lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Фоминых, Илья Сергеевич. - Становление института предварительного следствия в России в 1860-64 гг.: Уголовно-процессуальный и криминалистический аспекты : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Томск, 1998 181 с. РГБ ОД, 61:99-12/131-6

Posted in:

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукопи*

ФОМИНЫХ ИЛЬЯ СЕРГЕЕВИЧ

СТАНОВЛЕНИЕ ИНСТИТУТА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ В РОССИИ

В 1860-64 ГОДАХ (уголовно-процессуальный и криминалистический аспекты)

Специальность 12.00.09.

Уголовный процесс, криминалистика,

теория оперативно-розыскной деятельности

Научный руководитель:

доктор юридических наук, профессор Н.Т. Ведерников

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание учёной степени кандидата юридических наук ‘

Томск-1998

1 СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 2

ГЛАВА 1 13

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864 ГОДА И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ 13

§ 1. ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ В РОССИИ ДО УКАЗА ОТ 8 июня 1860 ГОДА.

13

§2. ПРЕДПОСЫЛКИ СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 1864 ГОДА 41

  1. Политические предпосылки 41
  2. Экономические предпосылки 47
  3. Организационно-правовые предпосылки 48
  4. §3. ПОДГОТОВКА и ПРОВЕДЕНИЕ СУДЕБНОЙ РЕФОРМЫ 1860-1864 ГОДОВ 53

§4. РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ с 1864 по 1917 год

71

§5. НЕДОСТАТКИ ИНСТИТУТА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ В ОЦЕНКАХ СОВРЕМЕННИКОВ 78

ГЛАВА 2 88

ПРАВОВЫЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРОИЗВОДСТВА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ 88

  1. ПРОИЗВОДСТВО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СЛЕДСТВИЯ по СУДЕБНЫМ УСТАВАМ ОТ

20 НОЯБРЯ 1864 ГОДА 88

  1. Органы предварительного следствия 89
  2. Взаимодействие судебного следователя с органами прокуратуры. …105
  3. Взаимодействие судебного следователя с полицией 114
  4. §2. КРИМИНАЛИСТИКА И ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СЛЕДСТВИЕ В РОССИИ до 1917

ГОДА 124

§3. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ И КРИМИНАЛИСТИЧЕСКИЕ НАЧАЛА ПРОИЗВОДСТВА ОТДЕЛЬНЫХ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ 144

  1. Осмотр и освидетельствование 144
  2. Обыск и выемка 158
  3. Допрос и очная ставка 161
  4. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 166

2

Введение.

Актуальность темы исследования.

Проводящаяся в настоящее время в Российской Федерации масштабная судебная реформа, затрагивающая, в том числе, и институт предварительного следствия, далеко не первая реформа подобного рода в истории России. Естественно, что в ходе реформирования любого государственного института накапливается определённый историко- правовой опыт, заслуживающий пристального внимания и тщательного изучения в целях его учёта и возможного использования в последующих реформаторских шагах. В этой связи целесообразно обратить внимание, хотя это и выходит за рамки нашего исследования, что реформирование современного российского института предварительного следствия, начавшееся в рамках общей судебной реформы в заключительной фазе распада Советского Союза, с переменным успехом продолжается уже довольно длительное время. Тем не менее, процесс этот ещё весьма далёк от своего логического завершения и, пожалуй, пока порождает проблем больше, нежели их решает. Отчасти это объясняется и недостаточным вниманием современного законодателя, именно к российскому опыту.

Отечественный и зарубежный опыт показывает, что, как правило, реформаторские изменения в институте

предварительного следствия обычно происходили в русле широкомасштабных судебных реформ, которые сами при этом органично вписывались в исторически, экономически, политически и нравственно самобытные процессы

жизнесуществования России. Важно подчеркнуть, что судебные

3

реформы, в свою очередь, сами являлись и являются следствием глобальных исторических процессов, зачастую предшествующих смене общественно-экономических формаций в том или ином государстве. Именно это обстоятельство диктует необходимость проблему реформирования правовых институтов рассматривать в контексте комплекса всех реформ, проводящихся в государстве.

Олицетворением такого отечественного опыта является Судебная реформа 1860-64 годов, вызвавшая огромный общественно- политический резонанс. Не случайно Лев Толстой сравнивал этот этап в истории России с Великой французской революцией 1789 года.

Необходимо отметить и такой любопытный, на наш взгляд, факт, что в середине XIX века широкомасштабные реформы проводились не только в России, но и в Османской Империи, в Китае, Японии, многих других странах Азии (так, например, в ходе проведения судебной реформы в Османской империи, по закону о вилайетах, принятому в ноябре 1864 года, судебная власть, как и в России, была отделена от власти административной, а несколько ранее, в 1858 году, там же был принят новый Уголовный кодекс, в основу которого, как и в России, легли принципы французского уголовного права).1 Не менее любопытно и поучительно то, что везде, кроме Японии, эти реформы закончились революциями.

Невольно напрашиваются некоторые аналогии в причинах, вызвавших
проведение реформ, осуществлённых во времена

Петросян Ю.А. Османская империя: могущество и гибель. Исторические очерки. - М: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1990, с. 192-195.

4

царствования Александра II и реформ нынешних, а также некоторых обстоятельств, сопутствующих их проведению. Так, можно заметить, что

во-первых: реформа нынешняя явилась вполне закономерным результатом общей демократизации общества, начавшейся в 1985 году и являющейся, по нашему мнению, аналогичной по своим последствиям крестьянской реформе 1861 года в плане изменения самих устоев общества, его незыблемых долгое время основ. Подобные изменения всегда влекли за собой разного рода негативные для общества последствия и рост преступности в первую очередь.

Во-вторых: анализ ситуации позволяет сделать и такое заключение, что причины проведения крестьянской реформы в России XIX века и «перестройки» в Советском Союзе во многом схожи.

Крестьянской реформе в России XIX века предшествовало поражение Российской империи в Крымской войне (1856 год), достаточно непопулярной внутри страны и за её пределами. Это поражение вызвало у Императора Александра II понимание несостоятельности внешнеполитического курса, проводившегося его предшественником Николаем I. Осознание этого обстоятельства также стимулировало ускорение реформ в области государственного устройства. Начало «перестройки» в Советском Союзе ознаменовалось осознанием бесперспективности действий контингента советских войск в Афганистане, закончившееся их выводом (1979-89гг.), что сыграло значительную роль в последовавших преобразованиях. Первые заявки
на проведение реформ были сделаны и

5

Александром II и М.С. Горбачёвым на международной арене.

В период проведения реформаторских преобразований 60-х годов XIX века наметилась явная тенденция на политическое сближение России с Францией, одной из могущественнейших мировых держав и давней соперницей России. Аналогичным было и политическое сближение Советского Союза с главным своим противником - Соединёнными Штатами Америки. И если реформы XIX века во многом повторяли принципы, лежащие в основе законодательства Франции - могущественного европейского государства того времени, то в реформах нынешних явно прослеживается влияние законодательства США - супердержавы дней сегодняшних. Не менее важными стимулами проведения сравниваемых преобразований стали углубляющийся кризис

внутриполитического курса и кризисные явления в экономике существовавших систем. Таковы лишь некоторые, невольно возникающие аналогии, условность которых мы ещё раз подчёркиваем. Однако, в то же время, в них просматривается и известная поучительность.

С 1917 года до конца 80-х годов из всего блока реформ, осуществлённых в царствование императора Александра II, в позитивном плане освещалась преимущественно крестьянская реформа 1861 года, положившая конец существованию в России крепостного права. Результаты многих других преобразований, в частности судебной реформы, не всегда рассматривались с объективной точки зрения. Разумеется, не стоит впадать в другую крайность, оценивая их
значение с позиций дня

6

сегодняшнего. Не все реформы, тогда произведённые, можно считать успешно достигшими поставленных целей. Тем не менее, ещё известный русский историк В.О. Ключевский отмечал: «Все его (Александра II - И.Ф.) великие реформы, непростительно запоздалые, были великодушно задуманы, спешно разработаны и недобросовестно исполнены, кроме разве реформы судебной и воинской».1 Таким образом, опыт проведения указанной судебной реформы заслуживает пристального внимания и тщательного изучения.

На первый взгляд, казалось бы, чем нам может быть полезен опыт реформирования более чем столетней давности? С тех пор, кажется, изменилось всё: общественный строй, экономические, социальные и правовые отношения, иными стали преступники и сама преступность. Это, конечно, ложится всей своей тяжестью на одну чашу весов. На другой же покоится тот общепризнанный факт, что правовая система Российского государства конца 19 века считалась одной из самых совершенных в то время. Хотелось бы положить на эту чашу и некоторые наши мысли по этому поводу с тем, чтобы преодолеть предубеждение перед использованием порою бесценного опыта в разрешении задач современного реформаторства.

Цели и задачи диссертационного исследования.

Недостаточная разработанность темы предопределили цель и задачи её исследования. Целью настоящей работы является исследование
процесса становления и последующих

1 Ключевский В.О. Письма, дневники, афоризмы и мысли об истории. М.: Наука, 1968, с. 298.

7

реформаторских преобразований института предварительного следствия в период с 1703 по 1917 годы. В соответствии с этим в диссертации поставлены и решаются следующие

взаимосвязанные задачи:

1) Комплексное исследование причин реформы института предварительного следствия, осуществлённое в контексте всей совокупности реформ проведённых в 1860-64 годах XIX века в России. 2) 3) Анализ хода реформаторских преобразований связанных с практической реализацией на всей территории России в период с конца 60-х годов XIX века до Февральской революции 1917 года. 4) 5) Анализ порядка взаимодействия между собой системы органов предварительного следствия (судебный следователь, полиция, органы прокуратуры) по Судебным Уставам 1864 года. 6) 4)Анализ недостатков института предварительного следствия,

выявившихся в ходе осуществления реформы. 5) Анализ условий
возрастания значения криминалистических

знаний, тактических и методических рекомендаций при

производстве как отдельных следственных действий, так и

предварительного следствия в целом,.

Методология и методы исследования.

Изученный и проанализированный материал лежит на стыке нескольких областей знаний, основными из которых являются юридическая (криминалистика, уголовный процесс, уголовное право, история государства и права) и историческая.

В качестве основного метода исследования в работе использовался общенаучный диалектический метод. Кроме этого,

8

нашли применение специальные методы познания: статистический, конкретно-исторический, сравнительно-

правовой.

В ходе написания работы был изучен и проанализирован нормативный материал, относящийся к судебной реформе 1860-1864 годов. Его основу составляют Наказ судебным следователям, утверждённый 8 июня 1860 г., и Устав уголовного судопроизводства, утверждённый 20 ноября 1864 года. Помимо этого использовались другие нормативные акты, как предшествующие периоду реформ, так и регламентирующие внесение различных изменений, касающихся производства предварительного следствия, в постреформенный период.

В Государственном Архиве Томской области изучались уголовные дела по различным видам преступлений, относящиеся к исследуемому периоду (всего было изучено 52 уголовных дела).

В современной юридической литературе, как уже замечалось, рассматриваемая нами тема исследована недостаточно. Результаты исследований преимущественно отражены в научных статьях, либо изложены в научно-популярной литературе, в силу чего вопросы становления и функционирования института предварительного следствия освещены несистемно, отрывочно, неполно. Так некоторые вопросы освещены в работах И.Ф. Крылова и В.И. Попова, посвященных становлению отечественной криминалистики, а также в научных статьях, в частности М.Т. Коротких и Ю.В Сорокина, рассмотревших вопросы становления следственного аппарата в России в 1860-64 гг.. Отдельные вопросы темы затрагивались в работах других авторов, положения
которых

9

имели позитивное значение в оценке исторического и нормативного материала, изученных нами архивных уголовных дел.

Наряду с работами указанных авторов, проанализирован, прежде всего, фундаментальный труд Б.Л. Бразоля «Очерки по следственной части. История. Практика» изданный в Петербурге в 1916 году.1 Помимо анализа состояния следственного аппарата во второй половине XIX века в России, эта работа была единственным криминалистически значимым научным

исследованием, посвященным тактическим практико-прикладным задачам производства следственного осмотра и обыска.

Весьма существенную роль при написании работы сыграли труды В. Даневского «Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа»2, А.А. Левенстима «Предварительное следствие по судебным уставам, его недостатки и меры к улучшению» , С.Н. Трегубова «Научная техника расследования преступлений»4, Я.И. Фойницкого «Курс уголовного судопроизводства»5, А. Квачевского1 и других известных русских

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916.

Даневский В. Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа. Москва, 1895 г.

Левенстим А.А. Предварительное следствие по судебным уставам, его недостатки и меры к улучшению// Журнал Министерства Юстиции. Пг., 1895 г., №11.

Трегубов С.Н. Научная техника расследования преступлений, с. 52.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Петербург, 1910 год, в 2 томах.

10

учёных-юристов и практиков.

Особое внимание было уделено трудам профессоров юридического факультета Томского Императорского

университета СП. Мокринского2, Г.Г. Тельберга3, Н.Н. Розина4. Труды названных учёных и составили теоретическую основу диссертационного исследования.

Научная новизна результатов исследования и положения , выносимые на защиту.

Она определяется, прежде всего, недостаточной исследованностью самой темы. Научной новизной, на наш взгляд, отличаются следующие положения, выносимые на защиту:

1.В диссертации осуществлён комплексный анализ причин и условий, предшествовавших реформированию института предварительного следствия, осуществлённого в рамках Судебной реформы 1860-64 годов. 2.Проанализированы концептуальные политико-правовые предпосылки и основные идеи коренного реформирования института предварительного следствия в России, 3.Освещен опыт успешной адаптации к российским условиям политико-правовых идей, принципов и отдельных правовых институтов зарубежных стран.

1 Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года.// Вып. 1 и 2. Санкт-Петербург, 1870 г.

2 Мокринский СП. Наказание, его цели и предположения. СПб, 1900 г..

3 Тельберг Г.Г. «Влияние судебной реформы на науку права».

4 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 г..

11

4.Осуществлено комплексное исследование собственно процесса развития и становления института

предварительного следствия в России, что позволило выявить основные объективные закономерности исторического, экономического и правового характера.

5.Выявлены и проанализированы основные,

концептуального характера, деструктивные тенденции исторического, политического и правового характера, возникшие в ходе реформирования института предварительного следствия в России в результате отступления от принципов, заложенных в её первоначальную концепцию.

6.Показана эффективность своевременного

законодательного устранения пробелов и недостатков, выявляемых юридической наукой в ходе изучения и обобщения следственной практики.

  1. Осуществлён анализ правовых, организационных и тактических начал производства отдельных следственных действий и института предварительного следствия в целом, сохранивших свою актуальность до сегодняшнего времени.

Теоретическая и практическая значимость исследования.

На наш взгляд представляется, что она заключается в возможности использования полученных результатов в концептуальных вопросах дальнейшего совершенствования института предварительного следствия в России;

12

совершенствования законодательства определяющего статус института предварительного следствия и регламентирующего его взаимодействие с дознанием; правовой статус следователя и следственной деятельности, а также в практике преподавания соответствующих курсов.

Апробация результатов исследования.

Результаты диссертационного исследования были доложены автором и получили одобрение на ряде научно-практических конференций, где автор выступал с докладами: «Историко- правовые аналогии реформирования института предварительного следствия в России» и «Реформы второй половины XIX - второй половины XX веков: опыт сопоставления». Выводы и рекомендации данного исследования используются в учебном процессе: при чтении лекций по криминалистике и проведении практических занятий и специального курса «Осмотр места происшествия и фиксация его хода и результатов» в юридическом институте Томского государственного

университета.

Некоторые из основных положений и выводов диссертации изложены автором в опубликованных научных статьях.

Структура работы.

Диссертация состоит из введения, двух глав, списка использованной литературы и приложения.

13

Глава 1.

Судебная реформа 1864 года и её влияние на развитие института предварительного следствия.

§1. Предварительное следствие в России до Указа от 8 июня 1860 года.

Годы царствования Петра I (1689-1725) ознаменовались централизацией аппарата государственной власти, появлением ряда властных государственных структур и институтов. В отличие от предшествовавшего периода, когда розыск и суд по государственным преступлениям возглавлял высший орган государственного управления - Боярская Дума, Пётр I учредил для этой цели специальные судебно-полицейские учреждения. Начало им было положено созданием Преображенского приказа, которому для осуществления расследования, розыска и суда по царскому указу 1702 года были переданы дела, именуемые ранее “государевыми”. Начинались эти действия по личному указанию царя.

После перенесения в 1703 году столицы из Москвы в Санкт-Петербург, Преображенский приказ был лишён роли учреждения “политического сыска” и в новой столице формируется новое учреждение, получившее название “Тайной розыскных дел канцелярии”. Производство Канцелярией предварительного следствия по государственным преступлениям, по аналогии с Преображенским приказом, начиналось по личному указанию царя. Кстати, именно Пётр I, впервые в
законодательной

14

практике России, своим указом от 20 декабря 1714 года нормативно закрепил определение преступления: “Всё то, что вред и убыток государству приключить может, суть преступление”.1

Впервые при Петре I в России была создана регулярная полиция. Первоначально она была сформирована в Петербурге - новой столице Империи. В 1715 году соответствующим указом была учреждена полицейская канцелярия, при которой для исполнения полицейских функций состояли солдаты и унтер- офицеры. Развитие же российской полиции как правительственного учреждения берёт своё начало с 1718 года, в мае которого была введена должность генерал-полицмейстера, возглавившего полицейскую канцелярию и всю полицейскую службу в столице.

Прогрессивное начало в истории этого учреждения особенно рельефно просматривается применительно к вопросу о соотношении между полицией и юстицией. Здесь выделяется несколько чётко отграниченных этапов:

1)Этап смешения функций органов полиции и юстиции (1718-1755 гг.);

2) Этап попыток к разграничению функций органов полиции и юстиции и отделение последней от администрации (1755-1802 гг..); 3) 4) Этап выделения из суда расправы (т.е. суда для государственных крестьян и с 1781 года - для казаков) и отождествления последней с
полицейским судом (1802- 5) 1 Мулукаев Р., Полубинский В. Сказ о сыске. // Советская милиция, 1990 г., № 6, с. 28.

15

1826 гг.); 4) Этап выделения полицейского суда из расправы (1826- 1858 гг.).

Это изменение соотношений между полицией и юстицией, разделение функций названных органов, было, без всякого сомнения, прогрессивным. В то же время нельзя не заметить условий, которыми это развитие определялось и которое “порождалось, главнейшим образом, двояким воззрением законодательства на созданное и развиваемое им новое учреждение в общем строе государственного управления”1 (имеется в виду учреждение полиции). Названный двоякий подход выражался в следующем:

1)С одной стороны, законодательство смотрело на полицию как на орган, которому можно было поручить выполнение любой неорганизованной задачи государственного управления, то есть той, для решения которой не существовало специального учреждения, либо задача эта не подходила под компетенцию существующих учреждений.

2) С другой стороны, законодательство видело в полиции не столько орган с точно определённой компетенцией, сколько инструмент, легко применимый к решению самых разнообразных задач.

В Регламенте, данном главному магистрату, в кратком виде функции полиции излагались следующим образом: “Оная споспешествует в правах и правосудии; рождает добрые порядки

1 Тарасов И. Полиция в эпоху реформ. Москва, 1885 г., с. 3-4.

16

и нравоучения; всем безопасность подаёт от разбойников, воров, насильников, обманщиков и сим подобных; непорядочное и непотребное житие отгоняет и принуждает каждого к трудам и к честному промыслу.”1

Говоря о структуре уголовной преступности в эпоху царствования Петра I, необходимо отметить широкое распространение бегства крестьян от своих владельцев, разграбление и уничтожение “плохих и злых” дворян, поджоги их поместий, самосуд.

Для расследования преступлений подобного рода были учреждены специальные сыщики, деятельность которых регламентировалась нормативными актами центральной власти. Наиболее полным из них был указ Сената от 12 октября 1711 года “О беспрепятственном розыске, преследовании сыщиками воров, разбойников и их сообщников”. Указ предписывал сыщикам “… за теми ворами и разбойниками в погоню самим гонять … и таких разбойников и воров ловить”. Одновременно предписывалось губернаторам оказывать сыщикам всяческое содействие, “…дабы во всех местах такими … сысками и розысками всемерно воровство искоренять”.2

Первая плеяда российских сыщиков мало пользовалась негласными методами раскрытия преступлений. Расследование, большей частью, велось путём опроса свидетелей, анализа слухов (именовавшихся
тогда “язычной молкой”) и

Богословский М. Областная реформа Петра Великого. Москва, 1902 г., с. 223.

Петровский С. О Сенате в царствование Петра Великого. Москва, 1875 г., с. 152.

17

вещественных доказательств (“воровской рухляди”). Подобная система сыска действовала более полувека и была упразднена в 1762 году. Обязанность производства сыска по этой категории преступлений была передана в местные полицейские органы.1

В первой четверти XVIII века в России предпринимается первая попытка отделения суда от администрации, к сожалению, не увенчавшаяся успехом. Наряду с вновь образованными судебными учреждениями (юстиц-коллегией; надворными, нижними и военными судами) судебные функции исполняли почти все органы государственного управления империи. Они же осуществляли производство расследования и исполняли приговоры. Даже такой специальный орган как полиция, в своей судебно-следственной деятельности руководствовалась

нормативными актами как общими для всех государственных органов, так и адресованными только ей.

Рассмотрим некоторые особенности деятельности полицмейстерских канцелярий в дореформенный период. Высочайшая резолюция на доклад Сената от 18 января 1721 года разграничивала подсудность петербургской (главной)

полицмейстерской канцелярии и юстиц-коллегии. В полицмейстерской канцелярии должны были рассматриваться по существу дела о воровстве, грабеже, взяточничестве и т. д. (в то время ещё не существовало разграничения между уголовными преступлениями и административными проступками). В случае задержания при совершении указанных выше преступлений, подозреваемые доставлялись в
полицмейстерскую канцелярию,

История Правительствующего Сената за двести лет (1711-1911 гг.). СПб., 1911 г., т. 1,с. 220.

18

которая и осуществляла расследование.1 При возбуждении дела по челобитью дело подлежало рассмотрению юстиц-коллегией. Поскольку с процедуры челобитья начинались, как правило, все гражданские дела,
то полицмейстерская канцелярия от них практически полностью была избавлена.

По всем преступлениям, обнаруженным полицией, в полицмейстерских канцеляриях производилось дознание, после чего виновных при соответствующих документах отправляли в другие учреждения либо начинали следствие, если преступление и виновный подлежали юрисдикции регулярной полиции.

В компетенцию полиции не входило рассмотрение дел по политическим преступлениям, о военнослужащих, о священно- и церковнослужителях, по расхищению государственной казны и т. д.. Всех совершивших политические преступления отправляли в Тайную розыскных дел канцелярию; доставленных в полицмейстерские канцелярии военнослужащих после

произведённого дознания о соучастниках преступления отправляли в контору военной коллегии или полки, где они числились на службе; священников и церковнослужителей - в синод или в иные церковные органы.

Подобная отсылка из полицмейстерской канцелярии в другие учреждения производилась не столько в силу закона, сколько ради избавления от расследования дел, которых в полиции и без этого было предостаточно. Характерной чертой деятельности полиции была невообразимая волокита (за август-октябрь 1724 года московской канцелярией
было

1 Полное собрание законодательства (в дальнейшем - ПСЗ)., т. 5, № 2871. 2ПСЗ.,т. 5, №3714.

19

зарегистрировано не менее 2120 различных дел, а рассмотрено только 676, т. е. 32% от числа зарегистрированных1), сотни задержанных месяцами и годами ждали решения своей участи. В связи с этим царь и Сенат неоднократно обращались к коллегиям и канцеляриям с предписаниями быстрее “вершить” дела, требовали ведомости и “статейные списки” на колодников и т. д.2 Главная полицмейстерская канцелярия обращалась с такими же требованиями к канцелярии московской, но это практически не ускоряло рассмотрение дел.

Производство предварительного следствия начиналось в полицмейстерских канцеляриях с допроса всех причастных к делу лиц. При наличии расхождений в показаниях обвиняемого (подозреваемого) и других лиц (свидетелей, потерпевших), то присутствие канцелярии приказывало допросить обвиняемого (подозреваемого) “с пристрастием”, т. е. с применением пыток. Пытки к обвиняемым в совершении наиболее тяжких преступлений применялись достаточно часто. Пытать можно было лишь по приказу присутственных чинов. Таких приказов только в московской полицмейстерской канцелярии за август-октябрь 1724 года было издано 18.3

Мерой пресечения уклонения от следствия был, как правило, арест, причём не всегда сопровождавшийся изданием соответствующего приказа. Арест мог применить любой офицер полиции, тогда как освободить могло только присутствие. Случаи наказания за
незаконное содержание в тюрьме или

1 ЦТ АДА, ф. 531, оп. 1, ед. хр. 4, л. 43-44.

Сенатский указ от 4 июня 1724 года. ПСЗ, т. 6, № 4530. 3 ЦТ АДА, ф. 532, оп. 1,л. 43.

20

колодничьей избе неизвестны, однако в архивах сохранились документы, свидетельствующие о применении суровых наказаний к полицейским чинам за самовольное освобождение задержанных.1

Небезынтересной будет оценка описанной здесь практики, правда данная в более позднее время. Так, И. Тарасов, писал по этому поводу в 1885 году: “На ту именно меру законодательство возлагало, по-видимому, особые упования, тем более, что для широкого применения ея не было каких-либо затруднений ввиду той малой цены, которую имела личная свобода,, отнимавшаяся не только по поводу какого-либо преступления или проступка или целей внешней безопасности вообще, но иногда для таких целей, когда к ограничению или лишению личной свободы не осмеливались бы прибегнуть, если сколько-нибудь ценили и уважали её”.2 Интересно отметить, что термин “арестовать” стал употребляться в России только в конце первой четверти XVIII века. До этого в ходу были термины “хватать” или “брать” под караул.3

Со всех доставленных в полицмейстерские канцелярии взимали “приводные деньги” - своеобразную пошлину, накладываемую как на виновных, так и на потерпевших.

Арест был не единственной мерой пресечения, хотя и самой распространённой. Иногда виновных отпускали на “добрые поруки”, под расписку или применяли домашний арест.

1 ЦТ АДА, ф. 248, оп. 3, л. 82.

2 Тарасов И. Полицейский арест в России в XVIII столетии. // Журнал гражданского и уголовного права, СПб., 1885 г., сентябрь, с. 64.

Тарасов И. Полицейский арест в России в XVIII столетии. // Журнал гражданского и уголовного права, СПб., 1885 г., сентябрь, с. 66-67.

21

Полицией широко применялись телесные наказания. Закон предусматривал также неопределённые меры наказания: “чинить по усмотрению вин”, “жестокое наказание, смотря по важности дела”, “отвечать яко сами убийцы и злодеи” и т. п.1

Приговоры полицмейстерских канцелярий можно было обжаловать в апелляционном порядке в Сенат, а приговоры Московской канцелярии, кроме того, в главной

полицмейстерской канцелярии и московской сенатской конторе. Решение Сената было окончательным.

После вынесения приговора или получения указа Сената по статейным спискам полицмейстерские канцелярии исполняли приговор, если к осуждённому не проявляли интерес другие учреждения (Преображенский приказ или Тайная розыскных дел канцелярия) и у него не было ходатайств. Осуждённых на смерть перед казнью исповедовал специально для этого назначенный от Синода священник.

Обширная компетенция полицейских учреждений в области правосудия отвлекала полицию от решения задач, напрямую связанных с охраной порядка и обеспечением безопасности.

В своей деятельности полиция руководствовалась такими законодательными актами, как “Пункты” 1718 года и указамиf императора, адресованными непосредственно полицмейстерской канцелярии или обер-полицмейстеру, а также указаниями Сената^ и
генерал-полицмейстера. Все указы, поступавшие из других

1 ЦТ АДА, ф. 934, оп. 1, ч. 2, ед. хр. 141, л.5-6.

История Правительствующего Сената за двести лет (1711-1911 гг.). СПб., 1911 г., т. 1,с. 279. 3 ЦТ АДА, ф. 934, оп. 1, ч. 2, ед. хр. 141, л.11-17.

22

мест, полиция должна была использовать лишь после санкционирования их Сенатом.1

При жизни Петра I регулярные полицейские органы были созданы только в Петербурге и Москве, однако на протяжении этого периода прослеживается тенденция создания широко разветвлённой системы полицейских органов.2

В первое десятилетие после смерти Петра во внутриполитической жизни России не произошло каких-либо значимых событий, повлиявших на предмет нашего исследования.

При малочисленности полицейских чиновников серьёзную роль в охране существующего порядка продолжала играть армия. Воинским частям и местным гарнизонам предписывалось участвовать в ликвидации “разбойных партий” и подавлении народных волнений. В городах, где не было полицмейстерских канцелярий, полицейские функции, как и ранее, исполняли органы местного управления (губернаторы, воеводы и подчинённые им чиновники).3 В столичных городах было особенно неспокойно при смене императоров. При воцарении Екатерины I правительство, опасаясь народных выступлений, принимало усиленные меры к охране порядка в столице. Улицы Санкт-Петербурга патрулировались частями воинского гарнизона. Для усиления охраны государственных учреждений и

1 ЦТ АДА, ф. 931, оп. 1, ч. 2, ед. хр. 412, л.З.

2 Сизиков М.И. О судебно-следственных функциях полицмейстерских канцелярий в России в первой четверти XVIII века. // Сборник аспирантских работ Свердловского юридического института, выпуск 11, 1970 г., с. 52.

