Конституции РФ). Так, из положений ст. 11 УК РФ, ст. 33 УПК РСФСР вытекает, что иностранцы, пользующиеся правом дипломатической неприкосновенности, при совершении ими преступлений на территории России не могут быть привлечены к уголовной ответственности и к ним не могут быть применены меры уголовно-процессуального принуждения.

Дипломатический и консульский иммунитет представляет собой совокуп- ность прав и привилегий, предоставляемых иностранным дипломатическим и консульским представительствам, их главам, сотрудникам и некоторым другим ДШШМ- Основные положения о дипломатическом иммунитете закреплены в нормах международного права, в частности в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. (подписана представителями СССР, Украинской ССР и Белорусской ССР 18 апреля 1961 г.)2. В России вопросы дипломатического и консульского иммунитета регулируются Положением о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории Союза

1 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз водстве Российской Федерации. - М: Институт защиты предпринимателя, 1997. С. 600; Гуценко К.Ф. Пределы действия уголовно-процессуального законода тельства// Уголовный процесс: Учебник / Под ред. К.Ф. Гуценко. - М.: Зерцало, 1997. С. 51 - 55.

2 Международное право в документах. - М., 1982. С. 124 -137.

37

Советских Социалистических Республик (утв. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. № 4691 - VI)1.

Дипломатический иммунитет означает личную неприкосновенность ра- ботников дипломатического корпуса^ право на охрану их личности, помещений, архивов, переписки, почты и др. от принудительных действий административных и иных органов страны пребывания. При этом представители дипломатических и консульских представительств иностранных государств обладают разной степенью неприкосновенности в зависимости от занимаемого положения, исполняемых обязанностей и функций. Перечень должностных лиц разнообразен, как разнообразен и объем дипломатического иммунитета. Наибольшей неприкосновенностью пользуются глава дипломатического представительства (посол, посланник, поверенный в делах), члены дипломатического представительства, которые обладают иммунитетом от уголовной юрисдикции России в полном объеме: пользуются личной неприкосновенностью, не могут быть подвергнуты аресту в связи с совершением преступления, привлечены к уголовной ответственности, к ним не могут быть применены какие бы то ни было меры процессуального принуждения2. Объем привилегий и иммунитетов консульских должностных лиц меньше объема привилегий и иммунитетов, которыми наделены члены дипломатического персонала представительства1.

В уголовно-процессуальном законодательстве Российской Федерации кроме ст. 173, регламентирующей порядок производства обыска и выемки в помещениях дипломатических представительств, отсутствуют нормы, предусматривающие процедуру решения проблем защиты иностранцев, обладающих

1 Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. - № 22. - Ст. 387.

2 Положение о дипломатических и консульских представительствах на тер ритории Союза Советских Социалистических Республик (ст. 5 - 9, 11 - 16): Утв. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. - № 4691 - VI //Ведомости Верховного Совета СССР. - 1966. - № 22. - Ст. 387.

38

дипломатическим (консульским) иммунитетом. Нормы ст. 32 УПК РСФСР в этой части отсылают к законодательству Союза ССР и РСФСР и международным договорам, заключенным СССР и РСФСР с соответствующими государствами, при этом, однако, не называются конкретные законодательные акты, которыми следовало бы руководствоваться. Таким образом, указанные вопросы решаются некоторыми внутренними и международно-правовыми актами, не яв- ляющимися по своей юридической природе актами уголовно- процессуального права.

Учитывая включение России в обширные многосторонние и двусторонние связи с государствами “ближнего” и “дальнего” зарубежья и постоянно возрастающий объем уголовно-процессуальной деятельности в связи с защитой дипломатической (консульской) неприкосновенности и решением других вопросов. по мнению профессора В.А. Михайлова, назрела необходимость, чтобы в законодательном порядке УПК РСФСР (и разрабатываемый проект УПК РФ) был дополнен специальным разделом “Производство в отношении иностранцев”. В данном разделе следует предусмотреть и нормы, регулирующие гарантии дипломатической (консульской) неприкосновенности и допустимые пределы ограничения иммунитета иностранцев. Подробно в данном разделе должна быть урегулирована вся уголовно-процессуальная процедура производства в от- ношении иностранцев, совершающих преступления в России, включая применение к ним мер пресечения (освобождения от применения мер пресечения и других мер процессуального принуждения). Законодательная регламентация на уровне УПК указанных проблем обеспечит необходимое единство уголовно-процессуальной деятельности в отношении иностранцев, устранит широко практикуемое в настоящее время регулирование ведомственными нормативными актами по существу процессуальных вопросов, связанных с участием ино-

1 Консульский Устав Союза Советских Социалистических Республик: При- нят 25 июня 1976 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. - 1976. - № 27. - Ст. 404.

39

странцев в уголовном процессе, достаточным образом гарантирует оптимальную защиту тех иностранцев, которые обладают полным либо частичным иммунитетом от юрисдикции органов уголовного судопроизводства, в том числе по поводу применения норм права о мерах пресечения1. То есть в современных условиях в правовом государстве, каковым согласно своей Конституции является Россия, должен быть хорошо развитый и надежный механизм, способный обеспечить эффективное применение законодательства о мерах уголовно- процессуального принуждения и защиту при этом прав и свобод человека и гражданина, в том числе и применительно к иностранцам и лицам без гражданства.

2.2. Принципы неприкосновенности частной жизни (1) и охраны чести, доброго имени и достоинства личности (2)2, вытекающие из ст. 23 Конституции РФ и охватывают право каждого на личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени, право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.

Законные интересы человека и гражданина здесь защищены тем, во-первых, право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени Конституцией РФ признаны абсолютными и не подлежащими умалению и ограничению ни при каких обстоятельствах (ч. 3 ст. 55). Во-вторых, ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только на основании судебного решения (ч. 2 ст. 23). В-третьих, в УПК

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Институт защиты предпринимателя, 1997. С. 608.

Несмотря на совпадение многих моментов, характеризующих принципы неприкосновенности частной жизни (1) и охраны чести и достоинства личности (2), ряд ученых-процессу ал истов выделяет их в качестве самостоятельных принципов уголовного судопроизводства (См., например: Божьев В.П. Конституционные основы уголовно-процессуальной деятельности органов внутренних дел: Лекция. - М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 20-21.

40

РСФСР в настоящее время действует целый ряд отвечающих конституционным требованиям норм, согласно которым:

  • личная жизнь граждан, тайна переписки, телефонных переговоров и те- леграфных сообщений охраняются законом (ч. 2 ст. 12);

  • обыск, выемка, осмотр помещения у граждан могут производиться толь- ко на основаниях и в порядке, установленных настоящим кодексом (ч. 3 ст. 12);
  • следователь обязан принимать меры к тому, чтобы не были оглашены выявленные при обыске и выемке обстоятельства интимной жизни лица, занимающего данное помещение, или других лиц (ч. 5 ст. 170);
  • при производстве освидетельствования не допускаются действия, уни- жающие достоинство или опасные для здоровья освидетельствуемого лица (ч. 6 ст. 181);
  • производство следственного эксперимента допускается при условии, если при этом не унижается достоинство и честь участвующих в нем лиц и окру- жающих и не создается опасности для их здоровья (ч. 2 ст. 183);
  • допустимость предания гласности данных предварительного следствия лишь с разрешения следователя и прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным, создает предпосылку не только к сохранности тайны следствия как таковой, но и сведений, составляющих тайну частной жизни, личную и семейную тайну участников уголовного процесса (ст. 139 ч. 1).
  • В ряде норм УПК РСФСР прямо не оговорены запреты приведенного по- рядка, как и меры, направленные на недопущение действий, нарушающих неприкосновенность частной жизни или унижающих честь и достоинство человека и гражданина в процессе уголовного судопроизводства. Однако, учитывая прямое действие декларированных Конституцией РФ положений, гарантирующих каждому соблюдение государством, его органами и должностными лицами (в данном случае следователем, лицом, производящим дознание, прокурором, судьей) его прав на личную неприкосновенность и на недопустимость унижения достоинства и чести, указанные принципы подлежат соблюдению во всех ста-

днях уголовного процесса и при всех обстоятельствах, связанных с производством по уголовным делам. И, напротив, в уголовном судопроизводстве не должны действовать положения тех норм, которые идут вразрез с конституционными принципами. В частности, это касается сохраненной в действующем УПК в прежней редакции ст. 174, в которой предусмотрен порядок наложения ареста на корреспонденцию, выемки и осмотра ее в почтово-телеграфных учреждениях с санкции прокурора. В данном случае в соответствии с принципом прямого действия Конституции РФ для наложения ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотра и выемки применяется норма ст. 23 Конституции РФ о производстве этих процессуальных действий только на основании судеб- ного решения.

В связи с изложенными обстоятельствами, по нашему представлению, имеется целесообразность внесения (законодательным путем) соответствующих требованиям Конституции Российской Федерации изменений и дополнений в нормы тех статей УПК, которыми регламентируются процессуальные решения и действия, могущие повлечь нарушения права на неприкосновенности частной жизни, охраны чести и достоинства личности. В частности, необходимо привести в соответствие со ст. 23 Конституции РФ нормы упомянутой выше ст. 174 УПК РСФСР. Кроме того мы предлагаем дополнить конституционным требованием о необходимости четко соблюдать при реализации законодательства о мерах принуждения (наложении ареста на имущество и денежные вклады, осмот- рю и выемке почтово-телеграфной корреспонденции, производстве допроса, очной ставки, экспертизы, получении образцов для сравнительного исследования и других следственных действий) права субъектов уголовного судопроизводства на их личную неприкосновенность, на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, защиты своей чести и доброго имени, прямо оговорив его в содержании соответствующих статей УПК (как, например, в упомянутых выше ст. 170 ч. 5, 181 ч.б, 183 ч. 2), а также “внести границы принужде-

42

ния”1 в объеме конституционной допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина. С изложенной точки зрения вполне уместным, на наш взгляд, является встречающееся в юридической науке предложение дополнить УПК общей нормой-принципом о защите чести и достоинства личности при производстве любого процессуального действия2.

2.3. Неприкосновенность жилища - принцип, который с принятием Кон- ституции Российской Федерации обрел не только свое утверждение - “жилище неприкосновенно”, но и основания допустимости отступления от него: “Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом3, или на основании судебного решения” (ст. 25 Конституции РФ). Поэтому гарантию соблюдения этого принципа в уголовном судопроизводстве обеспечивает как сам факт декларирования Конституцией неприкосновенности жилья, так и допустимые данным ею основания и условия ограничения этого права личности. То есть недопустимость ограничения права человека и гражданина на неприкосновенность его жилища иначе как на основаниях, установленных Конституцией РФ, и есть одна из основных гарантий обеспечения законности в этом вопросе.

Рассматриваемый принцип закреплен вч.1 ст. 12 УПК РСФСР, положения которой (“гражданам гарантируется неприкосновенность жилища; никто не имеет права без законного основания войти в жилище против воли проживаю-

Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии: Автореф. дисс. … докт. юрид наук.-М., 1992. С. 18.

2 Москалькова Т.Н. Нравственные основы уголовного процесса: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. - М., 1997. С. 19.

3 Под федеральным законом здесь имеется в виду, наряду с УПК РСФСР, и Закон Российской Федерации “Об оперативно-розыскной деятельности в Рос сийской Федерации” (ст. 2, 6, 10). - См.: О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации: Постановле ние Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 13 от 24 декабря 1993 г. // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Спарк, 1995. С. 564 - 565.

43

щих в нем лиц”) должны применяться с учетом требований ст. 25 Конституции РФ. При этом конституционная допустимость проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц в случаях, установленных федеральным законом. позволяет сохранять в действующем УПК РСФСР институт проникновения в жилище граждан с санкции прокурора (в связи с производством обыска) или без нее (для осмотра в жилище места происшествия, производства выемки, описи имущества и наложения на него ареста и т.п.).

К конституционным нормам, гарантирующим непосредственно личные права и свободы человека и гражданина в досудебных стадиях уголов- ного процесса, относятся положения и других статей Конституции Российской Федерации, которые не инкорпорированы в действующий УПК РСФСР, однако подлежат четкому и неукоснительному соблюдению.

Так, в соответствии с конституционными положениями человеку и граж- данину, вовлеченному в орбиту досудебного производства по уголовным делам, гарантированы его личные права и свободы:

  • свободно передвигаться по России, выбирать место пребывания и жи- тельства; выезжать за пределы Российской Федерации и возвращаться в Россию (ст. 27);
  • использовать свои способности и имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34);
  • иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; наследовать имущество и имущественные права (ст. 35);
  • иметь в частной собственности землю; владеть землей и другими при- родными ресурсами (ст. 36);
  • распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельно- сти и профессию (ст. 37);
  • осуществлять заботу о детях, заниматься их воспитанием (ст. 38); иметь жилище (ст. 40);

44

  • иметь право на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41), на об- разование, социальное обеспечение (ст. 39, 43), на занятия литературным, художественным, научным, техническим и другими видами творчества (ст. 44) и другие.

Однако при этом не всем основным правам и свободам личности присуща абсолютность, ибо в сфере уголовного судопроизводства они в той или иной степени могут быть ограничены. Гарантия защиты законных интересов личности в таком случае выражается в пределах самой допустимости ограничения конкретных прав и свобод человека и гражданина, строго установленных Кон-(птггуцией Российской Федерации.

45

§ 3. Характеристика конституционных норм, гарантирующих

социально-экономические права и свободы человека и гражданина

В нормах Конституции Российской Федерации закреплен целый ряд прав и свобод, непосредственно выражающих социально-экономические интересы человека и гражданина, а также направленных на удовлетворение этих потребностей способами, не нарушающими права и свободы других лиц. К числу таковых относятся нормы, гарантирующие:

  • право каждого использовать свои способности на имущество для пред- принимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34);
  • право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распо- ряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами; наследовать имущество и имущественные права (ст. 35);
  • иметь в частной собственности землю; владеть, пользоваться и распоря- жаться землей и другими природными ресурсами (ст. 36);
  • распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельно- сти и профессию (ст. 37).
  • В то же время определение сферы социально-экономических интересов человека и гражданина, а также конституционных гарантий их защиты в уголовном судопроизводстве в границах только этих перечисленных прав и свобод личности было бы ошибочным. Как нами уже отмечалось, разделение прав и свобод человека и гражданина по кругу личных, политических, социально-экономических, социально-культурных и других интересов, хотя оно и применяется в нормах международного права и юридической науке, тем не менее не выражает естественной природы прав и свобод человека. В основе своей все гарантированные права и свободы человека и гражданина, оставаясь неизменны-

46

ми, в конкретных жизненных ситуациях (в том числе и уголовно-процес- суальных) проходят через призму интересов и взглядов прежде всего личности и интерпретируются применительно к конкретным условиям, в которых человек, имея ту или иную степень свободы от юрисдикции государства (в нашем случае уголовно-процессуальной юрисдикции), осуществляет свои законные интересы: политические, экономические, культурные и др. В этой связи к конституционным нормам, гарантирующим человеку и гражданину социально-экономические (как и другие, признанные международным правом и Конституцией РФ) права и свободы, а также оказывающим регулирующее воздействие на осуществление им своих законных интересов в пределах предоставленных гарантий, следует отнести и другие, в которых установлены основные права и свободы человека и гражданина.

Так, в основе реализации гарантий социально-экономических прав и сво- бод личности в досудебных стадиях уголовного процесса лежат, прежде всего, вытекающие из конституционных положений общие принципы, которые определяют для участников судопроизводства (не только для следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда, но и подозреваемого, обвиняемого, их защитников и законных представителей, потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей, свидетеля, понятого, переводчика, специалиста и других субъектов) границы правореализации, включая обязательное, дозволенное и запрещенное.

К обязательным относится, например, закрепленное в ст. 2 Конституции РФ требование о признании в досудебном производстве (как и во всем уголовном процессе) человека, его прав и свобод высшей ценностью и вытекающая из этого обязанность органов и должностных лиц уголовного судопроизводства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Сюда же входят требования ч. 2 ст. 22, ч. 2 ст. 22, 25 и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ о допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина только на основании решения суда или федерального закона, что обеспечивает надеж-

47

ной гарантией недопустимости произвола и в отношении социально-эконо- мических прав и свобод личности.

Дозволенное выражается в использовании сторонами уголовного процесса не запрещенных Конституцией РФ средств и методов правореализации. Так, личность, используя в сфере своих экономических интересов гарантированные каждому конституционные права и свободы, вправе защищать их всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ).

Пределы запрещенного при реализации социально-экономических прав и свобод личности в своей основе исходят из требований ч. 3 ст. 17 Конституции РФ, в которой установлена недопустимость осуществления прав и свобод человека и гражданина способами, нарушающими права и свободы других лиц. Данное положение определяет не только поведение личности, отстаивающей в уголовном судопроизводстве свои права, свободы и законные интересы, но и является основополагающим требованием к лицу, производящему расследование, прокурору и суду при осуществлении ими процессуальных действий и решений.

Нормы Конституции РФ содержат и другие гарантии прав и свобод чело- века и гражданина, которые с позиций разрешений и запретов обеспечивают наиболее полную реализацию личностью своих социально- экономических интересов. Эти нормы нами были названы и общая их классификация была приведена в первом параграфе настоящей главы диссертации, в связи с чем мы считаем допустимым не обращаться к повторному перечислению известных конституционных положений, устанавливающих равные гарантии прав и свобод применительно ко всем сферам жизнедеятельности и интересов человека: личным, социально- экономическим, политическим, социально-культурным.

48

§ 4. Характеристика конституционных норм, гарантирующих политические права и свободы личности

В юридической литературе подчеркивается, что политические права чело- века связаны с обладанием гражданством государства и в отличие от личных прав, адресованных Конституцией Российской Федерации “каждому”, принадлежат только “гражданам” Российской Федерации. Их реализация позволяет гражданам участвовать в политической жизни общества, в управлении государством1.

Конституционные гарантии политических прав личности сохраняются и в условиях уголовного судопроизводства. Однако, исходя из характерных особенностей сферы уголовно-процессуальных правоотношений и стадий судопроизводства, часть политических прав и свобод личности может быть ограничена вследствие применения к ней дозволенного конституционной допустимостью мер государственного принуждения. Притом пределы ограничения данных прав и свобод в досудебных стадиях уголовного процесса значительно уже, чем в его судебных стадиях. Например, в соответствии с ч. 3 ст. 32 Конституции Российской Федерации лица, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда, не имеют права избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления, тогда как в стадии предварительного расследования обвиняемый (подозреваемый) этого права не лишаются.

В соответствии с положениями, вытекающими из конституционных статей, в условиях досудебного производства по уголовным делам обвиняемый (подозреваемый), как и другие участники уголовного процесса, имеет право:

Гранат Н.Л. Конституционные основы положения человека и гражданина// Конституционное право: Учебник. Отв. Ред. А.Е. Козлов. - М.: Изд-во БЕК, 1996. С. 75.

49

  • на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов; при этом свобода деятельности общественных объединений гарантируется Конституцией РФ (ст. 30);
  • как гражданин России собираться мирно, без оружия, проводить собра- ния, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (ст. 31);
  • как гражданин России участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей (ч. 1 ст. 32);
  • как гражданин России избирать и быть избранным в органы государст- венной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме (ч. 2 ст. 32);
  • равного доступа к государственной службе, участвовать в отправлении правосудия (ч. 4 и 5 ст. 32);
  • обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного самоуправления (ст. 33).
  • Применение к обвиняемому (подозреваемому) заключения под стражу в качестве меры пресечения или задержание лица по подозрению в совершении преступления неминуемо приводит к ограничению (на период действия указанных мер уголовно-процессуального принуждения) его прав на участие на собраниях, митингах и демонстрациях, шествиях и пикетированиях; на непосредственное участие в управлении делами государства; на равный доступ к государственной службе и на участие в отправлении правосудия; на посещение с целью личного обращения государственных органов и органов местного самоуправления, предусмотренных приведенными выше нормами статей 31, ч. 1 ст. 32, ч. 4 и 5 ст. 32 и 33 Конституции Российской Федерации. Однако эти ограничения являются допустимыми, поскольку они сопряжены с реализацией положений ч. 2 ст. 22 Конституции.

Гарантии политических прав и свобод гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса обеспечиваются и другими нормами Конституции РФ, в

5<>

равной мере стоящих на страже личных, социально-экономических и социально-культурных интересов личности. Так, не может быть полного обеспечения в уголовном судопроизводстве политических (как и других) прав и свобод личности без соблюдения таких конституционных принципов, в основе которых лежат положения:

о праве каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (ч. 2 ст. 48 Конституции РФ);

о презумпции невиновности личности (ст. 49 Конституции РФ);

об освобождении каждого от обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определен федеральным законом (ст. 51 Конституции РФ);

об охране прав потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью (ст. 52 Консгатуции РФ);

о праве каждого на возмещение государством вреда (не только матери- ального, но и другого характера, в том числе политического), причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Перечень конституционных норм, гарантирующих возможность осущест- вления личностью своих политических прав в досудебном производстве, можно было бы продолжить и дальше, поскольку прямое действие их положений имеет всеобщее распространение. Ни в Конституции Российской Федерации, ни в действующем УПК РСФСР и проекте УПК РФ не дается такого сравнения (да и не может быть этого) их пределов, которое определило бы отличительные пределы гарантий одних прав от других. Речь в уголовном процессе может идти лишь о том, какие права и свободы (вне зависимости от их классификации по сферам интересов жизнедеятельности человека) подпадают под сферу действия применяемых в нем ограничений, допустимых Конституцией РФ, а какие - нет.

51

§ 5. Характеристика конституционных норм, гарантирующих

социально-культурные права и свободы человека и гражданина

Социально-культурные права и свободы человека и гражданина являются составной частью основных прав и свобод, гарантированных каждому Конституцией Российской Федерации. Так, статья 43 Конституции устанавливает гарантии права каждого на образование, а положения статьи 44 Конституции - гарантии права на свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания; на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям.

На первый взгляд, сфера социально-культурных интересов личности может показаться далекой от проблем уголовного судопроизводства. Однако такое мнение было бы ошибочным, поскольку человек и гражданин, вовлекаемый в сферу уголовного процесса в качестве обвиняемого (подозреваемого), порой лишается возможности свободно и в полной мере осуществлять такие свои социально значимые права и свободы, как получение того образования, по той форме обучения и в том учебном заведении, как это ему хотелось бы; свободный выбор видов творчества и преподавания, участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, доступ к культурным ценностям и т.п. Как правило, ограничение социально-культурных прав и свобод обвиняемого или подозреваемого сопряжено с применением к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения, а в отдельных случаях - с подпиской о невыезде, наложением ареста на имущество, представляющее культурную ценность, изъятием этого имущества из владения обвиняемого (подозреваемого). В соответствии с изложенными обстоятельствами и объясняется уголовно- процессуальная значимость социально-культурных прав и свобод участников уголовного процесса.

52

Гарантия социально-культурных прав и свобод личности, таким образом, в досудебных стадиях уголовного судопроизводства находит свою реализацию благодаря соблюдению субъектами уголовного процесса (в первую очередь теми, кто наделен процессуальными полномочиями) всех других ранее упомянутых в диссертации конституционных установлений, в том числе определяющих пределы допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина.

Характеристика гарантированных Конституцией Российской Федерации основных прав и свобод человека и гражданина, рассмотренная в диссертации с точки зрения личных, социально-экономических, политических и социально-культурных интересов, не должна приниматься за умаление автором значимости ни других социальных сфер, ни, тем более, действующих в них конституционных и основанных на них других правовых норм, являющихся основой обеспечения полноценной жизнедеятельности личности в соответствии с международно принятыми стандартами человеческого измерения. Например, в числе личных, но в то же время относящихся и к социальной сфере прав, Конституция РФ гарантирует каждому социальное обеспечение по возрасту и т.д. (ст. 39), право на жилище (ст. 40), охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41), благоприятную окружающую среду (ст. 42). В условиях уголовного судопроизводства и применения в нем допустимого ограничения прав и свобод личности -заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу в качестве меры пресечения полноценная реализация арестованным лицом указанных своих прав становится либо затруднительной, либо невозможной в период его нахождения в заключении. Таким образом, права и свободы, касающиеся, казалось бы, не процессуальной, а социальной сферы, тут же приобретают характер непосредственно значимых для уголовного судопроизводства, ибо пределы их использо- вания арестованным обвиняемым (подозреваемым) при этом регулируются нормами Конституции РФ и УПК, допускающими ограничение права человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность.

53

§ 6. Характеристика основополагающих норм

уголовно-процессуального права, обеспечивающих защиту конституционных прав и свобод человека и гражданина

Основные права, свободы и законные интересы человека и гражданина в уголовном процессе, в том числе в досудебных его стадиях, гарантированы не только конституционными нормами, но и самими нормами действующего УПК РСФСР. Основополагающие нормы уголовно- процессуального права, обеспечивающие защиту прав и свобод личности, образуют систему принципов этой отрасли правоотношений.

Учение о принципах уголовного процесса в отечественной юридической науке разработано давно и, исходя из этого, на наш взгляд, трудно привнести что-нибудь существенно новое в первооснову знаний о них. Достаточно полная их характеристика приводится в научных трудах Л.М. Васильева1, Т.Н. Добровольской2, В.И. Каминской3, Ч.С. Касумова4, А.С. Кобликова5, A.M. Ларина6, В.Я. Лившица7, Я.О. Мотовиловкера1 и многих других ученых. Однако Консти-

Васильев Л.М. Фактические презумпции в советском уголовном процессе. - Краснодар, 1977;

2 Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М.: Юрит. Лит., 1971; Добровольская Т.Н., Рагинский М.Ю. Принцип законности в деятельности следователя органов внутренних дел: Учебное пособие. - Волго град, 1976.

3 Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в уголовном процессе. -М.-Л., 1948.

4 Касумов Ч.С. Презумпция невиновности в советском праве. - Баку, 1984.

5 Кобликов А.С. Законность - конституционный принцип советского уго ловного судопроизводства. - М., 1979.

6 Ларин A.M. Презумпция невиновности. - М., 1982.

Лившиц В.Я. Принцип непорседственности в советском уголовном про- цессе. - М -Л., 1949.

54

туция Российской Федерации и установленные в ней принципы дают почву для нового осмысления содержания ранее известных принципов уголовного процесса и оценки их с позиции того, насколько они обеспечивают конституционные гарантии прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства.

Для анализа возьмем некоторые из тех принципов уголовного процесса, которые оказывают регулирующее воздействие на процедуры правореализации в досудебных стадиях судопроизводства.

6.1. Публичность как принцип, обеспечивающий права и свободы участ- ников досудебных стадий уголовного процесса, в том числе в условиях ограничения их прав и свобод, допустимого Конституцией РФ, выражается в том, что уполномоченные на ведение уголовного процесса государственные органы и должностные лица обязаны в пределах своей компетенции принять все предусмотренные законом меры к установлению фактов, подтверждающих или опровергающих основания для применения данных ограничений.

Сущность этого принципа вытекает из формулировки ст. 3 УПК РСФСР: “Суд, прокурор, следователь и орган дознания обязаны в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию”. Отправная правовая база действия и оценка места и роли принципа публичности в уголовном процессе основываются на общеизвестных Конституционных нормах, в которых, в частности, установлены:

  • признание человека, его прав и свобод высшей ценностью и обязанность органов государства (в нашем случае органов расследования, прокуратуры и суда) признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 2);

Мотовиловкер Я.О. О принципах объективной истины, презумпции не- виновности и состязательности процесса. - Ярославль, 1978.

55

  • обязанность органов государственной власти, органов местного само- управления, должностных лиц, граждан и их объединений соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы (ч. 2 ст. 15);
  • признание и гарантия в Российской Федерации прав и свобод личности согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ; неотчуждаемость и принадлежность каждому человеку от рождения его прав и свобод; недопустимость осуществления прав и свобод человека и гражданина посредством нарушения прав и свобод (например, преступным путем) других лиц (ст. 17);
  • наделение гарантированных человеку и гражданину прав и свобод ста- тусом непосредственно действующих и определяющих смысл, содержание и применение законов (например, УК РФ и УПК РСФСР), деятельность законодательной и исполнительной власти (органов расследования, прокуратуры и суда), местного самоуправления и обеспечение их защитой правосудия (ст. 18);
  • гарантия каждому судебной защиты его прав и свобод, порядок обжало- вания решений и действий (или бездействия) (в нашем случае связанных с уголовным судопроизводством) должностных лиц (следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи) в суд, а также в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ст. 46). Как мы уже отмечали, в amy несовершенства действующего УПК реализацию своих прав и свобод в объеме данного конституционного положения, к сожалению, может осуществить не каждый участник уголовного процесса. В частности, в этом ущемлены потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, что не скажешь об обвиняемом (подозреваемом), его защитниках и представителей,, наделенных, например, правом принесения жалобы по вопросам законности (обоснованности) ареста или продления срока содержания под стражей (ст. 2201 и 2202 УПК РСФСР). Поэтому принцип публичности не всегда и не всем участникам судопроизводства обеспечивает защиту его основных прав и

56

свобод при реализации законодательства о мерах уголовно-процессуального пртнуждения.

В соответствии с принципом публичности человек и гражданин, вовле- ченный в орбиту уголовного судопроизводства, вправе рассчитывать на допустимость применения к нему или к другим участникам судопроизводства только тех мер принуждения и только такого ограничения его прав, свобод и законных интересов, какие установлены Конституцией Российской Федерации и соответствующим ее требованиям законодательством. Более того, каждый участник уголовного процесса вправе рассчитывать на защиту его прав и свобод соответствующими законами, а также деятельностью органов предварительного следствия, дознания, прокуратуры и правосудия и в целом органов, осуществляющих уголовный процесс. Например, в стадии возбуждения уголовного дела дей- ствие этого принципа проявляется в том, что суд, прокурор, следователь и орган дознания в силу своих обязанностей при наличии признаков преступления обязаны возбудить уголовное дело (ст. 3, 109, 112 УПК РСФСР), что, во-первых, защищает каждого от незаконного или необоснованного возбуждения против него уголовного дела, а, во-вторых, гарантирует потерпевшей стороне уголовное преследование лиц, совершивших преступление. Наряду с этим, на упомянутые государственные органы в соответствии со ст. 109 и ч. 3 ст. 113 УПК РСФСР возложена обязанность принимать заявления и сообщения о преступле-ниях, рассматривать их и сообщать заявителям о принятых решениях. То жё^ка-сается обязанности этих органов немедленно рассматривать ходатайства и заявления участников процесса относительно обстоятельств, могущих иметь значение для дела или затрагивать права и свободы личности, в том числе и по поводу применения (неприменения), изменения, продления (непродления) или отмены меры пресечения, а также других мер принуждения. Принцип публичности оберегает права, свободы и законные интересы человека и гражданина от

57

ведения уголовного судопроизводства против его воли1, если это касается дел частного и частно-публичного обвинения (ч. 1 п. 2 ст. 27 УПК), а также от прекращения уголовного дела без согласия обвиняемого в случаях, предусмотренных п. 3 и 4 ст. 5, ст. 7, 8,9 УПК РСФСР.

Как отмечалось выше, принцип публичности в том виде, в каком он пред- ставлен в действующем УПК, не лишен недостатков и в целях их устранения требуется привести в соответствие с нормами Конституции Российской Федерации ряд статей УПК и в первую очередь из них, в которых сегодня отсутствуют средства обеспечения равноправия всех без исключения субъектов уголовного судопроизводства при реализации ими конституционных прав и свобод по поводу применения следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судьей допустимых мер процессуального принуждения.

6.2. Равенство прав человека и гражданина перед законом и судом как принцип уголовного судопроизводства основывается на положениях ст. 14 УПК РСФСР и он полностью согласовывается с положениями целого ряда конституционных норм. Так, ст. 19 Конституции РФ, устанавливающая равенство всех перед законом и судом и ее гарантию государством независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств, а также запрещающая любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности, признающая мужчину и женщину в равных правах и свободах и предоставляющая им равных возможностей для реализации своих прав и свобод, существенно дополняет содержание принципа равенства прав личности перед законом и судом. Нормы же статьи 46 Конституции РФ, гаран-

Независимо от воли участников процесса решаются вопросы: привлечения лица в качестве обвиняемого (ст. 143, 144 УПК), признания лица потерпев- шим (ст. 53, 136), проведения различных следственных действий и принятия

58

тируя каждому защиту его прав и свобод, возможность обжаловать решения и действия (бездействие) органов уголовного судопроизводства (например, в связи с реализацией законодательства о мерах принуждения)1 не только в суд, но и в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, куда личность может обращаться в соответствии с международными договорами Российской Федерации, если исчерпаны предусмотренные УПК и другим законодательством внутригосударственные средства правовой защиты личности2, тем самым устанавливают основания для функционирования рассматриваемого принципа в уголовном судопроизводстве на уровне общепринятых международных стандартов.

Равенство прав всех перед законом и судом в уголовном судопроиз- водстве подразумевает, что человеку и гражданину Конституцией и отраслевым законодательством (УПК РСФСР) в равной степени гарантированы

процессуальных решений о мерах пресечения, освобождении обвиняемого от должности, о наложении ареста на имущество и др.

1 С учетом того обстоятельства, что в действующем УПК права на обжа лование решений и действий органов судопроизводства по поводу применения ими мер принуждения у разных участников уголовного процесса не одинаковы (как мы отмечали ранее, у одних субъектов (задержанного или заключенного под стражу подозреваемого (обвиняемого), их защитников и представителей) их больше, а у других (потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчи ка и их представителей, а также не заключенного под стражу обвиняемого и по дозреваемого, их защитников и представителей) - меньше), мы не можем счи тать, что принцип равенства всех перед законом и судом имеет всестороннюю свою реализацию. Данная проблема требует законодательного разрешения пу тем расширения прав тех субъектов уголовного процесса, котрые по действую щему УПК ущемлены в равноправии по сравнению с находящимися явно в вы игрышном положении обвиняемым, подозреваемым, их защитниками и пред ставителями.

2 Данный институт также требует своего законодательного разрешения, ибо в действующем УПК он не предусмотрен, механизм его реализации отсут ствует. Базой для создания соответствующих уголовно-процессуальных норм, регламентирующих защиту прав и свобод человека и гражданина (в том числе и при реализации законодательства о мерах принуждения) на международном

59

права и свободы не только в судебном разбирательстве, но и в других, в частности, в досудебных стадиях уголовного процесса. Данный принцип, соответственно, распространяется не только на отношения личности с судом, но и с лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и, кроме того, с другими субъектами уголовного процесса. Важным моментом для каждого участника процесса при этом является то, что он в пределах конкретного уголовного дела будет восприниматься, функционировать, иметь права и обязанности, испытывать на себе те или иные процессуальные решения и действия (например, привлечение в качестве обвиняемого, задержание в качестве подозреваемого, заключение под стражу или применение других мер пресечения, проведение экспертизы и т.п.) в зависимости не от своего имущественного, социального или другого положения, не от национальной или религиозной принадлежности, не от пола и расового происхождения, а исходя из того обстоятельства, что на основании объективных и достоверных доказательств он приобретает в уголовном деле правовой статус соответственно потерпевшего, обвиняемого, свидетеля, понятого, специалиста, эксперта и т.п. с вытекающими из этого его правами и обязанностями.

Однако при всем этом в уголовном процессе, и особенно в рамках до- пустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина нередко законодательно допускаются отклонения от всеобщности принципа равенства прав человека и гражданина перед законом и судом. Так, в Российской Федерации издан целый ряд правовых актов, устанавливающих изъятия из общих правил производства по уголовным делам в отношении не только тех лиц, которые в обществе и государстве занимают исключительное положение1, но и в отношении лиц, которые такого положения не занимают.

уровне, должны послужить положения ст. 46 Конституции Российской Федерации и соответствующих международных договоров Российской Федерации.

1 Установление через систему законодательных актов определенных ис- ключений из общих правил применения мер пресечения и других мер уголовно-

60

Исключения, о которых ведется речь, касаются следующих лиц:

  • Президента Российской Федерации, обладающего неприкосновенностью согласно ст. 91 Конституции Российской Федерации. В отношении Президента не допускается возбуждение уголовного дела и применение к нему меры пресечения, пока он не будет отрешен от должности. Ст. 93 Конституции РФ устанавливает особый порядок отрешения от должности Президента Российской Федерации1;
  • членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы, обла- дающих неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий. Они не могут быть задержаны, арестованы, подвергнуты обыску, кроме случаев задержания на месте преступления, а также подвергнуты личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других людей (ч. 1 ст. 98 Конституции Российской Федерации). Вопрос о лишении неприкосновенности членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы решается по представлению Генерального про- курора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания (ч. 2 ст. 98 Конституции РФ). Особый порядок привлечения к уголовной ответственности и
  • процессуального принуждения к лицам, занимающим в государстве исключительное положение (к президенту, главе правительства (председателю, премьер-министру), депутатам законодательных (представительных) органов и др.), является характерным не только для России, но и для зарубежных государств.

1 Порядок отрешения Президента Российской Федерации от должности, наряду со ст. 93 Конституции РФ, установлен и другими правовыми актами. -См.: Регламент Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 25 марта 1994 г. (ст. 163 - 167) // Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации. - 1994. - № 3. - Ст. 160; Регламент Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 6 февраля 19% г. (ст. 171 - 177) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 7. -Ст. 655; О Конституционном Суде Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. (ст. 107 - ПО) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 13. - Ст. 1447; О выборах Президента Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 17 мая

61 применения мер процессуального принуждения установлен и в отношении кандидатов в депутаты указанных органов1;

  • депутатов, членов выборных органов местного самоуправления, выбор- ных должностных лиц, которые на территории муниципального образования местного самоуправления не могут быть задержаны (за исключением случаев задержания на месте преступления), подвергнуты обыску по месту жительства или работы, арестованы, привлечены к уголовной ответственности без согласия прокурора субъекта Российской Федерации2;
  • члена избирательной комиссии с правом решающего голоса по выборам Президента Российской Федерации на период проведения выборов, члена избирательной комиссии с правом решающего голоса по выборам депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ в период проведения выборов, члена комиссии по проведению референдума РФ с правом решающего голоса во время подготовки и проведения референдума РФ, которые не могут быть привлечены без согласия соответствующего прокурора к уголовной ответственности3. Данная группа лиц ограничена в возможности оказаться задержанной
  • 1995 г. (ст. 37) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995.
  • № 21.-Ст. 1924.

1 Порядок лишения неприкосновенности членов Совета Федерации и депу татов Государственной Думы, а также кандидатов в депутаты регламентируется и другими правовыми актами. - См.: О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон от 8 мая 1994 г. (ст. 98) //Собрание законода тельства Российской Федерации. - 1994. - № 2. - Ст. 74; О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Феде ральный закон от 21 июня 1995 г. (ст. 44) // Собрание законодательства Россий ской Федерации. - 1995. - № 26. -Ст. 2398; Об основных гарантиях прав граждан Российской Федерации: Федеральный закон от 6 декабря 1994 г. (ст. 22) // Соб рание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 33. - Ст. 3406.

2 Об общих принципах организации местного самоуправления Российской Федерации: Федеральный закон от 28 августа 1995 г. // Собрание законодатель ства Российской Федерации. -1995. - № 35. - Ст. 3506.

3 О выборах Президента Российской Федерации: Федеральный Закон от 17 мая 1995 г. (ст. 19); О выборах депутатов Государственной Думы Федерального

62

либо арестованной, а также подвергнутой другим мерам государственного принуждения за совершение преступления, по сравнению с остальными лицами, совершившими преступление, пока это ограничение не будет снято прокурором, давшим согласие на возбуждение уголовных дел в отношении данных лиц;

  • председателя Счетной палаты, его заместителей, аудиторов Счетной па- латы Российской Федерации, которые не могут быть задержаны, арестованы, привлечены к уголовной ответственности без согласия той палаты Федерального Собрания Российской Федерации, которая их назначила на должность в Счетную палату. Уголовное дело в отношении названных лиц может быть возбуждено только Генеральным прокурором Российской Федерации. Инспектор Счетной палаты при выполнении им служебных обязанностей не может быть привлечен к уголовной ответственности без согласия Счетной палаты1;
  • судьи Конституционного Суда Российской Федерации, который непри- косновенен и его нельзя привлечь к уголовной ответственности, задержать, арестовывать, подвергнуть обыску без согласия Конституционного Суда РФ, за исключением случаев задержания на месте преступления, а также подвергнуть личному досмотру, за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законодательством. Судья Конституционного Суда РФ, личность которого не могла быть известна в момент задержания, по выяснении его личности должен быть немедленно освобожден. Должностное лицо, которое произвело задержание судьи Конституционного Суда РФ на месте преступления, обязано немедленно уведомить об этом Конституционный Суд РФ. В течение 24 часов Конституционный Суд РФ должен принять решение о даче согласия на
  • Собрания Российской Федерации: Федеральный закон от 21 июня 1995 г. (ст. 22); О референдуме Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 10 октября 1995 г. (ст. 20) // Собрание законодательства Российской Федерации. -1995. - № 21. - Ст. 3506; - № 26. - Ст. 2398; - № 42. - Ст. 3921.

1 О Счетной палате Российской Федерации: Федеральный закон от 11 ян- варя 1995 г. (ст. 29) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995.-№3.-Ст. 167.

63

дальнейшее применение этой меры процессуального принуждения либо об отказе в даче согласия1;

  • судей судов общей юрисдикции и судей арбитражных судов, обладаю щих неприкосновенностью. Уголовное дело в отношении судьи может быть возбуждено только Генеральным прокурором РФ или лицом, исполняющим его обязанности, при наличии на то согласия квалификационной коллегии судей. Судья не может быть привлечен к уголовной ответственности, заключен под стражу, подвергнут приводу без согласия соответствующей квалификационной коллегии судей. Заключение судьи под стражу допускается не иначе как с санк ции Генерального прокурора РФ или лица, исполняющего его обязанности, ли бо решением суда. Уголовное дело в отношении судьи по его требованию, заяв ленному до начала судебного разбирательства, должно быть рассмотрено толь ко Верховным Судом Российской Федерации2.

Приведенные положения распространяются не только на постоянных судей, но также на народных и присяжных заседателей при выполнении ими функции правосудия в судах первой инстанции;

  • прокурора или следователя прокуратуры, которых нельзя задерживать, доставлять приводом, подвергнуть личному досмотру, досмотру вещей и ис пользуемого ими транспорта за исключением случаев, когда это предусмотрено федеральным законом для обеспечения безопасности других лиц, а также за держания при совершении преступления. Любая проверка сообщения о факте правонарушения, совершенного данными лицами, возбуждение против них уго ловного дела (за исключением случаев, когда прокурор или следователь проку-

О Конституционном Суде Российской Федерации: Федеральный консти- туционный закон от 21 июля 1994 г. (ст. 15) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 13. - Ст. 1447.

О статусе судей в Российской Федерации: Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 г. (ст. 16) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1992. - № 30. - Ст.

64

ратуры застигнуты при совершении преступления), производство расследования являются исключительной компетенцией органов прокуратуры1. Хотя в соответствующих положениях Федерального закона об органах прокуратуры ничего не говорится об аресте прокурора и следователя прокуратуры и применении к ним других мер принуждения в связи с совершением ими преступлений, смысл приведенных выше норм четко свидетельствует о том, что арестовывать их не вправе никто, кроме органов прокуратуры;

  • сотрудников органов Федеральной службы безопасности при исполнении ими служебных обязанностей, когда не допускается их привод, личный досмотр, досмотр их вещей, а также личного и используемого ими транспорта без официального представителя органов Федеральной службы безопасности или решения суда. Данные положения Федерального закона от 3 апреля 1995 г. “Об органах Федеральной службы безопасности” не ограничивают органы расследования, прокурора и суд в принятии ими решений о возбуждении уголовного дела при наличии поводов и оснований в отношении работников органов Федеральной службы безопасности, проведении по ним расследования соответственно и судебного рассмотрения, применения в отношении указанных работников мер пресечения, в том числе в виде заключения под стражу.

Не трудно догадаться, что государство, создавая эти единичные условия, подлежащие учету при допустимых в уголовном процессе ограничениях прав и свобод человека и гражданина, прежде всего преследует цель создания должностным лицам перечисленных выше категорий возможности для активного выполнения ими ответственных государственных функций (для этого и предусмотрено предоставление им неприкосновенности в пределах, установленных

1792; - 1993. - № 17. - Ст. 606; Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 26. - Ст. 2399.

1 О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации”: Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. (ст. 42) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 47. -Ст. 4472.

65

федеральными законами). Поэтому данные положения не должны приниматься в качестве личной привилегии перечисленных должностных лиц. Однако, как правильно отмечает профессор В.А. Михайлов, “важнейшим недостатком в решении проблемы гарантий неприкосновенности представителей органов государственной власти представляется создание в России своеобразного сословия (касты) особо привилегированных лиц, “выпадающих” из общей уголовно-правовой и уголовно-процессуальной юрисдикции за счет абсолютизации зако- нодателем института неприкосновенности многотысячной армии должностных лиц, за счет трансформирования по этой причине института неприкосновенности в противоречащий принципу равенства всех перед законом и судом способ уклонения депутатов (кандидатов в депутаты), судей, прокуроров, выборных должностных лиц органов местного самоуправления, членов избирательных комиссий, сотрудников Счетной палаты и ряда иных представителей органов государственной власти от законной ответственности за совершаемые ими преступления и мер уголовно-процессуального принуждения”1.

Большинство из приведенных и применяемых в уголовно-процес- суальной практике изъятий из общих правил, установленных принципами неприкосновенности личности и равенства прав каждого перед законом и судом, в УПК РСФСР не предусмотрены; нет их и в проектах УПК Российской Федерации. В этой связи изложенная проблема требует конституционного и законодательного разрешения. С этой точки зрения мы считаем верными и поддерживаем высказываемые учеными-процессуалистами следующие предложения:

  • институт неприкосновенности допустим не как явление широко распро- страненное, а как исключение, имеющее отношение к ограниченному кругу представителей всех ветвей федеральной власти (Президенту Российской Феде-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Институт зашиты предпринимателя, 1997. С. 600.

рации, главе Правительства Российской Федерации, депутатам Федерального Собрания Российской Федерации, судьям и прокурорам);

  • неприкосновенность при этом не должна быть абсолютной и допустима лишь на период выполнения субъектами федеральной власти своих должностных функций;
  • задержание на месте преступления субъектов неприкосновенности до- пустимо; запрет на возбуждение уголовного дела в отношении субъектов неприкосновенности должен быть отменен;
  • пределы неприкосновенности лиц, обладающих иммунитетом от юрис- дикции органов правосудия и правоохранительных органов субъектов федеральной власти определяется Конституцией РФ, федеральными законами и специальным разделом УПК: “Производство в отношении лиц, обладающих неприкосновенностью”;
  • пределы неприкосновенности и механизм ее обеспечения в уголовном судопроизводстве для различных групп представителей органов федеральной государственной власти не могут совпадать, поскольку различен уровень значимости соответствующих групп должностных лиц в общей иерархии органов государственной власти1;
  • 6.3. Право на обжалование незаконных или необоснованных решений и действий (бездействия) должностных лиц уголовного процесса2, в со- ответствии с которым строятся конкретные уголовно-процессуальные правоотношения в стадиях досудебного производства, как самостоятельный принцип вытекает из норм ст. 46 Конституции РФ, а также выражается в положениях целого ряда статей действующего Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

1 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Институт защиты предпринимателя, 1997. С. 601.

Данный принцип мы относим к категории конституционных установлений, воспроизведенных в действующем УПК РСФСР, но в достаточной мере не защищенных (не гарантированных) уголовно-процессуальными средствами.

67

В основе этого принципа лежит идея законодателя, направленная на создание субъектам уголовного судопроизводства равных условий и возможности для восстановления законодательно гарантированных им основных прав и свобод человека и гражданина, но ограниченных незаконными (необоснованными) процессуальными решениями и действиями следователя, лица, производящего дознание, прокурора, суда. При этом соответствующие нормы УПК, непосредственно обеспечивающие реализацию принципа права на обжалование, строятся с учетом конституционных и процессуальных положений, наделяющих человека и гражданина определенными правами и свободами (например, правами на неприкосновенность личности, частной жизни, жилища и т.п.), а также допускающих известные ограничения его отдельных прав и свобод.

Так, в соответствии с принципами неприкосновенности личности и права на обжалование незаконных или необоснованных решений и действий (бездей- ствия) должностных лиц уголовного процесса построено содержание статей 2201 и 2202 УПК РСФСР, в которых закреплено право заключенного под стражу обвиняемого (подозреваемого), его защитника и законного представителя обжаловать в суд незаконные или необоснованные решения об аресте или продлении срока содержания под стражей, а также порядок судебной проверки законности и обоснованности данных решений. В указанных нормах УПК дан исчерпывающий перечень субъектов уголовного процесса, обладающих правом подачи такой жалобы, к которым отнесены: лицо, заключенное под стражу по подозрению или обвинению в совершении преступления, его защитник и законный представитель. Пленум Верховного Суда РФ, сохранивший первоначально1 неизменным круг субъектов права на обжалование ареста или продления срока

О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. № 3 // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М, 1995. С. 557.

68

содержания под стражей, впоследствии расширил его включением в данный перечень лиц, задержанных в качестве подозреваемого в совершении преступления1.

Исходя из принципов прямого действия норм Конституции РФ и недопус- тимости противоречия им какого бы то ни было отраслевого законодательства, предусмотренные в ст. 220’ и 22(Г УПК основания и процедура обжалования и проверки жалоб должны были бы служить в качестве универсального механизма реализации в сфере уголовного судопроизводства положений ст. 46 Консти-туции РФ и принятых в соответствии с ней других федеральных законов . Но они, к сожалению, в силу своего несовершенства таковым не являются, ибо не обеспечивают вытекающее из содержания норм этой конституционной статьи право каждого обжаловать в суд любые незаконные или необоснованные решения и действия должностных лиц уголовного процесса, нарушающие допусти- мость ограничения прав и свобод личности в ходе производства по уголовным делам. Более того, ст. 2201 и 2202 УПК, ограничивая круг субъектов принесения жалобы, противоречат и положениям ст. 22, 53, 54. 55 и 56 УПК РСФСР.

Перечисленные в Конституции РФ основные права и свободы личности не могут быть умалены или ограничены за исключением случаев, ус- тановленных федеральным законом и в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья,

1 О выполнении судами постановления Пленума” Верховного Суда Россий- ской Федерации от 27 апреля 1993 года № 3 “О практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 1994 года № 6 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. -1995.-№1.

Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан: Закон Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. № 4866 - 1 // Российская газета. - 1993. - 12 мая; О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан”: Федеральный Закон от 14 декабря 1995 г. № 197 - ФЗ // Российская газета. - 1995. - 26 декабря.

69

прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ст. 55 Конституции). Право на судебную защиту, равно как и право любого участника уголовного процесса обращаться с жалобой в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой, ни в коем случае не вступают в противоречие с этими целями и, следовательно, не могут быть ограничены при любых обстоятельствах и под каким бы то ни было из приведенных доводов, допустимых частью 3 ст. 55 Конституции РФ. Однако ст. 2201 и 2202 УПК, отступая от этого положения, ограничивают право на судебное обжалование для некоторых категорий обвиняемых, подозреваемых (имеются в виду обвиняемые и подозреваемые, в отношении которых вынесено постановление об аресте, но оно не исполнено, а также к которым применена другая мера пресечения, не связанная с содержанием под стражей), защитников и законных представителей, а также других заинтересованных участников уголовного процесса (потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей и др.). Правовых же норм, предусматривающих возможность и регламентирующих порядок обращения участников судопроизводства за защитой своих попранных прав и свобод в межгосударственные органы, в УПК и вовсе не имеется. Данные обстоятельства противоречат и ряду других конституционных положений: ст. 19, закрепляющей равенство всех перед законом и судом; ст. 18 и ч. 2 ст. 55, согласно которым в Российской Федерации не должны издаваться и действовать законы, отменяющие или умаляющие конституционные права и свободы человека и гражданина.

