lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Деришев, Юрий Владимирович. - Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Омск, 1998 213 с. РГБ ОД, 61:99-12/283-5

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОМСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

ДЕРИШЕВ Юрий Владимирович

ОПТИМИЗАЦИЯ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ

Специальность 12.00.09 -

уголовный процесс; криминалистика;

теория оперативно-розыскной деятельности

Диссертация

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор НИКОЛЮК Вячеслав Владимирович

Омск* 1998

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ 3

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОПТИМИЗАЦИИ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ 13

ГЛАВА П. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКАЯ, ПРАВОВАЯ И ИСТОРИКО-ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА РОССИИ 50

§ 1. Гносеологическая и правовая природа досудебного

производства 50

§ 2. Историко-генетический анализ эволюции

отечественного досудебного производства .. 73

ГЛАВА Ш. КОНЦЕПЦИЯ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 94

§ 1. Досудебное производство - унитарная фаза уголовного

процесса с единым процедурным режимом 94 //

§ 2. Организационно-правовые аспекты реформирования

досудебного производства 120J/

§ 3. Состязательность досудебного производства 146

ЗАКЛЮЧЕНИЕ… 186

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

191

3 ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. В сфере уголовного судопроизводства эффективность реализации государственной функции контроля над преступностью во многом связана с уровнем функционирования (целедостижения) существующей правоохранительной системы, в том числе - органов, осуществляющих предварительное производство по уголовным делам. Между тем среди основных характеристик кризиса национальной уголовной юстиции следует выделить недостатки организационного построения и процедурного механизма именно досудебной фазы уголовного судопроизводства, возможности которой не адекватны масштабам современной криминальной угрозы.

По утверждению криминологов и практикующих юристов в ближайшее время страна столкнется “с новым всплеском преступности, в основе которого будут последствия переживаемой нами сейчас финансовой ситуации”1. Особую тревогу вызывают не количественные, а качественные изменения преступности, в частности, те ее характеристики, которые свидетельствуют о масштабности, дерзости и квалифицированности действий преступников, эскалации криминального насилия; сращивании отечественных и зарубежных криминальных структур и глобальном проникновении криминала не только в экономику, но и в политическую сферу государства. В связи с тем, что большинство причин “усиления позиций” преступности в России, носит сугубо объективный характер, определяющийся общим развитием нашего общества, криминогенная ситуация имеет тенденцию к ухудшению. Наряду с этим, налицо присутствие комплекса факторов, связанных с просчетами и издержками реализации судебно-правовой реформы государства; откровенным “пробуксовыванием” законотворческих процессов; дисбалансом в развитии отдельных правовых институтов.

История свидетельствует, что наибольший эффект проведения государственно- правовых реформ в России достигался в том случае, когда они проводились в комплексе, с учетом опыта прошлого, а также интересов всех правовых сфер и институтов. Однако необходимо признать, что реализация судебной реформы происходит с перекосом в сторону решения вопросов судоустройства в

1 По закону, долгу, совести. Выступление министра внутренних дел С.Степапшна/ЯЦит и меч.- 1998.- 10 сентября.

4

ущерб развитию механизма судопроизводства. Очевидно отстает реформирование досудебного производства, о состоянии которого свидетельствует ряд тенденций.

  1. На общем фоне значительного увеличения следственного аппарата страны, (когда в 1993-1997 гг. число следователей МВД возросло на 19,4 тыс. (+ 69,8%), и снижения рабочей нагрузки (с 93 уголовных дел в 1992 г. до 43 дел -в 1997 г.) эффективность и качество следственной работы заметно не улучшились. В 1997 г. остались нераскрытыми около 650 тыс. преступлений. Около 8% уголовных дел возвращается для дополнительного расследования, за последние пять лет доля лиц, привлеченных к уголовной ответственности без достаточных на то оснований, превысила 4,3 обвиняемых на тысячу привлеченных к уголовной ответственности2. Таким образом, экстенсивный путь развития следственного аппарата, согласно которому общие проблемы решаются лишь за счет увеличения штата сотрудников, не достиг необходимого результата, более того, он не может быть безграничным.
  2. Профессиональное ядро следователей продолжает ослабевать, снижается не только удельный вес, сократившийся с 78,1% в 1992 г. до 43,3% в 1997 г., но и абсолютное число сотрудников, имеющих высшее юридическое образование. Отток наиболее опытных следственных кадров достиг 6,0 тыс. ежегодно, причем почти 40% уходят по собственному желанию3. Очевидной становится тенденция дальнейшего падения авторитета следственной профессии, ее престижности.
  3. Произошло историческое обезличивание процессуальной фигуры следователя. В определении места и роли органов расследования в правоохранительной системе российского государства приоритет всегда отдавался ведомственным, зачастую амбициозным интересам. Проблема реальной независимости следователя, обозначенная законодателем менее обязывающей формулой “процессуальной самостоятельности”, еще более обострилась в связи с осуществлением судебно- правовой реформы. Нельзя не видеть и того, что, односторонне укрепляя на конституционном уровне независимость суда и одновременно не замечая подобного положения органов досудебного производства, законодатель вольно
  4. 2 См.: Приказ МВД России.-1997.- № 586.

3 См.: Аналитическая справка Следственного комитета МВД России № 17/1-1710 от 03.03.98 г. “О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 1997 г.”

5 или невольно оставляет открытым канал воздействия на судебные решения через доступного для постороннего вмешательства и влияния следователя.

Досудебное производство - одна из притягательных для научных исследований тем
(в различные годы этой проблеме посвятили свои труды Ю.Н.Белозеров, В.П.Божьев, А.Д.Бойков, Б.Л.Бразоль, С.Е.Вицин, М.М.Выдря, А.П.Гуляев,
А.П.Гуськова, Н.В.Жогин, Л.М.Карнеева, И.Ф.Крылов, Л.Д.Кудинов,
Э.Ф.Куцова, А.М.Ларин, П.А.Лупинская, П.И.Люблинский, В.А.Михайлов, И.Л.Петрухин, И.Д.Перлов, Н.Н.Полянский, М.Ю.Рагинский, Р.Д.Рахунов,
Н.Н.Розин, В.М.Савицкий, А.В.Смирнов, В.А.Стремовский, М.С.Строгович,
В.Т.Томин, Ф.Н.Фаткуллин, И.Я.Фойницкий, М.А.Чельцов-Бебутов, В.С.Чистякова,
А.А.Чувилев, В.С.Шадрин, С.П.Щерба, М.Л.Якуб, Н.А.Якубович и др.), тем не менее монографического изучения данного института уголовного судопроизводства в последнее время не проводилось. Отдельные работы посвящались истории становления и развития, а также бывшим реформам института предварительного следствия (М.Г.Коротких, А.Г.Мамонтов), реализации принципа состязательности (А.О.Машовец), проблемам рационализации (пропускной способности) досудебного производства (С.П.Сереброва) и судебного контроля на данной стадии
уголовного судопроизводства (О.В.Изотова), общей его характеристике (А.В.Ленский). Однако не получили достаточной проработки концептуальные вопросы реформирования досудебного производства в связи с принятием Конституции Российской Федерации, а также Концепции судебной реформы в России. Необходимо признать, что процессуальная наука не может выйти на стройную конструкцию досудебного производства (В.Киселев), нет целостного представления по указанным вопросам и у разработчиков УПК, отсутствует четко выработанная позиция у практических работников следственного аппарата страны (И.Н.Кожевников).

Указанные обстоятельства обусловливают научную и практическую значимость темы настоящего диссертационного исследования.

Цели и задачи исследования. Целью исследования является обоснование современных концептуальных положений оптимизации процедур существующего досудебного производства, а также организационного построения органов, его осуществляющих.

6

Целью определяется постановка следующих основных задач:

  1. Уточнение существа и соотношения понятий “досудебное производство”, “предварительное расследование” и “дознание”, а также раскрытие содержания категорий “оптимальность” и “эффективность”, “оптимизация”> “рационализация” и “модернизация” применительно к уголовному судопроизводству.
  2. Определение гносеологической, историко-генетической и правовой природы досудебного производства в уголовном процессе России и зарубежных стран, а также ее диалектической связи с процедурным содержанием и организационным построением данной фазы судопроизводства.
  3. Выявление и анализ устойчивых кризисных явлений современного досудебного производства как причин необходимости его реформирования.
  4. Исследование основных исторических этапов и тенденций эволюции досудебного производства, а также путей развития научных представлений о проблемах его оптимизации в России и за рубежом.
  5. Изучение нормативно-правовой базы, регулирующей досудебное производство в России и в некоторых странах континентальной Европы, проведение на основе этого сравнительного анализа различных моделей предварительного расследования.
  6. Формирование современного взгляда на концепцию досудебного производства в отечественном уголовном процессе, научное обоснование основных направлений его оптимизации в условиях реализации общей судебно-правовой реформы в России.
  7. Объект исследования - история становления и развития, общее построение и законодательное регулирование досудебного производства в уголовном процессе России.

Предмет исследования - теоретические и практические проблемы реформирования данной фазы уголовного судопроизводства в Российской Федерации.

Методологические основы и методика исследования, научная достоверность содержащихся в диссертации выводов, предложений и рекомендаций. Теорети- ческую базу исследования составляют научные труды в области философии и социологии, кибернетики и общей теории систем, уголовного процесса, теории государства и права, криминологии и административного права.

7

Достоверность результатов работы обеспечивается за счет комплексного использования исторического, логико-теоретического, сравнительно-правового, статистического и конкретно-социологического методов научного исследования. Выводы исследования также опираются на изучение и сравнительный анализ многих нормативно-правовых источников, включая международно-правовые пакты и рекомендации, российское уголовно-процессуальное законодательство XIX-XX вв., уголовно-процессуальные кодексы Франции, Германии и др. Широко использовалась специальная и научная литература отечественных и зарубежных авторов по теории права и социологии, проблемам оптимизации социальных процессов, взглядам и подходам к реформированию уголовного судопроизводства, а также данные статистических отчетов, меморандумов, сводок и обзоров, иных аналитических документов о результатах судебно-следственной и прокурорской практики, материалов ведомственного регулирования расследования преступлений, конкретных уголовных дел и наблюдательных производств прокуратуры. Специальному анализу подвергнуты дореволюционные публикации по уголовно- процессуальному законодательству России, историко-генетическому анализу эволюции отечественного и зарубежного досудебного производства, проекты и предложения реформирования организации и процедурной формы данной фазы уголовного процесса.

В целях выявления оптимального механизма функционирования досудебного производства в диссертации проведено сравнение ныне действующего уголовно- процессуального законодательства, регулирующего деятельность органов государства, осуществляющих предварительную подготовку материалов о пре- ступлении, а также законодательства России и зарубежных стран различных ис- торических периодов.

Исследование избранной темы осуществлялось не только на теоретическом уровне, но также путем сопоставления действующего законодательства с его реальным правоприменением в работе органов прокуратуры и предварительного расследования отдельных регионов страны. Сбор эмпирического материала, положенного в основу настоящего исследования, осуществлялся более 12 лет. Для обоснования выводов, обеспечения должной репрезентативности результатов исследования автором лично, а также под его руководством в 1985-1998 гг. проведено анкетирование и интервьюирование более 500 практических

8 работников суда, прокуратуры, адвокатуры, органов предварительного следствия и дознания, руководителей органов внутренних дел. Изучено свыше 1000 уголовных дел, расследованных следователями Омска и Омской области, в том числе свыше 350 дел, возвращенных прокурорами и судами для дополнительного расследования, а также те, по которым вынесены оправдательные приговоры или решения о прекращении дела по реабилитирующим основаниям в отношении обвиняемых лиц. В целях установления наибольшей эффективности организации работы изучалась деятельность следственных подразделений различных уровней, подразделений дознания, контрольно-методических и аналитических отделов следственных управлений УВД-ГРО(У)ВД Омской и Тюменской областей, Москвы и Санкт- Петербурга. Совместно с Западно-Сибирским отделом ВНИИ МВД России в 1996- 1998 гг. проводились социологические исследования по указанной проблеме.