3 ПСЗ, т. 8, № 5290, 5292, 5333, п.п. 15, 39-47.

23

домов знати, ввиду малочисленности полицейских чинов и ненадёжности полицейских служителей из числа местного населения, были сняты караулы гостиного двора, охрана которого была возложена на купечество.1

В послепетровский период процесс развития полицейского аппарата шёл медленно и непоследовательно. В царствование Екатерины I (1725-1727 гг.) каких-либо изменений в организации полицейской системы не произошло.

Впоследствии, для того, чтобы разгрузить

полицмейстерскую и другие канцелярии, находившиеся в Москве, от “несовершенных” дел, 22 июля 1730 года был учрежден сыскной приказ, который в пределах столицы должен был “ведать татиные и разбойные дела”. Полицмейстерская канцелярия при задержании воров, разбойников и убийц должна была направлять их для производства следствия в сыскной приказ.2

Пришедшая на российский престол в 1762 году Екатерина II провозгласила себя преемницей и продолжательницей Петра Великого в его реформаторской деятельности. Одним из важнейших направлений своей деятельности Екатерина II считала создание хороших законов на путях “просвещения русского народа”. Однако в самом начале царствования императрицы происходит отказ от установленного Петром I ограничения пыток, Екатерина II одобрила документ Тайной розыскных
дел канцелярии, озаглавленный “Обряд како

1 ПСЗ Российской империи с 1649 г. СПб., 1830 г., т. 7, № 5007, Сенатский указ от 24 февраля 1725 г..

2 ПСЗ, т. 8, №5597.

24

обвиняемый пытается”, который раскрывал не только технику пытки, но и процессуальные формы её применения. В Обряде говорилось, что “…для пытки приличившихся в злодействах сделано особливое место, называемое застенок, что при пытках бывают судьи и секретарь и для записки пыточных речей подьячий…”. В течение всего периода царствования Екатерины II пытки признавались законным способом обнаружения истины в розыскном процессе и особенно по политическим делам. После подавления восстания под предводительством Пугачёва в 1773-1774 годах правительство провело административно-судебную реформу, основная цель которой состояла в том, чтобы создать прочную и эффективную систему административных, в том числе полицейских и судебных органов на местах, способных быстро подавить любые выступления против крепостных порядков.

Изданное в 1775 году “Учреждение для управления губерний” обеспечило дальнейшее расширение аппарата государственной полиции, которая разделялась на уездную и городскую. На неё возлагалась обязанность “предупреждать и пресекать преступления и принуждать к исполнению законов”. Перед полицией впервые, можно сказать, была поставлена задача предупреждения и пресечения преступлений.

В 1782 году административная система государства дополняется организацией в городах управ благочиния. В соответствии с Уставом управы выступали как судебно-полицейские органы. На них возлагалось следствие по уголовным делам, разрешение дел о кражах на сумму не свыше 20 рублей. Им предписывалось выполнять также довольно широкие полицейские функции. В частности, на управы благочиния
возлагалось “открытие преступлений и проступков,

25

предупреждение оных, взятие под стражу преступников, исследование на месте, обнаружение и утверждение доказательств преступлений или проступков”.1

Управы благочиния делились на полицейские части, на которые также возлагалась обязанность заниматься дознанием по уголовным преступлениям. Возглавлявший полицейскую часть частный пристав в случае совершения преступления на обслуживаемой им территории обязан был по собственной инициативе выяснить все обстоятельства, связанные с правонарушением. Статья 105 Устава благочиния устанавливала: “Частный пристав в случае уголовного преступления лично имеет исследовать:

1) Об особе, над кем учинено; 2) 3) О действии, что учинено; 4) 5) О способе или орудии, чем учинено; 6) 7) Об околичностях, объясняющих с намерением или без намерения, и утверждающих или обличающих, как учинено; 8) 9) О времени, когда учинено; 10) 11) О месте, где учинено; 12) 13) Преступника, кем учинено.”2 14) Частный пристав, осуществляя раскрытие преступлений, нередко опирался на информацию, получаемую от случайных, а

1 Учреждения для управления губерний. Устав благочиния. Законодательство периода расцвета абсолютизма. Т. 5. М, Юридическая литература, 1987 г., с. 528.

Учреждения для управления губерний. Устав благочиния. Законодательство периода расцвета абсолютизма. Т. 5. М., Юридическая литература, 1987 г., с. 118.

26

подчас более или менее постоянных осведомителей из местного населения, причём контакты с такими помощниками организационно никак не оформлялись.

Основным способом “розыска” по уголовным и политическим делам до начала XIX века оставались пытки, меры психического и физического воздействия на подозреваемых. Лишь при Александре I были отменены пытки, “стыд и укоризну человечеству наносящие”.

Первая половина XIX века стала важной вехой в развитии самодержавного Российского государства. Была проведена реформа государственного управления, создана новая система центральных государственных органов. В сентябре 1802 года создаются министерства - органы отраслевого управления, построенные на строго централизованной основе. Они заменяют существовавшие ранее коллегии и возглавляются министрами -единоличными начальниками ведомств, которые назначаются императором. Одним из первых было учреждено Министерство внутренних дел, главной задачей которого являлась “…забота о повсеместном благосостоянии народа, спокойствии, тишине и благоустройстве Империи”.1 Ведущей функцией министерства стало обеспечение государственного порядка и общественного спокойствия. Для этого в составе Министерства внутренних дел было создано специальное структурное подразделение -экспедиция спокойствия и благочиния. С созданием МВД как центрального органа управления полицейской службы структура местного полицейского аппарата не претерпела каких- либо существенных изменений. По-прежнему в городах сохранялись

1 Тарасов И. Полиция в эпоху реформ. Москва, 1885г.,с.59.

27

управы благочиния, в уездах действовали нижние земские суды, к которым в 1837 году добавились становые приставы.

При Александре I была сделана попытка учредить особое министерство полиции, в котором сосредотачивались все полицейские дела, но оно “..исчезло бесследно после кратковременного болезненного существования”.1

Основным органом борьбы с преступностью оставалась общая полиция.

В 1833 году в России был обнародован, а в 1835 году вступил в силу Свод законов Российской Империи, ставший основной правовой базой всей государственности России и её отдельных институтов, в том числе и института предварительного следствия. Второе издание Свода вышло в 1848 году, третье - в 1857 году.2 По Своду законов следствие являлось первой стадией уголовного судопроизводства и имело задачей обнаружить, действительно ли имело место преступление, кем оно совершено, установить смягчающие и отягчающие вину обстоятельства. Следствие подразделялось на предварительное и формальное. Оно производилось в городе -городской полицией, в уезде - земской полицией,3 которая также занималась исполнением приговора. При необходимости губернатор мог поручить расследование заседателям судебных мест, губернским стряпчим уголовных дел, советникам губернских правлений. Следствие по наиболее важным делам вели особо
на то уполномоченные чиновники, состоявшие при

1 Тарасов И. Полиция в эпоху реформ. Москва, 1885 г., с. 6.

2 Свод законов Российской Империи 3-е издание, СПб., 1857 год.

3 ПСЗ, часть I, т. 2, ст. 4095-4148, 2509-2798.

28

губернаторах, министре внутренних дел, а также комиссии, которые нередко назначались императором.1 Надзор за следствием возлагался на губернаторов, губернские правления, прокуроров, стряпчих и “начальство” следователя.

Все собранные в процессе расследования доказательства фиксировались в протоколах, которые подписывались лицом, производящим следствие, обвиняемым и присутствующими лицами.

Как уже указывалось, расследование подразделялось на предварительное следствие и формальное. Предварительное следствие включало в себя действия по обнаружению преступления, в том числе такие как осмотр и освидетельствование, сбор и хранение вещественных доказательств, обыск и выемку. Формальным расследованием охватывались допрос обвиняемого, свидетелей, проведение очных ставок, сбор письменных доказательств, повальный обыск (опрос соседей о личности обвиняемого), получение заключений сведущих людей. Основная цель формального расследования состояла в том, чтобы облечь следственные действия (допрос, обыск и др.) в соответствующую форму. Это порождало обилие ненужных бумаг и замедляло следствие. На стадии предварительного расследования, да и во всём судопроизводстве господствовал инквизиционный метод, характерными чертами которого были тайна, письменность производства, господство формальной системы доказательств, соединение в одних руках следственных и судебных функций, полновластие следователя при производстве
расследования преступления, полное

1 Фукс В. Суд и полиция. М., 1889 г., с. 152.

29

бесправие личности.1

Предварительное расследование имело огромное значение для всего уголовного судопроизводства: именно на этой стадии закладывался фундамент дела. “Следователю, - писал, например, А. Снопов, - придаётся чрезмерное значение. Он главный двигатель процесса, а суд ревизует только его действия”.2 Зачастую встречались злоупотребления полицией своими правами при возбуждении дела, которое нередко производилось основываясь лишь на подозрениях и догадках.

В одном из документов, адресованных на имя Александра II от 24 сентября 1859 года говорилось: “В делах уголовных становой или частный пристав производит следствие, отбирает показания, свидетелей по своему выбору и по безграмотности их, при таинственности судопроизводства, не допускающего контроля на месте, составляет показания часто вовсе несправедливые, но следствие, произведённое становым, составляет краеугольный камень дела”.”

В периодической печати тех лет иногда встречались весьма яркие зарисовки из практики работы следователей. Так, в журнале “Русская беседа” за 1859 год приводилась следующая картинка: “Следователь обладал большими правами: мог арестовать без всякого видимого основания, держать дней десять Бог знает в каком гнусном, смрадном помещении, не наводя об нём никаких справок, а потом выпустить без всякого основания.

1 Коротких М.Т., Сорокин Ю.В. Реформа следственного аппарата России в 1860-1864 гг. // Советское государство и право, 1991, № 10, с. 122.

2 Снопов А.О. О судебных следователях. // Московские ведомости, 1860 г., № 184, с. 48.

3 ЦГИА СССР, ф. 1415, оп. 57, д. 1903, п. 7 (об).

30

Весь этот отвратительный произвол считается у нас, к несчастью, таким обыкновенным делом, что нисколько не смущает совести полицейских властей и даже, по их мнению, не заслуживает ни порицания, ни протеста”.1

Полиция также вела дела гражданские, собирая доказательства и “направляя дело”. Маловажные дела (их насчитывалось более 2/3 от общего числа) она обычно и завершала. Деятельность её фактически никем не контролировалась. Уездные начальники городской полиции и губернские правления, призванные осуществлять надзор за полицейскими органами, бездействовали.

Как указывалось выше, пороки предварительного следствия предопределялись механизмом инквизиционного

судопроизводства. Этот механизм парализовал действие правовых норм, направленных на защиту личности. Так, согласно закона, запрещалось применение на допросах пыток, да и вообще пристрастное ведение допросов. Признание вины должно была учитываться лишь в случае его добровольности. Однако эти нормы фактически не работали. Следователь стремился получить от обвиняемого собственное признание, считавшееся “царицей доказательств”. Это гарантировало успех в расследовании преступления и осуждении признавшегося. Кратчайший путь к получению собственного признания лежал через пытку. При этом полновесных профессиональных качеств от следователя не требовалось.

Предварительное следствие превращалось в никому не

1 Проницательность и усердие губернской полиции. // Русская беседа, 1859 г., №5, с. 64.

31

нужное производство, нередко тянувшееся по несколько лет, что отрицательно сказывалось на раскрываемости преступлений.1

По Своду Законов 1857 года следствие могло быть начато, если имелись:

  1. Извещение полиции об известном частному лицу преступлении (с указанием или без указания преступника). К извещению приравнивались молва и слухи о преступлении.
  2. Жалоба, т.е. объявление какого-либо лица о совершенном преступлении в отношении него, причинения ему вреда или ущерба с просьбой о вознаграждении.
  3. Донос, т.е. обвинение кого-либо в преступлении
  4. Явка с повинной
  5. Сообщение прокуроров и стряпчих
  6. Собственное усмотрение полиции.
  7. В соответствии с нормой ст.920, ч.П, т.15 Свода Законов “по извещениям и доносам неосновательным, а равно и по слухам без достаточных улик, не должно начинать следствие”. Однако, данная норма практически отменялась другой, закреплявшей, что “полиция приступает к следствию по всякому сведению, дошедшему к ней, како явном преступлении, так и о таких происшествиях, о которых без предварительного следствия нельзя заключить, случайно ли оно учинилось или по чьему-либо умыслу”. Эта норма появилась в Своде в момент его издания и ранее не действовала. Она давала полиции неограниченное право начать следствие по
    каждому поступившему, хотя бы и

Блинов И.А. Ход судебной реформы 1864 г.. Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет. СПБ., 1914 г., т. 1, с. 31,93.

32

неосновательному сведению, а то и без всякого повода.1

В стадии предварительного следствия следователь для обнаружения преступления и преступника мог использовать следующие “способы”:

1) “Исследование действительности происшествия и преступления “ (ч.И, т.15,ст.70-72,74-78).2 По каждому уголовному делу вначале необходимо было установить по “горячим следам”, имело ли место преступление. Для получения сведений следователь мог расспросить любого человека, который в состоянии сообщить что-либо об этом. Расспросы производились, как правило, устно. Если оказывалось, что ответы опрошенных могут оказаться важными для дела, то составлялся протокол по установленной форме. Несмотря на то, что в стадии предварительного следствия формальный допрос законом не разрешался, это делалось повсеместно. 2) 3) Личный осмотр и освидетельствование.3 Они производились или самим следователем, или в его присутствии кем-либо другим, о чем составлялся акт (журнал) за подписью следователя и всех присутствующих лиц.4 4) 1 Гартунг Н История уголовного судопроизводства и судопроизводства Франции, Англии, Германии и России, приноровленная к Университетскому курсу. СПб., 1868 г., с. 63.

Лукин В. Опыт практического руководства к производству уголовных следствий и уголовного суда по русским законам, составленный
для следователей, судей и стряпчих. 2-е изд. М., 1852 г., с. 37-39. 3ПСЗ,ч. II, т. 15, ст. 73, 79-83 4 Там же с. 93-99.

33

3) Обыск и выемка. Обыск производился, если имелись “основательные” подозрения или явные доказательства того, что в чьем-то доме скрывается преступник или находится поличное.1 Он делался по личному приказу с “приличным” числом понятых. В Своде Законов число понятых определено не было, но на практике на обыск и выемку приглашались от 2 до 12 человек. При обыске следователь не должен был причинять убытки, нарушать общую тишину и спокойствие, а изъятыми могли быть только те предметы, которые относились к делу. 4) 5) “Призыв и взятие” обвиняемого к следствию. Вызывался он либо посредством словесного “объявления”, либо повесткой. В случае неявки следователь составлял постановление и возобновлял требование трижды, на третий издавал распоряжение о доставлении обвиняемого силой (привод). 6) 7) Пресечение обвиняемому способов уклониться от следствия и суда. После допроса подозреваемого следователь, исходя из тяжести предъявленного обвинения, силы улик, а также социального положения обвиняемого, обязан был применить соответствующую меру пресечения. По своду законов применялись следующие меры 8) пресечения:

1) Содержание в тюрьме и при полиции. В тюрьме

1 “Поличное, что уличает в краже, татьбе, мошенничестве и
ином

преступлении. Поличное - первый свидетель”. Даль В. Толковый словарь.,

М„ 1955г., с.261.

2ПСЗ,т.15,ст.100-126.

3ПСЗ,т.15,с.132-Ш.

34

содержались обвиняемые в преступлениях, по которым могло быть назначено лишение как личных, так и имущественных прав, ссылка в Сибирь, либо другие отдаленные губернии.

2) Надзор полиции. Данная мера применялась в случае, если лицо, обвиняемое в преступлении, подлежало наказанию в виде заключения в тюрьму, крепость или смирительный дом. 3) 4) Домашний арест 5) 6) Передача на поруки. Она применялась к обвиняемым, представлявшим надежное поручительство в том, что они не будут скрываться и обязуются явиться к следователю по первому его требованию. Кроме того, передача на поруки допускалась по преступлениям, за которые в качестве наказания могли быть применены: кратковременный арест, денежные взыскания, выговор в присутствии суда. С взявших кого-либо на поруки бралась подписка. 7) Как уже говорилось, второй стадией расследования преступлений являлось формальное следствие. Юристы того времени определяли его как “объем всех действий следователя, которые направляются против известного лица, поставленного в состояние обвинения, чтобы иметь возможность окончательно решить, действительно ли и в каком виде и степени учинило оно рассматриваемое преступление и достойно ли оно наказания.1

Формальное следствие должно было быть произведено в

1 Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. СПб., 1841г., с. 134.

35

месячный срок, который, однако, мог быть продлён в случае “особенных уважительных препятствий”.1 В отличие от предварительного следствия оно производилось с соблюдением всех уголовно-процессуальных форм, иначе вынесенные в его результате акты утрачивали доказательственную силу.

По Своду Законов доказательства делились на две категории:

  1. Совершенные.

К этой категории относились доказательства,

предопределявшие решение о виновности подсудимого.

  1. Несовершенные.

Силой совершенных такие доказательства не обладали. Одного совершенного доказательства было достаточно для осуждения, одного несовершенного, - чтобы оставить лицо по суду в подозрении. Несколько несовершенных доказательств могли составить одно совершенное.

Доказательствами по уголовному делу являлись:

1) Собственное признание, которое считалось совершенным доказательством, т. е. не требующим иных доказательств для вынесения приговора. Законом запрещалось следователю домогаться признания незаконными методами, а делать только путём “увещевания и уликами”. 2) 3) Письменные документы, также расцениваемые как совершенные
доказательства (относительно и события 4) 1ПСЗ,т.15,с.139. 2ПСЗ,т.15, с.197-212.

36

преступления, и виновности преступника). 3)Результаты личного осмотра следов преступления и вещей, обличающих преступника (являются

несовершенным доказательством).

4) Показания сведущих лиц, свидетельства медицинских работников служили совершенным доказательством, когда оно осуществлялось на законном основании и не противоречило достоверным обстоятельствам дела. 5) 6) Показания свидетелей. Ими считались всякие лица, которые могли дать объяснение по делу, основанное на личном опыте. Показания имели силу доказательства только в случае, когда давались под присягой. Показания двух свидетелей считались совершенным доказательством. 7) 8) Показания при повальном обыске (допрос соседей обвиняемого о его образе жизни, обстоятельствах, интересующих следователя). Эти показания являлись совершенным доказательством. 9) 10) Показания на очной ставке. О силе данного следственного действия в дореволюционном законодательстве ничего не говорилось, но, учитывая, что очная ставка была особым видом допроса, сила её как доказательства определялась на основании правил о показаниях подсудимого и свидетелей. 11) 12) Оговор. Это показания подсудимого, уже находящегося под следствием и судом, против какого-либо лица о сообщничестве в совершённом либо другом преступлении. Оговор считался доказательством несовершенным. 13)

37

9) Улики или признаки преступления. К числу улик

относились, в частности, “худая молва”, “злые слухи”,

поимка с поличным, вещественные доказательства,

показания одного свидетеля и т. д. Улики не являлись

совершенным доказательством.

10)”Очистительная присяга” - присяга обвиняемого в том,

что он не виновен. В случае недостатка и неполноты

оправдывающих доказательств, и когда не было надежды

получить их впоследствии, подсудимый имел право

дополнить их “очистительной присягой”. Данная присяга

не являлась совершенным доказательством. 1

В стадии формального следствия для сбора изобличающих

преступника доказательств применялся осмотр следов

преступления, вещественных доказательств и письменных

документов.2 При расследовании преступлений, где могли быть

оставлены следы, следователю вменялось в обязанность

произвести осмотр и освидетельствование, обнаружить такие

следы и сохранить их. Осмотр производился по делам:

1) Об обнаружении мёртвых тел, когда причина смерти неизвестна или имелись признаки насильственной смерти; 2) 3) О телесных повреждениях, причинённых насилием; 4) 5) О пожарах; 6) 7) О подлогах в актах, подделки монет, кредитных билетов, ассигнаций; 8) 1 Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства. СПб, 1841 г., с. 173-174.

Стояновский Н. Практическое руководство к русскому уголовному судопроизводству. 2-е изд., М., 1858 г., с. 99-109.

38

5) О кражах, когда осматривались следы взлома, ног,

похищенные вещи и пр.. Осмотр производился самим следователем или в его присутствии другим лицом. О всяком осмотре и освидетельствовании, как уже отмечалось, составлялся акт (журнал), который подписывался следователем и всеми присутствующими. Если предмет осмотра требовал особых сведений или познаний в какой-либо науке, искусстве, ремесле, следователь приглашал сведущих людей и требовал их заключения по неясным вопросам. Он мог запросить такое заключение и письменно, без вызова сведущих лиц. Лица, состоявшие на государственной службе, давали показания и заключения без приведения к присяге, все другие предварительно приводились к присяге.1 Вещественные доказательства, обнаруженные при осмотре, должны были быть пронумерованы, тщательно уложены, если есть возможность, запечатаны и приобщены к делу с точной их описью. Обстоятельства обнаружения вещественных доказательств фиксировались в акте, который подписывали все участники осмотра. Если следователю становилось известно, что какой-либо документ имеет отношение к делу, то он был обязан:

1)Немедленно принять меры к его получению. В случае необходимости произвести обыск у обвиняемого. Лица, скрывающие документ могли
быть привлечены к

2

уголовной ответственности за укрывательство; 2) Установить подлинность документа с помощью сведущих

1 Стояновский Н. Указ. Соч. с.99-109.

2 Ст. 16, 130,134 Уложения о наказаниях.

39

лиц, а также на основании осмотра.

По окончании следствия следователь рапортом направлял дело через соответствующее полицейское управление в суд. В суд поступали не только дела, по которым установлен преступник, а также и те, по которым преступление не раскрыто и виновный не обнаружен. Целью направления такого дела в суд являл*ась “ревизия порядка производства следствия”. Сам следователь прекратить дело на имел права. Не имел права изложить своё особое мнение, давать заключения по делу - это была прерогатива суда. Во избежание утраты бумаг все акты следствия подшивались, составлялась их опись, дело прошнуровывалось и опечатывалось печатью следователя.

Нормы Свода Законов 1857 года, относящиеся к следствию, недостаточно чётко регламентировали рассматриваемую стадию * уголовного судопроизводства. Русское уголовное’1! <\Ф

судопроизводство до 1860 года вообще не подвергалось общему пересмотру и систематизации. А.Ф. Кони оценивал его как “бессвязное собрание самых разнородных и разновременных постановлений, механически сливших воедино статьи Уложения царя Алексея Михайловича, Указы Петра и, как выразился в 1835 году Государственный Совет, виды правительства,

обнародованные в 1884, 1796-1809 и 1823 годах”.2

Нечёткость в деятельности следователей порождалась также тем, что разделив следствие на предварительное и формальное, закон не обосновал такое разграничение. По данному вопросу не было единства ни среди учёных- юристов того времени, ни среди

*СЗ,ч. 2, т. 15, с. 279-284. Кони А.Ф. Собрание сочинений. М., 1967 г., т. 4, с. 320.

40

практиков. Так, Н. Оболенский видел их различие в том, что предварительное следствие “…может быть произведено каждым, кому от подлежащего начальства поручено будет. Например, чиновником государственных имуществ, удельным, даже волостным сельским начальством. Формальное же следствие всегда производится полицейским чиновником. И ещё теми, коим поручено будет начальством, имеющим по закону полное на то право”.1

Относительно рассматриваемого вопроса также

представляет интерес высказывание Н.И. Стояновского: “Что же касается наших практиков (следователей), то одни из них под предварительным следствием разумеют дознание, делаемые иногда частным образом и без соблюдения законного порядка чиновниками разных ведомств по поручению своих начальств, другие - слову “формальные” приписывают значение формального, полагая, что назначение его состоит в том, чтобы облечь в законную форму сведения, полученные предварительным следствием”.2

И, наконец, высказывание А. Квачевского:

“Предварительное следствие было чем-то средним между дознанием и следствием, не удовлетворяя назначению ни того, ни другого”.

Оболенский Н. Практическое руководство к производству уголовных следствий, составленное по Своду Законов. М., 1855 г., с. 15-16.

2 Стояновский Н.И. Указанное сочинение, с. 16-17.

3 Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным Уставам 1864 г. СПб., 1866 г., с. 103.

РОСС И fit* к,•<?

.. Й^УДАРСТЙЕ-Чк

§2. Предпосылки судебной реформы 1864 года.

Представляется, что рассмотрение всякой реформы целесообразно начинать со всестороннего изучения предпосылок данных преобразований, а также условий, в которых они осуществлялись. При этом могут быть отмечены некоторые общие черты, характерные как для судебной реформы 1860-1864 гг., так, в определённой степени и для реформы нынешней, непосредственными свидетелями и участниками которой мы являемся.

Все реформы, осуществлённые в начале царствования императора Александра II (годы правления 1855-1881) находились в очень тесной взаимосвязи друг с другом и во а многом являлись отражением большого общественного подъёма, наступившего после тридцатилетнего царствования Николая I ‘ (годы правления 1825-1855). Эта взаимосвязь становится наиболее наглядной при исследовании предпосылок судебной реформы, в рамках которой и осуществлялась реформа института предварительного следствия.

Предпосылки рассматриваемой реформы можно

подразделить на политические, экономические и

организационно-правовые.

  1. Политические предпосылки.

Думается, что главную роль среди всех предпосылок реформы играли предпосылки политические, которые, в свою очередь, обусловливались как внутренними, так и внешними факторами. Выделить из этих
факторов доминирующий

42

представляется достаточно сложным, ввиду их тесной взаимосвязи.

Первая и, пожалуй, самая главная политическая предпосылка судебной реформы 1860-64 годов в России с полным основанием может быть отнесена как к внутриполитическим, так и к внешнеполитическим: реформаторский курс конца 50-х годов XIX века, вызвавший к жизни институт судебных следователей, находился в тесной связи с крестьянской реформой 1861 года, имевшей целью освобождение крестьян от крепостной зависимости.

Все предшествующие неоднократные попытки улучшения судебной системы терпели неудачу в силу многих причин, но важнейшей из них было противоречащее любой прогрессивной правовой идее крепостное право. Его существование резко отличало Россию от западных государств в плане предоставления гражданских, имущественных и личных прав. По характеристике профессора Иванюкова оно «имело универсальное значение в нашем отечестве и было тормозом, решительно препятствовавшим его развитию».1 Многие прогрессивные умы России понимали это еще задолго до реформ Александра II. Так, например, в составленном Рылеевым от имени сената проекте манифеста перед самым восстанием 14 декабря 1825 года важнейшим условием установления всеобщего равенства всех перед законом, введения гласного судопроизводства и суда присяжных было поставлено освобождение
крестьян от крепостной зависимости. А.С.

1 История России в XIX веке. Том 3. Санкт-Петербург, с. 232. Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. СПб., 1907 г., с. 129.

43

Пушкин в одном из своих писем к Соболевскому писал, что только после освобождения крестьян у нас появятся “гласные процессы, присяжные, большая свобода печати” и т.д..1

Зависимость преобразований в сфере судоустройства от изменения правового положения основной массы народа -крестьян была настолько велика, что пока в области крестьянского вопроса шли колебания, они неизменно отражались и на решении вопроса о судебной реформе. Авторы прогрессивных законопроектов вплоть до дня подписания манифеста 19 февраля 1861 года подвергались разного рода административным воздействиям за высказывание идей, которые были законодательно закреплены спустя всего лишь несколько лет. Вплоть до осуществления крестьянской реформы действовало изданное в 1857 году высочайшее повеление Государственному совету, занимавшемуся вопросом судебной реформы, в котором предписывалось совершенно не касаться таких институтов, как адвокатура и суд присяжных.2 Аналогичные инструкции имела и цензура, не пропускавшая на страницы печатных изданий статьи на подобные темы.3

Именно поэтому о серьезной судебной реформе заговорили лишь тогда, когда был твёрдо и окончательно решён крестьянский вопрос.

Отмена крепостного права явилась, как по отзывам современников, так и исследователей и мыслителей последующих поколений, одним из самых важных, “поворотных”

1 Русские мемуары. Избранные страницы. 1800-1825 гг. М., 1989 г., с. 315.

История России в XIX веке. Том 3. Санкт-Петербург, с. 233. 3 Там же, с. 233.

44

пунктов русской истории. Можно сказать так, что, отменив крепостное право, крестьянская реформа расчистила от препятствий дорогу для реформы судебной.

Это преобразование - отмена крепостного права, по своей значимости и последствиям сопоставимое с европейскими буржуазными революциями, было произведено сверху, по инициативе и при решающей роли государственной власти. Относительно причин, побудивших власть к проведению крестьянской реформы, среди представителей исторической науки до сих пор нет единого мнения, но многое, возможно, объясняют слова Александра II, произнесенные им по поводу предстоящей реформы в речи перед предводителями дворянства в Москве 30 марта 1856 года: «Гораздо лучше, чтобы это произошло свыше, нежели снизу».1

В связи с поражением Российской империи в Крымской войне (1856 год), у Императора Александра II возникло понимание несостоятельности внешнеполитического курса, проводившегося его предшественником Николаем I. Следствием этого стало стремление императора преодолеть сложившуюся международную изоляцию Российского государства: “Забота о европейском общественном мнении … проявилась в первых шагах правительства Александра II, еще до постановки крестьянского вопроса”.2 Не случайным в этой связи представляется тот факт, что первая официальная заявка правительства на реформы была выражена в Манифесте 19 марта

1 Цит. по. Захарова Л.Г. Самодержавие и реформы в России. 1861-1874 гг. (к вопросу о выборе пути развития). М. 1984. С. 179.