1 “У

Таким образом, хотя ст. 220 и 220 УПК направлены на защиту прав и свобод одних субъектов уголовного процесса, но их положения фактически ограничивают конституционные права и свободы вышеуказанных участников судопроизводства, поскольку они не наделены правом обжаловать в суд арест и продление сроков содержания под стражей обвиняемых и подозреваемых, а также бездеятельность органов расследования и прокуроров, не применяющих

70

данных мер принуждения при наличии в деле к тому оснований. С учетом данных обстоятельств Конституционный Суд Российской Федерации признал ст. 2201 и 2202 УПК РСФСР не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статье 46 (1 и 2), а также статьям 19 (1), 21 (1), 55 (3)\

Указанные выше недостатки, сохранившиеся в действующем уголовно- процессуальном законодательстве, по большому счету в правовом государстве не должны создавать преград для прямого действия соответствующих конституционных положений, предоставляющих каждому человеку и гражданину, независимо от того, в качестве какого из субъектов он участвует в судопроизводстве, право судебной защиты (а также и право обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека) его основных прав, свобод и законных интересов. Однако отсутствие в УПК норм, регламентирующих процедуры разрешения этих проблем, тормозит развитие и совершенствование меха- низма применения конкретных конституционных положений, ставит в тупик правоприменительную практику органов и должностных лиц, осуществляющих судопроизводство.

В целях устранения указанных выше пробелов, мы предлагаем ввести в УПК нормы, соответствующие рассматриваемым в настоящем параграфе конституционным принципам и развивающие их путем установления процессуаль-ного механизма правоприменения по модели, например, ст. 220 и 220 УПК РСФСР2, однако без присущих им недостатков.

6.4 Презумпция невиновности, являющаяся одним из принципов всего уголовного судопроизводства, в действующем УПК РСФСР не применяется как

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности статей 2201 и 2202 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А.Аветяна // Содержание под стражей. Сборник нормативных актов и документов / Сост. Андреев В.Н., Москалькова Т.Н. - М.: Спарк, 1996. С. 157 - 161.

2 Конкретные предложения автора в >той части будут изложены в главе 3 настоящей диссертации.

71

термин, хотя сущность этого принципа и вытекающие из него процессуальные требования отражены во многих его нормах, как и в нормах Конституции Российской Федерации:

  • никто не может быть привлечен в качестве обвиняемого иначе как на основаниях и в порядке, установленных законом (ст. 4);
  • никто не может быть признан виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в соответствии с законом (ч. 2 ст. 13 УПК РСФСР), или: каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 49 Конституции РФ);
  • суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, не вправе перелагать обязанность доказывания на обвиняемого (ч.2 ст. 20 УПК РСФСР), или: обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 49 Конституции РФ);
  • никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, произ- водящего дознание, не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст.71 РСФСР);
  • признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу об- винения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся доказательств по делу (ч. 2 ст. 77 УПК РСФСР) и др.
  • Приведенные положения УПК РСФСР и Конституции Российской Феде- рации полностью согласуются с формулировкой, содержащейся в п. 2 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах1, где сказано: “Каждый обвиняемый в уголовном преступлении имеет право считаться невиновным, пока виновность его не будет доказана согласно закону”.

Международный пакт о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 г. // Международная защита прав и свобод человека: Сборник докумен-титов. - М.: Юрид. лит., 1990. С. 32 - 53.

72

Содержание принципа презумпции невиновности дополняется и дру- гими конституционными гарантиями.

Из норм ч. 3 ст. 29 вытекает, что никто из субъектов уголовного судо- производства не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них, в том числе и по поводу допустимых ограничений его прав и свобод, реализуемых путем применения уголовно-процессуального принуждения. Данное положение согласуется с элементами принципа презумпции невиновности, гарантирующими соблюдение следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судьей допустимости доказывания оснований для применения мер принуждения только в порядке, предусмотренном федеральным законом; при этом запрещается принуждение обвиняемого или других участников уголовного процесса к доказыванию своей невиновности.

Из положений ч. 1 ст. 55 вытекает, что в условиях ограничений прав и свобод человека и гражданина, реализуемых путем применения законодательства о мерах уголовно-процессуального принуждения, не допускается умаление общепризнанных прав и свобод человека и гражданина, в том числе вытекающих из принципа презумпции невиновности.

В соответствии с этими конституционными и процессуальными установ- лениями, следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, судья, реализуя положения Конституции РФ и УПК о допустимых ограничениях прав и свобод личности в уголовном процессе, должны исходить из положений принципа презумпции невиновности лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Так, вынесение решений о применении в отношении участников уголовного процесса (чаще всего к подозреваемому или обвиняемому) мер процессуального принуждения, в той или иной степени ограничивающих их права, свободы и законные интересы (постановления о привлечении в качестве обвиняемого, об избрании меры пресечения, о производстве обыска, о приводе и т.п.), и, тем более, реализация данных решений в каждом конкретном случае должны основывать-

73

ся на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств. то есть оценке доказательств (ст. 71 УПЮ. оправдывающих применение допустимых Конституцией РФ и уголовно-процессуальным законодательством ограничений прав и свобод личности и реализацию связанных с этим конкретных мер уголовно-процессуального принуждения. Или, если подойти к данной проблеме с позиции вопросов, возникающих в ходе расследования по конкретному уголовному делу, то сама допустимость ограничения прав и свобод личности в данном случае зависит от того, насколько законно, обоснованно, всесторонне, объективно и неопровержимо доказаны условия, делающие уместным и эффективным использование предусмотренных законом мер принуждения.

Таким образом, принцип презумпции невиновности, при его соблюдении лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и судьей, ограждает каждого человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса от незаконного или необоснованного процессуального ограничения его основных прав, свобод и законных интересов; создает предпосылку для всестороннего и объективного рассмотрения жалоб о нарушении законности при применении к лицу необоснованного или незаконного принуждения.

В отличие от действующего уголовно-процессуального законодатель- ства, в находящемся в Государственной Думе проекте УПК РФ предлагается обобщенная формула презумпции невиновности, в которую внесены положения, совпадающие по смыслу с нормами ст. 4, 13, 20, 71 и 77 УПК РСФСР. Данная формула начинается со слов: “Обвиняемый считается невиновным …”. Нам представляется, что подобное утверждение не согласуется с требованиями закона, устанавливающими основания и порядок привлечения лица в качестве обвиняемого в досудебных стадиях уголовного процесса. В положение обвиняемого лицо может быть поставлено только тогда, когда собраны достаточные доказательства, подтверждающие наличие состава преступления и вину конкретного лица в совершении этого преступления. В ином случае следователь,

74

орган дознания, прокурор не могут и не имеют права поставить лицо в положение обвиняемого.

Когда же речь идет о презумпции невиновности как о правовом положении, имеется в виду признание обвиняемого виновным от имени государства со всеми вытекающими отсюда последствиями, а именно: наказанием и судимостью. Это и должно быть зафиксировано в ст. 15 проекта УПК. Такое признание виновным должно иметь место только в приговоре суда, являющемся единственным актом, постановляемым именем государства.

6.5. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту как принцип, неизбежно сопровождающий процедуры ограничения прав и свобод человека и гражданина, допустимого в досудебных стадиях уголовного процесса, основывается на множестве норм Конституции Российской Федерации, а также УПК РСФСР, не только характеризующих основные признаки этого принципа, но и предусматривающих формы его реализации:

  • лицо, производящее дознание, следователь, прокурор и суд обязаны обеспечить подозреваемому и обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами, а также обеспечить охрану их личных и имущественных прав (ст. 19 УПК РСФСР);
  • следователь при предъявлении обвинения объявляет обвиняемому по- становление о привлечении в качестве обвиняемого и разъясняет сущность предъявленного обвинения (ч. 3 ст. 148 УПК), разъясняет обвиняемому предусмотренные ст. 46 УПК РСФСР его права на предварительном следствии (ст. 149 УПК РСФС^Р);
  • перед допросом подозреваемому должны быть разъяснены его права, предусмотренные ст. 52 УПК РСФСР, ему должно быть объявлено, в совершении какого преступления он подозревается (ст. 123 УПК РСФСР);
  • жалобы на применение органом дознания, следователем, прокурором заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно на продление срока содержания под стражей приносятся в суд лицом, содержащимся под стра-

75

жей, его защитником или законным представителем непосредственно либо через лицо, производящее дознание, следователя или прокурора … (ст. 220J УПК РСФСР);

  • судебная проверка законности и обоснованности применения заключе ния под стражу в качестве меры пресечения, а равно законности и обоснованно сти продления срока содержания под стражей производится судьей по месту содержания лица под стражей … (ст. 2202 УПК РСФСР).

К числу конституционных положений, гарантирующих обвиняемому и подозреваемому право на защиту, относятся:

  • гарантия на судебную защиту своих прав и свобод и права на обжаловать в суд, а также в межгосударственные органы по защите прав и свобод че- ловека незаконных или необоснованных решений и действий следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи (ст. 46);
  • гарантия государственной защиты прав и свобод человека и гражданина и права каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запре- щенными законом (ст. 45 РФ);
  • право получения квалифицированной юридической помощи, а также право пользоваться (в том числе и бесплатно в случаях, предусмотренных законом) помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (ст. 48);
  • Конституционная защита прав и свобод обвиняемого и подозреваемого выражается и в том, что органам уголовного судопроизводства запрещается домогаться их показаний путем угроз, насилия и иных незаконных мер (ч. 2 ст. 21, ч. 3 ст. 29 Конституции РФ); на обвиняемого не может быть переложена обязанность доказывать свою невиновность (ч. 2 ст. 49 Конституции РФ), а также свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51 Конституции РФ).

Таким образом, принцип обеспечения обвиняемому (подозреваемому) права на защиту не сводится только к предоставлению возможности иметь

76

защитника. Его содержание значительно шире. Хотя, надо сказать, что предусмотренные в УПК нормы о положении и правах обвиняемого (ст. 46) и подозреваемого (ст. 52), об участии защитника (ст. 47) и другие представляют собой один из наиболее значимых факторов, влияющих на степень обеспечения подозреваемому и обвиняемому права на защиту.

Обеспечение права на защиту в данном случае (в объеме принципа обес- печения подозреваемому и обвиняемому права на защиту) означает создание должностными лицами уголовного процесса для обвиняемого (подозреваемого) таких процессуальных условий, в которых он сохраняет возможность реализо-вывать всеми законными средствами и методами свои права и свободы в пределах, не подлежащих ограничению, а также может защищаться от предъявленного ему обвинения и принятых к нему других допустимых мер принуждения, представлять доказательства, оправдывающие его или смягчающие вину, а также пользоваться услугами защитника. Наряду с этим, на должностных лицах уголовного процесса лежит обязанность применять к обвиняемому (подозреваемому) меры принуждения лишь в пределах, допустимых Конституцией РФ и федеральным законодательством, одновременно обеспечивая подозреваемому и обвиняемому право на защиту от применяемых к нему ограничений прав и свобод человека и гражданина.

6.6. Принцип языка судопроизводства вытекает из положений Консти- туции РФ: каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения (ч. 2 ст. 26); республики (субъекты Российской Федерации) вправе устанавливать свои государственные языки, которые употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации в органах государственной власти (в том числе и в органах уголовного судопроизводства) республик (ч. 2 ст. 68).

Нормы ст. 17 УПК РСФСР конкретизируют содержание принципа языка судопроизводства, устанавливая, что участвующим в деле лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, обеспечивается право де-

77

лать заявления, давать показания, заявлять ходатайства, знакомиться со всеми материалами дела, выступать в суде на родном языке и пользоваться услугами переводчика в порядке, установленном УПК; следственные и судебные документы, в соответствии с установленным УПК порядком, вручаются обвиняемому в переводе на его родной язык или на другой язык, которым он владеет (например, на язык общения глухо-немых и т.п.). Кроме того ст. 57 и 134 УПК РСФСР предусматривают правовое положение переводчика, возможность и порядок его участия в уголовном процессе; ст. 49 УПК РСФСР одним из оснований для обязательного участия в уголовном судопроизводстве защитника признает по делам немых, глухих, слепых (п. 3), а также лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство (п. 4).

Соблюдение принципа языка судопроизводства (и особенно обеспечение его реализации следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судьей), а также выполнение требований указанных выше и других норм УПК, способствующих наиболее полной и всесторонней реализации данного принципа, предоставляет участникам уголовного процесса существенные возможности для защиты их интересов при ограничениях прав и свобод человека и гражданина. Это объясняется тем, что подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и другие заинтересованные субъекты уголовного процесса, не владеющие языком судопроизводства, благодаря участию в уголовном деле переводчика и защитника, получают равный с другими участниками судопроизводства (владеющими языком судопроизводства) доступ к материалам уголовного дела и, следовательно, не будут испытывать затруднений в понимании хода и результатов расследования, оснований (с точки зрения законности и обоснованности), целей и допустимости ограничения их прав и свобод при применении к ним или другим лицам мер уголовно-процессуального принуждения и, что, по нашему мнению, является одним из главных моментов, - будут иметь не только наиболее полное представление о своих правах человека и гражданина в конкретной следственной ситуации и процессуальном

78

положении, но и возможность их реализации, в том числе и права на обжалование незаконных или необоснованных решений и действий (бездействия) должностных лиц уголовного процесса, с помощью переводчика и защитника.

Любые ограничения прав подозреваемого, обвиняемого, защитника, по- терпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика и других участников уголовного процесса, обусловленные незнанием ими языка судопроизводства и необеспечение им возможности пользоваться в каждой стадии процесса родным языком является существенным нарушением уголовно-процессуального закона1.

6.7. Принцип всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела имеет основополагающее значение для установления истины по расследуемому уголовному делу, в том числе и для установления оснований (с точки зрения законности, обоснованности, целесообразности и прочей основанной на законе необходимости) для ограничений прав и свобод личности в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса. Так, суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства; запрещается перелагать обязанность доказывания на обвиняемого и домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле лиц путем насилия, угроз и иных незаконных мер (ст. 20 УПК РСФСР). Следовательно, рассматриваемый принцип обращен к исследованию обстоятельств дела, а также доказательств (ст. 69 ч. I, 70 ч. 1, 71, 343 УПК РСФСР), имеющих отношение и к ограничени-

О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 5 от 16 июня 1978 г. // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) но уголовным делам. - М.: Спарк, 1995. С. 158 -163.

79

ям прав и свобод человека и гражданина, допустимым в уголовном судопроизводстве.

Как конституционный принцип эти требования закреплены в нормах Кон- ституции Российской Федерации, ибо презумпция невиновности может быть гарантирована только на основе всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств дела (ст. 29 ч. 3, 49, 51).

Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств, ка- сающихся оснований ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в стадиях досудебного производства, исключительно важно для всех участников уголовного процесса.

Если рассматривать значение этого принципа применительно к процессу- альной деятельности следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи, то четкое его соблюдение выступает гарантом недопущения нарушений законности и обоснованности при ограничениях прав и свобод человека и гражданина, применяемых указанными должностными лицами в отношении субъектов уголовного судопроизводства.

Потерпевший, гражданский истец и их представители в результате возбу- ждения уголовного дела и всесторонне, полно и объективно предварительного расследования (дознания), а также ограничений тех или иных прав и свобод обвиняемого (подозреваемого) допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса и реализуемых посредством применения мер государственного принуждения (избрания меры пресечения, обыска, наложения ареста на имущество и т.п.), получают наибольшие шансы на восстановление своих прав и законных интересов, нарушенных преступлением (от них изолируется лицо, представляющее личную (и общественную) опасность; им возвращается похищенное имущество или создаются гарантии возмещения материального ущерба и т.п.).

Для свидетеля (как и для других участников уголовного процесс) всесто- ронность, полнота и объективность исследования обстоятельств уголовного дела важны в той мере, чтобы незаконно (необоснованно) он не был подвергнут

80

такому ограничению его прав и свобод, каковым является привод. Кроме того, законодательное установление обязанности следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи всесторонне, полно и объективно исследовать и оценивать обстоятельства дела, по нашему мнению, освобождает свидетеля от излишних психических и эмоциональных переживаний, от чувства моральной ответственности, вызванных дачей им показаний против кого бы то ни было из субъектов уголовного судопроизводства (особенно, если это касается подозреваемого или обвиняемого). В данном случае свидетель вправе расчитывать, что основанием для тех или иных ограничений прав и свобод человека и гражданина по расследуемому уголовному делу может являться не один отдельно взятый протокол его допроса, а всесторонне, полно и объективно исследованная и оцененная совокупность всех доказательств.

Значимость рассматриваемого принципа для обвиняемого (подозревае- мого) состоит в том, что всесторонность, полнота и объективность исследования доказательств в досудебных стадиях уголовного процесса с одной стороны обеспечивает ему гарантированные Конституцией РФ права и свободы, а с другой - ограждает его от незаконного или необоснованного применения допустимых в уголовном судопроизводстве ограничений прав и свобод человека и гражданина. С этой же точки зрения указанный принцип представляет и интересы защитника обвиняемого (подозреваемого) и его законных представителей.

6.8. Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению в силу характерных признаков тесно связан с предыдущим и законодателем прежде всего также адресован должностным лицам уголовного судопроизводства. Он основан на положениях ст. 120 Конституции РФ, из которых вытекает, что в стадиях досудебного производства по уголовным делам следователи, лица, производящие дознание, прокуроры и судьи должны подчиняться только закону. Только такая постановка требований является одним из условий процессуальной самостоятельности указанных должностных лиц при ограничениях ими прав и свобод человека, реализуемых через меры уголовно-процессуального

81

принуждения. При этом исключительно важным является признание того, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ч. 2 ст. 71 УПК РСФСР), равно как и при осуществлении судопроизводства не допускается использование полученных с нарушением федерального закона доказательств (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ); неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ).

Действие этого принципа распространяется на условия принятия и исполнения всех процессуальных решений (как и решений об ограничении прав и свобод субъектов уголовного процесса), поскольку каждое из них выносится процессуально уполномоченным должностным лицом, которому УПК предписывает оценивать доказательства (в том числе касающиеся оснований ограничений прав и свобод личности) по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и правосознанием (ст. 71 УПК РСФСР). Однако при этом обстоятельства и условия применения каждой конкретной меры процессуального принуждения, осуществляемого в целях реализации решения о необходимом и допустимом ограничении конкретных прав и свобод личности, как правило, носят отличительный друг от друга харак- тер, а не являются едиными, раз и навсегда установленными (то есть исключается применение шаблона). Исходя из этого, в каждом из случаев, связанных с применением допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод человека и гражданина, следователь, лицо производящее дознание, прокурор и судья к исследованию обстоятельств дела и доказательств должны подходить индивидуально, формируя свое внутреннее убеждение применительно к каждому конкретному своему решению и действию. Если само формирование внутреннего убеждения при этом проходит через борьбу между уверенностью и со-

82

мнением1, то можно считать, что внутренне убеждение как таковое состоялось и оно послужит гарантом законных и обоснованных решений и действий должностного лица, реализующего законодательство о мерах процессуального принуждения в связи с необходимыми и допустимыми в уголовном судопроизводстве ограничениями прав и свобод человека и гражданина.

Предназначение принципа оценки доказательств по внутреннему убежде- нию лица, производящего расследование по уголовному делу, состоит в том, чтобы не допустить незаконных и необоснованных ограничений прав и свобод человека и гражданина, связанных с избранием меры пресечения, производством обысков, выемок, наложения ареста на имущество, приводов, а также применением других мер принуждения в досудебных (и судебных’) стадиях уголов-ного процесса. •

Следует однако заметить, что оценка доказательств может произво- диться не только должностными лицами уголовного процесса, но и другими его субъектами. Так, каждый участник уголовного процесса по своему внутреннему убеждению также может оценивать, с точки зрения их законности и обоснованности, процессуальные решения и действия (или бездействие), касающиеся применения (неприменения) к нему или другим субъектам судопроизводства ограничений прав и свобод человека и гражданина. Но в отличие от оценки доказательств процессуально уполномоченным должностным лицом, принимающим по ее результатам властные решения, обвиняемые, подозреваемые, их защитники и представители, потерпевшие, гражданские истцы, гражданские ответчики, их представители и другие участники уголовного процесса из подобной оценки обстоятельств извлекают базу для жалоб, заявлений, ходатайств.

По мнению Н.Л. Гранат, “борьба между уверенностью и сомнением со- ставляет содержание процесса формирования внутреннего убеждения”. - Гранат Н.Л., Колесникова О.М., Тимофеев М.С. Толкование норм права в пра-

83

6.9. Принцип состязательности и равноправия сторон в юридической литературе отмечается как принцип, который наиболее характерен для судебных стадий производства по уголовному делу и находит всестороннюю свою реализацию именно в этих стадиях1. Однако, не умаляя места и роли этого принципа в судебных стадиях уголовного процесса, мы считаем, что он не менее значим и для стадий досудебного производства, поскольку закрепленное в ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации основополагающее его начало: “судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия СТОРОН”, имеет универсальный характер для всех стадий уголовного судопроизводства и как самостоятельно, так и в купе с другими конституционными принципами служит целям обеспечения основных прав и свобод каждого человека и гражданина, вовлеченного в орбиту уголовно-процессуальных отношений.

Состязательность в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса в целом и при ограничении прав и свобод участников судопроизводства в частности основывается на соблюдении и других норм Конституции РФ, из которых вытекает, что, состязаясь в сборе и предоставлении органам предварительного следствия, дознания, прокуратуры и суда материалов, подтверждающих или опровергающих процессуально значимые факты, стороны (подозреваемый или обвиняемый, его защитники и представители - с одной стороны, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители - с другой, а также другие субъекты судопроизводства, в том числе должностные лица уголовного процесса):

воприменительной деятельности органов внутренних дел: Учебное пособие. -М, 1991. С 23.

1 Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Гуценко К.Ф. - М.: Юрид лит., 1986, С. 46 - 47; Советский уголовный процесс: Учебник / Под ред. Божьева В.П. - М.: Юрид. лит., 1990. С. 34 - 35; Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. Бойкова АД. и Карпеца И.И. - М.: Юрид.

84

  • не могут быть принуждены к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них, а также имеют право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять1 информацию любым законным способом (ч. 3 и 4 ст. 29);

  • не должны нарушать права и свободы других лиц (ч. 3 ст. 17);
  • все равны перед законом и судом (ч. 1 ст. 19);
  • каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не за- прещенными законом (ч.2 ст. 45) и при этом пользоваться правом каждого на судебную защиту его прав и свобод, а также правом обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ст. 46);
  • каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность и неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ст. 49);
  • никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом; федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания (ст. 51);
  • лит., 1989; Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. Лупинской П.А. - М.: Юристь, 1995. С. 98 - 110;

1 Мы полагаем, что в данном случае речь может идти только о таком рас- пространении информации, которое, как правило, осуществляется в пределах производства по делу (например, дача показаний следователю, выдача вещественных доказательств, жалоба начальнику органа расследования, прокурору, судье и т.п.) и при этом не умаляет конституционные права и свободы человека и гражданина, не нарушает тайну следствия, не разглашает сведения, составляющие государственную тайну. То есть подразумевается распространение информации только в пределах и способом, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством.

85

  • права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охра- няются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52).

Таким образом, соблюдение принципа состязательности и равноправия ' сторон в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса способствует тому, чтобы процессуально уполномоченные должностное лица при ограничениях прав и свобод человека и гражданина, допустимых в уголовном процессе, непременно учитывали все собранные в уголовном деле (в том числе и представленные сторонами (субъектами уголовного процесса)) доказательства и иные материалы, подтверждающие или опровергающие основания и целесообразность допустимого ограничения субъектам уголовного судопроизводства их прав и свобод человека и гражданина.

Кроме того данный принцип позволяет каждому участнику уголовного процесса защищать свои права и свободы, так или иначе затронутые реализацией законодательства о мерах процессуального принуждения, путем сбора и представления органам расследования, дознания, прокуратуры и суда материалов (в виде вещественных и иных доказательств, жалоб, а также иной информации), подтверждающих или опровергающих законность и обоснованность применения (неприменения, изменения или отмены - применительно к мерам пресечения) допустимых ограничений прав и свобод как к нему лично, так и к другим субъектам судопроизводства, а также требовать от них собирания и закрепления доказательств такого характера.

Недостатком действующего УПК с позиции принципа состязательности и равноправия сторон в судопроизводстве является то, что его нормы не во всех случаях обеспечивают участникам уголовного процесса одинаковую возможность состязаться и иметь равные права в осуществлении ряда своих процессуальных функций. Об этом нами говорилось в предыдущих параграфах настоящей диссертации и, в связи с рассматриваемым в данном случае принципом, мы вновь акцентируем внимание на том, что в осуществлении за-

86

щиты своих конституционных прав и свобод в досудебных стадиях уголовного процесса подозреваемый и обвиняемый, а также их представители и защитники имеют большие возможности и, соответственно тому, находятся в гораздо выгодном положении, чем потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик, их представители и другие участники судопроизводства. В частности, это касается права каждого на защиту своих прав и свобод всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ), включая защиту их путем обращения в суд или межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (ст. 46 Конституции РФ), где во многих случаях (например, при обжаловании и судебном рассмотрении законности или обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей в порядке статей 2201 и 2202 УПК РСФСР) исключительными процессуальными льготами пользуется только сторона, представляющая интересы обвиняемого (подозреваемого).

Критикуемый нами дисбаланс между правами заинтересованных сторон участников уголовного процесса, как и установленный статьями 220’ и 2202 действующего УПК институт обжалования ареста или продления срока содержания под стражей, Конституционным Судом Российской Федерации признан антиконституционным1, вследствие чего он подлежит устранению законодательным путем, в том числе и путем предоставления всем без исключения субъектам уголовного процесса возможности пользоваться правом состязательности и равноправия сторон в досудебных (и судебных) стадиях уголовного судопроизводства, в том числе и по вопросам, касающимся применения допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод человека и гражданина. Нормы действующего УПК, ограничивающие отдельным категориям субъектов судопроизводства их права и свободы человека и гражданина, гарантированные ст.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности статей 2201 и 2202 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Аветяна // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 19. - С. 1764.

87

46 (чЛ и 2), 123 (ч.З), 17 (ч. 3), 19 (ч.1), 21 (ч. I), 22 (ч. 1), 45 (ч. 2), 46, 49, 52, 55 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, должны быть приведены в полное соответствие с конституционными принципами.

6.10. В числе государственных гарантий, направленных на обеспечение прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве, мы рассматри- ваем наличие в отечественной юриспруденции основанного на Конституции РФ института уголовной ответственности за совершение преступлений против свободы, чести и достоинства личности (глава 17 УК РФ)1, конституционных прав и свобод человека и гражданина (глава 19 УК РФ)2 и против правосудия (глава 31 УК РФ)3, который под страхом уголовного наказания обеспечивает соблюдение конституционных принципов и построенных на их основе норм уголовно-процессуального законодательства, а вместе с тем и кон-

1 Здесь имеются в виду статьи статьи УК РФ: 127 (незаконное лишение свободы); 128 (незаконное помещение в психиатрический стационар).

2 Здесь имеются в виду статьи УК РФ: 136 (нарушение равноправия граж дан); 137 (нарушение неприковновенности частной жизни); 138 (нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений); 139 (нарушение неприкосновенности жилища).

3 Здесь имеются в виду статьи УК РФ: 294 (воспрепятствование осуществ лению правосудия и производству предварительного расследования); 295 (посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предвари тельное расследование); 296 (угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследова ния); 299 (привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности); 300 (незаконное освобождение от уголовной ответственности); 301 (незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей); 302 (принуждение к даче показаний); 303 (фальсификация доказательств); 307 (заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод); 308 (отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний); 309 (подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к непра вильному переводу); 310 (разглашение данных предварительного расследова ния); 311 (разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отно шении судьи и участников уголовного процесса); 312 (незаконные действия в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации); 313 (побег из места лишения свободы, из-под ареста или из- под стражи); 316 (укрывательство преступлений).

88

ституционных прав и свобод личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства.

В то же время было бы ошибочным видеть сущность уголовно-правового обеспечения соблюдения прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса в пределах лишь отдельно взятых норм УК РФ. На защиту прав, свобод и законных интересов личности, как и общества в целом, направлены и другие статьи Уголовного кодекса, которые карают за преступления, сопряженные с теми или иными незаконными посягательствами на права, свободы и законные интересы каждого человека и гражданина, права и законные интересы юридических лиц, а также на общественные интересы. Другая схема в данном случае и невозможна, поскольку, во-первых, “моделируя в нормах уголовно- процессуального права возможные в ходе производства по уголовному делу общественные отношения, уголовно-процессуальное право (а следовательно, и уголовный процесс) тем самым обеспечивает реализацию уголовным правом охранительных функций”, а, во-вторых, “поскольку нормы уголовного права могут быть применены только в рамках уголовного процесса, невозможно выполнение уголовным правом охранительных функций без уголовного процесса и уголовно- процессуального права. Следовательно, уголовно-процессуальное право, взаимодействуя с уголовным правом, осуществляет охранительную функцию. Осуществляя эту функцию, уголовное право и уголовный процесс охраняют в числе других объектов жизнь, здоровье, а также другие права, свободы и интересы человека и гражданина”1, права и законные интересы юридических лиц и общественные интересы.

Божьев В.П. Конституционные основы уголовно-процессуальной дея- тельности органов внутренних дел: Лекция. - М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 4.

89

§ 7. Обеспечение законности реализации

конституционных прав и свобод человека и гражданина

Законность - универсальный, общеправовой принцип, вытекающий из многочисленных норм Конституции Российской Федерации, который в равной мере распространяется, наряду с другими отраслями юриспруденции, и на сферу действия уголовно-процессуального права, включая и досудебные стадии судопроизводства. Являясь одним из широко декларированных в УПК РСФСР, принцип законности занимает ведущее место среди других принципов уголовного процесса и подлежит реализации во всех стадиях и институтах уголовного процесса, всеми субъектами и распространяется на все действия и процессуальные решения, характеризует все грани процессуальной деятельности и процессуальных отношений, пронизывает все другие принципы и в значительной мере способствует их фактической реализации1.

Особенную значимость законность приобретает при реализации в уголов- ном судопроизводстве законодательства о мерах допустимого принуждения, обеспечивая при этом соответствие Конституции РФ не противоречащим ей нормам действующего УПК пределов допустимости ограничения прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

В соответствии с принципом законности человек и гражданин, как субъект уголовного судопроизводства, имеет возможность совершать те действия, которые укладываются в рамках, предоставленных ему Конституцией РФ прав и свобод; требовать совершения действий, направленных на обеспечение этих прав и свобод, от других участников уголовного процесса (не обязательно, но в

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1958.

90

первую очередь от лиц, осуществляющих производство по уголовному делу1), то есть добиваться соблюдения той законности, какая заложена в судопроизводство конституционными принципами, каких бы процессуальных действий или решений это ни касалось. В этом и состоят права и свободы человека и гражданина, сопряженные с принципом законности при реализации в уголовном судопроизводстве законодательства о мерах принуждения.

Поэтому, как мы представляем, законность при реализации законода- тельства о мерах принуждения - это полное соответствие Конституции Российской Федерации норм действующего УПК, регламентирующих допустимость, основания и механизм ограничения прав и свобод человека и гражданина, и основанные на их исполнении действия должностных лиц и других субъектов уголовного судопроизводства, а также прямое действие при этом в уголовном судопроизводстве самих конституционных норм.

Общие положения о законности содержатся в ч. 1 ст. 1 Конституции РФ, согласно которым Россия является правовым государством. Как проявление законности, в том числе и в уголовном процессе, выступает содержание ч. 2 ст. 4 Конституции РФ, устанавливающей верховенство Конституции и федеральных законов на всей территории Российской Федерации. Универсальный характер общеправового принципа законности вытекает и из провозглашенного в ч. I ст. 15 конституционного положения о высшей юридической силе, прямом дейст-

1 По мнению профессора Н.Л. Гранат, законность - это и “основанный на Конституции и других правовых законах режим функционирования правоохранительных органов и их должностных лиц, в процессе которого обеспечивается неуклонное соблюдение и исполнение правовых законов. Содержание законности составляет не само соблюдение или исполнение закона как такового, не сама деятельность, в которой закон реализуется, а соответствие этой деятельности правовому закону, законообразность поведения, деятельности, которая достигается путем точной и неуклонной их реализации”. - Гранат Н.Л. Правовые и нравственно-психологические основы обеспечения законности на предварительном следствии: Автореф. дис. … докт. юрид. наук. - М., 1992. С. 13.

91

вии и применении на всей территории России Конституции Российской Федерации.

Исходя из приведенных выше и других конституционных установле- ний, обязательным требованием к уголовному судопроизводству России в современных условиях является то, что в нашем правовом государстве уголовный процесс должен строиться не иначе как на всестороннем соблюдении конституционных принципов и, следовательно, законности. Более того, в Конституции РФ установлен ряд норм, направленных на обеспечение действия принципа законности в уголовном судопроизводстве. Так, например, положения, установленные:

в ст. 19 - “все равны перед законом и судом”;

в ст. 21- о том, что достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления; никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию; никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам;

в ст. 22 - “арест, заключение под стражу и содержание под стражей до- пускаются только по судебному решению”;

в ст. 48 - “каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения”;

в ст. 49-о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда;

в ст. 120 - “судьи независимы и подчиняются только Конституции Рос- сийской Федерации и федеральному закону; суд, установив при рассмотрении

92

дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом”;

в ст. 121 - “полномочия судьи могут быть прекращены или приостановлены не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным зако- ном” и другие конституционные принципы служат именно целям соблюдения и обеспечения законности в уголовном процессе.

Состояние законности при ограничениях прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных (и судебных) стадиях, также обусловлено:

  • наличием надлежащей правовой базы1 в виде системы законов, регули- рующих процедуры применения и реализации институтов ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых Конституцией РФ и федеральными законодательством;
  • точным и неукоснительным соблюдением форм и стадий1 применения и реализации соответствующих Конституции РФ норм действующего уголовно-процессуального законодательства вообще и ограничивающих права и свободы человека и гражданина, в частности. Так, на органы расследования, осуществляющие свои функции на основании статей 117, 125 и 126 УПК РСФСР, возложена обязанность соблюдать на территории России определенный Основами уголовного судопроизводства и издаваемыми в соответствии с ними законами порядок производства по уголовным делам, который является единым и обя-
  • 1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации предусматривает обновление судебной системы и уголовного судопроизводства, которое она рассматривает в качестве важнейшего и безальтернативного механизма защиты основных прав и законных интересов граждан, вовлеченных в орбиту уголовного судопроизводства (См.: Концепция судебной реформы в Российской Федерации. - М., 1992. С. 91). Нуждаются в обновлении и нормы УПК РСФСР, регулирующие институт применения мер принуждения, из которых в настоящее время действуют лишь те, которые не противоречат требованиям Конституции РФ.

93

затеянным по всем уголовным делам и для всех судов, органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания (ст. 1 УПК РСФСР);

  • обеспечением быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и правильным применением законов (в том числе регулирующих основания и условия ограничений прав и свобод личности), с тем чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден; ведением уголовного судопроизводства таким образом, чтобы оно способствовало укреплению законности и правопорядка2, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции и законов, уважения правил общежития (ст. 2 УПК РСФСР).

Развернутая характеристика формам и стадиям применения уголовно- процессуальных норм о мерах принуждения нами будет дана в главе третьей настоящей диссертации.

2 Правопорядок и законность - наиболее важные условия для стабильной жизни общества. Как свидетельствуют развивающиеся в России события, приуменьшение их роли или недостаточность внимания к развитию законодательства, его концентрация лишь на экономической, хозяйственной деятельности создают благоприятную обстановку для антисоциальных явлений, способствуют возрастанию криминогенных фактов в обществе. Так, по заключениям западных специалистов в области борьбы с организованной преступностью, единственным предприятием в развалившемся СССР, которое отлично функционирует, является мафия. Более 500 банд и 200 синдикатов к 1992 году поделили Россию на сферы влияния. Обстановка во многих Российских городах такова, что Сицилия с ее кровавыми мафиозными войнами кажется просто курортом. (Орген Рот, Map Фрей. Объединенная Европа в тисках мафии. - Бонн, 1992). Данная оценка преступности в России подтверждается высказываниями Президента РФ Ельцина Б.Н. Открывая 20 января 1993 года в Кремле совещание по борьбе с преступностью, он отметил, что уже сейчас Россия в мировом сообществе считается “крупной державой по мафии”. “Мы опережаем по росту преступности страны, которые всегда отличались в этом отношении, такие, как, например, Италия. … Все считают, что нас могут взорвать политические вопросы, но нас может взорвать как раз преступность, так как она разрослась до беспредела”. (Война преступности объявлена // Российская газета. - 1993. - 20 января).

94

В действующем УПК требование законности является определяющим по отношению ко всем решениям и действиям, производимым в ходе расследования преступлений, в том числе и связанным с реализацией норм о мерах принуждения, применяемых с целью необходимых и допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина.

Законность в уголовном процессе - это, безусловно, и проведение всех не- обходимых процессуальных действий по собиранию, проверке и оценке доказательств (в том числе подтверждающих или опровергающих основания для ограничений прав и свобод участников уголовного судопроизводства) в строгом соответствии с законом (ст. 70 и 71 УПК РСФСР). То есть к субъекту уголовного процесса могут быть применены допустимые меры принуждения только на основании доказательств, полученных должностными лицами, способами и средствами, предусмотренными Конституцией РФ и федеральным законодательством. При этом следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и судья должны собирать доказательства, подтверждающие не только наличие вины или оснований для применения принуждения, но и отсутствие таковых или, говоря языком закона (ст. 20 УПК РСФСР), выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства. Прежде всего сюда относится соблюдение требований, установленных статьями 29, 49, 50, 51 и 55 Конституции РФ, а также не противоречащих им соответствующих статей УПК. В противном случае, исходя их принципа презумпции невиновности, основания для применения мер принуждения следует признать отсутствующими.

Для того, чтобы при ограничении прав и свобод граждане (и лица без гражданства или иностранные граждане) имели возможность своевременно вступать в уголовно-процессуальные отношения в той мере, в какой они лично считают нужным или помимо их воли (если иное прямо не предусмотрено в УПК) в этом заинтересованы органы судопроизводства, следователь, лицо, производящее дознание, прокурор обязаны: своевременно при-

95

нять решения о вступлении (допуске) их к участию в деле (например, вынести постановления о привлечении в качестве обвиняемого, о признании лица потерпевшим и т.п.); разъяснить им принадлежащие права и обязанности; обеспечить возможность реализации этих прав.

Эти и другие предусмотренные в УПК положения (например, в ст. 58 (обязанность разъяснения и обеспечения прав участвующим в деле лицам), 136 - 138 (признание потерпевшим, гражданским истцом, привлечение гражданским ответчиком), 143 (привлечение в качестве обвиняемого) и т.п.) базируются на нормах ст. 2 Конституции РФ, декларирующих высшую ценность человека, его прав и свобод, обязанность государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина, а также и на других конституционных положениях, закрепивших конкретные права: равноправия каждого перед законом и судом (ст. 19), свободы и личной неприкосновенности (ст. 22), неприкосновенности частной жизни (ст. 23), неприкосновенности жилища (ст. 25), на судебную защиту прав и свобод (ст. 46) и т.д.

Однако законность в условиях, вызванных ограничениями прав и свобод участников уголовного процесса, допустимыми в досудебных стадиях производства, - это не только декларирование (пусть даже самое широкое) в УПК соответствующих конституционных норм о правах и свободах человека и гражданина, но и, прежде всего, всестороннее обеспечение действия (исполнения) данных норм применительно ко всем субьектам судопроизводства.

Но так ли четко и полно соблюдается законность с точки зрения выполне- ния требований Конституции Российской Федерации о защите прав и свобод личности при реализации законодательства о мерах принуждения в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса и так ли совершенен в этом смысле действующий УПК ?

Бесспорно, когда речь идет о конституционных принципах, воспроизве- денных в УПК и защищенных уголовно-процессуальными средствами, такой

% вопрос отпадает, ибо именно указанное соотношение норм Конституции РФ и УПК является наиболее совершенным и эффективным условием для обеспечения реальной защиты прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве, особенно при применении принуждения. Однако, вследствие того, что УПК РСФСР был принят задолго до Конституции РФ 1993 г., уголовное судопроизводство России сегодня сталкивается со множеством несовпадений между нормами Конституции РФ и УПК РСФСР, а вместе с тем и с трудностями в обеспечении законности в вопросах соблюдения прав и свобод личности при реализации законодательства о мерах принуждения. Зачастую принципы, установленные Конституцией РФ, в действующем УПК просто отсутствуют. В этих случаях, руководствуясь положением о прямом действии конституционных установлений, органы судопроизводства вынуждены применять не УПК РСФСР, а нормы Конституции РФ, являющиеся гарантом всестороннего обеспечения за- конности при ограничениях прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных (и судебных) стадиях уголовного судопроизводства.

Такое состояние в соотношении норм Конституции РФ и действующего УПК по-разному сказывается на состоянии законности. Если в одних случаях отсутствие в нормах УПК конституционных принципов вовсе не означает ущемление прав и свобод личности (когда не воспроизведенные в УПК конституционные положения защищены уголовно-процессуальными средствами), то в других - это приводит либо к полному отсутствию в процессуальном праве институтов обеспечения отдельных конституционных прав и свобод (законности) применительно к отдельным или ко всем субъектам судопроизводства, либо к преимуществу одних субъектов судопроизводства перед другими (дисбалансу) при реализации ими своих конституционных прав - то есть имеет место обеспечение законности в усеченном варианте, что должно быть устранено безусловным инкорпорированием норм Конституции РФ в реформируемое уголовно- процессуальное законодательство.

97

ГЛАВА II

ДОПУСТИМЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА В ДОСУДЕБНЫХ СТАДИЯХ УГОЛОВНОГО

ПРОЦЕССА

§ 1. Сущность допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса

Успешная реализация установленных статьей 2 УПК РСФСР задач уго- ловного судопроизводства невозможна без ограничения прав и свобод лиц, противодействующих нормальному ходу уголовного процесса. Однако это вовсе не значит, что данное ограничение может применяться безоглядно и беспредельно. В равной степени оно не является самоцелью в деятельности органов судопроизводства или неким итоговым, окончательным этапом разрешения того или иного уголовного дела.

Посредством ограничения прав и свобод человека и гражданина, пересту- пившего закон, обеспечиваются нормальный ход уголовного процесса, а также защита прав и свобод других лиц, составляющих большую часть населения России. Взглядами, интересами, образом поведения и в конечном итоге моральными потребностями и принципами большинства народа устанавливаются режим и правопорядок, которые в международном плане и в каждом из отдельно взятых государств (включая Россию) признаются общеобязательными, возводятся в ранг Закона и подлежат защите государством, в том числе путем применения мер принуждения. При этом такие ценности, как право на жизнь, свободу и

98

личную неприкосновенность, равенство всех перед законом, недопустимость произвольного ареста и задержания, вмешательства в личную и семейную жизнь, произвольного посягательства на неприкосновенность жилища, тайну корреспонденции, в цивилизованных странах понимаются достаточно единообразно. Об этом свидетельствуют Всеобщая декларация прав человека 1948 года и принятые впоследствии другие международные правовые акты, а также Конституция Российской Федерации. В указанных документах содержатся не только основные права и свободы человека и гражданина, но и предусмотрена допустимость их ограничения в установленных законом случаях. Так, в Декларации 1948 года выражено международное признание того, что каждый человек имеет обязанности перед обществом (п. 1 ст. 29), а во имя обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе отдельные лица могут быть подвергнуты определенным ограничениям (п. 2 ст. 29)’. Аналогичные нормы содержатся в известных ст. 17, 45 ч. 2, 55 ч. 3 Конституции Российской Федерации, а в ее ст. 22 ч. 2, 23 ч. 2 и 25 прямо установлена допустимость конкретных видов ограничения прав и свобод личности.

В условиях применения уголовно-процессуального принуждения права и свободы человека и гражданина по степени их реализации в стадиях досудебного производства могут быть классифицированы по четырем группам: (1) реализуемые полностью, без каких-либо ограничений2; (2) реали-

Международные соглашения и рекомендации Организации Объединенных Наций в области защиты прав человека и борьбы с преступностью: Сбор- ник международных документов. - М.: Академия МВД СССР, 1989. Выпуск 1. С. 6 - 12,166.

Здесь необходимо отметить, что применение принуждения в досудебных стадиях уголовного судопроизводства само собой подразумевает допустимость ограничений отдельных конституционных прав и свобод личности, а потому полная (без каких-либо ограничений) реализация субъектами уголовного судопроизводства всей совокупности гарантированных Конституцией прав и свобод

99

зуемые с несущественными ограничениями, (3) реализуемые с существенными ограничениями, (4) не подлежащие реализации1.

К правам и свободам личности, реализуемым при применении мер уголовно-процессуального принуждения полностью, без каких-либо ограничений, согласно ч. 3 ст. 56 Конституции Российской Федерации прежде всего следует отнести не подлежащие ограничению права и свободы, предусмотренные самой Конституцией:

  • право каждого на жизнь (ст. 20);

  • недопустимость умаления достоинства личности; пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения; привле- чения без добровольного согласия медицинским, научным или иным опытам (ст. 21);
  • право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени (ч. I ст. 23);
  • недопустимость сбора, хранения, использования и распространения ин- формации о частной жизни лица без его согласия; обязанность органов государственной власти, их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (ст. 24);
  • гарантия каждому свободы совести, свободы вероисповедания (ст. 28);
  • человека и гражданина в условиях применения к ним какой бы то ни было из мер процессуального принуждения, по нашему мнению, становится невозможной. Таким образом, полная и безграничная реализация своих конституционных прав и свобод участниками уголовного судопроизводства при применении к ним мер процессуального принуждения возможна лишь в части тех конституционных установлений, которые данной мерой принуждения не ограничиваются.

1 Михайлов В.А. Применение залога в российском уголовном процессе. - Омск. 1993. С. 18-19.

100

  • право каждого на жилище, и недопустимость произвольного лишения жилища (ч. I ст. 40);
  • гарантия каждому судебной защиты его прав и свобод; возможность об- жалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти и должностных лиц; право каждого в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (ст. 46),
  • гарантия каждому права на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе бесплатной в случаях, предусмотренных законом; право каждого задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого в совершении преступления пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения (ст. 48);
  • свобода обвиняемого от обязанности доказывать свою невиновность; толкование неустранимых сомнений в виновности лица в пользу обвиняемого (ст. 49);
  • свобода каждого от обязанности свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников (ст. 51);
  • право каждого на возмещение государством вреда, причиненного неза- конными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53);
  • недопустимость ответственности лица за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением, или после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена (ст. 54).
  • Вторая группа прав и свобод личности, реализуемая при применении мер уголовно-процессуального принуждения с несущественными ограничениями, по нашему мнению, проявляет себя в тех случаях, когда имеет место реализация такого принуждения, которое, во-первых, не связано с избранием

101

меры пресечения, а, во-вторых, направлено на ограничение только отдельно взятых, конкретных прав и свобод человека и гражданина. Например, ограничение гарантированного в ст. 23 Конституции права каждого на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений путем наложения ареста на корреспонденцию и выемки ее в почтово-телеграфных учреждениях (ст. 174 УПК) не затрагивает другие права, свободы и личные интересы субъекта, в отношении которого применяется данная конкретная мера принуждения. То есть здесь не стоит вопрос об ограничении других конституционных прав и свобод личности: свободы личности (ст. 22), права на непри- косновенность жилища (ст. 25), права на свободу передвижения (ст. 27), права каждого на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности (ст. 34) и т.д.

Третья группа прав и свобод человека и гражданина, которая при применении мер процессуального принуждения реализуется с существенными ограничениями, по нашему мнению, проявляет себя в случаях, когда по расследуемому уголовному делу применяется не одна отдельно взятая, а несколько мер процессуального принуждения (обыск; наложение ареста на имущество, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и т.п.). В таком случае допустимому ограничению может быть подвергнут широкий круг конституционных прав и свобод личности. То есть права и свободы человека и гражданина при таких обстоятельствах могут быть реализованы с существенными ограничениями.

К этой же группе мы относим и избрание меры пресечения, не связанной с заключением лица под стражу, поскольку в данном случае ограничиваются права и свободы личности не только относительно его передвижения, выбора места пребывания и жительства (ст. 27 Конституции), но и в части свободы поведения (например, обвиняемый (подозреваемый), в отношении которого избрана мера пресечения, не связанная с заключением под стражу, под страхом применения к нему белее строгой меры пресечения - заключения под стражу

102

обязан не отлучаться с места жительства, являться по вызову к лицу, производящему расследование). В то же время нельзя не отметить, что наиболее полно права и свободы личности при применении мер пресечения реализуются в тех случаях, когда обвиняемые (подозреваемые) под стражу не заключаются.

К четвертой группе прав и свобод личности, не подлежащих реа- лизации вследствие применения мер процессуального принуждения, не- обходимо отнести те из них, которые непосредственно ограничиваются путем применения конкретных допустимых мер принуждения. Так, не может быть реализовано конституционное право каждого на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22 Конституции) обвиняемым (подозреваемым) в случае применения к нему заключения под стражу в качестве меры пресечения. Вместе с тем применение этой меры пресечения влечет за собой невозможность реализации и других прав и свобод личности: права на свободное передвижение (ст. 27 Конституции), права на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для защиты своих интересов (ст. 30 Конституции); права собираться, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (ст. 31 Конституции), права участвовать в отправлении правосудия (ч.5 ст. 32 Конституции); права свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (ст. 37 Конституции). Здесь следует заметить, что наименьшая реализация прав и свобод личности имеет место именно при аресте и задержании лица.

При наличии судебного решения о наложении ареста на почтово- телеграфную корреспонденцию, ее осмотре и выемке в почтово- телеграфном учреждении не подлежит реализации установленное ч. 2 ст. 23 Конституции право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений. К числу конституционных прав, не подлежащих реализации при применении мер процессуального принуждения, целесообразно отнести и неприкосновенность жилища, когда в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения допускается проникновение в жи-

103

лище против воли проживающих в нем лиц, например, для производства обыска, выемки, допроса, а также выполнения других следственных действий.

Правомерное и обоснованное сужение прав и свобод личности в до- судебных стадиях уголовного судопроизводства возможно только при со- блюдении установленного законом процессуального механизма этих ограничений, включающего в себя такие основополагающие составные элементы как порядок, организация и тактика производства процессуальных действий по применению конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина. Однако в условиях, когда действующее уголовно-процессуальное законодательство, претерпевшее после принятия в 1993 г. Конституции Российской Федерации ряд существенных изменений и дополнений1, тем не менее все еще продолжает оставаться неспособным в полном объеме регламентировать процедуру применения некоторых допустимых конституционных ограничений прав и свобод личности, а процесс подготовки и принятия

Здесь уместно заметить, что одни только изменения и дополнения, вне- сенные в УПК РСФСР Федеральным законом от 21 декабря 1996 г. “О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР в связи с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации”, в общей сложности коснулись около 15 % всего нормативного материала, содержащегося в УПК РСФСР. Вместе с тем узаконенные новеллы состоят отнюдь не в одной лишь замене номеров статей УК РСФСР номерами соответствующих статей из УК РФ. На подобные замены приходится лишь около 34,8 % от всего числа произведенных изменений и дополнений. Остальные касаются существа уголовного судопроизводства. Среди них изложение статьи (или части статьи) в новой редакции, которое составило 43, 5 % от всего числа внесенных изменений, исключение части статьи или ее отдельных слов - 13,1 %, дополнение статьи новой нормой - 4,3 %, введение новой статьи - 2,9 %, исключение статьи из УПК - 1,4 %. На исходе 1996 г. был принят еще один Федеральный закон “О внесении изменений и дополнений в статьи 26, 97, 133 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР”(принят Государственной Думой Российской Федерации 11 декабря 1996 г., подписан Президентом Российской Федерации 31 декабря 1996 г. // Российская газета. - 1997. - № 2), который также внес ряд изменений в действующий УПК РСФСР. - Цит. по: Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Общий комментарий и постатейная таблица изменений и дополнений / Авт.: В.Н. Григорьев, А.П. Гуляев. - М.: Учебно-кон- сультационный центр “ЮрИнфоР”, 1997. С. 31, 33 - 34.