При подготовке работы диссертантом широко использовались результаты эмпирических исследований, полученных другими авторами при разработке со- предельных тем, а также многолетний личный опыт практической деятельности в следственном аппарате органов внутренних дел.

Научная новизна исследования заключается в оригинальности подхода к определению основных направлений оптимизации досудебного производства через историко-генетический и сравнительно-правовой анализ эволюции данного правового института уголовного процесса России и зарубежных стран.

В развитие общей концепции судебно-правовой реформы предлагаются пути выбора оптимальных условий реформирования и последующего функционирования оптимизированного досудебного производства. Впервые на основе монографического исследования его организации и процессуальной формы предлагается концепция оптимизации данного правового института. Делается попытка определения места следственной власти в структуре государства через изучение ее гносеологической, историко-генетической и правовой природы. Выводы исследования позволят более гармонично рассматривать две взаимосвязанные (но часто при реализации вступающие во взаимопротиворечие) проблемы, стоящие перед учеными: повышение эффективности и рациональности судопроизводства - с одной стороны и усиление гарантий прав и интересов участников уголовного процесса - с другой.

9

Изложенные в диссертации положения, выводы и предложения могут быть использованы в законотворческой деятельности по совершенствованию механизма досудебного производства, организации и деятельности органов, его осуществляющих; научно-исследовательской работе по данным проблемам; пре- подавании в юридических вузах страны курсов “Уголовный процесс”, “Правоохранительные органы” и “Предварительное расследование”, спецкурсов, посвященных изучению деятельности следственного аппарата.

Основные положения, выносимые на защиту.

  1. В условиях перехода от репрессивного к охранительному типу уголовного судопроизводства наиболее радикальных организационно-правовых преобразований требуют система и процедурный механизм досудебного производства. Между тем современный кризис российской уголовной юстиции проявляется не только и не столько в недостаточной эффективности функционирования данного правового института, сколько в дисгармонии развертывания судебно-правовой реформы в России, в результате которой досудебное производство в своем правовом развитии отстает от преобразования других институтов уголовного судопроизводства.
  2. Оптимизация досудебного производства - это приведение его системы в оптимальное (всеобщевыгодное) состояние, с рациональными и ресурсосбере- гающими процедурами, позволяющими наряду с решением задач судопроизводства, всемерно и неукоснительно обеспечивать гарантии прав и интересов всех субъектов, вовлекаемых в уголовный процесс. В связи с этим государству, его правоохранительной системе, научному сообществу необходима устойчивая в теоретическом и практическом плане концепция развития досудебного произ- водства, предусматривающая основные направления его оптимизации в совре- менных условиях. В свою очередь, научная концепция должна быть реализована в государственной доктрине, определяющей основные этапы и механизм реорга- низации системы досудебного производства в Российской Федерации. В целях методического обеспечения реализации данной программы необходимо ввести для изучения в специализированных юридических учебных заведениях страны спецкурс “Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России”.

10

  1. Досудебное производство необходимо рассматривать как предше ствующую судебному разбирательсту унитарную фазу уголовного процесса, осу ществляемую в едином процессуальном режиме, исключающем стадию возбужде ния уголовного дела, дознание как самостоятельный вид расследования, а также протокольную форму досудебной подготовки материалов. При этом понятие “досудебное производство” должно включать: а) осуществляемое в рамках ад- < министративно-нроцессуального законодательства дознание по проверке заяв- / лений и сообщений о противоправных действиях, выявлению преступлений и установлению повода для начала производства по уголовному делу; б) уголовно- процессуальную деятельность органов, осуществляющих уголовное преследова ние (прокурора и подчиненных ему органов дознания), по производству неот ложных или первоначальных следственных действий; в) производимое следова телем предварительное следствие. Последние два института, в свою очередь, должны охватываться понятием “предварительное расследование”. Начало уго ловно-процессуальной деятельности в рамках досудебного производства необ ходимо исчислять с момента принятия первого процессуального решения либо с производства любого следственного действия, в связи с чем самостоятельный акт о возбуждении уголовного дела из уголовного процесса следует исключить.

  2. Уголовное судопроизводство как часть (подсистему) правоохранительной системы государства, необходимо строить на основе принципа разделения ела- > опей, не допускающего возложения на один орган различных по характеру функций, Н а также осуществления одной функции органами различных ветвей власти. Это положение должно найти отражение в разграничении уголовно-процессуальных функций обвинения, защиты, расследования и разрешения дела по существу, что, в свою очередь, является одним из оснований принципа состязательности в уголовном процессе, который требует последовательного проведения не только в судебном разбирательстве, но и в досудебном производстве.
  3. По своей гносеологической, правовой и историко-генетической природе следственная власть является представительницей власти судебной, и ее место в государственном механизме следует рассматривать исключительно на основе принципа разделения властей. В связи с этим следственный аппарат должен быть организован при судебном ведомстве, в качестве самостоятельного Следственного департамента Верховного Суда Российской Федерации и Следственных

11

департаментов судов субъектов федерации. При этом принадлежность следователя судебной власти становится не только гарантией его процессуальной само- стоятельности и независимости, но и создает объективные условия формирования состязательного досудебного производства.

  1. В целях минимизации возможного “административного” влияния судебного ведомства на следователя, во избежание слияния функций предварительного расследования и осуществления судебного контроля за ним наряду с институтом следователей, при Следственном департаменте необходимо ввести институт следственных судей при судебно-следственных палатах (судебно-следственных коллегиях) судов субъектов Российской Федерации.
  2. Вопрос о процессуальной независимости следователя должен оставаться актуальным для всех органов, осуществляющих уголовный процесс, и на всех его стадиях. Только его непрерывность и преемственность может исключить такое положение, когда зависимость следователя от посторонних влияний в силу ряда причин создает условия для вынесения судом неправосудного приговора. В связи с этим необходимо законодательно (предпочтительнее - на конституционном уровне) закрепить самостоятельность и автономность функции расследования (направления) уголовных дел, наряду с функциями обвинения (уголовного преследования), защиты и рассмотрения дела по существу, а также в качестве принципов досудебного производства - требования о независимости, несменяемости и неприкосновенности следователей. Более детальная регламентация правового положения следователя должна содержаться в законе “О статусе следователя в Российской Федерации”.
  3. В качестве одной из гарантий прав и интересов субъектов, подверг шихся уголовному преследованию, необходимо законодательно закрепить по ложение, согласно которому обвиняемым в российском уголовном процессе .-. должно признаваться лицо, в отнШненйиГкоторого принята одна из мер уголов но-процессуального принуждения: лицо задержано до избрания в отношении него меры пресечения; в отношении лица избрана мера пресечения; лицо вызва но на допрос в качестве обвиняемого; истребовано cyдe^бJH?eJp^ш^нjнe.o,б_oгpaни- чении права лица на неприкосновенность его_жиш«ца_с?_ц&п>ю^производства обыска. В связи с этим необходимо исключить из уголовного судопроизводства

12 фигуру “подозреваемого” как участника уголовно-процессуальной деятель- ности.

Апробация результатов диссертационного исследования. Результаты проведенного исследования, основанные на них выводы, предложения и рекомендации прошли обсуждение на кафедре уголовного процесса Омского юридического института МВД России, использовались для подготовки научных публикаций и сообщений.

Основные положения исследования докладывались диссертантом и обсуждались на научных конференциях и семинарах. Среди них: международная научно- практическая конференция в Санкт-Петербургской академии МВД России “Законность, оперативно-розыскная деятельность и уголовный процесс” (апрель, 1998), научно-практические конференции в Омском юридическом институте МВД России “Нетрадиционные подходы к решению проблем борьбы с правона- рушениями” (май, 1996), в Московском юридическом институте МВД России “Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внут- ренних дел (май, 1998), методический сбор преподавателей Омском юридическом институте МВД России (март, 1998) и научно-практический семинар в Омском юридическом институте “Проблемы оптимизации досудебного производства” (ноябрь, 1998). Выводы исследования отражены в двух опубликованных учебных пособиях и ряде научных статей общим объемом свыше 10 п.л.

Материалы диссертационного исследования использовались в подготовке отзыва на проект УПК РФ, представленного депутатами-членами Комитета Государственной Думы по законодательству и судебно-правовой реформе, которые направлены для обсуждения в названный комитет. Результаты исследования нашли отражение в методических рекомендациях и учебных материалах, которые используются в практической деятельности следственного аппарата прокуратуры и УВД Омской области, а также при чтении лекций, проведении семинарских и практических занятий по курсам “Правоохранительные органы”, “Предварительное расследование” и “Уголовный процесс” в Московском, Восточно-Сибирском, Волгоградском, Омском юридических институтах МВД России, Омском госуниверситете и Красноярской высшей школе МВД России.

Структура и объем работы. Диссертация выполнена в объеме, соответствующем требованиям ВАК, и состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы.

13

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОПТИМИЗАЦИИ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Важнейшей закономерностью развития любого человеческого общества является постоянный поиск эффективных социальных средств и механизмов са- мосовершенствования. Каждодневно перед людьми встают задачи выбора наиболее правильного решения, которые чаще всего основываются на жизненном опыте, интуиции и здравом смысле. Этот человеческий дар всегда признавался особым искусством, и лишь несколько десятилетий назад стало выясняться, что его можно (и нужно) в значительной степени превратить в “точную” науку.

“Практическая деятельность человека представляет чрезвычайное разнообразие, и для удовлетворения всех его требований, разумеется, не достает науке многих и различных метод. Но из них особенную важность имеют те, которые необходимы для решения различных видоизменений одной и той же задачи, общей для всей практической деятельности человека: как располагать средствами своими для достижения по возможности большей выгоды?”, - писал великий русский математик П.Л. Чебышев, рассуждая о характеристике задач, которые в соответствии с современной научной терминологией принято называть задачами выбора решения1.

В.В.Розен выводит общую структуру понятия “задача выбора решения” через определение ее основных составных элементов. Во-первых, у принимаемого решения должна быть конкретная цель, которая порой не формулируется в явном виде, но в той или иной форме она должна обязательно присут-ствовать, иначе обсуждение правильности принимаемых решений лишается всякого смысла. Во- вторых, принимающий решение обладает средствами влияния на результат, в противном случае, надобность принятия решения отпадает. Таким образом, “задача принятия решения” - это такая задача, которая может быть сформулирована в терминах: цель, средства, результат2.

В научной литературе этот путь определяется как ряд “цель-оптималь-ность- решение”. К тому же подчеркивается, что между выбором цели и резуль-

1 Цит. по: Розен Б.В. Цель-оигимальность-решение: математические модели принятия оптимальных решений.- М., 1982.- С.6.

2 Там же.- С.7.

14 татом данного научно-исследовательского или управленческого процесса необ- ходимо установление наиболее благоприятных средств, условий, факторов, предпосылок и т.п. для принятия наилучшего решения и его последующего вы- полнения, т.е. возникает необходимость войти в категорию “оптимальность”1.

“Оптимальный”, по С.И.Ожегову, и есть наиболее благоприятный2. Со-Т ветский энциклопедический словарь определяет понятие “оптимальный”(от лат. optimus - наилучший) как наилучший, наиболее соответствующий определенным условиям и задачам3. Авторы Современного словаря иностранных слов объединяют два эти разъяснения, представляя термин “оптимальный” как наиболее благоприятный, наилучший4.