2 Захарова Л. Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России. 1856- 1861. М. 1984. С. 179.

45

1856 года о Парижском мире. На этом же этапе российской истории наметилась явная тенденция на политическое сближение России с Францией, одной из могущественнейших в то время мировых держав и давней соперницей России.

По мысли Императора Александра II, реформа полиции должна была предшествовать реформе крестьянской, поскольку последняя ставила много новых задач перед полицией в деле охраны правопорядка, а в дореформенном своём виде она с ними справиться была не в состоянии. Хотя в немалой степени такому решению способствовало и то обстоятельство, что на протяжении всего предреформенного периода в различных губерниях России беспрерывно происходили восстания крестьян, разоренных и доведенных до отчаяния существующими крепостными порядками.

Необходимо заметить, что хотя Александр II и был дальновидным политиком и реформатором, далеко не все реформаторские шаги, перейдя в стадию осуществления, делались с хладнокровным расчётом. Это подтверждается, в частности, высказыванием видного военного и государственного деятеля того времени Д.А. Милютина в его письме на Кавказ своему начальнику князю А. И. Барятинскому - известному герою Кавказской войны, взявшему в плен Шамиля. 28 октября

1857 года, т.е. за несколько лет до начала реформ Милютин писал: «Здесь вообще нашел я поразительное явление: стремление к преобразованиям, к изобретению чего-то нового обуяло всех и каждого; хотят, чтобы всё прежнее ломали тут же,

46

прежде чем обдумано новое».1

Не менее важным стимулом действий Александра II стало понимание кризиса внутриполитического курса существующей системы. Одним из показателей этого, несомненно, являлся запрет, наложенный Николаем I, предшественником Александра II, на печатное слово и доведенный в итоге до “цензурного террора”. Это привело к абсолютно противоположным результатам: распространению, в частности, в невиданных ранее масштабах рукописной литературы.

Новизна внутренней политики, проводимой Александром II, выражалась в снятии множества запретов, в том числе:

  1. В разрешении свободной выдачи заграничных паспортов (с 1856 по 1859 года выезд увеличился в 4,5 раза: с 6 тыс. до 26 тыс. человек в год);
  2. В значительном ослаблении цензурного гнета и различных стеснений в университетах;
  3. В содействии российским подданным в укреплении торговых связей с иностранными государствами и заимствовании оттуда сделанных в последнее время в Европе усовершенствований в науке;
  4. В уничтожении военных поселений;
  5. В сокращении армии;
  6. В сложении недоимок и освобождении на три года податных сословий от рекрутских наборов;
  7. В объявлении амнистии политическим заключенным к коронации в августе 1856 года.
  8. 1 Чернуха В. Г. Совет Министров в 1857—1861 гг. // Вспомогательные исторические дисциплины. Выпуск V, Ленинград, 1973. С. 120.

47

В этой связи дальнейшие реформаторские шаги, предпринятые Александром II, выглядят вполне логично.

  1. Экономические предпосылки.

Вторая из важнейших группа предпосылок - предпосылки экономического характера.

Крымская война 1853-56 годов явно не способствовала развитию российской экономики. Ко времени восшествия Александра II на престол экономика государства практически не развивалась и, несмотря на то, что 1856 год был весьма урожайным, “симптом несостоятельности существующей крепостнической системы хозяйствования грозно заявил о себе в сфере, особенно чувствительной для правительства, - в финансах”.1 За три года войны доходы казны возросли с 227 до 261 миллиона рублей, а расходы - с 336 до 544 миллионов. Дефицит государственного бюджета составлял в 1853 году 109 миллионов, в 1854 - 147 миллионов, а в 1855 - более 282 миллионов рублей, превышая всю сумму государственных доходов. При этом от общественности, включая

Государственный совет, были скрыты военные издержки в 133 миллиона рублей. Всего Крымская кампания стоила 796 миллионов 770 тысяч рублей.3 В то же время уменьшилась золотая обеспеченность бумажных денег более чем на 50%, среди статей дохода вырос удельный вес винных откупов—с 1/3

1 Захарова Л. Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России. 1856- 1861. М. 1984. С. 27.

2 История России в XIX веке. Том 3. СПб., с. 63. Блиох. Финансы России XIX столетия. … Том 2, с. 28.

48

в 1845 году до 43% в 1853-1856 годах.1

Последствия Крымской кампании для экономики государства не ограничивались только этим: в местностях, находящихся в непосредственной близости к театру военных действий, не взимался целый ряд натуральных повинностей -подводная, постойная и ряд других, в ополчение забирались из деревень как правило лучшие работники.

Всё это вело к усилению разложения крепостного хозяйства, сопровождавшегося катастрофическим обнищанием крестьян, бегством их от помещиков, появлением массового бродяжничества и, как следствие, ростом уголовных преступлений. С 1835 по 1854 год было официально

зарегистрировано 144 убийства и 75 покушений на убийство, совершённых крепостными крестьянами (причём учёные и практики того времени утверждали, что большинство покушений в официальную статистику не попадало: на практике число неудачных покушений почти в 10 раз превышало число удачных).2

  1. Организационно-правовые предпосылки.

Третья группа предпосылок относится к необходимости совершенствования организационных начал расследования. Хотя необходимо заметить, что во многом эта необходимость обусловливалась причинами политического свойства.

Захарова Л. Г. Самодержавие и отмена крепостного права в России. 1856- 1861. М„ 1984. С. 24. 2 Семевский В. Крестьянский вопрос в России. Том 2, с. 583-584.

49

Реформы 60-х годов XIX века были вызваны “…мотивами принципиального характера, а именно сознанием необходимости провести решительное отделение власти судебной от административной и устранить полицию от всякого вмешательства в дела судебные”.1 Эти же мотивы были выражены в известной записке графа Д.Н. Блудова 2, ссылавшегося при этом на опыт стран Запада, которые в силу особенностей исторического развития уже прошли этот сложный этап.

Многие учёные и практики того времени отмечали, что отделение предварительного следствия от полиции, в ведении которой оставалось расследование по маловажным преступлениям и проступкам, а также первоначальное дознание о происшествиях, явилось несомненно важным шагом в общей реформе суда. Заметим, кстати, что реформа сегодняшняя определяется как составная часть программы построения правового государства, одним из основных постулатов которого является теория разделения властей. Таким образом, проблема отделения власти судебной от исполнительной, в том числеs более чёткого определения места и роли института предварительного следствия стоит и перед сегодняшними реформаторами.

Судебная реформа 1860-1864 гг. одной из своих целей

преследовала окончательный переход от обвинительного типа I процесса к состязательному, который осуществлялся в России

Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Петроград, 1916, с.Ю. 2 Дело о преобразовании судебной части в России. СПб., 1895. Т.4., с. 40-41.

50

достаточно длительное время.

Одним из основных препятствий на этом пути стала неготовность самого следственного аппарата к подобному переходу. Причиной этого, по нашему мнению, является тот факт, что обвинительное производство по своей сути большей частью рассчитано на следователя с низкими

профессиональными качествами. Тайна следствия и бесправие (либо полная неосведомлённость в этом вопросе) обвиняемого надёжно скрывали методы получения доказательств, в значительной своей части остававшиеся за бортом эволюции.

Целый ряд реформаторских новаций в институте предварительного следствия в 1860-1864 гг. был произведён для его адаптации к работе в условиях взаимодействия с учреждённым судом присяжных. Возрождение института суда Щ присяжных в современной России неизбежно повлекло за собой Лл; < аналогичную проблему - неготовность следственного аппарата к работе в новых условиях.

Несколько пространная цитата, относящаяся к эпохе первой из сопоставляемых реформ, на наш взгляд, весьма точно отражает суть проблемы: “В последние годы всё чаще и чаще приходится слышать и читать о заявлениях присяжных заседателей по поводу крайней неудовлетворительности предварительного следствия по делам, предложенным на их разрешение. Рядовые обыватели: крестьяне, лавочники, мелкие чиновники, вооружённые лишь здравым смыслом и большим или меньшим знанием жизни, попадая в суд в качестве присяжных заседателей, видят, что следователь, исследуя то или иное преступление, избрал неудачный или неправильный метод исследования, не допросил того, кого следовало допросить, или

51

допросил, да не о том, о чём следовало; не осмотрел того, что необходимо было осмотреть, или осмотрел, да поздно, когда следы преступления уже изгладились; не довёл до конца исследования в том или ином направлении. Присяжные заседатели видят это и видят так ясно, так отчётливо, что считают своим гражданским долгом громко, публично заявить об этом, а судебный следователь, производивший следствие, человек с высшим, юридическим образованием,

специализировавшийся в следственном деле, оказывается, не видел, не понимал этого”.1

Таким образом, мы видим определённую схожесть рассматриваемых реформ по целому ряду основополагающих положений. Реформа нынешняя в самом начале пути, реформа прошлая определяла развитие института предварительного следствия с 1860 по 1917 год, т.е. более полувека. Конечно же, не всё запрограммированное той реформой было осуществлено, не все проблемы предварительного следствия решены, но отрицательный результат, как известно, также является результатом. Кроме того, этот опыт - наш, российский, опыт, учитывающий особенности нашей страны и нашего народа, которые - история повторяется - практически не изменились: “Если расследование преступлений ведётся у нас менее быстро и полно, чем на Западе, то это вполне естественно, ибо и на постановке этого дела отражается общий уровень культуры народа. У нас иная полиция, почты, дороги, климат и само население. Поэтому от таких сравнений и параллелей следует

1 Ющенко А.С. Наши следователи. // Журнал министерства юстиции, 1916 г.,

№3,с. 75.

52

отказаться.”1 Надо отметить, что наши предшественники вообще довольно осторожно подходили к различного рода заимствованиям, несмотря на всю сложность решаемых задач: «Осознав полную несостоятельность старого судопроизводства и судоустройства в коренных его основах, законодательной власти ничего более не оставалось, как перестроить их вновь. Для этого она взяла материал, прочность которого изведана опытом хотя и других стран, но воспользовалась им не без разбора, а старалась применить занятое к особенностям нашего государственного и общественного быта». Профессор юридического факультета Томского Императорского университета
СП. Мокринский

замечал по этому же поводу: “Прочны и устойчивы лишь те

\ ?/

учреждения, которые питаются соками из самой общественной среды и обстановки, в которой им приходится действовать”. if

Именно на основании изучения опыта предшествующего 1-реформирования, перед тем как двигаться дальше, мы должны чётко решить для себя проблему формирования общей концепции реформы и в том числе института предварительного следствия с учётом взаимосвязи всех обстоятельств и особенностей того или иного исторического этапа. В противном случае, как опять же свидетельствует исторический опыт, ошибки в решении
подобных проблем приводят к самым

1 Левенстим А.А. Предварительное следствие по судебным уставам, его недостатки и меры к улучшению. // Журнал Министерства Юстиции. СПб., 1895г.,№11,с.103-167.

2 Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года. // Выпуски 1 и 2, 1870 г., СПб, с. 38.

3 Мокринский СП. Наказание, его цели и предположения. СПб, 1900 г., с. 28.

53

нежелательным последствиям.

§3. Подготовка и проведение судебной реформы 1860-1864 годов

В дореформенной России в соответствии с действовавшим Сводом Законов органы следствия были отделены от суда. До 1860 года следствие производилось органами общей полиции и подразделялось на предварительное и формальное. Их основная задача сводилась, по сути, к получению собственного признания обвиняемого (для чего в числе прочих методов применялись даже пытки, несмотря на их отмену ещё в 1801 году).

«Общая картина нашего дореформенного правосудия была в высокой степени неудовлетворительной, - это была сплошная «чёрная неправда».1 Система судов отличалась их многообразием, плохо разграниченной подсудностью, что отнюдь не способствовало эффективности системы в целом. «Розыскное начало процесса, соединявшее в руках судьи функции обвинения, защиты и самого суда, создавало психологическую невозможность спокойного и беспристрастного правосудия».2

Дела в суде рассматривались не при непосредственном общении суда с обвиняемыми и свидетелями, а письменно, по предварительным докладам. Судьи, как это ни парадоксально звучит, в значительной части своей «были неграмотны (имеется

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 45.

2 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 45.

54

в виду в профессиональном плане - И.Ф.) и ответственность за правильное изложение и решение дела лежала на секретаре».1 Предпринимаемые попытки реформирования уголовного судопроизводства должного эффекта не приносили.

В 1848 году во II отделении Собственной Его Императорского Величества Канцелярии был разработан первоначальный проект Устава уголовного судопроизводства. Для его рассмотрения в 1850 году был образован особый комитет, который пришёл к выводу, что всякое частное изменение положений уголовного судопроизводства невозможно.

На протяжении 50-х годов разработкой этого вопроса занималась комиссия, возглавляемая статс-секретарём графом Д.Н. Блудовым.

В конце 50-х годов 19-го века вопрос о необходимости реформирования института предварительного следствия встал наиболее остро. Причин тому было немало, но, как уже упоминалось выше, в первую очередь, реформаторский курс, вызвавший к жизни институт судебных следователей, находился в тесной связи с крестьянской реформой. В связи с этим охрана правопорядка становилась обязанностью полиции, которая в существующем виде эту задачу выполнить была не в состоянии. И, по мысли Императора Александра Второго, обновлению крестьянского строя должна была предшествовать реформа полиции.

Сами так называемые “предположения” об отделении следственной части от полиции возникли в Министерстве Внутренних Дел и первоначально
обсуждались в Присутствии

1 Розин Н.Н. Указанное сочинение, с. 45.

55

Соединенных Департаментов и членов главного комитета по крестьянскому делу, в составе которого 18 февраля 1858 года была образована специальная комиссия для решения данного вопроса. Изучив состояние дел, комиссия пришла к выводу, что необходимо освободить полицию от исполнения несвойственных ей обязанностей, прежде всего от “производства предварительного следствия и отправления правосудия”.1

Но, согласуясь с реальностью, а именно с близостью освобождения крестьян, которое первоначально было намечено на осень 1860-го года, правительство не могло предпринять коренного изменения основ административно-полицейского устройства, чем и объясняется известная ограниченность последующих нововведений.

25 марта 1859 года было обнародовано Высочайшее повеление, в котором были намечены основные направления реформы полиции.2 Для разработки нового проекта закона о следователях и предварительном следствии была образована комиссия губернских и уездных учреждений, в которую вошли представители уездных ведомств. Ее фактическим

руководителем стал государственный секретарь С. И. Зарудный. В работе комиссии принимали участие такие видные юристы того времени, как А.П. Павловский, П.А. Даневский, Д.П. Шубин, Н.А. Буцковский, К.П. Победоносцев, Д.А. Ровинский. Достаточно активную роль в составлении указанного законопроекта сыграл НИ. Стояновский, записка которого
“Об

1 Соловьев Я.А. Записки о крестьянском деле. // Русская старина, 1882 г., № 5, с.125. 2 3 ЦГИА СССР ф.Н49, оп. 5, 1860, д.41 , л.250. 4

56

учреждении следственных приставов” содержала основные нормы, регулирующие правовой статус следователя, впоследствии вошедшие в законодательство.

Указанная записка Н.И. Стояновского была изучена комиссией уездных и губернских учреждений, члены которой сочли целесообразным разделение предварительного

расследования на две стадии:

  1. Дознание, включающее в себя установление факта преступления, закрепление улик и розыск.
  2. Предварительное следствие, состоящее в сборе и оценке
  3. доказательств, предварительном установлении

виновности лица.

В соответствии с предложением Н.И. Стояновского для* придания большего значения в общественном мнении и привлечения к этой должности людей образованных, было признано целесообразным не называть их приставами, а впредь именовать их следственными судьями, как это и принято в законодательствах стран Запада.1 Необходимо отметить также, что далеко не все разумные предложения Н.И. Стояновского нашли отклик у комиссии. В частности, предложение о назначаемости следственного судьи непосредственно министром юстиции поддержки не получило и, согласно законопроекту, он назначался начальником губернии по представлению губернского прокурора, что, конечно же, было шагом назад. Это положение отражало колебания реформаторов, желавших, с одной стороны, сделать следственный аппарат независимым, а с другой - опасавшихся вывести следствие из-под
контроля

1 ЦГИАСССР, ф.1149, оп. 5, 1860, д.41, л.363-364.

57

исполнительной власти.1

Свою деятельность комиссия завершила в марте 1860-го года созданием проекта “Учреждение следственных судей”.

Обсуждение проектов реформы следственного аппарата в соединённых департаментах законов и гражданском Государственного Совета состоялось с 19 по 26 мая 1860-го года. Было отмечено, что мера по немедленному отделению следственной части от полиции с учреждением особых следственных судей будет чрезвычайно полезна, так как облегчит деятельность последней, дав ей возможность успешно исполнять прочие обязанности. В будущем предполагалось принятие других мер, необходимых для успешной деятельности полиции при предстоящем преобразовании крестьянского быта.2 Проекты, в целом, были одобрены, но в них были внесены-некоторые коррективы. Так, термин “следственный судья “ был заменён термином “судебный следователь”, что действительно более соответствовало характеру предстоящей деятельности данного лица.

Огромная подготовительная работа завершилась 8 июня 1860 года, когда Правительствующему Сенату был дан Именной Высочайший Указ об отделении в управляемых по общему учреждению 44 губерниях Империи следственной части от полиции и назначении в эти
губернии особых,

1 Коротких М.Т., Сорокин Ю.В. Реформа следственного аппарата России // Советское государство и право, 1991, № 10, с.122-129.

Об отделении следственной части от полиции. Журнал Государственного Совета в департаментах законов и гражданских дел 19-26 мая 1860 г. № 41 , с. 1-2.

58

подведомственных Министерству Юстиции чиновников для производства следствий обо всех преступлениях и проступках, подлежащих ведению судебных мест. Эти чиновники именовались судебными следователями. К Указу прилагались три законодательных акта: “Учреждение судебных

следователей”, “Наказ судебным следователям”, “Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок”.

Отделение предварительного следствия от полиции, в ведении которой оставалось расследование по маловажным преступлениям и проступкам, а также первоначальное дознание

0 происшествиях, явилось несомненно важным шагом в общей реформе суда. А.Ф. Кони позже отмечал по этому поводу, что новая должность судебных следователей, не связанная органически с полицией, имела свои достоинства, ибо следователь оказался наделённым значительными правами, поставлен во многих отношениях в положение независимого судьи, получив в ряде случаев право не подчиняться предложениям обвинительной власти, когда он с ними не согласен.1

Процесс отделения следственной части от полиции происходил следующим образом: в соответствии с Именным Указом от 8 июня 1860 г. в 44 губерниях Империи было учреждено 993 следственных вакансии. Распределение судебных следователей по губерниям и уездам производилось Министром Юстиции по согласованию с
Министром Внутренних Дел,

1 Кони А.Ф. Собр. соч., т. 1, М., Издательство “Юридическая литература”, 1966, с. 111-112, 118.

59

причём при распределении учитывалось количество следственных дел, производящихся * в каждом уезде. Новый порядок производства следствия вводился постепенно, в связи с чем окончание следствия по делам, начатым до введения нового порядка, производилось местной полицией на прежних основаниях.

Из указанных 993 следственных вакансий сразу было замещено 900. Оставшиеся же 93, находясь в своеобразном резерве, предназначались для усиления личного состава следователей в том или ином уезде в зависимости от складывающейся обстановки, то есть, в конечном счёте, от нагрузки на следователей.

Назначать судебных следователей на должность мог только ^

,.М .

царь по представлению министра юстиции (позднее этот порядок || был
несколько изменён - подробнее в §1 второй главы ,4

;:!ih–!f.

настоящей работы).

Согласно “Учреждению судебных следователей”, на должность судебного следователя назначались лица, имеющие высшее или среднее образование, обладавшие навыком в расследовании дел, отличавшихся добросовестностью. Вводился институт кандидатов в судебные следователи, каковые являлись членами уездного суда и назначались на должность министром юстиции по представлению губернатора.1 Следователь имел право участвовать в делах уездного суда наравне с его прочими членами, но ему запрещалось участвовать в рассмотрении тех дел, которые он расследовал.

Подробно регламентировалась компетенция судебного

Ст. 2 Учреждения судебных следователей.

60

следователя. В соответствии со статьёй 9 по преступлениям и проступкам, подлежащим рассмотрению судебных мест, к обязанностям полицейских органов относились “только первоначальные изыскания и раскрытие тех существенных обстоятельств, которые свидетельствовали о совершении преступления или проступка”.1 К обязанностям следователя, говорится далее в этой же статье, относятся все дальнейшие следственные действия, необходимые для того, чтобы “изыскать, получить и сохранить все те сведения и доказательства, которые нужны суду для произнесения правильного приговора о преступлении или проступке и о лицах, обвиняемых в совершении преступления или проступка, подлежащего ведению судебных мест”.

Закреплялись и основания к началу производства предварительного следствия. К их числу были отнесены соответствующие письменные требования:

  1. Судебных мест.
  2. Губернского прокурора.
  3. 3.Городской и земской полиции.

  4. Исправника и становых приставов уезда, в котором служил следователь.

“Участковые судебные следователи имеют свои определённые следственные участки, территориями которых обусловливается юрисдикция этих следователей в том смысле, что по преступлениям, совершённым или обнаруженным в участке, равно как в случае пребывания обвиняемого или подозреваемого в участке, следователь,
при наличии законных

1 Ст. 9 Учреждения судебных следователей.

61

поводов, приступает к производству предварительного следствия”.1

Следователь самостоятельно возбуждал дело в случае явки с повинной, по заявлению лиц “или же когда преступление или проступок усмотрены им во время их совершения или обнаружены при производстве следствия по какому-либо другому преступлению или проступку”.2

Чёткий перечень оснований для возбуждения уголовного дела “был своеобразной превентивной мерой от возможных злоупотреблений следствия”.3

Осенью 1861 года на Государственную Канцелярию была возложена задача извлечь из составленных комиссией Д.Н. Блудова проектов основные положения, на которых должна быть построена будущая реформа. Но выполнение этого плана столкнулось с определёнными затруднениями: «Осознав полную несостоятельность старого судопроизводства и судоустройства в коренных его основах, законодательной власти ничего более не оставалось, как перестроить их вновь. Для этого она взяла материал, прочность которого изведана опытом хотя и других стран, но воспользовалась им не без разбора, а старалась применить занятое к особенностям нашего государственного
и

1 Свод Законов Российской Империи. Издание 1857 г., т. И, ч. 1, приложение к ст. 2654, ст. 289, СПб., 1857 г.

Ст. 11 Учреждения судебных следователей.

Коротких М.Т., Сорокин Ю.В. Реформа следственного аппарата России // Сов. Государство и право, 1991, № 10, с. 124-126.

62

общественного быта».1

В январе 1862 года последовало новое высочайшее повеление, которое предписывало «изложить в общих чертах соображения Государственной Канцелярии и

прикомандированных к ней юристов о тех главных началах, несомненное достоинство коих признанно в настоящее время наукой и опытом европейских государств, и по коим должны быть преобразованы судебные части в России».2 Оценивая значение этого повеления и последующего опубликования указанных «главных положений», профессор юридического факультета Томского Императорского университета Г.Г. Тельберг заметил, что они «заслуживают быть отмечены с точки зрения их оживляющего влияния на отечественную юриспруденцию».3 Далее этот же автор и в этой же работе продолжает: “Та полувековая полоса сплошной реакции, которая залегла приблизительно между Отечественной войной и великим движением царствования Александра II, настолько воспитала русское общество и русскую мысль в сознании запретности всяких плодов западной науки, настолько приучила нас к чисто «самобытным» путям …, к отчуждению законодательного творчества от науки, что январское повеление 1862 года получило значение крупной новости и даже смелого шага

1 Квачевский А. «Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года». Выпуск 1-2, 1870 год, СПб., с. 38.

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 50.

Тельберг Г.Г. «Влияние судебной реформы на науку права». Томск, 1900 годе. 356.

63

вперёд”.1 Российская общественность и юристы с воодушевлением приобщились к процедуре законодательного творчества.

Эта работа была закончена и обсуждена в Государственном Совете в 16 заседаниях с 28 апреля по 30 июля J862 года и уже 29 сентября «Основные положения» судебной реформы были утверждены Александром II. К числу наиболее значимых из них относились следующие: ч\

  1. Полное отделение судебной власти от власти исполнительной;

  2. Установление единого бессословного суда;
  3. Ограничение количества инстанций;
  4. Введение в отправление правосудия народного элемента;
  5. Учреждение института выборных мировых судей;
  6. Замена розыскного процесса состязательным с поручением обвинения органам прокурорского надзора, а защиты
    • сословию присяжных поверенных;
  7. Установление гласности и устности процесса.

Даже само перечисление основных моментов “Основных положений” свидетельствует о том, насколько прогрессивными были эти нововведения.

Известно, что на опубликованные «положения» поступили различные отзывы и замечания от 448 лиц. Любопытно, что в этом числе оказалось только 2 профессора - два официальных представителя юридической науки. Один из них - А.А. Чебышев-Дмитриев - весьма
откровенно объяснил причину

1 Тельберг Г.Г. «Влияние судебной реформы на науку права». Томск, 1900 год с. 356.

64

профессорского молчания: “Конечно, требования науки нам всем более или менее известны, но условия и требования русской жизни покрыты для нас таким же мраком неизвестности, как и действия наших судебных мест”.1 Тем не менее, обнародование “Основных начал” дало толчок к возникновению юридических обществ и специальных органов юридической печати, имевших впоследствии большое значение в развитии русского права.

В русском проекте Судебных Уставов известный научный авторитет того времени криминалист К. Миттермайер усмотрел “новый шаг вперёд сравнительно с другими европейскими законодательствами”, а по последовательности проведения обвинительного начала и устности, поставил его выше многих новейших законодательных работ, отдавая преимущество в том, что в нём нет “рабской копировки французского образца и что он вообще далёк от слепого подражания”.

После этого был осуществлён переход ко второй, окончательной части работы, для чего при Государственной канцелярии была образована особая судебная комиссия, состоявшая из трёх отделений: судоустройства, гражданского и уголовного судопроизводств. В их составе были известные юристы того времени Бревер, Есипович, Зарудный, Принтц, Зубов, Попов и другие. В течение января-сентября отделения закончили свою работу и в конце 1863 года представили составленные ими проекты с приложением в виде подробных исторических записок в
соединённые департаменты, которые

1 Тельберг Г.Г. «Влияние судебной реформы на науку права». С. 357.

2 Миттермайер К. Новый проект русского уголовного судопроизводства // Журнал Министерства юстиции. 1864 г., № 3, с. 35.

65

рассмотрели их в течение первой половины 1864 года. В декабре 1863 года доработанный и дополненный проект Судебных Уставов был вынесен на рассмотрение Государственного Совета.1

20 ноября 1864 года Судебные Уставы получили Высочайшее утверждение. А. Квачевский, в частности, по этому поводу спустя несколько лет писал: «Окончательное утверждение Уставов 20 ноября 1864 года составляет эпоху в истории нашего суда, событие не менее значительное, чем 19 февраля 1861 года, подобно ему важное своим животворным влиянием на судьбу России».2

В Уставы вошли четыре отдельных и совершенно самостоятельных кодекса:

1) Учреждение судебных установлений; 2) 3) Устав гражданского судопроизводства; 4) 5) Устав уголовного судопроизводства; 6) 7) Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. 8) Как заметил И.Я. Фойницкий, судебные Уставы “… открывали совершенно новую эпоху в истории русского судебного права”.3 В области судоустройства ими провозглашались: самостоятельность судебной власти, создание

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Петербург, 1910 год, т. 1, с. 39.

2 Квачевский А. «Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года». Выпуск 1- 2, 1870 год, С-Петербург, с. 40.

3 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Петербург, 1910 год, т. 1, с. 39.

66

особой обвинительной власти, замена устаревшей сословности суда революционной для России всесословностью. Уголовное разбирательство было окончательно разделено на

предварительное и окончательное, основой чему послужило удачно приспособленное к российским реалиям французское законодательство. Далее в той же работе указанный автор отмечал, что «почти ни один процессуальный институт Уставов не может быть признан ни английским, ни французским; на каждом из них лежит печать самобытности, каждый из них имеет самостоятельную, русскую физиономию, приноровленную к русским нуждам, непонятную без изучения русских условий. Наш мировой суд далёк от английского земского представительства, ещё более далёк от мировых судей французских. Наш суд присяжных равным образом вылился в институт совершенно самостоятельный, представляющий значительные черты отличия, как от английского, так и от французского образцов. Ещё менее общего имеют с ними наша адвокатура и прокуратура».1

19 октября 1865 года было опубликовано «Положение о введении в действие Судебных Уставов», которое гласило:

п. 1. Судебные Уставы вводятся в действие во всей Империи порядком, в настоящем Положении указанном, с теми изменениями, которые окажутся необходимыми для применения сих Уставов к особым усттовиям некоторых местностей.

п. 2. Судебные установления, образуемые по Уставам 1864 года,
открываются постепенно, начиная с 1866 года

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Петербург, 1910 год, т. 1, с. 44.

67

(подчёркнуто в тексте мной - И.Ф.).