104

нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации явно затянулся, исполнение указанного требования представляется затруднительным. Данное положение усугубляется и тем, что некоторые нормы действующего УГОС РСФСР, предусматривая необходимые и допустимые ограничения одних прав и свобод личности, в механизме применения связанных с ними мер принуждения не акцентируют внимание на необходимости соблюдения и защиты тех прав и свобод человека и гражданина, ограничение которых не допускается в соответствии с известным положением ч. 3 ст. 56 Конституции РФ либо не требуется в конкретной ситуации по делу.

Международные правовые и российские конституционные установле- ния о допустимости ограничения прав и свобод личности составляют основу отечественного института государственного принуждения как одного из важнейших способов (наряду с неразрывно связанным с ним убеждением) регулирования поведения людей и управления обществом, необходимого средства строительства современного демократического правового государства, основанного на соблюдении (иногда посредством принуждения) каждым человеком и гражданином возведенных в ранг Закона моральных и правовых норм, ибо “как бы велика ни была сила общественного воздействия, как правового убеждения, до тех пор, пока существует само право, сохраняется необходимость в государственном принуждении как одном из его неотъемлемых признаков, одном из средств его обеспечения. И дело, конечно, не в том, что применение каждой правовой нормы необходимо связано с применением принуждения, а в том, что самый факт его существования, возможность применения принуждения к лицам, не желающим согласовывать свое поведение с требованиями пра- вовых норм, стимулирует отказ от их нарушения”1.

Когда государство при нормативно-правовом регулировании общес- твенных отношений закрепляет в праве и средства принудительного воздейст-

Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права.-М., 1967. С. 13.

105

вия, призванные обеспечить подчинение воле государства всех членов общества, в значительной части государственное принуждение приобретает характер правового1.

1.1. Основными признаками, определяющими сущность ограничений прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве, являются следующие2:

а) поскольку ограничения прав и свобод человека и гражданина осущест вляются в правовой уголовно-процессуальной сфере, они всегда должны быть урегулированы правом, представляющим собой нормативную основу уголовно- процессуального принудительного воздействия3;

б) необходимость в ограничении прав и свобод личности нередко возни кает при несовпадении государственной воли и воли принуждаемого субъекта уголовного судопроизводства, что объективно выражается в совершении этим субъектом уголовно-процессуального правонарушения, либо в ином его непра вомерном поведении4. В то же время следует иметь в виду, что зачастую уго-

Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. - Красноярск, 1985. С. 6, 122.

2 Кудин Ф.М. Там же. С. 7, 122 - 123.

3 Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М.: Юрид. лит., 1971. С. 105 - 125; Бахрах Д.Н. Советское законодательство об ад министративной ответственности. - Пермь, 1969. С. 17; Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок // Ученые записки Тартус. ун-та. Вып. 182. - Тарту, 1966. С. 185; Кожевников С.Н. О роли убеждения и принуждения в исполнении правовых предписаний // Применив советского права: Сб. учен, трудов. Вып. 30. - Свердловск: СЮИ, 1974. С. 93; Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - М, 1981. С. 79.

4 Королев А.И., Мушкин А.Е. Государство и власть //Правоведение, 1963. - № 2. С. 20; Ардашкин В.Д. О принуждении по советскому праву // Советское государство и право, 1970. - № 7. С. 34 - 35; Бахрах Д.Н. Советское законода тельство об административной ответственности. - Пермь, 1969. С. 16; Кожевни ков С.Н. О роли убеждения и принуждения в исполнении правовых предписа нии // Применение советского права; Сб. учен, трудов. Вып. 30. - Свердловск: СЮИ, 1974. С. 88-89,94.

106

ловно-процессуальное принуждение применяется и не в связи с противоправным поведением участника уголовного процесса. Например, допрос свидетеля, осмотр места происшествия в жилище, выемка, которые в разной степени также относятся к мерам, ограничивающим права и свободы человека и гражданина, обычно проводятся следователем при отсутствии противоправного поведения (противодействия) со стороны участников уголовного процесса либо иных лиц. Принудительный характер данных процессуальных действий объясняется их правовой сущностью и потребностями гарантий достоверности собираемых при их проведении доказательств;

в) допустимые в судопроизводстве ограничения прав и свобод личности, реализуемые через уголовно-процессуальное принуждение, в ряде случаев имеют своей целью формировать у субъекта уголовного процесса, к которому они применяются, состояние подчиненности, заставить его выполнить предпи сываемые уголовно-процессуальным законом действия, либо, напротив, воз держаться от противоправных поступков1;

г) уголовно-процессуальное принуждение как воздействие государства может состоять из различного рода ограничений прав и свобод личного, иму щественного и организационного характера, которым подвергается принуждае мый2;

д) фактическое реальное ограничение прав и свобод человека и гражда нина, происходит в правоприменительной деятельности органов государства3 в

1 Ардашкин В.Д. Там же. С. 35 - 36. Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советсикй правопорядок // Ученые записки Тартус. ун-та. Вып. 182. - Тарту, 1966. С. 180; Кожевников С.Н. О роли убеждения и принуждения в исполнении правовых предписаний // Применение советского права: Сб. учен, трудов. Вып. 30. - Свердловск: СЮИ, 1974. С. 89 - 93; ЛейстО.Э. Санкции и ответственность по советскому праву. - ML, 1981. С. 74 - 75.

Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе. - М.: Юрид. лит., 1971. С. 121 - 125; Ьахрах Д.Н. Советское законодательство об ад-

107

лице органов, осуществляющих уголовный процесс, что требует предусмотренных УПК процессуальных форм его осуществления;

Приведенные признаки достаточно универсальны, с учетом тех или иных нюансов они распространяются на всё” многообразие отраслей права, а сами ограничения прав и свобод личности (как и меры государственного принуждения, посредством которых они осуществляются в уголовном судопроизводстве), исходя из сферы, предмета и метода регулирования, могут носить характер, соответственно гражданско-правового, гражданско- процессуального, административно-правового, уголовно-правового и уголовно-процессуального.

1.2. Некоторые авторы под разновидностью государственного прину- ждения, ограничивающего права и свободы личности, рассматривают также меры дисциплинарного и общественного воздействия1.

Мы полагаем, что данная точка зрения имеет под собой объяснимую ос- нову и для уголовного процесса, поскольку в ряде случаев сущность, формы и механизм ограничений прав и свобод человека и гражданина, применяемых в различных отраслях права, взаимосвязаны и это выражается в том, что для достижения целей регулирования общественных отношений в рамках одной сферы неизбежно используются средства принуждения другой сферы правоотношений. Наиболее характерные примеры такого взаимодействия можно обнаружить при сопоставлении норм уголовного и уголовно-процессуального права. Так, уголовная ответственность, как средство обеспечения выполнения уголовно- процессуальных обязанностей, предусматривается и применяется в тех случаях, когда невыполнение определенных процессуальных обязанностей представляет собой повышенную общественную опасность и признается преступлением. К такого рода обязанностям относятся прежде всего те, которые связаны с процессом доказывания и от выполнения которых в определенной мере зависят его

министративной ответственности. - Пермь, 1969. С. 16 - 17; Кожевников С.Н. Там же. С. 93 - 94.

1 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судо- производстве. - Саратов, 1978. С. 7.

108

результаты. Согласно действующему законодательству, уголовная ответственность установлена за отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 73, 75 УПК и 308 УК РФ), за заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод (ст. 82, 57 УПК и 307 УК РФ), разглашение данных предварительного расследования без соответствующего на то разрешения (ст. 139 УПК и 310 УК РФ) и некоторые другие противозаконные действия, направленные против правосудия.

Неразрывная связь и взаимопроникновение уголовно-правовых и уголов- но-процессуальных отношений определяется тем, что и те и другие вызываются к жизни общественно опасными посягательствами (одни - непосредственно, другие - опосредованно), имеют своей общей целью борьбу с преступлениями, порождающими их причинами и способствующими им условиями. Взаимодействие норм уголовно- процессуального, гражданского, гражданско-процессуального и административного права выражается в регулировании вопросов граж- данского иска и его обеспечения в уголовном деле, в административном доставлении, предшествующем процессуальному задержанию, и т.д.

При всех отмеченных и других точках соприкосновения, взаимо- проникновения и переплетения применительно к уголовному процессу методы и способы регулирования других отраслей права играют при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел лишь вспомогательную роль, оставляя главную уголовно-процессуальным мерам, в том числе и мерам уголовно-процессуального принуждения, воплощающим в жизнь необходимые и допустимые ограничения прав и свобод лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве в качестве его субъектов.

109

§ 2. Виды и значение допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса

Уголовное судопроизводство ведется для того, чтобы установить престу- пление, быстро и полно раскрыть его, изобличить виновных и обеспечить правильное применение закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден; оно должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции российской Федерации и федеральных законов, уважения норм общественной морали. Такие задачи уголовного процесса, предусмотренные ст. 2 УПК РСФСР, наиболее эффективно могут быть выполнены во многом благодаря ограничениям прав и свобод отдельных субъектов судопроизводства, допустимым Конституцией РФ и приме- няемым в различных его стадиях лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и судом. В силу же своего действия строго в рамках уголовного процесса, основанное на конституционных положениях государственное принуждение приобретает характер процессуального и в юридической литературе именуется процессуальным или государственным (процессуальнымV принуждением.

2.1. Институт уголовно-процессуального принуждения в отечественной юриспруденции не является новым, поскольку, как и другие правовые

Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 3.

110

институты, своими корнями он уходит в глубокое прошлое нашего народа.

Если проследить некоторые основные этапы1 возникновения и становления данного института, то следует вспомнить, например, что уже по Судебникам 1497 г. и 1555 г. основными методами ведения уголовного процесса были обыск2 и пытка. Соборное уложение 1649 г. основной мерой пресечения установило тюремное заключение, которое сохранилось и при Петре 1 после отмены “отдачи за пристава” и изменения характера поручительства (оно перестало быть имущественным). В Наказе Екатерины II от 30 июля 1767 г., а затем в Уставе благочиния 1782 г. был приведен примерный перечень улик, достаточных для заключения человека в тюрьму (он был полностью заимствован из трактата Ч. Беккария “О преступлениях и наказаниях” 1764г.). В более позднее время примерный перечень улик был включен с небольшими изменениями в Устав уголовного судопроизводства 1864 г. и дожил (в основе своей) до наших дней в виде перечня оснований для задержания подозреваемого (ст. 122 УПК РСФСР). В Наказе излагалась прогрессивная мысль о том, что меры пресечения и меры уголовного наказания имеют совершенно разные цели и что содержание обвиняемого под стражей обвиняемого до суда “как мера жестокая, должно быть, сколь возможно короче”. Система мер пресечения, предусмотренных Сводом законов 1832 и 1857 г., включала следующие меры пресечения: содержание в тюрьме и при полиции; домашний арест; полицейский надзор; отдача на поруки.

Значительным шагом в истории отечественного уголовного судо- производства послужило принятие в 1864 г. Устава уголовного
судопро-

1 Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголов- ном процессе. -М.: Наука, 1989. С. 126 - 137, 137 - 154.

Причем обыск по судебникам 1497 г. и 1555 г. понимался не только как средство отыскания доказательств, но и как общая мера борьбы с преступностью путем “расспроса”.

Ill

изводства. отделившего судебную власть от исполнительной. В соответствии с ним за полицией осталось право применять лишь одну меру пресечения - задержание. Система мер пресечения пополнилась двумя новыми мерами - отобранием вида на жительство и залогом. Она выглядела следующим образом: отобрание вида на жительство или обязание подпискою о явке к следствию и неотлучке с места жительства; отдача под особый надзор полиции; отдача на поруки; взятие залога; домашний арест; взятие под стражу (ст. 416-419 Устава уголовного судопроизводства). При этом допускалось применение только одной из названных мер пресечения. Однако это не исключало, что мера пресечения может быть отменена или изменена с учетом новых обстоятельств уголовного дедяьк конкретному обвиняемому с учетом конкретных оснований.

“Лким образом, уже к 1864 г. Россия обладала самой разветвленной сис- *Ш10кнЩ пресечения, в то время как на Западе применялись только две меры ^|в|||нм - арест и залог, что является скорее свидетельством культуры отече-t^wfujpD правотворчества и высокой техники законодательствования, чем при-тщщфртщнотого политического режима1.

  • ( ф0Щь)е уставы императора Александра II с законодательными мо-цы ррвшгснениями. Подгот. С.Г. Щегловитовым. СПб., 1913; Люблинский Ц’штт личности в уголовном процессе. - СПб., 1906. С. 558; Кистяков-Л> О пресечении обвиняемому способов уклоняться от следствия и суда. ЩКчС. 22,109, Духовский В.М. Русский уголовный процесс. - М., 1910. 9>JM6; Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. - Томск, 1913. С. 318; СИ. Русский уголовный процесс. Изд. 2. - М., 1912. С. 309; Таль-. Ясское уголовное судопроизводство. Т. 2. - Киев, 1891. С. 208; По-|м^|р|С^. Элементарный учебник русского уголовного процесса. - М., 1913; t’wy$ma& Вл. Учебник русского уголовного процесса. Изд. 4. - СПб., 1913. С. 3pS ^?в|Фельдштейн Г.С. Лекции по уголовному судопроизводству. -М., 1915; |11ШЩ1И1 пГт П.В. Практическое руководство для судебных следователей, со-rmlUF- при окружных судах. Ч. 2. - СПб., 1894. С. 403-407; Квачевский А. Об зИЩР*‘юм преследовании, дознании и предварительном исследовании преступ-? Щр& по Судебным Уставам 1864 г. Ч. 3 - СПб., 1869.; Фойницкий И.Я. Учение р ^^рсазании в связи с тюрьмоведением. - СПб., 1889. С. 419; Попов Е. Беседы с шрюченными в тюрьмах. Изд.4. - СПб., 1870. С. 1.

•*&

112

После Великой Октябрьской социалистической революции система мер пресечения царской России в основном сохранилась и согласно Декрету о суде № 1 от 24 ноября 1917 г.1 её стали приспосабливать для достижения целей советского уголовного судопроизводства. В первых законодательных актах Советского государства упоминаются аресты и задержания как наиболее острые меры пресечения2, но перечень других мер пресечения отсутствовал. Возможность применения, кроме предварительного ареста, других мер пресечения впервые была предусмотрена постановлением Совета Рабочей и Крестьянской обороны от 14 декабря 1918 г. “О производимых Всероссийской Чрезвычайной Комиссией арестах ответственных служащих и специалистов”3. Допускалось письменное личное (неимущественное) поручительство двух членов коллегии народного комиссариата или двух членов городского (губернского) комитета РКП. В то же время вводилось письменное (неимущественное) поручительство всех членов президиума губернских и городских Советов депутатов или всех членов правления местного или центрального профсоюза. Таким образом, были введены принципиально новые, основанные на доверии, виды поручительства.

Впервые в советском законодательстве развернутый перечень мер пресе- чения был сформулирован в п. 78 “Положения о военных следователях”, утвержденного 30 сентября 1919 г. приказом Реввоенсовета Республики № 15954. К этим мерам были отнесены:

*СУ. 1917. №4. Ст. 50. О мерах заключения задержанных и об учреждении при тюрмах следственных комиссий, проверяющих правильность и законность ареста: Постановление НКЮ РСФСР от 15 декабря 1917 г. // СУ. - 1917. - № 9. - Ст. 146; О производстве арестов, обысков, выемок и всяких иных следственных действий только по ордерам следственных и судебных учреждений. Постановление НКЮ РСФСР от 16 декабря 1917 г. // СУ. - 1917. - № 9. - Ст. 145; СУ. - 1918. - № 85. -Ст. 889, - № 85. - Сть. 710; СУ. 1 1919. - № 31 - 32. - Ст. 326.

3СУ.-1918.-№94.-Ст. 941.

4 История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу и ор- ганизации суда и прокуратуры: Сборник документов / Под. ред. С.А. Голунско-го. - М.: Госюриздат, 1955 С 109.

113

  • письменное обязательство о явке к следователю и неотлучке с места службы или жительства;
  • отдача на поруки;
  • представление залога;
  • отдача под ближайший надзор начальства; -арест.

Нетрудно заметить, что все указанные в Положении меры пресечения бы- ли заимствованы из Устава уголовного судопроизводства 1864 г., и все они были сохранены в дальнейшем.

В Декрете ВЦИК от 6 февраля 1922 г. “Об упразднении ВЧК и о правилах производства выемок и арестов”1 задержание рассматривалось как мера пресечения (арест), так как если лицо задержано на месте преступления, то постановления об аресте не требовалось, но необходимо было получить в течение 48 часов санкцию на продление ареста у Председателя Главного политического управления или политического отдела. Однако УПК РСФСР, принятый 3 - ей сессией ВЦИК 25 мая 1922 г. , отделил задержание от мер пресечения. Обязанность задержания была возложена на органы дознания с целью предупредить уклонение подозреваемого от следствия и суда. Право задержания не было предоставлено следователю, прокурору и суду, ибо статья о задержании была помещена в гл. VIII УПК РСФСР, посвященную дознанию.

УПК РСФСР 1922 г. ввел следующие меры пресечения: подписку о невы- езде; поручительство, личное и имущественное; залог; домашний арест; заключение под стражу. Как и в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г., избрание мер пресечения было прерогативой следователя и органам дознания не доверялось.

‘СУ.-1922.-№16.-Ст. 160. 2 СУ. - 1922. - № 20 - 21. - Ст. 230

114

УПК РСФСР 1923 г.1 предусматривал те же меры пресечения, что и УПК РСФСР 1922 г., но к ст. 144 УПК РСФСР 1923 г. вскоре было введено примечание о том, что к красноармейцам войсковых частей и военным морякам в качестве меры пресечения может применяться ближайшее наблюдение за ними в тех частях, в которых они состоят на службе .

Основы уголовного судопроизводства 1924 г. не содержали перечня мер пресечения, но и не отменяли перечни этих мер, содержавшихя в УПК РСФСР и УПК других союзных республик. Основы отказались от терминов “арест”, “заключение под стражу” и ввели вместо них термин “лишение свободы”, сблизив тем самым данную меру пресечения с лишением свободы как мерой социальной защиты3.

Основы 1924 г. ввели еще одно основание для лишения свободы как меры пресечения: если нахождение обвиняемого на свободе будет признано об- щественно опасным (п. 10). Лишения свободы в качестве меры пресечения могло быть заменено поручительством профсоюзных и иных рабочих, крестьянских и общественных организаций. Замена лишения свободы денежным или имущественным залогом не допускалась. Таким образом, был восстановлен институт общественного неимущественного поручительства при сохранении других видов поручительства, установленных УПК РСФСР. Основы закрепили право органов дознания на избрание всех мер пресечения, но данное их решение подлежало утверждению ближайшим следователем.

Известная по УПК РСФСР 1922 и 1923 гг. система мер пресечения оста- валась неизменной вплоть до 1958 г. Основы уголовного судопроизводства,

1 Пост. ВЦИК от 15 февраля 1923 г. // СУ. - 1923. - № 7. - Ст. 106. Об изменениях и дополнениях Уголовно-процессуального кодекса: По- становление 2-й сессии ВЦИК X созыва от 10 июля 1923 г. // СУ. - 1923. - № 48. - Ст. 480.

Пункты 10 - 11 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союз- ных республик, утвержденных Постановлением ЦИК СССР от 31 октября 1924 г. // СЗ. -1924. - № 24. - Ст. 206.

115

принятые в декабре 1958 г. и действующие до настоящего времени с изменениями и дополнениями, не коснувшимися мер пресечения, предусмотрели следующие меры пресечения: подписку о невыезде, личное поручительство, поручительство общественных организаций, заключение под стражу и иные меры пресечения, которые могут быть определены законодательством союзных республик (ст. 33). УПК союзных республик, принятые в 1959 - 1961 гг., воспроизвели перечень мер пресечения, установленных Основами, и, кроме того, предусмотрели такие меры пресечения: залог (только в УПК РСФСР и Таджикской ССР); наблюдение командования воинской части; отдача несовершеннолетнего под присмотр родителей, опекунов, попечителей; отдача несовершеннолетних под надзор администрации закрытых детских учреждений. Таким образом, из перечня мер пресечения, установленного ранее действовавшими УПК, исключен домашний арест. Но, с другой стороны, в этот перечень включены специ- фические меры, применяемые в отношении несовершеннолетних. Вместо “ареста”, “предварительного ареста”, “лишения свободы” - терминов, употреблявшихся в прежнем советском законодательстве, Основы 1958 г. ввели “заключение под стражу” (ст. 33), хотя такое название меры пресечения разошлось в терминологии с Конституцией 1936 г., где говорилось об арестах (ст. 127). Конституция Российской Федерации 1993 г. ввела в процессуальный оборот термины “арест”, “заключение под стражу” и “содержание под стражей” (ст. 22).

2.2. Изучению института государственного (процессуального) принуж- дения в отечественной юридической науке уделялось достаточно большое внимание. Его общей характеристике и отдельным аспектам посвящены исследования целого ряда известных ученых-процессуалистов, изданы их научные труды, учебники и учебные пособия, рекомендации, разъяснения и т.п. Все это, безусловно, сыграло весьма значительную роль и послужило фундаментальной основой для развития уголовно- процессуальной теории и практики.

116

В публикациях разных времен, увидевших свет на рубеже, в канун и после принятия в 1960 г. УПК РСФСР и введения его с 1 января 1961 г. в дейст- вие, встречаются различные мнения в понимании сущности мер процессуального принуждения, наиболее характерными из которых являются следующие.

2.2.1. Хотя довольно редко, но определенные авторы к мерам процес- суального принуждения относили лишь меры пресечения1 (перечень которых в соответствии с действующим УПК РСФСР исчерпывающе был приведен выше и содержится в ст. 89, 93, 94, 95, 96, 99,100, 393,394), нередко включая в их число и процессуальное задержание (ст. 122 УПК).

Между тем, меры пресечения, по мнению многих процессуалистов и на- шему убеждению, являются, хотя и наиболее ущемляющими права и свободы человека и гражданина и оказывающими самое серьезное влияние на успешное решение задач уголовного судопроизводства, но всё же только одной из составных частей уголовно-процессуального принуждения.

Само понятие мер пресечения разными авторами дается с учетом, в ос- новном, одних и тех же характеризующих их признаков, но в различных вариантах и объемах, особо выделяя одни и оттеняя другие их элементы.

Например, по определению профессора М.С. Строговича, “мерами пресе- чения называются те принудительные меры, которые ограничивают свободу об-виняемого в целях предупреждения уклонения от следствия и суда .

Определение мер пресечения “как принудительных средств уголовно- процессуального характера, применяемых в строго указанных в законе случаях органами дознания, следствия и прокуратуры к обвиняемому (в определенных случаях также к подозреваемому), а судом - к подсудимому и осужденному (до вступления приговора в законную силу) и имеющих своей целью пресечь таким лицам возможность уклоняться от следствия и суда, воспрепятствовать уста-

1 Теория доказательств в советском уголовном процессе. - М., 1973. С. 150. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1958. С. 150.

117

новлению по делу объективной истины или продолжить преступную деятельность, а также обеспечить исполнение приговора в части уголовного наказания”, - содержится в монографии 3.3. Зинатуллина1. Аналогичное по содержанию определение еще раньше давалось И.М. Гуткиным2.

С учетом норм Конституции Российской Федерации и современного со- стояния уголовно-процессуальной теории и практики наиболее полным, по нашему мнению, представляется определение профессора В.А. Михайлова, в котором подчеркивается, что “мерами пресечения в уголовном процессе Российской Федерации называются установленные законом меры государственного (процессуального) принуждения, с помощью которых путем ограничения личных прав и личной свободы обвиняемого (подозреваемого), получения имущественных гарантий, личного или общественного поручительства, а также наблюдения (надзора, присмотра) за обвиняемым (подозреваемым) устраняется для последнего возможность скрыться от дознания, предварительного следствия, правосудия, отлучаться без соответствующего разрешения с места жительства или временного нахождения, предупреждается, пресекается, нейтрализуется и устраняется неправомерное противодействие со стороны обвиняемого (подозреваемого) установлению по делу истины, обеспечивается его надлежащее поведение, исключающее совершение новых преступлений, своевременная явка по вызовам органов расследования, прокурора, суда, а также исполнение приговора”” .Кроме традиционных и общеизвестных: подписки о невыезде, залога, заключения под стражу, наблюдения командования воинской части, отдачи несовершеннолетнего под присмотр, - в перечень мер пресечения он предлагает дополнительно включить задержание подозреваемого в порядке ст. 122

] Зинатуллин 3.3. Уголовно- процессуальное принуждение и его эффектив- ность. - Казань, 1981. С. 66.

Гуткин И.М. Меры пресечения в советском уголовном процессе. -М., 1963. С. 6.

Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М: Академия МВД РФ, 1995. С. 3.

118

УПК РСФСР и отстранение обвиняемого от занимаемой должности в порядке ст. 153 УПК РСФСР, “поскольку указанные меры процессуального принуждения по своему существу являются мерами пресечения, они решают их цели: создают препятствие подозреваемому и обвиняемому для продолжения преступной деятельности и сокрытия следов преступления, не позволяют им мешать в установлении истины. Задержание помимо этого предупреждает попытки подозреваемого скрыться от дознания и предварительного следствия”1.

Соглашаясь с изложенной В.А. Михайловым позицией относительно по- нятия мер пресечения вообще и его доводами в пользу ст. 122 и 153 УПК РСФСР по поводу их теоретической характеристики и возможности практического использования в качестве мер пресечения - в частности, мы подкрепляем свою позицию сравнительным анализом точек зрения некоторых авторов на затронутую проблему в части, касающейся института задержания лица по подозрению в совершении преступления.

В юридической науке по рассматриваемому вопросу имеются различные мнения. В изданиях начиная с 1960 г.2 известны высказывания как за отнесение предусмотренного ст. 122 УПК РСФСР задержания к мерам процессуального принуждения, так и против этого. Имеются даже утверждения, что институт задержания может быть только в сфере административных правоотношений и,

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Моно- графия. - Москва-Тюмень, 1994. С. 26.

В ряде своих трудов В.А.Михайловым обоснована целесообразность дополнения мер пресечения и такими, как имущественное порцучительство, административный надзор милиции, домашний арест, наблюдение начальника за подчиненным; допустимость включения в УПК мер принуждения не только к обвиняемым, но и к дркгим участникам процесса за противодействие органам уголовного судопроизводства. - Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Дисс. в виде научного доклада … докт. юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996. С. 9.

Литература более раннего периода в данном случае не анализируется ис- ходя из тех соображений, что действующий ныне УПК РСФСР был принят в 1960 г.

119

соответственно, его следует рассматривать под призмой государственного (административного) принуждения (сторонниками такого понимания являются И.Т. Коршевер1, Т.И.Козырева2 и некоторые другие).

Многие ученые-юристы, признавая в задержании признаки и силу про- цессуального принуждения, в разное время предлагали даже отказаться от термина “задержание” в качестве уголовно-процессуального понятия и назвать его: “предварительный арест” - Д.И. Мирский3; “краткосрочный арест”- М.Ф. Хатке-вич4, СП. Бекешко и Е.А. Матвиенко5, В.А. Стремовский6; “кратковременное лишение свободы” - Ф.Д. Лившиц7; “кратковременный арест” - П. Копейко и Л. Иванов8, П.М .Давыдов и П.П. Якимов1.

В литературе имеются и другие высказывания относительно понятия за- держания, авторы которых, подчеркивая в разной степени те или иные характеризующие признаки этого понятия, включают его в перечень уголовно-процессуальных принуждений. Например, М.С. Строгович указывает, что хотя задержание не является мерой пресечения, избираемой в порядке, установленном

1 Коршевер И.Т. Объем компетенции и формы процессуальной деятельно сти органов дознания // Соц. законность. - 1954. - № 9. С. 61.

2 Козырева Т.И. Административное принуждение и его виды. -М., 1957. С. 27.

3 Мирский Д.И. Правовая природа задержания лица, подозреааемого в со вершении преступления // Вопросы борьбы с преступностью по советсвокму за конодательству. - Иркутск, 1969. С. 296.

4 Хаткевич Ф.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. - М., 1964. С. 90.

5 Бекешко СП., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. - М., 1969. С. 87.

6 Стремовский В.А. Участники предварительного следствия. Ростов-на- До ну: Изд-во Ростов, ун-та, 1966. С. 91.

7 Лившиц Ф.Д. Меры пресечения в советском уголовном процессе. - М.: Госюриздат, 1964.

8 Копейко П., Иванов Л. Строго соблюдать закон при задержании подозре ваемых в совершении преступлений // Соц. законность. - 1964. - № 3. С. 19.

120

УПК РСФСР, оно все же представляет собой арест лица2. Другой автор - Е.М. Клгоков отмечает, что задержание представляет собой меру процессуального принуждения, состоящую в немедленном взятии под стражу лица, подозреваемого в совершении определенного преступления, для решения в установленном законом порядке вопроса о возможности его ареста3.

В подтверждение того, что задержание в порядке ст. 122 УПК РСФСР имеет все основания считаться одним из элементов института уголовно- процессуального принуждения, Ф.М. Кудин констатирует, что “основаниями задержания как меры процессуального принуждения служит то, что в ст. 32 Основ (ст. 122 УПК РСФСР) именуется мотивами задержания, а в теории и практике обычно рассматриваются как обстоятельства, которые предусмотрены ч. 1 ст. 33 Основ (ч. 1 ст. 89 УПК РСФСР) и которые являются основаниями для применения мер пресечения”4.

Таким образом, имеются полные основания считать, что задержание. осуществляемое в порядке ст. 122 УПК РСФСР лицом, производящим до- знание. следователем, прокурором, относится к категории мер процессуального принуждения и его процессуальная характеристика обладает всеми признаками меры пресечения.

Исходя из изложенного, под аналогичным государственным принуж- дением, не в меньшей мере ограничивающим права и свободы человека и гражданина, по нашему мнению, следует понимать и задержание до 30 су-

1 Давыдов П.М., Якимов П.П. Применение мер процессуального принуж- дения по Основам уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. - Свердловск, 1961. С. 59.

Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Изд-во АН СССР, 1958. С. 276.

3 Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. -Казань: Изд-во Ка занского университета, 1974. С. 22.

4 Кудин Ф.М. Подозрение как условие применения мер процессуального принуждения // Уголовно-процессуальное принуждение и ответственность, их

121

ток лиц, подозреваемых в бандитизме или участии в иной организованной преступной группе, в отношении которых имеются данные о совершении ими тяжких преступлений. Данная мера принуждения в уголовном судопроизводстве применялась в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г!. вплоть до признания его утратившим силу1.

Казалось бы, что с отменой Указа Президента РФ от 14 июня 1996 г. ак- туальность рассмотрения данной проблемы отпала. Однако подобные факты, когда в государстве антиконституционными правовыми и нормативными актами могут устанавливаться большие ограничения прав, свобод и законных интересов личности, чем это допускается Основным Законом, наглядно демонстрируют, насколько может быть уязвим даже самый демократический режим в самом правовом государстве. Россия, признавшая в своей Конституции верховенство международного права перед внутригосударственным, а вместе с тем такой его составной части, как незыблемость международно установленных эталонов человеческого измерения (ч. 4 ст. 15), установившая недопустимость издания законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и фажданина (ч. 2 ст. 55, ч. 3 ст. 56), по нашему мнению, на самом деле пока остается далекой от всестороннего соблюдения и обеспечения прав и свобод человека и гра- жданина (в соответствии с международными правовыми нормами) в обществе и государстве, в том числе в сфере уголовного судопроизводства. Приведенный пример наглядно демонстрирует и подтверждает правильность наших суждений, поскольку установленная президентским Указом допустимость задержания лица до 30 суток по одному лишь подозрению в причастности к преступной

место в решении задач предварительного расследования. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. С. 43.

1 О некоторых мерах по защите населения от бандитизма и иных проявле- ний огранизованной преступности: Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г. № 1226 // Российская газета. - 1994. -15 июня.

122

группировке или к совершению преступления противоречит как положениям ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, так и нормам действующего УПК РСФСР, регулирующим порядок задержания подозреваемых и избрания мер пресечения.

Наш интерес к анализу положений утратившего силу Указа Президента РФ от 14 июня 1994 г. связан с тем, чтобы показать, почему в данном конкрет- ном случае они, не являясь уголовно-процессуальными нормами, тем не менее навязывали (в период своего действия) органам предварительного следствия, дознания, прокуратуры и суда необходимость и обязанность их исполнения именно в сфере уголовного судопроизводства2; показать, что уголовно-процессуальные правоотношения, как и правоотношения других сфер, должны регламентироваться только прямым действием норм Конституции Российской Федерации и не противоречащим законодательством той отрасли права, к которой относятся данные правоотношения.

Какие же нормы содержатся в президентском Указе от 14 июня 1994 г. № 1226 и почему они оказались пригодными для применения в сфере уголовного судопроизводства? Для ответа на данный вопрос проанализируем основные моменты, содержащиеся в положениях Указа:

1) Указ Президента России был направлен (исходя из смысла его положе- ний) на усиление борьбы с преступностью (бандитизмом и иными проявления-

1 О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 19 июня 1997 // Собра ние законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 25. - Ст. 2898.

2 Более того, исполнение Указа Президента Российской Федерации от 14 июня 1994 г. № 1226 в сфере уголовного судопроизводства, вопреки его анти- констатуционности, активно поддерживалось высшим руководством правоох ранительных органов Российской Федерации, о чем свидетельствует их совме стное Указание. - См.: О порядке реализации норм Указа Президента Россий ской Федерации № 1226 от 14 июня 1994 года “О некоторых мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности”: Указание Генерального прокурора Российской Федерации, МВД России, ФСК России от 24 июня 1994 г. // Российская газета. - 1994. - 29 июня.

124

ми организованной преступности), в сфере и для достижения целей которой допустимы и возможны только уголовно-процессуальные процедуры;

2) в президентском Указе в качестве средства ведения борьбы с преступ- ностью, наряду с оперативно-розыскной деятельностью, прямо называлось осуществление следственных действий, а последнее возможно только в рамках уголовного судопроизводства; 3) 4) в тексте Указа применены характерные только для уголовного судо- производства термины: “уголовное дело”, “пресечение и раскрытие преступлений”, “подозреваемый”, “обвиняемый” и другие; 5) 6) оговаривая основания задержания лиц до 30 суток, Указ ставит данное задержание в один ряд с другими мерами пресечения: подпиской о невыезде, личным поручительством, поручительством общественных организаций и залогом, но устанавливает, что последние не применяются к подозреваемым и обвиняемым по делам о бандитизме и иных проявлениях организованной преступности; 7) 8) в п. 7.5 совместного Указания Генерального прокурора Российской Фе- дерации, МВД России, ФСК России от 24 июня 1994 г.1 уточняется, что задержание подозреваемого за бандитизм или участие в иной организованной преступной деятельности производится только по возбужденному уголовному делу при наличии оснований, предусмотренных статьей 122 УПК РСФСР, с составлением соответствующего протокола, со ссылкой на ст. 1 Указа. Задержанные по подозрению в совершении преступления на срок свыше 3 суток пользуются в полном объеме правами, предусмотренными Конституцией Российской Федерации и уголовно-процессуальным законом, в том числе на участие адвоката. 9) О порядке реализации норм Указа Президента Российской Федерации № 1226 от 14 июня 1994 года “О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности”: Указание Генерального прокурора Российской Федерации, МВД России, ФСК России от 24 июня 1994 г. //Российская газета. - 1994. - 29 июня.

124

Таким образом, неудивительно, что положения президентского Указа от 14 июня 1994 г. № 1226 находили прямое применение в уголовном судопроиз- водстве, хотя и при этом противоречили нормам Конституции РФ и УПК РСФСР. Признание утратившим силу данного Указа мы рассматриваем как положительный и значительный шаг по пути к построению в России истинно демократического правового государства, соответствующего международным стандартам в области обеспечения, охраны и защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина.

2.2.2. Подавляющее большинство ученых-юристов к мерам процес- суального принуждения относит, кроме мер пресечения, целый ряд других средств регулирования процессуальных отношений1. Так, еще в конце 1950-х - начале 1960-х гг. отмечалось, что к мерам принуждения относятся: привод, осмотр, обыск, выемка почтово-телеграфной корреспонденции, освидетельствование, задержание, отстранение обвиняемого от должности, опись имущества, наложение ареста на имущество2.

З.Ф. Коврига3, В.М. Корнуков4, 3.3. Зинатуллин5, а также ряд других ав- торов дополняют упомянутый перечень мер процессуального принуждения помещением обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение для

Лившиц Ю.Д. Меры процессуального принуждения в советском уголовном процессе: Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. - М., 1958. С. 5 - 6; Чель- цов М.А. Советский уголовный процесс. - ML, 1962. С. 221, 228; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. -М., 1965. С. 256 и др.

Савгирова Н.М. Меры пресечения и иные меры процессуального при- нуждения: Лекция по уголовному процессу для студентов вечернего и очного обучения. - М.: Изд-во МГУ, 1960. С. 2 - 3.

Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1975. С. 29-30.

4 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судо- производстве. - Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1978. С. 51 -136.

Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффек- тивность. - Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1981. С. 65 - 122.

125

производства экспертизы, получением образцов для сравнительного исследования.

Когда в уголовном процессе, по мнению профессора И.Л. Петрухина1, существует возможность нескольких вариантов поведения - от добровольного исполнения процессуальной обязанности до применения принуждения, а лицо, хотя и исполняет эти обязанности, но считает их исполнение обременительным, нежелательным и действует законопослушно через борьбу своих внутренних мотивов и эмоций, под влиянием угрозы принудительного доставления к следователю, то в этих случаях под процессуальным принуждением целесообразно понимать допрос, а также любое участие субъекта уголовного судопроизводства (независимо от его процессуального положения) в проведении следственных действий, с чем мы полностью согласны. По этому поводу С.А. Шейфер подчеркивает, что каждое следственное действие, как и любое процессуальное действие вообще, не может не опираться на государственное принуждение. Меры принуждения в следственном действии сопутствуют правовым обязанностям его участников и служат гарантиями их выполнения1.

2.2.3. “Столь широкие возможности для применения принуждения в целях обеспечить реализацию обязанностей в уголовно- процессуальных правоотношениях были истолкованы некоторыми авторами в том смысле, что весь уголовный процесс есть преимущественно государственное принуждение”, - говорит профессор И.Л. Петрухин и тем самым подтверждает существование еще одного (по порядку изложения в настоящей диссертации - третьего) варианта в понимании сущности мер процессуального принуждения, отличающегося от предыдущего (второго) тем, что здесь не имеется ограничения перечня процессуальных средств регулирования правоотно-

Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуж- дение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 42.

126

шений в сфере уголовного судопроизводства, а под принуждением понимаются, по сути, все без исключения следственные действия.

Приверженцем такого подхода являются И.С. Самощенко и М.К. Фару- кшин2, а также З.Ф. Коврига, утверждающая что в деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, убеждение отодвигается на второй план, а на первый выступает принуждение3. Зинатуллиным 3.3. высказано мнение, что возможность применения принудительных средств “является для большинства советских людей серьезным стимулом для их правомерного поведения”4, тогда как, по утверждению И.Л. Петрухина, все обстоит наоборот: “основной стимул правомерного поведения советских граждан - не принуждение, а сознательное исполнение обязанностей”5.

В юридической литературе встречаются и более категоричные мнения, исходящие из признания принадлежности всего уголовного процесса (включая весь перечень следственных действий) к государственному принуждению. Так, СП. Ефимичев резко критикует позицию Ф.М. Кудина, разделившего следственные действия на две группы по признакам наличия и отсутствия принуждения при их проведении1, признает неубедительными доводы Ю.Д. Лившица, М.А. Чельцова, Н.В. Жогина и Ф.Н. Фаткуллина, В.М. Корнукова и других ученых в части, когда те одни следственные действия относят к мерам процессу-

Шейфер С.А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. - М, 1981. С. 105-106.

2 Самощенко И.С, Фарукшин М.К. Ответственность по советскому за- конодательству. - М.: Юрид. лит., 1971. С 54.

Коврига З.Ф. Уголовно-процессуальное принуждение. - Воронеж: Изд-во Воронеж, ун-та, 1975. С 6.

4 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффек тивность. -Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1981. С. 17.

5 Петрухин И.Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуж дение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 45.

127

ального принуждения, а другие нет. При этом он признает: “Обыск, выемка, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, наложение ареста на имущество - это следственные действия. По характеру реализуемого уголовно-процессуального принуждения они не отличаются от других следственных действий: допроса свидетеля, потерпевшего, очной ставки, предъявления для опознания, следственного эксперимента, осмотра, назначения и производства экспертизы, проверки показаний на месте, эксгумации трупа” .

2.3. Автор настоящей диссертации не согласен с некоторыми из при- веденных выше позиций, касающихся определения сущности допустимых в уголовном процессе мер государственного принуждения, осуществляемых во исполнение решений о допустимых ограничениях прав и свобод человека и гражданина.

В частности, мы не разделяем мнения тех авторов, которые под мерами принуждения рассматривают довольно узкий, не выходящий за рамки мер пресечения (ст. 89, 93 - 96, 99, 100, 393, 394 УПК РСФСР), круг средств регулирования правоотношений в сфере уголовного судопроизводства, и признаем, что “процессуальное принуждение - не единственное в уголовном судопроизводстве, а одно из многочисленных правовых средств в достижении по делу истины, в профилактике, пресечении преступлений и в решении иных целей”3.

В такой же степени неточными нам представляются точки зрения тех уче- ных, которые видят меры принуждения исключительно во всех предусмотрен-

Кудин Ф.М. Следственные действия как меры уголовно-процессуального принуждения // Следственные действия (криминалистические и процессуальные аспекты). - Свердловск, 1983. С. 23.

2 Ефимичев СП. Уголовно-процессуальное принуждение и место мер пре сечения в решении задач предварительного расследования // Уголовно- процессуальное принуждение и ответственность, их место в решении задач предварительного расследования. Сборник научных трудов. - Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1987. С. 24.

3 Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Мо нография. - Тюмень, 1994. С. 10.

128

ных УПК следственных действиях и, более того, относят к государственной форме принуждения все уголовное судопроизводство.

Безусловно, уголовный процесс является специфической правовой отрас- лью, регулирующей соответствующую сферу общественных правоотношений, и, в отличие от других правовых процедур, для него характерно наличие хорошо развитого института государственного принуждения. Однако, наряду с этим, в основе многих норм УПК лежат принципы убеждения, а “угроза принуждения адресована отнюдь не каждому участнику уголовного судопроизводства, а направлена лишь против тех, кто не солидарен с правом - его предписаниями, запретами, дозволениями, и поэтому стремится избежать выполнения своего со- циального долга, уклониться от исполнения процессуальных обязанностей”. Свидетели являются к следователю и дают показания, как правило, не потому, что им грозит привод или уголовная ответственность за отказ от дачи показаний. Потерпевшие проявляют понятную заинтересованность в том, чтобы по собственной инициативе явиться к лицу, ведущему расследование, и дать показания; они в подавляющем большинстве случаев сами ходатайствуют о направлении их на судебно- медицинскую экспертизу и освидетельствование. О принуждении применительно к этим случаям не может быть и речи1, даже с учетом того, что личность (в приведенных случаях - свидетель, потерпевший) принуж- дается к участию в уголовном судопроизводстве самим фактом существования преступности (в нашем случае - фактом совершенного в отношении потерпевшего преступления) и необходимости борьбы с ней (или раскрытия конкретного преступления, изобличения и наказания лица, его совершившего)1.

Изложенная точка зрения подтверждается и мнением И. Ребане, который, основываясь на том, что решение человека подчиняться требованиям закона и

Петрухин ИЛ. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. Общая концепция. Неприкосновенность личности. - М.: Наука, 1985. С. 45.

129

согласовать свое поведение с этими требованиями вопреки подлинному его желанию и убеждению является добровольным актом, ибо “человек в этих случаях сам определяет линию своего поведения”, подчеркивает, что такое исполнение правовой обязанности - из страха перед наказанием или иной меры принуждения - “не есть осуществление принуждения”. Принуждение, утверждает И. Ре-бане, нельзя смешивать с совершением поступков из побуждений, порожденных угрозой принуждения. Принуждение, следовательно, это такое фактическое состояние, которое “исключает решение человека из цепи детерминации”, ибо принуждение исключает для принуждаемого выбор поведения и, следовательно, выбор между исполнением и неисполнением обязанности. Поэтому возможность принуждения не следует смешивать с принуждением2.

Кроме того следует вспомнить, что нормы УПК построены на известных конституционных принципах всестороннего соблюдения прав, свобод и законных интересов каждого человека и гражданина, вовлеченного в сферу уголовного судопроизводства. В связи с этим попытки выставлять уголовный процесс категорически и только в качестве института государственного принуждения представляются преувеличенными.

2.3.1. Исходя из изложенных позиций, мы считаем, что под мерами уголовно-процессуального принуждения, применяемыми в досудебных стадиях уголовного процесса, следует понимать меры пресечения и только те следственные действия, производство которых носит объективно принудительный характер и так или иначе ограничивает основные права и свободы человека и гражданина в пределах, допустимых Конституцией Российской Федерации.

1 Петрухин И.Л. Указ. соч. С. 41. Ребане И. Убеждение и принуждение в деле борьбы с посягательствами на советский правопорядок: Ученые записки Тартуского гос. ун-та. Труды по правоведению. - Тарту, 1966. С. 180 - 182.

130

С учетом положений принятой в 1993 г. Конституции Российской Феде- рации, а также целей и задач уголовно-процессуальной деятельности, наиболее удачной и соответствующей современным взглядам представляется классификация мер процессуального принуждения, данная профессором В.А. Михайловым1. Он выделяет пять групп:

1) меры уголовно-процессуального принуждения, направленные на пре- дупреждение и пресечение преступной деятельности обвиняемых (по- дозреваемых). К таковым относятся: задержание подозреваемого в порядке ст. 122 УПК РСФСР; арест обвиняемого (подозреваемого) или применение иных мер пресечения (ст. 89-101, 393, 394 УПК); отстранение обвиняемого от занимаемой должности (ст. 153 УПК); 2) 3) меры, обеспечивающие процесс собирания, проверки и оценки доказа- тельств, установления истины по уголовному делу: привод свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого (ст. 73, 75, 147, 247 УПК РСФСР); обыск, выемка, наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию и ее выемка (ст. 167, 168, 170, 171, 173, 174 УПК); задержание подозреваемого, заключение под стражу подозреваемого или обвиняемого (ст. 122, 89, 90, 96, 393 УПК) и т.д; 4) 3) меры, обеспечивающие процесс расследования, судебного разбира тельства и участия в нем обвиняемого: вызов повестками свидетелей, потер певших, подозреваемых, обвиняемых (ст. 145, 155, 238 УПК); привод свидете лей, обвиняемых, подозреваемых, подсудимых, потерпевших ( ст. 73, 75, 147, 247 УПК); подписки участников процесса о недопустимости разглашения дан ных предварительного расследования (ст. 139 УПК); удаление из зала судебно го заседания лиц, нарушающих порядок в судебном заседании (ст. 263 УПК); арест обвиняемых (подозреваемых) и применение к ним других мер пресечения

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Мо- нография. - Тюмень, 1994. С. 8 -11.

131

(ст. 89 - 101, 393, 394 УПК); доставление (этапирование) задержанных и арестованных подозреваемых и обвиняемых к месту производства расследования и судебного разбирательства;

4) группа мер, которая призвана способствовать обеспечению исполнения приговора: заключение под стражу и другие меры пресечения (ст. 89 - 101, 393, 394 УПК);

5) меры, направленные на возмещение материального ущерба, при чиненного преступлением, и возможной конфискации имущества: наложение ареста на имущество и опись имущества; наложение ареста на денежный вклад (ст. 175 УПК); обыск для изъятия предметов и ценностей, добытых преступным путем (ст. 168 УПК).

Как видим, В.А. Михайлов не закрепляет характеризуемые им меры про- цессуального принуждения в рамках конкретной условно взятой группы, а подчеркивает их универсальность как для различных стадий уголовного судопроизводства, так и для достижения целей и успешного решения задач, определяемых ст. 2 УПК РСФСР. Кроме того, говоря об уголовно- процессуальном принуждении, он имеет в виду, что “оно используется при достижении целей уголовного судопроизводства не само по себе, а в единстве с другими процессуальными мерами, при этом процессуальное принуждение в ряде случаев выступает в качестве важного, а то и системообразующего звена в системе мер, обеспечивающих достижение по уголовным делам истины, предупреждение и пресечение преступной деятельности обвиняемых (подозреваемых), проведение процесса расследования, судебного разбирательства и участия в них обвиняемого, возмещение материального ущерба и возможной конфискации имущества, а также исполнения приговора”1.

2.2. Значение допустимых ограничений прав и свобод человека и гра- жданина в досудебных стадиях уголовного судопроизводства состоит в том,

132

что они что они обеспечивают защиту основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Реализуясь через меры уголовно-процессуального принуждения, кроме того они являются одним из наиболее действенных методов правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства, в единстве с другими процессуальными мерами играют важную роль в решении определенных ст. 2 УПК РСФСР задач, включая охрану прав, свобод и интересов человека и гражданина от преступных посягательств.

В уголовном судопроизводстве допустимые Конституцией РФ ограничения прав и свобод человека и гражданина используются для быстрого и полного раскрытия преступлений, изобличения виновных и обеспечения правильного применения закона с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ч. 1 ст. 2 УПК РСФСР). Обслуживая свой непосредственный, более узкий участок уголовно-процессуальной деятельности, связанный со спецификой достижения конкретных целей, каждая из мер уголовно-процессуального принуждения в целом способствует выполнению названных задач уголовного судопроизводства.

Важность ограничений прав и свобод личности в досудебных стадиях уголовного процесса состоит и в том, что уже сам факт конституционной их допустимости и реальная возможность применения являются серьезными сдерживающими средствами на пути ненадлежащего исполнения теми или иными лицами своих процессуальных обязанностей и “оказывать благотворное воздействие на волю, сознание, эмоции и поведение людей, побуждает их к критической оценке своих действий, убеждает в нецелесообразности какого-либо противодействия установленным … государством и обществом правилам поведе-

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Моно-

133

ния”1. Вследствие этого для законопослушных участников уголовного судопроизводства оказываются вполне достаточными меры убеждения и отпадает необходимость в применении уголовно-процессуального принуждения.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что меры процессуального принуждения, являясь средством правового регулирования в сфере уголовного судопроизводства, в том числе осуществляемого путем допустимых Конституцией РФ и УПК РСФСР ограничений прав и свобод личности (карательно-воспитательным воздействием, предупреждением, пресечением и обеспечением2), наряду и в единстве с другими процессуальными мерами участвуют в решении стоящих перед уголовным процессом задач. Этим определяется значение как самих ограничений прав и свобод человека и гражданина, так и мер уголовно-процессуального принуждения, применением которых эти необходимые и допустимые ограничения реализуются.