Понятие “оптимальный” непосредственно связано с категорией “оптимизация”, которую можно рассматривать как путь достижения первого. В общем смысле известные американские специалисты математического программирования Г.Реклейтис, А.Рейвиндран и К.Рэгсдел представляют теорию оптимизации как совокупность фундаментальных исследований, ориентированных на нахождение и идентификацию наилучших вариантов из множества альтернатив и позволяющих избежать полного перебора и оценивания возможных вариантов5.

Словарь иностранных слов определяет термин “оптимизация”, как: 1) на^1 хождение наибольшего или наименьшего значения какой-либо функции; 2) выбор наилучшего (оптимального) варианта из множества возможных6.

В рамках данного исследования представляется предпочтительным определение понятия “оптимизации”, данное в Советском энциклопедическм словаре под редакцией A.M. Прохорова, который представляет ее как деятельность, протекающую в двух взаимосвязанных уровнях: 1) процесс выбора наилучшего варианта из возможных и 2) процесс приведения системы в наилучшее (оптимальное) состояние7.

1 См.: Кирута А.Я., Рубинов A.M., Яновская Е.Б. Оптимальный выбор распределений в сложных социально-экономических задачах (вероятностный выбор).- Л., 1980.- С.23-46.

2 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка/Под ред. Н.Ю. Шведовой.- М., 1984,- С.391.

3 См.: Советский энциклопедический словарь/Под ред. А.М, Прохорова.- М., 1984.- С.929.

4 См.: Современный словарь иностранных слов.- М., 1993.- С.426.

5 См.: Ретейтис Г., Рейвиндран А., Рэгсдел К. Оптимгоация в технике.- М., 1986.- С. 10-11.

6 См.: Современный словарь иностранных слов - С.426.

7 См.: Советский энциклопедический словарь.- С.929.

15

Процесс оптимизации лежит в основе всей созидательной деятельности, в том числе и научной, поскольку классические функции исследователя заключаются в том, чтобы, с одной стороны, проектировать новые, более совершенные и рациональные процедуры деятельности, изучаемой в целях оптимизации системы и, с другой стороны, разрабатывать новые подходы к формированию системы, ее обновлению или, в случае объективной необходимости, полной замене.

Эффективность оптимизационных методов, позволяющих осуществлять выбор наилучшего варианта без непосредственной проверки всех возможных, тесно связана с определением необходимых условий для их применения. В первую очередь это касается последовательности действий исследователя. Корректная постановка задачи служит ключом к успеху оптимизационного процесса и в полной мере может ассоциироваться с искусством определения главного в разрешении поставленной проблемы.

Исходя из анализа литературы по кибернетике, социологии, общей теории систем и другим отраслям знания, этапы процесса оптимизации можно представить следующим образом.

  1. Определение побуждающих предпосылок, границ и целей реорганизации исследуемой системы.
  2. Выделение основных понятий - критериев, на основании которых можно проанализировать в процессе оптимизации имеющиеся варианты с целью выявления наилучшего из них.
  3. Выбор актуальных и наиболее значимых направлений оптимизации, их анализ и исследование, а также построение на их основе модели оптимизированной системы.
  4. Вторым, не менее важным условием эффективности оптимизационных методов, является правильное определение содержания отдельных этапов рассматриваемого процесса, о чем и пойдет речь ниже.

  5. Сугубо объективным направляющим выбора цели реорганизации досудебного производства служит фактическое положение, создавшееся в современной уголовной юстиции, которое выше определено нами как кризис правоохранительной системы. Рассматривая отдельные стороны данного явления в уголовном судопроизводстве, исследование фактически выходит на определение

16

предпосылок или предварительных условий, исходного пункта предстоящей оп- тимизации. С другой стороны, они становятся и побуждающими факторами не- обходимости обновления исследуемой системы. Обратимся к небольшому кри- минолого-управленческому анализу проблемы.

В своем заключении по результатам парламентских слушаний “О состоянии борьбы с преступностью и об укреплении правопорядка в Российской Федерации в современных условиях” Федеральное Собрание России отметило, что “опасное развитие ситуации определяется неблагоприятными качественными характеристиками преступности и, прежде всего, высокой степенью ее организо- ванности, вооруженности, криминального рецидива и профессионализма, укреплением межрегиональных и международных преступных связей, корыстной направленностью, крайними формами противостояния преступных группировок как между собой, так и правоохранительным органам”1.

В январе-июле 1998 г. впервые за последние годы наметилась тенденция на увеличение уровня преступности в стране (+ 4%), в результате чего массив кри- минальных проявлений составил 1 млн. 448 тысяч. Вместе с тем, есть уверенность криминологов и практикующих юристов, что в ближайшее время страна столкнется “с новым всплеском преступности, в основе которого будут последствия переживаемой нами сейчас финансовой ситуации”2. При этом особую тревогу вызывают не количественные, а качественные изменения в структуре преступности, в частности, те ее характеристики, которые свидетельствуют о масштабности, особой дерзости и квалифицированности действий преступников; эскалации криминального насилия; сращивании отечественных и зарубежных криминальных структур и глобальном проникновении криминала в экономику страны. Глубокие корни практически во всех сферах жизнедеятельности российского общества пустила организованная преступность, которая все более становится реальной силой, обладающей значительным капиталом и хорошо вооруженной силовой поддержкой. Организованные преступные группы и сообщества продолжают наращивать свои позиции в экономике, опираясь на коррумпированные связи, значительные собственные капиталы, а также финансовые ресур-

1 О состоянии борьбы с преступностью и об укреплении правопорядка в России в совре менных условиях//Следователь.1997.- № 5,- С.24.

2 По закону, долгу, совести. Выступление министра внутренних дел С.Степашина/ЯЦит и меч.- 1998.- 10 сентября.

17 сы контролируемых ими коммерческих структур. Ими изыскиваются новые ис- точники незаконного обогащения, особое их внимание привлекает рынок сбыта ценных бумаг, сырьевые и перерабатывающие отрасли промышленности, торговля. Причем за последние пять лет опасное развитие получила тенденция сращивания уголовных авторитетов с отдельными представителями госаппарата, продвижение на руководящие посты лидеров и ставленников криминальных структур. Наблюдаются попытки проникновения в органы власти всех уровней представителей преступного мира. Только в 1997-1998 гг. 43 выходца из криминальных кругов пытались сделать карьеру на государственной службе1.

В структуре преступности по-прежнему доминирующее место занимают! тяжкие преступления (до 60%). Буквально на грань национальной трагедии толкает страну организованный наркобизнес. За последние пять лет наркопреступность увеличилась в шесть раз (1995 г.- около 80 тыс. преступлений, 1996 г.- 96,8 тыс., но уже в 1997 г. она выросла на 91,0% и составила 184,8 тыс. преступлений). Каждое третье преступление совершается лицами, ранее встававшими на преступный путь (1997 г.- 33,7%), каждое пятое - группой лиц (1997 г.- 21,4%), каждое десятое - несовершеннолетними или при их участии, каждое четвертое -ранее судимыми, и почти треть - в состоянии опьянения. Более половины (52,4%) участников преступной деятельности не имели постоянного источника дохода.

По-прежнему одной из наиболее острых остается проблема обеспечения качества и законности расследования преступлений. Удельный вес уголовных дел, возвращенных для дополнительного расследования следователям МВД, колеблется в районе 8% от числа направленных в суд (1996 - 7,9, 1997 - 7,8). С учетом того, что в середине 80-х годов данный показатель не превышал 4%, качество следственной работы нельзя признать даже удовлетворительным. Остается высоким удельный вес уголовных д€Л, приостановленных в связи с неустановлением либо нерозыском обвиняемого (1996 - 49,3%, 1997 - 45,1%). В 1997 г. по России осталось нераскрытыми 646,5 тыс. преступлений.

Анализ расследованных уголовных дел свидетельствует, что в основном раскрываются преступления, совершенные, как правило, в условиях очевидности, либо при задержании преступника “по горячим следам”. В структуре yro-j

1 Данные получены из выступления министра внутренних дел С.Степашина перед членами Совета Федерации Федерального Собрания России/ЯЦит и меч.- 1998.- 10 сентября.

18 ловных дел, оконченных расследованием в 1997 г. в Омской области преоблада- ют кражи (53,3%), преступления, связанные с наркотиками (13,6%) и грабежи (6,3%). Лишь одно дело окончено с обвинительным заключением по факту орга- низации преступного сообщества (на 4 обвиняемых), 3 дела о контрабанде, одно дело о бандитизме. За незаконное предпринимательство привлечено лишь 10 обвиняемых по 5 уголовным делам, 7 дел о подобных преступлениях прекращено, причем 5 - за отсутствием состава преступления. Таким образом, наиболее “горячие” направления криминального бизнеса остаются без достаточного контроля правоохранительных органов.

Растет число обвиняемых лиц, в отношении которых уголовное преследование прекращено по реабилитирующим основаниям, либо судом вынесены оправдательные приговоры. Из расчета на 1 тыс. привлеченных к уголовной от- ветственности этот показатель в России составил в 1994 г.- 3,6; 1995 г. - 3,7; 1996 г. - 4,2; 1997 г. - 4,3, причем в эти годы почти 5.000 человек из числа реаби- литированных необоснованно находились под стражей.

На данном фоне контрастно выделяется проблема иного порядка. В деятельности правоохранительных органов, в частности МВД, не налажен достаточный контроль за объективным отражением в статистической отчетности реальных результатов воздействия на преступность. Отмечается негативная тенденция на увеличение с 56,1% до 65,4% удельного веса материалов об отказе в возбуждении уголовных дел к количеству зарегистрированных преступлений при увеличении на 10,3 % фактов отмены прокурорами данных процессуальных решений1. Ее можно проследить не только в общегосударственном масштабе, но и на региональном уровне.

Так, совместная коллегия прокуратуры и УВД Омской области в решении № КУ-2/1 от 31 марта 1998 года “О состоянии законности в органах внутренних дел Омской области при приеме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о преступлениях” отметила, что из года в год в Омской области сохраняется тенденция к увеличению числа укрытых от учета преступлений. В 1997 г. прокурорами восстановлено на учет 1348 преступлений, что на 36 больше, чем в 1996 г. Растет число и удельный вес преступлений, по которым сотрудниками органов внутренних дел области отказано в принятии или регистрации заявле-

1 См.: Аналитическая справка СК МВД РФ № 17/1-1710 от 03.03.98 г. “О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 1997 году”.- С.2.

19 ний (1996 г.- выявлено 116 нарушений, в 1997 г. уже 170). Ежемесячно до 1500 преступлений (как правило, нераскрытых) не находили официального отражения в статистике в связи с несвоевременным направлением учетных документов1.

Анализируя причины сложившейся ситуации, Федеральное Собрание от^ метило, что снижение общего уровня деятельности правоохранительных орга нов, многочисленные нарушения законности, допускаемые их сотрудниками,- это во многом результат кадрового кризиса. Отток опытных, обладающих высо копрофессиональной квалификацией работников, в первую очередь, следовате лей, наметившийся еще в конце 80-х годов, не преодолен. -1

В последние годы функционирования следственного аппарата страны стало очевидным, что экстенсивный путь совершенствования деятельности органов предварительного следствия, когда желаемые результаты достигаются лишь за счет увеличения штатной численности следователей, оказался неэффективным, и даже разрушительным. Как справедливо утверждает С.П.Сереброва, это самый простой, но ложный ход, несущий отрицательные последствия способ разрешения проблемы. Свои доводы автор аргументирует анализом демографической ситуации в стране, при которой наметилась тенденция убыли населения. В этих условиях увеличение в обществе числа должностных лиц, обладающих властными полномочиями, крайне нецелесообразно2.