В течение 1866 года Судебные Уставы должны были быть введены в Санкт-Петербургской и Московской судебных палатах, а в течение 4 последующих лет ещё в 10 губерниях, «управляемых по общему губернскому учреждению и в Бессарабской области. Окраинные губернии России в положении не упоминались и введение в них Уставов не планировалось.1 Так, например, в губерниях Сибири практически до конца столетия сохранялся порядок судопроизводства,

регламентировавшийся Сводом Законов 1857 года. Вместо планировавшихся для введения Уставов в действие четырёх лет, в действительности потребовалось 35. Только к началу 20 века Судебные Уставы стали общим процессуальным источником для всей Российской Империи, после того, как 13 мая 1896 года был; издан закон о введении Судебных Уставов в Сибири со 2 июля 1897 года.

Заслуживает внимания тот факт, что введение в Сибири судебной реформы и подготовительные работы к ней имели решающее значение в учреждении в сибирском университете (имеется в виду Томский университет) юридического факультета и уже в 1895 году министерством юстиции был поднят вопрос о своевременности открытия юридического факультета в Томске. В 1896 году при министерстве народного просвещения было образовано особое совещание для рассмотрения этого вопроса2, а 29 декабря 1897 года открытие факультета было разрешено особым Высочайшим повелением.

1 Сергиевский В.В. «Уголовное судопроизводство … с. 586.

2 “Сибирский вестник”, 5 сентября 1896 г..

68

*

17 апреля 1866 года новые судебные установления были открыты в Санкт-Петербурге, а 23 апреля - в Москве. «Первые шаги деятельности новых судебных установлений были приветствуемы всеми общественными кругами. Всех привлекала простота нового суда, его доступность, быстрота решения дел, участие присяжных. Первый отчет Министерства Юстиции отмечает общее сочувствие, с которым был встречен новый суд. “Московские Ведомости”, орган, впоследствии постоянно критиковавший Судебные Уставы и организуемую ими судебную власть, писал в своих передовицах: “Великая реформа вполне оправдала те горячие надежды, которые на неё возлагались, и лучшее желание русского патриота должно состоять в том, чтобы из этого здания не было вынимаемо камней”.1

Г.Г. Тельберг так писал о значении реформы: “Из всех реформ того времени капитальное преобразование русского суда ближе всего задевало интересы отечественной юриспруденции: судебная реформа не только совпала с широким общественным возбуждением, встряхнувшим русскую мысль, не только внесла в обиход научной работы запас нового законодательного материала, но и сам материал ею внесённый, пропитан был такими началами, которые оказались сильнейшим бродилом для русской юриспруденческой мысли; наконец, самый порядок, которым реформа была осуществлена заключал в себе прямой призыв к деятельной и ответственной работе русского юридического знания”.2

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 51.

Тельберг Г.Г. Влияние судебной реформы на науку права. Томск, 1900 год, с. 355.

69

Особо следует отметить введённый Судебными Уставами принцип гласности судопроизводства, а также требование обязательного высшего образования для лиц, занятых судейской работой в преобразованных судебных местах. Упоминавшийся уже ранее Г.Г. Тельберг по этому поводу писал: “Требование этого, даже проведённое в жизнь с довольно широкими послаблениями, имело, конечно, всестороннее и разнообразное влияние на весь строй русского правосудия… В России начало нарождаться так называемое “судебное сословие”. Судья, прошедший школу юридического образования становился проводником практики в науку”.1

Таким образом, помимо основных задач, поставленных перед нею, судебная реформа создала целый ряд благоприятных условий для развития отечественной юридической науки и юридического образования. В частности отмечалось:

  1. Повышение интереса к юриспруденции, повлекшее поток поступающих на юридические факультеты и появление новых юридических периодических изданий2;
  2. Признание её практической ценности в деле государственного строительства;
  3. 3.Распространение коллективных форм проявления научной работы3;

1 Тельберг Г.Г. «Влияние судебной реформы на науку права». Томск, 1900 год, с. 361.

“Журнал Министерства юстиции” начал выходить с середины 1859 г., “Судебный вестник” - с 1866 по 1875 г., “Журнал гражданского и уголовного права” с 1871 г., “Московский юридический вестник” -с 1868 по 1897 г..

Московское юридическое общество было основано в 1863 г., Санкт- Петербургское - в 1877 г. (в 1898 г. при нём была учреждена русская группа

70

  1. Предоставление науке широкого материала для исследований;
  2. Подготовка лиц, связанных с наукой определёнными интересами и отношениями.
  3. Профессор юридического факультета Томского

университета СП. Мокринский, подтверждая сказанное выше, писал: “Уголовная политика перестаёт служить одним из проявлений политического дилетантизма, - она становится прикладной наукой. Не личные случайные наблюдения, не народная мудрость, выражающаяся в пословицах и поговорках, смутная и противоречивая, заключающая в себе отслоения разных эпох и мировоззрений, и не внутренний психологический самоанализ учёного исследователя лежат в основе её выкладок. Уголовный законодатель в лице её получает советчицу, говорящую языком фактов и цифр, и опирающуюся в своих выводах на данные чистых наук”.1

Длительное затягивание с повсеместным введением в действие положений судебной реформы и отсутствие преобразований в других сферах российского общества как-то сглаживали и принижали значимость самих положений данной реформы. Это отмечалось учёными-юристами в более позднее время. Так, Н.Н. Розин в 1913 году писал: “Прочны и устойчивы лишь те учреждения, которые питаются соками из самой общественной среды и обстановки, в которой им приходится действовать. Эта
обстановка, создаваемая всеми условиями

международного Союза криминалистов), с 1900 года начало действовать юридическое общество при Томском университете.

Мокринский СП. Наказание, его цели и предположения. С-Петербург, 1900 год, с. 28.

71

жизни дореформенной России не была благоприятна для новых судебных установлений. Сама реформа задумывалась и ожидалась обществом, как один из этапов к общему гражданскому и политическому освобождению. Отсутствие дальнейшей деятельности в этом направлении немедленно отразилось на судьбе реформы”.1

Ещё при обсуждении в Государственном Совете часть проектируемых “основных положений” вызвала разногласия, что повлекло внесение ряда исправлений. Окончательный вариант, представленный на Высочайшее утверждение, являлся компромиссом между началами, пригодными для свободного политического строя и другими, подсказываемыми консервативными соображениями. Таким образом, уже изначально в Судебные Уставы была заложена мина замедленного действия, способная сдетонировать в любой момент. В принципе, подобные компромиссы характерны для многих законопроектов стран Европы, но история России постоянна в том, что за каждым политическим потеплением неминуемо следует похолодание. Именно в таких случаях двойственность основных положений любого законодательного акта используется в пользу реакции.

§4. Развитие института предварительного следствия с 1864 по 1917 год

Законом от 30 октября 1867 года в городах Санкт-

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 53.

72

Петербурге и Москве были учреждены должности судебных следователей по особо важным делам, которые приступали к производству предварительного следствия только по поручению прокурора. По распоряжению министра юстиции им могло быть поручено производство следствия на всей территории Российской империи. Окружной суд подобные поручения давать был не в праве.1 Такое производство показало себя весьма целесообразным и эффективным при расследовании, в частности, дел о подделке монет и государственных кредитных билетов, да и по другим категориям дел.

В 1869 году была образована особая комиссия для исследования положения следственной части и изыскания мер к её улучшению. Возглавлял её сенатор Петере. В процессе своей деятельности данная комиссия объездила многие судебные округа, собрала большое количество материала, подтвердившего необходимость такого исследования, и, выработав особый проект преобразования следственной части, который и был представлен на рассмотрение Государственного Совета.2

В основание этого проекта было положено преобразование действующего на тот момент времени обвинительно-

инквизиционного порядка в чисто обвинительный, без допущения, однако, защиты во время предварительного следствия, а также возложение обязанности производить следствия на членов окружных судов по очереди, т.е. все судьи выступили и следователями.

1 Ст. 2881 Устава уголовного судопроизводства.

2 Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части.
// Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 466.

73

Производя исправления в соответствующих статьях учреждения судебных установлений, касающихся организации следственного института, этот проект оставлял без изменений все законоположения Устава уголовного судопроизводства, относящиеся к доследственной стадии процесса и регулирующие участие в нём полиции, а с другой стороны, значительно расширял право прокурорского надзора при производстве у/дознаний. Тем не менее, проект не определял пределы надзора во время предварительного следствия. Проект подвергался критике современников, справедливо замечавших, что «реформа следственной части немыслима в каком-либо направлении: изменения в организации следственного института неминуемо должны повлечь за собой исправления в соответствующих статьях устава уголовного судопроизводства, недостатки которого столь же существенны, как и недостатки учреждения судебных следователей».1

В конце концов проект был отвергнут с той мотивацией, что в
подтверждение необходимости преобразований в институте

предварительного следствия его составители не представили

V достаточных к тому оснований исходя из практики

использования наших судебных установлений.

Позднейшее обсуждение “основных положений” внесло в них ещё больше изменений, которые, впрочем, были ничтожны по сравнению с теми, что явились результатом более позднего законодательства:

• В 1874 году было приостановлено открытие советов

Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 476.

74

присяжных поверенных и закреплена зависимость адвокатуры от суда (этот порядок вновь изменился только в 1904 году).

• В 1887 году министру юстиции было предоставлено право ограничивать публичность судебных заседаний. • • Законы 1871, 1872 и 1882 годов постепенно вытеснили судебное разбирательство государственных преступлений, заменив его разбирательством административным (порядок этот также изменился только в 1904 году). • Своего апогея реакция на установления уголовного судопроизводства достигла при министре юстиции Н.В. Муравьёве. Им был подготовлен доклад, в котором указывалось, что реформа 1864 года имела не только некоторые положительные, но и “крупнейшую отрицательную сторону: несоответствие некоторых её начал особенностям нашего государственного и общественного быта”.1

“Господствовавшее в то время общее увлечение теоретическими построениями и западноевропейскими образцами,” - говорилось в докладе, - “не осталось без влияния и на составителей Судебных Уставов. Благодаря этому влиянию Россия получила весьма стройный процессуальный кодекс, вполне приемлемый для действия в любом государстве Западной Европы, но недостаточно приспособленный к условиям нашего общества с его историческим складом”.2

7 апреля 1894 года Император Александр III утвердил доклад
Муравьёва и постановил - создать комиссию по

Муравьёв Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности, М., 1889 г., с. 35.

Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 53.

75

пересмотру “законоположений по судебной части”, которая начала свою работу 30 апреля того же года. В заседаниях комиссии принимали участие должностные лица судебного ведомства, а также представители науки права и судопроизводства.

Комиссия, ввиду предполагавшегося объединения судебного устройства, разработала следующие основные положения:

  1. Приближение суда к населению посредством: а)пересмотра и нового определения компетенции местных

органов юстиции, при соединении сокращённых в своём

объёме следовательских функций с судейскими;

Ь)учреждения в уезде апелляционной инстанции над органами местной юстиции.

  1. Объединение органов местной юстиции в общем строе судебных установлений:

а)в порядке организационном - посредством введения местных судей в состав уездной инстанции, а её председателя в состав губернского (окружного) суда;

Ь)в порядке надзора - присвоением окружному суду надзора за должностными лицами, входящими в состав его уездных отделений.

  1. Объединение судебного устройства в различных частях Империи посредством такого общего и нормального типа местной юстиции, который мог бы быть применён лишь с некоторыми видоизменениями и приспособлениями:

a) как к центральным местностям, так и к окраинам; b) c) как к местностям, где введён закон 12 июля 1889 года, так и к тем, где он не действует. d) На одном из заседаний отдельно обсуждался вопрос

76

реформы предварительного следствия, сокращения

подследственности и преобразования дознания.

Результаты работы комиссии были рассмотрены Государственным Советом, который, в частности, определил, что эта комиссия, “увлёкшись односторонней и неправильно понятой национальной идеей, совершенно исказила смысл

государственности суда, поставив на место интересов государства интересы правительства”. Проект, составленный этой комиссией, был отвергнут Государственным Советом. Этот пример говорит о том, как непросто идет процесс преобразований в рассматриваемом нами институте следствия.

В 1909 году для дел, производство предварительного следствия по которым не обязательно , министром юстиции был внесён в Государственную думу проект о допущении отдельных следственных действий, которые могут предприниматься или по непосредственному усмотрению судебного следователя, или по предложению прокурора или его товарища, или по предписанию суда. Такими действиями могли быть те, которые затруднительно производить на суде (осмотры местности, освидетельствование трупов, допросы свидетелей, не могущих явиться в суд и другие). При производстве таких действий должны были соблюдаться правила, установленные для предварительного следствий.2

После Февральской революции 1917 года были образованы Уголовный кассационный департамент Сената,

Ст. 545 Устава уголовного судопроизводства.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. С-Петербург, 1910 год, т. 2, с. 389.

77

“первоприсутствующим” (председателем) которого был назначен А.Ф. Кони. При департаменте во главе с ним же была образована комиссия, основной задачей которой являлось “восстановление основных положений Судебных Уставов и согласования их с происшедшей переменой в государственном устройстве”.1 Комиссии не удалось выполнить указанную задачу ввиду того, что после Октябрьской революции Декретом о суде № 1 от 22 ноября 1917 года были разрушены “доныне существовавшие институты судебных следователей, прокурорского надзора, а равно и институты суда присяжных и частной адвокатуры”.

Несмотря на все изменения, которым подверглись основные положения судебной реформы 1864 года, основной характер Уставов остался неприкосновенным. Главным в них, пожалуй, являлось то, что на место розыскного процесса нашего дореформенного права Судебные Уставы поставили процесс, во многих элементах и стадиях своих близкий к состязательному процессу в наиболее чистой его форме.

Тем не менее в стадии предварительного следствия розыскной процесс в большей своей части был сохранён. Здесь российское право пошло целиком по пути, избранному западноевропейским законодательством. Таким образом, “… и в нашем праве общий характер процесса представляется смешанным. Он … является результатом частью опасливых публично-правовых соображений, частью гуманных и либеральных идей, покоящихся на представлениях о свободе

1 Скрипилев Е.А. “А.Ф. Кони - выдающийся русский правовед, государственный и общественный деятель (1844-1927). К 150-летию со дня рождения. // Государство и право, 1994, № 2, с. 132.

78

личности”.1 Такова оценка названных преобразований, данная в уже упоминавшейся работе профессора Томского университета Н.Н. Розина.

И ещё одна образная оценка произведённых преобразований: «…все эти институты - пересаженные деревья, но хорошо принявшиеся, пустившие глубокие корни внизу и украсившиеся сверху густой листвой.»2

§5. Недостатки института предварительного следствия в оценках современников.

Уже с 70-х годов XIX века в русской юридической литературе стали появляться довольно многочисленные статьи и заметки о неудовлетворительной работе следственной части. Но пути, предлагаемые авторами для улучшения работы следственных органов, были различны: «Довольно трудно говорить о существе следствия вообще. Этим только и можно объяснить, почему многие нарекания на следователей состоят из набора громких, но пустых фраз. Обвинители, видя неудачное следствие, говорят об ошибках должностных лиц, но не могут ни указать, в чём эти ошибки состоят, ни того пути, которого надо бы держаться, чтобы исправить погрешности».

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 год, с. 58.

2 Слиозберг Г.Б. И.Я. Фойницкий. Курс уголовного судопроизводства. Т. I. // ЖМЮ. 1898, №2. С. 287.

3 Левенстим А.А. Предварительное следствие по судебным уставам, его недостатки и меры к улучшению// Журнал Министерства Юстиции. Петербург., 1895 г., № 11, с. 152.

79

Одни из них, преимущественно чины судебного ведомства, усматривали причины неудовлетворительности работы

следственной части в различных частных несовершенствах Судебных Уставов, в отступлении от них на практике и т.д. и предлагали незначительные реформы «косметического» характера при сохранении существующей структуры предварительного следствия. Другие, в основном представители научных кругов, видели эти причины в принципах, в самой структуре следственного производства и полагали необходимым проведение начала состязательности в предварительное следствие.

Истина, видимо, как всегда находилась где-то посередине. Именно такой подход просматривается у целого ряда авторов того [времени, но наиболее последовательный и взвешенный - у видного •юриста того времени В. Даневского.1

По его мнению, причины указанной выше неудовлетворительности подразделяются на два рода.

Первые из них, принципиального свойства, кроются в неправильной конструкции предварительного следствия как стадии уголовного процесса, коренные начала которой не согласованы с основными принципами производства окончательного. Основной же причиной этого рода Даневский считает инквизиционное начало предварительного следствия, противоречащее принципу состязательности, характерного для стадии окончательной. Инквизиционный характер следствия, по его мнению, проявлялся в следующем:

1 Даневский В. Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа. Москва, 1895 год.

80

1) В тройственной роли следователя, приданной ему самим законом.

Следователь одновременно играл три практически несовместимые между собой роли:

Судьи (когда он выносит определения и постановления, оценивает характер улик, избирает меру пресечения и т.д.);

Обвинителя (основная функция в его деятельности);

Защитника (когда он реализует возложенную на него обязанность «с полным беспристрастием приводить в известность обстоятельства, обвиняемого оправдывающие»).

2) В смешении дознания (собственно розыска), его целей и средств с предварительным следствием, его средствами и задачами

Тем не менее, против отнятия у следователя функций розыска ‘и учреждения таким образом состязательного порядка на предварительном следствии высказывались различные возражения.

Исходя из практических неудобств такой “тройственной”/ деятельности следователя, автор приходит к заключению, что следователь должен быть только судьёй, беспристрастным и независимым от сторон (следовательно и от прокуратуры). Розыск должен быть отграничен от предварительного следствия, сосредоточен в руках особых агентов полиции (нечто вроде “судебной полиции”) под руководством и постоянным наблюдением прокурорского надзора, власть которого при розыске должна быть расширена. Задача же предварительного следствия состоит лишь в том, чтобы выяснить, на основании данных розыска, подведомственность дела, определить меру пресечения и установить, по рассмотрении доказательств, представленных сторонами, вероятность виновности; при этом
следователь не

81

должен играть пассивной роли, он может предпринимать, по своему усмотрению, меры к собиранию и получению некоторых доказательств, должен указывать сторонам на недостающие доказательства. При такой постановке предварительного следствия и функций следователя, процесс предполагает живую и равноправную деятельность сторон, которые должны быть выделены и противопоставлены друг другу: на ряду с обвинителем должна существовать чётко обозначенная противоположная сторона - обвиняемый и его защитник. По убеждению автора, допущение защиты на стадии предварительного следствия является не только потребностью хорошо устроенного процесса, но и ограждением интересов государства по наказанию преступлений: приговоры судов будут более правильны, а репрессия суда присяжных усилится. Ссылаясь на опыт Англии, Австрии и Германии, автор утверждал, что опасности для целей правосудия не будет: весь вопрос в организации такой защиты.

Причины другого рода лежали в различных условиях, окружавших деятельность органов, производящих

предварительное следствие и наблюдающих за ним.

Вторая группа причин могла рассматриваться как частью ‘случайная и, соответственно могла быть устранена при сохранении основных начал законодательства, в частности, путём внесения незначительных изменений в организацию учреждений, имеющих отношение к следственной части (к примеру, полиции).

К причинам второй группы относились следующие:

  1. Малая самостоятельность следователей и недостаточная удовлетворительность их персонала.
  2. Медленность производства.

82 3. Необходимость реформы органов полиции.

Один из известных в своё время юристов - французский судья Pierre Sarraute - написал в своём руководстве для судебных следователей следующее: “На предварительном следствии задача следователя совсем иная, чем прокурора, олицетворяющего начало мести; следователь должен спокойным глазом смотреть на преступление и помнить о том, что общество будет более взволновано, если невинный будет привлечён к следствию, арестован, осуждён, чем самим преступлением. Следователь -философ, опытный юрист, знающий о том, что всякая его ошибка может принести невознаградимые личные или имущественные потери, у него чуткий ум, не волнующийся преступлением, но не чуждый гуманных чувств, а самостоятельность и независимость его должны быть столь непоколебимы, чтоб он не поддавался никаким посторонним влияниям”.1

Уже упоминавшийся нами А.А. Левенстим выделял следующие недостатки, встречавшиеся в практике

судопроизводства тех лет:

1 .Канцелярские погрешности;

2.Пропажу дел;

3.Медленность производства;

4.Значительная неполнота следственных актов;

5.Малый процент дел, направляемых к судебному разбирательству, в силу чего уголовная репрессия становится слишком слабой.

1 Литературное обозрение // ЖМЮ, 1895, № 6, с. 131-132.

83

В подтверждение тезиса о медлительности производства предварительного следствия можно привести следующие данные о сроках следствия. В 1889 году в производстве следователей находилось 122600 дел. Следствие по ним длилось:

Таблица 1

до 6 месяцев 21000

более 6 месяцев 5300

более года 2500

Таким образом, почти каждое четвёртое дело, находившееся в производстве судебных следователей, рассматривалось в длительные сроки, тогда как согласно ст. 295 Устава уголовного судопроизводства предварительные следствия должны были производится “со всевозможною скоростью”. Предписывалось производство их не останавливать и в табельные или воскресные дни, если обстоятельства дела того требуют.1

Другой, уже упоминавшийся нами юрист Е. Пушкин, полагал, что все недостатки предварительного следствия кроются в неправильности его организации и во взаимодействии с другими “вспомогательными” органами. На основании этого он подразделял недостатки на три главных вида:

1) Недостатки в организации института судебных следователей;

1 Ст. 295 Устава уголовного судопроизводства.

Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 471.

84

2) Недостатки в следственном процессе; 3) 4) Недостатки во взаимодействии судебного следователя с полицией и прокуратурой. 5) В докладе старшего председателя Санкт-Петербургской судебной палаты действительного статского советника Завадского отмечалось, что жалобы на неудовлетворительность следственной части в России обуславливались двумя существенными обстоятельствами:

  1. Медленность производства предварительных следствий;
  2. Громадное большинство лиц, совершивших преступления, оставалось необнаруженным.1
  3. Вместе с тем Завадский полагал, что для устранения этих недостатков нет основания для уничтожения существовавшего порядка производства следствия, установленного Судебными Уставами. По его мнению устранить указанные недостатки было возможно «не прибегая к новой ломке общих положений, не вводя новой смуты в понятия общества и не возлагая на него новой, непосильной тяжести».2 Во многом принципы, установленные Судебными Уставами, оказались не достигшими цели по той причине, что не были, по разным, частью вполне объяснимым причинам, проведены последовательно, а жизнь и практика

Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. СПб., 1882 г., изд. Министерства Юстиции, ч. II, с. 142-143.

2 Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. СПб., 1882 г., изд. Министерства Юстиции, ч. II, с. 142.

85

судебных деятелей не могла, а отчасти не хотела следовать указанным принципам.

Тем не менее, собственно медленность при производстве предварительного следствия отрицать было нельзя. В сравнении с Францией по итогам 1876 года картина выглядела следующим образом: Таблица 21

Период с начала производства предварительного следствия

В течение первого месяца

В течение двух месяцев __ В производстве более года

из общего числа следствий окончено в России [ во Франции число 1 в % число J в % 43142 ! 48 35785 70 59389 66 44362 89 6317 7 2456 менее 3 В последующие годы показатели не менялись в лучшую сторону, объяснение чему учёные и практики того времени находили в следующих причинах:

  1. Территориальная величина следственных участков;
  2. Большая нагрузка на следователей (от 30 до 60 дел в месяц);
  3. Прогрессивный рост преступности.
  4. В подтверждение последней причины имеет смысл привести следующую таблицу:

1 Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. СПб., 1882 г., изд. Министерства Юстиции, ч. II, записка обер-прокурора IV департамента Правительствующего Сената Л.В. Безродного, с. 49.

86

Таблица З1

годы 1889 1908 Y909 1910 1911 1912

начато предва ритель ных следст вии

122600

3490 59 ~’™’4 П065 ~~~~
‘” 4445 03

4484 54

4630 08

Из указанных 122600 следствий, начатых в 1889 году, 21000 длилась до 6 месяцев, по 5300 делам - более 6 месяцев, более года - по 2500 делам.2

Устранение второй причины - относительной бесплодности следовательской работы, называвшейся Завадским, представлялось более проблематичным. Уже упоминавшаяся комиссия сенатора Петерса пришла к выводу, что бесплодность эта объяснялась отсутствием правильно поставленного и надлежащим образом руководимого полицейского розыска. Вследствие этого следователи в борьбе с преступлениями оказывались одинокими и предоставленными исключительно собственным силам и следствие неизбежно превращалось в неэффективный вариант уголовного розыска.

Естественно, что по результатам работы этой и других комиссий со стороны соответствующих органов государственной власти принимались определённые меры, но все указанные выше

Данные приведены по указанной работе Б.Л. Бразоля, с.48. 2 Высочайше учреждённая комиссия для пересмотра законоположений по судебной части. Труды, т. I, с. 433-435.

87

недостатки в рассматриваемый период времени окончательно устранить не удалось.

Неслучайным в этой связи представляется высказывание Б.Л. Бразоля, который, характеризуя историю развития института предварительного следствия в послереформенное время, замечал, что его история - это история нареканий в его адрес.1

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 105.

88

Глава 2.

Правовые и криминалистические основы производства предварительного следствия.

  1. Производство предварительного следствия по Судебным Уставам от 20 ноября 1864 года.

Предварительное следствие по Уставу уголовного судопроизводства 20 ноября 1864 года было построено под непосредственным влиянием изданного в 1860 году Наказа судебным следователям. Именно поэтому в новом законодательном акте была повторена прежняя схема этой стадии процесса, основанная на розыскном начале, на

«самодеятельности» судебного следователя, которая усилена «привступающей» деятельностью прокурора, полиции и потерпевшего.

По сравнению с прежним порядком судопроизводства, розыскному процессу предварительного следствия был «придан более благородный, более гуманный характер…, удалено отжившее, явно несостоятельное, отброшены устаревшие формы и обряды, устранена узкая теория доказательств, введены некоторые формы обвинительного процесса».1 Но, тем не менее, предварительное следствие оставалось всё-таки розыскным, тайным, без состязательности, без формальной защиты - в отличие от гласного, состязательного судебного следствия.

Вульферт А. К вопросу о реформе предварительного следствия.
// Юридический вестник, 1881 г., т. XIII, № 2

89

Создавая институт судебных следователей, законодатель ещё до судебной реформы хотел придать новому институту судейский характер. Так, в объяснении к статье 249 Устава уголовного судопроизводства в издании государственной канцелярии говорилось, что «самое достоинство судьи будет и для правительства и для частных лиц надёжным ручательством в беспристрастных поступках следователей». Присвоение институту следователей судебного авторитета привело законодателя к мысли о необходимости отделения его функций, судебных по своей сути, от функций полицейских, имеющих своим предметом розыск и дознание. Отсюда и разделение предварительного расследования на два этапа: дознание и предварительное следствие. Дознание производилось полицией и передавалось следователю. Таким образом разграничение функций существовало, но недостаточно чёткое и функции полиции и следователя легко сливались.

  1. Органы предварительного следствия.

При подготовке Судебных Уставов 1864 года в них практически полностью были включены законодательные акты от 1860 года, на основании чего известный юрист того времени И.Г. Щегловитов заметил: “Предварительное следствие было оставлено почти в неприкосновенности и явилось не новым порядком, а лишь развитием “Учреждения судебных следователей”“.1 Позднее, вплоть до февральской революции 1917
г., в первоначальный

1 Щегловитов И.Г. Следственная часть за 25 лет. // Журнал гражданского и уголовного права. 1889 г., кн. 9, с. 22.

90

порядок вносились разного рода изменения, как улучшавшие его, так и делавшие некоторые шаги назад.

По Уставам уголовного судопроизводства кроме судебных следователей правом производства предварительного следствия обладали и так называемые “замещающие” органы, в совокупности с первыми составляющие общие органы предварительного расследования. К их числу были отнесены следующие:

J—Исправляющие должность судебного следователя

По своему статусу, в отличие от судебных следователей, эти

лица не пользовались преимуществами судебной службы.

?, Судебные следователи по важнейшим делам Эта категория судебных следователей по службе состояла при окружных судах. Относящиеся к ней следователи не имели четко обозначенного участка и производство

предварительного следствия начинали по предложению прокурора во всём округе суда, при котором состояли.

3 Судебные следователи по особо важным делам 1

Такие должности имелись в столицах и городах, где находились судебные палаты. Компетенция этой категории следователей была весьма широка, в частности, они имели право осуществлять:

  1. Производство предварительного следствия на пространстве округа суда, при котором они состояли - по предложению прокурора суда;
  2. Производство предварительного следствия на пространстве округа судебной палаты - по предложению прокурора палаты;
  3. 1 Ст. 288 ‘ Устава уголовного судопроизводства.

91

  1. Производство предварительного следствия на пространстве всей империи - по предложению министра юстиции. К производству
    предварительного следствия также привлекались:

4 ЧЛР;НЫ окружных гудои

Производство предварительного следствия возлагалось на них судом по предложению прокурора (было введено в качестве временной меры законом от 12 ноября 1905 г.).

5 Мировые судьи,

Поручение им производства предварительного следствия имело место только в Кавказской, Сибирской и Среднеазиатской окраинных местностях империи. Должность судебных следователей там существовала, но в небольшом числе и для исключительных случаев. К примеру, в одном из изученных архивных уголовных дел, характерным своей многоэпизодностью, предварительное следствие по одному из эпизодов первоначально велось мировым судьёй.1

Кроме указанных выше общих органов следствия, существовали и так называемые особенные органы, к числу которых были отнесены следующие:

1 Пргятткт пп ряг.гттрдгтянитл гпгупярг.тирнныу ггр^г.туттттр.ний

Первоначально (по Уставам 1864 г.) расследование подобных дел производилось по назначению старшего председателя одним из членов
судебной палаты или, по Высочайшему

1 Дело по обвинению Дубровского В. и Мустафы М. В составлении подложных документов от имени разных правительственных учреждений на получение денег из Государственной сберегательной кассы Сибирской железной дороги. ГАТО, фонд 414, опись 1, дело № 8, л.д. 150.