графия. - Тюмень, 1994. С. 10.

1 Зинатуллин 3.3. Уголовно-процессуальное принуждение и его эффектив- ность. - Казань: Изд-во Казан, ун-та, 1981. С. 18.

•у

По определению Ф.М. Кудина, содержание принуждения как черты метода уголовно-процессуального регулирования включает такие способы охраны как: восстановление, карательно-воспитательное воздействие, предупреждение, пресечение, обеспечение. // Кудин Ф.М. Принуждение в уголовном судопроизводстве. - Красноярск: Изд-во Красноярск, ун-та, 1985. С. 37.

134

§ 3. Пределы допустимых ограничений прав и свобод

человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса

Пределы1 ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, прежде всего определяются правилами о действии уголовно-процессуального закона во времени, в пространстве и по кругу лиц. Эти правила установлены Конституцией Российской Федерации и применительно к сфере уголовного судопроизводства развиты действующим УПК.

3.1. Действие уголовно-процессуального закона во времени устанавли- вает допустимость реализации только того законодательства о мерах процессуального принуждения, который действует во время дознания, предварительного следствия либо рассмотрения дела в суде (ч. 2 ст. I УПК РСФСР). При этом к допустимости применения мер принуждения в уголовном судопроизводстве непосредственное отношение имеют нормы ст. 54 Конституции РФ, в соответствии с которыми “закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон”.

Из приведенных конституционных установлений вытекает ряд сущест- венных моментов, оказывающих прямое и непосредственное влияние на реали-

В русском языке слово “предел” в одном из его значений понимается как “пространственная или временные (ударение на “ы”) границы чего-нибудь” // Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. чл.-корр. АН СССР Н.Ю. Шведовой. - 20-е изд., стереотип. М: Рус. яз., 1988. С. 470

135

зацию во времени ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса. В этом плане, по нашему представлению, имеют место следующие обязательные и факультативные условия:

  • принятие уголовного закона, устанавливающего или отягчающего ответ- ственность, не может являться основанием для возбуждения уголовного дела и ограничений прав и свобод личности по фактам подпадающих под этот закон деяний, если последние совершены до принятия нового закона1;
  • не подлежат применению или изменению в сторону большего ограничения прав и свобод участников судопроизводства (в досудебных стадиях, как правило, подозреваемого или обвиняемого) процессуальные решения, если основания для их реализации связаны только с принятием уголовного закона, устанавливающего или отягчающего ответственность (например, если вновь установленные в уголовном законе составы преступления и санкции за их совершение будут отнесены к ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР, предусматривающей допустимость заключения под сражу в качестве меры пресечения по мотивам одной лишь опасности преступления);
  • смягчение в уголовном законе санкций за преступление, по факту кото- рого ведется судопроизводство, может служить одним из оснований для изменения избранной меры пресечения на более мягкую (например, заключения под стражу - на подписку о невыезде) или для ее отмены2;
  • 1 В этой связи мы также полагаем, что аналогично этому не подлежит реа лизации и законодательство, устанавливающее такие новые меры уголовно- процессуального принуждения, которые ухудшают положение участников су допроизводства посредством большего ограничения их прав и свобод, чем это допускалось законодательством в момент начала судопроизводства по уголов ному делу (например, в отношении обвиняемого, уже заключенного под стражу, не может быть применена мера пресечения, более ограничивающая его свобо ду, если бы таковая и оказалась принятой новым законодательством).

2 По нашему мнению, изменение заключения под стражу на другую меру пресечения, не связанную с лишением свободы, или его отмена могут иметь

136

  • законодательное исключение состава преступления из перечня ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР, предусматривающей допустимость применения заключения под стражу в качестве меры пресечения по мотивам одной лишь опасности преступления, может служить одним из оснований для изменения избранной по делу меры пресечения (ареста) на другую, не связанную с лишением свободы, если единственным основанием для заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу являлись имевшиеся в момент применения данной меры пресечения, но впоследствии исключенные из уголовного закона, мотивы опасности расследуемого преступления;
  • устранение в уголовном законе состава преступления, по которому ведется судопроизводство, является обязательным основанием для немедленного прекращения уголовного дела за отсутствием в деянии состава преступления (п. 2 ст. 5 УПК РСФСР) и отмены каких бы то ни было ограничений прав и свобод (заключения под стражу и других мер пресечения; арестов на имущество, почтово-телеграфную корреспонденцию; основанием для исключения из числа вещественных доказательств изъятых при обыске или выемке предметов, вещей и возвращения их по принадлежности и т.п.), если объем данного расследова- ния и принятых в ходе его производства мер процессуального принуждения исчерпываются исключенным из уголовного закона составом преступления;
  • место только при таком законодательном смягчении уголовной ответственности за данное преступление, когда: а) максимальное наказание сохранено в виде лишения свободы на срок не более одного года; б) заключение под стражу в качестве меры пресечения было применено в соответствии с указанным в ч. 1 ст. 96 УПК РСФСР единственным основанием для заключения под стражу как за совершение преступления, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года; в) освобождение из-под стражи не будет представлять угрозу нормальному ходу судопроизводства по данному делу, опасности для участников уголовного процесса (например, для свидетеля) и общества в целом.

Отмена других мер пресечения может допускаться исходя из аналогичных критериев.

137

  • исключение из действующей в момент судопроизводства Конституции допустимости определенных ограничений прав и свобод человека и гражданина, а из уголовно-процессуального законодательства - мер принуждения, примененных с целью реализации данных ограничений, является обязательным основанием для их отмены (например, если из УПК будет исключена мера пресечения в виде заключения под стражу, то лицо, к которому была применена данная мера пресечения, должно быть немедленно освобождено из-под стражи).

3.1.1. Говоря о допустимости ограничений прав и свобод человека и гражданина, а также действии во времени примененных в связи с их реализацией мер уголовно-процессуального принуждения, по нашему мнению, необходимо обозначить еще одну сторону данной характеристики - временные границы в смысле продолжительности, продолжительности длительности1 по отношению к примененным мерам процессуального принужде-

ПИЯ*

Так, в досудебных стадиях уголовного процесса могут быть применены и действовать в течение строго определенного законом, а также интересами следствия срока такие сопряженные с ограничениями прав и свобод личности меры принуждения как: задержание подозреваемого лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР - в течение 72 часов (по Конституции Российской Федерации - 48 часов); избранная в отношении подозреваемого мера пресечения - в течение десяти суток, если до истечения этого срока ему не будет предъявлено обвинение; заключение под стражу - в пределах сроков, установленных ст. 97 УПК РСФСР; действие отобранной следователем подписки о неразглашении данных пред-

1 В русском языке слово “временной” в двух из многих его значений пони- мается как (1) “продолжительность, длительность чего-нибудь и 2) “промежуток той или иной длительности” // Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. чл.-корр. АН CCCFJ НЮ. Шведовой. -20-е изд., стереотип. М.: Рус. яз., 1988. С. 85.

138

варительного следствия может быть прекращено по миновании угрозы наступления вредных последствии и в виду отсутствия дальнейшей надобности в ней по другим причинам и т.п. Если же говорить именно о применении мер процессуального принуждения в рамках временных границ их пределов, то можно привести пример с той же следственной ситуацией, когда к подозреваемому уже применена мера пресечения и должностное лицо, наделенное в этой части соответствующими процессуальными полномочиями, обязано, не выходя за рамки временных границ, определяемых истечением десяти суток, предъявить ему обвинение или отменить меру пресечения.

3.2. Действие уголовно-процессуального закона в пространстве выте- кает из принципов высшей юридической силы, верховенства и прямого действия Конституции Российской Федерации (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ) и верховенства федеральных законов (ч. 2 ст. 4 Конституции РФ) на всей территории Российской Федерации и выражается в том, что независимо от места совершения преступления производство по уголовным делам на территории России во всех случаях ведется в соответствии с Уголовно- процессуальным кодексом РСФСР (ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР).

В связи с разрастанием международной и национальной уголовной преступности пределы применения законодательства1 о мерах процессуального принуждения не ограничиваются пространством, определяемым границами территории и юрисдикции Российской Федерации. Все актуальнее становится проблема применения права в процессе международного сотрудничества. Остро стоят вопросы, связанные с экстрадицией - выдачей лиц, совершивших международное или иное уголовное преступление, для привлечения их к уголовной ответственности или исполнения вынесенного судом приго-

1 Здесь имеется в виду не только УПК РСФСР, но и нормы международно- го права.

139

вора в отношении выданного лица1, а также вопросы исполнения законодательства о мерах процессуального принуждения (например, задержание и арест подлежащих выдаче лиц2, транзитная перевозка лиц, взятых под стражу3 и т.п.). Однако в данном случае, по нашему мнению, речь скорее идет не о действии Российского федерального уголовно- процессуального законодательства (УПК РСФСР), в том числе и законодательства о мерах процессуального принуждения в пространстве, выходящем за пределы территории и юрисдикции Российской Федерации (действие его так и остается в пространстве, обозначенном ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР), а об исполнении законодательства другого, международного уровня, в нормы которого могут быть включены отдельные положения и институты, совпадающие с нормами и институтами УПК РСФСР или дублирующие их.

Основными формами международного права являются многосторонние и двусторонние договоры (конвенции, протоколы, соглашения) о международной борьбе с преступностью, о выдаче преступников, правовой помощи по уголовным делам; международные акты о правах и свободах человека и гражданина;

Основу института выдачи составляет принцип “and dedere autjudicare” (лицо, совершившее преступление, должно понести суровое наказание в стране, где оно было задержано, либо в стране совершения преступления, либо в стране, в наибольшей степени пострадавшей от преступления). - Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1997. С. 509.

Например: Соглашение о сотрудничестве между Министерством внут- ренних дел Российской Федерации и Министерством внутренних дел Латвийской Республики (п.”г” ст. 5): Совершено в г. Риге 28 августа 1992 г.// Сборник международных соглашений МВД России / Сост.: Москалькова Т.Н., Слюсарь Н.Б. - М: Изд-во “Спарк”, 1996. С. 135 - 139.

3 Например: Соглашение о порядке передачи и транзитной перевозки лиц, взятых под стражу: Совершено в г. Ашгабаде 17 февраля 1994 г.; Соглашение о сотрудничестве между Министерством внутренних дел Российской Федерации и Министерством внутренних дел Социалистической Республики Вьетнам (п.”к” ст. 1): Совершено в г. Москве 21 июля 1993 г. // Сборник международных соглашений МВД России / Сост.: к.ю.н. Москалькова Т.Н., Слюсарь Н.Б. - М.: Изд-во “Спарк”, 1996 г. С. 79 - 83, 175- 177.

140

Устав Интерпол; международные соглашения правоохранительных органов различных государств о борьбе с преступлениями, о правовом и другом обеспечении этой деятельности. Правовые основы международного сотрудничества урегулированы в России: Конституцией Российской Федерации; отдельными нормами УПК, законодательства о прокуратуре, оперативно-розыскной деятельности, другими федеральными законами и подзаконными актами правоохранительных министерств и ведомств. В частности основы экстрадиции установлены в ст. 63 Конституции РФ: “выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления, а также передача осужденных для отбывания наказания в других государствах осуществляется на основе федерального закона или международного договора Российской Федерации”.

Приведенные нами суждения о действии уголовно-процессуального за- конодательства и его институтов в пространстве исходят из восприятия про- странства в смысле территории государства (в данном случае Российской Федерации или зарубежных государств). Однако мы полагаем, что это не единственный критерий определения пространства, в пределах которого действуют уголовно-процессуальное законодательство и его нормы о мерах принуждения. В данном случае к пониманию сущности и пределов пространства мы подходим с двух точек зрения. Так, в первом случае мы имеем в виду то пространство, в пределах которого происходит реализация (или действие) как уголовно-процессуального законодательства в целом, так и отдельно взятых его норм, в том числе и регулирующих основания и механизм применения допустимых Конституцией РФ ограничений прав и свобод личности (здесь приемлема характеристика пространства с точки зрения границ территории государства). Во втором же случае нами подразумевается то пространство, в котором одновременно может действовать не вся совокупность норм УПК, а лишь отдельно взятые из них, которые имеют силу в пределах тех или иных отдельных стадий уголовного процесса, а также подследственности (ст. 126 УПК РСФСР), подсудности (ст. 35 - 45 УПК РСФСР).

141

3.2.1. Общеизвестно, что начальным моментом, с которого возможно применение меры процессуального принуждения, является возбуждение

уголовного дела1. Рассматривая данный момент в качестве одного из факторов, характеризующих пределы допустимых Конституцией РФ ограничений прав и свобод человека и гражданина, а также применения (в целях их реализации) уголовно-процессуального принуждения, мы полагаем, что возбуждение уголовного дела одновременно вписывается в рамки критериев, характеризующих как время, так и пространство, в которых только и допустимо законное ограничение прав и свобод человека и гражданина в связи с выполнением задач уголовного судопроизводства. Такое наше понимание основано на том, что возбуждение уголовного дела, во-первых, с точки зрения временного восприятия данного решения следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи, является моментом (или временем) начала пределов, в которых допустимо применение большинства мер уголовно-процессуального принуждения; во- вторых. оно открывает (юридически) пространство, в котором допускается применение этого принуждения.

Правильно в юридической литературе отмечается, что поскольку государ- ственное принуждение связано с существенными ограничениями установ- ленных Конституцией Российской Федерации прав и свобод личности, в уголовном процессе оно допустимо лишь в строго установленных законом случаях, при соблюдении соответствующих гарантий и обоснованности его применения, а правовой основой и необходимым условием производства действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством, в том числе и при-

В некоторых случаях досудебных стадий уголовного процесса начальным моментом, с которого возможно производство следственных действий, а также реализация законодательства о мерах допустимого уголовно- процессуального принуждения, по приостановленному производством уголовному делу (п. 1.2. и 3 ст. 195 УПК РСФСР) является его возобновление.

142

менения мер процессуального принуждения, является возбуждение уголовного дела; им определяется начальный момент возможности их применения1.

Если авторы изложенной позиции, говоря о начальном моменте, с которого возникает возможность применения процессуального принуждения, имеют в виду исключительно меры пресечения, то мы полностью согласны с ними и подчеркиваем, что подобный подход является законодательно закрепленным правилом. В том же случае, если наряду с мерами пресечения, здесь имеются в виду и другие виды процессуального принуждения, также являющиеся средством реализации необходимых и допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод человека и гражданина, то мы считаем, что ошибочно столь категорично “загонять” этот широкий круг известных мер принуждения в те же рамки, в каких допустимо применение мер пресечения. Дело в том, что уголовно- процессуальное законодательство (ч.2 ст. 178 УПК РСФСР) само допускает в случаях, не терпящих отлагательств, производство осмотра места происшествия до возбуждения уголовного дела. Как известно, данное следственное действие в определенных случаях, в силу своего вторжения (и не всегда ожидаемого и желательного) в сферу прав, свобод и интересов личности, представляет собой процессуальное принуждение (например: осмотр места происшествия в жилище против воли проживающих в нем лиц; привлечение понятых; фотографирование, видеосъемка, описание в протоколе и другие виды фиксирования осматриваемых территорий, жилых и иных помещений, предметов и других объектов в том виде, в каком они находятся в момент осмотра, независимо от того, затрагивают или нет они интересы потерпевшего и других лиц, желающих либо не желающих раскрывать, скажем, интимные стороны своей жизни);

Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном су- допроизводстве. - Саратов, 1978. С. 40; З.Ф. Коврига. Уголовно- процессуальное принуждение. -Воронеж, 1975. С. 43.

143

Приведенные факты свидетельствуют о том, что возбуждение уголовного дела действительно является своеобразным, необходимым начальным рубежом, с которого наступает возможность применения мер процессуального принуждения в уголовном судопроизводстве. Никакие другие виды процессуальных принуждений, кроме предусмотренных ч.2 ст. 178 УПК РСФСР, не могут быть применены раньше, чем в установленном порядке будет возбуждено уголовное дело.

3.2.2. Однако, говоря о пространстве, в котором допустимы ограниче- ния прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса, явно недостаточно ограничиться обозначением одного лишь начального момента, с которого, как упоминалось выше, наступают основания для их применения. Они не беспредельны, а, имея установленные законом границы, могут применяться и действовать только в пределах пространства, определенного нормами УПК РСФСР. При этом в одних случаях меры процессуального принуждения, используемые с целью реализации необходимых и допустимых в уголовном процессе ограничении, могут применяться в границах весьма узкого пространства, определяемого пределами действия конкретной, отдельно взятой стадии уголовного судопроизводства и решаемыми ею задачами. Значительную роль здесь играет и сам характер меры принуж- дения (так, например, только в досудебных стадиях возможны задержание подозреваемого в совершении преступления (ст. 122 УПК РСФСР)1; привлечение в качестве обвиняемого (ст. 143 УПК); предъявление обвинения (ст. 148 УПК) и применение некоторых других мер принуждения). В ряде случаев применение

Здесь необходимо уточнить, что задержание подозреваемого в совершении преступления не исключается и в ходе производства в суде первой инстанции, когда судья, возбуждая уголовное дело в порядке ст. 256 УПК РСФСР в отношении нового лица, вправе применить меру пресечения к лицу, в отношении которого возбуждено данное дело, руководствуясь правилами статей 89, 91 и 92 настоящего Кодекса. Однако это не относится к той классифика-

144

мер принуждения не ограничено пределами одной стадии уголовного процесса и такие из них как: избрание, изменение или отмена меры пресечения; привод; осмотр; производство экспертиз, включая помещение лица в медицинское учреждение; изъятие образцов для сравнительного исследования и др. являются как бы универсальными и, наряду со стадиями возбуждения уголовного дела, производства предварительного расследования (дознания), могут применяться, в частности, в стадии производства в суде первой инстанции1. Притом меры процессуального принуждения универсальными являются только по своему виду, так как их использование ограничено рамками процессуальных полномочий субъектов, наделенных правом выносить эти решения (например, следователь или лицо, производящее дознание, могут действовать только в пределах досудебного производства, а судья, напротив, - только в пределах производства в суде первой инстанции, а при осуществлении судебного контроля за предварительным заключением, продлением сроков содержания под стражей и при рассмотрении жалоб на решения и действия органов уголовного судопроизводства - и в стадии предварительного расследования.

З.2.Э. Проблемы, связанные с применением допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод человека и гражданина, по нашему мнению, имеют отношение и к другим стадиям судопроизводства. Так, в кассационной инстанции; при исполнении приговора; при пересмотре приговоров, определений и постановлений, вступивших в законную силу; по делам частного обвинения; при рассмотрении уголовных дел судом присяжных, в стадии предварительного слушания, при разбирательстве дела, при пересмотре и исполнении приговоров и постановлений суда присяжных, как правило, возникают и рассматриваются вопросы, касающиеся применения, изменения, отмены

ции пределов применения мер принуждения, о которой говорится в тексте диссертации.

145

мер уголовно-процессуального принуждения . Правда, чаще всего в этих случаях речь идет о действии мер принуждения, уже примененных в досудебных стадиях уголовного процесса, а не об ухудшении положения лица, привлеченного к уголовной ответственности, путем больших ограничений его прав и свобод. Однако, исходя из целей диссертационного исследования, проблему ограничения прав и свобод личности, а также действия используемых для этого мер принуждения в уголовном процессе мы анализируем только в границах пространства между возбуждением уголовного дела и началом стадии производства в суде первой инстанции, не включая самой этой и последующих стадий уголовного процесса.

Э.З. Действие по кругу лиц ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, вытекает из положений Конституции Российской Федерации и УПК РСФСР.

Если вести речь о круге лиц1, в отношении которых действует уголовно- процессуальное законодательство (в том числе и допустимые им институты принуждения), то таковыми являются участники уголовного судопроизводства: следователь, лицо, производящее дознание, прокурор, судья, на которых этим законодательством возложены правомочия и обязанность осуществления уголовного судопроизводства в пределах
своей компетенции. Сюда же

В данном случае имеются в виду полномочия судьи при отправлении им правосудия и их не следует путать с теми полномочиями, которыми наделяют суд статьи 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации.

2 Вопросы, связанные не только с применением мер пресечения при рас- следовании преступлений и в суде первой инстанции, но и с проблемами, имеющимися во всех других стадиях уголовного судопроизводства, достаточно подробно исследованы профессором В.А. Михайловым. // Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М.: Академия МВД РФ, 1995.

146

относятся и другие лица (граждане РФ, иностранные граждане и лица без гражданства (ст. 33)), перечень которых включен в главу третью “Участники процесса, их права и обязанности”: обвиняемый (ст. 46), подозреваемый (ст. 52), защитник (51), потерпевший (ст. 53), гражданский истец (ст. 54), гражданский ответчик (ст. 55), представители потерпевшего, гражданского истца и гражданского ответчика (ст. 56), переводчик (ст.57); свидетель (ст. 72), эксперт (ст. 82), специалист (ст. 1331), понятые (ст. 135), законный представитель несовершеннолетнего свидетеля, потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого (ст. 159, 392), педагог (ст. 397). Кроме того действие уголовно-процессуального законодательства распространяется на юридических лиц (государственные органы, общественные организации, а также их должностных лиц (например, при внесении представлений органом дознания, следователем, прокурором -ст.211).

3.3.1. В ряде случаев распространение на отдельных лиц действия допустимых в уголовном процессе ограничений прав и свобод напрямую связано с некоторыми дополнительными критериями, характеризующими человека и гражданина в обществе и государстве. Так, существенно ограничены возможности и пределы действия предусмотренных УПК РСФСР мер принуждения по кругу лиц, обладающих дипломатическим (ст. 33 УПК РСФСР), а также другим (имеется в виду категория должностных лиц -представителей органов государственной власти) иммунитетом от уголовно-прпоцессуальной юрисдикции. 3.3.2. 3.3.3. По общему правилу, для действия по кругу субъектов допус- тимых в уголовном судопроизводстве ограничений прав и свобод требуется признание человека и гражданина в качестве такового в установленном УПК порядке (обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским 3.3.4. В данном случае круг лиц мы рассматриваем применительно к досудеб-

147

ответчиком, законным представителем). Это имеет существенное значение для защиты прав, свобод и законных интересов указанных лиц в условиях уголовно-процессуального принуждения, применяемого с целью реализации необходимых и допустимых ограничений.

Применительно к субъектам уголовного судопроизводства действуют все конституционные установления, касающиеся прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, включая как их гарантии, так и допустимые ограничения1. Из многих положений Конституции РФ в качестве примера мы хотели бы выделить одно: “никто не может присваивать власть в Российской Федерации” (ч. 4 ст. 3). Из сопоставления данного конституционного установления с принципом действия уголовно- процессуального законодательства по кругу лиц, по нашему мнению, вытекает вывод: никто в Российской Федерации не может присваивать власть для отправления уголовного судопроизводства и применения допустимых в нем ограничений прав и свобод человека и гражданина кроме лиц, установленных федеральным законом (УПК РСФСР): следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи.

Э.4. Моменты, определяющие пределы ограничений прав и свобод личности, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, характеризуются и другими критериями:

3.4.1. Законность и обоснованность - одно из требований пределов их применения.

Ограничения прав и свобод могут быть допустимы и применены только при наличии правовых оснований и условий, обусловливающих необходимость

ным стадиям уголовного процесса.

1 С учетом того, что общие проблемы обеспечения, а также допустимого ограничения конституционных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина при применении мер процессуального принуждения нами рассмотрены (в том числе и применительно к субъектам уголовного процесса) в главе первой настоящей диссертации, конкретные нормы Конституции Российской Федерации здесь нами не приводятся.

148

их применения. Наличие или отсутствие таких оснований и условий в каждом конкретном случае определяется данными об обстоятельствах фактического характера, с которыми закон связывает применение тех или иных ограничений, реализуемых через меры принуждения (например, уклонение обвиняемого, сокрытие имущества, возможность наступления других отрицательных последствий или необходимость получения доказательств и т.д.). Фактические данные, указывающие на наличие условий, указывающих на необходимость ограничения тех или иных прав и свобод, выступают в качестве основания для применения конкретных мер уголовно-процессуального принуждения.

3.4.2. Справедливость ограничения прав и свобод личности является еще одним важным критерием, характеризующим пределы их применения. Пренебрежение им может отрицательно сказаться на ходе производства по уголовному делу и его конечных результатах. Например, несправедливые обыск (вопреки тому, что лицо само согласно добровольно выдать искомое), привод свидетеля (если неявка к следователю была связана с уважительными причинами) и другие процессуальные решения и действия могут вызвать обиду и негативное расположение субъекта уголовного процесса к лицу, производящему расследование (дознание) по делу, привести к невозможности установления между ними или потере ранее налаженного психологического контакта (неконтактность допрашиваемого), породить жалобы и обращения обиженных к прокурору, в суд, в другие инстанции и т.п. 3.4.3. 3.4.4. Достаточность оснований и условий для ограничения прав и свобод человека и гражданина - непосредственная, необходимая предпосылка применения любой меры процессуального принуждения. 3.4.5. Во всех случаях основание будет достаточным тогда, когда образующие его фактические данные позволяют следователю, лицу, производящему дознание, прокурору и судье сделать вывод (основываясь на законе, фактических данных материалов дела и своем внутреннем убеждении) о необходимости ог-

149

раничений прав и свобод тех или иных участников уголовного судопроизводства.

3.4.4. Допустимость мер принуждения, применяемых с целью реализации необходимых и допустимых в ходе производства по уголовному делу огра- ничений прав и свобод. Под допустимостью в данном случае мы понимаем не только сам факт закрепления в действующем уголовно-процессуальном законе норм, определяющих перечень мер принуждения, но и то, что в основе вывода о допустимости их применения должны лежать данные фактического характера, доказательства, обусловливающие необходимость применения принудительной меры. 3.4.5. 3.4.6. Достаточность и достоверность фактов является обязательным требованием, вытекающим из положений Конституции РФ и УПК РСФСР по отношению к допустимым в уголовном судопроизводстве ограничениям прав и свобод его участников, а вместе с тем и к применению конкретных мер уголовно-процессуального принуждения. Например, при назначении привода свидетеля, потерпевшего или другого субъекта уголовного процесса, наделенное этими правомочиями должностное лицо обязано убедиться в достоверности фактов, свидетельствующих о сознательном отказе этих лиц явиться к нему без уважительных причин. Аналогичный пример с обвиняемым (или подозреваемым), когда последний помещается в медицинское учреждение только в случае, когда установлена необходимость его стационарного обследования. 3.4.7. 3.4.8. Допустимость применения ограничений прав и свобод только к конкретным субъектам уголовного процесса. Процессуальные решения об ограничении прав и свобод человека и гражданина могут выноситься только в отношении конкретных физических лиц и их действие распространяется только на указанного в постановлении (решении, определении) адресата. 3.4.9. 3.4.10. Допустимость применения отдельных ограничений прав и свобод только к лицу, привлеченному в качестве обвиняемого. Поскольку ряд уголовно-процессуальных мер принуждения, в частности, такие как меры пре- 3.4.11.

150

сечения, отстранение от должности, помещение в медицинское учреждение (за исключением случаев, когда это возможно и по отношению к подозреваемому) могут применяться только к обвиняемому, то необходимое условие для этого -привлечение лица в качестве обвиняемого. Отсутствие данного факта исключает возможность применения в досудебных стадиях уголовного процесса положении ч. 2 ст. 22 Конституции РФ, а также связанных с ними или основанных на других конституционных установлениях и нормах УПК РСФСР мер пресечения.

3.4.8. Ограничение прав и свобод человека и гражданина в соответст вии с критерием достаточности тех оснований, на которой базируется ос новной вывод о принятии данного процессуального решения. Так, ряд огра ничений может быть принят в связи с обстоятельствами, которые могут насту пить в будущем. Например, во исполнение подобных решений в досудебных стадиях уголовного процесса допускается применение мер пресечения, отстра нения от должности, наложения ареста на имущество. Появление этих обстоя тельств можно только предполагать, а достоверно они могут быть установлены лишь при их появлении. Поэтому уголовно-процессуальный закон в этих случа ях ограничивается требованиями о достаточности основания, которое обеспечи вает законность и обоснованность соответствующего решения, но не всегда оз начает его истинность.

Фактические данные, на которых базируется соответствующий вывод, должны быть установлены достоверно, бесспорно. Однако сам вывод о воз- можности наступления определенных фактов, с которыми закон связывает допустимость ограничений прав и свобод личности, при этом не всегда становится достоверным, он может оставаться и чаще остается вероятным в силу недостаточности доказательств, положенных в его основу.

3.4.9. Допустимость ограничений прав и свобод человека и граждани на лишь в случае, если отсутствуют иные законные пути достижения нуж ных результатов. Наличие оснований не влечет автоматического применения

151

этих ограничений. Они допустимы лишь тогда, когда диктуются необходимостью, а обстоятельства дела свидетельствуют об отсутствии иного пути для достижения нужных результатов.

3.4.10. Соблюдение процессуального порядка и формы применения ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса. Данное требование имеет непосредственное отношение к мерам уголовно-процессуального принуждения и предполагает четкое исполнение следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судом установленных УПК механизмов их реализации. Так, применение одних мер осуществляется посредством вынесения соответствующего постановления, а последнее, исходя из требований закона, должно быть мотивированным; другие меры могут быть приняты только с санкции прокурора (или по решению суда - в соответствии с Конституцией Российской Федерации); применение третьих мер процессуального принуждения связано с производством следственных действий (обыска, выемки, освидетельствования и т.п.), требующих обязательного участия, например, понятых. 3.4.11. 3.4.12. Ясность и понятность как критерии, характеризующие механизм ограничений прав и свобод личности, допустимых в уголовном процессе, адресуются в качестве требования как самим решениям и действиям следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда (то есть речь здесь идет о логической объяснимости ограничений), так и процедуре и форме составления процессуальных документов (изложение обстоятельств, оснований и целей применяемых ограничений прав и свобод должно быть ясным и понятным для всех участников уголовного судопроизводства). 3.4.13. 3.4.14. Соблюдение установленного законом времени при допустимых конституционных ограничениях прав и свобод личности в досудебных стадиях уголовного процесса. Относительно мер процессуального принуждения, применяемых во исполнение ограничений, требующихся в целях эффективного выполнения задач уголовного процесса, закон определяет не только сроки про- 3.4.15.

152

должительности их действия (как об этом говорилось выше в смысле временных границ пределов действия мер принуждения), но и время применения. Так, производство обыска и выемки допускается только в дневное время, и лишь в случаях, не терпящих отлагательств, оно возможно в ночное время (ст. 170 УПК РСФСР). Нарушение установленного порядка применения мер процессуального принуждения, как правило, влечет, в зависимости от характера допущенного нарушения, к частичной или полной утрате доказательственного значения обыска, выемки, освидетельствования и других следственных действий1.

3.4.13. Право участников уголовного процесса обращаться с жалобами и ходатайствами по поводу применения (неприменения) допустимых Конституцией РФ ограничений прав и свобод непосредственно к ним или иным субъектам. В результате рассмотрения этих жалоб и ходатайств установленными процессуальным законом инстанциями могут быть применены, изменены, отменены те или иные ограничения или пределы их действия. 3.4.14. 3.4.15. Отводы следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи, принимающего решение об ограничениях прав и свобод, допустимых ст. 22, 23 и ст. 25 (по приведению известных норм действующего УПК в соответствие с ее положениями) Конституции РФ, или занимающегося проверкой законности (обоснованности) ареста или продления срока содержания под стражей в порядке ст. 220-2 УПК РСФСР, а также других субъектов (защитника, переводчика, эксперта, специалиста и др.) тоже, по нашему мнению, оказывают влияние на пределы действия в отношении указанных (отведенных) лиц процессуальных решений, связанных с ограничениями прав и свобод человека и гражданина и вытекающими их них последствиями2. Так, в 3.4.16. 1 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судо- производстве. - Саратов, 1978. С.37-50.

Здесь необходимо заметить, что отвод, состоявшийся в отношении субъекта досудебных стадий уголовного процесса, не всегда освобождает его от обязанностей, вытекающих из примененных к нему или другим лицам ограничений прав и свобод человека и гражданина. Например, отведенные от произ-

153

случае, если отвод в отношении участника уголовного процесса состоялся, то он, как правило, выводится за пределы действия УПК и процессуальных решений (в том числе относящихся к ограничениям прав и свобод) по данному уголовному делу.

3.4.15. Подследственность - определяет круг государственных органов и их должностных лиц, а также пределы действия их процессуальных полномо- чий по вопросам ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса. Перечень органов дознания приведен в ст. 117 УПК РСФСР. Органы предварительного следствия названы в ст. 125 УПК РСФСР. Пределы подследственности по уголовным делам указаны в ст. 126 УПК РСФСР. 3.4.16. 3.4.17. Поднадзорность - определяет пределы действия полномочий про- курора по осуществлению надзора за исполнением законов, в том числе и за ограничениями прав и свобод человека и гражданина, допустимыми в досудебных стадиях уголовного процесса. Перечень прокурорских полномочий приведен в ст. 211 УПК РСФСР. Кроме того надзорные функции и полномочия прокурора определяются нормами Конституции Российской Федерации и Законом Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации”. 3.4.18. 3.4.19. Подарестность - определяет круг органов, правомочных в пределах своей процессуальной компетенции реализовывать законодательство, пре- дусматривающее основания и механизм применения (избрания), продления, изменения на другую меру пресечения, отмены заключения под стражу в качестве уголовно-процессуальной меры пресечения, применяемой в целях реализации ограничения права обвиняемого (подозреваемого) на свободу и личную неприкосновенность, допустимого ч. 2 ст. 22 Конституции РФ. В действующем 3.4.20. водства по делу следователь или эксперт не вправе разглашать следственную тайну или сведения об интимных сторонах жизни других участников судопроизводства.

154

УПК нормы, регламентирующие решение этих вопросов, содержатся в ст. 89, 90, 96, 393,97, п. 6 и 7 ст. 211.

3.5. Для того, чтобы иметь более лаконичное представление о пределах ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, а также правильно применять эти ограничения, по нашему мнению, основанному на обобщении приведенных выше моментов, целесообразно исходить из следующей примерной схемы определяющих признаков, предлагаемой нами в виде теста:

а) для каких стадий уголовного судопроизводства наиболее (или даже ис ключительно) характерны те или иные допустимые Конституцией РФ ограни чения прав и свобод человека и гражданина (вместе с тем и применяемые в це лях их реализации меры процессуального принуждения) и допустимо ли ис пользование их в нескольких стадиях уголовного процесса;

б) кому (лицу, производящему предварительное расследование (дозна ние), прокурору, судье) предоставлено право применять допустимые Конститу цией РФ ограничения конкретных прав и свобод участников уголовного про цесса и связанных с ними мер процессуального принуждения; относится ли это к исключительным полномочиям и компетенции одного или же нескольких (из числа указанных) должностных лиц уголовного процесса;

в) для достижения какой цели уголовного процесса применяется ограни чение прав и свобод конкретного субъекта уголовного процесса;

г) допускается ли повторное или неоднократное применение одного и то го же вида из предусмотренных законодательством ограничений прав и свобод человека и гражданина (например, общеизвестно, что лицо не может быть бо лее одного раза задержано в порядке ст. 122 УПК РСФСР по подозрению в со вершении одного и того же преступления);

е) закреплены ли в законодательном порядке, имеющем руководящее зна- чение для уголовного судопроизводства, те меры принуждения, которые применяются в данном случае для реализации конкретного вида ограничений прав и свобод человека и гражданина из допустимых Конституцией РФ; предусмот-

155

рен ли в отраслевом законодательстве (УПК) порядок реализации данных ограничений и как поступить, если необходимые для этого механизмы в нем отсутствуют;

ж) соответствуют ли применяемые к субъекту уголовного процесса огра- ничения прав и свобод человека и гражданина тем данным о его личности (особенно при избрании меры пресечения обвиняемому (подозреваемому), если, например, речь идет о военнослужащем (ст. 100 УПК) или несовершеннолетнем (ст. 394)), которые обусловливают законность и обоснованность их применения.

156

ГЛАВА III

МЕХАНИЗМ ПРИМЕНЕНИЯ В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

КОНСТИТУЦИОННЫХ НОРМ, ДОПУСКАЮЩИХ ОГРАНИЧЕНИЯ

ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

§1. Процессуальная характеристика механизма допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве

Слово “механизм” в русском языке в одном из его значений (переносном) понимается как система, устройство, определяющее порядок какого-нибудь вида деятельности1. Применительно к сфере уголовного судопроизводства термин “механизм” имеет аналогичное значение и в контексте с другими отраслевыми понятиями используется для обозначения порядка совершения процессуальных действий. То есть в данном случае имеется в виду процессуальный порядок, включающий в себя:

  • совокупность действий, которые допускаются законом при производстве по уголовному делу;
  • определенную последовательность совершения этих действий;
  • те условия и формы, с которыми связано совершение этих процессуаль- ных действий;
  • 1 Ожегов СИ. Словарь русского языка / Под ред. чл.- корр. АН СССР Шве- довой Н.Ю. -20-е изд., стереотип. М: Рус. яз., 1988. С. 283.

157

  • сроки, которые установлены законом для производства соответствующих процессуальных действий.

Все эти стороны понятия “процессуальный порядок”, дополняя друг друга, находятся в органическом единстве и имеют не просто технический, а строго правовой характер. Они, как важные организующие средства, способствуют логическому развитию всей уголовно-процессуальной деятельности и обеспечивают ее законность и обоснованность1.

В зависимости от того, нормы какого института уголовно-процессуального регулирования вкладываются в понятие процессуальный порядок (или процессуальный механизм), меняется и само содержание этого понятия. Рассматривая механизм применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина, мы подразумеваем процессуальный порядок применения мер государственного принуждения в уголовном судопроизводстве.

1.1. Характеристика процессуального механизма в статике.

Поскольку применение в досудебных стадиях уголовного процесса кон- ституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод личности, осуществляется посредством соответствующих процессуальных норм, пред- усматривающих и регламентирующих эту процедуру, механизм применения данных ограничений должен включать: правовые цели, основания, условия процессуальной деятельности органов расследования, прокурора и суда по применению законодательства о мерах процессуального принуждения; процессуальные функции указанных субъектов и их полномочия; процессуальные формы применения норм права; процессуальный порядок применения преду-

1 Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Казань: Изд-во Ка- зан, ун-та, 1974. С. 65 - 66; Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. Дис. … канд. Юрид. наук - Казань, 1957. С. 192 -193.

158

смотренных УПК мер процессуального принуждения, включая порядок избрания, изменения, отмены мер пресечения, продления сроков содержания под стражей, принятия мер попечения о детях и охраны имущества заключенных под стражу, обеспечения обвиняемому (подозреваемому) права на защиту; содержание правоотношений; форму и содержание процессуальных актов, их классификацию; исполнение решений о мерах процессуального принуждения; обжалование в суд ареста (задержания), продления срока содержания под стражей и других процессуальных решений и действий, затрагивающих права личности и ее законные интересы; проверку прокурором и судом законности и обоснованности ареста (задержания), продления срока содержания под стражей и других процессуальных решений и действий, офаничивающих права и свободы личности; процессуальный и судебный контроль, прокурорский надзор за применением законодательства о мерах процессуального принуждения, включая меры пресечения1.

Для того чтобы раскрыть сущность механизма ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, немаловажен анализ правовых норм, на основании которых он осуществляется. В этой связи прежде всего следует отметить, что уголовно- процессуальные нормы, посредством которых реализуется допустимое Конституцией РФ ограничение прав и свобод личности, по объему своего регулирующего действия подразделяются на общие и частные. Такая классификация “существует объективно и вытекает из функщзднально- струтстурных особенностей различного вида процессуальных норм”1.

Понимание подобного различия между содержанием уголовно-процес- суальных норм в отечественной юридической науке подчеркивалось и в те вре-

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Дис. в виде научн. доклада … дою. юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996. С. 25-26.

159

мена, когда деление их на общие и частные еще не было введено в научный оборот. Так, в работах М.С. Строговича, В.И. Каминской, Т.Н. Добровольской отмечалось, что в уголовно-процессуальном праве имеются нормы общего определяющего характера, нормы с высокой степенью общности, которые реализуются при осуществлении всего уголовного судопроизводства или в отдельных стадиях уголовного процесса2. По мнению Б.А. Галкина, имеются и нормы конкретные, которые определяют процессуальную технику3. В одном из учебных пособий, изданном в 1976 г., Л.Б. Зусь прямо отмечает, что существуют общие и частные (конкретные) нормы уголовно-процессуального права, различие между которыми определяется объемом их регулирующего действия4. В.А. Ми- хайлов, рассматривая проблемы применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве и подвергнув более глубокому анализу “вопросы”, “правила и процедуры”, “основания и обстоятельства”, учитываемые при применении этих мер принуждения, в своих работах классифицирует их на три группы: общие, особенные и единичные (специальные)5.

Изложенное подтверждает, что при всем этом разнообразии терминов, используемых для данной классификации уголовно-процессуальных
норм,

Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Влади- восток, 1976. С. 28.

2 Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Том 1. - М.: Наука, 1968. С. 124; Каминская В.И. Уголовно-процессуальный закон //Демокра тические основы советского социалистического правосудия / Под ред. Строго вича М.С. - М.: Наука, 1965. С.125; Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М.: Юридическая литература, 1971. С. 17.

3 Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. С. 66.

4 Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Вла дивосток, 1976. С. 28 - 37.

5 Михайлов В.А. Меры пресечения в советском уголовном судопроиз водстве. -М., 1991; Он же. Залог - мера пресечения в уголовном су допроизводстве. - М., 1993; Он же. Применение залога в российском уголовном процессе. - Омск, 1993; Он же. Меры пресечения в уголовном судопроизводст ве. - Тюмень, 1994. С. 128 - 197; Он же. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995. С. 4.

160

взгляды и позиции авторов по этой проблеме в основном совпадают и, таким образом, в современной юридической науке деление норм уголовно- процессуального права на общие и частные является общепризнанным фактом. Такой подход согласуется с философским объяснением процесса познания, ибо познание явлений объективной реальности с позиций диалектического материализма идет от изучения единичных явлений к обнаружению в них особенного, а затем - к открытию общего, закономерного1.

1.1.1. Общие уголовно-процессуальные нормы представляют собой общие правовые положения, которые охватывают регулирующим воздействием всю систему уголовного процесса, устанавливая: а) задачи уголовного судопроизводства; б) принципы уголовного процесса; в) общие условия производства в отдельных стадиях процесса; г) дефиниции (нормы, которые формулируют определения процессуальных понятий или разъясняют процессуальные наименования, термины или понятия, содержащиеся в других нормах); д) закрепляющие правовые требования (нормы, содержащие закрепительные положения, устанавливают, например, свойство дел, на основе чего определяется подследственность и подсудность; устанавливают также цели выполнения процессуальных действий)2. Общие основания и обстоятельства, учитываемые при применении мер пресечения - это те, которые едины для применения всех мер пресечения (ст. 89, 90, 91 УПК РСФСР). 1.1.2. 1.1.3. Частные уголовно-процессуальные нормы, по мнению Л.Б. Зуся, -“это конкретные правила поведения, т.е. такие правовые предписания, которые охватывают регулирующим воздействием определенные типические процессуальные ситуации, устанавливают точный порядок действий и отношений кон- 1.1.4. Философский энциклопедический словарь / Гл. редакция: Ильичев Л.Ф., Федосеев П.Н., Ковалев СМ., Панов В.Г. - М., 1983. С. 183. 447.

Зусь Л.Б.. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Влади- восток, 1976. С. 34 - 37.

161 кретных субъектов процесса”1. Аналогичное понимание частных норм выражает и В.А. Михайлов, уточняя, что “особенные основания и обстоятельства, учитываемые при применении меры пресечения в виде заключения под стражу, -это не те, которые установлены ст. 89, 90, 91 УПК РСФСР, они не обыкновенные, не общие для всех мер пресечения. Будучи установленными статьями 96 и 11 УПК РСФСР, особенные основания и обстоятельства подлежат учету при избрании не каждой меры пресечения, а лишь такой, как заключение под стражу”. Наряду с особенными, он выделяет единичные (специальные) основания и обстоятельства, которые, по его выражению, как “отдельные, индивидуальные основания и обстоятельства, … выражают их относительную обособленность, дискретность, отграниченность от общих и особенных оснований и обстоя- тельств” и учитываются при применении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении несовершеннолетних обвиняемых (ст. 392 и 393 УПК РСФСР), лиц, страдающих психическими недостатками (ст. 403,404 и 188 УПК РСФСР)2, депутатов представительных (законодательных), судебных органов, иностранцев, наделенных теми или иными иммунитетами и др.

Таким образом, сказанное подтверждает, что механизм применения в до- судебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина, напрямую зависим как от общих, так и от частных правовых норм, регулирующих згу процедуру.

1.1.3. Нормы Конституции Российской Федерации в большей мере от- носятся к категории общих, оказывающих регулирующее действие (как правило, посредством закрепленных в них принципов) на всю сферу уголовного судопроизводства в целом и на процедуру применения мер процессуального принуждения, в частности. Особенной чертой, присущей им, является то, что они,

1 Зусь Л.Б. Там же. С. 28 - 29.

2 Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. - Тю мень, 1994. С. 130.

162

будучи “законом законов”, и сами должны действовать непосредственно (ч. 1 ст. 15) во всех сферах общественных отношений, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. Но при этом ее регулирующая роль наиболее эффективно проявляется только во взаимодействии с отраслевым законодательством. Это объясняется тем, что в конституционных нормах, как правило, отсутствует описание механизма их применения. С учетом такого положения сама Конституции РФ предусматривает необходимость использования не противоречащих ей федеральных законов или принятие таковых в целях наиболее оптимального регулирования процедур, связанных с обеспечением прав и свобод человека и гражданина или допустимым их ограничением, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. Примером тому являются, наряду с упомянутыми ст. 25 и 49, консгитуционные установления о том, что:

-“смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания …” (ч. 2 ст. 20);

  • “обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом “ (ч. 2 ст. 47);
  • “никто не обязан свидетельствовать против самого себя, своего супруга и близких родственников, круг которых определяется федеральным законом. Федеральным законом могут устанавливаться иные случаи освобождения от обязанности давать свидетельские показания” (ст. 51);
  • “права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены феде- ральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства” (ч. 3 ст. 55) и другие положения Конституции РФ, из которых вытекает требование руководствоваться федеральными законами.
  • При всем этом содержание ряда норм Конституции РФ не лишено спо- собности прямо и непосредственно регулировать те или иные правоотношения.

163

Применительно к действующему уголовному судопроизводству такими свойствами обладают, например, ст. 23 и 25 Конституции, которыми установлен порядок ограничения права на тайну корреспонденции и права на неприкосновенность жилища по решению суда. Однако неготовность1 должностных лиц уголовного процесса к применению этих конституционных положений в статусе правовых норм прямого действия, столь очевидно проявившаяся на первоначальных этапах внедрения их в практику судопроизводства, не позволила осуществить задуманную законодателем схему прямой реализации конституционных норм в отдельно взятой конкретной сфере правоотношений, а вместе с тем еще раз подтвердила целесообразность создания механизма применения кон- ституционных норм путем отраслевого его регламентирования.

С учетом появившейся проблемы и новизны положений, закрепленных в ст. 23 и 25 Конституции, а также стремясь устранить расхождения с их содер- жанием норм действующего УПК, Пленум Верховного Суда Российской Феде-

В данном случае неготовность, по нашему мнению, наряду с отсутствием в действующем УПК четкого механизма реализации положений ст. 23 и 25 Конституции РФ, объясняется и наличием психологических барьеров, являющихся одним из критериев характеристики процессуально значимого состояния субъектов правоприменения. Так, следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и суд, в течение многих десятилетий руководствовавпшеся при производстве по уголовным делам исключительно нормами УПК, оказались не в состоянии тут же переключиться на практику прямого применения конституционных норм в уголовном судопроизводстве. Проведенное нами изучение практики органов предварительного расследования, дознания, прокуратуры и суда показало, что особенные трудности с применением указанных статей Кон- ституции РФ в досудебных стадиях уголовного процесса возникали в первые месяцы после принятия Конституции РФ. Однако нельзя утверждать, что подобные проблемы не существуют сегодня, так как до настоящего времени целый ряд уголовно-процессуальных норм, призванных регулировать механизм ограничения прав и свобод человека и гражданина в пределах, допустимых названными конституционными нормами, их требованиям не соответствует (например, ст. 174 УПК РСФСР).

164

рации 24 декабря 1993 года принял специальное постановление1, в котором дал разъяснения, рекомендации и предложения по выполнению требований конституционных установлений.

Компетенция Пленума Верховного Суда РФ и принятое им постановление в данном случае нам представляются весьма спорными, дискреционными2. К тому же указанное постановление не решило проблему создания единого механизма реализации норм ст. 23 и 25 Конституции РФ, что в конечном итоге еще раз подтверждает целесообразность и неизбежность отраслевого правового регулирования процедур, связанных с применением конституционных норм, в том числе и обладающих силой прямого действия. Только такая постановка вопроса, по нашему мнению, будет способствовать четкой реализации конституционных гарантий прав и свобод личности, ибо “во всех сферах отношений, регулируемых правом, человек и гражданин выступает как субъект соответствующих прав, свобод и обязанностей, которые определены нормами конкретной отрасли; всеми отраслями права должны быть предусмотрены и условия его участия

О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Кон- ституции Российской Федерации. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 13 от 24 декабря 1993 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1994. -№ 3. С. 12.

2 Понятие дискреционизма как своеобразной формы волюнтаризма в на- учный оборот введено профессором В.А. Михайловым. По утверждению данного автора, “в основе дискреционизма - концепция преобладания целесообразности над законностью, хотя мотивы дискреционизма разнообразны”. При этом он подчеркивает, что “реализация процессуального права субъектами уголовного судопроизводства, равно как и другими субъектами реализации, не должна привносить в его нормы что-то новое, расширять либо сужать содержание процессуальных норм”. См.: Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном сдо-производстве. - Москва - Тюмень, 1994. С. 40 - 128; Он же: Процессуальные сроки содержания обвиняемых под стражей. - Москва - Тюмень, 1995. С. 54 -72; Михайлов В.А., Прокурорский надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность: Учебное пособие. -Волгоград, 1995. С, 14-18; Михайлов В.А, Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Диссертация в виде научного доклада на соиск. учен, степени докт.юрид.наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996. С. 6, 19 - 20.

165

в качестве субъекта тех или иных видов правоотношений при реализации им своей правоспособности”1.

Сказанное, однако, не следует понимать как признание верховенства от- раслевого законодательства над конституционными нормами. Напротив, как правовой акт высшей юридической силы и прямого действия, Конституция РФ является основным источником отраслевого законодательства, а конституционный статус, являясь стержнем всего правового статуса личности, определяет исходные начала отраслевого правового статуса личности в уголовном процессе, поскольку “содержание правового положения личности определяется не только конституционными нормами, регулирующими складывающиеся между государством и гражданином (читай - и человеком) отношения, но также и нормами всех отраслей права, которыми закрепляются субъективные2 права и обя- занности личности в различных сферах жизни общества”3. Равно также сказанное не исключает, а напротив, подтверждает необходимость комплексного использования в уголовном судопроизводстве норм Конституции РФ и отраслевого уголовно-процессуального законодательства. Только при таком подходе можно наиболее полно гарантировать при расследовании (и судебном рассмот-

1 Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник. - М.:Юристь, 1995. С. 151.