По этому поводу В.Т.Томин заметил, что, если абстрагироваться от предельно малых и предельно больших (для анализируемой системы) величин, то престижность аппаратов и профессий при прочих равных условиях находится в обратно пропорциональной зависимости от количества представителей соответствующих аппаратов и профессий в регионе или в обществе в целом3. Можно, конечно, утверждать, что чем больше правоохранителей, тем ниже их авторитет, но не менее аргументированно и очевидно об остроте данной проблемы свидетельствует современная действительность. Кадровый потенциал всей правоохранительной системы, следователи-профессионалы, растворились в административных органах охраны общественного порядка, прокурорского надзора, обес-

1 Данные получены из решения совместной коллегии прокуратуры и УВД Омской области Ш КУ-2/1 от 31 марта 1998 г. “О состоянии законности в органах внутренних дел Омской об ласти при приеме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о преступлениях”.

2 См.: Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства.- НЛовгород, 1997.-С Л 8-19.

3 Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства.-М., 1991.- С.37.

20 печения безопасности страны и т.п., что также способствует оттоку этих, по об- щему признанию, элитных сотрудников в иные сферы деятельности государства.

В 1997 г. только в МВД по собственному желанию оставили службу 18481 (или почти 40% от числа уволенных) следователей, т.е. основная часть квалифицированных сотрудников. Если в 1994 г. 59,8% следователей МВД имели высшее юридическое образование, то в 1995 г. - только 49,1% (именно в этом году наблюдается один из самых высоких в 90-е годы темпов прироста численности следователей - 18,4%), в 1996 г.- 43,6%, 1997 г.43,3%1. Небезинтересно отметить, что удельный вес следователей с высшим юридическим образованием составлял: в 1923 г.- 17,5%, в 1931 г. - 4,0, в 1934 г. - 7,4, в 1937 г.- 9,3, и лишь в 1953 г. достиг 30,3%. На начало 90- х годов примерно 90 % следственных работников правоохранительных ведомств имели высшее юридическое образование2. Налицо крайне негативная тенденция “спирали”. Анализ стажа работы свидетельствует: 15,5% следователей служат до 1 года, почти половина всех сотрудников (47,7%) -до 3-х лет, 40,7% -от 3-х до 10 лет - и лишь 11,6% более 10 лет. При этом увеличение доли следователей со стажем службы свыше 3-х лет с 37,5% до 52,3% произошло в основном за счет притока лиц, не имеющих высшего юридического образования3. Однако известно, что достаточно опытный следователь, а не простой фиксатор события преступления, формируется после 6-8 лет непрерьюной работы в должности, т.е. найти равноценную, адекватную замену ушедшим кадрам не удается.

Различного рода создаваемые в настоящее время 6, 10-месячные, двухгодичные “юридические курсы”, системы экстернатов, внегосударственных образовательных учреждений являются ничем иным, как “суррогатом” системы юридического образования и, на наш взгляд, не решают проблему, а лишь несколько оттягивают естественный при данном подходе итог - полный развал профессионального ядра следственного аппарата страны.

Произошло своеобразное “расслоение” и в самом следственном аппарате7 страны. Если нагрузка на следователей прокуратуры, МВД, ФСБ и ФСНП рас-

1 См.: Информационный бюллетень Следственного комитета МВД РФ,- 1997.- Jfe 4(93).-СЛ1.

г Данные получены из материалов Комитета Верховного Совета РСФСР по вопросам за- конности, правопорядка и борьбы с преступностью “О следственном комитете РСФСР” (проекты законодательных и нормативных актов, связанных с реорганизацией органов предварительного следствия).- М., 1990,- С.14.

з См.: Аналитическая справка СК МВД РФ № 17/1-1710.- С.17-18.

21 пределяется далеко не в пользу следователей органов внутренних дел, которые расследуют до 2,5 млн. уголовных дел ежегодно, то заработная плата у них са мая низкая (например, у следователей прокуратуры она выше в 2 раза)1. _ ,

Проведенный анализ свидетельствует, что соотношение количества следователей ОВД, следователей прокуратуры и следователей органов налоговой полиции Омской области выглядит следующим образом - 85,0 : 12,7 : 2,3. Картина реальной нагрузки явно иная. По количеству уголовных дел, находившихся в производстве следователей этих ведомств в 1997 г., она выглядит соответственно как - 93,5 : 6,3 : 0,15. Каждый следователь ОВД области в среднем расследует в год около 50 уголовных дел, следователь прокуратуры - 22, следователь налоговой полиции лишь 3 дела2.

В 1997 г. средняя нагрузка на следователя МВД Российской Федерации составила 43 находившихся в производстве уголовных дела (в 1992 г. - около 100), а согласно утвержденному нормативу их должно быть 30 дел на одного сотрудника3. По многочисленным свидетельствам практических работников, данная нагрузка распределяется неравномерно, так как большая часть сотрудников, занимающих должности следователей, не способны по своему профессиональному и образовательному уровню в полной мере решать задачи, стоящие перед органами предварительного следствия, им поручается расследование незначительной части несложных уголовных дел.

Еще в 1992 г. руководитель Следственного комитета МВД РФ И.Кожевников заявил: “…в следственном аппарате МВД России сложилась … кризисная обстановка. Никакие самоотверженность и преданность людей нашей профессии, сколько эти их качества ни эксплуатировать, скверного положения не поправят. Нерешенность законодательных, штатных, материально-технических, социально-бытовых вопросов подрывает общественную значимость и престижность специальности следователя. Уходят профессионалы с большой буквы: в другие службы, на сторону… Каждый второй следователь трудится в должности не более трех лет, снизился удельный вес специалистов с высшим юридическим

1 См.: Информационный бюллетень СК МВД,- 1997.- № 4(93).- С.25.

2 Данные получены из отчета о следственной работе по Омской области за 1997 г. (форма IE).

3 См.: Приказ МВД РФ.- 1994.- № 107.

22 образованием. Добавьте к сему нищенское материально-техническое обеспече- ние”!.

Вместе с неразрешенными вопросами проиедурного совершенствования досу- дебного производства, о чем речь пойдет ниже, перечисленные выше недостатки и просчеты в своей совокупности определяют те предпосылки, побуждающие факторы ( причины), которые, в свою очередь, требуют реформирования данной фазы уголовного судопроизводства.

Прежде чем приступить к исследованию проблем оптимизации, важно также четко определить границы изучаемой системы. В данном контексте система предстает как некая относительно изолированная часть реальной действительности, границы которой задаются пределами, отделяющими ее от внешней среды, и служат для вычленения системы из ее окружения.

В рассматриваемом случае выделяется и исследуется система досудебного производства в российском уголовном процессе, т.е организация и порядок предварительной подготовки материалов о совершенном или готовящемся пре- ступлении до суда (и для суда). В то же время границами ее оптимизации опре- деляются отдельные направления данного процедурного механизма и организа- ционно-правовые формы построения досудебного производства.

Для верного подхода к определению эффективности последующих действий необходимо прежде всего определить цель предстоящего процесса. В самом общем виде цель - это “предвосхищение в мышлении результата деятельности и пути его реализации с помощью определенных средств… способ интеграции различных действий человека в некоторую последовательность или систему”2. В более развернутом определении под целью понимается “явление объективного вида, которое: а) не существует в настоящем, но предполагается, что может существовать в будущем, следовательно, б) отражается в сознании человека, причем, естественно, отражается заранее, т.е. заранее учитывается; в) рассматривается как возможный результат возможной деятельности…“3.

Целеполагание связано с учетом объективных условий, т.е. наличием средств, необходимых для достижения цели, и выявлением направления разви-

1 Кожевников И.Н. Предварительное следствие: кризис и перспективы//Милиция.-1992.- сентябрь- С.2.

2 Философский энциклопедический словарь/Гл.редакция: Л.Ф.Ильичев и др.- М., 1983.- С.762

3 Багдасарян В.Х. Причина и цель: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Ереван, 1967.- С.З.

23 тия причинных связей, знание которых необходимо для определения цели. Сред- ства детерминируют цель, с другой стороны - выбор средств определяется харак- тером цели1. Правильно намеченная цель - не пассивное отображение причинно- следственных связей, уходящих в будущее. Цель оказывает стимулирующее воз- действие на развитие данных связей, активность деятельности субъекта целепо- лагания, способность ускорить естественно складывающиеся процессы и привлечь (если необходимо) дополнительные ресурсы. Подчеркивая активную, мо- билизующую роль цели, Ю.А.Тихомиров пишет: “Еще не возникшее следствие, субъективная цель, идеальный образ будущего выступает как причина по отношению к действиям человека”2.

В сложных системах, каковыми, несомненно, являются государство и право со всеми составляющими их элементами под целью понимают “опережающее отражение действительности”3 или “идеальную модель будущего”4.

В этом смысле конечной целью настоящего исследования является представ-к ление и построение концептуальной модели досудебного производства в современном уголовном процессе России, без претензий на ее идеальность, но “способную на выживание, активное поведение и развитие’ .

Оптимизация досудебного производства носит многоцелевой характер, и это понятно уже потому, что реорганизации подлежит довольно сложная система. Преодоление кризиса юстиции - задача комплексная, вбирающая в себя

несколько самостоятельных, но взаимосвязанных направлений, правового и ор-

-j

ганизационного характера. Следует согласиться с мнением, что многие сложные системы, к числу которых относится и уголовное судопроизводство, имеют не одну, а несколько целей6. Соответственно, не может быть и моноцели при определении путей оптимизации этой системы.

Довольно часто отдельные цели непротиворечивы и система в состоянии одновременно достичь их в значительной степени. Однако в ряде заранее пред-

• Парнюк М.А. Детерминизм диалектического материализма.- Киев, 1967.- С.223-225. г Тихомиров Ю.А. Управленческое решение.- М., 1972.- С.31.

3 Анохин П.К. Опережающее отражение действительности/ЛВохфосы философии.- 1962.- № 7.- С. 103.

4 Украинцев Б.С. Категория “активность” и “цель” в свете понятий кибернетики//Вопросы философии.- 1967.- № 5.- С.67.

5 Украинцев Б.С. Самоуправляемые системы и причинность.- М, 1972.- С.172.

6 См.: Петрухин И.Л.,Батуров Г.П.,Морщакова ТТ. Теоретические основы эффективности правосудия*- М., 1979.- С.64.

24 видимых ситуаций возникают коллизии, которые представляется сложным устранить, отдав предпочтение достижению одной цели за счет меньшего до- стижения другой. Выбор определяется не только потребностью данной системы, что очень важно, но и ее подчиненностью общим целям более широкой системы, куда она входит (государства, например), а также изменениями “среды”, которые, в свою очередь, вносят свои корректировки целей и перерасчет целевых функций, т.е. заранее рассчитанные степени достижения функций, определяемые на основе избранной стратегии1. Кстати, определение целевых функций и есть основа выработки обоснованного решения, средство, обеспечивающее оптимальность системы2.

Необходимо признать, что в данном смысле цели уголовной юстиции мало изучены в методологическом и управленческом аспектах, т.е. в плане повышения эффективности судопроизводства. Остаются не выясненными вопросы субординации и координации целей уголовного процесса, возможной их конкуренции. Это является одной из причин, порождающих одно из составляющих современного кризиса уголовной юстиции - противопоставление “эффективности” и “демократизации” в организации уголовного судопроизводства и его оптимизации. Так, в принципе возможно повысить “эффективность” правосудия, связанную с установлением истины по уголовным делам, ценой отказа от некоторых гарантий прав личности. Однако нельзя “добыть” истину любыми средствами, не останавливаясь перед чрезмерным, а порой и противозаконным ущемлением прав и интересов личности. Оптимизация судопроизводства, на наш взгляд, решает эту проблему, определяя наиболее предпочтительные направления разрешения кризиса, предполагая consensus omnium между, на первый взгляд, глубокими противоположностями: “демократизацией уголовного процесса” и его “эффективностью”.