92

повелению, одним из сенаторов кассационного департамента. Позднее, в 1872 г., этот порядок был изменён - по распоряжению министра юстиции производство

предварительного следствия по этой категории дел возлагалось на одного из членов судебной палаты.

9 Органа ттг> ряггттрггпдянищ ДПТТ-ЯГНПГ.ТНТ.ТУ прргтуттттрный

Сбор доказательств по этой категории преступлений поручался начальству обвиняемого, которое могло осуществить его либо через своих чиновников (причем собранного материала должно хватать для составления обвинительного акта1), либо обратившись для производства предварительного следствия к судебному следователю. Последний, в указанном случае, был обязан к такому производству приступить. Существовали ситуации, когда обращение к судебному следователю являлось обязательным. В числе их значились следующие:

  1. Участие в совершении преступления наряду с должностными частных лиц;
  2. В случае предъявления обвиняемому гражданского иска;
  3. В случае предъявления обвинения по преступлению, в качестве санкции за совершение которого предусмотрено уголовное или высшее исправительное наказание.2
  4. Предварительное следствие в отношении губернатора производилось членом судебной палаты3; в отношении лиц, подлежащих верховному
    уголовному суду, - одним из

1 Ст. 1095 Устава уголовного судопроизводства. Ст. 1089 Устава уголовного судопроизводства. 3 Ст. 10892 Устава уголовного судопроизводства

93

сенаторов кассационных департаментов, назначаемых по Высочайшему повелению.

Ч ДРПЯ п нярутттрнин уг.таипв КЯ^ННМУ угтрякпрний

В производстве предварительного следствия по указанной категории дел принимали участие органы управлений, интересы которых были затронуты.

4 Преступления ипр.ннпппужяптиу

Производство предварительного следствия по этой категории уголовных дел возлагалось на особо установленных следователей военного и военно- морского ведомств.

Судебные Уставы 20 ноября 1864 года существенно изменили процессуальное положение судебного следователя - одной из центральных фигур судебной реформы. Учитывая тот факт, что преобразования в области предварительного следствия начались раньше общей судебной реформы на четыре года, совершенно; справедливым выглядит высказывание Б.Л. Бразоля, заметившего: “Не лавры, а тернии чаще выпадали на долю судебных следователей, этих пионеров судебной реформы”.1

Он же, определяя значимость фигуры следователя в уголовном судопроизводстве, писал: “Следственная часть фундамент всего судебного аппарата. С одной стороны, от опыта, знаний и деятельности судебных следователей зависит раскрытие преступлений, а следовательно, обеспечение общественной безопасности и, вообще, достижение той цели, ради которой существует уголовный суд. Прокурорский надзор, окружные суды и судебные палаты, как бы ревностно они ни относились к своим

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части…, с. 5.

94

обязанностям, не могут изменить продуктивность работы следователей. Деятельность этих учреждений в области уголовного суда ограничивается разработкой лишь того материала, какой дают им судебные следователи.

С другой стороны, те же следователи являются фундаментом всего личного состава судебного ведомства, так как, за редкими исключениями, именно из судебных следователей набирается личный состав как прокуратуры, так и магистратуры»1.

По утверждённому Уставу уголовного судопроизводства на должность судебного следователя могли быть назначены по достижению 25- летнего возраста лица, окончившие курс наук в высших или средних учебных заведениях, занимавшиеся уголовными делами или успешно осуществившие производство предварительного следствия по нескольким уголовным делам и известные начальству опытностью и добросовестностью. Этот порядок был впоследствии изменён законом от 12 июля 1889 года, умалившего значение образовательного и, в особенности, юридического элемента в деле назначения лица на судебно-административные должности.

Придавая судебной практике значение обстоятельств, которые могли восполнить недостатки (и даже отсутствие) юридического образования, закон создал ряд служебных условий, которыми установил определение на судебные должности и обусловил судебную карьеру. При этом принималось в расчёт количество лет служебной деятельности, в зависимости от которого можно было занимать определённую должность в общей иерархии судебных
должностей. Так,

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части…, с. 19.

95

согласно ст. 205 Устава уголовного судопроизводства, судебными следователями могли быть назначены кандидаты на судебные должности, занимавшиеся судебной практикой не менее 4 лет и “приобревшие достаточные сведения по следственной части”.1

Судебные следователи при назначении на должность впервые приводились к особой судейской присяге. Предусматривалась также должность кандидата в судебные следователи, назначать на которую сверх существующего штата могли губернаторы по согласованию с губернскими прокурорами.2

Согласно “Учреждения судебных следователей”, судебные следователи по своему статусу приравнивались к членам уездного суда и состояли в назначенных для каждого из них участках.3 На основании статей 1237 и 1239 т.З кн. 1 Уст. о служб. Прав., они определялись и увольнялись от должности, а от службы -министром юстиции по представлению губернатора, который избирал судебных следователей по соглашению с губернским прокурором (ст. 2). Указ о назначении на должность судебного следователя подписывался Императором по представлению министра юстиции. Порядок замещения должности судебных следователей был тот же, что и других членов суда. Судебный следователь был несменяем. В случае отвода, болезни, отсутствия, увольнения или смерти судебного следователя, должность его временно
поручалась одному из членов уездного суда, или

1 Ст. 205 Устава уголовного судопроизводства.

2 Судебные Уставы 20 ноября 1864 г. с приложениями. Ч. И-Ш, СПб., 1866 г. “ Ст. 794 Учреждения судебных следователей.

96

состоящему при суде кандидату на должность судебного следователя.

Судебные следователи «удалялись» от должности и предавались суду на тех же основаниях, как и другие члены судебных мест.1

Для того, чтобы нагляднее показать движение следователей и время их назначения, имеет смысл привести таблицу, составленную по спискам Министерства юстиции за 1884 год, отображающую насколько быстро менялся состав судебных следователей (Таблица 4). Среди прочих данных из этой таблицы видно, что из общего числа 1062 следователей менее 6 лет служило в должности 611 следователей.

При сопоставлении годовых итогов этой таблицы с годовыми итогами подобной таблицы, составленной по списку Министерства Юстиции за 1882 год, движение следователей обрисовывается ещё ярче (Таблицы 5- 6).2

Анализируя данные таблиц, можно сделать следующие выводы:

1.Каждый год вновь назначались на должность следователей от 70 до 90 кандидатов, неподготовленных к делу, то есть совершенно неопытных; 2.В 1882 году, при введении «Учреждений…» в Киевском округе, был назначен 251 следователь, из которых 118 были назначены из числа местных следователей, а остальные 133 - из числа лиц неподготовленных;

Ст. 636 Устава уголовного судопроизводства.

Хрулёв С. Суды и судебные порядки. // Юридический вестник, 1884 г., № 9, с. 118-119.

97

З.В 1882-83 годах вновь было назначено 146 следователей, а

31 вакансия осталась незамещённой; 4.Из этих 177 вакансий 82
были замещены опытными

следователями, прослужившими в должности до 1878 года.

Таким образом, при условии подобного движения следователей и существовавших условий назначения на должности судебных следователей, невозможно было ожидать от них «той опытности и знания дела, которые суть краеугольные камни деятельности их».

1 Хрулёв С. Суды и судебные порядки. // Юридический вестник, 1884 г., № 9, с. 119.

98

Таблица 41. Движение следователей по списку Министерства Юстиции за 1884 год.

всего

{ утверждённые “Т исправл; должн. | утверждённые j исправл. должн.””” : утверждённые I исправл. должн. [ утверждённые

исправл. должн. ‘ утверждённые ! исправл. должн. Т утверждённые исправл. должн. утверждённые “исправл. должн. утверждённые ™~^ исправл. должн. утверждённые ™ исправл. должн. утверждённые исправл. должн. утверждённые исправл. должн. утверждённые исправл. должн. I утверждённые исправл. должн. утверждённые исправл. должн. утверждённые ^ исправл, должнЛ утверждённые исправл. должн^ утверждённые исправл, должн, утверждённые исправл. должн.

ОКРУГА

1

Хрулев С. Суды и судебные порядки. Очерки. // Юридический вестник, 1884 г., №9, с. 118.

99

Таблица 5. Движение следователей по списку 1884 года. годы 1 1886 исправляющие должность

т ~	 утверждённые

40 1867 1868 5

1 7

3 П~ 1869 11 7 L 1870 11 13 Г 1871 27 14 1872 ~ “ 1873 12

18 13






    "'    17          "    " 1874              1 33                            |                      42
~""     1875 14                                                   16 1876 57 49 1877 26 16
1878 41 20 ""	1879 54 23 1880 177 28 1881 90 7 1882  i 	„_	1883 74 61 9 вакансии          ' 31 " "326~               """"" I             итого 744

Таблица 6. Движение следователей по списку 1882 года.2

годы

1886 1867 1868 исправляющие должность утверждённые

55 	

8	"

з “ ‘? *1 4 1869 15 ‘ *” 7 1870 22 | 10 1871 36 | 10 1872 16 | 15 1873 29 13 1874 ‘ 56 19 1875 ‘ 26

1876 97 8

28 1877 44 1 8 1878 61 11 1879 “” *~! 86 “ [ 3 1880 “”” “ 251 \ 3 1881 94 1882 5__ Хрулев С. Суды и судебные порядки. Очерки. // Юридический вестник, 1884 г., №9, с. 119.

Там же.

100

‘ZJ&&-. ‘.. С „. ‘.?.”,

вакансий~ 27

201”

2 итого 869

Тенденция увеличения числа исполняющих должность судебного следователя не могла не беспокоить как учёных-юристов, так и практиков. Тревога в связи с этим явно выразилась в словах Е. Пушкина:«Ни одному из судебных органов не предоставлено законом столько власти, как судебному следователю, а в виду этого общество вправе требовать, чтобы лицо, облечённое такой властью, обладало всеми гарантиями, необходимыми для того, чтобы, по своим индивидуальным условиям, оно вполне соответствовало высоте занимаемого им положения».1

Следователь имел право возбуждать уголовное дело по собственной инициативе, производить обыски и выемки, накладывать на не явившихся без уважительных причин денежный штраф, подвергать принудительному приводу, избирать в отношении обвиняемых меры пресечения и т. д..

Процессуальная самостоятельность следователя

ограничивалась при производстве следующих действий:

  1. Наложение ареста на имущество обвиняемого;
  2. Осмотр и выемка почтово-телеграфной корреспонденции;
  3. Объявление розыска обвиняемого и разрешение вопроса об умственном развитии несовершеннолетнего;
  4. Прекращение уголовного дела.
  5. 1 Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 473-474

101

Для осуществления указанных выше действий следователь должен был предварительно войти с соответствующим представлением в окружной суд.

Как важный шаг необходимо отметить провозглашение принципа несменяемости судебных следователей. Хотя на практике этот принцип довольно легко мог быть обойдён, поскольку он не распространялся на лиц, исполнявших обязанности следователя. Вскоре после издания Судебных Уставов министерство перестало утверждать их в должности и по всей России появились чиновники, производящие предварительное следствие. Это были те же судебные следователи, но лишённые самостоятельности и поставленные в зависимость от министерства, суда и чинов прокурорского надзора. В результате этого, по свидетельству Б.Л. Бразоля, спустя более чем 30 лет после судебной реформы из 1487 судебных следователей правом несменяемости пользовались лишь 154, т.е. всего 10 % от общего числа.1

Тем не менее, А.А. Левенстим по этому поводу заметил, что для следователя, “который гнётся как ива, несменяемость -бесполезное орудие, а стойкий и честный человек сумеет поставить себя и без неё”.

Необходимо также отметить, что Судебными Уставами предусматривались некоторые частные случаи ограничения принципа несменяемости:

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части…, с. 103.

2 Левенстим А.А. Предварительное следствие по Судебным Уставам, его недостатки и меры к улучшению. // Журнал Министерства Юстиции. Петербург, 1895 г., № 11, с. 105.

102

  1. Общее Собрание Окружного Суда по предложению Прокурора Суда и с утверждения Министра Юстиции “… в случаях крайней к тому необходимости” могло переводить следователей из одного участка в другой, подведомственный тому же Окружному Суду.
  2. Так же в случаях крайней необходимости допускался перевод следователя из округа одного Окружного суда в округ другого Окружного суда, но в пределах той же Судебной Палаты. Перевод так же утверждался министром юстиции.
  3. При необходимости перевода следователя в округ другой Судебной Палаты это могло быть осуществлено по постановлению Соединённого Присутствия Сената.1
  4. При неявке лица, назначенного на должность судебного следователя на службу в течение месяца (с учётом повёрстного срока - по одному дню на каждые 50 вёрст) и не представившего уважительных причин своей неявки, лицо считалось отказавшимся от должности и увольнялось по итогам предварительного обсуждения причин неявки в Общем собрании суда.2
  5. В 1870 году министру юстиции было Высочайше разрешено назначать кандидатов на судебные должности, которые временно исполняли обязанности судебного следователя. Их правовой статус несколько отличался от статуса следователя:

  6. Они не приводились к судейской присяге;
  7. Не могли участвовать в заседании окружного суда;
  8. 1 Ст. 801, 227 Учреждения судебных следователей.

2 Ст. 80’, 224, 227 Учреждения судебных следователей.

103

  1. Не пользовались правом несменяемости.

Уголовный кассационный Департамент Правительственного Сената разъяснил, что в виду Высочайшего разрешения, данного министру юстиции на такую замену, подсудимые не в праве жаловаться на то, что предварительное следствие производится означенными чиновниками, но, вместе с тем, признал, что чиновники эти не могут быть по своим служебным правам полностью приравнены к судебным следователям и быть вместо них приглашаемы в состав суда на правах его членов.

Необходимо также отметить, что в ряде регионов Российской империи (Закавказье, Архангельская и Черноморская губернии, Сибирь и Туркестанский край) обязанности судебного следователя были возложены на мировых судей. При окружных судах состояли следователи только для производства следствий по особо важным делам.

Отчётность судебного следователя перед вышестоящими инстанциями строилась следующим образом.

1)-Отч?тность перед прокурорским надзором *

Судебный следователь представлял участковому товарищу прокурора:

  1. Через каждые четыре месяца - именную ведомость по всем следствиям, которые производились им более месяца (с указанием причин замедления);
  2. Ежемесячно - краткие сведения о состоянии неоконченных следствий,
    по которым подследственные
  3. Высочайшее утверждение 15 марта 1866 г. временного правила
    о внутреннем распорядке в судебных установлениях.

104

находятся под арестом; 3. По каждому делу после принятия его к производству - в трёхдневный срок окружному прокурору должна
была быть представлена ведомость по определённой форме “Литер А”.

?)Отчётность судебного—следователя перед окружным

судом

Правила и виды отчётности следователя перед окружным судом, их порядок и сроки определялись особыми наказами окружных судов, которые были различны в разных округах. Согласно статьи 43 “Правил о приходе и расходе сумм по делам судебного следователя”1, он был обязан по истечении календарного года, не позднее 15 января, представить в окружной суд свою денежную книгу со всеми документами, к ней относящимися (казначейскими и денежными почтовыми квитанциями).2

3)Отчётность судебного сттедоватегтя перед Министерством юстиции

  1. Одновременно с принятием дела к производству, не позднее трёх дней с момента вынесения соответствующего постановления, судебный

следователь был обязан послать в департамент министерства по установленной форме “Литер А” ведомость о возбуждении уголовного дела.

1 Собрание узаконений 1866 года, № 41, ст. 43. Высочайшее утверждение от 11 ноября 1871 г.

105

  1. Судебный следователь был обязан по истечении календарного года, не позднее 1 февраля, доставить в департамент сведения об
    общем количестве дел, которые были направлены им в суд в истекшем году. “Следователи должны быть самодеятельны; они должны быть
    уподоблены прессе, действующей разумно, свободно, без предварительной цензуры. Только при уважении этой разумно- свободной деятельности, при возможном смягчении системы надзора, приблизимся к следственному институту западной Европы”.2 Высказывание это, на наш взгляд, в определённой мере актуально и сегодня.

  2. Взаимодействие судебного следователя с органами прокуратуры.

В истории становления законности в России институт губернских прокуроров и стряпчих, существовавший до реформы 1860-64 годов, сыграл значительную роль. Как замечал по этому поводу И.Я. Фойницкий: “Он сослужил огромную службу для перехода от системы управления по личному усмотрению к системе управления подзаконного”.

В связи с реформой процессуального строя (т.е. системы предварительного следствия), в том числе созданием института судебных
следователей, подверглась изменению и организация

1 Циркуляр Министерства юстиции от 10 января 1875 года № 445.

2 Г-н М. К вопросу о следственной части. // Юридический вестник, 1881 г., № 2, с. 326.

3 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996 г., т. 1, с. 516.

106

прокуратуры. Введение состязательного производства

потребовало учреждения органа обвинения, не так обременённого излишними текущими обязанностями, как прежние губернские прокуроры и стряпчие. Вместо губернских и уездных стряпчих при губернских прокурорах были введены должности их товарищей (помощников прокурора по нынешней терминологии).

Создание самостоятельной судебной власти повлекло за собой необходимость освобождения некоторых судебных действий и лиц, состоящих на судейских должностях, от той зависимости перед прокуратурой, в которой они находились в соответствии с дореформенным законодательством.

Законом от 25 декабря 1862 года Государственный Совет определил новые задачи прокуратуры, которые и были закреплены Судебными Уставами 1864 года. В соответствии с этим к обязанностям прокуратуры относились следующие вопросы:

1) Обнаружение и преследование всякого нарушения законного порядка и требование распоряжений к его восстановлению; 2) 3) Предложение суду предварительных заключений по судебным делам, подчинённым особому их наблюдению уставами гражданского и уголовного судопроизводства; 4) 5) Наблюдение за единообразным и точным соблюдением закона; 6) 7) Представления о пояснении и дополнении законов, если о том возникнут недоразумения или вопросы по судебному 8)

107

ведомству.1

По делам о преступлениях и проступках, в качестве санкции за которые фигурировало лишение прав состояния, на прокуратуру была возложена обязанность поддержания государственного обвинения в суде.2

В соответствии со статьёй 279 Судебных Уставов”, при производстве дознаний о преступлениях полицейские чины состояли в непосредственной зависимости от прокуроров и их товарищей. За допущенные “упущения и беспорядки по следственной части” чины полиции привлекались к ответственности прокурором, а не судебным следователем.4 В зависимости от значимости упущения, прокурор выносил предостережение полицейскому чину, либо выносил их действия на рассмотрение суда.

“Прокурорский надзор, - сказал при принятии новых Судебных уставов Министр юстиции Н.В. Муравьёв, - приводит в действие все нужные для уголовного преследования средства, свободно распоряжаясь порядками и приёмами его производства. Для успешности борьбы со злом, которое бывает упорно и неуловимо, скрывается во мраке и тайне, а иногда обладает и большими средствами сопротивления, нужно много искусства, подготовки, хладнокровной энергии, бодрости, даже

1 Журнал соединённых департаментов Государственного совета. 1862 г., № 65, с. 327-328.

2 По этой же категории дел на началах состязательности подсудимому предоставлялось право избирать себе защитника самостоятельно, либо последний назначался председателем суда.

3 Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, ч. П-Ш. СПб., 1866 г..

4 Ст. 485 Устава уголовного судопроизводства.

108

самоотвержения и крайняя осторожность в пользовании могучими средствами этой борьбы. От направления и действия их зависит свобода и доброе имя, имущественное благосостояние, иногда и сама жизнь честных людей”.1

По отношению к предварительному следствию прокуратуре были даны весьма обширные полномочия в наблюдении за его производством. Они весьма кратко, но сильно были сформулированы в статье 281 Устава уголовного судопроизводства словами: «По всем предметам, относящимся к исследованию преступления и к собиранию доказательств, судебный следователь исполняет законные требования прокурора и его товарища».2

Так как по Судебным уставам предварительное следствие как стадия процесса не допускало сторон, то такие полномочия не могли быть предоставлены прокуратуре как стороне, а «возложены на неё, как на блюстительницу закона».3 Это прямо видно из текста 278 статьи Устава уголовного судопроизводства, в силу которой лица прокурорского надзора:

“…предварительных следствий сами не производят, но дают только предложения о том судебным следователям и наблюдают постоянно за производством сих действий”.4 Здесь необходимо отметить, что наше законодательство функционально не смешивало эту деятельность
прокуратуры с самим

1 Скворцов К.Н. Скорби судебного следователя // Журнал министерства юстиции, 1895 г., № 6, с. 103.

2 Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, части П-Ш. СПб., 1866 г..

3 Щегловитов И.Г. Прокуратура на предварительном следствии. // «Юридический вестник», 1887 г., т. XXVI, кн. 1.

4 Ст. 278 Устава уголовного судопроизводства.

109

производством следствия, в отличие, например, от

использованного в качестве образца законодательства французского.1

Принадлежащее прокуратуре право наблюдения за

производством предварительного следствия включало в себя следующие функции:

I Право прокуратуры тна коптиться г делом.

Это право могло быть осуществлено в двух формах:

  1. Путем рассмотрения непосредственно письменного производства следствия и различных письменных актов, получаемых прокурором от судебного следователя.

В обеспечение этого закон обязывал следователя доводить до прокурора или его товарища сведения обо всех важнейших действиях следствия: о начале его производства (“…доставлять прокурору по каждому возникшему у них делу постановления о начале производства следственных действий не позже трёх дней по составлении.”2), о применении мер пресечения и т.д.. По окончании производства следствия дело доставлялось следователем для рассмотрения прокурору.

  1. И в форме личного присутствия прокурора при производстве следственных действий.

Несмотря на всю действенность такой формы ознакомления с делом,
предоставлявшей прокурору

1 Оно давало прокуратуре право даже на производство следствия по деяниям, захваченным на месте. См.: Скворцов К.Н. Скорби судебного следователя // Журнал министерства юстиции, 1895 г., № 6, с. 103. Ст. 296
Устава уголовного судопроизводства.

110

возможность непосредственно и своевременно знакомиться с материалами дела и на месте предлагать следователю осуществление каких-либо мер, личное присутствие прокурора при производстве следственных действий было для российской следственной практики скорее исключением, нежели правилом. Объяснялось это недостаточностью численного состава работников прокуратуры и большой разбросанностью следственных участков, а поэтому встречалось лишь в крупных населённых пунктах.1

II Правп прпкуратуры давать судебному следователи)

предложения.

Судебные Уставы 1864 года предусматривали три вида указанных предложений:

  1. Первоначальные предложения.

Они касались начала производства предварительного следствия и являлись для судебного следователя обязательными. Так, например, в сохранившемся в Государственном архиве Томской области (в дальнейшем - ГАТО) деле по обвинению Местиева в убийстве горного исправника Мариинского округа Ремишевского содержится постановление И.д. Судебного следователя Томской губернии Чекменёва о начале производства

предварительного следствия (“начатии следствия”). Из него следует, что указанный судебный следователь: “1896 года марта 8 дня …
рассмотрев переписку (речь идёт о

1 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб., 1996 г., т. 2, с.

111

материалах дознания - И.Ф.), поступившую при предложении Товарища Прокурора от 8 марта 1896 г. за № 551 и имея в виду, что изложенные в означенной переписке обстоятельства заключают в себе признаки преступления, предусмотренного 3 п. 1453 ст. Уложения о наказаниях, постановил: на основании 55 ст. 2 ч. XVI т. Закона о Судопроизводстве по делам о преступлениях и проступках, приступить к производству по сему делу следствия”.1

Однако, в том случае, если следователь не находил достаточных юридических оснований для начала производства по делу, он подавал соответствующее представление в окружной суд, который и разрешал вопрос. Такое предложение прокурора, тем не менее, по закону не являлось обязательным основанием для начала производства предварительного следствия - оно могло быть начато следователем и по собственной инициативе, не спрашивая разрешения прокурора.2

  1. Прпмржутпцнмр пррдппжрння

Они касались производства отдельных следственных действий и мер предпринимаемых следователем во время предварительного следствия. По значимости для следователя эти предложения подразделялись на законные и незаконные, первые из которых являлись безусловно обязательными для выполнения. Если следователь считал предложение незаконным, то он представлял в суд документ

1 ГАТО, фонд 13, опись 1, дело № 2, л.д. 13.

2 Ст. 250, 252, 253, 255, 298, 261, 299, 303, 305-310 Устава уголовного судопроизводства.

112

с соответствующей мотивацией неисполнения требования прокурора, а суд решал - должен ли следователь принять требуемые прокурором меры. По своему содержанию промежуточные предложения могли относиться:

Ro-nftpRbTx: к исполнению отдельных следственных действий (допрос определённого свидетеля). Следственные действия, произведённые по требованию прокурора, следователь был обязан произвести, сделав об этом соответствующую отметку в протоколе.

Rn-втпрых: к принятию по ходу следствия отдельных мер (задержание обвиняемого).

Интересно отметить такую деталь, что если меры, требуемые прокуратурой, были направлены к смягчению участи обвиняемого, то они являлись для судебного следователя более обязательными, чем противоположные.

3 ПрРШПЖРНИЯ П ИПППЛНЙНИИ ГШРПГТВНО

Эти предложения являлись обязательными для исполнения судебным следователем.1

III ПрЯИП ПрПК-урЯТури прнНПРНТк ЖЯШЙМ НЯ rtPHfTRHtt

и пагппряжрния гулепнпгп следователя.

Из права прокурора наблюдать за производством предварительного следствия следовали соответствующие права обжалования действий судебного следователя и возбуждения вопроса о его дисциплинарной и судебной ответственности. При осуществлении этих прав прокурор, как уже упоминалось выше, действовал не как сторона, а как орган
закона, в связи с чем

1 Ст, 278-287 Устава уголовного судопроизводства.

113

обращения к суду имели форму предложений, а не жалоб и протестов.1 При этом он должен был с одинаковым беспристрастием стремиться к выяснению обстоятельств как уличающих обвиняемого, так и обстоятельств, его оправдывающих.

И.Я. Фойницкий справедливо замечал по этому поводу: “Такое построение мыслимо только в идее, - настолько оно само по себе искусственно. Несомненно, что в существе прокурорской власти заключается функция охранения закона, но она принадлежит прокуратуре по отношению к власти правительственной, а не по отношению к власти судебной. Для правительства прокуратура является юрисконсультом, соображающим его интересы, с правилами закона, формулирующим их и предъявляющим требование об ограждении их, со всеми доказательствами суду. Получая силу от правительственной власти, как член ее, прокуратура в отношении к правительству нуждается и в мерах ограждения своей независимости, для того, чтобы от нее не потребовали действий, закону противоречащих, хотя с интересами правительства в данную минуту согласных. Только в видах такой независимости она учреждена в ведомстве министерства юстиции, а не внутренних дел. Возложение на неё обязанности быть юрисконсультом и для суда, стражем закона против суда, противоречит природе как судебной, так и прокурорской власти, ослабляя ту и другую. Государственная миссия ограждения закона лежит на судебной власти, составляет её призвание и единственное объяснение самого её существования. Если же при

1 Ст. 493 Устава уголовного судопроизводства.

114

судебной власти поставить ещё другого, дополнительного стража закона в лице прокуратуры, то наступает двоевластие и колебание авторитета судебной власти. В назначении быть стражем закона при правительстве прокуратура получает основание и силу своего существования; становясь стражем закона при суде, она раздвояется в своей деятельности, и, за массою непроизводительных забот по охранению закона, имеющего гораздо лучшего охранителя в лице суда, становится менее пригодною для исполнения своей естественной функции защитника и представителя законных интересов правительства».1

Судебный следователь не мог своей властью прекратить производство предварительного следствия по какой бы то ни было причине. На это он должен был запросить через прокурора разрешения Окружного суда, который в случае несогласия представлял дело на разрешение Судебной палаты.2 Любого рода пререкания между чинами прокуратуры и судебными следователями разрешались окружным судом. ,

  1. Взаимодействие судебного следователя с npjiujjjj_ejj.

Организация деятельности полиции в области производства предварительного следствия была предметом постоянного обсуждения как учёными, так и практиками на протяжении всего срока действия Уставов уголовного судопроизводства, то есть с 20 ноября 1864 года по 1917 год. Справедливо отмечая, что одним из

1 Фойницкий И. Курс уголовного судопроизводства, с. 621. Ст. 262-277 Устава уголовного судопроизводства.

115

важнейших условий успешного расследования преступлений является организация уголовного розыска, многие исследователи отмечали недостатки Уставов в плане организации розыска и предварительного следствия.1 Основным из этих недостатков называлось смешение полицейских и судейских функций в лице судебного следователя. Этот недостаток являлся одной из причин, “мешающих правильному отправлению правосудия, благодаря которой парализуются все лучшие начинания”.

Обязанности полиции по расследованию преступлений и проступков, подлежащих рассмотрению судебных мест, ограничивались производством только дознания, которое определялось как “собрание сведений, необходимых для удостоверения в том, что происшествие соединенное с преступлением или проступком, действительно имело место” , а также как «собрание сведений о виновнике оного».4

В связи со сказанным выше, необходимо уяснить, как понимались в то время задачи дознания и следствия. В юридической литературе не было достаточно ясного и точного определения дознания. Основные точки зрения выглядели следующим образом:

S Дознание должно состоять в том, чтобы «разузнать и указать следователю, где находятся доказательства, которые можно
собрать имеющимися у него

1 См. например: работы В. Даневского, А.А. Левенстима, Н. Селиванова и др. Селиванов Н. Судебно-полицейский розыск у нас и во Франции.
// Юридический вестник, 1884 г., № 1, с. 293.