2 Проблема субъективного права (в смысле уголовно- процессуального) исследовалась рядом ученых-юристов, в том числе и Кокоревым Л.Д. Так, ис ходя из общетеоретических предпосылок, Кокорев Л.Д. под субъективным уго ловно-процессуальным правом понимает: а) закрепленное нормой уголовно- процессуального закона личное благо участника уголовного судопроизводства; б) свободу его поведения в границах, установленных нормой уголовно- процессуального закона; в) выраженную в процессуальной норме возможность участника судопроизводства совершать определенные действия и требовать их совершения от других участников процесса // Кокорев Л.Д. Положение лично сти в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. … докт. юрид. на ук. -Л, 1975. С. 7 - 8.

3 Якубович Н.Л., Батищева Л.В., Радутная Е.С., Пичкалева Г.И. Охрана конституционных прав личности на предварительном следствии: Методическое пособие. -М.: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1989.С. 4.

166 рении) уголовных дел конституционные принципы признания, соблюдения, защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина (особенно при применении мер пресечения и других видов процессуального принуждения, ограничивающих права и свободы личности).

Переход общих конституционных норм в частные процессуальные, по нашему представлению, - процедура сложная и она заключается в том, что они сначала должны найти свое отражение в общих нормах уголовно-процессуального законодательства, а затем получить дальнейшее свое развитие (путем подробного регламентирования порядка производства необходимых для применения мер процессуального принуждения процедур) в частных нормах уголовно- процессуального права. Необходимость такого синтеза конституционных и уголовно-процессуальных норм объясняется тем, что только частные процессуально-правовые нормы обладают наибольшей способностью реализовать права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства в условиях применения к ним допустимого Конституцией РФ ограничения. Взаимосвязь конституционных норм с общими и частными процессуальными нормами состоит и в том, что одни, как и правовые нормы всякой другой отрасли права, не должны противоречить требованиям других -конституционных и, более того, как нами подчеркивалось неоднократно, должны строиться согласно принципам, установленным Конституцией РФ (ч. 1 ст. 15).

Если проследить на одном из характерных примеров механизм применения конституционных норм в уголовном процессе, то он выглядит следующим образом. В ст. 23 Конституции РФ установлена допустимость ограничения права на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграф- ных и иных сообщений. Но в ней не оговаривается и не регламентируется процедура производства связанных с указанными ограничениями следственных действий, а потому данную норму следует классифицировать как общую. В ка-

167

честве таковой она нашла отражение, прежде всего, в общих уголовно- процессуальных нормах, устанавливающих основания выемки, обыска, наложения ареста на имущество (статьи 167 и 168 УПК РСФСР) и, кроме того, получила конкретную регламентацию в частных нормах уголовно- процессуального права, непосредственно устанавливающих порядок производства названных следственных действий (ст. 169 - 177 УПК). Аналогичная схема действия конституционных норм, допускающих применение мер принуждения в досудебных стадиях уголовного процесса, характерна и для других конституционных установлений, включая, в частности, ст. 22 и 25 Конституции РФ.

Процедура, связанная с конкретизацией и развитием конституционных положений в уголовно-процессуальных правовых нормах, неизбежна и необходима для эффективного их применения в сфере судопроизводства. В сущности, речь здесь идет об основе основ механизма применения в досудебных стадиях уголовного процесса конституционных норм, допускающих ограничения прав и свобод личности, - о нормативном его обеспечении. Именно конституционное и отраслевое нормирование порядка применения уголовно-процессуального принуждения является существенным и основополагающим моментом, на котором основаны все остальные характеризующие признаки механизма применения института государственного принуждения в уголовном судопроизводстве.

1.2. Характеристика процессуального механизма в динамике.

Механизм применения мер уголовно-процессуального принуждения пред- ставляет собой действие и, соответственно, наибольшее представление о нем можно получить не столько при статическом, сколько при динамическом подходе к рассмотрению характеризующих его сторон. В нашем случае не вполне достаточно ограничиваться одним лишь нормативно-правовым аспектом освещения данной проблемы, а следует уяснить, какие процессуальные действия и решения определяют применение норм уголовно-процессуального законодательства в части допустимых Конституцией РФ ограничений прав и свобод личности. В то же время скачанное не должно приниматься за умаление места и

168

роли правовых норм, так как без регулирующего воздействия последних существование в юридической природе процессуальных действий, связанных с применением мер принуждения, абсолютно не допустимо. Более того, сама динамика применения мер процессуального принуждения, как и другие образующие ее и сопутствующие компоненты (функции и полномочия известных должностных лиц, формы и процессуальный порядок применения норм права, форма и содержание процессуальных актов и их классификация, прокурорский надзор в досудебных стадиях уголовного процесса и др.) развивается исключительно в рамках норм уголовно-процессуального законодательства, построенных в соответствии с конституционными принципами.

Таким образом, говоря об общей характеристике механизма ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в досудебных стадиях уголовного судопроизводства в его динамическом аспекте, прежде всего нужно исходить из правовых основ данного механизма. Одновременно с этим следует иметь в виду и другие критерии, составляющие саму технику применения мер принуждения, ибо без них также невозможна исчерпывающая характеристика рассматриваемого механизма.

Анализируя отрасль уголовно-процессуального права о мерах пресечения и практику правоприменения, профессор В.А. Михайлов утверждает, что специфика уголовного судопроизводства обусловливает шесть стадий уголовно-процессуального правоприменения:

1) установление правовых норм о мерах пресечения; 2) 3) установление оснований для избрания, изменения, отмены меры пресе- чения либо оставления ее прежней; 4) 5) принятие решения о мере пресечения; 6) 7) исполнение этого решения; 8) 5) организационно-управленческое обеспечение процессов правоприме нения;

169

6) контроль и надзор за правоприменением и его организационно- управленческим обеспечением1.

Развивая данное учение профессора В.А. Михайлова, мы пришли к выводу, что эти стадии характерны не только для применения мер пресечения, но и для других видов ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в уголовном судопроизводстве.

Исходя из изложенного, для общей характеристики механизма применения в досудебных стадиях уголовного процесса допустимых Конституцией РФ ограничений прав и свобод человека и гражданина, как, впрочем, и для са- мого этого механизма как такового, по нашему мнению, важны следующие моменты:

1.2.1. Деятельность определенного уголовно-процессуальным законо- дательством круга лиц (следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи) при ограничениях ими прав и свобод субъектов, участвующих в досудебных стадиях уголовного процесса, должна иметь правовые цели и основания. С одной стороны, эти цели и основания тесно связаны с вытекающими из Конституции РФ и установленными отраслевым уголовно-процессуальным законом целями и задачами уголовного судопроизводства вообще, а также процессуальными функциями и полномочиями указанных выше должностных лиц, а с другой - общими конституционными, а также общими и частными нормами уголовно-процессуального и другого федерального законодательства, регулирующими порядок применения конкретных мер принуждения.

К общим конституционным нормам, определяющим правовые цели и основания деятельности должностных лиц уголовного процесса, а вместе с тем и механизмы допустимых ограничений прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве, прежде всего относятся те многочисленные положения Конституции РФ, которые исходят из принципа признания человека, его прав и

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз-

170

свобод высшей ценностью и обязанности государства признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина (ст. 2). Кроме того сюда же относятся нормы, устанавливающие допустимость ограничения некоторых прав и свобод личности: не действующие (в соответствии с п. б раздела второго Конституции РФ) в УПК РСФСР положения о порядке ареста, заключения под стражу и содержания под стражей (ч. 2 ст. 22); основания ограничения права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23); основания для проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц (ст. 25). Как неотъемлемую и составную часть механизма реализации в уголовном судопроизводстве допустимых ограничений прав и свобод личности следует рассматривать также и содержание ряда других конституционных положений, гарантирующих при этом защиту прав и свобод участников уголовного процесса (например, ч. 2 ст. 48, устанавливающая обязанность должностных лиц уголовного процесса предоставлять каждому задержанному, заключенному под стражу, обвиняемому в совершении преступления права пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения), в том числе посредством восстановления всеми предусмотренными правовыми средствами (например, путем обжалования в суд (ч. 1 и 2 ст. 46)) прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, попранных незаконными (необоснованными) решениями и действиями следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи. Приведенный перечень конституционных норм не является исчерпывающим в определении правовых целей и оснований механизма реализации законодательства о процессуальном принуждении, поскольку признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина является главной идей всей Конституции Российской Федерации.

водстве Российской Федерации. - М., 1997. С. 175.

171

Общими нормами УПК РСФСР установлены, например: обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания принять все допустимые законом меры к установление лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию (ст. 3); закреплены полномочия следователя принимать самостоятельно все решения (за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора и решения суда) о направлении следствия и производстве следственных действий; задержать и допросить лицо, подозреваемое в совершении преступления (ст. 127); предусмотрены полномочия прокурора санкционировать производство обыска, отстранение обвиняемого от должности, заключение под стражу и продление срока содержания под стражей (ст. 211). Сюда же можно отнести положения, закрепленные в Федеральном законе “О прокуратуре Российской Федерации”1, в которых конкретизированы цели и направления прокурорской деятельности, установлены полномочия уголовного преследования в соответствии с полномочиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации прокуратурой (п. 22 ст. 1), осуществления надзора за исполнением законов (ст. 21), в том числе за соблюдением прав и свобод человека и гражданина (ст. 26), хотя, надо отметить, что данный Закон не содержит правовые нормы, непосредственно регламентирующие вопросы производства по уголовным делам, и лишь отдельные его нормативные положения по своей природе являются уголовно-процессуальными, дополняют систему источников уголовно-процессуального права.

Все приведенные и аналогичные им общие конституционные и уго- ловно-процессуальные правовые нормы, а также нормы отдельных федеральных законов, устанавливая правовые цели и основания деятельности процессуально уполномоченных лиц, участвуют в регулировании процедур, осуществляемых ими в рамках судопроизводства по уголовному делу,

О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации”: Федеральный закон от 17 ноября 1995 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. -1995. - № 47. - Ст. 4472.

172

включая, несомненно, и процедуры, связанные с допустимыми ограничениями прав, свобод и законных интересов человека и гражданина. Механизмы применения этими должностными лицами тех или иных конкретных мер уголовно-процессуального принуждения устанавливаются частными нормами УПК.

Если рассмотреть сказанное на примере реализации отдельно взятой меры уголовно-процессуального принуждения, например, обыска, то правовыми основами для его производства выступают закрепленные в ст. 168 УГТК РСФСР (по мнению автора, нормы этой статьи относятся к категории общих), основания его производства, когда они признаются достаточными, если следователь полагает, что в каком-либо помещении или ином месте, или у кого-либо находятся орудия преступления, предметы и ценности, добытые Г1ре«тупным путем, а также другие предметы или документы, могущие иметь значение для дела, разыскиваемые лица. Отсюда цель обыска - поиск (отыскание, разыскивание, обнаружение) и изъятие. Нормы же статей 169 - 173 УПК РСФСР, которые, по нашему мнению, классифицируются как частные, регламентируют механизм применения данной меры процессуального принуждения с точки зрения специфики осуществления требующихся для этого процедур.

1.2.2. Ограничения прав и свобод личности в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса допустимы, если они осуществляются теми лицами, круг которых установлен (и строго ограничен) уголовно- процессуальным законодательством, а применение конкретных мер принуждения не выходит за пределы полномочий и компетенции, предоставленных им УПК РСФСР1.

Однако при этом не следует забывать и о том, что ограничения основных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина являются допустимыми, если они осуществляются в пределах, установленных Конституцией Российской Федерации, а применение сопряженных с ними мер процессуального принуждения происходит в условиях всестороннего соблюдения порядка, установленного действующим уголовно- процессуальным законодательством.

173

Лицами, наделенными властными процессуальными полномочиями и компетенцией по применению допустимого уголовно-процессуального принуждения в досудебных стадиях производства по уголовным делам, являются следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и судья. Предварительное следствие по уголовным делам производится следователями прокуратуры, а также следователями органов внутренних дел, следователями органов федеральной службы безопасности и следователями федеральных органов налоговой полиции (ст. 125 УПК РСФСР).

Полномочия указанных должностных лиц уголовного процесса опреде- ляются нормами УПК РСФСР, устанавливающими их процессуально- функциональные права и обязанности в пределах подследственности, подсудности, поднадзорности.

Компетенция в уголовном судопроизводстве определяется подследст- венностью, поднадзорностью, подконтрольностью, подсудностью.

Таким образом, следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и судья могут осуществлять свои полномочия по применению мер процессуальных принуждений только в пределах своей компетенции.

Полномочия следователя указаны в ст. 127 УПК РСФСР, в соответствии с положениями которой следователь все решения о направлении следствия и производстве следственных действий (в том числе связанных с ограничениями прав и свобод человека и гражданина) принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора1, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение

1 Здесь необходимо подчеркнуть, что в отдельных случаях самостоятель- ность следователя в применении мер уголовно-процессуального принуждения ограничена не только необходимостью получения санкции от прокурора, но и обязательностью получения судебного решения на их реализацию. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 23 Конституции РФ предусмотрена допустимость наложения ареста, осмотра и выемки почтово-телеграфной корреспонденции только на основании судебного решения.

174

(ч. 1). Самостоятельность следователя в части применения мер процессуального принуждения проявляется и в том, что в случае его несогласия с указаниями прокурора о привлечении в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела и предания обвиняемого суду он вправе представить дело вышестоящему прокурору с письменным изложением своих возражений (ч. 2).

Следователь по делам, по которым предварительное следствие обязательно, вправе в любой момент приступить к производству предварительного след- ствия по расследуемым им делам (ч. 3), а также вправе давать (как устно, так и письменно) органам дознания обязательные для них поручения и указания о производстве следственных действий, в том числе ограничивающих права и свободы участников уголовного процесса: о производстве обыска, выемки, наложении ареста на имущество, исполнении привода подозреваемого, свидетеля, потерпевшего и т.п. (ч. 4). Следователю также предоставлено право задержать и допросить лицо, подозреваемое в совершении преступления (ч. 6).

Начальник следственного отделения, группы, отдела, службы, след- ственного комитета, управления и их заместители вправе лично применять меры процессуального принуждения, однако это может иметь место лишь в тех случаях, когда они принимают уголовное дело к своему производству и в связи с этим пользуются полномочиями следователя. (Полномочия начальника следственного отдела, включающие в себя и его участие в производстве предварительного следствия, а также возможность личного производства предварительного следствия, изложены в ст. 127-1 УПК РСФСР).

Следователь компетентен решать вопросы об ограничениях прав и свобод участников уголовного процесса только в пределах своей подследственно- сти, установленной ст. 126 и 417 УПК РСФСР и определяемой стадиями возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Полномочия органа дознания по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, сформулированы в ст. 120 УПК РСФСР (возбуж-

175

дение уголовного дела и принятие всех предусмотренных УПК мер для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу) со ссылкой на ст. 127 и другие правила, установленные действующим УПК для предварительного следствия, а по делам, по которым производство предварительного следствия обязательно, - предусмотрены в ст. 119 УПК РСФСР.

Характеризуя полномочия и компетенцию органа дознания, а вместе с тем лица, производящего дознание, необходимо пояснить следующее. Законо- датель, прямо и однозначно называя следователя, прокурора и суд (судью), не оставляет для участников уголовного судопроизводства каких-либо сомнений в понимании того, кто является следователем, прокурором и судьей. Однако по поводу лица, полномочного производить расследование по уголовному делу в форме дознания, такой вопрос может возникнуть, ибо в качестве такового может выступать целый ряд должностных лиц тех органов государственного управления, которые, по определению ст. 117 УПК РСФСР, являются органами дознания. Круг их довольно широк. Непривычным в силу своей новизны является, возможно, расширение числа этих органов включенными в пункты 8 и 9 ст. 117 УПК РСФСР федеральными органами налоговой полиции и таможенными органами РФ.

Еще одним немаловажным моментом, касающимся определения круга лиц, на которых распространяется право производства дознания, является то, что с принятием в 1991 г. Закона РСФСР “О милиции” начальник органа внутренних дел, начальник управления внутренних дел и министр внутренних дел потеряли юридический статус начальника органа дознания, поскольку таковыми теперь являются начальник криминальной милиции и начальник милиции общественной безопасности (местной милиции). Не будучи органом дознания либо руководителем органа дознания, указанные первые лица органов, управлений и министерств внутренних дел не обладают и процессуальными полно-

176

мочиями по применению мер пресечения и других мер принуждения в период проведения дознания1.

Лицо, производящее дознание, в соответствии со своими полномочиями в досудебных стадиях уголовного процесса компетентен применять любые допустимые в уголовном судопроизводстве меры принуждения только по тем делам, по которым производство предварительного следствия не обязательно (ст. 120 и 416 УПК РСФСР). При этом надо отметить, что перечень преступлений, по которым предварительное следствие не обязательно, довольно значителен -он включает 57 статей УК РФ. Это означает, что участие органа дознания в предварительном производстве остается значительным. В связи с этим уместно отметить принятое 28 ноября 1996 г. постановление Конституционного Суда Российской Федерации, которое внесло существенные коррективы в протокольную форму досудебной подготовки материалов: возложение на суд обязанности возбуждения уголовного дела признано не соответствующим Конституции Российской Федерации. Это постановление сразу же породило новую правовую проблему: как быть органу дознания при наличии оснований для сокращенного производства? Возможны три варианта: первый - возбуждать уголовное дело, а само производство осуществлять в протокольной форме; второй - возбуждение уголовного дела по итогам подготовки материалов в протокольной форме отнести к компетенции органа дознания, направляющего материалы в суд, или прокурора, санкционирующего это действие; третий - возбуждать уголовное дело и производить дознание в общем порядке.

1 См.: О милиции: Закон РСФСР от 18 апреля 1991 г. С последними изме- нениями и дополнениями //Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета Российской Федерации. - 1991. - № 16. - С. 503; 1993. - № 10. - С. 360; 1993. - № 32. - С. 1231; Положение о милиции общественной безопасности (местной милиции) в Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 12 февраля 1993 г. № 209 // Российская газета. - 1993. -25 февраля.

177

Какой путь будет определен Законодателем, сейчас пока трудно сказать. По мнению В.Н. Григорьева и А.П. Гуляева, поддерживаемому нами, реализация первого варианта в рамках действующего законодательства чревата различного рода проблемами, связанными с обеспечением прав обвиняемого и потерпевшего. В новом УПК можно сохранить то рациональное, что несет в себе протокольное производство, и регулировать вопросы оптимального обеспечения прав участников процесса1.

Если же речь идет о деле, по которому производство предварительного следствия обязательно, то пределы компетенции лица, производящего дознание, ограничены границами производства неотложных следственных действий по установлению и закреплению следов преступления: он может произвести осмотр, обыск, выемку, освидетельствование, задержание и допрос подозреваемых, допрос потерпевших и свидетелей (ст. 119 УПК РСФСР), а также вправе наложить арест на имущество и денежные вклады в неотложных случаях, может применять к подозреваемому меру пресечения в порядке, предусмотренном ст. 90 УПК РСФСР.

В юридической литературе встречаются мнения о том, что в ис- ключительных случаях допустимо применение органом дознания любой меры пресечения к подозреваемому и по делам, по которым предварительное расследование является обязательным, а дознание проводится в объеме, установленном ст. 119 УПК РСФСР2. Соглашаясь с ним, мы считаем, что подобное расширение компетенции органов дознания действительно в ряде случаев является оправданным с точки зрения достижения успехов в выполнении задач уголовного судопроизводства, но оно должно допускаться только в порядке ис-

1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР: Общий комментарий и поста- тейная таблица изменений и дополнений / Авт.: В.Н. Григорьев, А.П. Гуляев. -М: Учебно-консультационный центр “ЮрИнфоР”, 1997. С. 30.

Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995. С. 16.

178

ключения, оправданного неотложностью, законностью и обоснованностью ограничений прав и свобод обвиняемого (подозреваемого) до передачи уголовного дела следователю по подследственности, а не стать правилом.

Такая допустимость реально используется в процессуальной практике ор- ганов дознания, но в ряде случаев грань исключительной допустимости при этом нарушается. Так, например, из 20 уголовных дел, возбужденных органом дознания и поступивших по подследственности в следственное отделение Ленинского РОВД г. Чебоксары в течение сентября 1996 г., из них по 13 были избраны различные меры пресечения к подозреваемым в стадии производства дознания: подписка о невыезде - в 8 случаях; залог - в 1 случае; заключение под стражу - в 4 случаях. В двух из этих 13 дел уже в стадии производства дознания было предъявлено обвинение (ст. 144 ч.2 и 108 ч.1 УК РСФСР), а в одном - вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого по ст. 145 ч. 1 УК РСФСР и лицо объявлено в розыск.

По поводу приведенных примеров мы считаем, что привлечение лиц в ка- честве обвиняемого и объявление их в розыск, а также заключение под стражу в качестве меры пресечения по делам, подследственным органам предварительного расследования, не всегда вписывается в перечень разрешенных органу дознания неотложных следственных действий, а некомпетентное и безразборное применение ими данных мер процессуального принуждения в ходе производства по неподследственным уголовным делам зачастую приводит к значительным нарушениям пределов допустимости ограничений прав и свобод обвиняемого. Это в свою очередь порождает основания для обжалования любого из принятых в указанной части процессуальных решений, создает предпосылку для признания непригодными доказательств, подтверждающих их законность и обоснованность, и, как следствие, может привести к отмене данных мер принуждения. Положение в подобных случаях усугубляется еще и тем, что некоторые должностные лица органов дознания (оперуполномоченные уголовного розыска, участковые инспектора милиции и др.), не обладая необходимой практикой

179

и достаточным опытом по собиранию, закреплению и оценке доказательств оснований для указанных ограничений прав и свобод обвиняемого, в ряде случаев допускают грубейшие и невосполнимые процессуальные и тактические ошибки в решении этих вопросов. Более того, процессуальной практике известны случаи, когда лицо, производящее дознание (особенно в случаях, когда этим занимается сотрудник оперативной службы, например, уголовного розыска), руководствуясь ложно понятым чувством служебного долга и желанием быстро отчитаться о раскрытии преступления, выносит поспешные и не обеспеченные неопровержимыми доказательствами процессуальные решения (в том числе о предъявлении обвинения, избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, об объявлении обвиняемого в розыск и т.п.)1. Одним из условий, способствующих совершению таких ошибок, на наш взгляд, в ряде случаев выступает именно превышение лицом, производящим дознание, предоставленных ему ст. 119 УПК РСФСР полномочий по уголовным делам, подследственным органам предварительного расследования. В конечном итоге такая деятельность приносит интересам уголовного судопроизводства больше вреда, чем пользы.

Результаты изучения практики, а также замечания и предложения автора по изложенным фактам высказаны на служебном совещании сотрудников Ле- нинского РОВД г. Чебоксары.

Прокуроры в уголовном судопроизводстве наделены полномочиями принимать решения относительно ограничений прав и свобод субъектов уголовного процесса по поднадзорным им уголовным делам, в том числе и в досудебных стадиях производства. Помимо этого они уполномочены санкционировать постановления следователей и лиц, производящих дознание, о применении этих ограничений и связанных с их реализацией мер уголовно-процессуального принуждения: залога и заключения под стражу в качестве мер пресечения, обы-

Данное утверждение не голословно и оно основано на конкретных при- мерах, с которыми автор сталкивался за период своей работы в следственных органах МВД Чувашской Республики с 1985 по 1994 годы.

180

ска, продлевать сроки содержания обвиняемых под стражей и некоторые др. Законом предоставлено прокурорам право давать письменные указания органам расследования об избрании, изменении или отмене меры пресечения (п. 3 ст. 211 УПК РСФСР), участвовать в производстве дознания и предварительного следствия и в необходимых случаях лично производить отдельные следственные действия или расследование в полном объеме по любому делу (п. 5 ст. 211 УПК), что, безусловно, допускает и применение непосредственно им мер процессуального принуждения.

Наряду с изложенными и другими процессуальными полномочиями, про- курор вправе изымать от органов дознания и предавать следователю любое дело, передавать дело от одного органа предварительного следствия другому, а также от одного следователя другому в целях обеспечения наиболее полного и объективного расследования (п. 9 ст. 211 УПК)1.

Компетенция прокурора, определяющаяся пределами его поднадзорно- сти, в действующем УПК представлена довольно объемно. Она также регла- ментируется положениями Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” (ст. 25, 211 УПК РСФСР; ч.З, 4 п.2 ст. 1, ст. 21 и 22, 27).

Надзорная компетенция прокурора распространяется на все стадии уго- ловного судопроизводства, в пределах которых прокурор осуществляет свои надзорные полномочия за соблюдением законности как по общим или специфическим направлениям, характерным для каждой из этих стадий, так и по вопросам ограничения прав и свобод человека и гражданина, а если при этом иметь в виду стадии, следующие за рассмотрением уголовного дела в суде первой инстанции, то, главным образом, - по вопросам реализации этих ограничений. Таким образом, применительно к ограничениям прав и свобод личности,

В этой части руководство Следственного Комитета МВД РФ возражает против такого права прокурора. И тем не менее, и проект УПК РФ оставляет за прокурором его право без учета подследственности поручить производство по

181

допустимым Конституцией РФ в уголовном судопроизводстве, прокурор, в отличие от следователя и лица, производящего дознание, обладает значительно большей компетенцией, поскольку она не ограничена пределами подследственности уголовных дел.

Полномочия суда в решении вопросов, связанных с ограничением прав и свобод личности в досудебных стадиях уголовного процесса, проявляются в пределах тех немногих, но весьма значимых (с точки зрения защиты прав, свобод и законных интересов личности) процедур, без которых полноценная характеристика механизма реализации этих ограничений не представляется возможным. Так, в соответствии с нормами Конституции РФ и действующего УПК в стадиях возбуждения и предварительного расследования суды различных инстанций наделены полномочиями:

во-первых, согласно ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР судьи областного, краевого и приравненных к ним судов рассматривают и принимают решения по вопросам о продлении предельного (полуторагодового’) срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела и направления прокурором дела в суд, но не более чем на шесть месяцев1;

во-вторых, в соответствии со ст. ст. 2202 УПК РСФСР судье по месту со- держания обвиняемого предоставлено право судебной проверки законности и

делу любому органу предварительного следствия или любому следователю (ч. 1 ст. 36, п. 15 ст. 170).

1 В соответствии со ст. 97 УПК РСФСР продление предельного срока со- держания обвиняемого под стражей в данном случае производится по ходатайству Генерального прокурора Российской Федерации, прокурора субъекта Российской Федерации, военного прокурора округа, группы войск, флота, Ракетных войск стратегического назначения, Федеральной пограничной службы Российской Федерации и приравненных к ним прокуроров в случае, когда ознакомление обвиняемого и его защитника с материалами дела до истечения предельного срока содержания под стражей невозможно (ч. 4) или в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия (ч. 6).

182

обоснованности задержания, ареста или продления срока содержания обвиняемых под стражей1;

в-третьих, в соответствии с ч. 2 ст. 23 Конституции РФ только по судеб- ному решению осуществляются наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемка;

в-четвертых, предоставление Конституцией РФ каждому гарантий су- дебной защиты его прав и свобод, а также права на обжалование в суд незаконных и необоснованных решений и действий (бездействия) органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда и их процессуально уполномоченных должностных лиц (ст. 46) является как свидетельством конституционных гарантий прав и свобод человека и гражданина, так и подтверждением соответствующих контрольных полномочий судов в уголовном процессе, в том числе за надлежащей реализацией законодательства о мерах процессуального принуждения.

В нормах ст. 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации сформу- лирована установка на расширение судебного контроля за соответствующими ограничениями прав и свобод человека и гражданина. Часть конституционных норм - носителей данной установки уже сегодня нашла прямое применение в уголовно-процессуальной практике, например, положения ст. 23 о допустимом ограничении права на тайну корреспонденции только на основании судебного решения. Некоторые нормы, в соответствии с которыми Конституция РФ предоставляет судам широкие полномочия по осуществлению контроля за реализацией законодательства о мерах уголовно-процессуального принуждения (например, ч. 2 ст. 22) в силу ряда обстоятельств не действуют и в судопроизводстве в этой части в настоящее время применяются нормы УПК РСФСР, которые хотя на современном этапе
и допустимы (п. 6 раздела второго

Право рассматривать жалобы на действия и решения органа дознания или следователя, включая жалобы по вопросам мер принуждения, пре- доставлено и прокурорам (ст. 218, 219 УПК РСФСР).

183

“Заключительные и переходные положения” Конституции Российской Федерации), но из-за своего несоответствия конституционным положениям не имеют будущего. Таким образом полная реализация конституционных положений о полномочиях судов возможна лишь с существенным обновлением уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации.

Компетенция суда при ограничениях прав и свобод личности, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, определяется его подкон- трольностью и тесно связана с рассмотренными выше судебными полномочиями по Осуществлению контроля за указанными ограничениями. Отсюда компетенция суда определяется:

  • полномочиями судьи областного, краевого и приравненных к ним судов рассматривать и принимать решения по вопросам о продлении предельного (полуторагодового) срока содержания под стражей в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его защитника о дополнении предварительного следствия, а также до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами дела и направления прокурором дела в суд (п. 1 и 2 ч. 5, 4.J5J/IIK РСФСР); п
  • полномочиями судьи суда по месту содержания обвиняемого проверять законность и обоснованность задержания, ареста или продления срока содержания под стражей (ст. 2202 УПК РСФСР);
  • полномочиями выдавать (или отказать в выдаче) судебного решения на наложение ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию, ее осмотр и выемку (ч. 2 ст. 23 Конституции Российской Федерации);
  • полномочиями рассматривать заявления лиц, обратившихся в суд за за- щитой своих конституционных прав человека и гражданина, в том числе с жалобами на незаконные и необоснованные решения и действия (бездействие) органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда и их процессуально уполномоченных должностных лиц (ст. 46).

184

1.2.3. В механизме ограничений прав и свобод личности, допустимых Конституцией РФ, важную роль играет такой компонент уголовно- процессуального регулирования, как правосубъектность.

Сам термин “правосубъектность” не используется в действующем уголовно- процессуальном законодательстве, в связи с чем в юридической литературе встречаются научные споры о необходимости этой процессуальной категории. Одни ученые признают важное теоретическое и практическое значение правосубъектности1, другие же отрицают даже необходимость подобной категории права2.

Автор настоящей диссертации склонен придерживаться необходимости признания места и роли, а также значимости процессуальной правосубъектности как одного из компонентов механизма уголовно- процессуального принуждения в досудебных стадиях уголовного процесса. В частности, мы согласны с утверждениями о том, что процессуальная правосубъектность включается в сферу “психологического механизма” общей подготовки людей к правовой деятельности, в том числе и следователя, дознавателя, прокурора, судьи3; что “наделение лиц правосубъектностью представляет собой ступень в процессе

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по совет- скому праву. - М.: Госюриздат, 1962. С. 20-21; Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. - М.: Госюриздат, 1962. С. 94 - 95; Лиеде А.А. Общественное поручительство в уголовном судопроизводстве. - Рига, 1963. С. 58 -60; Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической законности. - М.: Наука, 1966. С. 176; Пономарев И.Б. Правоспособность и дееспособность как предпосылки уголовно- процессуальных правоотношений //Советское государство и право, № 6, 1971. С. ПО - 112; Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976. С. 38 - 57.

Мельников А.А. Правовое положение личности в советском гражданском процессе. - М.: Наука, 1969. С. 46; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. - Воронеж, 1971. С. 101; Шакарян М.С. Понятие субъектов советского гражданиского процессуального права и правоотношения и их классификация//Труды ВЮЗИ.-М., 1971. Т. 17. С. 131.

Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. -М.: Госюриздат, 1959, С. 134.

185

правового регулирования1; что “уголовно-процессуальная правосубъектность -свойство, необходимое гражданину, организации, компетентному (должностному) представителю органа государственной власти”2 и безусловно, “участники уголовно-процессуальной деятельности обладают правосубъектностью”3.

С правовой стороны уголовно-процессуальная правосубъектность харак- теризует граждан, организации, компетентные органы государственной власти в качестве субъектов процессуального права, обладающих процессуальной правоспособностью и процессуальной дееспособностью. “Для правосубъектности необходимо обладание правоспособностью и дееспособностью … - пишет О.С. Иоффе, - лишь два общественно- юридические качества в своем единстве -правоспособность и дееспособность - могут составить ту общественно-правовую категорию, которую принято именовать правосубъектностью”4. “Уголовно- процессуальная правосубъектность есть процессуальная право- дееспособность в единстве, в диалектической взаимосвязи”, - отмечает Л.Б. Зусь5, хотя, надо заметить, что это не должно привести к отрицанию их самостоятельности.

Уголовно-процессуальная правоспособность означает способность лица иметь процессуальные права и обязанности в уголовном процессе. Она признается за всеми субъектами уголовного процесса и абстрактно характеризует свойство любого из них: способность иметь права и обязанности, способность быть субъектом уголовно-процессуальных правоотношений. Но она не включает в себя, не характеризует способность субъекта фактически обладать имею-

Явич Л.С. К вопросу о предмете и методе правового регулирования// Во- просы общей теории советского права. Сборник. - М.: Госюриздат, 1960. С. 46. Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976. С. 38.

Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по совет- скому праву. - М.: Госюриздат, 1962. С. 274.

4 Иоффе ОС. Спорные вопросы учения о правоотношении //Очерки по гражданскому праву. Сборник. - Л.: Изд-во ЛГУ, 1957. С. 55.

5 Зусь Л.Б. Там же. С. 42.

186

щимися наличными правами и обязанностями1, ибо в этом случае речь при- шлось бы вести о такой известной категории как полномочия субъекта применительно к должностным лицам, занятым производством по уголовному делу.

Важность значения уголовно-процессуальной правоспособности в меха- низме применения мер принуждения в досудебных стадиях уголовного судопроизводства определяется тем, что она должна быть присуща следователю, лицу, производящему дознание, прокурору и судье. У них она возникает с момента назначения на должность2, а по конкретному уголовному делу, по нашему представлению, - с момента принятия подследственного (поднадзорного, подконтрольного) дела в производство.

Уголовно-процессуальная дееспособность означает способность субъекта процессуального права реализовать свои права и нести свои обязанности, непосредственно осуществлять уголовно-процессуальную деятельность. Дееспособность в механизме применения уголовно-процессуального принуждения важна как для должностных лиц, занятых судопроизводством, так и для других участников уголовного процесса.

Для следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи про- цессуальная дееспособность связана с такими характеристиками как: отсутствие заинтересованности в деле, отсутствие родственных и иных близких отношений с субъектами уголовно-процессуальных правоотношений по расследуемому делу, компетентностью лица в соответствующих вопросах (например, нельзя поручать следователю, не имеющему соответствующего опыта расследования, производство по уголовным делам, связанным с расследованием дорожно-транспортных происшествия, преступлений, совершенных в сфере экономики, и другим особо сложным уголовным делам). В статьях 59 - 61, 63 - 65 УПК

Строгович М.С. Основные вопросы советской социалистической за- конности. -М.: Наука, 1966. С. 175.

2 Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Владивосток, 1976. С. 43.

187

РСФСР прямо оговорены обстоятельства, исключающие возможность участия в судопроизводстве судьи, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, эксперта, специалиста.

Не менее важна процессуальная дееспособность других субъектов, опре- деляемая как состоянием их здоровья, так и другими не менее важными критериями, имеющими существенное значение при применении процессуально полномочными лицами законодательных норм, допускающих ограничения прав и свобод человека и гражданина.

Так, следователь, лицо, производящее дознание, и прокурор в досудебных стадиях уголовного судопроизводства в состоянии осуществлять реализацию допустимых ограничений прав и свобод участников судопроизводства только при участии других лиц - субъектов уголовного процесса. Таковы, например, условия производства обыска, выемки, когда обязательно участие понятых (ст. 169 УПК РСФСР); предъявления обвинения и допроса обвиняемого, не владеющего языком судопроизводства, когда необходимо участие переводчика (ст. 57, 151 УПК РСФСР). В отдельных случаях, привлекая других лиц в качестве специалистов, экспертов, следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и судья должны быть уверены в их дееспособности, выражающейся в отсутствии у них заинтересованности в деле; независимости этих лиц по службе и другим обстоятельствам от потерпевшего, гражданского истца, гражданского ответчика, лица, привлекаемого в качестве обвиняемого, и т.д. Особенности решения ряда процессуальных вопросов (о возбуждении уголовного дела, привлечении в качестве обвиняемого, приглашении в качестве понятых, допросе несовершеннолетнего обвиняемого) связаны с возрастными показателями лиц, оказавшихся вовлеченными в орбиту уголовно-процессуальных отношений, и, следовательно, с процессуальной дееспособностью субъектов в этом смысле.

Все эти и другие критерии, составляющие сущность процессуальной дее- способности, не могут быть не учтены при ограничениях прав и свобод челове-

188

ка и гражданина, допустимых в уголовном судопроизводстве согласно конституционным принципам.

1.2.4. Внутреннее убеждение и правосознание являются самостоятельными компонентами, участвующими в уголовно-процессуальных ограничениях прав и свобод личности, допустимых Конституцией РФ. По нашему мнению, с одной стороны они, наряду с ранее рассмотренными нами категориями “полномочия”, “компетентность” и “правосубъектность”, являются критериями характеристики (оценки) процессуальных и профессиональных состояний (качеств) должностных лиц уголовного судопроизводства, а с другой - служат в их руках “инструментом” реализации допустимых ограничений прав и свобод личности в сфере уголовного судопроизводства.

Так, в ст. 71 УПК РСФСР говорится, что суд, прокурор, следователь и ли- цо, производящее дознание, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и правосознанием.

Внутренне убеждение. Относительно этой категории законодатель вы- ражается достаточно определенно и ясно, вкладывая в это понятие такие со- ставные элементы, как всестороннее, полное и объективное рассмотрение всех обстоятельств дела в их совокупности (ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР). Такое пояснение нам представляется вполне приемлемым в рамках рассмотрения и оценки внутреннего убеждения как одного из компонентов механизма применения мер принуждения в досудебных стадиях уголовного процесса.

Внутреннее убеждение и правосознание - понятия в уголовном процессе взаимосвязанные, взаимозависимые, похожие по своему смысловому содержанию и целевому предназначению, но в то же время далеко не тождественные. По нашему представлению, именно так они проявляются в механизме ограничений прав и свобод человека и гражданина, допустимых в уголовном судопроизводстве. Это подтверждается анализом содержания ст. 71 УПК РСФСР, из

189

которой следует, что законодатель ставит эти два момента, определяемые терминами “внутреннее убеждение” и “правосознание”, на один уровень, имеет в виду равную степень их значимости при оценке доказательств (не умаляя, однако, и самостоятельной значимости каждого из них), указывая следователю, лицу, производящему дознание, прокурору и судье действовать по своему внутреннему убеждению, руководствуясь законом и правосознанием.

С учетом того, что все решения (в том числе об ограничениях прав и сво- бод личности) в уголовном судопроизводстве должны приниматься на основе самостоятельности и независимости процессуально уполномоченных и компетентных на то должностных лиц, а они несут полную ответственность за их законное и своевременное проведение (ст. 127, 119 и 120, 211, 220 - 2 УПК РСФСР), уровень внутреннего убеждения и правосознания указанных лиц приобретает особо значимый вес в удовлетворении требований уголовно-процессуального закона в изложенной части.

Правосознание. В нормах действующего УПК РСФСР термин “право- сознание” используется в контексте со словом “социалистическое”. Подобное сочетание этих двух слов, передающих в совокупности сущность единого юридического понятия - правосознания как такового вообще, в УПК сохранилось со времен советского периода развития и функционирования отечественного уголовного судопроизводства. В то же время в современной юридической литературе, вопреки содержанию норм УПК, правосознание рассматривается как самостоятельная, свободная от идеологических оттенков (вне контекста со словом “социалистическое”) юридическая категория, отчего, и мы с этим согласны, характеристика процессуально значимой сущности правосознания не меняется.

Но куда более спорной и, на наш взгляд, неприемлемой для сферы уго- ловного судопроизводства является позиция, в которой предлагается исключить правосознание из числа категорий, необходимых и способствующих формированию внутреннего убеждения следователя, лица, производящего дознание,

190

прокурора и судьи при оценке доказательств, в том числе и по поводу допустимости и достаточности оснований для ограничения прав свобод человека и гражданина в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса. В частности, вариант, в которой не учитывается категория правосознания, содержится в проекте УПК РФ (ч. 1 ст. 20): “судья, народные и присяжные заседатели, прокурор, следователь, начальник органа дознания, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности рассмотренных доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью’’’.

В данном случае указание в ч. 1 ст. 20 проекта УПК РФ на руководство “совестью”, на наш взгляд, отдаляет оценку доказательств от объективных критериев. Категория “совесть” очень неопределенна, а часто и весьма относительна, вследствие чего разными участниками уголовного судопроизводства (особенно в случаях, когда в условиях ограничений прав и свобод интересы сторон не совпадают или являются абсолютно противоположными) она воспринимается и проявляется по-разному. Нет определения совести ни в науке, ни на практике, а в различных религиозных учениях понятия совести различны и подчас прямо противоречивы. Исходя из этого, нам представляется, что во вновь принимаемом УПК РФ следовало бы сохранить известную по ч. 1 ст. 71 УПК РСФСР формулу оценки доказательств и указать, что процессуально полномочное лицо оценивает доказательства по внутреннему убеждению и руководствуется при этом законом и правосознанием.

В подтверждение высказанной нами точки зрения по поводу формулы оценки доказательств мы приводим следующие аргументы:

-“правосознание прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, и судей - это общие правовые воззрения о задачах уголовно-процессуального права, его принципах, смысле и назначении отдельных процессуальных норм. В основе его формирования лежат, наряду с соответствующими категориями данной отрасли права, и реальная правовая действительность, нравственные воз-

191

зрения общества”1, без учета которых зачастую нельзя судить о допустимости, законности, обоснованности, целесообразности, понятности, справедливости ведения уголовного судопроизводства в целом, а также ограничений отдельным участникам уголовного процесса основных прав, свобод и законных интересов человека и гражданина вследствие;

  • вместе с тем в правосознание входит не только знание этих моментов (задач уголовно-процессуального права, его принципов, смысла и назначения отдельных процессуальных норм и т.п.), но и их отражение. В противном случае в ст. 71 УПК РСФСР не было бы необходимости говорить о правосознании как об обязательном моменте при оценке доказательств, а достаточным бы оказалось одного лишь требования руководствоваться законом. Бесспорно, что правосознание и закон составляют единую нормативную основу оценки доказательств2. Однако их нельзя считать явлениями однопорядковыми, ибо закон -основа объективная (материальная), правосознание - субъективная (социально- психологическая) , в связи с чем при ограничении прав, свобод и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве следует руководствоваться и законом, и правосознанием, на что правильно указано в ст. 71 действующего УПК относительно оценки доказательств;
  • индивидуальное правосознание следователя, лица, производящего доз- нание, прокурора и судьи первично и в основе своей строится по схеме, присущей человеческой природе. Поэтому оно не может зависеть от законодательного признания или отрицания, закрепления или исключения; его нельзя разрешить или запретить, оно всегда присутствует;
  • Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Влади- восток, 1976. С. 73 - 74.

2 Арсеньев В.Д. Основы теории доказательств в советском уголовном про цессе. - Иркутск, 1970. С. 44.

3 Зусь Л.Б. Там же. С. 75.

192

  • значение внутреннего убеждения и правосознания в уголовном процессе выражается и в том, что следователь, лицо, производящее дознание, прокурор и судья, используя их при оценке доказательств, а также благодаря им, должны подчинять процесс доказывания целям получения оптимального объема фактических данных, имеющих значение для установления истины, так как для этих должностных лиц никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Отражая как действительное содержание получаемой информации, так и искаженную в силу разных объективных и субъективных причин, правосознание непременно участвует и оказывает то или иное влияние на процессуальные решения и действия лица, осуществляющего в пределах своей компетенции уголовное судопроизводство, в том числе ограничения прав и свобод человека и гражданина в пределах, допустимых Конституцией РФ. При этом правильное отражение в его правосознании законов и других важных для расследования дела (и применения мер процессуального принуждения) моментов прежде всего, по нашему мнению, зависит от уровня подготовки этого лица, включающего в себя: соответствие уровня его образования, знаний правовых норм, продолжи- тельности и опыта работы требованиям, предъявляемым к следователю, лицу, производящему дознание, прокурору, судье. Поэтому негативные проявления в правосознании, вредящие не только правильному применению мер принуждения, но и достижению задач и целей уголовного процесса в целом, чаще всего встречаются в работе молодых, малоопытных следователей. Выражаются они, как правило, в принятии поспешных (без надлежащей проверки) процессуальных актов о возбуждении уголовного дела; задержании лица в качестве подозреваемого; привлечении лица в качестве обвиняемого; применении меры пресечения; производстве обысков и выемок; наложении ареста на почтово-телеграф-ную корреспонденцию и ее выемке; ограничении других конституционных прав и свобод личности, характеризуемых как незаконные или необоснованные решения и действия - с одной стороны, а также в неприменении необходимых мер

193

процессуального принуждения в тех случаях, когда для этого имелись все законные и достаточные основания (то есть в бездействии); необоснованном или незаконном прекращении уголовного дела и освобождении от ответственности лиц, причастных к совершению преступления, а также допущении других просчетов, пагубно влияющих на исход расследования по уголовному делу - с другой стороны.

Так, например, искаженные внутреннее убеждение и правосознание сле- дователя, прокурора и судьи суда первой инстанции, проявленные в ходе производства в различных стадиях производства по уголовному делу № 145, возбужденному в следственном отделении Ленинского РОВД г. Чебоксары по ст. 144 ч. 2 УК РСФСР, повлекли возвращения дела судом (дважды) для дополнительного расследования; вынесение обвинительного приговора Чермакову В.Г. в ходе третьего рассмотрения дела в суде первой инстанции; отмену приговора Верховным Судом Чувашской Республики при кассационном рассмотрении; прекращение уголовного дела по основаниям п. 2 ст. 208 УПК РСФСР за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления; освобождение Чермакова В.Г. из- под стражи после пребывания в заключении в течение 9 месяцев и, соответственно, признание его ареста незаконным. При всем этом надо отметить, что на первоначальном этапе предварительного следствия имелись возможности пополнения материалов уголовного дела дополнительными доказательствами причастности Чермакова к совершению преступления, но они не были реализованы органами следствия. Прокуроры, надзирая за движением производства по уголовному делу, не оценили критически допущенные следователем просчеты и невосполненные пробелы, не дал указаний по этому поводу. Внутренне убеждение и правосознание процессуально уполномоченных лиц в данном случае дали сбой.

  1. Формы применения норм права. Как нами уже отмечалось, ограни- чения прав и свобод человека и гражданина, допустимые в уголовном судопроизводстве, возможны и допустимы лишь при соблюдении следователем, лицом,

194

производящим дознание, прокурором и судом установленных законом форм применения норм права. При этом саму форму акта, выражающего уголовно-процессуальное решение или действие, связанное с данными ограничениями, мы рассматриваем в двух аспектах: (1) в видовом (наименование процессуального документа) и (2) в структурно- содержательном (структура и содержание процессуального документа).

1.3.1. По своему виду правоприменительные акты, используемые уполно- моченными на то должностными лицами в механизме допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса, представляют следующие известные российскому праву формы:

  • постановление (п. 12 ст. 34 УПК РСФСР);
  • протокол (ст. 122 УПК РСФСР)1;
  • письменное поручение (которым следователь по находящемуся в его производстве делу обязывает орган дознания выполнить необходимые следственные и розыскные действия (в том числе связанные с допустимым ограничением прав и свобод участников уголовного процесса, например, с задержанием в качестве подозреваемого), а также требует оказать ему содействие при производстве отдельных следственных действий, например, обыска, выемки и т.п. (ст. 119 и ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР));
  • письменное возражение (в случаях, когда следователь выражает свое не- согласие с указаниями прокурора о привлечении определенного лица в качестве обвиняемого, о квалификации преступления и объеме обвинения, о направлении дела для предания обвиняемого суду или о прекращении дела (ч. 2 ст. 127 УПК РСФСР));
  • По нашему мнению форма правоприменительного акта в виде протокола при ограничении прав и свобод личности путем задержания ее по подозрению в совершении преступления представляется явно несовершенной, о чем более подробно будет сказано позже.

195

  • заявление (при наличии оснований для отводов следователь обязан об- ратиться с заявлением о самоустранении от производства предварительного следствия по данному делу (ст. 64 и 130 УПК РСФСР)); v
  • сообщение (направляется следователем прокурору после обыска, произ- веденного без санкции прокурора в случаях, не терпящих отлагательств (ч. 3 ст. 168 УПК РСФСР));
  • письменное уведомление (при разъяснении физическому или юридиче- скому, которым преступлением причинен ущерб, их права предъявить гражданский иск (ч. 1 ст. 137); при извещении участников судопроизводства об окончании предварительного следствия и разъяснении им права ознакомиться с материалами дела (ч. 3 ст. 200) и др. предусмотренных УПК случаях);
  • повестка (при вызове обвиняемого, свидетеля, потерпевшего (ст. 145, 155,161));
  • опись имущества (при изъятии предметов и документов при обыске и выемке, при наложении ареста на имущество (ст. 175 УПК РСФСР));
  • подписка (непосредственно связана с процессуальным решением следо- вателя и дается (обвиняемым или подозреваемым) при избрании в качестве меры пресечения, например, подписки о невыезде (ст. 93), при предупреждении о недопустимости разглашения данных предварительного следствия без соответствующего на это разрешения (ст. 139), при сдаче на хранение имущества, на которое наложен арест (ст. 175) и в других установленных УПК РСФСР случаях);
  • обязательство (связано с конкретными решениями следователя о приме- нении процессуального принуждения, когда обвиняемый обязывается этим документом явиться к следователю, когда нет оснований для применения меры пресечения (ч. 4 ст. 89); когда общественная организация дает при избрании в качестве меры пресечения поручительства общественной организации (ст. 95));
  • представление следователя, прокурора (ст. 21-1 УПК РСФСР);

196

  • санкция прокурора (например, в статьях 89 ч.2, 96 ч. 3 и 4, II ч. 1, 167 ч. 2,168 ч. 3,174 ч. 1 и 2,211 п. 6 УПК РСФСР);
  • согласие прокурора (ст. 6, ст. 211 п. 11 УПК РСФСР);
  • указание прокурора (ст. 211 п. 3 УПК РСФСР);
  • указание начальника следственного отдела (ст. 127-1);
  • судебное решение, принятое в соответствии со ст. 220-2 УПК РСФСР;
  • судебное решение о продлении сроков содержания под стражей в соот- ветствии с ч. 5 и 6 ст. 97 УПК РСФСР;
  • судебное решение, принятое в соответствии со ст. 23, 25 Конституции Российской Федерации.
  • 1.3.2. Структура и содержание уголовно-процессуального правопримени- тельного акта являются теми категориями, которые основаны на уголовно- процессуальном законе, устанавливающем требования к форме процессуального решения, указывая не только на то, в каком документе оно должно быть выражено, но и на то, каким требованиям этот документ должен отвечать, каковы его необходимые реквизиты. Эти установления содержатся как в общих нормах УПК РСФСР (например, ст. 102 - обязательность ведения протокола; ст. 141 -протокол следственного действия), так и в частных, когда подробное описание содержания правоприменительного акта относится к конкретным мерам про- цессуального принуждения (в частности, к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого - ст. 144; к протоколу допроса обвиняемого - ст. 151; к порядку назначения экспертизы - ст. 184 и др.).