Тем не менее, следует прийти к выводу, что согласующиеся между собой цели - это правило, а коллизии, разногласие между ними - исключение из общего

» Там же.- С. 64.

2 Г.А. Смолян отмечает, что целевая функция есть функция выбранной стратегии и заранее непредвиденных, неконтролируемых факторов: f (х, у), где х - избранная стратегия, у - не- контролируемые факторы. См.: Его. Методологические вопросы исследования операций: Авто-реф. дис… канд. юрид. наук- М., 1968.- С.7.

25 правила. Оптимальное соотношение между целями судопроизводства - это признак его демократичности, высокой правовой культуры.

В кибернетике, социологии, общей теории систем сложилось понятие “иерархия целей”, или “дерево целей”, которыми стали оперировать и в правовых науках. Достижение непосредственной, частной цели является условием или средство достижения более отдаленной, общей цели системы. Элементы системы одного уровня координируют свои специфические цели с тем, чтобы обеспечить достижение цели элементов более высокого уровня, двигаясь от локальных к глобальным целям системы.

Исходя из этого, определим два уровня целей оптимизации досудебного1 производства в российском уголовном процессе.

Первый уровень: 1) сокращение социальных и ресурсных затрат, необходимых для функционирования системы досудебного производства без ущерба для ее качества; 2) ускорение досудебного производства, повышение его эффективности; 3) обеспечение справедливости судопроизводства, гарантий прав и интересов всех субъектов, вовлеченных в уголовный процесс; 4) формирование кадрового потенциала органов, осуществляющих досудебную подготовку материалов.

Второй уровень: 1) создание процедурного механизма досудебного производства, наиболее предпочтительного для Российского государства и его уголовной юстиции; 2) приведение системы органов досудебного производства России в оптимальное состояние для эффективного решения стоящих перед ними задач.

  1. Если подлежащая исследованию система определена, установлены ее границы и цели обновления, то на следующем этапе постановки задачи оптимизации необходимо осуществить выбор критериев, на основе которых можно оценить характеристики системы или ее проекта с тем, чтобы выявить “наилучший”, наиболее предпочтительный вариант. Независимо от того, какой критерий выбирается при оптимизации, “наилучшему” варианту всегда соответствуют минимальное (например, затраты) или максимальное (например, эффективность) значение характеризующего показателя качества функционирования системы.

26

Для разрешения данной задачи исследования, на наш взгляд, ‘необходимо установить соотношение таких понятий, как “эффективность” и “оптимальность”; которые применительно к процессу совершенствования процедурного механизма и организации отдельных правовых институтов российского уголовного процесса можно рассматривать и как критерии нашего выбора. Термин “эффективный” означает дающий эффект (effectus), т.е. “результат, следствие каких-либо причин, действий”1. Таким образом, эффективность объекта - его способность давать эффект. Однако не любой, а заранее намеченный, позитивный, дающий необходимый результат, определенный целями и задачами, отсюда эффективность - это результативность целенаправленного действия2. .

Понятие “эффективность” носит универсальный характер: оно распространяется как на деятельность каких-либо систем, так и на статические объекты, служебным назначением которых является обеспечение функционирования первых; оно может применяться как критерий оценки действия постоянно мобильных субъектов, и определения возможности “мертвых” подсистем влиять на свое окружение. Сфера распространения этого понятия довольно многообразна - это биологические и социальные, экономические и инженерные системы более и менее сложного построения и функционирования.

Исследование проблемы эффективности имеет определенный интерес и для правоведения, в частности, уголовного процесса. В различные годы обще теоретическим вопросам эффективности российского судопроизводства были посвящены работы В.И.Баскова, Г.П.Батурова, А.Д.Бойкова,

Т.Н.Добровольской, Л.Д.Кокорева, В.Н.Кудрявцева, А.М.Ларина,

П.А.Лупинской, Т.Г.Морщаковой, Я.О.Мотовиловкера, И.Л.Петрухина, М.С.Строговича, В.Т.Томина, Ф.Н.Фаткуллина, П.С.Элькинд и других авторов.

Важнейшей задачей права, в том числе - уголовно-процессуального, лкР бой цивилизованной страны является упорядочение общественных отношений, введение их в рамки социальной свободы и справедливости. Однако регулируемые общественные отношения требуют постоянной защиты от возможных и не- желательных для общества посягательств со стороны правонарушителей. В свя-

1 Советский энциклопедический словарь.- С Л 556.

2 См.: Большая советская энциклопедия.- М., 1957.- Т.49.- С.284.

27 зи с этим выделяются две основные функции права: регулятивная и охранитель- ная1.

Эффективность права определяется, таким образом, степенью его полезного воздействия на общественные отношения, оптимальным соотношением правовых и иных “рычагов” в механизме социального управления. Рассматривая1 общетеоретические вопросы данной проблемы и проецируя их на уголовное су- допроизводство, Ф.Н.Фаткуллин под эффективностью процессуально-правового установления понимает “его способность с наименьшими издержками воздей- ствовать положительно на общественные отношения в заданном направлении при тех социальных условиях, которые реально существуют в период его действия в стране”2.

Анализ юридической литературы свидетельствует о формировании в пра? воведении двух основных направлений исследования категории “эффективность”. Первое посвящено изучению эффективности юридических норм, отраслей права и всего механизма правового регулирования, второе ставит перед собой задачу определения эффективности функционирования правоохранительных органов государства. В связи с этим в теории уголовного судопроизводства А.Д.Бойков рассматривает необходимость отличать эффективность самой нормы от эффективности механизма ее действия3. В более общем плане это мнение отстаивается В.И.Никитинским, предлагающим также “различать эффективность механизма действия правовой нормы, призванного обеспечить определенное поведение, и эффективность правовой нормы, эталоном оценки которой является социальная цель нормы, а отнюдь не средство (правомерное поведение), избранное для ее достижения”4.

Обращаясь к этой же проблеме и полемизируя со сторонниками названной позиции, Ф.Н.Фаткуллин ставит вопрос: “Какое состояние процессуального установления, статическое или динамическое, принимается за отправное при рассмотрении его эффективности?” По его мнению, нельзя смешивать эффективность норм права с их социальной ценностью, что ведет к отрыву правовой

1 См.: Хропанюк В.Н. Теория государства и права/Под ред.Стрекозова В.Г.- М-, 1993.-С.167.

1 Фаткуллин Ф.Н. Актуальные вопросы эффективности советского уголовного процесса// Вопросы эффективности советского уголовного процесса.- Казань, 1976.- С. 13.

3 См.: Бойков А Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона//Эффек тивность применения уголовного закона.- М., 1973.- С. 165.

4 Никитский В.И. Эффективность норм трудового права.-М., 1971.- С. 19.

28 нормы от регулируемых ею общественных отношений. При этом автор обращает внимание на то обстоятельство, что механизм действия правовой нормы неотделим от ее формы и содержания и что его эффективность никак не может быть обособлена от эффективности норм права1.

На наш взгляд, данный теоретический спор необходимо перевести в практическую плоскость, где речь о двух рассматриваемых направлениях может идти по поводу эффективности правоустановления и эффективности правоприменения.

Настоящее исследование тяготеет больше ко второму направлению, поскольку посвящено изучению особого вида государственной деятельности - осуществлению досудебной подготовки материалов о совершенных и готовящихся преступлениях, предварительному исследованию обстоятельств их совершения. Более того, отталкиваясь от определения понятия государства, данного Л.Гумпиловичем, как “естественно возникшей организации властвования, предназначенного для охраны определенного правопорядка”2, можно утверждать, что эффективность права определяется прежде всего наибольшей эффективностью деятельности органов, его охраняющих. При этом организация и процедура функционирования данных органов должны находиться в оптимальном состоянии.

Анализируя различные позиции российских ученых-правоведов? И.Л.Петрухин, Г.П.Батуров и Т.Г.Морщакова выделяют три основных подхода к определению понятия “эффективность” в его взаимосвязи с категорией “оптимальность”3.

Первый подход: эффективность определяется только как результативность норм и институтов государства и права и измеряется степенью достижения поставленных перед ними целей и задач. Поэтому вопрос о соотношении понятий “эффективность”, “оптимальность”, “социальная ценность” в рамках данного научного направления не решается4. Тем не менее очевидно, что эффективность в данном смысле характеризует лишь один из аспектов оценки правовых явлений в обществе. Чтобы всесторонне рассмотреть и признать достоинства или

1 Фаткуллин Ф.Н. Указ. соч.- С. 15-16.

2 См.: ХропанюкВ.Н. Указ. соч.- С. 187.

3 См.: Петрухин И.Л., Батурое Г.П., Морьцакош ТТ. Указ. соч.- С.168-177.

4 См.: Попов Л., Шергин А., Шашкин А. Эффективность административных санкцией // Сов.милиция,- 1971.- № 1.- С. 27-29.; Веремеенко И.И. Административно-правовые санкции.- М., 1975. - С.168, 190; -Кузнецова Н.Ф. Эффективность уголовного закона и ее значение в борьбе с преступностью// Вестн.МГУ.- Право.- 1974.- № 4.- С.11-13.

29 недостатки деятельности государственных и правовых институтов необходимо конструирование более широкой категории, которая включала бы в себя и понятие эффективности.

Второй подход: его сторонники, соглашаясь с приведенным определением эффективности, считают недостаточным его использование для всесторонней оценки правовых процессов, происходящих в обществе. Они рассматривают эффективность лишь как часть (правда, довольно существенную) содержания более широкой и комплексной категории “оптимальность”.

Так, И.С.Самощенко, В.И.Никитинский и А.Б.Венгеров определяют понятие оптимальности как составное из трех элементов: эффективность, определяемую по степени достижения цели, независимо от того, какова эта цель; полезность, под которой понимается разница между результатом действия нормы права (института) и различного рода непредвиденными побочными последствиями такого действия, из которых одни положительно, другие отрицательно влияют на смежные, не регулируемые данной нормой общественные отношения (для определения полезности необходимы всесторонняя оценка, “взвешивание” пользы и вреда); экономичность нормы, т.е. количество материальных затрат, необходимых для ее функционирования1.

Данная позиция представляется более правильной уже потому, что она учитывает необходимость оценки норм права по ряду не вполне совпадающих критериев, дающих достаточно полное представление о степени совершенства этих норм. Положительно и то, что рассматриваемая концепция может быть использована не только для оценки нормативного материала, но и для характеристики деятельности различных правоприменительных и правозащитных органов, что, в первую очередь, важно для настоящего исследования.

Тем не менее, отдельные положения, высказанные этой группой авторов, представляются уязвимыми в плане теоретическом и малоприемлемыми в их прикладном значении.

  1. Абстрагируясь от характера целей, поставленных перед нормой права, И.С.Самощенко, В.И.Никитинский и А.Б.Венгеров считают норму эффективной

1 См.: Самощенко И.С, Никитинский В.И. Изучение эффективности действующего зако- нодательстаа//Сов. гос-во и право.- 1969.- № 8.- С. 3-12.; Самощенко И.С., Никитинский В.И., Венгеров А.Б. К методике изучения эффективности правовых норм// Сов. гос-во и право.- 1971.-№9.-С. 70-78; и др.