Ст. 2-3 Наказа полиции. 4 Ст. 254 Устава уголовного судопроизводства.

116

средствами».1

S “Под дознанием разумеется первоначальное

производство, имеющее целью собирание данных для

удостоверения в том, что известное событие

составляет деяние, запрещённое законом под страхом

наказания и для открытия виновника этого деяния”.

S “Дознание и розыск заключают в себе ряд действий,

посредством которых собираются сведения для

удостоверения в том, что происшествие есть

действительно преступление, и для обнаружения лица,

которое можно, по всей вероятности, предполагать

виновником определённого преступления”.3

Ни одно из перечисленных выше определений не могло

претендовать на полноту. Исходя из толкования

соответствующих статей Устава уголовного судопроизводства,

можно сделать вывод, что в обязанности судебной (по

функциям) полиции входило не только указание следователю

того, где находятся доказательства и кто подозревается. Полиция

была обязана собирать доказательства совершения факта и

данные, уличающие подозреваемого. Кроме этого, полиция была

обязана принимать необходимые меры к сохранности следов

преступления.4

После прибытия следователя на место происшествия

Макалинский.

2 Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным Уставам 1864 г. СПб., 1866 г., с. 56.

3 Чебышев-Дмитриев А.А. Русское уголовное судопроизводство. Ч. 2, 1875 г., с. 59.

Ст. 256 Устава уголовного судопроизводства.

117

полиция не прекращала свою деятельность по производству предварительного следствия - эта деятельность только меняла характер и теряла самостоятельность, поскольку полиция начинала действовать под непосредственным руководством судебного следователя.

На основании вышеизложенного Н. Селиванов, например, делал вывод о том, что фактически дознание состояло из двух частей:

1) Розыск - “способы производства дознания, направленные к обнаружению и указанию скрытого, тайного виновника преступления”. Л,л t p

2) Дознание по поручениям.] ?!/’1’’ • у t^< Таким образом, в первом случае деятельность полиции

состояла в подготовке материалов, необходимых для производства следствия. Она путём “расспросов” удостоверялась в наличности факта преступного деяния, принимала заявления очевидцев преступления, потерпевших и всех остальных лиц, могущих что-либо сообщить о преступлении; принимала меры к обнаружению виновного и собиранию информации его изобличающей; принимала меры к охране следов на месте происшествия. В некоторых, строго определённых законом, случаях полиция производит “домовые” обыски.2

Во втором случае полиция действовала от имени следователя, который давал ей поручения, не выходя при этом за рамки, им определённые. При
получении от следователя

Селиванов Н. Судебно-полицейский розыск у нас и во Франции. // Юридический вестник, 1884 г., № 1, с. 297. 2 Ст. 254 Устава уголовного судопроизводства.

118

незаконного поручения, которое не могло быть выполнено по причине своего противоречия данным полиции инструкциям, полиция должна была сообщить об этом своему непосредственному начальству.

Таким образом можно определить задачи дознания по Уставам уголовного судопроизводства.

Задачей же предварительного следствия являлось “расследование доказательств преступного деяния, определение состава преступления, рассмотрение существа и силы собранных против обвиняемого улик и исследование мотива преступления”}

Устав уголовного судопроизводства содержал перечень оснований для принятия мер к пресечению уклонения от суда и следствия, в чём можно усмотреть стремление к ограничению произвола полиции. В перечень таких оснований входило следующее:

1) Когда подозреваемый застигнут при совершении преступного деяния или сразу после его совершения; 2) 3) Когда потерпевшие или очевидцы укажут прямо на подозреваемое лицо; 4) 5) Когда на подозреваемом или в его жилище будут найдены явные следы преступления; 6) 7) Когда вещи, служащие доказательством преступного деяния, принадлежат подозреваемому или оказались при нём; 8) Селиванов Н. Судебно-полицейский розыск у нас и во Франции. // Юридический вестник, 1884 г., № 1, с. 297.

119

5) Когда подозреваемый совершил покушение на побег или был пойман во время или после него; 6) 7) Когда подозреваемый не имеет постоянного места жительства или оседлости.1 8) Данный перечень являлся исчерпывающим, хотя и допускал некоторую вольность трактовки.

В Уставе уголовного судопроизводства было указано ещё одно обстоятельство, служащее основанием для начала деятельности полиции: “Безымянные пасквили и подмётные письма не составляют законного повода к начатию следствия; но если они заключают в себе указание на важное злоумышление или преступное деяние, угрожающее общественному спокойствию, то служат поводом к полицейскому розыску или дознанию, могущему повлечь за собой и само следствие”.2

По закону производство предварительного следствия возлагалось на судебных следователей. Тем не менее, учитывая реалии России, когда на уезд приходилось 2-3, а иногда и один следователь, имело смысл в строго определённых рамках задействовать полицию, благо её представители имелись в каждом населённом пункте.

Так, на полицию была возложена обязанность о всяком происшествии, заключающем в себе признаки преступления или проступка, сообщать судебному следователю, а также прокурору или его товарищу, обязанных наблюдать за производством предварительных следствий. Это
сообщение должно было быть

Ст. 257 Устава уголовного судопроизводства. Ст. 300 Устава уголовного судопроизводства.

120

сделано «немедленно и никак не позже суток по получении о том сведения». 1

Результаты произведённого дознания полиция передавала судебному следователю, которому также сообщала и все дополнительные сведения, собранные ей по тому же предмету. Передавая дознание следователю, полиция извещала об этом прокурора или его товарища.2

При установлении границ компетенции полиции в расследовании преступлений законодатель руководствовался логикой её ограничения. Именно этим объясняется тот факт, что все так называемые “формально- судебные” действия (привлечение экспертов, производство осмотров и обысков, допрос свидетелей под присягой) могли производиться полицией лишь в случаях, когда она застигала совершающееся преступление или когда до! прибытия судебного следователя следы преступления «могли бы изгладится», то есть в случае возникновения опасности утраты доказательств.3

Само же производство следствия являлось компетенцией судебного следователя, который, кроме этого, имел право исправлять недостатки в дознании, требовать его дополнения4, а равно сам его производить. После вступления в процесс следователя полиция должна была оказывать ему необходимое содействие.

Но судебный следователь мог и не оказаться на месте во

Ст. 250 Устава уголовного судопроизводства. 2 Ст. 255 Устава уголовного судопроизводства.

Ст. 258 Устава уголовного судопроизводства. 4 Ст. 19 Наказа

121

время обнаружения преступления, либо быть занятым неотложными делами, препятствовавшими ему явится на место обнаружения преступления. В этом случае закон предписывал полиции самой немедленно приступить к дознанию, путём “розысков, словесных расспросов и негласным наблюдением”.1 При этом полиции запрещалось проведение обысков и выемок в домах.2 До прибытия следователя полиции предписывалось принимать все меры, необходимые для предупреждения уничтожения следов преступления и “пресечения

подозреваемому способов уклонения от следствия”.3

Но всё это вменялось в обязанность полиции лишь до прибытия судебного следователя, после чего полиция передавала ему всё производство и прекращала свои действия «до получения особых о том поручений».

В тех же случаях, когда полицией “застигнуто совершающееся или только что совершившееся преступление”, а также, когда до прибытия на место происшествия судебного следователя “следы преступления могли бы изгладиться”, полиция заменяла судебного следователя во всех следственных действиях, не терпящих отлагательства (осмотрах,

освидетельствованиях, обысках и выемках). Но и в этих случаях “формальных” допросов ни обвиняемых, ни свидетелей полиция не производила, за исключением ситуации, когда была опасность того, что кто-либо из них умрёт до прибытия судебного следователя.4

1 Ст. 252 Устава уголовного судопроизводства.

2 Ст. 254 Устава уголовного судопроизводства. Ст. 256 Устава уголовного судопроизводства.

4 Ст. 258 Устава уголовного судопроизводства.

122

Таким образом, законом совершенно точно и вполне целесообразно определялись роли полиции и следователя и их взаимоотношения по делам, расследование которых находилось в компетенции судебного следователя.

Однако такой стройный и целесообразный порядок, по свидетельствам современников, существовал лишь в теории, на практике же “установились иные порядки, не имеющие ничего общего с законным”.1

Дело в том, что никакой чётко определённой границы между делами, по которым следователь, “в интересах дела”, должен немедленно выехать на место и немедленно приступить к производству следствия, и теми, по которым с этим можно было не торопиться, законом определено не было. Следствием этого явилось то, что следователи своё отношение к делам, не требующим срочного выезда, стали переносить на дела, как раз в таковом нуждающимся. На практике без замедления осуществлялся выезд только по делам об убийстве, да и то “побудительной причиной … являлось иной раз не стремление произвести следствие по горячим следам, а необходимость произвести вскрытие трупа убитого, пока он ещё не разложился”. Для выхода из такой ситуации некоторые окружные суды в своих наказах судебным следователям пытались установить, в каких случаях, и по каким делам немедленный выезд являлся обязательным, но это мало помогло делу.

1 Ющенко А.С. Наши следователи. // ЖМЮ, 1916, № 3, с. 98.

2 Ющенко А.С. Наши следователи. // ЖМЮ, 1916, № 3, с. 100.

123

Обязанности, возложенные на полицию Уставом уголовного судопроизводства, отличались своей неопределённостью и чрезмерным ограничением её деятельности по исследованию преступлений и проступков. Значительная часть функций полиции возлагалась на судебных следователей, которым они были «не присущи ни по цели их учреждения, ни по самому свойству требований, предъявляемых к ним уголовным правосудием».1 Ещё одной причиной некоторой ненормальности положения, в котором оказалась полиция по отношению к судебным учреждениям, послужило то обстоятельство, что при законодательном закреплении принципа отделения административной власти от власти судебной было допущено «слишком идеальное проведение его в отношении к такому учреждению, как полиция».2

Сложилась ситуация, когда полиция, исходя из специфики своих обязанностей, находилась в полной зависимости от всех лиц и учреждений, имеющих право возлагать на неё исполнение своих поручений, а поэтому не могла быть поставлена в исключительное подчинение ни одному из этих органов. Хотя по Уставу уголовного судопроизводства прокурорскому надзору и суду и были предоставлены некоторые начальственные полномочия над полицией, но они ограничивались объявлением предостережения, не имеющего никакого репрессивного значения. В то же время практически во всех европейских государствах полиция, решая аналогичные по разноплановости задачи,
разделялась на судебную, административную и

1 Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 487

Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4, с. 487

124

муниципальную, со строгим распределением этих обязанностей между различными чинами полицейских учреждений.

Так, например, во Франции существовало следующее разделение:

  1. Общая полиция (административная), в обязанности которой входило предупреждение преступлений.
  2. Судебная полиция, обязанная исследовать обстоятельства, сопровождавшие преступные деяния, не предупреждённые первой.
  3. Логично, что при такой организации судебная полиция могла легко выявлять промахи полиции общей (административной) в исполнении той обязанностей по предупреждению преступлений.

Именно исследованием обстоятельств, сопровождавших преступление и ограничивалась деятельность судебной полиции при таком подходе.

§2. Криминалистика и предварительное следствие в России до 1917 года.

В большинстве современных учебников криминалистики история русской дореволюционной криминалистики начинает исчисляться с 90- х годов прошлого столетия.1 С этим можно согласиться, если исходить из времени появления в России первых экспертных учреждений. Немаловажным в этой связи представляется тот факт, что первая в мире криминалистическая лаборатория по исследованию вещественных доказательств была ‘открыта именно в России. Но при таком подходе к криминалистике

1 Учебник “Криминалистика”. М., 1950, с.15.

125

! она оказывалась во многом сведенной к технике и из поля зрения выпадают данные о развитии других её отраслей, в частности криминалистической тактики и методики расследования отдельных ‘ видов преступлений.

Тем не менее, уже в 40-х годах XIX века в России появились работы о предварительном расследовании, написанные с позиций тактики производства следственных действий, т.е. с криминалистическим уклоном. Наиболее уместным в этой связи будет отметить работу Я.И. Баршева «Основания уголовного судопроизводства с применением к Российскому уголовному судопроизводству».1

Несмотря на то, что в работах дореволюционных русских исследователей подчеркивалось, что развитие криминалистики в России объяснялось исключительно нуждами борьбы с уголовной преступностью, вполне отчётливо прослеживается

закономерность, что практически все эффективные методы, разработанные русской дореволюционной криминалистикой, находили прежде всего применение в корпусе жандармов, т.е. применялись в борьбе с политической преступностью, а затем уже внедрялись в практику общеуголовной полиции. Так, например, дактилоскопической регистрацией русские жандармы стали пользоваться в 1905 году, а в практику уголовной полиции она начинает внедряться лишь в сентябре 1907 года.

Главной причиной этого являлось бурное нарастание революционных событий в начале XX столетия, впоследствии приведших к революции 1905 года. Именно в этот период в России

Баршев Я.И. “Основания уголовного судопроизводства с применением к Российскому уголовному судопроизводству”. СПб., 1841, с. 55.

126

начинает централизоваться сыск, совершенствоваться

регистрация, внедряться в розыск и расследование фотография, дактилоскопия, создаются криминалистические учреждения, разрабатываются методы исследования вещественных

доказательств. В это же время криминалистические методы регистрации вводятся также во всех тюрьмах, каторжных централах.

Разработка вопросов криминалистики в России и внедрение технических приемов и средств в дознание и предварительное расследование велись по линии департамента полиции, по линии судебного ведомства и по линии различных юридических учебных заведений.

В числе дореволюционных русских авторов-криминалистов можно выделить полицейского генерала Лебедева, жандармского врача Прохорова, исправника ИМ. Снегирева и других. Эта группа полицейских криминалистов в основном занималась разработкой вопросов организации сыска, совершенствованием жандармско-полицейской регистрации, созданием системы, в которой криминалистическая техника эффективно

взаимодействовала бы с розыскной деятельностью.

Группа криминалистов судебно-прокурорского ведомства состояла из генерала С.Н. Трегубова - старшего юрисконсульта Министерства Юстиции, товарища прокурора Тверского окружного суда Е.В. Попова и др. Они в основном разрабатывали вопросы исследования вещественных доказательств.

Вопросами криминалистики занимался также ряд русских юристов из числа преподавателей высших учебных заведений, в число которых входили уже упоминавшиеся нами профессор Я.И. Баршев и А.А. Квачевский. В их работах разрабатывались вопросы

127

тактики и методики расследования на основе изучения материалов дел об уголовных преступлениях.

Наиболее ранними работами, в которых освещались вопросы криминалистического характера (в ныне понимаемом смысле), являлись изданные в первой половине XIX века книги Я.И. Баршева “Основания уголовного судопроизводства с применением к Российскому уголовному судопроизводству” и П.Н. Калайдовича “Указания для производства уголовных следствий”.

В своей книге “Основания уголовного судопроизводства” Я.И. Баршев, профессор Петербургского университета, предпринял попытку создать основы тактики расследования преступлений, разработать методику расследования отдельных видов преступлений, систему собирания и сохранения вещественных доказательств.1

Весьма большое внимание в названной работе было уделено вопросам следственного осмотра, и в частности осмотра места происшествия. Этому посвящены специальные разделы:

  1. “Личный осмотр”;
  2. “Образ личного осмотра преступления и следов его”;
  3. “Образ исследования и осмотра особенных родов преступлений”.
  4. В них разрабатываются вопросы тактики и техники изучения обстановки на месте происшествия и собирания вещественных доказательств. Уже в этой работе Я.И. Баршева осмотру как следственному действию
    придаётся очень большое значение. В

Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к Российскому уголовному судопроизводству, СПб., 1841, стр. 76, 128-132, 149-151.

128

частности, наверное впервые в русской криминалистической литературе, было сформулировано требование производства осмотра “со всею скоростью”, ибо в противном случае возможна утрата важных следов и доказательств.

Рассматривая образ действий следователя при осмотре, Я.И. Баршев рекомендовал изучить “внешний вид трупа, цвет его, пятна, раны, ушибы и повреждения, на нем найденные”, причём осмотр трупа должен был обязательно производиться при участии врачей, должностных лиц и “сторонних людей”. Осмотр места происшествия, с учётом практики того времени, Я.И. Баршев рекомендовал применять при расследовании не только убийств, но и других видов преступлений, например, краж. Касаясь содержания протокола осмотра (“журнала”), Я.И. Баршев подчёркивал, что в нем должно заключаться “столь подробное и !точное описание, чтобы те, которые должны воспользоваться этим актом, могли получить посредством него столь ясное и полное представление о предмете осмотра, как будто бы они сами производили его”.

В книге уделено внимание методике розыска скрывающихся преступников и без вести пропавших лиц, главным образом -путём публикаций сведений о них, в том числе объявлением о разыскиваемых в изданиях периодической печати. Особо подчеркивалась Я.И. Баршевым необходимость точного описания “признаков” обвиняемого для предупреждения взятия вместо него какого-либо другого”, что в те времена случалось довольно часто.

Относительно обыска И.Я. Баршевым различались два вида обыска: 1) “Общий”

129

Распространялся вообще на все дома в каком-либо районе. К “общему” обыску рекомендовалось прибегать при розыске преступника, если предполагалось, что он скрывается в определенном населенном пункте. Массовые обыски Я.И. Баршев расценивал как вполне закономерные и не усматривал в них “ничего обидного для того или другого дома, если они проводятся “с возможной осторожностью и пощадою для жителей обыскиваемого околотка”. 2) “Частный”

Этот вид обыска распространялся на определенный дом или дома.

В той же книге, в главе “Образ исследования и осмотра особенных родов преступлений” Я.И. Баршевым описывалась методика расследования убийств, самоубийств, краж, банкротств и подлогов.

Нельзя не отметить, что, касаясь тактики допроса, Я.И. Баршев выступал против пытки как метода допроса и вообще против каких бы то ни было насилий над допрашиваемым.1

В 1849 году председателем Вятской судебной палаты П.Н. Калайдовичем была выпущена работа под названием “Указания для производства уголовных следствий”, которая, по мнению автора, должна была являться настольной книгой для следственных чиновников и полиции.2

Различия рассматриваемых работ Я.И Баршева и Калайдовича состояло в том, что Я.И. Баршев посвятил свою работу в основном

1 Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства. СПб, 1841 г., с. 138- 140.

2 Калайдович П.Н. Указания для производства уголовных следствий. СПб., 1849 г., с. 3.

130

вопросам уголовного процесса, вопросам же предварительного следствия была отведена лишь часть книги. Труд Калайдовича же был посвящен только розыску и следствию с

систематизированным изложением тактики розыска и расследования.

В XIX веке системы регистрации и учета преступников как таковой в России не существовало. Первые 60 с лишним лет XIX века в этих целях использовалось клеймение, которому, согласно царскому указу от 15 января 1724 года, подвергались осужденные на каторжные работы, чтобы “для лучшей поимки были знатны”.1 В последующем категории подлежащих клеймению

последовательно расширялись. Оно было отменено перед самыми реформами в 1863 году.

Несостоятельность клеймения как средства уголовной регистрации была очевидна задолго до его отмены, в связи с чем полицейские чиновники пытались изыскать другие методы регистрации. В частности, практиковалось описание примет осужденных, подозреваемых и разыскиваемых. Централизованного учета подвергнутых приметоописанию по линии уголовной полиции не имелось, с чем, очевидно, связан тот факт, что в то время приметоописание в области уголовного сыска не было достаточно эффективным. В то же время приметоописание привилось в жандармском сыске, где имелся достаточно четко организованный учет “неблагонадежных” с точнейшим обозначением личных примет всех, за кем велось наблюдение. Персональные данные о зарегистрированных сосредоточивались в

Попов В.И. Из истории дореволюционной русской криминалистики. // Вопросы криминалистики № 6-7, М., 1962 г., с. 263.

131

специальном досье, именовавшемся “делоформуляр”. Сведения о поднадзорных политически неблагонадёжных лицах всей России концентрировались в главном жандармском штабе.

В 1862 году при петербургской полиции было организовано фотографическое бюро (жандармы стали применять фотографию значительно раньше, в конце 30-х годов). По примеру Петербурга полицейские фотоателье были созданы и при некоторых других крупных полицейских управлениях. В 60-х годах появляются многочисленные пособия, посвященные вопросам розыска и следствия, из числа которых прежде всего необходимо отметить двухтомный труд А.А. Квачевского “Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по судебным уставам 1864 года”, опубликованный в 1867 году. А.А. Квачевский указывал на необходимость наладить во всероссийском масштабе полицейскую регистрацию, вести учет нераскрытых преступлений и тщательный секретный надзор за подозрительными элементами. Вместе с тем А.А. Квачевский много внимания уделил необходимости правильного и полного производства следственных осмотров, особенно осмотры неопознанных трупов, пытался разработать тактику и технику осмотра, методику установления причин смерти и методику расследования убийств.

В 1872 году при петербургской полиции была создана первая полицейская школа, где преподавались многие юридические дисциплины, в том числе и дисциплины, охватывающие вопросы тактики расследования. В 1882 году вводится в действие Инструкция чинам полиции округа Санкт-Петербургской судебной палаты по обнаружению и исследованию преступлений, составленная стяжавшим себе
печальную славу организатора

132

репрессий против революционеров петербургским прокурором Н.В. Муравьевым. Инструкция эта послужила руководством для полиции всей России. Она заключала в себе указания по расследованию наиболее опасных для самодержавия преступлений. В 1890 году в России вводится комбинированный метод полицейской регистрации, основанный на соединении антропометрии и фотографии.

Согласно отчетным данным петербургской станции за 25 лет ее существования (1890-1915 гг.) было произведено 111370 измерений и установление личности 2538 человек. Вслед за петербургской станцией министерство внутренних дел в 1892 году открыло десять периферийных антропометрических станций.

Касаясь работы русских антропометрических станций, нельзя не отметить, что уже за несколько лет до того, как за границей был разработан и введен метод дактилоскопической регистрации, в антропометрических картотеках папиллярные узоры отпечатков использовались в качестве дополнительных особых примет.

В истории дореволюционной криминалистики особое место занимает русский ученый Евгений Федорович Буринский, большую часть своей жизни посвятивший разработке методов научного исследования документов - вещественных доказательств.

Необходимо отметить, что Е.Ф. Буринский не пользовался популярностью среди чиновников судебного ведомства, и , как следствие, не получал поддержки в своих научных исследованиях. Он не являлся чиновником юстиции и не состоял на службе в царском суде, а выступал при разбирательстве судебных дел в качестве приватного эксперта. В экспертизах Буринского находили применение новейшие для того времени технические средства. Разработанные
Е.Ф. Буринским методы выявления скрытых

133

текстов, обнаружения подчисток и травления, выявления текстов, закрытых красящими веществами, методы установления случаев копировок подписей и др. получили широкое применение как в России,так и за границей.

В 1889 году Е. Ф. Буринский организовал первую в России и первую в мире научно-исследовательскую судебно-

фотографическую лабораторию. Характерно, что свои опыты ученый производил на личные средства и на пожертвования ряда петербургских юристов.

После того как лаборатория Е.Ф. Буринского просуществовала около четырех лет и стало очевидным огромное значение для уголовного процесса судебной исследовательской фотографии, Министерство юстиции решило создать свою официальную лабораторию, которая была открыта в ноябре 1893 года при прокуроре петербургской судебной палаты. В эту лабораторию Е.Ф. Буринский приглашен не был.

Фотографические методы Е.Ф. Буринского, особенно методы выявления скрытых текстов, нашли дальнейшую разработку в трудах других русских ученых. Так, последователями Буринского проф. В. И. Фаворским, Н. А. Петровым и др. в 1906-1909 гг. был разработан так называемый озобромный способ, т. е., способ усиления контрастов изображения путем наращивания пигментированного слои желатины. Этот способ успешно применялся в судебной фотографии для выявления невидимых подписей, а также в археологии и микрофотографии.

В дополнение к таким методам регистрации, как антропометрия и судебно-полицейская фотография, вводится дактилоскопия. В 1905 году она начинает применяться в охранных отделениях. Циркуляром
главного тюремного управления

134

министерства юстиции за N 32 от 30 декабря 1906 г. при тюрьмах были организованы дактилоскопические бюро, в задачу которых входило дактилоскопирование заключенных, в первую очередь так называемых политических. Для руководства чиновников, ведавших дактилоскопированием, тюремное ведомство выпустило а том же 1906 году Правила о производстве и регистрации дактилоскопических снимков.

Департамент полиции принимал некоторые меры к расширению сети антропометрических станций, однако централизованного учета по линии уголовной полиции до 1908 года не существовало.

В апреле 1907 года департамент полиции издал циркуляр, обвиняющий губернаторов и градоначальников в том, что они не занимаются совершенствованием органов общеуголовной полиции, в которой творится неразбериха с регистрационным материалом и имеет место неэффективное использование криминалистической техники. Вот, например, какими “методами”, по свидетельству начальника московской сыскной полиции В.И. Лебедева, полиция устанавливала личность и прошлое задержанных: “У нас до сих пор тысячи людей пересылаются этапом ежегодно из одного конца России в другой из-за одного только удостоверения личности, а в столицах и больших городах для того же удостоверения звания -препровождаются из одной части в другую, из участка в участок, вместо того, чтобы при помощи фотографии, дактилоскопии и антропометрического измерения исполнить то же одною письменной справкой”.1

^Лебедев В. И. Искусство раскрытия преступлений, Дактилоскопия, СПб., 1909, стр. XIV

135

Одним из важных мероприятий в области усиления работы уголовной полиции являлась организация на территории России 89 сыскных отделений, с организацией которых во всех губернских и многих крупнейших городах борьба с уголовной преступностью сосредоточилась в особых специализированных отделах, использовавших достижения криминалистики.

Главную часть внутренней организации сыскного отделения представляло справочное регистрационное бюро.

В состав этого бюро входили:

  1. Фотография с антропометрическим и дактилоскопическим кабинетом, где исполнялось также и описание примет преступников по системе “словесного портрета”;
  2. Карточная регистратура с фотографиями, антропометрическими и дактилоскопическими данными (два экземпляра регистрационных карт высылались в Центральное регистрационное бюро департамента полиции, где функционировала центральная справочно- регистрационная картотека. Дубликаты фотографий высылались в то же Центральное регистрационное бюро, где был заведен централизованный альбом);
  3. Справки о судимости и сведения о содержащихся в местных тюрьмах;
  4. Карточный розыскной алфавит;
  5. Альбом преступников и “лиц порочного поведения” по категориям преступлений;
  6. Коллекция почерков, орудий преступлений, воровских инструментов, мошеннических приспособлений и пр.;
  7. Сведения по текущим наблюдениям;
  8. Газетные вырезки и сведения.

136

Регистрационное бюро занималось также производством криминалистических экспертиз (технических исследований документов, экспертиз почерков, исследованием различных вещественных доказательств).

Через месяц после опубликования Инструкции департамент полиции направил на периферию циркуляр, специально

посвященный вопросам дактилоскопии. В нем подробно говорилось, в частности, о потожировых отпечатках пальцев, о том, на каких поверхностях они чаще всего сохраняются, о методах их обнаружения, изъятия и фиксации, включая производство фотосъёмки.

Там же давались указания по поводу дактилоскопической экспертизы (“сличения”), которая должна производиться, по мнению составителей Инструкции, экспертами из числа “заведующих дактилоскопической регистрацией”. В дополнение к Правилам В.И. Лебедев опубликовал брошюру под названием “Дактилоскопия”, в которой излагалась разработанная им система дактилоскопической регистрации.

В разработке технических приемов дактилоскопии, кроме В.И. Лебедева, принимал участие целый ряд других русских криминалистов. Так, Русецкий занимался исследованием процесса выявления и закрепления потожировых отпечатков (пальцев рук), обнаруженных на месте происшествия. В результате большой экспериментальной работы он создал прозрачную

следокопировальную пленку, дававшую позитивный отпечаток.

Одновременно с организацией сыскных отделений при департаменте полиции были созданы криминалистические курсы, на которых кандидаты на должности начальников этих отделений проходили в специальную подготовку. В “Вестнике полиции” в эти

137

годы публиковались многочисленные статьи, освещающие отдельные теоретические положения криминалистики и популяризирующие удачные случаи её практического применения. В 1908 году вышла в свет книга уездного полицейского исправника Н.М. Снегирева “О сыске”.1 В отличие от других русских криминалистов начала XX века, делавших упор в своих работах на популяризацию и разработку технических приемов сыска, Н.М. Снегирев сделал попытку создать

криминалистическое пособие по вопросам полицейской тактики. При этом им рекомендовались такие “методы”, как подкупы, шантаж, игра на низменных инстинктах человека, использование услуг преступников и т. п..2 Вместе с тем большое место в книге

1

Н.М. Снегирева занимали вопросы осмотра места преступления (главным образом при убийстве). Сведения из области тактики осмотра Н.М. Снегирев дополнил обширными данными из области судебной медицины, связав, таким образом, криминалистику с судебной
медициной. Описанные в книге примеры сложных

{ осмотров представляют известный интерес и для современного

)

( исследователя. Н.М. Снегирев занимался также разработкой

методики расследования отдельных видов преступлений, опираясь

на материал из практики полиции. В рассматриваемой книге

изложена методика расследования карманных краж,

мошенничества, шулерства.