В уголовно-процессуальном законе не сформулированы общие требования, которым должен соответствовать любой процессуальный документ, со- ставляемый в досудебных стадиях уголовного процесса. Закон содержит указание на реквизиты лишь некоторых из них. В большинстве же случаев в законе приводятся только наименования процессуальных документов. Однако все процессуальные документы, независимо от полноты регламентации в УПК, должны отвечать определенным общим правилам, поскольку они фиксируют следст-

197

венные решения и действия, в том числе и в связи с реализацией законодательства о мерах процессуального принуждения, совершаемые в предусмотренной законом процессуальной форме. Среди таких общих требований к документам, оформляемым при допустимом ограничении прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса, важно назвать следующие:

  • структура и содержание процессуальных решений о применении допус- тимого принуждения, воплощенных в документах определенных документах, должны включать в себя вводную, описательную (описательно- мотивировочную) и резолютивную части. Все эти части находятся в неразрывном единстве, но вместе с тем каждая из частей решения несет определенную нагрузку, выражает свойства решения, его природу1;
  • соответствие процессуального документа тому закону, которым преду- смотрено его составление, как по наименованию и форме, так и по содержанию. В тех случаях, когда в законе указаны реквизиты процессуального документа, их включение в составляемый документ обязательно (например, в соответствии со ст. 144 УПК РСФСР в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должно быть указано: время и место составления; кем составлено постановление; фамилия, имя и отчество привлекаемого в качестве обвиняемого; преступ- ление, в совершении которого обвиняется данное лицо, с указанием времени, места и других обстоятельств совершения преступления, поскольку они установлены материалами дела; уголовный закон, предусматривающий данное преступление). Соответствие процессуального документа закону предполагает также ссылки на правовые нормы, предусматривающие составление данного документа;
  • В терминологии, используемой при техническом исполнении про- цессуальных актов, обозначения “вводная часть”, “описательная часть”, “резолютивная часть” не применяются и они носят смысловое значение, являются условными. Тем не менее данные категории являются общеизвестными и в уголовно-процессуальной науке и практике понимаются единообразно.

198

  • соответствие процессуального документа по своему содержанию факти ческим обстоятельствам, установленным материалами дела. Это означает, что обстоятельства, известные по делу и имеющие отношение к вопросу о приме нении какой бы то ни было меры процессуального принуждения,, должны по лучить отражение в составляемом документе. При наличии противоречий в ма териалах дела требуется указать в документе, почему одни обстоятельства при няты, а другие - отвергнуты;

-логичность, краткость и ясность процессуального документа. В документе все вопросы излагаются последовательно, с тем чтобы каждое новое положение следовало из предыдущего или логически связано с ним, чтобы не встречались противоречия и не вытекающие из текста документа выводы, В нем не должно быть лишних слов; четкость текста и однозначность суждения обеспечивают единообразное понимание смысла документа;

  • грамотность и культура оформления процессуального документа. Доку мент важно написать грамотно не только в общепринятом (грамматическом, синтаксическом) смысле, но и юридически грамотно, то есть в соответствии с современным уровнем правовых знаний. Недопустимо употребление выраже ний, как “признательные показания”, “проходит по делу”, “однодельцы” и т.п., сокращений слов (например, вместо “осмотр места происшествия” - “осмотр м/п” или “ОМГТ”, вместо “дорожно-транспортное происшествие” - “ДТП”). С грамотностью документа связана и культура его оформления. Это качество до кумента определяется также тем, насколько разборчиво и аккуратно он написан, насколько правильно расположен текст1.

С учетом отличительных особенностей ряда процессуальных решений, связанных с ограничением прав и свобод человека и гражданина, рек- визиты документов, фиксирующих процедуру их принятия, должны содержать и некоторые дополнительные моменты. Так, в соответствии с уголов-

199

но-процессуальным законодательством, в реквизитах должны быть предусмотрены и подлежат соблюдению требования:

1) о получении санкции надзирающего прокурора на применение мер пресечения в виде залога (ст. 89 ч.2, ст. 99 УПК РСФСР) и заключения под стражу (ст. 11, 96 УПК РСФСР); на отмену любой меры пресечения, если она была избрана по указанию прокурора (ст. 101 УПК РСФСР); на отстранение обвиняемого от должности (ст. 153 УПК РСФСР); на выемку документов, содержащих сведения, составляющие государственную тайну (ст. 167 ч. 2 УПК РСФСР); на производство обыска (ст. 168 УПК РСФСР); для помещения обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение в целях стационарного наблюдения при производстве судебно- психиатрической экспертизы (ст. 188 УПК РСФСР); 2) 3) о получении согласия надзирающего прокурора на прекращение уго- ловного дела вследствие изменения обстановки (ст. 6 УПК), в связи с деятельным раскаянием (ст. 7 УПК), в отношении несовершеннолетнего с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 8 УПК), в связи с примирением с потерпевшим (ст. 9 УПК); 4) 3) об утверждении надзирающим прокурором обвинительного зак лючения (ст. 205, 211 nil УПК РСФСР), постановления (ст. 406, 211 п.] 1 УПК РСФСР);

4) о решении уполномоченного прокурора по поводу продления сроков предварительного следствия (ст. 133, 211 п.7 УПК РСФСР) и содержания обви няемого под стражей (ст. 97, 211 п. 7 УПК РСФСР).

Изучение юридической литературы следственной и прокурорской практи- ки, показывает, что реквизиты, связанные с прокурорскими решениями, распо-

Процессуальные документы органов предварительного расследования. Образцы: Практическое пособие. - М.: Спарк, 1996. С. 6 - 7.

200

лагаются в резолютивной части (хотя технически - в верхнем левом1 или правом углу, над наименованием документа) постановлений, обвинительного заключения. При этом прокуроры, выражая свое решение, пользуются, соответственно, терминами: “санкционирую”; “согласен”; “утверждаю”; “продляю”. Санкция в виде резолюции прокурора скрепляется гербовой печатью прокуратуры.

В изложенных выше случаях реквизиты, предусматривающие участие прокурора посредством выражения своего решения при применении тех или иных мер принуждения, закреплены отраслевым законодательством и являются обязательным атрибутом, процессуального документа. Без соответствующей резолюции прокурора, в которой он выражает свою позицию по поводу допустимости, законности, обоснованности, целесообразности, справедливости применяемой меры принуждения, процессуальное решения лица, производящего дознание и следователя о применении отдельных допустимых ограничениях прав и свобод человека и гражданина не могут иметь юридической силы и не подлежат исполнению,

6) особенного оформления требуют процессуальные решения о применении допустимых статьями 23 и 25 Конституции Российской Федерации ограни- чений права каждого на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых. телеграфных и иных сообщений, права на неприкосновенность жилища. Исходя

1 В современных практических пособиях рекомендованы образцы, в кото- рых реквизиты, связанные с прокурорскими решениями, предлагается располагать в верхнем левом углу документа (например: Процессуальные документы органов предварительного расследования. Образцы: Практическое пособие. -М.: Спарк, 19%. С. 114, 117, 234, 235 ; Куницын А.Р. Образцы судебных документов. - М.: Фирма Гардарика, 1996.). Такое же решение данного вопроса нередко встречается на практике. Однако мы считаем, что процессуальные документы целесообразнее и удобнее (с учетом того, что они должны подшиваться в дело) оформлять таким образом, чтобы место для резолюции прокурора в них отводилось в верхнем правом углу. Предлагаемый нами вариант успешно используется, например, в следственной практике органов внутренних дел и прокуратуры Чувашской Республики.

201

из того, что данные ограничения возможны только по судебному решению1, возникает вопрос о форме этого судебного решения. По нашему мнению судебное решение, принимаемое в соответствии со ст. 23 или 25 Конституции РФ, должно оформляться в виде самостоятельного судебного документа, а не по аналогии с резолюцией прокурора типа “санкционирую”, “согласен” и т.п. Оно должно приобщаться к материалам уголовного дела вместе с ходатайством следователя, лица, производящего дознание, на основании и было вынесено данное конкретное судебное решение о допустимости применения той или иной меры процессуального принуждения.

Таким образом, элементы прокурорского надзора и судебного контроля, заложенные в качестве обязательного условия в форму отдельных процессуальных актов, связанных с допустимыми ограничениями прав и свобод личности значительный вес в механизме реализации законодательства о мерах уголовно-процессуального принуждения;

7) в целях выполнения аналогичных задач в нормах УПК предусмотрено осуществление процессуального контроля начальником следственного отдела (ст. 127-1 УПК РСФСР). Однако он (также и начальник органа дознания) не наделен правом визировать процессуальные решения следователя (лица, производящего дознание). Вопреки этому в правоприменительной практике встречаются “перегибы”, основанные на излишней опеке над следователем, лицом, производящим дознание, проявляемые, как правило, ведомственными руководителями.

Так, например, следственный отдел МВД Чувашской Республики в 1988 - 1989 гг. ввел в практику подчиненных (районных) следственных отделений порядок, в соответствии с которым решения следователей о привлечении лица в качестве обвиняемого и заключении под стражу в качестве меры пресечения

В данном случае мы не рассматриваем основание проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц в соответствии с федеральным за- коном.

202

признавались имеющими силу и подлежащими исполнению только в том случае, если с принятым решением согласится начальник данного следственного отделения, выразит свое мнение в письменной форме (на бланке самого постановления). После вмешательства прокурора Чувашской Республики впоследствии данное распоряжение было отменено.

Изучение уголовных дел, находящихся по состоянию на апрель ] 997 г. в производстве органов дознания районных отделов внутренних дел г. Чебоксары, показало, что исключительно все решения лица, производящего дознание (начиная с постановления о возбуждении уголовного дела и вплоть до вынесения последнего решения по делу), также жестко контролируются его руководителями и без их письменного согласия судами не воспринимаются юридически значимыми. Широко распространена практика получения согласия от начальника районного отдела внутренних дел, хотя тот, исходя из положений Закона РСФСР “О милиции”, не является руководителем органа дознания (таковыми являются лишь начальник криминальной милиции и начальник милиции обще- ственной безопасности (местной милиции)).

Казалось бы, что в первом из приведенных примеров руководство следст- венного отделения установило такой метод контроля за применением мер процессуального принуждения с учетом малоопытности подчиненных следователей и во избежание просчетов и нарушения законности в их работе. Во втором случае, связанном с органом дознания, просто давно так сложилась практика и ее никто менять не собирается (об этом свидетельствуют результаты опроса, проведенного диссертантом в ОВД г. Чебоксары). Но так ли все это безобидно и допустима ли вообще такая практика? В юридической литературе по этому поводу отмечается, что подобная практика на законе не основана, утверждение и дача согласия указанными должностными лицами не придают постановлениям дополнительной юридической силы. Более того, они противоправны, нару- шают положения ст. 92 УПК РСФСР, в соответствии с которой лицо, производящее дознание, и следователь самостоятельно, без участия и вмешательства

203

руководителей органа дознания и органа внутренних дел, а также следственного подразделения выносят постановления о применении мер пресечения1, а также других мер принуждения;

8) о точном соответствии указываемых в соответствующих процессуальных документах даты, часа и минут фактическому времени производства след- ственных действий (например, обыска, выемки, наложения ареста на корреспонденцию и выемки ее в почтово-телеграфных учреждениях) и исполнения решений о применении принуждения (в частности, задержания лица в качестве подозреваемого в порядке ст. 122 УПК РСФСР; заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу), отмене ранее принятых ограничений прав и свобод личности (освобождение задержанного, заключенного под стражу). Реквизиты, указывающие начало и окончание таких следственных действий как, обыск, выемка и т.п. размещаются, как правило, во вводной части протоколов. Такой же порядок распространен по отношению к оформлению протокола за- держания подозреваемого. В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого дата вынесения данного решения не всегда может совпадать с датой его объявления обвиняемому, но эта дата и часы указываются в протоколе допроса обвиняемого при предъявлении обвинения. Помимо этого на обратной стороне постановления о привлечении в качестве обвиняемого надо сделать отметку, когда(дата, часы) предъявлено обвинение и разъяснены права обвиняемого; 9) 10) о согласии обвиняемого с принятым следователем, лицом, производя- щим дознание, прокурором и судьей решением о прекращении уголовного дела по основаниям, где закон требует его согласия (ст. 5 п. 3 и 4, ст. 6 - 9). 11) Представляется, что в связи с требованиями, вытекающими из содержания ст. 25 Конституции Российской Федерации и ч. 1 ст. 12 УПК РСФСР, соот- ветствующий процессуальный документ с реквизитами, предусматривающими

Михайлов В.А. Применение залога в российском уголовном процессе. - Омск, 1993. С. 82.

204

согласие проживающих в жилище лиц, должен был бы иметь место в право- применительной практике в случаях исполнения решения о проникновении в жилище против воли проживающих в нем лиц. Однако, как показали результаты изучения деятельности следственных аппаратов и органов дознания, такие документы процессуально уполномоченными лицами в ходе уголовного судопроизводства не составляются, а основанием для проникновения в жилье, например, для производства обыска, усматривают санкцию прокурора;

10) о необходимости уведомления лица и разъяснении ему прав на обжа- лование решения о прекращении1 уголовного дела по основаниям, предусмот-ОШШМ в ст. 6, 7, 8, 9 УПК РСФСР.

Для выполнения требований закона в этой части используются, как пра- вило, уведомления, в которых в порядке разъяснения должны быть изложены права заинтересованных лиц на обжалование решения. Основанием для уведомления должен быть соответствующий пункт резолютивной части постановления.

Характерными для оформления документов, составляемых в связи с ре- шениями о применении мер принуждения, являются и другие^ отличительные от остальных процессуальных актов моменты, необходимость соблюдения которых установлена законом.

Например, предъявление обвинения включает разъяснение обвиняемому его прав и обязанностей на предварительном следствии, объявление обвинения и разъяснение сущности обвинения (ст. 149 УПК РСФСР). В соответствии с этим, в реквизитах постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а также протокола допроса обвиняемого необходимо предусмотреть эти моменты.

Данный пункт нами рассматривается потому, что с прекращением уго- ловного дела снимаются и ограничения прав и свобод человека и гражданина в уголовном процессе и, более того, происходит их восстановление.

205

Регламентируя порядок допроса обвиняемого, ст. 150 УПК РСФСР обя- зывает следователя спросить обвиняемого, признает ли он себя виновным в предъявленном ему обвинении. Исходя из этого, в реквизитах протокола допроса обвиняемого, наряду с другими общепринятыми моментами, должны указываться и такие, как юридическая квалификация преступления, в котором он обвиняется, и субъективное отношение последнего к содеянному в части признания или непризнания им своей вины.

В случае наложения ареста на имущество в резолютивной части соответ- ствующего процессуального документа должен содержаться пункт относительно передачи имущества на хранение и, кроме того, отбираться подписка от физического или представителя юридического лица, которому оставляется это имущество на хранение.

В ряде случаев законодательством предусмотрена обязанность вручения копии процессуальных документов (например, копии протокола обыска, выемки, наложения ареста на имущество - ст. 177 УПК, постановления о применении меры пресечения - ст. 92 УПК) лицам, чьи права и свободы офаничиваются вследствие применения данной меры принуждения. Этот момент также должен оговариваться в резолютивной части решений, на основании которых указанные следственные действия производятся.

Следует заметить, что, подчеркивая важность соблюдения установленных законом реквизитов процессуальных документов, мы не рассматриваем оформление состоявшихся решений как некую техническую процедуру, связанную с простым соблюдением требуемых формальностей.

Иначе это было бы глубоко ошибочным представлением о значении про- цессуальной формы и средствах ее закрепления. Напротив, мы лишь подчеркиваем, что соблюдение процессуальной формы документов, включая и необходимые реквизиты, способствует наиболее правильному разрешению дела или отдельного вопроса, связанного с применением мер принуждения; служит целям соблюдения законности, складывающегося из соответствия решений следо-

206

вателя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи обстоятельствам дела и правовым нормам.

1.4. В документе, выражающем решение, должны быть отражены все черты, свойства, присущие решению как правовому акту и характеризующие обоснованность решения. Поэтому процедура принятия и оформления решений и, в частности, о применении мер принуждения в досудебных стадиях уголовного процесса, должна проходить в рамках соблюдения ряда условий, вытекающих из норм Конституции РФ и уголовно-процессуального законодательства; а документы, в которых воплощены эти процессуальные решения, -обладать излагаемыми ниже свойствами.

1.4.1. Общим правовым свойством всех решений должна быть их за- конность и обоснованность. Общеизвестно, что эти требования лежат в основе всего уголовного судопроизводства как конституционные принципы и находят отражение в конкретных нормах УПК РСФСР: ст. 25, 101, 116, 122, 220 - 1, 220 - 2 и других. Решение является законным, если оно вынесено при точном соблюдении норм процессуального и материального права, которые подлежат применению в данном решении.

Безусловно, не менее важным по значимости свойством решений о при- менении мер процессуального принуждения должна быть обоснованность. Обоснованными должны быть все утверждения, содержащиеся как в опи- сательной, так и резолютивной части решения. Факторами, подтверждающими обоснованность решения, являются: подтвержденность собранными по делу доказательствами фактов, имеющих значение для следствия; соблюдение требований закона об относимости и допустимости используемых для процесса доказывания средств и методов; когда решение содержит исчерпывающие выводы, вытекающие из установленных фактов или основано на общеизвестных обстоятельствах, не нуждающихся в доказывании1.

1 Бюллетень Верховного Суда РСФСР, 1973, № 12. С. 4.

207

1.4.2. При оформлении решения о процессуальном ограничении прав и свобод личности очень важной и ответственной является его мотивировка.

Точное и неуклонное соблюдение этого требования есть существенная га- рантия правильности, меткости и высокой результативности использования средств воздействия на поведение обвиняемого (подозреваемого), а также решения других задач и достижения целей уголовного судопроизводства, а равно законности ограничения личных прав, свобод и интересов человека и гражданина. Требование выносить мотивированное решение содержится в законе применительно к постановлениям: о применении меры пресечения (ст. 92 УПК РСФСР), о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 143 УПК РСФСР), о производстве обыска (ст. 168 УПК РСФСР) и некоторым другим процедурам, хотя закон в них не дает понятия мотивированного решения (оно раскрыто лишь в ст. 314 УПК РСФСР, где речь идет о приговоре).

По мнению профессора Лупинской П.А., можно выделить несколько видов мотивировки:

  • когда вполне достаточно приведения в нормах только лишь фактических обстоятельств, подтверждающих наличие правовых оснований решения (ст. 109,144 УПК РСФСР);
  • когда необходимо приведение установленных по делу обстоятельств и анализа доказательств, на которых основаны выводы (ст. 314 УПК РСФСР и, по нашему мнению, сюда же можно отнести обвинительное заключение (ст. 205 УПК РСФСР));
  • когда требуется приведение фактических оснований решений и мотивов, объясняющих, почему избирается данный вариант поведения (ст. 92 УПК РСФСР).

208

Мотивировка одних решений включает все или несколько из названных видов мотивировки (приговор), других - только один вид мотивировки (постановление о привлечении в качестве обвиняемого).

Это объясняется тем, что процесс познания в уголовном судопроизводстве как процесс нарастания знания, переход от вероятных, предположительных знаний к истинным, достоверным, в своем изложении требует для одних процессуальных решений только описания фактов, в других - не только описания фактов, но и их объяснения. Описание и объяснение фактов в решении заключается в их фиксации, перечислении, некоторой группировке, установлении их связи с правовыми понятиями в решении раскрывается связь фактов. Это дает возможность раскрыть их сущность, значение, правильно определить их правовую природу1.

Значимость мотивировки выносимых решений об ограничении прав и свобод участников уголовного процесса подтверждается и тем, что в абсолютном большинстве норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих применение мер принуждения, обязательно оговаривается такой признак постановлений (определений) как мотивированность (например, в ст. 92, 143,153 и ряде других).

1.4.3. Справедливость выступает еще одним признаком процессуаль- ных решений, связанных с ограничением прав и свобод личности и является выражением требований закона, чтобы применяемое принуждение было беспристрастным, обоснованным, соответствовало действительному положению дела, закону и морально-этическим нормам и требованиям, в полной мере соответствовал тем целям, которые законодатель поставил перед избираемой мерой принуждения. “Если, например, арест применяется с “запасом”, “авансом” не столько потому, что так необходимо с учетом собранным по делу доказа-

Лупинская П.А. Решения в уголовном процессе //Курс советского уголов- ного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. - М.. Юрид. лит., 1989. С. 486 - 487.

209

тельств, устанавливающих основания для заключения обвиняемого под стражу, - отмечает профессор В.А. Михайлов, - сколько потому, что так возможно, если применение заключения под стражу излишне, поскольку явка обвиняемого по вызовам и его надлежащее поведение могли быть обеспечены менее строгой мерой пресечения, то такое постановление (определение) будет несправедливым и потому незаконным и необоснованным, поскольку оно нарушает законные интересы обвиняемого”1.

В действующем УПК РСФСР это требование связывается непосредственно с соразмерностью, индивидуализацией наказания (ст. 347), но отсутствует более широкое толкование данного понятия.

1.4.4. Обстоятельность постановления также относятся к числу требований, которым должны отвечать решения процессуально уполномоченных долж- ностных лиц по применению мер принуждения. Она подразумевает наибольшую полноту в изложении важнейших элементов, оснований и условий выбора и применения мер принуждения, данных демографического и иного характера о лице, к которому применяются данные меры. Обстоятельность помогает заинтересованным участникам уголовного процесса вникнуть в сущность применяемых мер принуждения, удостовериться в их законности и обоснованности2. 1.4.5. 1.4.6. Ясность принимаемого процессуального акта, которая также важна и, наряду с обстоятельностью, способствует тому, чтобы содержание процес- суального решения о применении меры допустимого принуждения было понятно без дополнительных комментариев. То есть оно должно быть изложено в такой редакции, таким стилем, чтобы не требовалось дополнительного толкования и не вкладывалось в содержание текста двойного смысла. Несоблюдение данных правил может ограничить заинтересованных субъектов процессуальных 1.4.7. Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М.: Академия МВД РФ, 1995. С. 15 -16.

Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М., 1995. С. 14.

210

отношений в их праве на защиту, вызвать создание конфликтной ситуации в их отношениях с органами уголовного судопроизводства. Отсутствие ясности в данном случае не только снижает культуру уголовного процесса, но и может быть источником злоупотреблений, в частности, в связи с применением к обвиняемому меры пресечения.

1.4.6. Решение должно быть понятным, доступным пониманию, вразу- мительным, базироваться на конкретных основаниях и обстоятельствах, подлежащих учету при применении мер процессуального принуждения. “Перебор” в изложении оснований и обстоятельств в данном случае неоправдан, поскольку вводит в заблуждение заинтересованных участников уголовного процесса, затрудняет им защиту своих прав и законных интересов, в связи с чем, как и неясность постановления (определения), может породить конфликты, явиться источником злоупотреблений. Непонятность процессуального акта, его излишняя перегруженность информацией, к тому же не основанной на материалах уголовного дела, порождает у участников уголовного процесса недоверие к органам расследования, прокурору, суду, подозрения в их объективности, пристра- стности и даже в злоупотреблениях.

Изученная автором практика вынесения постановлении об избрании мер пресечения, производстве обысков и выемок, продления сроков предварительного следствия и содержания обвиняемых под стражей показывает, что недостатки, связанные с отсутствием обстоятельности, ясности, а также непонятным содержанием, в деятельности органов дознания и предварительного следствия встречаются довольно часто. В ходе исследования выборочно взятых 50 уголовных дел, находившихся по состоянию на август - сентябрь 1996 г. в следственных отделениях Ленинского, Калининского и Московского районных отделов внутренних дел г. Чебоксары Чувашской Республики, в 35 из них (70 % от изученных дел) обнаружены различные нарушения упомянутого характера. Притом 29 уголовных дел из этих 35 расследовались молодыми и малоопытными следователями, стаж процессуальной практики которых в среднем не пре-

211

вышал 2-х лет. Наиболее характерными недостатками являются такие, как отсутствие четкости и лаконичности в содержании постановлений; изобилие неюридических терминов в изложении события преступления, характера общественной опасности деяния и лиц, его совершивших; поверхностность в изложении обстоятельств, характеризующих состав преступления, положительных или отрицательных качеств личности, необходимых для мотивировки применяемой меры пресечения, в частности, ареста; слабая и недостаточно полная мотивировка решений о производстве обыска, выемки, задержания в качестве подозреваемого в совершении преступления и другие. Зафиксирована склонность следственной и прокурорской практики к применению более строгих мер пресечения, чем этого требовали бы обстоятельства, выявленные в ходе производства по уголовному делу. Особенно страдают от этого лица, ранее судимые за различные преступления, не относящиеся к категории тяжких или даже умышленных. Подобная “свирепость” в большинстве случаев объясняется установившейся за последнее время практикой неявки участников уголовного судопроизводства (особенно подозреваемых и обвиняемых) по вызовам лиц, производящих предварительное следствие или дознание. Но и это вряд ли может служить оправданием профессиональному невежеству должностных лиц, занятых уголовным судопроизводством, так как статистику явки или неявки вызываемых лиц по повесткам формируют не одно и не десять уголовных дел, а масса их, в то время как вопросы о применении той или иной меры процессуального принуждения приходится решать только по конкретному уголовному делу и только в отношении конкретного, отдельно взятого лица. В случае допущения последним нарушения определенных установлений и предписаний уголовно-процес- суального закона, а также принятых к нему ограничений (например, при нарушении подписки о невыезде), к данному обвиняемому (подозреваемому) могут быть применены более жесткие меры принуждения только с учетом конкретных обстоятельств дела и образа поведения данного лица, а не среднестатистических показателей по другим делам.

212

Обобщая приведенные выше доводы в пользу обязательного соблю- дения процессуальной формы документов, составляемых при ограничении прав и свобод личности, допустимых в досудебных стадиях уголовного процесса, следует отметить, что несоблюдение процессуальной формы делает их недействительными. Например, это имеет место в случаях, когда в постановлении не указано преступление, в котором обвиняется (подозревается) конкретное лицо, не названы основания для избрания примененной меры пресечения, не приведены мотивы принятого решения. Постановление оказывается незаконным и в том случае, когда в нем данные о личности обвиняемого искажены, достоверным образом не идентифицируют его. Постановление следует при- знать незаконным, если оно не подписано лицом (органом), которое (который) приняло (принял) решение об избрании меры пресечения, когда постановление о заключении под стражу не санкционировано прокурором и в постановлении нет данных о лице (органе), принявшем данное решение, кроме того, отсутствует указание о дате вынесения постановления. Если в постановлении окажутся данные дефекты, то оно не подлежит исполнению (при аресте - администрацией места предварительного заключения под стражу). Иначе и быть не должно. Строгое соблюдение процессуальной формы постановления об избрании меры пресечения гарантирует от произвола в применении ареста и иных мер пресечения.

Негативные последствия, связанные с нарушением установленной законом процессуальной формы документов, могут возникнуть и при других об- стоятельствах. Например, признание вследствие этого нарушения недействительным протокола обыска или выемки неизбежно повлечет и признание непригодными доказательствами добытых посредством этих следственных действий улик по уголовному делу.

213

§ 2. Принятие и исполнение процессуальных решений об ограничениях прав и свобод человека, допустимых в досудебном производстве

Реализация1 уголовно-процессуальных правовых норм, связанных с ограничением прав и свобод человека и гражданина, допустимым в досудебном производстве, в широком понимании состоит в фактическом осуществлении их предписаний в своем правомерном поведении как субъектами, ответственными за ведение дела (следователем, лицом, производящим дознание, прокурором, судом), так и другими участниками судопроизводства (подозреваемым, обвиняемым, потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком, их защитниками и представителями, свидетелем и др.); субъектами, осуществляющими процессуальный контроль за соблюдением законов (начальником следст- венного отдела, начальником органа дознания), прокурорский надзор (прокурором) и судебный контроль (судом). В уголовном процессе, как и в других отраслях юриспруденции, известны четыре1 формы реализации правовых норм: соблюдение, исполнение обязанностей, использование прав, применение.

Соблюдение - форма реализации процессуальных правовых норм, которая заключается в воздержании субъектов уголовного судопроизводства от со- вершения запрещенных правовой нормой действий.

1 Здесь термин “реализация” нами применяется в широком понимании, не как отдельно взятый самостоятельный (конечный) этап, заключающийся не более чем в самом непосредственном исполнении уголовно- процессуального решения, а как понятие, включающее в себя весь комплекс установленных УПК РСФСР взаимосвязанных и последовательных процедур, характеризующих в своей совокупности весь механизм реализации этих решений.

214

Исполнение обязанностей - форма реализации процессуальных правовых норм, которая состоит в осуществлении участниками уголовного судопроизводства своих юридических (процессуальных) обязанностей и сопровождается активными действиями субъекта права.

Использование процессуальных прав - форма реализации процессуаль- ных правовых норм, заключающаяся в осуществлении участниками уголовного судопроизводства своих юридических (процессуальных) прав (дозволенных процессуальными правовыми нормами); чаще всего это правомерная деятельность непосредственно самой управомоченной личности (например, следователя), состоящая из определенной последовательности конкретных действий, и она характерна, главным образом, для управомочивающих правовых норм.

Применение уголовно-процессуальных правовых норм - форма реали- зации процессуального права, которая заключается в осуществлении предписаний норм права данной отрасли посредством властных актов (действий) уполномоченных на то органов государства и их должностных лиц (следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи); имеет место, если для реализации права существует конкретное процессуальное решение.

Само применение уголовно-процессуальных правовых норм о допус- тимых Конституцией РФ ограничениях прав и свобод личности посредством использования мер принуждения состоит из пяти основополагающих стадий:

  • установление процессуально значимых фактических обстоятельств, дающих основания для применения меры принуждения;

  • выбор конституционной (необходимость в этом существует в условиях несоответствия норм отраслевого уголовно-процессуального законодательства конституционным установлениям) и уголовно-процессуальной правовой нормы, допускающей применение принуждения;

1 Буторин Л.А. Краткий словарь понятий и терминов теории государства и

215

  • уяснение (толкование) смысла применяемой правовой нормы и ее со- держания (в том числе и с точки зрения конституционной допустимости);
  • принятие процессуального решения о применении меры принуждения в соответствии с Конституцией Российской Федерации и УПК РСФСР (данная стадия отличительна тем, что решение облекается в форму акта применения правовой нормы);
  • исполнение процессуального решения, содержащегося в акте применения правовой нормы о применении меры принуждения.
  • Такова лаконичная (упрощенная) схема принятия и исполнения процессу- альных решений об ограничении прав и свобод человека и гражданина в пределах, допустимых Конституцией РФ. Однако, если подходить к сущности механизма реализации в досудебных (и судебных) стадиях уголовного процесса допустимых конституционных ограничений прав и свобод человека и гражданина с точки зрения более глубокого анализа, то только одна процедура принятия правоприменительного решения, являясь, по словам П.С. Элькинд, особым способом реализации процессуально- правовых предписаний и дозволений, выражающим активную, направляющую и решающую деятельность компетентных органов государства (следствия, дознания, прокуратуры и суда) в создании, из- менении и прекращении уголовно-процессуальных отношений, направленных на осуществление задач уголовного судопроизводства, в том числе и посредством использования институтов допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина1, занимает ведущее начало в системе возможных форм реализации норм уголовно-процессуального права и представляет собой довольно сложный механизм.

2.1. Этап установления фактических обстоятельств (фактических ос- нований) и доказывания этих обстоятельств, как нами уже отмечалось, явля-

права: Учебное пособие. - М.: МАСИ (ВТУЗ - ЗИЛ), 19%. С. 45 -46, 74.

1 Элькинд П.С. Толкование и применение норм уголовно-процессуального права. - М.: Юрид. лит., 1967. С. 148, 152- 153.

216

ется одной из составных частей механизма принятия процессуального решения и сопровождается оценкой доказательств. То есть, установив в результате доказательственной деятельности определенные фактические обстоятельства, лицо, принимающее решение, должно сопоставить их с теми основаниями решения, которые указаны в законе (юридические основания), и сделать вывод о том, соответствуют ли фактические основания юридическим и имеется ли основание действовать указанным в норме образом (например, привлечь лицо в качестве обвиняемого или прекратить производство по делу за отсутствием состава ^вступления)1.

При этом не каждое фактическое обстоятельство достаточно и значимо для принятия какого бы то ни было процессуального решения, в том числе и о применении меры принуждения. Этим свойством, как правильно отмечает Л.Б. Зусь, отличаются только такие жизненные обстоятельства, факты объективной действительности, с которыми уголовно-процессуальные нормы связывают наступление определенных процессуальных правоотношений; ответ же на вопрос, является ли конкретный жизненный факт юридическим фактом или он юридически безразличен для общественных отношений в сфере уголовного судопроизводства, - мы находим в процессуальных нормах. Юридическим фактам принадлежит активная роль, роль “двигателя” в механизме уголовно-процессуального регулирования. Появление юридических фактов приводит в движение прежде всего главные элементы этого механизма: процессуальные нормы и правоотношения, ибо с появлением юридических фактов начинается реализация уголовно-процессуальных норм в форме уголовно-правовых правоотношений, чем обеспечивается осуществление уголовного судопроизводства в интересах борьбы с преступностью2.

Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Вой- кова и И.И. Карпеца. - М,: Юрид. лит., 1989. С. 472

Зусь Л.Б. Механизм уголовно-процессуального регулирования. - Влади- восток, 1976. С. 91.

217

Сопоставление юридических фактов с юридическими основаниями, а также их оценка при принятии процессуального решения о том или ином за- конном ограничении прав и свобод личности должны проходить в тесном взаимодействии с такими обязательными профессиональными и личностными свойствами следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи как их внутренне убеждение, правосознание, уголовно- процессуальная правосубъектность. То есть, воспринятая этими должностными лицами в пределах процессуально значимых параметров информация до того, как впоследствии по нему будет принято решение и составлен соответствующий документ, неизбежно должна преломиться через призму взглядов процессуально уполномоченного лица, основанных на указанных выше его свойствах.

Формула такого преломления процессуальных категорий и принятия сле- дователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судьей решений в сущности своей представляют мыслительный процесс, носящий государственно-властный, интеллектуально-волевой, формально- логический, психологический характер.

2.1.1. Государственно-властный характер деятельности по принятию процессуальных решений об ограничении прав и свобод человека и гражданина определяется тем, что при реализации этого ограничения происходит материализация соответствующих норм уголовно- процессуального законодательства и тем самым выполняется важная государственная функция, обеспеченная возможностью фактического осуществления принуждения. 2.1.2. 2.1.3. Интеллектуально-волевой характер проявляется в том, что решение должностных лиц и органов как результат деятельности по применению права, в частности, правил доказывания и принципа оценки доказательств, должно выражать не просто мнение лица, а его убеждение в том, что факты, положенные в основу решения об ограничении прав и свобод личности, уста- 2.1.4.

218

новлены всесторонне, полно, объективно; решение соответствует содержанию нормы права, является законным, обоснованным и справедливым.

Когда происходит установление фактических обстоятельств дела, позна- вательная деятельность невозможна без интеллектуальной творческой деятельности, состоящей в выдвижении и проверке версии, обнаружении, исследовании, проверке доказательств, их оценке.

2.1.3. Формально-логическая сторона процессуального решения об ог раничении прав и свобод человека и гражданина представляет собой умозаклю чение, в котором установленные обстоятельства дела “подводятся” под норму права: фактические обстоятельства и юридическая основа решения сопоставля ются между собой и делается вывод о возможности принять определенное ре шение или об отсутствии для этого уголовно-правовых и уголовно- процессуаль ных оснований.

С логической стороны путь принятия процессуального решения может быть представлен в виде определенного алгоритмического описания (программы). При этом, с учетом учения о криминалистической тактике, должны быть выделены ступени в решении того или иного вопроса, последовательное происхождение которых представляет собой путь к ответу на поставленный вопрос. По существу УПК, устанавливая последовательность действий, их порядок, дает развернутую программу, ведущую к окончательному решению по делу.

2.1.4. С психологической стороны определение того, содержит ли дея ние состав преступления и каким именно уголовным законом оно предусмотре но, есть своего рода распознавание правового образа. Этот процесс в самом общем виде включает в себя следующие элементы: рассмотрение имеющихся фактических данных; выделение основных, юридически значимых обстоя тельств; воспроизведение в сознании признаков, указанных в законе; выявле ние их соответствия или несоответствия установленным обстоятельствам; вы-

219

вод о соответствии или несоответствии установленных обстоятельств признакам, указанным в законе1.

Только в результате такого всестороннего охвата мыслительным процессом юридических фактов и юридических оснований, их сопоставления и оценки возможно принятие обоснованных и законных решений об ограничении прав и свобод участников уголовного процесса.

2.1.5. Заключительный этап решения - это определение способа действия, решение о действии. Он включает выбор путей и средств достижения целей и задач посредством допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина. При этом возможные способы действия процессуально уполномоченного должностного лица, средства достижения целей указаны в законе и не определяются лицом, принимающим решение. Однако закон предусматривает возможность выбора, как свойства любого решения, допуская свободный подход к оценке доказательств, способу действия, ибо “всякое подлинно волевое решение есть избирательный акт, включающий сознательный выбор и реше-ние . Так, например, в уголовно- процессуальном законодательстве предусмотрены меры пресечения и другие меры уголовно-процессуального принуждения, строго определены их виды и порядок применения. Следователь, лицо, производящее дознание, прокурор или судья не могут применить к обвиняемому или подозреваемому такие меры пресечения, которые законом не предусмотрены. Но им предоставлена возможность проявить самостоятельность в выборе одной из предусмотренных уголовно- процессуальным кодексом мер пресечения и, исходя из этого, данная процедура называется избранием меры пресечения.

Лупинская П.А. Механизм принятия процессуальных решений. //Курс со- ветского уголовного процесса. Общая часть. / Под ред. А.Д.Бойкова и И.И. Карпеца. - М: Юрид. лит., 1989. С. 471 - 475.

2 Братусь С.Н. Юридические лица в советском гражданском праве. - М, 1947. С. 12.

220

Принятие решения в уголовном процессе обусловлено действием ряда факторов объективного и субъективного характера и, по мнению В.В. Лазарева, к ним относятся социально-политические условия, в которых действует данная система судоустройства и судопроизводства, задачи, которые поставлены перед этой областью государственной деятельности и принимаемыми в ней решениями; уровень, правового регулирования деятельности по принятию решений, особенности правил принятия решений, гносеологические принципы, лежащие в основе познания фактических оснований решений, идеологическое обеспечение правоприменения (правосознание, правовая культура), социально- психологическая детерминация решений, психологический механизм действия правовых и моральных норм, мотивация решений, ценностная детерминация в профессиональной ориентации правоприменителя1. К этим факторам П.А. Лу-пинская дополнительно причисляет особенности групповых решений, личностные свойства принимающего решения (образование, возраст, стаж работы, профессиональные знания, умение, навыки) и, наконец, условия труда, загруженность, техническое и научное оснащение, НОТ и др.2

Закрепленные в законе предписания о целях деятельности, принципах, обязанностях, правах лиц, уполномоченных принимать решения, о требованиях к содержанию и форме решений создают целостную систему, упорядочивающую деятельность по применению права путем принятия решения3.

2.2. Для достижения задач, решаемых в досудебных стадиях уголовного процесса посредством допустимого ограничения прав и свобод че- ловека и гражданина, необходимо не только принятие решений, но и требу-

1 Лазарев В.В. Социально-психологические аспекты применения права.

Казань, 1982.

2 Лупинская П.А. Механизм принятия процессуальных решений // Курс со ветского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. - М.: Юрид. лит., 1989. С. 475 - 476.

3 Алексеева Л.Б. Системные свойства уголовно-процессуального закона //Советский уголовно-процессуальный закон и проблемы его эффективности /Под ред. Савицкого В.М. - М., 1979.

221

ется своевременное и надлежащее их исполнение. Это связано с тем, что с вынесением постановления о применении меры принуждения деятельность органов расследования, прокурора и суда по их применению не исчерпываются, поскольку при этом реализуется не весь комплекс, а лишь заключительный этап (заключительная стадия) правоприменительной деятельности, на котором (на которой) принимается решение о мере принуждения. Об этом, например, свидетельствует анализ ст. 22, 48, 98 Конституции Российской Федерации, ст. 89 -101, 206, 220 - 1, 220 - 2, п. 7 ст. 315, п. 3 ст. 316, ст. 393, 394 УПК РСФСР, посвященных институту мер пресечения.

Таким образом, исполнение процессуального решения является еще одним из важнейших составных элементов механизма использования государст- венного принуждения как средства регулирования правоотношений, возникаю-щих в сфере уголовного судопроизводства.

Основное назначение рассматриваемой стадии правоприменительного процесса состоит в реализации индивидуальных предписаний, содержащихся в процессуальном решении и базирующихся на применяемых нормах права. При этом, в отличие от упомянутых нами других стадий и моментов, связанных с механизмом применения мер процессуального принуждения, для этапа реализации решений следователя, лица, производящего дознание, прокурора и суда в ряде случаев характерна и значима роль не только названных процессуально уполномоченных лиц, но и других органов и должностных лиц, хотя и не наделенных полномочиями правоприменительных функций, но обязанных осуществлять само исполнение требований, изложенных в конкретном процессуальном решении. Немаловажное значение в процедуре реализации решений, вынесенных в ходе производства по уголовному делу, принадлежит “основным, главным адресатам предписаний правоприменительного акта” - соответствующему участнику правоприменения, отстаивающему свои права и законные интересы

222

(потерпевшему, подозреваемому, обвиняемому, подсудимому, осужденному и

ДР.)1-

Рассмотрим, в чем же состоит отличие одного субъекта исполнения

процессуального решения от другого.

Во-первых, исполнение решения об ограничении прав и свобод личности следователем, лицом, производящим дознание, прокурором и судьей, то есть лицом, непосредственно принявшим его, носит процессуальный характер и призвано непосредственно реализовать соответствующее решение либо создать условия для фактического его исполнения органами государственного управления и общественными организациями2. Так обстоит дело, например, с производством обыска (ст. 168 УПК РСФСР), когда реализация решения о проведении данного следственного действия осуществляется лицом, вынесшим его в соответствии со своими процессуальными полномочиями. В случае же, связанном, например, с наложением ареста на почтово-телеграфную корреспонденцию (ст. 174 УПК РСФСР), компетентное должностное лицо выносит об этом постановление (согласно ст. 23 Конституции РФ такое право предоставлено только суду) и для исполнения направляет надлежащему почтово- телеграфному учреждению, то есть тем самым создает условия для фактического исполнения своего решения тем органом, кому адресовано постановление.

Процессуальная деятельность следователя, лица, производящего дознание, прокурора и судьи по исполнению решения о допустимом ограничении прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса предусматривает и осуществление ими контроля за фактическим исполнением данного решения органами государственного управления и общественными организациями, а также разрешение вопросов, препятствующих приведению в

Якупов Р.Х. Правоприменение в уголовном процессе России. Юридические проблемы. - М.: МВШ МВД РФ, 1993. С. 161.

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальная деятельность федеральных ор- ганов налоговой полиции России. Учебное пособие. Второе издание. - М.. 1995. С. 160.

223

исполнение вынесенного процессуального решения1. Например, в соответствии с ч. 4 ст. 127 УПК РСФСР следователь по расследуемым им делам вправе давать органам дознания поручения и указания о производстве следственных действий и требовать от органов дознания содействия при производстве отдельных следственных действий. Так, в случае производства по поручению следователя органом дознания выемки (ст. 167 УПК РСФСР), обыска (ст. 168 УПК РСФСР), наложения ареста на имущество (ст. 175 УПК РСФСР) и других следственных действий, связанных с ограничением прав, свобод и интересов личности, контроль со стороны инициатора применения этих мер принуждения осуществляется посредством представления исполнителями протоколов следственных дей- ствий, проведенных последними по поручению. В случае, когда, например, вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого или избрании меры пресечения, а лицо, которого касаются эти решения , скрывается, то возникает необходимость в устранении условий, препятствующих приведению в исполнение указанных решений. Так, в соответствии со ст. 196 УПК РСФСР, при неизвестности местонахождения обвиняемого следователь принимает необходимые меры к его розыску и он вправе поручить производство розыска органам дознания, об этом поручении указывается в постановлении о приостановлении предварительного следствия или выносится особое постановление.

Во-вторых, фактическое исполнение решения следователя, лица, произ- водящего дознание, прокурора и судьи государственными органами, должностными лицами и общественными организациями, на которых возложена реализация предписаний, содержащихся в данном решении, производится зачастую в соответствии с законодательством других отраслей юриспруденции. Так, по поручению следователя, указанию прокурора или определению суда по утолов-

1 Михайлов В.А. Уголовно-процессуальная деятельность федеральных ор- ганов налоговой полиции России. Учебное пособие. Второе издание. - М.. 1995. С. 160.

224

ным делам, находящимся в их производстве, возможно проведение оперативно-розыскных мероприятий, в той или иной степени ограничивающих права и свободы человека и гражданина. К ним относятся: опрос граждан; наведение справок; сбор образцов для сравнительного исследования: проверочная закупка; исследование предметов и документов: наблюдение; отождествление личности; обследование помещений, зданий, сооружений, участков местности и транс- портных средств; контроль почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений; прослушивание телефонных переговоров; снятие информации с технических каналов связи; оперативное внедрение; контролируемая поставка; оперативный эксперимент (ст. 6 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности”)1. Фактическое исполнение такой меры пресечения, как заключение под стражу, также осуществляется государственными органами, не обладающими процессуальными полномочиями, посредством содержания обвиняемого (подозреваемого) под стражей в следственном изоляторе (такими органами являются администрация следственных изоляторов, изоляторов временного содержания).

В-третьих, обязанность исполнения принятых процессуальных решений законодательством в ряде случаев возложена на тех участников уголовного судопроизводства, в отношении которых эти решения вынесены. В части решений, касающихся применения мер принуждения, уместно привести пример, связанный с избранием меры пресечения - подписки о невыезде. В данном случае обвиняемый (подозреваемый), к кому применена эта мера пресечения, под страхом возможности применения более строгой меры пресечения к нему в случае нарушения подписки о невыезде, берет на себя обязательство не отлучаться с места жительства или временного нахождения без разрешения соответственно лица, производящего дознание, следователя, прокурора, суда (ст. 93

Федеральный закон “Об оперативно-розыскной деятельности”, принятый Государственной Думой 5 июля 1995 г. // Российская газета. - 1995 г. - 18 августа.

225

УПК РСФСР). Аналогичную ситуацию мы встречаем и при реализации решений о применении других мер пресечения, когда обязанность исполнения решения, наряду с лицами, в отношении которых избирается мера пресечения, лежит и на других лицах: поручителях - физических лицах - при применении к обвиняемому (подозреваемому) личного поручительства (ст. 94 УПК РСФСР); поручителе - общественной организации (ст. 95 УПК РСФСР); командовании воинской части, взявшей на себя обязательство наблюдения за подозреваемым или обвиняемым, являющимся военнослужащим (ст. 100 УПК РСФСР); родителях, опекунах, попечителях, администрации закрытых детских учреждений, когда несовершеннолетний обвиняемый (подозреваемый) отдается под присмотр кого бы то ни было из этих лиц (ст. 394 УПК РСФСР). При вынесении постановления об отстранении обвиняемого от должности исполнение данного решения производится администрацией по месту работы этого обвиняемого (ст. 153 УПК РСФСР).

2.2.1. Для исполнения процессуальных решений о допустимых ограни- чениях прав и свобод личности характерна такая потребность, как своевременность.

Далеко не всегда в нормах уголовно-процессуального законодательства оговариваются сроки, в течение которых должны быть исполнены решения о применении мер принуждения. Например, в нормах УПК РСФСР, регулирующих порядок производства выемки, обыска, наложения ареста на имущество, ареста на корреспонденцию и выемки ее в почтово- телеграфных учреждениях, а также порядок избрания меры пресечения ничего не говорится о том, в течение какого срока необходимо приступить к реализации вынесенного решения. Однако, исходя из целей и задач, достижение и решение которых представляется возможным посредством применения этих мер принуждения, можно сделать вывод, что исполняться эти решения должны в доступно короткие сроки. В противном случае возможность достижения поставленной цели может быть упущена (например, когда несвоевременно будет исполнено постановление о произ-

226

водстве обыска, искомые в интересах следствия предметы, документы, имущество могут быть перепрятаны или уничтожены; при несвоевременном исполнении решений, связанных с применением меры пресечения обвиняемые (подозреваемые) могут скрыться от следствия и суда, совершить другие преступления и т.п.).

Поскольку законодатель в указанных выше и других случаях не оговари- вает. когда именно должно быть реализовано то или иное процессуальное решение. по нашему мнению, целесообразно руководствоваться следующими кри-териями оценки своевременности:

  • при реализации процессуального решения об ограничении прав и свобод человека и гражданина самим лицом, вынесшим его по находящемуся у него в производстве уголовному делу, оно должно приступить к его исполнению так скоро, насколько ему подсказывают об этом внутреннее убеждение, правосознание и профессиональное чутье, складывающееся из целого ряда ранее рассмотренных нами моментов;
  • разрешение вопросов, препятствующих приведению в исполнение вы- несенного процессуального решения, должно состояться по мере выявления этих препятствий;
  • при реализации вынесенных по уголовному делу решений, осуществля- емой государственными органами, должностными лицами и общественными организациями, не обладающими процессуальными полномочиями, но обязанными исполнять решения следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи, к реализации решений эти органы и лица должны приступить после получения процессуального акта, содержащего данное решение;
  • в случаях, когда исполнение решения о применении мер принуждения адресовано лицу, права и свободы которого ограничиваются данным решением, реализация последнего начинается с момента, когда этому лицу объявляется соответствующее постановление и от него отбирается подписка (например, о невыезде);

227

  • моментом начала исполнения других мер пресечения (за исключением заключения под стражу) является получение письменного обязательства - поручительства от заслуживающих доверия физических лиц (ст. 94 УПК РСФСР) или общественной организации (ст. 95 УПК РСФСР), внесение залога (ст. 99 УПК РСФСР), получение письменного уведомления командования воинской части об установлении наблюдения за подозреваемым или обвиняемым (ст. 100 УПК РСФСР), получение от родителей, опекунов, попечителей несовершеннолетних подозреваемых или обвиняемых, а также от администрации детских учреждений, в которых воспитываются эти лица, письменного обязательства обеспечить явку последних к следователю и в суд, а также их надлежащее поведение (ст. 394 УПК РСФСР).

Иначе обстоит дело с исполнением решения о привлечении лица в качестве обвиняемого (ст. 144 УПК РСФСР). Законодатель в данном случае уста- навливает, что предъявление обвинения должно последовать не позднее двух суток с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а в случае привода - в день привода; обвинение может быть предъявлено по истечении двух суток в случаях, если не известно местопребывание обвиняемого или если он не явился по вызову следователя (ст. 148 УПК РСФСР). Кроме тоге законодатель обязывает предъявлять обвинение в срок не позднее десяти суток подозреваемому, если в отношении последнего избрана мера пресечения (ст. 90 УПК РСФСР). Исходя из изложенного, постановление о привлечении в качестве обвиняемого должно быть исполнено в соответствии со сроками и обстоятельствами, указанными в приведенных нормах.

2.2.2. При исполнении процессуальных решений также важно учиты- вать (особенно в случаях, если реализация решения осуществляется по- средством выполнения следственных действий) временные пределы, в которых только и допустима их реализация.

Во-первых, мы хотели бы включить в их число требования УПК РСФСР о недопустимости производства в ночное время (согласно ст. 34 п. 16 УПК

228

РСФСР таковым является период с 22 до 6 часов по местному времени), кроме случаев, не терпящих отлагательств, обыска и выемки (ст. 170), допроса обвиняемого (ст. 150), а также других процессуальных действий, включая и те, которые связаны с тем или иным ограничением прав и свобод человека и гражданина.

ВО-ВТОРЫХ, исполнение решения возможно тогда, когда целесообразность в этом не отпала, а сама его реализация осуществляется в той стадии уголовного процесса, в которой принято данное решение и в границах которой оно сохраняет свою силу. Неразрывно с этим связаны полномочия и компетенция лиц, исполняющих решение, поскольку с переходом процесса производства по уголовному делу из стадии в стадию меняются и эти необходимые положения соответствующих должностных лиц в уголовном судопроизводстве.