30 и в том случае, если достигается социально вредная цель, полагая, что в данном случае имеет место эффективность со знаком минус. При данном подходе юри- дическое значение правовой нормы противопоставляется социальному. Систему, причиняющую вред обществу, эффективной признать нельзя ни при каких условиях.

  1. В связи с этим авторы узко понимают категории “полезность”, связывая ее лишь с побочными непредвиденными последствиями действия права, и “экономичность”, считая, что она охватывает лишь материальные затраты на функционирование правовых норм и институтов. Полезность же права охваты вает не только целеполагание, но и целедостижение. Эффективность нормы или института права - это и есть ее социальная полезность и ценность, т.е. соответ ствие правового установления действительным и актуальным в данный период времени потребностям общества. Экономичность, на наш взгляд, охватывает стремление израсходовать для достижения поставленных целей как можно меньше усилий (материальные затраты, человеческая энергия). Проблема эко номичности выражается в значительной мере в повышении производительности труда, т.е. снижении затрат времени на одну трудовую операцию и необходи мости экономить социальные ресурсы.

  2. Нельзя оставлять вне понятия оптимальности правовых установлений совершенство внутренней организации системы реализации норм и институтов права. В этом трудно упрекнуть авторов, характеризующих с помощью катего рии оптимальности норму (институт) права, а не деятельность по ее реализации.

И.С.Самощенко, В.И.Никитинский и А.Б.Венгеров рассматривают лишь “механизм действия нормы права”, но уже на уровне института, отрасли права и тем более - всего права проблема совершенствования организации системы становится весьма актуальной. Применительно к рассматриваемой в исследовании проблеме оптимизации досудебного производства организация достижения его целей приобретает значение самостоятельного и чрезвычайно важного элемента категории “оптимальность”, не сводимого к понятиям эффективности и полезности и лишь отчасти отражающегося в понятии экономичности.

Третий подход к определению понятия эффективности обнаруживается в трудах многих авторов, не приемлющих категорию оптимальности. Тем не менее, они полностью включают в понятие эффективности все элементы, из кото-

31 рых, по мнению И.С.Самощенко, В.И.Никитинского и А.Б.Венгерова, и состоит категория “оптимальность”1.

Представляется, что дискуссия между сторонниками второго и третьего подходов носит скорее терминологический характер. Более того, и те и другие, в конце концов, признают необходимость комплексной оценки правовых установлений государства по различным критериям: по достижению поставленной перед ними целей, их обоснованности, уровню социальных затрат на поддержание и функционирование органов правоприменения, степени причинения возможного вреда смежным подсистемам и т.п. В связи, полностью соглашаясь с точкой зрения И.Л.Петрухина, Г.П.Батурова и Т.Г.Морщаковой, следует прийти к выводу, что категория “оптимальность” шире по содержанию категории “эффективность” и больше подходит для всесторонней оценки и характеристики сложных систем, каким является досудебное производство в уголовном процессе.

Понятие эффективности “привязано” к достижению целей. Для характеристики уровня организации системы наиболее приемлемой категорией является именно “оптимальность”, выражающаяся в соответствии результатов “на выходе системы” и вводимых ресурсов, а также в оценке работы системы в условиях среды функционирования с учетом ее состояния.

Пытаясь “примирить” два конкурирующих понятия, О.В.Смирнов предлагает оперировать категорией “оптимальная эффективность”2. Названные выше свойства больших систем в кибернетике и теории организации охватываются наиболее емким понятием “оптимальностиь”, в то время как эффективность связывается лишь с целедостижением функционирующей системы.

В точных науках выделяются несколько моделей оптимальности, которые, по нашему убеждению, можно и следует использовать в поиске путей совершен- ствования правовых институтов, в частности, досудебного производства в уголовном процессе. Так, исходя из различия “идейных оснований” выделяется оптимальность по Парето, основой которой является выгодность для системы в целом, понимаемая как подходящий, выигрышный, удобный вариант сразу для

1 См.: Шмаров И.В., Кузнецов Ф. Т., Подымав П.Е. Эффективность деятельности исправи тельно-трудовых учрелщений.- М., 1968.- С. 64-68; Пашков А.С., ЯвичЛ.С. Эффективность дей ствия правовой нормы//Сов. гос-во и право.- 1970,- № 3.- С.40-48; Михайлов AM. Исследование проблем эффективности предварительного следствия//Научная информация по вопросам борь бы с преступностью.- М., 1973.- С.26; и др.

2 См.: Смирнов О.В. Эффективность правового регулирования труда на предприятии.- М., 1968.-С. 18.

32 всех ее подсистем, а основой оптимальности по Нэшу является устойчивость си- стемы, обусловленная интересами и возможностями отдельных ее подсистем. Можно говорить о парадоксе между двумя этими моделями как противоречиями между выгодностью и устойчивостью системы, но в нашем случае поиск согласия между ними и есть путь оптимизации системы1, рассматриваемой в настоящем исследовании.

Критическое рассмотрение различных взглядов и позиций на проблему эффективности и оптимальности уголовного судопроизводства требует форму- лировки позитивных выводов о сущности рассматриваемого понятия “оптимальность досудебного производства” в уголовном процессе России. Представить ее можно как схему, состоящую из следующих взимосвязанных компонентов: 1) социальная значимость (ценность) досудебного производства, ее возможность решать в полной мере поставленные обществом задачи; 2) оптимальное соотношение между заданием досудебному производству полезных целей (целеполаганием) и наиболее эффективным их достижением (целедостижением); 3) приведение системы досудебного производства в состояние, способствующее наиболее рациональному целедостижению; 4) эффективность функционирования “внутреннего механизма” досудебного производства -его процедур с учетом их приведения в наиболее оптимальное состояние.

Сказанное, в свою очередь, позволяет сделать вывод о плодотворности категории “оптимальность”, позволяющей оценить досудебное производство не только по степени достижения целей (эффективности), но и по иным критериям (например, соблюдение гарантий прав личности, рациональное использование людских ресурсов); о признании подчиненного характера понятия “эффективность” по отношению к категории “оптимальность”; об отказе от критериев оценки досудебного производства “полезность” и “экономичность”, которые могут быть представлены и поняты несколько превратно, как требование экономии только внутренних ресурсов системы досудебного производства и которые, по существу, поглощаются более широкой, комплексной и точной категорией “оптимальность”.

  1. Необходимо признать, что гносеологическая природа категории “оптимизация” применительно к науке уголовного процесса и, в частности, к

1 См.: Розен ВВ. Указ. соч.- С.41-42.

33 досудебному производству, почти не исследована, в связи с чем в научных тру- дах данное понятие использовалось крайне редко.

Между тем тгоиск путей повышения эффективности досудебного произвол- “* ства в науке уголовного процесса продолжался постоянно, хотя и по отдельным направлениям. В первую очередь он коснулся таких важных научных ориентиров, как вопросы дифференциации уголовно-процессуальной формы досудебного производства, соотношение предварительного следствия и дознания1, а также проблемы правового статуса различных категорий субъектов и участников до- судебного производства, обеспечения гарантий прав личности на этом этапе су- допроизводства2.

Предпринимались попытки подобного поиска по более узким направлениям научных исследований: посредством внедрения в досудебное производство рекомендаций по научной организации труда и управления, общей и социальной психологии, организации взаимодействия органов расследования с оперативными службами, милицией и населением и т.п.3.

Вместе с тем анализ позиций и подходов различных ученых к вопросам совершенствования построения и функционирования предварительной фазы уголовного судопроизводства убедительно свидетельствует, что многие из них по существу так или иначе, прямо либо косвенно поднимали вопросы именно оптимизации досудебного производства в уголовном процессе.

При этом можно выделить группу авторов, непосредственно оперировавших данной категорией в своих научных трудах (Г.Г.Доспулов, С.П.Сереброва, Н.И.Кулагин, В.Г.Кравченко, А.В.Ленский и др). Тем не менее их представления о сущности и содержании оптимизации досудебного производства в целом либо отдельных его институтов не отличаются комплексностью и

1 См., напр.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизвод стве.- М.,1981; Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации//Соц.законность.- 1974.- № 9; Пашкевич П.Ф. Процессуальные формы судо производства нужно дифференцировать//Соц.законность.-1974.- № 9; Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие.-Л., 1984; и др.

2 См., напр.: Стремовский В.А. Участники предварительного следствия в советском уго ловном процессе.- Ростов н/Д, 1966; Гуляев АЛ. Следователь в советском уголовном процессе. - М.,1981; Кокорев Л.Д. Положение личности в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис… докт. юрид. наук.- Л., 1975; и др.

3 См., напр.: Томин В. Т. Научная организация труда следователя и процессуальная нор- ма//Проблемы организации управления и труда в органах внутренних дел.- Омск, 1969; Дулов А.В. Судебная психология.- Минск, 1975; Васильев В.Л. Юридическая психология.- М., 1991; и др.

34 больше претендуют на исследование отдельных направлений повышения эффек- тивности деятельности органов предварительного расследования.

Так, Г.Г.Доспулов видит суть оптимизации предварительного расследования “в максимизации информации, необходимой для решения задач уголовного судопроизводства, и минимизации времени решения задач и влияний отрицательных факторов, мешающих успешной реализации этого процесса”1. Рассматривая процесс расследования как функционирующую систему автор называет одним из важнейших показателей данного вида социальной деятельности его эффективность, под которой в самой общей форме можно понимать достижение в соответствии с нормами закона надлежащего результата в кратчайшие сроки2. В связи с этим Г.Г.Доспулов приходит к выводу, что повышение эффективности деятельности следователя с точки зрения современных требований непосредственно упирается в проблему оптимизации. В свою очередь, оптимизация процесса расследования предполагает повышение эффективности комплексом средств наиболее выгодных, наилучших при данной ситуации.

Оптимизация, по выражению А.И.Берга и Б.В.Бирюкова, является наивысшей формой повьппения эффективности труда и управления. Сказанное справедливо и по отношению к организации досудебного производства в уголовном процессе3. Так, следственная работа, как и всякая целенаправленная человеческая деятельность, неотделима от осуществления процессов управления. Как считают кибернетики, управление - это воздействие на объект, выбранное из множества возможных воздействий на основе имеющейся для этого информации, улучшающее функционирование или развитие данного объекта. Кибернетика также рассматривает процессы управления с точки зрения того, что именно необходимо предпринять для этого и как это сделать выгоднейшим, т.е. оптимальным способом и комплексом средств, наилучших приданйой ситуации.

Для того, чтобы найти оптимальную возможность, приходится решать задачи на отыскание максимума или минимума, т.е. наибольших или наименьших значений каких-либо величин. В кибернетике оба эти понятия - максимум и минимум - объединяются единым термином “экстремум” (от латинского слова, обозначающего “крайнее”). Отсюда задачи на отыскание максимума назьшают-

^Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия.- Алма-Ата, 1984.- С.205.

2Тамже.-С7.

з Там же.- С.4.

35 ся экстремальными задачами. Почти тот же смысл вкладывается в понятие “направление оптимизации”.

Рассматривая проблемы организации предварительного следствия как предмет уголовно-процессуального и криминалистического исследования, Г.Г.Доспулов выделяет два основных аспекта оптимизации данного вида деятельности: с одной стороны, она начинается, по его мнению, с оптимизации операций и управленческих циклов, обеспечивающих преодоление следователем информационных барьеров и познавательных конфликтов, с другой - заключается в его личной способности овладеть способами оптимизации своей деятельности путем практического исполнения научных рекомендаций. Научная информация, адресованная практике, употребляется в расследовании через профессиональные и личностные качества следователя, поэтому взаимное соответствие личности следователя и следственной работы - проблема не только организационная, но и научно-правовая1.