Почти одновременно с книгой Н.М. Снегирева вышла работа

по криминалистической технике В.И. Лебедева, изданная в 1909

_^ J-Снегирев Н. М. О сыске. Опыт исследования приемов, способов и средств к раскрытию истины происшествия. Касимов, 1908. 2 Там же, с. 177-180.

138

году в качестве приложения к журналу “Вестник полиции” и имевшая наименование “Искусство раскрытия преступлений”.

Впервые в русской криминалистической литературе В.И. Лебедев дал определение криминалистики. Он рассматривал ее как науку, которой “разрабатываются методы обнаружения и исследования различного вида следов (рук, ног), выяснения виновников преступлений, регистрации преступников и установки “самоличности”, приемы уголовного дознания (расспросы сведущих лиц и свидетелей, допрос обвиняемого, обыски, выемки и осмотры) и, наконец, особые методы расследования некоторых категорий преступлений профессионального свойства - словом, рассматриваются и систематизируются приемы уголовного сыска, целью которого является раскрытие преступлений или выяснение истины происшествия”.1

Определение В.И. Лебедева показывает стремление автора рассматривать криминалистику в первую очередь как инструмент розыскной деятельности, обслуживающую главным образом дознание и розыск “по горячим следам”.

14 июня 1914 г. в Петербурге был созван “съезд провинциальных чиновников сыскных отделений”, на котором обсуждались вопросы более широкого использования криминалистики в целях розыска. Характерно, что вопрос применения криминалистики в сыскной практике обсуждался под углом максимальной централизации действий сыскных отделений и усиления взаимодействия уголовной полиции с жандармерией.

Лебедев В.И. Искусство раскрытия преступлений. Дактилоскопия, СПб., 1909, стр. XIV.

139

В 1911-1912 гг. ведомство юстиции принимает ряд дальнейших мер по внедрению криминалистики в деятельность судебной системы, в частности ставит криминалистику на службу судебных следователей.

Так, ставший в 1906 году Министром юстиции и председателем Государственного Совета статс-секретарь И.Г. Щегловитов, обратил внимание на специально-техническую сторону следовательской работы. Он мотивировал это тем, что прогрессивный рост профессиональной преступности и “утончённость” способов совершения преступлений стали неоспоримым фактом, в то время, как техника борьбы с преступлениями оставалась на низком уровне развития, не отвечавшим требованиям современной науки. В этой связи летом 1911 года по распоряжению Министра юстиции несколько чинов судебного ведомства, преимущественно судебных следователей и лиц прокурорского надзора, под руководством С.Н. Трегубова было командировано в Лозанну и Париж для изучения новейших научных приёмов борьбы с преступностью, а также самой ‘Организации судебной экспертизы в Западной Европе. По сути, как отмечал Б.Л. Бразоль, эта поездка преследовала две основные щели:

Усиление в чинах судебного ведомства интереса собственно к технике расследования;

Создание первоначальных специально подготовленных кадров
для замещения штатных должностей в учреждённых по

140

закону от 28 июня 1912 года кабинетах научно-судебной экспертизы.1

В сопроводительной записке к проекту министра юстиции об учреждении первого кабинета научно-судебной экспертизы в Петрограде говорилось: “Недостатки нашего предварительного следствия удостоверенные отзывами судебных практиков и мнениями, высказывавшимися в научной литературе, заключается не столько в самом устройстве следственной части, сколько в неудовлетворительной постановке розыска и технической стороны следственных приёмов… Неудовлетворительность постановки уголовного розыска не только у нас, но до последнего времени и на Западе, а также значительное развитие преступности и притом не только в смысле количественном, но и в отношении возрастающей утончённости способов совершения преступлений, побудили искать иных, кроме улучшения состава и увеличения количества органов розыскной деятельности, способов раскрытия преступлений и обнаружения виновных”.2

К этому времени практика некоторых западно-европейских государств показала, что большую помощь в расследовании могут оказать правильно использованные методы физических и биологических наук:

Применение общей и измерительной фотографии при производстве осмотра места происшествия;

} Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916

г., с. 66. г: Громов П.А. Кабинет научно-судебной экспертизы по закону 28 июня 1912

года. СПб., 1913 г., с. 8.

141

Дактилоскопия и антропометрия при регистрации преступников;

Микрохимический и фотомеханический анализы при исследовании поддельных документов и т.д..

Основанная на этих методах судебная экспертиза приобретала значение бесспорного доказательства, могущего лечь в основу судебного приговора.

Всё это побуждало к учреждению специальных подразделений, призванных предоставить следственным и судебным органам возможность пользования данными криминалистики и соприкасающихся с ней наук как для раскрытия преступлений и изобличения виновных, так и для более успешного установления материальной истины по уголовным и гражданским делам. Именно такими специальными учреждениями и стали кабинеты научно-судебной экспертизы. Приведем часть текста закона “О кабинетах научно-судебной экспертизы”.

  1. При прокуратуре Санкт-Петербургской судебной палаты состоит кабинет научно-судебной экспертизы для производства исследований по уголовным и гражданским делам посредством фотографии, дактилоскопии, химического и микроскопического анализов и иных приёмов, за исключением исследований, производимых врачебными отделениями губернских правлений, а также для оказания, в особо важных случаях, содействия следственной власти к обнаружению виновных и выяснению преступления или к установлению невиновности подозреваемого.

429 . Заведование означенным в предыдущей статье кабинетом и производство в нём исследований возлагаются

142

на управляющего сим кабинетом и его помощников. Упомянутые лица должны вступать в отправление должности по принесении присяги в публичном заседании судебной .палаты. Кроме сего, при кабинете состоят техники по вольному найму, назначаемые управляющим кабинетом.

  1. В отношении порядка определения и увольнения, надзора, ответственности, содержания прав и преимуществ по службе управляющий кабинетом и его помощник сравниваются: управляющий - с товарищем прокурора окружного суда с тем, однако, что министру юстиции предоставляется .допускать в отношении означенных лиц ‘изъятие из правил, установленных в статьях 202 и 210 .(образовательный ценз и стаж для замещения должностей -* И.Ф.).

Процессуальное положение чинов кабинетов научно-судебной экспертизы не ограничивалось одним лишь только производством экспертиз: для полного осуществления намеченных целей по предложению министра юстиции им было предоставлено право принимать непосредственное участие в производстве осмотра места происшествия по наиболее важным делам.

3 ноября 1912 г. была утверждена Инструкция об управляющем кабинетом научно-судебной экспертизы при прокуроре Санкт- Петербургской судебной палаты.

В первом отчете о деятельности кабинета научно-судебной экспертизы за время с 9 декабря 1912 г. по 1 января 1914 г., т.е. за отчетный год, значится, что в кабинет поступило 365 исследований, из которых 272
по уголовным и 95 - по

143

гражданским делам. Исследования распределялись следующим

образом: Таблица 7

Количество случаев 1 Сличение почерков 169 2 Дактилоскопия 43 3 Исследование чернил 30 4 Исследование волос 7 5 Выезд на место преступления сотрудников кабинета 5 6 Иные научно-технические приёмы 57 Следует заметить, что почти половина экспертиз в первый же год деятельности кабинета была преимущественно посвящена графическому исследованию спорных документов.

Как видно из приведённой выше статистики, совершенно незначительное место занимало исследование вещественных доказательств и участие экспертов в выездах на место происшествия. Но вместе с тем отметим как весьма знаменательным сам факт выездов экспертов на места преступлений. Отсутствовали также баллистические и трассологические экспертизы.

17 января 1913 г. состоялось открытие кабинета научно-судебной экспертизы при прокуроре Московской судебной палаты. За 1914 г. кабинет провел 271 исследование, причем 92,3% по уголовным делам и 7,7% по гражданским делам.1

'”Право”, 1914 г., №4.

144

В начале февраля 1914. г. состоялось открытие киевского кабинета научно-судебной экспертизы. Управляющим киевским кабинетом был назначен С. М. Потапов. За 1914 г. киевский кабинет произвел 201 экспертизу.

Вслед за открытием киевского кабинета состоялось открытие четвертого кабинета научно-судебной экспертизы в г. Одессе. За отчетный 1914 год одесский кабинет судебной экспертизы, произвел 169 экспертиз.

В целях повсеместного использования возможностей названных кабинетов судебные округа были распределены Министром юстиции между кабинетами научно-судебной экспертизы.1

Таким образом за период 1912—1914 гг. в России была создана сеть специальных криминалистических научно-исследовательских учреждений - кабинеты судебной экспертизы. И началось широкое использование достижений других наук для целей борьбы с преступностью.

§3. Уголовно-процессуальные и криминалисти- ческие начала производства отдельных следственных действий.

  1. Осмотр и освидетельствование.

В Уставе уголовного судопроизводства осмотр вещественных доказательств при производстве предварительного

1 “Право”, 1914 г., №9.

145

следствия регламентировался статьями 315-335 и 372-374.

Под осмотром понималось судебное обозрение предметов внешнего мира, предпринимаемое в целях установления каких-либо обстоятельств уголовного дела, т.е. в самом широком смысле, а не узко как лишь осмотр отдельных вещественных доказательств.

Основанием для производства осмотра являлись все те случаи, когда «посредством их могли быть открыты или разъяснены:

  1. Действительное совершение преступления;
  2. Свойство или признаки преступления;
  3. Способ его совершения;
  4. Правильность объяснений допрошенных лиц;
  5. Получены какие-либо полезные для открытия по делу истины.»1
  6. Что касается объектов осмотра, то к таковым закон относил следующие:

1.Лица, которые совершили или над которыми совершено преступление, оставившее на них следы;

2.Труп;

3.Место, на котором совершено преступление или остались следы его;

4.Здания;

5.Письменные документы;

  1. Все предметы, «обозрение которых может повести к разъяснению дела».2

1 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 36.

2 Там же, ст. 37.

146

Осмотры, в зависимости от состава лиц, в них участвующих, подразделялись на следующие категории:

J—Осмотр и освидетельствование через сгседойатетгк

Иногда в юридической литературе того времени эти осмотры именовались “простыми” и могли производиться самим следователем в присутствии двух или более понятых. Помимо них допускалось присутствие вообще всех участвующих в деле лиц, но при этом была сделана оговорка, что для начала производства осмотра следователь не обязан ожидать их прибытия.1

  1. Осмотр и освидетельствование через сведущих людей вообще

Иногда называемый “сложным” такой осмотр производился следователем при участии «сведущих по какой-либо части людей».2 Этот вариант осмотра производился в тех случаях, когда «для точного уразумения встречающегося в деле обстоятельства или для разъяснения сомнений необходимы особенные сведения или опытность в какой-либо науке, искусстве, ремесле, промысле или каком-либо занятии».3 В качестве сведущих людей для производства осмотра могли быть приглашаемы: врачи, фармацевты, профессора, учителя, техники, художники, ремесленники, казначеи и лица, «…продолжительными занятиями по какой-либо службе или части приобретшие особенную опытность»,4 помимо этого, они

1 Ст. 316 УУС. Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 38.

3 Ст. 325 УУС, ст. 39, 65 Наказа….

4 Ст. 326 УУС, ст. 46 Наказа….

147

должны были иметь качества «достоверных свидетелей»1. По вызову следователя сведущие люди были обязаны являться немедленно.2

3 Осмотр и огвидететьг.твование через врач.ей,

Осмотр и освидетельствование трупов, разного рода повреждений, следов насилия и состояния здоровья потерпевшего или обвиняемого осуществлялись врачом. В случае, если следы, оставленные преступлением, могли измениться или исчезнуть или же жизнь лица, подвергнувшегося насилию, находилась в опасности допускался самостоятельный осмотр следователем.4

До прибытия судебного врача к месту нахождения трупа судебный следователь должен был совершить следующие необходимые действия:

1)При сомнении в действительности смерти принять меры к оживлению пострадавшего, в противном случае - к сохранению тела от порчи и случайных повреждений;

2)Удостовериться в тождестве трупа с лицом, по поводу смерти которого производится следствие;

3)Составить по принятым мерам протокол в установленном порядке.5

4—Освидетельствование обвиняемого, оказавшегося

1 Ст. 327 УУС, ст. 47 Наказа….

2 Ст. 323, 328 УУС, ст. 48 Наказа….

3 Ст. 336 УУС

4 Ст. 40-41 Наказа….

5 Ст. 340 УУС.

148

сум acme дттт им или безумным

Если во время производства предварительного следствия оказывалось, что «обвиняемый не имеет здравого рассудка или страдает умственным расстройством», то следователь должен был, удостоверившись в этом как через освидетельствование обвиняемого судебным врачом, так и через «расспрос самого обвиняемого и тех лиц, коим ближе известен образ его действий и суждений», передать всё” производство этого дела для дальнейшего распоряжения прокурору, приложив мнение врача о «степени безумия или умственного расстройства» обвиняемого.1 Прокурор, дав заключение по этому делу, вносил его на рассмотрение окружного суда.

При производстве осмотра в обязанности следователя вменялось неукоснительное соблюдение следующих основных принципов:

1.Осмотр должен производиться “без упущения времени”.2 2.В процессе производства осмотра обращать внимание не

только на явные следы преступления, но и на

окружающие предметы и их положение; 3.Произвести измерение
местности, по возможности,

приложить «объяснительные чертежи осмотренных мест и

вещей»;3 4.Если подлежащие осмотру предметы повреждены, или

следы преступления (проступка) «изглажены», то

1 Ст. 353 УУС.

2 Там же, ст. 46.

3 Там же, ст. 47.

149

следователь, осмотрев и описав их остатки, должен стараться обнаружить, кем и для чего изменены следы преступления.1

Отдельно регламентировался вопрос «собирания и сохранения» вещественных доказательств, которые

определялись, как: «Поличное, орудие, коим совершено преступление, подложные документы, фальшивые монеты, окровавленные или повреждённые предметы и, вообще, всё, найденное при осмотре места, при обыске и выемке, и могущее служить к обнаружению преступления и к улике преступника»2. Судебному следователю предписывалось подробно описать найденное в протоколе с указанием обстоятельств, сопровождавших процесс обнаружения и изъятия вещественных доказательств. Изъятое, по возможности, необходимо было пронумеровать, соответствующим образом упаковать, опечатать и приобщить к делу.3 По требованию лиц, у которых были изъяты предметы, являвшиеся вещественными доказательствами, судебный следователь был обязан выдать соответствующую расписку.4

Предусматривалась ситуация, когда вещественные доказательства не могли быть отделены от места, на котором были обнаружены, но подлежали сохранению для последующего осмотра через сведущих людей (кровь на стенах зданий, деревьях и т.п.). В этом случае
следователю предписывалось

1 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 48.

2 Ст. 371 УУС, ст. 91 Наказа….

3 Ст. 372 УУС.

4 Ст. 376 УУС, ст.96 Наказа….

150

принять необходимые меры к ограждению следов от возможного изменения или уничтожения:

  1. По возможности опечатать место или предмет, на котором были обнаружены следы преступления;
  2. Поручить охрану опечатанного надзору полиции или благонадёжных местных жителей;
  3. Приставить стражу.1
  4. Изъятие предметов, впоследствии подлежащих химическому или микроскопическому исследованию, производилось только в необходимом для этого количестве и упаковывалось врачом или фармацевтом таким образом, чтобы в процессе транспортировки не утратилось, не восприняло посторонней примеси и не вступило в химическую реакцию с материалом упаковки.2

Касаясь оценки значимости осмотра как следственного действия, то, например, Б.Л. Бразоль ставил следственный осмотр в центр идеального расследования, “во главе его угла”.

В этой связи необходимо упомянуть о характерном для того времени споре о преимуществах вещественных доказательств перед свидетельскими показаниями. В этом споре значительная часть учёных отдавала пальму первенства первым из них, “красноречивым в своём безмолвии”. Довольно ценные и авторитетные выводы по этому поводу содержатся в работах профессора Н.Д. Сергиевского, где приводятся яркие примеры “великого значения мелочей” в процессе расследования, особенно первоначального, по горячим следам, и доказывается несомненное преимущество “неподкупного языка вещей” перед

1 Ст. 373 УУС.

2 Ст. 374 УУС.

151

показаниями “господ свидетелей”, этими “словами, словами, словами - всегда шаткими, как человеческая память, растяжимыми как человеческая совесть”.

Таким образом, необходимость следственного осмотра признавалась подавляющим большинством авторов. Тем не менее, Б.Л. Бразоль отмечал, что “нужно не только смотреть, нужно уметь видеть, не только искать следов, но и находить таковые в безмолвных пока вещах. Весь вопрос в том, как заставить их заговорить…“1

Причём требования к следователю, как к профессионалу, возрастают в этой связи неимоверно: “Напряжённое внимание, развиваемая изо дня в день наблюдательность, абсолютное беспристрастие в выводах с субъективной стороны, тщательное кропотливое изучение вещественных доказательств, или всей картины, атмосферы преступления на самом месте его, со стороны объективной, - вот те золотые ключи, которые могут открыть любую тайну злодеяния, вот путь, который должен привести к обнаружению личности виновного”.2 Вполне справедливо Б.Л. Бразоль, судя по его высказываниям вообще склонный к афоризмам, заметил такую особенность профессии следователя: “Следователь должен интересоваться не только тем, чем занимается, но и заниматься тем, чем не интересуется”.3 И, в подтверждение этого, написал следующее: “Следователь должен всё знать, всем интересоваться, на всё обращать внимание, так как всё
окружающее, вся необъятная жизнь человеческая, в

1 Бразоль, с. 71

2 Бразоль, с. 75

3 Бразоль, с. 77

152

любую минуту из отвлечённой мировой величины может стать судебным “казусом” и растечься чернилами по бумагам следственных протоколов и постановлений…”. !

Необходимо также отметить, что в литературе того времени большое внимание уделялось весьма острому вопросу следственной практики: до каких пределов вправе дойти следователь в ходе следственного осмотра, чтобы не посягнуть на право производства экспертизы, которое не было ему предоставлено Уставом уголовного судопроизводства? Где должен остановиться осмотр и начаться работа “сведущего” лица?

Согласно Уставам, на следователя возлагалась обязанность не только “собирания и охранения”, но и обработки имеющегося материала для облегчения будущей работы суда по разрешению вопросов о событии преступления и виновности. Таким образом, подробный осмотр вещественных доказательств, не говоря уже о месте происшествия, - не только право, но и первейшая обязанность следователя. “В корне неправильным, вредным и опасным является взгляд некоторых следователей, будто бы на органе следственной власти лежит обязанность только собрать, а не обработать собранный материал. Эта принципиальная небрежность, выражающаяся в формуле “суд разберётся”, основывается также на боязни некоторых следователей в процессе осмотра присвоить себе роль эксперта… Между тем, что опущено, не принято во внимание, не освещено на предварительном
следствии, то безвозвратно потеряно для

^разоль, с. 170-180

153

суда”.1

Своеобразным итогом сказанному о соотношении осмотра и экспертизы могут служить следующие слова Б.Л. Бразоля: «Вдвойне неправы те следователи, которые, руководствуясь бессодержательной формулой “эксперт разберётся”, в то же время не руководствуются ст. 330 Устава уголовного судопроизводства, постановляющей, что предметам, подлежащим освидетельствованию и исследованию через сведущих людей, судебный следователь производит предварительный внешний осмотр и составляет протокол о видимых признаках преступления… Законодатель, очевидно, имел в виду то соображение, что осмотр, произведённый следователем, основательно изучившим мельчайшие детали дела, явится существенным подспорьем для экспертов”.2

Аналогично трактовался этот вопрос и С.Н. Трегубовым.

Этот вывод подтверждается материалами уголовного дела по обвинению отставного военного Е. в убийстве своей сожительницы.4

При производстве обыска на квартире Е. было найдено письмо, содержание которого, описывая предшествовавший убийству инцидент в ресторане, свидетельствовало в пользу обвиняемого. Осматривая это письмо, судебный следователь заметил, что почерк письма носит явно искусственный характер и напоминает изменённый почерк самого Е. В конце протокола следователь, в точном соответствии со ст. 330 Устава,
сделал

1 Бразоль, с. 94

2 Бразоль, с. 121

3 Трегубов С.Н. Научная техника расследования преступлений, с. 92.

4 Журнал министерства юстиции, 1916, №3, с. 332-333.

154

оговорку, что “письмо написано деланным почерком, сильно напоминающим почерк самого Е.” По оглашении председательствующим окружного суда этого протокола осмотра в судебном заседании, защитник Е. поспешил заявить протест против того, что при оглашении протокола была оглашена и вышеупомянутая приписка, хотя она не является заключением эксперта. И председательствующий, после такого протеста защитника, счёл нужным разъяснить присяжным заседателям, что, действительно, “судебный следователь не имел права делать подобной приписки”. Именно при таком отношении со стороны суда и создавалось ненормальное положение вещей, при котором “некоторые следователи, предпринимая тот или иной осмотр, не столько заботятся о том, чтобы обнаружить в данной вещи все еле уловимые следы и признаки преступления, сколько о том, чтобы ни под каким видом, хотя бы невзначай, не превратиться в экспертов. Через это, далее, такие следователи сознательно не хотят смотреть на то, что несомненно видно, и видят то, на что смотреть совсем не стоит”.1

Б.Л. Бразоль предпринял попытку разработать методологию следственного осмотра, определяя её как совокупность технических приёмов, которые должны применяться органами предварительного следствия при осмотре места преступления и вещественных доказательств. Он совершенно справедливо отмечал, что “в кажущемся разнообразии приёмов, методов и видовых признаков следственного осмотра должна
наблюдаться

1 Трегубое С.Н. Научная техника расследования преступлений, с. 5.

2 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 72.

155

известная общность родовых принципов”1. Указанные принципы Б.Л. Бразоль подразделял на субъективные и объективные. Представляется интересным подробнее их рассмотреть.

На первом месте из субъективных принципов стоит внимание. Б.Л. Бразоль считал это кажущееся простым требование в действительности является весьма сложным, объясняя это тем, что следователь, попадая на место преступления, обычно оказывается в обстановке, практически полностью исключающей возможность спокойно сосредоточить внимание на осмотре (присутствие потерпевших, родственников убитого, прессы). Естественно, что следователь обязан по возможности устранить всё то, что мешает ему сосредоточиться, но, как отмечал Бразоль: “Умение сосредоточить своё внимание при осмотре места преступления приобретается следователем путём долгой и упорной внутренней работы”2.

Вторым важным субъективным принципом следственного осмотра называется наблюдательность. Причём Бразоль замечал, что внимание не всегда тождественно наблюдательности: следователь может быть очень внимательным, но не иметь таланта наблюдательности; с другой стороны, наблюдательность немыслима без внимания, поскольку человек рассеянный ни при каких условиях не сможет сделаться наблюдательным с точки зрения следственной. Причём опыт следователя, по Б.Л. Бразолю,

1 Там же, с. 73.

2 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 76.

156

должен приобретаться целенаправленно: «Сумма опыта прямо пропорциональна сумме наблюдений».1

На третьем месте среди субъективных принципов производства осмотра называется беспристрастие. Устав уголовного судопроизводства содержал предписание судебному следователю «с полным беспристрастием приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства его оправдывающие».2

Цель осмотра Б.Л. Бразолем определялась как состоящая из трёх частей:

Во-первых, в процессе ознакомления с местом преступления и осмотра вещественных доказательств происходит непосредственное приобщение следователя к «атмосфере преступления», что в будущем благотворно скажется на эффективности производства других следственных действий, в особенности допросов. Это же «приобщение» поможет определить, что в действительности является следом преступления и подлежит охране. Согласно ст. 256 Устава уголовного судопроизводства, охрана следов преступления возлагалась на полицию. Но, по справедливому замечанию Б.Л. Бразоля, полиция с успехом может охранять до прибытия следователя труп, взломанный замок, но в 99 случаях из 100 не обратит внимания на банку с вареньем, которую переставлял преступник.3

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 77.

2 Ст. 265 Устава уголовного судопроизводства.

3 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 90.

157

Во-вторых, и это самая важная цель следственного осмотра, - обнаружение виновного. Здесь Б.Л. Бразоль справедливо замечает, что «цель преступления даёт средства к раскрытию его, но только тщательное и всестороннее изучение картины преступления приводит к правильному определению мотивов такового».1

В-третьих, одной из целей осмотра рассматривалось «оказание всемерного содействия последующим судебным инстанциям в уяснении собранного по делу материала». Суд в пределах судебного следствия, как известно, был практически лишён возможности производить подробные осмотры приобщённых к делу вещественных доказательств, в связи с чем правильное решение судом вопроса о виновности обвиняемого если не полностью, то во многом зависит от того, насколько полно и разносторонне представлен и обработан материал на предварительном следствии. Б.Л. Бразолем отмечалась как негативная прослеживающаяся у многих следователей тенденция только к собиранию материала, а не к его обработке, с переложением этой обязанности на эксперта.

Технические средства, которые использовались

следователем при производстве осмотров, обычно включали в себя следующие компоненты:

  1. Складной метр или сантиметровая лента; 2.Кронциркуль;

З.Лупа (наиболее распространены были цилиндрическая лупа Буша, дающая десятикратное увеличение, и лупа Цейса, обладающая двадцатикратным увеличением и на первых порах могущая
заменить микроскопическое

1 Там же, с. 91.

158

исследование); 4.Пузырёк с графитным порошком; 5.Баночка с порошком свинцовых белил; 6.Склянка с самым тонким гипсом; 7.Баночка с раствором сулемы для дезинфекции.1 Так выглядел набор средств
первого следственного чемодана.

2.Обыск и выемка.

Производство такого следственного действия как обыск, входило в компетенцию судебного следователя. Обыски в домах и других жилых зданиях и запертых помещениях производились следователем при наличии «основательных подозрений или ясных доказательств, что в обыскиваемом здании скрываются преступники или предмет преступления, или вещественные доказательства, необходимые для объяснения дела» 2.

Обыск и выемка должны были производиться при двух или более понятых в присутствии истца или доносителя, а также хозяина дома, квартиры или здания, в котором производился обыск. При отсутствии хозяина его мог заменить кто-либо из родственников или домашних.3 И обыск, и выемка должны были производиться в дневное время, и только «в
случае

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916 г., с. 97.

2 Ст. 357 Устава уголовного судопроизводства, ст. 55 Наказа судебным следователям от 8 июня 1860 г..

3 Ст. 358 УУС, ст. 56 Наказа….

159

необходимости» - ночью, с обязательным указанием в протоколе причин, побудивших судебного следователя прибегнуть к этой чрезвычайной мере.1 Кроме того, разрешалось присутствие при обыске и выемке вообще всех участвующих в деле лиц, но посторонние ни в чьё жилище без согласия хозяина не допускались.2

Заслуживает внимания отношение законодателя к правам обыскиваемого и других лиц, чьи интересы могло затронуть производство этого следственного действия. Так, лицу, производившему обыск, предписывалось «…соблюдать приличие и, по возможности, не нарушать ни спокойствия жителей обыскиваемого здания, ни общей тишины»3. Отдельно оговаривалась ситуация, при которой возникала необходимость пересмотреть в ходе обыска какие-либо бумаги - это надлежало делать с крайней осторожностью, в присутствии обвиняемого или хозяина дома и при этом не оглашать тайн и других обстоятельств, не относящихся к следствию.4 Отбирать и прилагать к делу следовало только необходимые бумаги, которые и предъявлялись понятым и другим присутствующим при обыске лицам.5 Следователь имел право открывать запертые помещения, когда хозяин не делал этого добровольно, но во всех случаях ему предписывалось избегать «напрасного повреждения осматриваемых помещений»6.

1 Ст. 363 УУС, ст. 57, 65 Наказа….

2 Ст. 359 УУС.

3 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 59.

4 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 63.

5 Ст. 367 Устава уголовного судопроизводства.

6 Ст. 366 Устава уголовного судопроизводства.

160

Весь ход обыска подлежал подробному описанию в протоколе, который составлялся и в том случае, когда ничего не было найдено.1

Полиция права на производство обыска по собственной инициативе не имела, за исключением особо указанных и строго определённых законом случаев, когда она могла производить так называемые “домовые” обыски.

>

Разработка методов проведения обыска, по мнению некоторых авторов, представлялась весьма проблематичной: “Установить незыблемые методы для обыска, этого наиболее индивидуального, наиболее связанного со слепой случайностью следственного действия, - задача, казалось бы, такая же неблагодарная, как сочинение законов, имеющих целью егулировать завтрашнее землетрясение, как попытка пожарной команды попасть на место за полчаса до пожара”.5

Во многом решение этой проблемы, по мнению других, зависит от правильности подхода: “Если бы методологическая проблема обыска сводилась лишь к определению места поисков, то от разрешения её следовало бы заранее отказаться”.4

Автор последнего высказывания Б.Л. Бразоль весьма оригинально переносит решение вопроса обыска “из области необъятного в чисто методологический центр его”.

Он ставит ряд последовательных логических заданий, правильное
разрешение которых в каждом отдельном случае

1 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 64. Ст. 254 Устава уголовного судопроизводства.

3 Середа В. Очерки. // Журнал Министерства Юстиции, 1916, № 3, с. 333

4 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916., с. 183.

161

должно, по его мнению, увеличить шансы на успех обыска. Такими этапами “вдумчивой” подготовки обыска называются решения следующих кардинальных вопросов в указанной последовательности:

  1. Что искать.
  2. У кого искать.
  3. Как искать.
  4. и на самом последнем месте:

  5. Где искать.