Здесь, однако, необходимо подчеркнуть, что когда исполнение процессу- ального решения в соответствии с законом возложено не на лицо, вынесшее его, а на тех, кому непосредственно адресованы установленные в решении ограничения или на кого возложена ответственность за надлежащее соблюдение обвиняемым (подозреваемым) этих ограничений, то обязательства, данные этими лицами, сохраняют свою силу и с передачей уголовного дела из одной стадии в другую. Например, мера пресечения, наложение ареста на имущество, примененные решениями следователя, лица, производящего дознание, прокурора, судьи в стадиях досудебного производства, не теряют своей законной силы и после передачи уголовного дела в суд с обвинительным заключением, если они не отменены в установленном законом порядке.

В-третьих, в ситуациях, когда речь идет о постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого, об избрании меры пресечения, а принятые в этой части решения не были своевременно исполнены в связи с приостановлением производства по уголовному делу по основаниям п. I ст. 195 УПК РСФСР, их реализация может состояться и спустя значительное время, когда скрывшийся обвиняемый будет обнаружен, а производство по делу возобновлено. Это процессу-

229

альное правило действует в тех временных пределах, пока производство по делу не будет прекращено, например, за истечением сроков давности или в отношении умершего (п. 3 и п. 8 ст. 5 УПК РСФСР).

2.2.3. Принципы исполнения процессуальных решений об ограничении прав и свобод человека и гражданина имеют сходство с рассмотренными нами в главе первой настоящей диссертации принципами, гарантирующими уча- стникам уголовного процесса защиту их основных прав и свобод человека и гражданина. Такое совпадение неслучайно, ибо исполнение процессуального решения об ограничении прав и свобод личности должно осуществляться только в допустимых пределах, установленных конституционными нормами - принципами, гарантирующими права и свободы человека и гражданина как путем их декларирования, так и путем установления ограничений в той мере, “в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства” (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). При таких обстоятельствах уже сам факт конституционного закрепления допустимости ограничения прав и свобод человека и гражданина служит гарантией их защиты от произвола при применении к ним мер уголовно- процессуального принуждения - для одних (в досудебных стадиях уголовного процесса - для подозреваемого, обвиняемого) и в связи с применением (или неприменением) этого принуждения - для других (потерпевшего, гражданского истца и др. лиц, которые, например, в силу изоляции обвиняемого избавляются от угроз, от опасности совершения в отношении их новых преступлений).

Итак, исполнение процессуальных решений, связанных с допустимым ог- раничением прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве, должно осуществляться в строгом соответствии с Конституцией РФ и нормами, закрепленными в УПК и других законах (о судоустройстве, оперативно-розыскной деятельности, содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых, в уголовном законодательстве, нормах международного права). Такая постановка

230

вопроса объясняется тем, что механизм реализации необходимого в интересах уголовного судопроизводства ограничения прав и свобод человека и гражданина, осуществляемая в пределах конституционной допустимости, наиболее полно и эффективно может быть представлен лишь в тех условиях, когда он в достаточной мере урегулирован отраслевыми правовыми нормами и, в первую очередь, УПК.

2.3. Организационно-управленческое обеспечение - одно из необходимых условий, способствующих законному, обоснованному, своевременному и эффективному применению допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве. Без этого звена рассматриваемый механизм не был бы полным и совершенным.

Деятельность по организационно-управленческому обеспечению рассмат- риваемой сферы уголовного процесса осуществляется рядом субъектов. Наряду с процессуально уполномоченными руководителями органов предварительного следствия и дознания, прокурором и судом, в ней участвуют:

  • федеральные законодательные органы, которые издают, совершенствуют законодательство, касающееся механизма реализации процессуального ог- раничения прав и свобод человека и гражданина в пределах, допустимых Конституцией РФ;
  • правоохранительные ведомства, в спрукгуРе которых функционируют следственные аппараты и органы дознания, а также органы государственного управления, осуществляющие организационное руководство судами, которые решают вопросы нормативно-правового, ресурсного, кадрового, материально-технического и финансового обеспечения процессов, связанных с допустимым ограничением прав и свобод субъектов уголовного судопроизводства; создают (способствуют созданию) структуры органов, ограничивающих права и свободы, а также, исполняющих решения о них, поддерживают данные органы в рабочем состоянии, управляют ими;

231

  • информационные центры МВД Российской Федерации, МВД, УВД и других правоохранительных ведомств. Интерпол и Национальные центральные бюро Интерпола, а также органы дознания, следственные аппараты и оперативно-розыскные органы, которые осуществляют информационное обеспечение при допустимом ограничении прав и свобод личности;
  • органы, наделенные полномочиями проводить оперативно-розыскную деятельность, которые осуществляют оперативно-розыскное обеспечение процессов, связанных с ограничением прав и свобод участников уголовного процесса;
  • сами органы расследования, экспертно-криминалистические службы правоохранительных министерств и ведомств, а также отдельные эксперты и специалисты, взаимодействующие с органами расследования, которые решают вопросы криминалистического процедур, связанных с допустимым ограничением прав и свобод человека и гражданина в рамках уголовного судопроизводства”;
  • Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя,
    1. С. 212-213.

232

§ 3. Контроль и надзор за допустимым ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве

Системообразующим звеном организационно-управленческого обеспечения процессов, связанных с ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве, и вместе с тем важной гарантией законности, а иногда и составным элементом самой процессуальной деятельности выступает контроль. Известно, что контроль является одним из важнейших компонентов организаторской работы1 и относится к сфере государственного управления, составляя только одну функцию управленческой деятельности2.

Применительно к институту допустимого ограничения прав и свобод че- ловека и гражданина в уголовном судопроизводстве, как и во всей области правоприменения вообще, контроль принято подразделять на процессуальный и ведомственный.

3.1. Ведомственный контроль начальника следственного отдела (на- чальника органа дознания) используется для решения задач внутрисистемного управления, то есть для организации работы подчиненных ему следственного аппарата (органа дознания) и следователей (лиц, производящих дознание) и строится в соответствии с общими принципами внутрисистемного управления в правоохранительных органах, но с учетом определенной специфики, обусловленной задачами уголовного судопроизводства, процессуальной формой реализации этих задач, процессуальной самостоятельностью следователей (относи-

Озолин В.А. Основы научной организации управления органами внутрен- них дел. -Волгоград, 1973. С. 130.

Кулагин Н.И. и др. Организация работы следственного подразделения ГОВД - РОВД: Учебное пособие. - Волгоград, 1980. С. 13.

233

тельно меньшей процессуальной самостоятельностью лиц, производящих дознание), прокурорским надзором и т.п. То есть речь в данном случае идет о контроле со стороны административного руководителя, каковыми являются начальники следственных аппаратов и органов дознания, осуществляющие свои процессуальные полномочия внутри организационно-структурных образований правоохранительных министерств и ведомств.

Ведомственный контроль может носить непосредственный или опосредо- ванный характер.

По нашему мнению, в тех случаях, когда руководители следят за служебной дисциплиной подчиненных следователей и лиц, производящих дознание (приход и уход с работы, несение дежурств, внешний вид и т.п.), знанием ведомственных приказов, уставов и других нормативных актов, касающихся организации и прохождения службы, контрольные функции носят непосредственный характер и не имеют ничего общего с процессуальной деятельностью подчиненных вообще и с ограничением прав и свобод участников уголовного процесса, в частности.

При опосредованном контроле ведомственные руководители, включая и тех, кто не наделен процессуальными полномочиями (например, начальник органа (управления) внутренних дел, министр внутренних дел и др.) осуществляют проверку за надлежащим выполнением следователем, лицом, производящим дознание, своих обязанностей по расследованию преступлений, а в случае выявления фактов нарушения законности, проявлении халатности и других злоупотреблений служебными полномочиями, налагают на них в пределах своей компетенции дисциплинарные взыскания. Например, причиной для подобного воздействия на следователя или лицо, производящее дознание, может быть факт неприменения им соответствующей меры принуждения (заключения под стражу, обыска, выемки, наложения ареста на имущество и т.п.), когда в ре-

234

зультате этого наступили последствия, вредные для интересов расследуемого уголовного дела, физического или юридического лица, общественных интересов.

Ведомственный контроль, осуществляемый руководителем, обладающим процессуальными полномочиями в досудебных стадиях уголовного процесса (начальника следственного отдела, начальника органа дознания), в своей динамике близко соприкасается с процессуальным контролем, вследствие чего нередко на практике и в теории смешивают эти два самостоятельных вида контроля. Такому неправильному подходу к пониманию различия между ведомственным и процессуальным контролем способствуют, на наш взгляд, следующие обстоятельства.

Во-первых, начальник следственного отделения (начальник органа дозна- ния - в меньшей мере), осуществляя ведомственный контроль, с одной стороны выступает как администратор (кстати, как раз эту сторону и не видят те, кто склонен совмещать ведомственный с процессуальным контролем), а с другой стороны при этом также остается начальником органа расследования, не снимая с себя процессуальных полномочий и обязанностей по процессуальному контролю.

Во-вторых, и ведомственный, и процессуальный виды контроля, осущест- вляемые начальником следственного отдела (начальником органа дознания - в отдельных случаях) всегда касаются служебной или процессуальной деятельности одних и тех же подчиненных, то есть должностных лиц, функциональной обязанностью которых является расследование уголовных дел.

В-третьих, если даже речь идет о решении чисто ведомственных вопросов (таких как перемещение подчиненного по службе, повышение его в должности, поощрение или наказание), руководители учитывают профессиональные качества, результаты работы, другие положительные или отрицательные стороны следователя (лица, производящего дознание) по результатам его процессуальной деятельности.

235

В-четвертых, не исключены случаи, когда начальнику следственного отдела (органа дознания) одновременно приходится применять свои ведомствен- ные должностные и процессуальные должностные полномочия, пользоваться приемами и ведомственного, и процессуального контроля в интересах расследуемого уголовного дела. Например, начальник следственного отдела в соответствии со своими процессуальными полномочиями может дать указания следователю о производстве конкретных следственных действий, о применении мер принуждения (избрании меры пресечения, производстве обыска и т.п.) и проконтролировать исполнение, проверить результаты. Одновременно он может: создать своим управленческим решением совместно с руководителем оперативно-розыскной службы следственно-оперативную группу; дать ведомственные указания (о том, в какое время следователю быть на работе, чтобы выехать на обыск; не уходить с работы после дежурства, пока следователем, возбудившим уголовное дело, не будут выполнены неотложные следственные действия и т.п.), а также установить контроль над их выполнением, пользуясь правами руководителя- администратора.

Кроме перечисленных моментов, указывающих на схожесть ведом- ственного и процессуального контроля, (если таковые осуществляются руководителями, имеющими процессуальные полномочия) много и других признаков, указывающих на близость этих двух видов контроля. Однако при всем том эти два вида контроля не сливаются, а сохраняют свою самостоятельность. Подчеркивая существенную разницу в формах, методах и средствах осуществления указанных видов контроля, в юридической литературе отмечают ведомственный непроцессуальный контроль’ и ведомственный процессуальный контроль2.

1 Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Дис. в виде научного доклада … докт. юрид. наук. - М., 1996. С. 15 -19.

Кулагин Н.И. и др. Организация работы следственного подразделения ГОВД - РОВД: Учебное пособие. - Волгоград, 1980. СП.

236

3.1.1. Ведомственный непроцессуальный контроль могут осуществлять должностные лица, на которых возложено общее руководство деятельностью правоохранительных органов. К ним относятся первые руководители мини стерств, ведомств, управлений, отделов и служб, которым принадлежит важная роль в организации деятельности следственных аппаратов и органов дознания, их взаимодействии с другими строевыми подразделениями правоохранитель ных органов. Решая все эти вопросы, названные руководители не обходятся без ведомственного непроцессуального контроля, являющегося органической ча стью их должностной деятельности.

К процессуальному контролю в широком смысле этого слова отно- сится: процессуальный контроль начальника следственного отдела и начальника органа дознания; судебный контроль в стадии расследования; прокурорский надзор; и судебный надзор в судебных стадиях уголовного процесса.

3.1.2. Процессуальный контроль за применением в досудебных стадиях уголовного процесса мер принуждения осуществляет начальник следственного отдела. При этом он руководствуется положениями ст. 127-1 УПК РСФСР. Пра ва начальника органа дознания в этой части уголовно-процессуальным законом не предусмотрены, но по сложившейся практике он осуществляет контроль за производством дознания по аналогии с тем, как процессуальный контроль осу ществляет начальник следственного отдела.

Исходя из того, что руководители, осуществляющие процессуальный кон- троль, структурно относятся к тому же правоохранительному органу, в котором расследуется уголовное дело, а предметом такого контроля является процессуальная деятельность подчиненного сотрудника (следователя, лица, производящего дознание), рассматриваемый вид контроля правильно классифицировать

237

как ведомственный процессуальный1, который используется для решения задач, стоящих перед уголовным судопроизводством в стадиях возбуждения уголовного дела и предварительного расследования (дознания).

Предметом процессуального контроля начальника следственного отдела (начальника органа дознания) за допустимым ограничением прав и свобод че- ловека и гражданина является установленная УПК РСФСР деятельность следо- вателей (лиц, производящих дознание), по избранию, изменению, отмене мер пресечения, а также применению других допустимых законом процессуальных мер принуждения, по принятию мер попечения о детях и охраны имущества за- ключенных под стражу, а также выносимых ими решений. Сюда же входит ре- гулируемая нормами международного права и международными договорами России деятельность следователей (лиц, производящих дознание), связанная с выдачей преступников и их транзитной перевозкой.

В условиях допустимого ограничения прав и свобод личности опти- \ мально организованный процессуальный контроль обеспечивает:

1) правильный выбор органами расследования вида того или иного огра-

^ \

ничения прав и свобод, допустимого Конституцией Российской Федерации, аь– отдельных случаях - соответствующих нормам международного права и международным договорам России;

2) своевременное установление в процессе доказывания предусмотренных законом оснований и условий ограничения прав и свобод личности и связанных с ним мер уголовно-процессуального принуждения;

3) соблюдение процессуальной формы постановлений, выносимых при ограничении прав и свобод человека и гражданина;

О неотложных мерах по улучшению деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел // Приказ № 197 Министра внутренних дол Рос- сийской Федерации от 15. 06. 92.

238

4) законность и обоснованность избрания, изменения, отмены мер пресе- чения и применения других мер принуждения, выдачи преступников с учетом характера инкриминируемых обвиняемым деянии; законность и обоснованность принятия мер попечения о детях и охраны имущества заключенных под стражу; 5) 6) своевременность и обоснованность ходатайств органов расследования о продлении сроков содержания обвиняемых под стражей, международных следственных поручений о выдаче преступников; 7) 8) соблюдение порядка содержания арестованных в местах предваритель- ного заключения; 9) 10) соблюдение прав, свобод и законных интересов граждан в процессе применения законодательства о мерах принуждения; 11) 12) надлежащий порядок реагирования в связи с поступлением ходатайств и жалоб участников процесса по поводу применения (неприменения) законо- дательства о мерах принуждения в стадии расследования; 13) 14) соблюдение установленных законом правил приобщения к уголовным делам процессуальных документов, составляемых в процессе допустимого ограничения прав и свобод человека и гражданина1. 15) Начальник следственного отдела (начальник органа дознания) как в ве- домственном, так и в процессуальном плане стоит к следователю (лицу, производящему дознание) ближе прокурора и судьи, а потому процессуальный контроль, осуществляемый им, имеет особую значимость для процесса расследования преступления. Так, данный руководитель в состоянии контролировать каждый этап “движения” уголовного дела, каждый факт применения той или иной меры принуждения, не лишая, в то же время следователя (лица, производящего дознание) его процессуальной самостоятельности. Безусловно, на практике, ког-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Инст-т зашиты предпринимателя, 1997. С. 220-221.

239

да следственный отдел (орган дознания) сверх нормативных пределов “завален” уголовными делами, его начальник не в состоянии “дойти” до каждого дела и вникать в суть каждого проводимого следственного действия. В этом случае от начальника требуется организовать свою работу по осуществлению процессуального контроля таким образом, чтобы ни одно решение подчиненного следователя, связанное с ограничением прав и свобод личности, не применялось без его ведома. Особому контролю подлежат действия молодых и малоопытных следователей и те ситуации, когда имеется предположение и, более того, угроза незаконного или необоснованного ограничения прав и свобод субъектов уголовного процесса (например, когда сомнительны основания для производства обыска, задержания лица в порядке ст. 122 УПК РСФСР и т.п.).

Следует заметить, что уголовное судопроизводство не просто связано с процессом расследования и производимой в связи с этим технической работой; в нем прежде всего решаются вопросы, связанные с ограничением прав и свобод личности, выносятся решения, в существенной мере затрагивающие человеческие судьбы, меняющие обычный уклад жизни. Поэтому процессуальный контроль начальника следственного отдела (начальника органа дознания) в досудебных стадиях производства по уголовному делу должен быть направлен не просто на выявление допущенных следователем (лицом, производящим дознание) нарушений, ошибок, недостатков (то есть не должен стать лишь средством обнаружения просчетов), а необходимо, чтобы он позволял также не допускать нарушений, профилактировать их. Смысл контроля за применением мер, ограничивающих права и свободы человека и гражданина, в том и состоит, чтобы исключить как предпосылки, так и сами факты нарушения законности, устранить эти нарушения в каждом из случаев их обнаружения в правоприменительной деятельности следователя (лица, производящего дознание). Результатами выявленных нарушений должны явиться восстановление законности (например, немедленное освобождение из-под стражи незаконно или необоснованно заключенного под стражу обвиняемого (подозреваемого), отмена ареста на имуще-

240

ство, почтово-телеграфную корреспонденцию, возврат незаконно или необоснованно изъятого при обыске имущества и т.п.) и наказание, привлечение к дисциплинарной (в ряде случаев и к уголовной) ответственности должностных лиц, непосредственно допустивших нарушение законности.

Мы поддерживаем высказываемое в юридической науке мнение о том, что актуальной в порядке совершенствования полномочий по процессуальному контролю является законодательная регламентация в УПК и соответствующих федеральных законах: процессуальных полномочий начальника (заместителя начальника) органа дознания по сходству с теми, которыми обладает сейчас начальник следственного отдела; правового статуса начальника специализированного подразделения дознания и лица, производящего дознание; подследственности каждого из органов дознания; правового статуса военной милиции как органа дознания: правового статуса органов предварительного следствия ведомств, уполномоченных осуществлять оперативно-розыскную деятельность; процессуальных полномочий помощника начальника следственного отдела, управления, службы, следственного комитета; полномочий начальника следственного отдела (группы, отделения, службы, управления, комитета) по организации процессуальной деятельности подчиненных ему следователей и руко- водителем следственных подразделений; процедуры и результатов контрольной деятельности начальника следственного отдела (начальника органа дознания)1. Кроме этого, по нашему мнению, нуждается в законодательной регламентации правовой статус младших следователей и помощников следователей. Изучение деятельности следственных подразделений органов внутренних дел Чувашской Республики показывает, что в связи со значительным количеством уголовных дел, находящихся в их производстве, в помощь следователям выделяются со-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроиз- водстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1997. С. 222.

241

трудники других служб милиции. Приказами соответствующих руководителей эти сотрудники назначаются: исполняющими обязанности следователя (лица среднего начальствующего состава), младшими следователями и помощниками следователя (лица младшего начальствующего состава). Так или иначе в ходе осуществления этими лицами тех или иных действий возникает необходимость контроля со стороны начальника следственного отдела. Казалось бы, с учетом того, что следователи, как правило, предусмотрительно не поручают производство сложных следственных действии назначенным к ним помощникам, нет не- обходимости устанавливать процессуальный контроль за их деятельностью и вполне достаточно ограничиться только ведомственным контролем. Однако сотрудники, назначаемые младшими следователями, нередко занимаются непосредственным отправлением процессуальных функций по уголовным делам, подследственным органам предварительного следствия (например, ими в следственных отделениях г. Чебоксары расследовались уголовные дела, по которым лица, подлежащие привлечению в качестве обвиняемого, не были установлены). Поэтому мы считаем, что в данном случае процессуальный контроль за их деятельностью совершенно необходим, ибо досудебным производством заняты лица, не обладающие опытом следственной работы.

3.2. Судебный контроль за ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса выражается в различных формах. Одна из его действующих форм - установленная статьями 2201 и 2202 УПК РСФСР судебная проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. Вторая - проверка законности и обоснованности ареста и содержания обвиняемого под стражей судьями областных, краевых и приравненных к ним судов при поступлении ходатайств соответствующих прокуроров о продлении предельного (полуторагодичного) срока содержания обвиняемых под стражей. Эта форма контроля установлена частями 4, 5, 6 статьи 97 УПК РСФСР в редакции от 31 декабря 1996 г. Основы третьей формы судебного контроля заложены в нормах Конституции России-

242

ской Федерации (статьи 22, 23 и 25) и состоят в том, что применение целого ряда мер процессуального принуждения, ограничивающих конституционные права и свободы человека и гражданина, допускается только по судебному решению.

Теперь рассмотрим более подробно некоторые проблемы, связанные с указанными формами судебного контроля, регламентированного действующим уголовно-процессуальным законодательством.

Институт судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей вошел в уголовно- процессуальную практику с принятием Закона Российской Федерации от 23 мая 1992 г. “О внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный кодекс РСФСР”. До этого судебный контроль за законностью процессуальной деятельности органов предварительного следствия и дознания носил исключительно последующий характер, то есть осуществлялся после того, как расследование заканчивалось и уголовное дело передавалось в суд; подобный контроль имеет место и сегодня.

Правовые нормы, регламентирующие порядок обжалования и судебную проверку законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей изложены в ч. 2 ст. 11, ч. 1 ст. 60, ч. 5 ст. 96, ч. 8 ст. 97, ч. 2 ст. 102, ст. 2201 и 2202, п. 3 ч.1 ст. 331 УПК РСФСР. Однако, несмотря на это, с первых же дней внедрения данного института в уголовное судопроизводство перед практикой его применения возникли значительные трудности, вызванные не только новизной указанных отраслевых правовых норм, но и их несовершенством. Основные моменты, в которых выразилось это несовершенство, процессуальной теории и практике в достаточной мере известны и всесторонне исследованы в работах ученых-юристов. Признавая несовершенство принятого законо- дательства, Пленум Верховного Суда Российской Федерации дважды, 27 апреля 1993 г. и 29 сентября 1994 г. рассматривал вопросы о практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания

243

под стражей и, стремясь восполнить пробелы, счел необходимым дать в соответствующих постановлениях дополнительные разъяснения по некоторым моментам применения статей 220’ и 2202 УПК РСФСР. Но и это не привело (да и не могло привести в силу дискреционизма, проявленного в этом вопросе Верховным Судом РФ) к устранению главного недостатка, присущего рассматриваемому институту судебного контроля. А недостаток тот заключается в противоречии названных статей УПК РСФСР положениям Конституции РФ, гарантирующим каждому человеку и гражданину (а не только избранным по каким-либо признакам субъектам, каковыми, например, по смыслу статьи 2201 УПК и известных разъяснений Пленума Верховного Суда РФ являются только содержащийся под стражей обвиняемый (подозреваемый), лицо, задержанное в качестве подозреваемого, их защитник или законный представитель) равенство всех перед законом (ч. 1 ст. 19), охрану государством достоинства личности (ч. 1 ст. 21), право каждого на свободу и личную неприкосновенность (ч. 1 ст. 22), судебную защиту и возможность обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц (ч. 1 и ч. 2 ст. 46), допустимость ограничения прав и свобод человека и гражданина федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства ( ч. 5 ст. 55).

Конституционный Суд Российской Федерации, учитывая перечисленные противоречия, признал не соответствующим Конституции РФ положение ст. 2201 УПК РСФСР, ограничивающее круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения заключение под стражу, только лицами, содержащимися под стражей. Одновременно он признал, что как исполненные, так и реально не исполненные постановления о заключении под стражу могут быть незаконными, необоснованными. Различия же в фактическом положении лиц, которые только должны быть

244

арестованы или уже подвергнуты предварительному заключению, не могут влиять на решение вопроса об их праве требовать и обязанности суда проверять законность и обоснованность постановления об аресте. Тем самым Конституционный Суд констатировал наличие более широкого крута лиц, имеющих право на данное обжалование1. То есть, по смыслу решения Конституционного Суда правом на обращение в суд с жалобой о защите прав и свобод обладают и те обвиняемые (подозреваемые), которые помещены в лечебно-психиатрическое учреждения для стационарного наблюдения в целях производства экспертиз, или находятся на свободе в силу того, что по отношению к ним не исполнена мера пресечения - заключение под стражу или избрана мера пресечения, не связанная с содержанием под стражей; и потерпевший, гражданский истец, а равно и другие заинтересованные участники процесса или их представители. При

1 ‘У

этом все эти лица должны руководствоваться не статьями 220 и 220 УПК РСФСР, признанными неконституционными, и, следовательно, утратившими в соответствующей части юридическую силу (ч. 3 ст. 79 Федерального Конституционного закона “О Конституционном Суде Российской Федерации”), а частями 1 и 2 ст. 45, ч. 1 ст. 19, ч. 1 ст. 21, ч. 1 ст. 22 и ч. 3 ст. 56 Конституции Российской Федерации. (В излагаемой части статьи 46, 51, 52, 53, 54, 55 УПК РСФСР также являются неконституционными, поскольку в них отсутствуют нормы, предусматривающие право каждого из соответствующих субъектов уголовного процесса обжаловать в суд действия и решения следователя, лица, производящего дознание, прокурора в связи с обстоятельствами, изложенными в статьях 2201 и 2202 УПК РСФСР).

Устанавливая механизм осуществления судебного контроля за применением заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно за продлением срока содержания под стражей, законодатель предусмотрел участие в нем не

1 Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / Под общ. ред. Лебедева В.М. - М: Спарк, 1996. С.306.

245

только судьи (ст. 2202 УПК), но и следователя, лица, производящего дознание, прокурора, а также администрации места содержания лица под стражей по получении адресованной суду жалобы, обязав их не позднее двадцати четырех часов направить эту жалобу в соответствующий суд. Кроме того на этих же должностных лицах (за исключением администрации места содержания лица под стражей) лежит обязанность в течение двадцати четырех часов направить в суд вместе с жалобой и материалы, подтверждающие законность и обоснованность применения в качестве меры пресечения ареста или продления срока содержания под стражей, а при необходимости - также и со своими объяснениями (ст. 2201 УПК).

Что можно сказать по этому поводу? Конечно, положения ст. 2201 УПК РСФСР вошли в сферу уголовно-процессуального правоприменения не вполне совершенными и в части, касающейся механизма осуществления судебного контроля. Безусловно, как того и следовало ожидать, это наложило определенный отпечаток и на формирование практики правоприменения. Так, должностные лица уголовного процесса, пользуясь данным законодательством, в первое время (особенно до принятия Верховным Судом Российской Федерации известного Постановления № 3 от 27 апреля 1993 г.), нередко сталкивались с проблемами организационного, юридического, технического и другого характера, не- избежность которых, по нашему мнению, была вполне логична и закономерна из-за неполноты норм ст. 2201 УПК РСФСР. Толкование положений этой процессуально-правовой нормы по своему усмотрению и, более того, исполнение их требований по этому же принципу приводили, как правило, к различным нарушениям законности или иным нежелательным последствиям. Выработанная таким образом практика (а в некоторых случаях она приносит немало вреда интересам уголовного судопроизводства) местами сохранилась и по настоящее время, о чем свидетельствуют исследования диссертанта.

Так, в уголовно-процессуальной практике органов предварительного следствия, дознания и прокуратуры Чувашской Республики твердо установился

246

и по состоянию на сентябрь месяц 1996 г. продолжал функционировать порядок направления в суд вместе с поступившей жалобой всего производства по уголовному делу, а не отдельных его материалов в части, подтверждающей законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей. Представляется, что нет необходимости объяснять, какую угрозу может представлять такая практика и насколько она способна повредить успешному реше-нию задач уголовнога!если, скажем, это уголовное дело станет доступным обвиняемому (подозреваемому), по чьей жалобе производится проверка законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей.

По поводу изложенных и других нарушений, выявленных в ходе изучения процессуальной практики, на основе ее обобщения и анализа, использования научной литературы, правовых и нормативных актов диссертантом в сентябре 1996 г. разработаны и внедрены в практику правоохранительных органов Чувашской Республики (через Следственное управление МВД Чувашской Республики) рекомендации по подготовке и направлению следователем (лицом, производящим дознание) в суд материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей.

В качестве еще одного, и на наш взгляд, существенного момента, свиде- тельствующего о несовершенстве норм ст. 2201 УПК РСФСР, следовало бы отметить то, что на процедуру направления в суд материалов подтверждения законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей законодатель отводит следователю, лицу, производящему дознание, прокурору срок, ограниченный всего лишь 24 часами, тогда как (для сравнения) на саму проверку законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей предоставляет судье срок до трех суток. В данном случае, по нашему представлению, отсутствует элементарная логика, ибо законодатель отводит гораздо меньшее время на более трудоемкую работу (подготовку и направление материалов в суд), а большее - менее трудоемкой работе (судебной проверке, осуществляемой по уже поступившим и готовым

247

материалам). При этом восприятие и оценка объема трудоемкости по подготовке и направлению в суд материалов не обязательно состоит только в количестве собираемых и представляемых документов. В ряде случаев препятствием своевременному (в течение 24 часов) направлению в суд материалов могут послужить вполне объективные обстоятельства. Например, в момент, когда нужно представлять необходимые для суда материалы, следователь (лицо, производящее дознание) может быть занят неотложными делами дежурных суток, быть на выезде, заболеть; уголовное дело может оказаться в суде по месту содержания другого обвиняемого по тому же делу, если он также принес аналогичную жалобу; может сказаться значительное расстояние между местами расположения суда, органа расследования, прокурора (особенно в малонаселенных районах Севера или Сибири) и т.п. То есть могут иметь место различные ситуации, когда материалы, подтверждающие законность и обоснованность содержания лица под стражей, не будут представлены в суд в течение 24 часов.

Что в таком случае должен делать судья, рассматривающий жалобу? Вы- нести постановление об отмене меры пресечения и об освобождении лица из-под стражи (ч. 7 ст. 2202 УПК РСФСР). Притом закон установил это требование прямо и недвусмысленно, без всяких скидок на уважительные причины и т.п. Более того, ст. 11 УПК РСФСР требует того, что постановление судьи об освобождении лица из-под стражи, вынесенное в результате судебной проверки, подлежит немедленному исполнению. Таким образом, одного лишь факта несвоевременного представления материалов (независимо от причины) в суд будет достаточно для того, чтобы мог оказаться на свободе даже тот обвиняемый (подозреваемый), который был заключен под стражу вполне законно и обоснованно, с учетом его личности (например, лицо ранее признанное особо опасным рецидивистом) или одной лишь опасности совершенного преступления.

По нашей оценке, такая категоричность процессуальной нормы в изло- женной части неуместна, она во многом не способствует, а, напротив, препятствует успешному выполнению целей и задач уголовного судопроизводства, ибо

248

при определенном стечении неблагоприятных обстоятельств (общественной опасности деяния и личности, его совершившего; склонности последнего к совершению новых преступлений, стремлении расправиться с потерпевшим или иными лицами, давшими показания против него, и т.п.) решение судьи об освобождении обвиняемого (подозреваемого) из-под стражи может повлечь непоправимые последствия.

Таким же несовершенным представлен в уголовно-процессуальном зако- нодательстве и механизм самой проверки судом законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей. В процессуальной литературе эта проблема также не обойдена вниманием и в работах ряда авторов встречается достаточно широкое освещение ее сущности, включая подробный анализ норм, содержащихся в ст. 2202 УПК РСФСР. С учетом этого мы не усматриваем необходимости детально останавливаться на каждом из моментов, характеризующих те или иные известные недостатки механизма судебной проверки, а ограничимся обозначением лишь некоторых, в числе которых: противоречивое выражение в законе предмета и пределов рассмотрения жалобы, не- урегулированность отношений отдельных субъектов обжалования (например, в случае обращения с жалобой непосредственно в суд); отсутствие регламентации прав и обязанностей участников судебной проверки (отсюда неразрешимость на практике таких вопросов, какой прокурор направляет материалы, какой принимает участие в судебной проверке, может ли быть заявлено ходатайство об истребовании дополнительных материалов в ходе судебной проверки, о защитнике, об отводе судьи и многих других вопросов); отсутствие гарантий выполнения участниками судебной проверки жалобы своих обязанностей по явке в суд, мер воздействия на нарушителей; отсутствие процессуальных гарантий принятия судьями законных и обоснованных решений по жалобам, отсутствие

249

механизма исправления возможно допущенных судьями ошибок (то есть контроль за контролерами отсутствует)1.

Выше нами говорилось о праве судьи при проверке по жалобе отменять меру пресечения и освобождать обвиняемого (подозреваемого из-под стражи (ст. 2202 ч.б п.1, ч.7 УПК РСФСР). Дополнительно к этому следует отметить, что одновременно с указанными полномочиями судье при этом предоставлено также право избрать любую другую предусмотренную законом меру пресечения (ст. 2202 ч.9 УПК РСФСР). Однако, как нам представляется, законодатель и в этом случае допустил пробелы в регламентировании процедуры избрания судьей меры пресечения, вследствие чего в некоторых случаях может иметь место проблема необеспечения исполнения вновь избираемой меры пресечения, вызванная:

при личном поручительстве (ст. 94 УПК) или поручительстве общественной организации (ст. 95 УПК) - неполучением соответствующих обязательств от заслуживающих доверия лиц или от общественной организации;

при залоге (ст. 99 УПК) - невнесением денег или ценностей на сумму залога;

при отдаче под наблюдение командования воинской части (ст. 100 УПК) - неустановлением соответствующего наблюдения;

при отдаче несовершеннолетнего под присмотр (ст. 394 УПК) - неполуче- нием письменного обязательства от родителей, опекунов, попечителей, администрации закрытого детского учреждения.

Похоже, что, во-первых, закон сам невольно способствует такому нежела- тельному исходу, ибо, требуя немедленного исполнения вынесенного в результате судебной проверки постановления судьи в части освобождения лица из-под

1 Масленникова Л.Н. Судебный контроль за законностью процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия: Лекция. - М.: Академия МВД РФ, 1994. С. 20 - 21.

250

стражи (ч.2 ст. 11 УПК РСФСР), он логически исключает возможность развития процедуры, необходимой для обеспечения исполнения решения судьи в части применения им другой меры пресечения, если таковая избирается. То есть в законе не оговорены ни допустимость, ни сроки возможной задержки освобождения лица из-под стражи; не определено, за кем (за судьей, за органом предварительного следствия или дознания, прокурором) должен числиться обвиняемый (подозреваемый) в период, когда решаются вопросы внесения залога, дачи обязательств по поручительству; ничего не говорится о возможном воздействии на обвиняемого (подозреваемого), если он уклонится от обязанности исполнять меру пресечения. Во-вторых, предпосылкой к возможному неисполнению постановления судьи в части избранной им меры пресечения, по нашему мнению, является то, что в механизм применения судьей меры пресечения не заложена обязанность последнего освобождать обвиняемого (подозреваемого) из-под стражи только в том случае, если им в установленной законом форме будут получены гарантии обеспечения исполнения избираемой вновь меры пресечения, предусмотренные соответствующими нормами УПК. То есть судья, будучи свободен от такой обязанности, при освобождении лица из-под стражи может позволить себе ограничиться одним лишь вынесением постановления об избрании другой меры пресечения и не заниматься решением вопросов, неразрывно свя- занных с обеспечением его исполнения. Конечно, исходя из смысла действующих на сегодня уголовно-процессуальных норм, такие действия (точнее бездействие) судьи не являются прямым нарушением законности. Но они могут значительно повредить решению задач и достижению целей уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу.

В связи с изложенным мы полагаем:

  • в уголовно-процессуальное законодательство необходимо внести допол- нения в виде норм, допускающих не освобождать обвиняемого подозреваемого)

251

из-под стражи по постановлению судьи, вынесенному при проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей, до тех пор, пока в установленном законом порядке не будет обеспечено исполнение вновь избираемой судьей меры пресечения (внесение залога, дача письменных подписок и обязательств);

  • судью, производящего проверку по жалобе (ст. 2202 УПК), целесообразно наделить обязанностью принимать предусмотренные законом меры для обеспечения исполнения избираемой им меры пресечения к обвиняемому (подозреваемому) в случаях, если последние освобождаются из-под стражи.

Согласно ч. 1 ст. 2202 УПК РСФСР судебная проверка законности и обос- нованности применения заключения под стражу в качестве меры пресечения, а равно законности и обоснованности продления срока содержания под стражей производится судьей по месту содержания лица под стражей. Это требование на практике соблюдается, однако оно, по нашему представлению, также является несовершенным.

Во-первых, судьи одного районного суда, на территории обслуживания которого расположено место содержания лиц под стражей (СИЗО), наряду с осуществлением ими правосудия, а также выполнением других возложенных на них служебных обязанностей, вынуждены постоянно нести дополнительную нагрузку, связанную с рассмотрением жалоб и проверкой законности и обоснованности арестов и продлений сроков содержания под стражей. В то же время у судей соседних районов таких проблем нет. Так, например, СИЗО № 1 УИН МВД Чувашской Республики расположен на территории Московского района г. Чебоксары. Всего же в данной Республике лишь два таких учреждения. Соответственно судьям Московского районного народного суда г.Чебоксары приходится рассматривать жалобы обвиняемых (подозреваемых), заключенных под стражу не только следователями (лицами, производящими дознание, прокуро-

252

рами) своего района, но и других, которых как минимум свыше десяти. Исходя из этого, проверка жалоб о незаконном или необоснованном аресте или продлении срока содержания под стражей отнимает у судей Московского района значительное время, создает определенные трудности в планировании их работы, ибо время поступления жалоб в порядке ст. 220’ УПК и их количество не подвергаются какому-либо регулированию. Отсюда возникают проблемы другого характера - сложность в решении других задач, относящихся к их функциональным обязанностям (производство в суде первой инстанции, гражданское судопроизводство и др.). Вследствие этого они оказались в более невыгодном положении, чем судьи других районов.

Во-вторых, подобное территориальное распределение правомочий судов по проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содер жания под стражей, по нашей оценке, не всегда в полной мере гарантирует объ ективность, независимость и беспристрастность судей, когда один и тот же су дья (или, хотя и разные, но судьи одного и того же суда) сначала занимается проверкой законности и обоснованности ареста или продления срока содержа ния под стражей и выносит то или иное постановление по этому поводу, а затем (в стадии производства в суде первой инстанции) отправляет правосудие по то му же делу и в отношении тех же лиц, чьи жалобы ранее рассматривались в по рядке ст. 2202 УПК РСФСР. °\Уи

В целях устранения приведенных недостатков мы хотели бы пред- ложить создание специальных1 и свободных от отправления правосудия или решения других вопросов уголовного и гражданского судопроизводства судеб-

Здесь следует уточнить, что автор имеет в виду создание не чрезвычайных судов, запрещенных ч. 3 ст. 118 Конституции Российской Федерации, а специальных судов, функции которых должны были бы исходить не из каких бы то ни было чрезвычайных нормативов или полномочий, а из общепринятых уголовно-процессуальных правовых норм, обеспечивающих каждому человеку и гражданину (чаще всего в этом нуждаются субъекты уголовного судопроиз-

253

ных структур при учреждениях, в которых содержатся заключенные под стражу обвиняемые (подозреваемые), порядок создания которых в общих чертах должен отвечать положениям, установленным ст. 26 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации”1. В таком случае су-дьи этих судов, обладая полномочиями, перечисленными в ст. 220 УПК РСФСР (а также ст. 97 ч. 5 в редакции от 31 декабря 1996 г., о чем более подробно будет сказано далее), и, будучи независимы от тех судов, в которых уголовные дела рассматриваются в стадиях судебного производства, занимались бы только контролем над законностью и обоснованностью арестов и продлений сроков содержания под стражей. В таком случае были бы обеспечены и большая объективность, независимость, беспристрастность судей при рассмотрении жалоб, а органы предварительного расследования и прокуратуры в значительной мере освободились бы от трудностей, связанных с направлением в суд ма- териалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей.

Образование специализированных судов для контроля за досудебным производством и прокурорским надзором, а также оперативно-розыскной деятельностью, позволил бы, на наш взгляд, решить еще одну насущную для правоприменительной практики проблему. Дело в том, что наделение судей контрольными функциями за досудебным производством по уголовным делам противоречит конституционному принципу осуществления правосудия только судом, подрывает основы этого принципа. Так, 28 ноября 1996 г. Конституционный Суд Российской Федерации признал неконституционной ст. 418 УПК РСФСР в связи с тем, что ее положения подрывали принципиальные основы правосудия, поскольку согласно ст. 418 УПК судья обязан был по материалам

водства) конституционные гарантии судебной защиты его прав, свобод и законных интересов.

254

протокольного производства принимать несвойственные органу правосудия процессуальные решения о возбуждении уголовного дела, о формуле обвинения и его уголовно-правовой квалификации, то есть осуществлять функции не правосудия, а обвинения или защиты.

В случае образования специальных судов по контролю за досудебным производством (и оперативно-розыскной деятельностью) перед лицами, расследующими уголовные дела, можно было бы поставить задачу о своевременном (по мере применения того или иного ограничения прав и свобод человека и гражданина) направлении в данный суд копий всех процессуальных документов, которые могут подтвердить законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей, а также применения других мер принуждения. При этом не было бы необходимости дожидаться поступления жалобы от обвиняемого (подозреваемого), его защитника, законного представителя или других участников судопроизводства. Такое решение вопроса:

во-первых, способствовал бы выработке самой системы представления в суд копий требующихся документов документов;

во-вторых, избавил бы следователя от необходимости излишне торопить- ся, тратить время на срочное (в течение 24 часов) представление документов по запросу суда, когда все эти процедуры иногда он вынужден выполнять в ущерб другим неотложным процессуальным действиям по тому же или иным уголовным делам;

в-третьих, гарантировало бы лицу, к которому избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, его защитнику или законному представителю право и возможность ознакомиться с представленными при рассмотрении жалобы документами, подтверждающими законность и обоснованность ареста или про-

О судебной системе Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 21 декабря 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 1. -Ст. 1.

255

дления срока содержания под стражей, поскольку судья, имея их у себя заранее, дал бы такую возможность незамедлительно после принесения жалобы;

в-четвертых, в большинстве случаев отпала бы необходимость освобож- дения из-под стражи обвиняемого (подозреваемого) по причине одного лишь факта несвоевременного направления в суд материалов, подтверждающих законность и обоснованность ареста или продления срока содержания под стражей.

Несмотря на отмеченные недостатки, институт судебной проверки закон- ности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей нашел широкое применение, занял одну из ключевых позиций в системе гарантий защиты интересов подозреваемых и обвиняемых, обеспечения неприкосновенности личности и законности в уголовном судопроизводстве. Так, уже в 1993 г., по данным Генеральной Прокуратуры Российской Федерации, было рассмотрено жалоб - 52475, из них на арест - 46248, на продление срока содержания под стражей - 6227 жалоб. Из-под стражи освобождено 8909 человек (то есть 17 % от числа всех рассмотренных жалоб)1. В условиях, когда вопреки требованиям ст. 22 Конституции РФ, в уголовном судопроизводстве до приведения отраслевого законодательства в соответствие с конституционными положениями сохранен прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления (п. 6 второго раздела Конституции РФ), судебный контроль за законностью и обоснованностью ареста или продления срока содержания под стражей остается важнейшим институтом, позволяющим распространять контрольные функции суда на досудебные стадии уголовного процесса в части, касающейся допустимого ограничения следовате-

Цит. по лекции: Масленникова Л.Н. Судебный контроль за законностью процессуальной деятельности органов дознания и предварительного следствия. - М.: Академия МВД РФ. С. 19.

256

лем, лицом, производящим дознание, прокурором права обвиняемого (подозреваемого) на свободу и личную неприкосновенность.

С внесением 31 декабря 1996 г. изменений и дополнений в ст. 97 УПК РСФСР поводом для судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей стали служить обращения соответствующих прокуроров в суд с ходатайством о продлении предельного срока содержания обвиняемого под стражей. В случае поступления такого ходатайства процедура судебного контроля состоит в том, что судья областного и приравненного к нему суда в срок не позднее пяти суток со дня получения ходатайства выносит одно из следующих постановлений:

1) о продлении срока содержания под стражей до момента окончания оз- накомления обвиняемого и его защитника с материалами дела и направления прокурором дела в суд, но не более чем на шесть месяцев; 2) 3) об отказе в удовлетворении ходатайства прокурора и об освобождении лица из-под стражи (ч. 5 ст. 97 УПК РСФСР); 4) В том же порядке срок содержания под стражей может быть продлен в случае необходимости удовлетворения ходатайства обвиняемого или его за- щитника о дополнении предварительного следствия.

Установление судебных форм контроля в рассмотренных нами случаях призвано повысить ответственность следователей, лиц, производящих дознание, и прокуроров за законное и обоснованное принятие решений об аресте обвиняемых (подозреваемых) и продлении сроков содержания арестованных под стражей. Выступая в качестве гарантии прав обвиняемых (подозреваемых), институт судебного контроля следует рассматривать также как важнейшее процессуальное средство оптимизации практики принятия решений об избрании

257

меры пресечения в виде заключения под стражу и продлении сроков содержания арестованных под стражей1.

В завершение рассмотрения вопросов, связанных с судебной проверкой законности и обоснованности ареста и продления срока содержания под стражей следует заметить, что данная форма судебного контроля является как бы промежуточным вариантом, сохраняющим свое действие до приведения порядка ареста, заключения под стражу и содержания под стражей в соответствие со ст. 22 Конституции РФ. в которой применение этой меры пресечения допускается только по судебному решению.

В уголовном судопроизводстве складываются или уже сложились и другие формы судебного контроля за ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса. Нормами УПК они не урегулированы, но их применение определено нормами Конституции Российской Федерации. Так, в соответствии со ст. 22, 23, 25 Конституции арест, заключение под стражу и содержание под стражей, ограничение права каждого на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, проникновение в жилище против воли проживающих в нем лиц (в том числе и по поводу применения мер принуждения) допускается на основании судебного решения. Как нами отмечалось ранее, в Конституции не оговаривается, какими должны быть механизм принятия и форма судебного решения в этих случаях. По смыслу приведенных норм и по сложившейся в уголовном процессе практике применения мер принуждения, судебное решение должно испрашиваться органом предварительного следствия (дознания) или прокурором путем вынесения постановления об этом. Положительное или отрицательное судебное решение в данных случаях явится результатом судебного кон-

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судо- производстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1997. С. 223 - 224.

258

троля (судебной проверки) законности и обоснованности представленных постановлений посредством рассмотрения материалов уголовных дел, на которых они основаны1.

В разделе втором “Заключительные и переходные положения” Конституции РФ допустимость применения прежних норм УПК в части мер, ограничи- вающих права и свободы человека и гражданина, сохранена только в отношении порядка ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении преступления. В остальных случаях (ст. 23 и 25 Конституции) механизм применения мер процессуального принуждения должен строиться с учетом требований Конституции РФ. В связи с этим ограничение права на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается только по судебному решению, а ст. 174 УПК РСФСР, предусматривающая порядок наложения ареста на корреспонденцию и выемки ее в почтово-телеграфных учреждениях, подлежит законодательной корректировке с учетом положений ст. 23 Конституции. В этой связи мы находим возможным считать, что в нормы ст. 12 ч.З. ст. 174 ч. 1 и 2 УПК должны быть внесены положения. устанавливающие порядок ограничения указанного права только по судебному решению, одновременно исключив из них положения, в которых говорится о необходимости на это санкции прокурора.

Применительно к проникновению в жилище против воли проживающих в нем лиц ст. 25 Конституции оговаривает, что таковое может осуществляться как на основании судебного решения, так и в случаях, установленных федеральным законом. В действующем УПК РСФСР, относящемся по своему назначению, задачам и целям к закону федерального значения, предусмотрено, что гражданам гарантируется неприкосновенность жилища и никто не имеет права без законного основания войти в жилище против воли проживающих в нем лиц;

1 Михайлов В.А. Дис. В виде научного доклада … докт. юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996. С. 17-18.

259

обыск, выемка, осмотр помещения и граждан могут производиться только на основаниях и в порядке, установленных настоящим Кодексом (ст. 12 ч. 1 и 3), то есть выемка документов, содержащих сведения, являющиеся государственной тайной (ч.2 ст. 167), обыск (ст. 168) производятся с санкции прокурора. Такой порядок не противоречит изложенным выше требованиям ст. 25 Конституции Российской Федерации.

В УПК и других законодательных актах отсутствуют прямые указания о том, что суду подконтрольны и другие постановления органов расследования (прокурора! в том числе об избрании, применении и отмене мер пресечения, не связанных с лишением свободы. Однако ч. 1 и 2 ст. 46 Конституции Российской Федерации устанавливают общее правило, в соответствии с которым каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод, а также обеспечивается возможность обжаловать в суд решения и действия (бездействие) органов государственной власти и должностных лиц. Анализ данных норм и положений, предусмотренных ч. 1 ст. 21, ст. 52, ч. 3 ст. 55 Конституции, дает основания полагать, что обвиняемый и другие участники процесса вправе направлять в суд жалобы на любые незаконные или необоснованные действия и решения органов рассле- дования (прокурора), а суды обязаны такие жалобы рассмотреть в порядке судебного контроля.

В целях устранения противоречий норм действующего УПК требованиям Конституции РФ в части соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина в юридической литературе предлагается (и нами это поддерживается) дополнить УПК РСФСР разделом, регламентирующим основания и механизм обжалования в суд и судебной проверки жалоб участников процесса на действия (бездействие) и решения органов расследования (прокурора), органов и должностных лиц, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, в случаях нарушения ими прав и законных интересов участников уголовного процесса. До принятия данных новелл предлагается считать возможным ис-

260

пользование по аналогии механизма обжалования и судебного контроля, установленного статьями 2201 и 2202 УПК РСФСР1.

3.3 Прокурорский надзор за соблюдением законности при допустимом ограничении прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса осуществляется Генеральным прокурором Российской Федерации и подчиненными ему прокурорами, надзирающими за органами расследования, оперативно-розыскными службами, местами содержания заключенных под стражу и задержанных, а также прокурорами, участвующими в рассмотрении дел судами первой инстанции.

Правовые основы прокурорского надзора за допустимым ограничением прав и свобод участников уголовного судопроизводства содержатся не только в уголовно-процессуальном законодательстве (глава 18 УПК РСФСР), но и в других источниках права. Так, в ст. 129 Конституции Российской Федерации закреплены принципы организации прокуратуры, а также установлено, что “полномочия, организация и порядок деятельности прокуратуры Российской Федерации определяются федеральным законом”. Согласно ч. 2 ст. 6 раздела второго Конституции РФ до приведения уголовно-процессуального законодательства России в соответствие с Конституцией сохранен порядок ареста и содержания под стражей с санкции прокурора. Общие положения, цели, правовые основы деятельности, принципы организации и деятельности прокуратуры оп- ределены Федеральным законом “О прокуратуре Российской Федерации”. Им же установлены основания и порядок прокурорского надзора за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно- розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие. Полномочия прокурора вытекают также из Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности в Российской

Михаилов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве: Дис. в виде научного доклада … ДОЕЛ. юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996; Он же: Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя. 1997. С. 228.

261

Федерации”, Закона Российской Федерации “О федеральных органах налоговой полиции”, Федерального закона “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”, Уголовного и Уголовно-исполнительного кодексов Российской Федерации и других законов, регулирующих организацию и деятельность органов расследования и прокуратуры.