С.П.Сереброва вводит в науку уголовного процесса понятие “рационализация досудебного производства”, рассматривая ее как способ увеличения пропускной способности системы уголовного судопроизводства2.

В словаре русского языка слово “рационализировать” (производное суще- ствительное - рационализация) означает следующее: “Совершенствуя, организо- вывать что-нибудь наиболее рационально, производительно”; рациональный- “разумно обоснованный, целесообразный”3.

Данным термином, в основном, пользуются те правоведы, которые поставили своей задачей исследовать пути повышения производительности труда в уголовном судопроизводстве4. При этом приходится констатировать, что большинство исследователей от конструирования дефиниции понятия “рационализация” практически уклонились (это касается и понятия “оптимизация”), в то время как исследования в области совершенствования досудебного производства постоянно требовали от них изучения проблем так на-

»Там же.- С.5-6.

2 См.: Сереброва СП. Указ. соч.- С.З.

3 См.: Ожегов СИ. Указ. соч - С.583.

4 См., напр.: Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопро изводства.- М., 1989.

36 зываемой “процессуальной экономии”. Аналогичное по смыслу понятие “экономия производства” встречается в трудах И.Я.Фойницкого1.

Применительно к предварительному следствию Н.И.Порубов понимает под данным понятием “такую организацию труда следователя, предусмотренную или допускаемую уголовно-процессуальным законодательством, которая ведет к эффективному использованию времени, сил и средств следователя”2. Требование “процессуальной экономии” М.А.Гуревич трактует как необходимость наиболее полного и целесообразного использования установленных законом процессуальных средств и форм для правильного и быстрого разрешения дела3. Соглашаясь с этими авторами, В.Т.Томин также говорит о “процессуальной экономии”, но требует создания правовой базы для внедрения НОТа и НОУТа в судебно-следственную деятельность, чтобы целесообразность не противопоставлялась требованиям строжайшей регламентации всех процессуальных действий4. При этом автор, а также поддерживающий его А.П.Гуляев5, выступают против возведения требований процессуальной экономии в ранг принципа уголовного процесса, что, на наш взгляд, вполне справедливо уже потому, что данное положение не имеет последовательного закрепления в уголовно-процессуальном законе.

Отталкиваясь от понятия процессуальной экономии, С.П.Сереброва формулирует дефиницию рационализации уголовного судопроизводства как преобразование процедур уголовного процесса в целях увеличения пропускной способности уголовной юстиции. Первостепенной задачей рационализации она видит повышение производительности труда, т.е. максимально выгодного соотношения между совокупными затратами и результатами. Данные преобразования поэтому не должны повлечь за собой увеличения материальных затрат государства6.

В качестве конкретных путей рационализации досудебного производства, т.е. повышения его пропускной способности, С.П.Сереброва рассматривает воз-

1 См.: Фойнщкий ИЛ. Курс уголовного судопроизводства.- Спб,- 1996.- T.I.- С.163-189. 2 3 Порубов Н.И. Научная организация труда следователя. Минск, -1965.- С.201-202. 4 3 См.: Гуревич М.А. Принципы советского гражданского процессуального права/Пруды ВЮЗИ.- М., 1965.- Т.З.- С.55.

4 См.: Томин В.Т. Ленинские принципы советского уголовного процесса/ЛГруды ВШ МВД СССР.-М., 1970.- ВЫП.27.-С.196-197.

5 См.: Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе.- М.,1981.- С.44.

6 См.: Сереброва СП. Указ. соч.- С.34.

37 можность расширить перечень следственных действий, не связанных с реальным применением принуждения, которые возможно проводить до возбуждения уго- ловного дела за счет назначения и производства экспертизы, а также принятия показаний свидетеля и потерпевшего (так она предлагает именовать “допрос”), а также необходимость оптимизации использования научно-технических средств и оперативно-розыскной информации в доказывании, защите законопослушных граждан, вовлекаемых в уголовный процесс.

Не претендуя на предметную полемику с автором, тем не менее необходимо отметить, что вряд ли допустимо связывать повышение эффективности пред- варительного производства по преступлениям с переименованием средств данной деятельности. Допрос свидетеля, проводимый (если это представить) и до возбуждения уголовного дела, должен осуществляться по установленным в законе процедурным правилам, в том числе - и с использованием элементов принуждения (ст.73 УПК). Более того, рассматриваемое следственное действие в до- революционном российском уголовном процессе считалось мерой судебного принуждения1. Проблема, на наш взгляд, не в рационализации средств стадии возбуждения уголовного дела, а в ее кардинальной реформации (о чем речь пойдет в последующих параграфах).

Критикуя экстенсивный подход к проблеме совершенствования деятель-“1 ности следственного аппарата страны, Н.И.Кулагин и В.Г.Кравченко видят основной путь оптимизации работы органов предварительного следствия в современных условиях в ее интенсификации. В связи с этим они предлагают “более активно использовать группу резервов, составляющих то, что уже есть, т.е. активизировать деятельность следователя, рационализировать организационные структуры, уточнить статус следственных подразделений, улучшить организацию труда и его ритмичность”2. Ведущую роль в использовании резервов авторы отводят правильному решению управленческих вопросов общего, а особенно отраслевого характера. Абсолютно справедливо они предлагают обратиться к рассмотрению данных вопросов в историческом аспекте, проследить путь становления и развития следственного аппарата, выявить тенденции и перспективы

J См.: ФойнщюшИЯ. Указ. соч.-Т.2.- С.313-317.

2 Кулагин Н.И., Кравченко ВТ. Тенденции развития следственного аппарата, совершен- ствования его статуса и струюуры//Формирование правового государства и вопросы предварительного следствия.- Волгоград, 1992.- С.55. .

38 ,-,

его эволюции. Исторический подход к исследованию проблемы чаще всего способ- ствует выделению главной цели преобразований, помогает проанализировать раз- витие форм организации системы в зависимости от различных социальных условий \ и перемен, а также прогнозировать направления ее совершенствования с учетом конкретного исторического опыта.

Анализируя тенденции развития следственного аппарата страны, а также опыт аналогичных структур за рубежом (Венгрии и Болгарии), Н.И.Кулагин и I В.Г.Кравченко приходят к выводу, что наиболее актуальными проблемами в \ управлении органами предварительного следствия являются: уточнение их по ложения в системе МВД и иных правоохранительных органов; изменение струк- \ туры, форм и методов их работы. В этих целях авторы, опираясь на постулат ! науки управления, который устанавливает соответствие структуры и решаемых задач системы, предлагают на переходный период (до образования единого следственного аппарата страны) создать Следственный комитет при МВД Рос сии, а низовые его звенья вывести из подчинения УВД-ГОВД-РОВД. При этом они предлагают отдать следователя в полное подчинение его ведомственных ру ководителей, расширив их полномочия до возможности отменять решения под чиненных1. Подобные предложения высказывались учеными и ранее2. *i

Представляется, что с позиции управленческой науки данное предложение может рассматриваться как путь повышения управляемости системы, но данный административный подход решения проблемы входит в противоречие с требованием развития принципа процессуальной самостоятельности следователя^на что обоснованно указывают авторы. Не соотносятся с этим предложением и выводы Н.И.Кулагина и В.Г.Кравченко о том, что субъекту управленческого воздействия в системе предварительного следствия нужно влиять на процессуальную работу следователей данными мерами лишь опосредованно, обеспечивая / при этом их процессуальную самостоятельность3.

Как одну из важнейших проблем уголовного процесса рассматривает оптимизацию уголовно-процессуальной формы А.В.Ленский. Он обращает внимание на следующее положение, создавшееся в современном отечественном уголовном

1 Там же.- С.58-59.

2 См., напр.: Кальницкий В.В. Ведомственный процессуальный контроль за деятельостыо следователей органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1982.- С.22-23.

3 Кулагин Н.И., Кравченко ВТ. Указ. соч.- С.65.

39 судопроизводстве: “с одной стороны, обвальный рост преступности привел к значительному увеличению в последние пять лет реальной нагрузки работников правоохранительных органов, с другой - одновременно произошло качественное ухудшение их состава. Эти обстоятельства не могли не сказаться на качестве ма- териалов и дел, направляемых в суд”1.

Исследуя специфику досудебного производства, автор считает, что имеют право на существование и должны применяться в правоприменительной деятельности все три формы предварительного (досудебного) производства: предварительное следствие, дознание и протокольная форма подготовки материалов для суда, При этом предлагается объединить данные институты в одну стадию -стадию досудебного (предварительного) производства. Также Обращаясь к проблеме процессуальной экономии, А.В.Ленский предлагает упразднить стадию возбуждения уголовного дела, утверждая, что “любая уголовно-процессуальная деятельность должна начинаться с вынесения определенного процессуального решения - акта о его возбуждении2”] Большое внимание автор уделил определению критериев и показателей эффективности досудебного производства, среди которых он выделил: 1) соотношение прекращенных дел по реабилитирующим основаниям и направленных в суд для рассмотрения по существу; 2) число приостановленных производством дел и эффективность работы по ним; 3) соблюдение установленных законом сроков для данного вида производства; 4) число оправдательных приговоров и прекращенных судом дел по реабилитирующим основаниям; 5) процент дел, направленных на дополнительное расследование, и результаты дополнительной работы по ним; 6) процент отмененных прокурором постановлений о возбуждении уголовных дел и о прекращении уголовных дел; 7) число лиц, находившихся под стражей, которые затем были освобождены от уголовной ответственности по реабилитирующим основаниям3.

Предложения А.В.Ленского не отличаются научной новизной, так как данные показатели не одно десятилетие являются критериями оценки деятельности следователей и органов дознания по расследованию уголовных дел и установлены государственной статистической отчетностью^ (например, отчет

1 Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России: Автореф.дис… канд. юрид. наук.- Н.Новгород, 1998. - С.З.

2 Там же.-С. 18. 3 4 Там же.- С.20. 5

40 формы 1-Е “О результатах следственной работы”). При этом автор не совсем точен, в связи с чем предложенная им система оценок требует дополнительных ответов на возникающие вопросы. Как понимать “эффективность работы по приостановленным производством делам”? Необходимо также уточнить такой показатель, как “результаты дополнительной работы по уголовным делам, воз- вращенным для дополнительного расследования”. Одним из критериев законности предварительного расследования всегда было количество обвиняемых лиц (а не дел), в отношении которых вынесены оправдательные приговоры либо прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям. Подход автора “укроет” от учета реабилитированных обвиняемых по делам с обвинительными приговорами в отношении иных лиц.

Очевидно и другое. Правильное определение критериев оценки деятельности органов досудебного производства, естественно, имеет существенное значение для определения действительной эффективности их функционирования. Тем не менее оптимизация досудебного производства, об острой необходимости^ и актуальности которой говорит А.В.Ленский, в первую очередь, связана с шагами по повышению общей эффективности данной фазы уголовного судопроизводства, а уже затем - с определением критериев и показателей ее оценки, чем явно увлекся автор.

Таким образом, позиции и подходы сторонников оптимизации досудебного производства нельзя назвать едиными и бесспорными. Это естественно, так как данная проблема объемна по своему внутреннему содержанию и комплексна по на- правлениям решения. Уже в связи с этим исследователю нельзя ориентироваться на какую-то одну сторону (или ряд сторон) проблемы, как нельзя ее разрешить сугубо консервативными либо крайне радикальными методами и средствами. Узко- профильный подход в любом случае снижает знамение категории “оптимизация”, отводя ей роль лишь определенного механизма повышения эффективности отдель- ных направлений деятельности субъектов, осуществляющих досудебное производ- ство в российском уголовном процессе.