Несмотря на всю сложность методов проведения обыска, автор пришёл к следующему заключению: “Конечно, в обыске, как и в розыске вообще, случай соперничает с фактом, логика сталкивается с парадоксом, парадокс доходит до абсурда, и невозможное оказывается возможным. Но даже в самой причудливой игре красок жизни можно уловить некоторую закономерность, некоторую последовательность в смене непоследовательных явлений, некоторую причинность в калейдоскопе кажущихся случайностей”.1

  1. Допрос и очная ставка.

Допрос является и являлся самым распространенным следственным действием при производстве предварительного следствия. В изученных в Государственном архиве Томской области уголовных делах допросы составляли в среднем 84% от всех произведённых следственных действий.

В Наказе судебным следователям по поводу оснований для

Бразоль, с. 215

162

производства допроса говорилось следующее: «Судебные следователи, во время следствия, имеют право, для разъяснения дела и открытия следов преступления, расспрашивать всякого без изъятия, кто только может представить о том сведение, хотя бы он и не имел всех качеств, для достоверного свидетельства потребных».1

Время производства допроса жёстко регламентировалось лишь в отношении обвиняемого: первый допрос должен был состояться не позднее суток после его явки или привода.2 При этом причины отсрочки допроса, не произведённого в течении первых двенадцати часов этих суток, должны были быть зафиксированы в протоколе, копия которого могла выдаваться обвиняемому по его требованию.3 В случае, если следователь не прибыл для производства допроса в течение указанных суток, то полицией составлялся соответствующий приобщаемый к делу протокол. После этого полиция объявляла обвиняемому, насколько ей это было известно, причины его задержания.4 Заслуживает интереса тот факт, что если из объяснений обвиняемого окажется, что он задержан по ошибке или недоразумению, именно полиция была обязана его освободить с фиксацией в протоколе причин, побудивших её принять эту меру.5

Также интересной была регламентация в Уставе уголовного судопроизводства некоторых действий судебного следователя

1 Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г., ст. 74.

2 Ст. 398 УУС.

3 Ст. 399 УУС.

4 Ст. 400 УУС.

5 Ст. 401 УУС.

163

при производстве самого допроса:

  1. Предлагаемые обвиняемому вопросы должны быть кратки и ясны;
  2. Следователь не должен домогаться сознания обвиняемого ни обещаниями, ни угрозами, ни подобными тому методами;
  3. При отказе обвиняемого отвечать на данные ему вопросы, следователь, сделав соответствующую пометку в протоколе, должен был изыскивать другие законные средства к открытию истины;
  4. Грамотным предоставлялась возможность самим вписывать в протоколы ответы, данные ими на словах.1
  5. Следователю предписывалось не прибегать к повторным допросам обвиняемого без особой на то необходимости.2 Думается, что этим требованием законодатель косвенно пытался выработать у судебных следователей серьёзный и ответственный подход к подготовке и производству допроса обвиняемого как (очень важного и ответственного следственного действия.

Время производства допроса свидетелей не

регламентировалось, указывалось лишь, что назначалось оно, по возможности, на их свободное от занятий время.3 После явки вызванного для допроса свидетеля допрос должен был производиться судебным следователем незамедлительно. Свидетели допрашивались порознь. В случае необходимости их первоначальный допрос производился в отсутствии обвиняемых

1 Ст. 404-408 УУС. 2Ст.412УУС. 3 Ст. 437 УУС.

164

и прикосновенных к делу лиц. Допрос свидетеля, произведённый в отсутствии обвиняемого, в обязательном порядке прочитывался ему и он имел право опровергнуть данные против него показания и просить следователя задать свидетелю новые вопросы.1

Очные ставки производились для выяснения противоречий и «…взаимного уличения подсудимых, доносителя, свидетелей и других прикосновенных к делу лиц», а также для того, чтобы удостовериться, что ответчики и свидетели знают тех, кого они заочно обвиняют2 и только в случаях, когда можно было предполагать, что эти противоречия можно было очной ставкой выяснить3. Ещё” одно условие к проведению очной ставки содержалось в статье 452 Устава уголовного судопроизводства: «Очные ставки даются свидетелям в тех случаях, когда от разъяснения противоречий в их показаниях зависит дальнейшее направление следствия».4

Отдельно оговаривалось, что в случае необходимости, допускалось привлечение к очной ставке и тех доносителей, которые просили сохранить их имена в тайне, но делалось это лишь с предварительным уведомлением Правительствующего Сената.5 Также в крайних случаях допускались очные ставки родителей с детьми и господ со слугами - если они оказывались

1 Ст. 446, 448 УУС.

2 Ст. 271 УУС. 3Ст. 107 Наказа….

4 Ст. 452 УУС.

5 Ст. 272 УУС.

165

участниками одного и того же преступления.1

Существовали ситуации, когда производство очной ставки для
судебного следователя было обязательным «…оговоренному в соучастии с оговорившим его преступником».2

1 Ст. 273 УУС.

2 Ст. 274 УУС.

166 Список использованной литературы.

  1. Алфёров В. Предварительное следствие: вчера, сегодня, завтра.

// Милиция, 1993 г., № 7, с.2.

  1. Арсеньев К.К. Судебное следствие. Сборник практических

заметок, СПб., 1871 г..

  1. Арсланов А. Речи П.И. Столыпина. // Слово, 1991 г., № 12, с.

12.

  1. Баранов Ю. Столыпин в фокусе истории и контристории. //

Советская милиция, 1990 г., № 4, с. 38-40.

  1. Барсуков А.В. За дальнейшее совершенствование организации и

деятельности советской милиции. // Советское государство и право, 1990 г., № 4, с. 33-43.

  1. Баршев Я. Основания уголовного судопроизводства с

применением к Российскому уголовному судопроизводству. СПб., 1841 г..

  1. Блинов И. Судебный строй и судебные порядки перед реформой

1864 года. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 1.

  1. Блинов И.А. Ход судебной реформы 1864 г.. Судебные Уставы

20 ноября 1864 года за 50 лет. СПБ., 1914 г., т. 1.

  1. Блиох Л. Финансы России XIX столетия. М., 1902 г..

Ю.Бобрищев-Пушкин А. Эмпирические законы деятельности

русского суда и присяжных, М., 1896 г..

П.Богословский М. Областная реформа Петра Великого. Москва, 1902 г..

12.Бочкарёв В. Н. Дореформенный суд. // Сб. «Судебная реформа» под ред. Полянского и Давыдова, т. 1, М., 1915 г..

13.Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика. Пг., 1916.

Н^Буринский Е.Ф. Судебная экспертиза документов. СПб., 1903.

167

15.Буцковский Н. Очерки судебных порядков по Судебным Уставам 1864 г.. СПб., 1874 г..

16.Васьковский Е. В. Адвокатура. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. .2.

17.Васьковский Е. В. Организация адвокатуры, чч. 1-2, СПб., 1893 г..

18.Вахитов Ш.К. Место следственного аппарата в системе государственных органов. // Советское государство и право, 1988 г., № 2, с. 70-71.

19.Ведерников Н.Т. Россия и правовое государство: проблемы и

перспективы. // Актуальные проблемы государства и права в

современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1996, с. 3-5.

20.Вентам И. О судоустройстве. СПб.: Тип. Правительствующего Сената, 1860 г..

21.Веретенников В.И. Из истории Тайной канцелярии. 1731-1762. Харьков, 1911 г..

22.Веретенников В.И. История Тайной канцелярии петровского времени. Харьков, 1910 г..

23.Веретенников В.И. Очерк истории генерал-прокуратуры в России. Харьков, 1915 г..

24.Викторский СИ. Русский уголовный процесс. Изд. 2-е и доп. -М.- 1912 г.

25.Владимиров Л.Е. Суд присяжных. Харьков, 1873 г..

26.Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. СПб., 1910 г..

27.Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Киев, 1915 г., 699 с.

28.Владимирский-Буданов М.Ф. Хрестоматия по истории русского права. Вып. 1, изд-е 4, Киев, 1889 г..

168

29.Володина Л.М. О задачах предварительного расследования. // Актуальные проблемы государства и права в современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1994, с. 247-249.

ЗО.Вульферт А. К вопросу о реформе предварительного следствия. // Юридический вестник, 1881 г., т. XIII, № 2.

31.Высочайше учреждённая комиссия для пересмотра законоположений по судебной части. Труды, т. I.

32.Высочайший рескрипт, положения, временные правила о применении Судебных Уставов Александра II в губерниях и областях Сибири. Томск, 1896 г..

ЗЗ.Гавло В.К. Обнаружение преступлений и лиц их совершивших (процессуальные и криминалистические проблемы). // Актуальные проблемы правоведения в современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1991, с. 235-237.

34.Гартунг Н История уголовного судопроизводства и судопроизводства Франции, Англии, Германии и России, приноровленная к Университетскому курсу. СПб., 1868 г..

35.Гессен В. М. Теория правового государства. // Политический строй современных государств. Сб. статей. Т. 1, СПб., 1905 г., с.132.

Зб.Гессен И. В. Судебная реформа. - СПб., 1905 г..

37.Гессен И.В. Адвокатура, общество и государство. История русской адвокатуры, т. 1, М., 1914 г..

38.Гисси С.А., Соколовский Д.А. Дознание, его цели и способы производства. Казань, 1878 г..

39.Г-н М. О следственной части. // Юридический вестник, 1881 г.,

№ 2.

40.Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования в советском уголовном процесс. // Советское государство и право, 1957 г., № 2, с. 41.

169

41.Горановский Г. Практическое руководство для следователей при окружных судах. 4.2, СПб., 1889 г..

42.Городысский Я.К. Наши суды и судебные порядки. // Журнал Министерства юстиции, № 3, 1901 г., с. 10-11.

43.Готье Б.В. Отделение судебной власти от административной. // Сб. «Судебная реформа», М., 1915 г., т. 1.

44.Гредингер Ф.И. Прокурорский надзор за 50 лет. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 2.

45.Громов В.И. Судебный следователь. Бытовые и юридические обоснования деятельности судебного следователя.// Журнал Министерства юстиции. 1912 г. № 7, с. 101-143; № 8, с. 100-146.

46.Громов П.А. Кабинет научно-судебной экспертизы по закону 28 июня 1912 года. СПб., 1913 г..

47.5грун Л.Я. К вопросу о реформе судебного управления и следственного аппарата в СССР. // Советское государство и право, 1957 г., № 7, с. 89.

48.Гурлянд И.Я. Приказ великого государя Тайных дел. Ярославль, 1902 г..

49.Гурлянд И.Я. Приказ сыскных дел. Киев, 1903 г..

50.Давыдов В. Инструкция чинам полиции округа Харьковской Судебной палаты по обнаружению и исследованию преступлений. Харьков, 1898 г.

51.Давыдов Л.В. О предварительном следствии по Судебным уставам. // Право, 1900 г..

52.Даль В. Толковый словарь., М., 1955г..

53.Даневский В. Наше предварительное следствие, его недостатки и реформа. Москва, 1895 г.

54.Дело о преобразовании судебной части в России. Пг., 1895. Т.4.

170

55.Дело об исследовании причин смерти Павла Куроша.// Журнал Министерства юстиции. Бесплатное приложение. 1912 г. № 6, с. 1-349.

56.Дело по обвинению Дубровского В. и Мустафы М. В составлении подложных документов от имени разных правительственных учреждений на получение денег из Государственной сберегательной кассы Сибирской железной дороги. /// ГАТО, фонд 414, опись 1, дело № 8.

57.Дело по обвинению Местиева в убийстве горного исправника Мариинского округа Ремишевского. /// ГАТО, фонд 13, опись 1, дело № 2.

58.Демченко Г.В. Уголовный суд как особая ветвь юстиции. // Журнал Министерства юстиции, 1899 г., кн. 1.

59.Джаншиев Г.А. О защите на предварительном следствии, СПб., 1894 г..

бО.Джаншиев Г.А. Эпоха великих реформ. СПб., 1907 г.

61.Елагин. Розыскное и состязательное начало. // Журнал Министерства юстиции, 1903 г., № 3.

62.Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе. М: Юрид. лит-ра, 1965 г., 365 с.

63.Журнал соединённых департаментов Государственного совета. 1862 г., № 65.

64.3айончковский П. А. О правительственных мерах для подавления народных волнений в период отмены крепостного права // Исторический архив. 1957. ‘ 1. С. 151-193.

65.Захарова Л.Г. Самодержавие и реформы в России. 1861 —1874 (к вопросу о выборе пути развития).

66.История Правительствующего Сената за двести лет (1711-1911 гг.). СПб., 1911 г., т. 1.

67.История России в XIX веке. Том 3. Санкт-Петербург, 322 с

171

68.Казулин Л.И. Об источниках прав личности. // Советское государство и право, 1994 г., № 2, с. 145.

69.Калайдович П.Н. Указания для производства уголовных следствий. СПб., 1849 г., с. 3.

70.Карабчевский Н.П. Речи. Пг.; М., 1916 г..

71.Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебным Уставам 1864 года.// Вып. 1 и 2. Санкт-Петербург, 1870 г.

72.Клименко Н.И. Криминалистические знания в структуре профессиональной подготовки следователя. Киев, высшая школа, 1990 г..

73.Ключевский В.О. Письма, дневники, афоризмы и мысли об истории. М.: Наука, 1968 г.

74.Кони А.Ф. Сведущие люди и экспертиза. // Сб. «На жизненном пути», т. 1, М., 1913 г..

75.Кони А.Ф. Собр. Соч., т. 1, М., Издательство “Юридическая литература”, 1966 год.

76.Кони А.Ф. Собрание сочинений. М., 1967 г., т. 4.

77.Короленко В.Г. Собрание сочинений, т. 6. Москва, 1971 г..

78.Коротких М.Г, Сорокин Ю.В. Реформа следственного аппарата в России в 1860-1864 гг.. // Советское государство и право, 1991 г., № 10, с. 122-129.

79.Крылов И.Ф. В мире криминалистики. Ленинград, 1980 г..

80.Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие. Ленинград, изд-во ЛГУ, 1984 г..

81.Кузнецов Э.В. Философия права в России. - Москва: юрид. литра, 1989 г..

82.Куцева Э.Ф. Следственные действия, понятие обеспечения прав личности при их совершении. // Вестник МГУ, серия 11, Право, 1991 г., № 1, с. 32-41.

т

172

83.Лазаренко А.Н. Очерк основных начал судоустройства России и главнейших западноевропейских государств за 50 лет. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 1, с. 401-489.

84.Ланге Н. Древнее русское уголовное судопроизводство. СПб., 1834 г..

85.Латкин В.Н. Учебник истории русского права периода империи (XVIII- XIX столетия). СПб., 1909 г..

86.Лебедев В.И. Искусство раскрытия преступлений.

Дактилоскопия, СПб., 1909 г..

87.Левенстим А.А. Предварительное следствие по судебным уставам, его недостатки и меры к улучшению// Журнал Министерства Юстиции. Пг., 1895 г., №11.

88.Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России и его эффективность. - Томск: изд- во Томского ун-та, 1998. - 186 с.

89.Ленский А.В. Каким быть следственному аппарату в России. // ‘ Проблемы обеспечения законности и борьба с преступностью: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Кемерово, 1997 г..

90.Линовский В. Опыт исторических розысканий о следственном уголовном судопроизводстве в России. Одесса, 1849 г..

91.Лонь С.Л. Взаимосвязь Судебной реформы 1864 г. в России и современной судебной реформы Российской федерации. // Актуальные проблемы государства и права в современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1994, с. 240-242.

92.Лукин В. Опыт практического руководства к производству уголовных следствий и уголовного суда по русским законам, составленный для следователей, судей и стряпчих. 2-е изд. М., 1852 г..

173

93.Лукин В. Памятная книга полицейских законов для земской полиции. СПБ., 1857 г..

94.Люблинский П.И. Новая теория уголовного процесса. // Журнал Министерства юстиции, 1916 г., № 1.

95.Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе. СПб., 1906 г..

96.Макалинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей. Издание 5-е, СПб., 1907 г..

97.Марра Д. Уголовный процесс Италии. Реформа и контрреформа. // Советское государство и право, 1994 г., № 1, с. 126-128.

98.Материалы для пересмотра законоположений о порядке производства предварительных следствий. СПб., 1882 г., изд. i ,
Министерства Юстиции, ч. II.

;99.Миттермайер К. Новый проект русского уголовного судопроизводства // Журнал Министерства юстиции. 1864 г., №

  • -3.

100.Михайловский И.В. Значение для судебного следователя его постановлений. Юрьев, 1903 г..

101.Михайловский И.В. К вопросу об упрощении суммарного производства уголовного процесса. Юрьев, 1900 г..

102.Михайловский И.В. Основные принципы организации уголовного суда. Уголовно-политическое исследование. Томск: Тип. П.И. Макушина, 1905 г..

103.Михайловский И.В. Очерки философии права, т. 1 - Томск, 1914 г..

104.Михайловский И.В. Судебное право как самостоятельная наука. // Право, 1908 г., № 32.

Ю5.Мокринский СП. Наказание, его цели и предположения. СПб, 1900 г..

Юб.Мокринский СП. Суд присяжных. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 2.

174

107.Мулукаев Р.С. Сказ о сыске. // Советская милиция, 1990 г., №№ 1-12.

108.Муравьёв Н. Кандидаты на судебные должности. // Журнал гражданского и уголовного права., 1880 г.. Кн. 1, 2, 6.

109.Муравьёв Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности. М., 1889 г..

1 Ю.Набоков В.Д. О введении состязательного начала при предании суду. // Право, 1907 г., № 15.

111.Наказ судебным следователям от 8 июня 1860 г.

112.Нарбутов Р.В. Проект развития полицейских органов России. // Советское государство и право, 1990 г., № 11, с. 125-133.

113.Никитин К.И. О дальнейшем совершенствовании работы следственного аппарата. // Советское государство и право, 1966 г., №4, с. 21.

П4.Нольде А.А. Отношения между судебной и административной властями и судьба основных начал Судебных уставов^ в позднейшем законодательстве. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 2.

115.Об отделении следственной части от полиции. // Журнал Государственного Совета в Департаментах законодательства и гражданском 19-26 мая 1860 г. № 41

116.Обнинский П.Н. Предстоящая реформа в нашей следственной части как средство устранения недостатков. // Юридический вестник, 1891 г., № 1, с. 69.

117.Оболенский Н. Практическое руководство к производству уголовных следствий, составленное по Своду законов. М., 1855 г..

118.Отмена крепостного права. Доклады министров внутренних дел о проведении крестьянской реформы 1861 —1862 гг./ Под. ред. С. Н. Валка. М.; Л„ 1950. С. 7. (Министр внутренних дел С. С. Ланской
отреагировал на такие опасения, начав свой

175

первый доклад о ходе осуществления реформы словами: «Полное спокойствие и тишина встретили манифест…»)

П9.Палиенко Н.И. Правовое государство и конституционализм. // Вестник права, 1906 г., кн. 1, с. 31.

120.Петровский С. О Сенате в царствование Петра Великого. Москва, 1875 г..

121.Петровский С.А. О Сенате в царствование Петра Великого. М.,

1875 г..

122.Петросян Ю.А. Османская империя: могущество и гибель. Исторические очерки. - М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1990

123.Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений. // Советское государство и право, 1933 г., № 7, с. 81-91.

124.Познышев СВ. Правотворческая деятельность новых судов в сфере уголовного права и процесса. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 2.

125.Полгорски С. Американские суды и следствие по уголовным делам. // Советское государство и право, 1990 г., № 10, с. 108-112.

126.Полное собрание законов Российской империи. Т. 5, СПб., 1830 г., 780 с.

127.Полозов В.Н. Несколько слов об уголовных следствиях. // Русский вестник, 1861 г., т. 13, с. 713.

128.Попов В.И. Из истории дореволюционной русской криминалистики. // Вопросы криминалистики № 6-7, М., 1962 г.

129.Право, 1914 г., № 9.

130.Пресняков А.Е. Лекции по русской истории. Т. 1, М., 1938 г..

131.Проницательность и усердие губернской полиции. // Русская беседа, 1859 г., № 5.

176

132.Профессора Томского университета. Биографический словарь. Выпуск 1 под ред. Фоминых С.Ф., Томск, 1996 г..

133.ПСЗ Российской империи с 1649 г. СПб., 1830 г..

134.Пушкин Е. По поводу предстоящей реформы следственной части. // Юридический вестник, 1882 г., т. XIV, № 3-4.

135.Радищев А.Н. Полное собрание сочинений, т. 3. Москва, 1938 г..

136.Рейснер М.А. Что такое правовое государство? // Вестник права, 1903 г., № 4, с. 85-86.

137.Реформы Петра I. M., 1937 г., 379 с.

138.Рогов В.А. История государства и права России IX- начала XX веков. Москва: Зерцало, ТЕИС, 1995 г..

139.Рожков Н.А. Русская история в сравнительно-историческом освещении. Т. 1, изд-е 2, П., 1922.

ИО.Розин Н.Н. К вопросу о новой теории уголовного процесса. // Журнал Министерства юстиции, 1916 г., № 2.

141.Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство. Пособие к лекциям. Томск, 1913 г..

142.Русские мемуары. Избранные страницы. 1800-1825 гг. М., 1989 г.

143.С- Петербургская столичная полиция и градостроительство. Краткий исторический очерк. СПб., 1903 г..

144.Сазонов В. Нужен ли следственный судья? // Советская юстиция, 1993 г., № 5, с, 1.

145.Свод Законов Российской Империи (в прод. 1863 г. к Своду Законов. Изд. 1857 г., т. II, ч. 1, приложение к ст. 2654, ст. 289). 3-е издание, СПб., 1857 г.

146.Свод законов Российской Империи 3-е издание, СПб., 1857 год.

147.Селиванов Н. Судебно-полицейский розыск у нас и во Франции. // Юридический вестник, 1884 г., № 1, с. 293-309.

177

148.Семевский В. Крестьянский вопрос в России. В 2 томах.

149.Сенатский указ от 4 июня 1724 года. ПСЗ, т. 6, № 4530.

150.Сергеевский Н.Д. Немые свидетели (из практики осмотров). // Вестник полиции, 1907 г., №1-2; 1908 г., № 5, 7, 10.

151 .Сергиевский И.Д. Элементарный курс русского уголовного судопроизводства. Пособие к лекциям. СПб., 1881-1887 гг..

152.Середа В. Очерки. //Журнал министерства юстиции, 1916, № 3.

153.Сибирский вестник, 5 сентября 1896 г..

154.Сизиков ty-И. Изменение регулярных полицейских органов в России в 1725-1732 гг.. // Сборник аспирантских работ СЮИ, 1969 г., вып. 9, с. 232- 241.

155.Сизиков МИ. О начале организации регулярной полиции и периферийных городах России. // Сборник научных трудов СЮИ, 1969 г., вып. 10, с. 263-270.

156.Сизиков М.И. О судебно-следственных функциях , щ\ полицмейстерских канцелярий в России в первой четверти if XVIII
века. // Сборник аспирантских работ Свердловского юридического института, выпуск 11, 1970 г., с. 87-93.

157.Скакун О.Ф. Теория правового государства в дореволюционной России. // Советское государство и право, 1990 г., № 2, с. 113-121.

158.Скворцов К.Н. Скорби судебного следователя // Журнал министерства юстиции, 1895 г., № 6.

159.Скрипилев Е.А. “А.Ф. Кони - выдающийся русский правовед, государственный и общественный деятель (1844-1927). К 150-летию со дня рождения. // Государство и право, 1994, № 2, с. 132.

160.Слиозберг Л.О защите на предварительном следствии. // Вестник права, 1902 г., № 6.

161.Случевский В. Учебник русского уголовного процесса. СПБ., 1891 г.

178

162.Случевский В.К. О суде присяжных и его противниках. // Журнал Министерства юстиции, 1896 г., кн. 3.

163Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. Изд-е 1, СПб., 1898 г..

164.Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса и предварительного расследования. // Советское государство и право, 1990 г., № 2, с. 50-57.

165.Снегирев И. М. О сыске. Опыт исследования приемов, способов и средств к раскрытию истины происшествия. Касимов, 1908 г.

166.Снопов А.О. О судебных следователях. // Московские ведомости, 1860 г., № 184.

167.Соколов А.А. Недостатки в производстве предварительного следствия. М., 1876 г..

1 v

168.Соловей В.П. Новое законодательство о милиции. // Советское , f! государство и право, 1992 г., № 5, с. 67.

169.Соловьев Я.А. Записки о крестьянском деле. Русская старина, 1882 г., №5.

170.Спасович В.Д. О теории судебно-уголовных доказательств. Соч., т. 3.

171.Спасович В. Д. Об организации адвокатуры. // Журнал Министерства юстиции, 1896 г., № 3.

172.Стояновский Н. Практическое руководство к русскому уголовному судопроизводству. 2-е изд., М., 1858 г..

173.Судебные Уставы Императора Александра II в Сибири, Туркестане и Степных областях. 2-е изд-е под ред. Громова, 1898 г., Томск.

174.Тарасов И. Полицейский арест в России в XVIII столетии. // Журнал гражданского и уголовного права, СПб., 1885 г., сентябрь.

175.Тарасов И. Полиция в эпоху реформ. Москва, 1885 г..

4

179

Пб.Т ельбе рг Г.Г. «Вли яние судеб ной рефо рмы на науку права ». Томс к, 1900 г..

177.Т ельбе рг Г.Г. Очер ки полит ическ ого суда и полит ическ их прест уплен ий в Моск овско м госуд арств е XVII века. М., 1912 г..

178.Т регуб ов С.Н. Науч ная техни ка рассл едова ния прест уплен ий. М., 1898 г..

179.Т рубн икова Т.В. Миро вой суд в дорев олюц ионн ой Росси и и судеб ная рефо рма. // Акту альн ые проб лемы госуд арств а и права в совре менн ый пери од: Сб. стате й. / Под. ред. В.Ф. Воло вича. - Томс к, 1996, с. 176- 179.

180.У став уголо вного судоп роизв одств а // Росси йское закон одате льств о Х- ХХ веков . Т. 8. Суде бная рефо рма. М.: Юри д. лит- ра, 1991 г..

181.У чреж дения для упра влени я губер ний. Устав благо чини я. Закон одате льств о пери ода расцв ета абсол ютиз ма. Т. 5. М., Юри дичес кая литер атура , 1987 г..

182. Фель дште йн Г.С. Лекц ии по уголо вном у судоп роизв одств у. М., 1915 г..

183. Фили ппов А.Н. О наказ ании по закон одате льств у Петр а Вели кого в связи с рефо рмой. М., 1891 г..

184. Фойн ицки й И.Я. Защи та в уголо вном проц ессе как служ ение обще ствен ное. СПб., 1885 г..

185. Фойн ицки й И.Я. Курс уголо вного судоп роизв одств а. СПб., 1996 г., в 2-х тома х.

186. Фойн ицки й И.Я. Курс уголо вного судоп роизв одств а. С- Пете рбур г, 1910 год, в 2 тома х.

187. Фукс В. Суд и поли ция. М., 1889 г..

188. Халю тин Л. Моск овски й сыщи к Яков лев. // Совр еменн ик, т. 75, 1859 г..

180

189.Хойман СЕ. Обрубленные корни: взгляд на правовую культуру дореволюционной России. // США: экономика, политика, идеология, 1991 г., № 8, с. 29-38.

190.Хромов П.А. Экономическое развитие России (очерки развития России с древнейших времён до Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1967 г., 534 с.

191.Хрулёв С. Суды и судебные порядки. // Юридический вестник, 1884 г., № 9, с. 119.

192.Чебышев-Дмитриев А.А. Русское уголовное судопроизводство. Ч. 2, 1875 г..

193.Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. СПб., 1995 г., с. 672 (отпечатано по изданию 1957 года).

194.Чернуха В. Г. Совет Министров в 1857—1861 гг. // Вспомогательные исторические дисциплины. Вып. V. Л., 1973.

195.Чубинский М.М. Судебная реформа (История России в XIX веке), изд-во «Гранат», т. 3.

196.Шимановский В.В. Судебный следователь в пореформенной России. // Известия ВУЗов, Правоведение, 1973 г., № 3, с. 28.

197.Щегловитов И.Г. Влияние иностранных законодательств на составление Судебных уставов 20 ноября 1864 года. // Сб. «Судебные Уставы 20 ноября 1864 года за 50 лет», СПб., 1914 г., т. 1.

198.Щегловитов И.Г. Прокуратура на предварительном следствии. // Юридический вестник, 1887 г., т. XXVI, кн. 1, с. 88-101.

199.Щегловитов И.Г. Следственная часть за 25 лет. // Журнал гражданского и уголовного права. 1889 г., кн. 9.

200.Энциклопедический словарь, т XXX, - СПб., «Издательское дело» Брокгауз-Ефрон, 1900 г..

201.Ющенко А.С. Наши следователи. // Журнал Министерства юстиции, 1916 г., № 3.

181

202.Якимович Ю.К. Дополнительные и особые производства в уголовном процессе России. Томск: изд-во Том. ун-та, 1994 г..

203.Якимович Ю.К. Избранные статьи (1985-1996 гг.). Томск: изд-во Том. ун-та, 1997 г. - 70 с.

204.Якимович Ю.К. Первоочередные задачи реформирования уголовно- процессуального законодательства. // Актуальные проблемы государства и права в современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1995, с. 253-259.

205.Якимович Ю.К. Стратегические и первоочередные задачи судебной реформы. // Актуальные проблемы государства и права в современный период: Сб. статей. / Под. ред. В.Ф. Воловича. - Томск, 1994, с. 181-185.