Органы прокуратуры осуществляют свои полномочия независимо от каких бы то ни было местных органов, подчиняясь только закону и Генеральному прокурору Российской Федерации. Прокуроры являются весомым гарантом защиты прав и свобод человека и гражданина, общества и государства. Законодательство устанавливает недопустимость вмешательства в осуществление прокурорского надзора: “Воздействие в какой бы то ни было форме органов государственной власти и управления, общественных и политических организаций и движений, средств массовой информации, их представителей, а также должностных лиц на прокурора с целью повлиять на принимаемое им решение или воспрепятствовать его деятельности влечет за собой установленную законом ответственность. Никто не вправе без разрешения надзирающего прокурора разглашать материалы проверок и предварительного следствия, проводимых органами прокуратуры, до их завершения” (ст. 5 Федерального закона о проку- ратуре Российской Федерации).

“Особенность прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве, как одной из его отраслей, - отмечает профессор Михайлов В.А., - в том, что он, с одной стороны, является органической частью уголовного процесса, а с другой - стоит как бы над ним, обеспечивая прокурорам возможность для выявления, предупреждения нарушений закона, допускаемых органами расследования, судами и участниками судопроизводства, и принятия мер к устранению этих нарушений и восстановлению законности”1. Это проявляется в том, что, во-

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Диссер- тация в виде научного докалада на соиск. учен, степени докт. юрид. наук. - М.: Академия МВД РФ, 1996. С. 18 - 19.

262

первых, прокурор в пределах своей компетенции участвует в производстве дознания и предварительного следствия и в необходимых случаях лично производит отдельные следственные действия или расследование в полном объеме по любому делу; санкционирует производство обыска, отстранение обвиняемого от должности и другие действия следователя и органа дознания в случаях, предусмотренных УПК; продлевает срок расследования и содержания под стражей в качестве меры пресечения, а также выполняет другие предусмотренные законом функции, которые по своему содержанию являются необходимым элементом процедур принятия и исполнения процессуальных решений, связанных с ограничением прав и свобод личности (ст. 211 п. 5, 6, 7 и др.). Во-вторых, требует от органов дознания и предварительного следствия для проверки уголовные дела, документы, материалы и иные сведения о совершенных преступлениях, ходе дознания, предварительного следствия и установления лиц, совершив- ших преступления и мерах принуждения; отменяет незаконные и необоснованные постановления о мерах принуждения, вынесенные следователями и лицами, производящими дознание; дает письменные указания о расследовании преступлений, об избрании, изменении, отмене меры пресечения, принятии других мер принуждения, квалификации преступления, производстве отдельных следственных действий и розыске лиц, совершивших преступления; изымает от органа дознания и передает следователю любое дело, передает дело от одного органа предварительного следствия другому, а также от одного следователя дру- гому в целях обеспечения наиболее полного и объективного расследования, в том числе при решении вопросов о мерах принуждения (ст. 211 п. 1, 2, 3, 9 и др.). В данном случае действия прокурора являются не только органической частью уголовного процесса, но и работают на выявление и предупреждение нарушений закона при применении мер принуждения, допущенных лицами, производящими по делу предварительное следствие или дознание.

263

Методы прокурорского надзора в УПК РСФСР установлены, кроме упо- мянутой главы 18 (ст. 211 - 217), статьями 3, 6 - 12, 20, 25, 26, 89, 96, 97, 99, 101,116, 132, 133, 167, 168 и некоторыми другими. Кроме изучения прокурором материалов уголовного дела, дачи согласия или санкции на решения следователя или лица, производящего дознание, внесения обязательных для исполнения указаний, прокурорский надзор за ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса осуществляется также участием прокурора при судебной проверке законности и обоснованности ареста или продления срока содержания под стражей (ст. 220 УПК РСФСР).

Гарантией результативности прокурорского надзора за допустимым огра- ничением прав и свобод личности в уголовном процессе является то, что постановления прокурора, вынесенные в соответствии с законом, являются обязательными для исполнения всеми предприятиями, учреждениями, организациями, должностными лицами и гражданами (ст. 25 ч. 5 УПК РСФСР). Такое требование распространяется и на лиц, производящих предварительное следствие или дознание по уголовному делу, в частности, когда речь идет о письменном указании прокурора, данном в соответствии с п. 3 ст. 211 УПК РСФСР.

С учетом положений Конституции Российской Федерации Генеральный прокурор РФ 21 февраля 1995 г. издал специальный приказ “Об организации прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений”. В нем он конкретизирует задачи прокурорского надзора на современном этапе в рассматриваемой сфере прокурорского надзора, уточняя, что “защита граждан, общества, государства от преступных посягательств, соблюдение конституционных гарантий, прав и свобод личности в процессе следствия и дознания требуют решительного улучшения постановки прокурорского надзора за расследованием и раскрытием преступлений”.

Говоря о прокурорском надзоре за допустимым ограничением прав и сво- бод человека и гражданина в досудебном производстве, следует помнить о нормах ст. 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации, ибо они содержат

264

положения, которые призваны коренным образом изменить порядок решения вопросов, связанных с допустимым ограничением прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве. Предпосылкой для такого утверждения служит ст. 15 Конституции РФ, в которой закреплен принцип высшей юридической силы Конституции РФ, прямого действия и применения ее на всей территории Российской Федерации; признано, что законы и иные правовые акты, принимаемые в России, не должны противоречить Конституции РФ.

После приведения уголовно-процессуального законодательства в соответ- ствие с положениями Конституции Российской Федерации, безусловно, должна произойти полная передача судам функций утверждения и подтверждения ареста. продления срока содержания под стражей (частично это уже сделано: ст. 97 ч. 4, 5, 6 УПК РСФСР), что логически должно привести к постановке вопроса о передаче в компетенцию судов санкционирования и других мер уголовно-процессуального принуждения: задержаний, обысков, выемок, наложения ареста на имущество, отстранение от занимаемой должности обвиняемых и т.п. Однако, на наш взгляд, данное обстоятельство не лишает прокурора права и обязанности осуществлять надзор за законностью ареста обвиняемых (подозреваемых) и содержания их под стражей, наложения ареста на почтово-телеграф-ную корреспонденцию, ее осмотра и выемки, проникновения в жилище против воли проживающих в нем лиц в связи с обыском, выемкой, задержанием подозреваемого, осмотром места происшествия и т.п.

Между тем в ряде научных изданий и публичных выступлениях против- ников прокурорского надзора, в проектах УПК Российской Федерации отстаивается линия на дальнейшее ограничение полномочий прокурора в уголовном судопроизводстве, о сведении его роли к органу уголовного преследования и стороны в состязательном процессе, о существенном вымывании из всех стадий уголовного судопроизводства публичных начал при последовательном внедрении в уголовный процесс начал диспозитивности. Мы не согласны с этой позицией и считаем, что
надзорные функции прокурора в уголовном процессе

265

должна присутствовать на всех его стадиях, в том числе при наблюдении за законностью ограничения прав и свобод человека и гражданина в досудебных производствах.

Занимаемая нами позиция в процессуальной науке не первична и в своем роде не оригинальна, как не нова и сама дискуссия по рассматриваемой проблеме. Стоит вспомнить, что вопрос по поводу передачи полномочий контроля за досудебным производством судам или оставления их за прокуратурой неоднократно поднимался задолго до принятия в 1993 г. Конституции Российской Федерации. Из истории становления и развития отечественного уголовного судопроизводства мы знаем, что попытки изменить существовавшую в этой части практику в ту или другую сторону имели место и раньше. Незадолго до принятия Конституции РФ, по определению Чувилева А.А., в решении данной проблемы существовало два направления1. Сторонники одного из них выступали за совершенствование существующих процессуальных гарантий законности ареста и применения других мер принуждения, в том числе и путем регламентации прокурорского надзора. Другие предлагали кардинально изменить существующий порядок путем установления судебного контроля в стадии предварительного расследования. В рамках этого направления предлагалось либо возложить обязанность на суд решать вопрос о наличии основания для ареста подозреваемого или обвиняемого по материалам, представленным органами расследования, либо предоставить суду право проверять законность санкции прокурора.

Результат, к которому пришел законодатель, сегодня нам известен по нор- мам статей 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации. Хотя положения данных статей не предусматривают участия прокурора в процедурах реализации соответствующих допустимых ограничений прав и свобод человека и гражданина, тем не менее они не лишают его надзорных функций, вопреки чему ряд

Чувилев А.А. Заключение под стражу в качестве меры пресечения. - М, 1989. С. 45-48.

266

норм проекта УПК РФ необоснованно ограничивают прокурора в этих его полномочиях. В этой связи мы считаем, что наряду с инкорпорированием положений статей 22, 23 и 25 Конституции Российской Федерации в реформируемое уголовно-процессуальное законодательство, в нем следовало бы предусмотреть основания для осуществления прокурором надзора за законностью и обоснованностью ограничения прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве, в том числе и в досудебных его стадиях.

Во-вторых, практика прокурорского надзора в том виде, в каком она со- хранилась (за некоторыми известными исключениями, вызванными с изменениями и дополнениями законодательства) и действует сегодня, является более привычной для субъектов правоприменения, поскольку она “отшлифована” процессуальной теорией и практикой в течение десятилетий. Предлагаемый же в новых формах судебный контроль, напротив, является непривычным. Следовательно, отказаться от установившейся практики будет не совсем просто и в особенности такая трудность коснется, прежде всего, практических работников, осуществляющих фактическое отправление уголовного судопрюизводства. И к этому, безусловно, надо быть готовым. Поэтому одним из путей безболезненного и быстрого перехода к новой практике правоприменения является обучение кадров тем формам процессуальной деятельности, которые основаны на нормах Конституции РФ и современного федерального законодательства. Это, безусловно, предполагает включение соответствующих разделов в программы обучения студентов юридических вузов, а также переподготовки и повышения квалификации работников органов предварительного расследования, дознания, прокуратуры и суда, осуществляемых, в числе других учебных заведений, и в Академии управления МВД России.

В-третьих, существенна ли разница между прокурорскими и судебными органами в решении вопроса о том, кому осуществлять надзор (или контроль) за ограничением прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса? Чем объективнее, независимее, беспристрастнее судья прокурора в вопросах осуществления контроля за данной процессуальной деятельностью органов предварительного следствия и дозна-

267

ния? Эти вопросы имеют под собой реальную почву, как прокурор решал единолично вопросы о даче согласия или санкции на арест, обыск и т.д., так и судья решает эти вопросы единолично по делам, находящимся в досудебных стадиях уголовного процесса.

Исследуя практику прокурорского надзора и судебного контроля в досу- дебных стадиях уголовного процесса, мы пришли к выводу, что: нет существенной разницы между прокурорскими и судебными органами в решении вопроса о том, кому осуществлять контроль за ограничением прав и свобод личности; что объективность, независимость и беспристрастность судьи не доминирует в сравнении с аналогичными качествами прокурора; что у судьи нет существенных преимуществ и процессуальных возможностей по сравнению с прокурором, чтобы более надежно гарантировать участникам уголовного процесса защиту их прав и законных интересов; что как прокурор был “повязан” в конкретном уголовном деле санкционированием решений об ограничении прав и свобод личности, участием в качестве государственного обвинителя в суде, так и судья, осуществляющий контроль за следствием и дознанием, “повязывает” судейский корпус, обязанный по тому же уголовному делу осуществлять правосудие.

Почему, исходя из этого, судебным органам можно доверять, а про- курорским - нет? Чем судья может более обеспечить законность и обоснованность при ограничении прав и свобод человека и гражданина, нежели прокурор? В данном случае, по нашему мнению, причина не в том, кому (прокурору или судье) осуществлять надзор (контроль) и вопрос не должен стоять о том, кому из них может быть оказано большее доверие со стороны законодателя, а также участников уголовного процесса в реализации конституционных гарантий их прав и свобод в уголовном судопроизводстве, а в том, позволяет ли существующая система правоохранительных органов и судов решать эти задачи столь успешно, сколько этого хотелось бы каждому субъекту уголовного судопроизводства, обществу, государству и сколько этого хотелось бы достичь посредством приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствие с известными нормами Конституции Российской Федерации.

В-четвертых, не внесет ли беспорядок и хаос, не снизит ли эффектив- ность борьбы с преступностью и не умалит ли гарантии законности в деятельности органов следствия и дознания такое полное и кардинальное изменение законодательства о контроле (надзоре) за применением мер при-

268

нуждения, когда в переходный период неизбежно произойдет ломка существовавшей ранее десятилетиями практики и медленное становление вновь образованного института судебной проверки? Ответить однозначно на поставленные вопросы сложно. Однако следует подчеркнуть, что Генеральная прокуратура Российской Федерации категорически возражает против лишения ее надзорных функций, полагая, что это только ухудшит решение многих вопросов, связанных с обеспечением законности в уголовном судопроизводстве и, в первую очередь, связанных с допустимым ограничением прав и свобод человека и гражданина.

В юридической литературе по этому поводу высказано предложение, с которым трудно не согласиться: “Лишение прокуратуры права санкционировать аресты и пролонгировать сроки содержания под стражей желательно, однако при условии, что существенным образом будет реформирована в России система правоохранительных органов и судов, существенным образом будут изменены их задачи, функции, а судебный контроль за досудебным производством и прокурорским надзором, а также оперативно-розыскной деятельностью будут поручены специализированным судам, создание которых необходимо предусмотреть в порядке, которой в общих чертах определен в ст. 26 Федерального конституционного закона “О судебной системе Российской Федерации” от 21 декабря 1996 года”1.

Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судо- производстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1977. С. 224.

269

ГЛАВА IV

ПРОБЛЕМА ОПТИМИЗАЦИИ МЕХАНИЗМА ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ И

СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА, ДОПУСТИМОГО В

ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

§ 1. Оптимизация процесса допустимого ограничения права человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность

Общеизвестно, что в соответствии с ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации допустимыми формами ограничения права на свободу и личную неприкосновенность являются арест, заключение под стражу и содержание под стражей, осуществляемые по судебному решению, а также задержание лица на срок не более 48 часов. Притом появление данных мер государственного принуждения, именуемых в уголовном судопроизводстве мерами пресечения, ничуть не связано с принятием в 1993 г. Конституции РФ; оно, как нами отмечалось ранее, имеет глубокие корни национальных правоприменительных традиций. Конституционной новеллой в данном случае выступает то, что в отличие от прежних законодательных положений, решение вопроса о применении заключения в качестве меры пресечения теперь отнесено к ведению суда, а продолжительность задержания подозреваемого сокращена с 72 до 48 часов. Однако вследствие того, что до приведения УПК РСФСР в соответствие с положениями Конституции Российской Федерации сохранен прежний порядок приме-

270

нения этих мер принуждения (п. 6 раздела второго Конституции РФ), реализация конституционных установлении в части допустимого ограничения права на свободу и личную неприкосновенность строится на основе уголовно-процессуальных норм, предусматривающих прежнюю процедуру избрания меры пресечения, когда для заключения лица под стражу требуется санкция прокурора (ст. 96 УПК РСФСР), а задержание лица в качестве подозреваемого не должно превышать 72 часов (ст. 122 УПК РСФСР). Временное (до принятия нового УПК) сохранение такого порядка применения упомянутых мер процессуального принуждения в то же время не умаляет, а, напротив, подтверждает необходимость и актуальность нового переосмысления их места и значения в решении задач уголовного судопроизводства, а также пределов допустимости ограничений рассматриваемого конституционного права человека и гражданина.

1.1. Нормы ч. 2 ст. 22 Конституции РФ допускают ограничения двух самостоятельных видов прав человека и гражданина: (1) права на свободу и (2) права на личную неприкосновенность1. Однако в условиях применения мер уголовно-процессуального принуждения не всегда возможно такое четкое разграничение прав личности по приведенной классификации. Это объясняется тем, что, во-первых, реализация одной только отдельно взятой меры принуждения, допустимой в уголовном судопроизводстве, в некоторых случаях способно повлечь ограничение нескольких или целого ряда прав и свобод человека и гражданина, а не только какого-либо отдельно взятого его права. Во-вторых, пределы ограничения того или иного права личности не всегда могут быть прямо пропорциональны количеству видов реализуемых в уголовном деле мер уголовно-процессуального принуждения. Так, в частности, право на свободу и право на неприкосновенность личности могут быть либо одновременно ограничены

1 Аналогичная классификация применяется и в международных правовых актах. Так, например, во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. (ст. 3) говорится: “Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную

271

применением одной лишь меры пресечения, связанной с заключением подозреваемого или обвиняемого под стражу, либо при ограничении одного из них (например, права на неприкосновенность личности - в связи с производством личного обыска) человек и гражданин беспрепятственно может пользоваться другими конституционными правами (например, правом на свободу во всех допустимых Конституцией и доступных (с точки зрения процессуального положения и места нахождения личности) формах).

Итак, рассматривая эти два вида конституционных прав личности с пози- ции допустимого их ограничения при применении мер уголовно-процес- суального принуждения, мы отмечаем два момента.

Первый момент связан с тем, что хотя право на свободу личности в широ- ком смысле охватывает гораздо больший круг конституционных прав и свобод человека и гражданина, чем право на неприкосновенность личности, наибольшее ограничение прав и свобод человека и гражданина в досудебных стадиях уголовного процесса происходит именно в результате допустимого ограничения права неприкосновенности личности, связанного с заключением лица под стражу в качестве меры пресечения.

Второй момент мы связываем с тем, что лишение человека личной непри- косновенности посредством применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу одновременно ограничивает его и в праве на свободу личности.

Эти два момента, по нашему мнению, подтверждают взаимосвязь права на свободу и права на неприкосновенность личности при их процессуальном ограничении.

Таким образом, из норм ч. 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации вытекает, что в досудебных стадиях уголовного процесса допускается

неприкосновенность”. - См.: Международная зашита прав и свобод человека: Сборник документов / Сост. Г.М Мелков. - М: Юрид. лит., 1990. С. 15.

272

ограничение подозреваемого и обвиняемого в возможности свободно распоряжаться следующими правами:

  • правом на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, теле- графных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ) в случаях, когда заключенный под стражу обвиняемый (подозреваемый) лишен свободы беспрепятственного обмена корреспонденцией, а в отношении самой корреспонденции установлена цензура;
  • правом свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жи- тельства, свободно выезжать за пределы Российской Федерации (части 1 и 2 ст. 27 Конституции РФ) вследствие избрания к лицу какой бы то ни было меры процессуального пресечения;
  • правом свободно искать, получать, передавать, производить и распро- странять информацию (ч. 4 ст. 29 Конституции РФ) в части, касающейся расследуемого события и материалов уголовного дела (особенно в тех случаях, когда согласно требованиям ст. 139 УПК РСФСР данные предварительного следствия могут быть приданы гласности лишь с разрешения следователя или прокурора и в том объеме, в каком они признают это возможным);
  • правом на объединение, включая право создавать профессиональные союзы для зашиты своих интересов (ст. 30 Конституции РФ), когда содержащийся под стражей обвиняемый (подозреваемый) не обладает такой возможностью;
  • правом гражданина Российской Федерации собираться мирно, без ору- жия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование (ст. 31 Конституции РФ) в случаях, когда в отношении лица избрана мера пресечения, особенно когда он заключен под страну;
  • правом гражданина Российской Федерации непосредственно учас твовать в управлении делами государства, иметь равный доступ, к го сударственной службе (части 1 и 4 ст. 32 Конституции РФ), в то время как об виняемый (подозреваемый), содержащийся под стражей, или отстраненный от

273

должности в соответствии со ст. 153 УПК РСФСР, такой возможностью не обладает. Кроме того лицо, содержащееся под стражей в досудебных стадиях уголовного процесса, также не обладает правом гражданина Российской Федерации участвовать в отправлении правосудия (ч. 5 ст. 32 Конституции РФ) в качестве кого бы то ни было по уголовному делу, в пределах которого он не является субъектом уголовного судопроизводства;

  • правом распоряжаться имеющимся в собственности имуществом (ч. 2 ст. 35 Конституции РФ), если на него наложен арест в порядке ст. 175 УПК РСФСР;
  • правом свободно распоряжаться своими способностями к труду, выби- рать род деятельности и профессию, правом на отдых (части 1 и 5 ст. 37 Конституции РФ), когда обвиняемый (подозреваемый) содержится под стражей или отстранен от занимаемой должности (ст. 153 УПК);
  • правом на охрану здоровья и медицинскую помощь (ч. 1 ст. 41 Консти- туции РФ) в той мере, в какой не имелось бы каких бы то ограничений (например, содержащийся под стражей обвиняемый (подозреваемый) не может свободно распоряжаться возможностью выбора места и желаемого качества лечения);
  • правом на благоприятную окружающую среду (ст. 42 Конституции РФ), когда заключенный под стражу обвиняемый (подозреваемый) теряют возможность выбора более благоприятной среды, чем имеется в помещениях места его содержания под арестом1;
  • С изданием в 1969, 1976 и 1995 годах законодательства о задержании и предварительном заключении подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений гуманизируется процесс их содержания под стражей, хотя в целом система содержания под стражей находится в тяжелейшем кризисе. Из 174 следственных изоляторов, которыми располагает в настоящее время правоохранительная система России, более 60 % размещено в постройках XVII - XVIII веков. В камерах следственных изоляторов нередко на каждого содержащегося под стражей в среднем приходится всего 0,5 м2 камерной (жилой) площади. Антисанитария, эпидемии, инфекционные заболевания, кислородное голодание от

274

  • правом на образование (ст. 43 Конституции РФ): если лицо содержится под стражей, данное право существенно сужается и у обвиняемого (подозреваемого) практически не остается возможности реализовывать это свое право за исключением случаев, когда возможно получение образования по заочной форме обучения;
  • правом на свободу литературного, художественного, научного, техниче- ского и других видов творчества, преподавания; правом на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры (например, театрами, киноконцертами и выставочными залами и т.п.); правом на доступ к культурным ценностям (части 1 и 2 ст. 44 Конституции РФ) - для содержащегося под стражей обвиняемого (подозреваемого);
  • правом гражданина Российской Федерации не быть выданным другому государству (ч. 1 ст. 61 Конституции РФ), когда в досудебных стадиях уголовного процесса в соответствии с частью 2 ст. 63 Конституции РФ допускается в порядке экстрадиции выдача лиц, обвиняемых в совершении преступления на основе федерального закона или международного договора Российской Федерации1;
  • нехватки воздуха, плохое питание и т.п. усугубляют состояние среды, в которой вынужден находиться обвиняемый (подозреваемый) вследствие применения в отношении него меры пресечения, связанной с содержанием под стражей. // Москалькова Т.Н. Что там, за порогом СИЗО / Человек и закон. - № 1 (301). -1996.-С. 57.

1 Вопросы выдачи преступников урегулированы Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, которая заключена 10 государствами - членами Содружества Независимых Государств в Минске 22 января 1993 г., а также двусторонними договорами о правовой помощи между СССР и странами Восточной Европы и рядом других иностранных государств. Российской Федерацией заключены двусторонние договоры о правовой помощи с республиками Кыргызстан, Азербайджан и др. В тех случаях, когда между Российской Федерацией и иностранным государством нет договора о правовой помощи или выдаче, вопросы международного сотрудничества решаются на основе принципов международного права в порядке международной вежливости и взаимности //Михайлов В.А. Уголовно- процес-

275

  • правом Президента Российской Федерации обладать неприкосно венностью (ст. 91 Конституции РФ) после отрешения последнего в уста новленном порядке от должности на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда Российской Федерации о наличии в действиях Президента признаков преступления и за ключением Конституционного Суда РФ о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения (ст. 93 Конституции РФ), когда становится возможным возбуждение против него уголовного дела и применение допустимых мер уго ловно-процессуального принуждения1;

  • правом члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы об- ладать неприкосновенностью в течение всего срока их полномочий, если вопрос о лишении их неприкосновенности решен по представлению Генерального прокурора РФ соответствующей палатой Федерального Собрания (ст. 98 Конституции РФ)2;
  • правом судьи (Конституционного Суда РФ, судов общей юрисдикции и арбитражных судов) на неприкосновенность (ст. 122 Конституции РФ), когда
  • суальные меры пресечения в судопроизводстве Российской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1997. С. 508 - 509.

1 Кандидат на должность Президента РФ может быть привлечен к уго- ловной ответственности и подвергнут мерам процессуального принуждения не иначе как с согласия Генерального прокурора Российской Федерации и в порядке, установленном Конституцией Российской Федерации. - 0 выборах Президента Российской Федерации: Федеральный конституционный закон от 17 мая 1995 г. (ст. 37) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№21.-Ст. 1924.

Кандидаты в депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и кандидаты в депутаты других представительных (законодательных) органов могут быть привлечены к уголовной ответ- ственности, арестованы не иначе как с согласия прокурора (соответственно уровню выборов). - 0 выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон от 21
июня 1995 г.

276

получено согласие Конституционного Суда РФ (если речь идет о судье Конституционного Суда РФ) или когда дело возбуждено Генеральным прокурором РФ (если речь идет о судьях общей юрисдикции и арбитражных судов) или получено согласие соответствующей квалификационной коллегии судей на применение мер процессуального принуждения1;

  • правом депутата, члена выборных органов местного самоуправления, выборных должностных лиц местного самоуправления на территории муниципального образования на неприкосновенность, когда дача согласия прокурором субъекта Российской Федерации на задержание, арест, привлечение к уголовной ответственности и применение других мер процессуального принуждения лишает его этой неприкосновенности2;
  • правом на неприкосновенность других должностных лиц органов госу- дарственной власти и управления:
  • а) члена избирательной комиссии с правом решающего голоса по выбо рам Президента Российской Федерации3;

б) члена избирательной комиссии с правом решающего голоса по выбо рам депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Фе дерации в период проведения выборов4;

(ст. 44) //Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 26. -Ст. 2398.

1 О Конституционном Суде Российской Федерации: Федеральный консти- туционный закон от 21 июля 1994 г. (ст. 15) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 13. - Ст. 1447.

Об общих принципах организации местного самоуправления Российской Федерации: Федеральный закон от 28 августа 1995 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№ 35.-Ст. 3506.

3 0 выборах Президента Российской Федерации: Федеральный конститу ционный закон от 17 мая 1995 г. (ст. 37) // Собрание законодательства Россий ской Федерации. -1995. - № 21. - Ст. 1924.

4 0 выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации: Федеральный закон от 21 июня 1995 г. // Собрание за конодательства Российской Федерации. - 1995. - № 26.- Ст.2398.

277

в) члена комиссии по проведению референдума Российской Федерации с правом решающего голоса во время подготовки и проведения референдума Российской Федерации1;

г) Председателя Счетной палаты, его заместителей, аудиторов Счетной палаты Российской Федерации2;

д) прокурора и следователя прокуратуры3,

е) сотрудника органов Федеральной службы безопасности при исполне нии им служебных обязанностей4, если лишение неприкосновенности произво дится в соответствии с нормами федерального законодательства, допускающи ми их.

1 0 референдуме Российской Федерации: Федеральный консгитуционный закон от 10 октября 1995 г. (ст. 20) //Собрание законодательства Российской Федерации. -1995. - № 21. - Ст. 3506, - № 26. - Ст. 2398; - № 42. - Ст. 3921.

2 О Счетной палате Российской Федерации: Федеральный закон от 11 ян варя 1995 г. (ст. 29) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. -№3.- Ст. 167.

3 В положениях Федерального закона об органах прокуратуры ничего не сказано об аресте прокурора и следователя прокуратуры и применении к ним других мер пресечения в связи с совершением ими преступлений. Однако, ис ходя из содержания норм данного Закона, решение вопросов о применении мер принуждения упомянутых работников прокуратуры относится исключительно к компетенции соответствующих органов прокуратуры.

4 При исполнении сотрудником органов Федеральной службы безопасно сти служебных обязанностей не допускаются его привод, личный досмотр и досмотр его вещей, а также досмотр личного и используемого им транспорта без официального представителя органов Федеральной службы безопасности или решения суда. Данные положения Федерального закона от 3 апреля 1995 г. “Об органах Федеральной службы безопасности” не ограничивают органы рас следования, прокурора и суд в принятии ими решений о возбуждении уголов ных дел при наличии поводов и оснований в отношении работников органов Федеральной службы безопасности, проведении по ним расследования соответ ственно и судебного рассмотрения, применения в отношении указанных работ ников мер пресечения, в том числе в виде заключения под стражу. - Михайлов В.А. Уголовно-процессуальные меры пресечения в судопроизводстве Россий ской Федерации. - М.: Инст-т защиты предпринимателя, 1997. - С. 532.

278

Таким образом, приведенные положения свидетельствуют о том, насколько широким является тот круг прав и свобод человека и гражданина, ограничение которого в уголовном судопроизводстве допустимо в соответствии с частью 2 ст. 22 Конституции Российской Федерации. При этом заключение обвиняемого (подозреваемого) под стражу в качестве меры пресечения одновременно лишает последнего как права на свободу, так и права на личную неприкосновенность.

1.2. Допустимые Конституцией Российской Федерации задержание лица или заключение его под стражу, как и любой другой способ ограниче- ния прав и свобод человека и гражданина, могут быть применены только при наличии оснований, обусловливающих необходимость их применения.

Наличие или отсутствие таких оснований в каждом конкретном случае определяется данными об обстоятельствах фактического характера, с которыми закон связывает применение той или иной меры пресечения. При задержании подозреваемого в совершении преступления согласно ст. 122 УПК РСФСР в качестве такового выступает наличие одного из следующих фактов:

1) когда это лицо застигнуто при совершении преступления или непо- средственно после его совершения; 2) 3) когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление; 4) 5) когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. 6) При наличии иных данных, дающих основания подозревать лицо в со- вершении преступления, оно может быть задержано лишь в том случае, если это лицо покушалось на побег или когда оно не имеет постоянного места жительства, или когда не установлена личность подозреваемого.

Основанием для избрания подписки о невыезде, личного поручительства или поручительства общественных организаций, заключения под стражу, залога, наблюдения командования воинской части, отдачи несовершеннолетнего

279

под присмотр в качестве меры пресечения является доказанность материалами уголовного дела факта совершения преступления и наличие у лица, производящего дознание, следователя, прокурора и суда достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также когда имеется необходимость обеспечения исполнения приговора (чЛ ст. 89 УПК РСФСР).

Основанием для применения меры пресечения в виде заключения под стражу являются следующие обстоятельства:

1) доказанность материалами уголовного дела факта совершения престу- пления; 2) 3) установление лица, в отношении которого в предусмотренной законом форме вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого; 4) 5) наличие в уголовном деле достаточных доказательств, позволяющих полагать, что обвиняемый, находящийся на свободе: а) либо скроется от дознания, предварительного следствия и суда; б) либо воспрепятствует установлению истины по уголовному делу; в) либо будет заниматься преступной деятельностью; 6) 7) наличие в уголовном деле достаточных доказательств полагать, что применение меры пресечения в виде заключения под стражу объективно необходимо для обеспечения исполнения приговора. 8) Обстоятельства, указанные в пунктах первом и втором, именуются мате- риально-правовыми (уголовно-правовыми), а обстоятельства, указанные в пунктах третьем и четвертом - уголовно-процессуальными (процессуальными) основаниями применения допустимого ограничения права на свободу и неприкосновенность личности в уголовном судопроизводстве. Для применения меры пресечения в виде заключения под стражу требуется, чтобы имелась либо полная совокупность уголовно- правовых и уголовно-процессуальных оснований, либо совокупность уголовно-правового и любого из процессуальных оснований. Об-

280

стоятельства, перечисленные в указанных выше четырех пунктах, когда они установлены с помощью достоверных доказательств, являются общими основаниями для заключения обвиняемых (подозреваемых) под стражу либо применения к ним иных мер пресечения1.

Однако при всем этом следует отметить, что наличие оснований не влечет автоматического применения меры пресечения, ибо она (особенно заключение под стражу) существенно ограничивает свободу и неприкосновенность личности и применение ее допустимо лишь тогда, когда обстоятельства дела свидетельствуют об отсутствии иного пути для достижения нужных результатов. В этой связи помимо обстоятельств, указанных в ст. 89 УПК РСФСР, должны учитываться также тяжесть предъявленного обвинения, личность подозреваемого или обвиняемого, род его занятий, возраст, состояние здоровья, семейное положение и другие обстоятельства (ст. 91 УПК РСФСР). В одних случаях наличие тех или иных обстоятельств из этого круга способствует применению менее строгой, чем заключение под стражу, меры пресечения к лицу, совершив- шему преступление, а в других - является предпосылкой к избранию меры пресечения исключительно в виде заключения под стражу. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР заключение под стражу может быть применено к обвиняемому (подозреваемому), при отсутствии процессуальных оснований, указанных выше в пунктах третьем и четвертом, по мотивам одной лишь опасности преступления, которое вменено обвиняемому (подозреваемому). Перечень этих преступлений установлен ч. 2 ст. 96 УПК.

Заключение под стражу обусловливает еще одним процессуальным осно- ванием - наличием санкции прокурора или судебного решения как правовых актов, констатирующих разрешение уполномоченных государственных органов на

Михайлов В.А. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве. Тюмень, 1994.-С. 132.

281

арест обвиняемого (подозреваемого). Разновидностью санкции прокурора или судебного решения на арест и содержание под стражей является решение о продлении срока содержания обвиняемого под стражей (ст. 97 УПК РСФСР).

1.3. Законное и обоснованное ограничение прав человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность посредством исполнения законодательства о мерах уголовно-процессуального принуждения достигается благодаря строгому соблюдению установленного порядка их применения. Процессуальный порядок (или механизм), с одной стороны, способствует результативности и эффективности применения мер процессуального принуждения, с другой - максимально обеспечивает соблюдение прав, свобод и интересов лиц, к которым они применяются, ограждая их от чрезмерного, недопустимого принуждения1.

Общие вопросы, касающиеся механизма допустимого ограничения прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве, нами подробно освещены в предыдущей главе настоящей диссертации. Поэтому мы не усматриваем целесообразности вновь возвращаться к ним, так как регламентация этих вопросов, за некоторыми исключениями, во многом универсальна, в том числе и для мер пресечения. Если извлечь из ранее рассмотренных вопросов основные моменты, то общее, что присуще в этом плане применению всех мер процессуального принуждения, сводится к следующему:

1) органы уголовного процесса в досудебных стадиях производства осу- ществляют функцию применения мер пресечения в пределах своей компетенции, определяемой подследственностью (ст. 126 УПК РСФСР) и поднадзорно-стью (п. 3 ст. 211 УПК РСФСР)2;

1 Корнуков В.М. Меры процессуального принуждения в уголовном судо производстве. - Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1978. - С. 47.

2 За исключением случаев, когда органы дознания в неотложных слу чаях возбуждают дела, по которым производство предварительного следствия обяза тельно, и проводят по ним дознание в объеме, установленном ст. 119 УПК РСФСР, то в порядке исключения они могут избрать в отношении подозревае-

282

2) для реализации каждой процессуальной меры пресечения необходимо вынести постановление (определение)1;

3) основным требованием, предъявляемым законом к постановлению (определения), является его мотивированность (ст. 92 УПК РСФСР),

4) постановление (определение) является правовым актом, в котором из- лагается решение о необходимости применения меры пресечения; 5) 6) с момента вынесения постановления (а в отдельных известных случаях - с момента санкционирования его прокурором (ст. 96, 153, 138 УПК РСФСР)) возникают правоотношения по реализации указанной в нем меры пресечения; 7) 8) процедуры принятия и исполнения решения о применении меры пресе- чения должны обеспечивать соблюдение тех конституционных прав и свобод обвиняемого (подозреваемого), ограничение которых не допускается самой Конституцией Российской Федерации (ч. 3 ст. 56) либо не требуется в соответствии с применяемой мерой пресечения; 9) 10) закрепленный в УПК порядок реализации законодательства о мерах пресечения создает возможность осуществления последующей проверки прокурором и судом законности и обоснованности применения этих мер, а также обжалования незаконных или необоснованных решений и действий лица, производящего дознание, следователя и прокурора по вопросам применения мер пресечения; 11) 12) применительно к мерам пресечения закон определяет сроки продолжи- тельности их действия (особенно если она связана с заключением лица под 13) мого любую меру пресечения, включая и предварительное заключение под стражу.

1 Исключение составляет производство задержания, которое оформляется протоколом (ст. 122 УПК РСФСР). Вынесение постановления требуется только при задержании военнослужащих и призванных на сборы военнообязанных, помещаемых на гауптвахту. - Положение о порядке кратковременного задержания лиц, подозреваемых в совершении преступлений, (ст. 6) // Ведомости Верховного Совета СССР.- 1975.- № 29. - Ст. 426.

283

стражу или избрана в отношении подозреваемого) и время применения (ст. 90, 97 УПК РСФСР).

Общность упомянутых выше основных моментов, с которыми связаны процедуры допустимого Конституцией Российской Федерации ограничения права на свободу и неприкосновенность личности, отнюдь не означает исключение индивидуальности порядка применения каждой из мер процессуального принуждения, основанной на конкретной процессуально- правовой норме, ее предусматривающей. Правда, законодатель в ст. 96 УПК РСФСР не предусматривает подробно механизм применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, ограничиваясь лишь схематическими предписаниями по ряду узловых аспектов, в частности указанием, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется с соблюдением требований ст. 11 УПК РСФСР по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года. Здесь же в ст. 96 УПК РСФСР делается оговорка, что в исключительных случаях эта мера пресечения может быть применена по делам о преступлениях, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок не свыше одного года. Помимо этого в ст. 96 УПК РСФСР устанавливается еще одно исключение, о котором мы упоминали выше: к лицам, обвиняемым в совершении перечисленных в ч. 2 ст. 96 УПК РСФСР преступлений, заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено по мотивам одной лишь опасности преступления.

Кроме указанных моментов в ст. 96 УПК РСФСР содержится еще три важных положения. В ч. 4 ст. 96 УПК РСФСР дан исчерпывающий перечень прокуроров, уполномоченных давать санкцию на арест. В ч. 3 ст. 96 УПК РСФСР указано, что при решении вопроса о санкции на арест прокурор обязан тщательно ознакомиться со всеми материалами, содержащими основания для заключения под стражу, и в необходимых случаях лично допросить подозреваемого или обвиняемого, а несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого - во всех случаях. В ч. 5 ст. 96 УПК РСФСР указано, что повторное

284

применение в отношении того же лица и по тому же делу заключения под стражу в качестве меры пресечения после ее отмены постановлением судьи, вынесенным в порядке, предусмотренном ст. 2202 УПК РСФСР, возможно лишь при открытии новых обстоятельств, делающих заключение под стражу необходимым. Здесь же указывается, что повторное применение заключения под стражу в качестве меры пресечения может быть обжаловано в суд на общих основаниях1.

Так или иначе, несмотря на всю свою лаконичность, приведенные выше узловые аспекты, содержащиеся в статьях 89 и 96 УПК РСФСР, оказались вполне достаточными для того, чтобы в юридической теории и практике на их основе сформировался довольно устойчивый механизм применения заключения под стражу обвиняемого (подозреваемого) в качестве уголовно- процессуальной меры пресечения.

1.4. В условиях сохранения преступности те или иные изменения и дополнения в законодательстве, происходившие в каких бы то ни было странах, в том числе и в России, не изменили государственного восприятия места, роли, а также необходимости института принуждения как одного из необходимых и наиболее действенных средств силового (принудительного) регулирования правоотношений, возникающих в сфере уголовного судопроизводства. Как известно, Конституция РФ закрепила допустимость государственного принуждения (в том числе задержания лица и заключения его под стражу) в уголовном процессе, что является предпосылкой к включению и подробной регламентации данного института во вновь принимаемом УПК РФ. При этом максимальное совершенство норм нового уголовно-процессуального законодательства, регулирующих допустимые ограничения прав и свобод человека и гражданина, по нашему мнению, может быть достигнуто лишь в том случае,

Михайлов В.А. Процессуальный порядок применения мер пресечения в уголовном судопроизводстве. - М.: Академия МВД РФ, 1995. - С. 5-6.

285

если в них будут использованы не противоречащие новым конституционным установлениям элементы прежнего (соответствующего требованиям норм УПК РСФСР) механизма реализации указанных задач, ибо “новые … результаты и ранее накопленные знания находятся в диалектическом взаимодействии, лучшее и прогрессивное из старого переходит в новое и дает ему силу и действенность. Иногда позабытое старое вновь возрождается на новой научной основе и живет как бы вторую жизнь, но в ином, более совершенном виде”1. Поэтому, моделируя механизм использования в уголовном судопроизводстве допустимого Конституцией РФ ограничения права каждого на свободу и непри- косновенность личности, нам следует примерять к данному механизму и включать в него те из моментов действующего порядка применения мер пресечения, которые, на наш взгляд, являются наиболее эффективными и приемлемыми в обновленном (согласно требованиям Конституции РФ) российском уголовно-процессуальном законодательстве и пригодными для использования в правоприменительной деятельности.

1.4.1. Применительно к институту задержания лица по подозрению в совершении преступления, признавая его необходимость в досудебных стадиях уголовного процесса, мы считаем, что он должен быть сохранен в новом уголовно-процессуальном законодательстве и рассматриваем его как меру пресечения, применяемую в неотложных случаях, когда взятие под стражу подозреваемого нельзя отложить до решения вопроса об аресте, не причиняя вреда интересам предварительного следствия (дознания). Однако, по нашему мнению, при составлении УПК РФ в его нормах должны быть учтены и найти отражение следующие моменты, вытекающие из требований Кон-

Кузин ФА. Кандидатская диссертация. Методика написания, правила оформления и порядок защиты: Практическое пособие для аспирантов и соискателей ученой степени. - М: Ось - 89. С. 7 - 8.

286

ституции Российской Федерации и уголовно-процессуальной правоприменительной практики, основанной на действующем УПК РСФСР.

  1. Нормы, предусматривающие допустимость задержания лица в ка- честве подозреваемого и регламентирующие эту процедуру, структурно должны быть отнесены в раздел мер процессуального принуждения и непосредственно состоять в главе, включающей регулирование порядка применения мер пресечения. Как известно, в действующем УПК РСФСР указанные нормы состоят в разных разделах (в Г - меры пресечения и II - задержание) и главах (в 6 и 9 - соответственно), что не отвечает нашему представлению о процессуальном задержании как о мере пресечения, а также логике построения нормативно-правового акта. В этой связи следует отметить, что в проекте УПК РФ данное положение частично исправлено, так как нормы института задержания подозреваемого, так и меры пресечения, включены в единый раздел четвертый “Меры процессуального принуждения”. Однако при этом задержание не рассматривается в качестве меры пресечения, а потому, в отличие от последних, нормы, регламентирующие порядок его осуществления, содержатся в отдельной главе одиннадцатой, тогда как меры пресечения включены в главу две- надцатую. По нашему мнению, в новом УПК РФ необходимо пояснить, что задержание подозреваемого относится к мере пресечения с кратковременным заключением под стражу, сопряженной с ограничением права личности на свободу и неприкосновенность, а заложенные в проекте УПК РФ под главами XI и XII нормы включить в единую главу.
  2. В отличие от ст. 122 УПК РСФСР, в нормах нового УПК РФ сле- довало бы предусмотреть более четкий механизм применения задержания подозреваемого. В частности, нам представляется, что оформление процедуры применения данной меры пресечения одним лишь протоколом задержания является недостаточным и противоречащим смыслу п. 12 ст. 34 УПК РСФСР, в котором говорится, что всякое решение, принятое следователем, лицом, производящим дознание, прокурором при производстве предварительного следствия

287

(дознания), кроме обвинительного заключения, должно носить характер постановления. Хотя в работах некоторых авторов отмечается, что задержание с оформлением одного лишь протокола производится только в тех случаях, когда заподозренное лицо “захватывают” на месте и доставляют в орган дознания, после чего решается вопрос о возбуждении уголовного дела, и, напротив, при задержании подозреваемого в ходе расследования уже возбужденного уголовного дела сначала выносится мотивированное постановление, а протокол задержания выступает не более чем актом, оформляемым при реализации данного постановления1, данное суждение не находит своего подтверждения на практике. Так, среди десятков уголовных дел, изученных автором в ходе исследовательской работы по теме настоящей диссертации, не представилось возможным встретить ни одного случая задержания подозреваемого по предварительно вынесенному постановлению следователя или лица, производящего дознание. Во всех случаях задержание производилось посредством оформления протокола, в реквизитах которого указаны все предусмотренные ст. 122 УПК РСФСР основания задержания (следователю и лицу, производящему дознание или осуществляющему задержание, остается только отметить (путем подчеркивания) те пункты, на основании которого (которых) производится задержание). Только в некоторых, встречающихся весьма редко случаях, можно было встретить факты процессуального задержания, произведенного по постановлению прокурора, вынесенному скорее в качестве документа - основания для помещения подозреваемого в изолятор временного содержания до решения вопроса о заключении его под стражу, чем во исполнение требований п. 12 ст. 34 УПК РСФСР. Так, из 100 случаев задержания подозреваемых в порядке ст. 122 УПК РСФСР по изученным нами уголовным делам, находящимся в производстве следственных отделений ОВД г. Чебоксары по состоянию на сентябрь-октябрь 1996 г., только в

1 Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. - М.: Наука, 1989. С. 92.

288

трех случаях данная мера принуждения была применена во исполнение постановления прокурора района.

Постановка нами вопроса о необходимости оформления не только прото- кола задержания, но и, главным образом, вынесения постановления на применение задержания, вытекает из того, что процессуальные решения, существенным образом затрагивающие область конституционных прав и свобод личности с точки зрения их ограничения, должны быть мотивированны и приниматься при наличии строго определенных законом оснований. Таким параметрам может соответствовать только постановление, являющееся, по сути, актом процессуального решения. Таким образом, “вынесение постановления, являясь одним из важных факторов обеспечения законности и обоснованности каждого решения о задержании подозреваемого, делает принятое решение более убедитель- ным, обусловливает более внимательный подход к нему со стороны самих органов следствия и дознания1.

Исходя из изложенного, а также с учетом мнений, встречающихся в юри- дической науке2, мы предлагаем законодательно (в УПК РФ) закрепить обязательность вынесения решения о задержании подозреваемого следователем, лицом, производящим дознание, и прокурором только в виде постановления, а судом, кроме того, - определения3. Процедура реализации (исполнения) вынесенного решения при этом должна оформляться составлением соответствующего протокола. Однако, как свидетельствует содержание, заложенное в ст. 88 про-

1 Клюков Е.М. Мера процессуального принуждения. - Казань: Изд-во Ка- занского ун-та, 1974. - С. 67.

См., например: Мирский Е.М. Правовая природа задержания лица, по- дозреваемого в совершении преступления // Вопросы борьбы с преступностью по советскому законодательству: Сборник. - Иркутск, 1969. - С. 295 - 298.

3 Предлагая данный вариант, мы, однако, не исключаем допустимости за- держания подозреваемого по протоколу (без оформления постановления (определения)) в случаях, когда таковое осуществляется органом дознания на месте преступления или в условиях, когда отсутствует возможность истребования соответствующего постановления от органа расследования.

289

екта УПК РФ, законодатель на данном этапе не ставит такую задачу и не усматривает необходимости изменения прежнего порядка (соответствующего УПК РСФСР) задержания лица, подозреваемого в совершении преступления.

з. С учетом того, что Конституция РФ ограничивает продолжитель- ность задержания 48 часами, соответственно, в механизме применения данной меры принуждения должны быть изменены сроки допроса задержанного, сообщения прокурору о задержании, решения вопроса об избрании меры пресечения в сторону их сокращения. Правильно, на наш взгляд, сокращен до 12 часов срок сообщения прокурору о задержании лица, предусмотренный в ст. 88 проекта УПК РФ. Однако при этом ничего не говорится о том, до истечения какого времени должен быть допрошен задержанный подозреваемый. В данном случае мы предлагаем также ограничить этот срок 12 часами, поскольку сокращение продолжительности задержания с привычных по УПК РСФСР 72 часов до предусмотренных Конституцией РФ 48 часов требует большей оперативно- сти и неотложности производства необходимого круга следственных действий, направленных на подтверждение или опровержение необходимости последующего ареста задержанного подозреваемого. Именно поэтому допустимость того, что подозреваемый в случае его задержания должен быть допрошен не позднее 24 часов (п.2 ст. 42 Проекта УПК РФ), мы считаем ошибочной. Наряду с изложенным, в нормах нового УПК РФ, регламентирующих порядок задержания, должны быть предусмотрены и другие моменты механизма, включающие в себя такие отсутствующие в УПК РСФСР категории как:

а) регламентация времени между физическим задержанием подозреваемого и оформлением после доставления его к следователю, лицу, производящему дознание, прокурору постановления и протокола о задержании (как положительный момент в этом плане можно отметить то, что в проекте УПК РФ данное обстоятельство предусмотрено: “В срок не более трех часов после доставления задержанного в орган дознания или в орган предварительного следствия составляется протокол (но ничего не говорится о вынесении поста-

290

новления), в котором указываются основания и мотивы, место и время задержания (с указанием часа и минут); результаты личного обыска, а также время составления протокола (ст. 88));

б) указание того, с какого момента исчисляется срок задержания лица в качестве подозреваемого: с момента физического задержания, с момента дос тавления в орган расследования, с момента оформления протокола? По нашему мнению, время, ограниченное 48 часами, должно исчисляться с момента физи ческого задержания лица, то есть фактического лишения права на свободу и не прикосновенность личности. Однако при этом в законе должно быть оговорено время, до истечения которого задержанное лицо должно быть доставлено и пе редано в распоряжение лица, производящего предварительное следствие или дознание. Представляется, что для данной процедуры достаточно трех часов, если рассматриваемая ситуация не усложняется непредвиденными обстоятель ствами;

в) основания и процедура освобождения лица, задержанного по по дозрению в совершении преступления (эти положения предусмотрены в ст. 90 проекта УПК РФ);

г) разъяснение задержанному его прав подозреваемого, включая и право на обжалование задержания, право пригласить защитника и давать показания в его присутствии (эти положения нашли отражение в ст. 86 проекта УПК РФ);

д) уведомление родственников подозреваемого о его задержании и поря док уведомления (предусмотрено в ст. 92 проекта УПК РФ);

е) указание о том, что срок содержания под стражей (в случае избрания ареста в качестве меры пресечения) и срок отбывания наказания (в случае вы несения судом обвинительного приговора с лишением свободы) исчисляются с момента задержания лица в качестве подозреваемого.

  1. В нормы УПК РФ, касающиеся института задержания подозреваемого, следовало бы внести пояснения о недопустимости при содержании под стражей задержанных по подозрению в совершении преступления не-

i.с.-1ы.1Ш и p^i^c.’icvJ.uiiaMuM it;j,uiiiaiiuui. ^ д У

  1. В нормах УПК РФ, регламентирующих основания и порядок задер- жания подозреваемого, целесообразно подчеркнуть возможную ответственность должностных лиц уголовного судопроизводства, допустивших заведомо незаконное или необоснованное задержание, оговорив, по нормам какого законодательства должна наступить ответственность за это.
  2. Использование в уголовном судопроизводстве института задержания подозреваемого, как и всякого другого допустимого принуждения, не может осуществляться бесконтрольно, без участия в механизме его применения надзирающего прокурора и суда.
  3. Что касается прокурорского надзора, то сам факт сообщения ему следова- телем (лицом, производящим дознание) о задержании лица в качестве подозреваемого в совершении преступления выступает, во-первых, как уже состоявшийся контроль со стороны прокурора, а, во-вторых, является основанием для осуществления последующего контроля за соблюдением законности и обоснованности задержания, соблюдения срока до решения вопроса о заключении под стражу или освобождении и т.п.

Подобно тому, как это было в нормах ст. 211 УПК РСФСР, в новом УПК РФ необходимо закрепить круг полномочий прокурора в д