Современные законотворческие процессы постоянно ставят перед право- применителем дополнительные проблемы. Среди них можно выделить принятие нового уголовного материального закона без соответствующего процессуального
обеспечения его реализации. На эту коллизию обратил внимание

А.Д.Прошдяков, поддерживающий единство уголовного и уголовно- процессуального права, которые вместе с уголовно-исполнительным правом об разуют общий уголовно-правовой комплекс. В связи с этим, предлагает автор, связь составных частей названного комплекса должна учитываться при разра ботке новых законодательных актов и наиболее приемлемый вариант - синхрон ное и согласованное изменение УК и УПК. В этом смысле традиции законодате ля, когда эти кодексы принимались одновременно в 1922 и 1960 гг., без особой на то необходимости нарушены1. -

Данный аспект допускает, на наш взгляд, использование в разработке концепции совершенствования досудебного производства и категории “модернизация”. Модернизировать (фр. moderniser, moderne - современный) - делать современным, изменять соответственно требованиям современности, вводя различные усовершенствования2.

Таким образом, оптимизация досудебного производства - это приведение’1 системы органов, осуществляющих предварительную подготовку материалов для суда, в оптимальное (наилучшее) состояние с одновременным (синхронным) введе нием в уголовный процесс новых и реформированием действующих процедур осу ществления данной деятельности, обеспечивающих эффективность и рациональ ность достижения целей данной фазы уголовного судопроизводства при неукосни тельном соблюдении гарантий интересов и прав личности. j

Как уже отмечалось, в рамках уголовно-процессуальной науки наметились определенные подходы к изучению эффективности досудебного производства. Однако данная проблема в некоторой степени шире, чем комплекс вопросов по изучению общей эффективности норм уголовно-процессуального закона, регу- лирующего процедуры предварительной подготовки материалов дела до суда и для суда. Например, вопрос о гарантиях эффективности предварительного расследования, как правило, сводился к изучению процессуальных гарантий3.

Условия эффективности досудебного производства, которые, на первый / взгляд, лишь опосредованно связаны с процессуальной наукой, мало исследованы и оставались вне ее поля действия. Так, наука о судоустройстве, в частности,

1 См.: Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Автореф. дис… докт. юрид. наук.- Екатеринбург, 1997.- С.10-П.

2 См.: Советский энциклопедический словарь.- С.388. 3 4 См.: напр., Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе (предмет, цель, содержание).- М., 1973.- С.28. 5

42 о построении органов предварительного расследования, обычно не рассматри вала их организацию в аспекте гарантий эффективности судопроизводства. Можно признать, что до последнего времени эффективность судоустройства и эффективность судопроизводства не рассматривались как единая, интегриро ванная система гарантий достижения целей (в рассматриваемом аспекте) досу дебного производства. J

Пробудившийся интерес к проблемам эффективности досудебного производства, в свою очередь, потребовал и новых подходов в методологии изучения данного объекта, привлечения новых концепций, идей, представлений и средств исследования права и регулируемых им общественных отношений. Правовые науки, изучающие эффективность уголовного судопроизводства, испытывают на себе воздействие иных отраслей человеческих знаний: философии, социологии, общей теории систем, кибернетики и т.п. Как отмечает М.Г.Чепиков, интеграция наук находит выражение в “унификации понятийного и категориального аппарата науки, математизации, взаимопроникновения методов, взаимодействии по объектам исследования, образовании комплексных (синтетических) наук…“1

Так, судебно-правовая реформа, проводимая в настоящее время в нашеих стране, обострила интерес к истории становления национального судопроизвод ства, его генезису и основным этапам его эволюции. Это объясняется уже тем, что успех (или неудача) государственно-правовых реформ в стране напрямую за висит от того, насколько программы реформирования учитывают отечественный исторический опыт и уроки прошлых кардинальных перестроек политико-правовых институтов. Разумеется, не стоит ограничиваться рамками российской истории права и государства, которая, наоборот, свидетельствует, что во многом наше государство ориентировалось в своем развитии на опыт западноевропейской цивилизации. Как известно, Устав уголовного судопроизводства Российской ‘ империи 1864 г. во многом ориентировались на УПК Франции 1808 г., в част ности, в организации и процедурах досудебного производства. ,-

Вместе с тем, как справедливо указывает Н.Н.Ефремова, “та же история учит, что слепое, механическое заимствование иноземных образцов, моделей, попытки их внедрения при проведении реформ, направленных на модернизацию

1 Чепиков М.Г. Интеграгрия науки.- М., 1975.- СЛ4.

43 политической и общественной жизни, не были эффективными, и, как правило, приводили к скорым контрреформам, иногда и к “откату” на прежние, доре- форменные позиции. А потому помимо учета социально-политической обстановки реформатору необходимо учитывать и национальную специфику, мента-литет народа”1.

Надо признать, что правовые науки, в частности, уголовный процесс, расширили свой предмет за счет включения в него общественных процессов, реальных жизненных отношений, одним из регуляторов которых служит право2. В связи с этим ученые-юристы, учитывая наступление в развитии современного общества других, не менее сильных, регуляторов политического, экономического, социального характера, порой прямо не управляемых нормами права, стали больше обращаться к исследованию комплекса этих неправовых социальных механизмов.

Особо остро данная проблема встала в период начавшихся в России в начале 90-х годов правовых преобразований, основная идея которых состоит в переходе от репрессивного к охранительному типу уголовного судопроизводства. По нашему убеждению, радикальных организационно-правовых преобразований требует в связи с этим система досудебного (предварительного) производства по совершенным преступлениям на основе поиска оптимальных вариантов ее демократизации с одновременным созданием действительно надежных гарантий законности и соблюдения прав личности, вовлеченной в уголовный прогресс.

Сложный характер исследуемого объекта (досудебного производства) требует создания в правовой науке системной теории, концепции относительно комплекса отдельных институтов уголовного судопроизводства. Данная концепция, в свою очередь, должна предусмотреть и государственную доктрину по совершенствованию досудебного производства в современном уголовном процессе России.

Оперируя более сложными научными категориями, группа авторов считает, что “парадигма теории эффективности правосудия… существенно отличается

1 Ефремова Н.Н. Судебные реформы в России: традиции, новации, проблемы//Гос-во и право.-1996.-№ П.-С.85.

2 См.: Журавлев М.П., Кудрявцев В.Н. Конкретные методы правовых исследований// Про блемы методологии и методики правоведения.- М., 1974.- С.95.

44 от парадигмы традиционно сложившейся процессуальной науки”1. Действи- тельно, в методологическом аспекте можно говорить об особенностях системы концепций, рассматривающих теорию оптимизации уголовного судопроизводства. Применительно к досудебному производству России ее специфические черты выглядят следующим образом:

1) расширение предмета процессуальной науки за счет новых социальных регуляторов влияния (преимущественно неправового характера) на эффективность досудебного производства в уголовном процессе. Например, наряду с развитием института процессуальной самостоятельности и независимости следователя в уголовном процессе необходим постоянный мониторинг факторов внешнего характера, воздействующих на усмотрение следователя, таких, как общий кризис уголовной юстиции; отсутствие реальных гарантий защиты следственной деятельности от внешнего влияния за счет ненадлежащей правовой регламентации правового статуса следователя; так называемые “следственные тормоза” и т.п.; 2) 3) системность и комплексность теории оптимизации досудебного производства. Концепция должна строиться в соответствии с определенной иерархией направлений оптимизации: теория формирует сначала общие понятия, определяет предпосылки, побуждающие факторы и цели оптимизации, отбирает наиболее “горячие” направления и предлагает определенную модель оптимизированной системы. При этом данная теория опирается на комплекс иных правовых и неправовых взглядов, воззрений, отраслей знаний, таких, как философия, со- циология, психология, научная организация труда и управления и т.п.; 4) 5) теория оптимизации досудебного производства должна в большей степени опираться на изучение историко-генетического материала, отражающего эволюцию исследуемой системы, а также коренные изменения в методологии науки. В основе концепция должна иметься полноценная эмпирическая база, способная обеспечить не только поиск и исследование эффективных форм действия системы, но и реализацию ее в практической деятельности органов, осуществляющих досудебное производство. Формирование концепции, возможно, потребует определенного перехода на новую понятийную систему и использование иного категориального аппарата, чем в традиционной процессуальной нау- 6) 1 Петрухин И.Л., Eamvpoe Г.П., Морщакова ТТ.- Указ. соч.- С.108.

45 ке. В.Н. Садовский указывает: “Казалось бы, внешнее изменение научной тер- минологии в действительности влечет за собой далеко идущие теоретико- гносеологические и практические последствия, реальное значение которых трудно переоценить”1.

Между тем необходимо предостеречь от “терминологических революций”, которые приносят в науку больше путаницы, чем существа знания. В связи с этим представляется более продуктивной и точной в данном аспекте позиция Г.Клауса, который считает, что “… там, где мы старые понятия, старое содержание формулируем по-новому, в рамках новой, более широкой теории, мы всегда получаем нечто большее, чем просто новое повторение старого… Интерпретация старого, уже известного, в новой системе часто является началом новых открытий”2.

В комплекс изучаемых и используемых для формирования концепции ис^1 ходных положений должен войти зарубежный опыт построения и функционирования досудебного производства, а также оценка путей его реформирования и совершенствования в иных, но схожих с отечественной правовых системах. Тем j не менее сама по себе теория эффективности досудебного производства не может существовать без общей, устоявшейся концепции взглядов на данную фазу уго- ловного судопроизводства. Здесь уместно говорить о новой парадигме, т.е. системе наборов теоретических утверждений, взглядов, воззрений, серий концепций определенного исторического периода (границы которого относительно стабильны) развития науки, в данном случае - теории уголовного процесса. Между тем смена научной парадигмы влечет за собой, как правило, революцию в определенной области знаний.

В связи с этим необходима не претендующая на эти процессы стойкая и) жизнеспособная научная концепция развития досудебного производства, которая была бы реализована в государственную правовую доктрину оптимизации данной фазы уголовного судопроизводства. Это должно позволить “примирить” два сло- жившихся в настоящее время подхода к разрешению проблем досудебного произ- водства: консервативный (отказывающийся от существенных реформ, либо пред-

1 Садовский В.Н. Основы общей теории систем.- М., 1974.- С. 15.

2 Клаус Г. Кибернетика и философия.- М., 1963.- С.29, См.,также: Лузгин ИМ. Расследо вание как процесс познания.- М., 1969.- С.35 и др.

46 усматривающий постепенный, крайне растянутый во времени путь усовершен- ствования) и радикальный (требующий сугубо революционных мер перестройки традиционных форм и механизмов).

Теория эффективности досудебного производства в конечном итоге сливается с практической деятельностью, она и предназначена для оптимального функционирования отдельных институтов уголовного процесса, в частности, предварительного расследования. В связи с этим показательно, что на данную проблему обратили внимание не только ученые-процессуалисты, но и практические работники органов предварительного расследования. Так, И.Н. Кожевников, выступая 26 августа 1997 г. на Коллегии МВД РФ, посвященной проблемам совершенствования деятельности следственного аппарата1, констатировал от- сутствие “единой позиции в государстве о пути совершенствования устаревшей сегодня процедуры расследования, месте органов предварительного следствия в системе уголовного судопроизводства. При обсуждении этих вопросов преобладает корпоративный интерес и узковедомственный подход. Отсутствуют необходимая политическая воля в решении назревших проблем и необходимые финансовые средства”2. Проблемы досудебного производства стали предметом рассмотрения проведенного 27 ноября 1997 г. под эгидой Следственного комитета МВД России заседания “круглого стола” представителей следственного аппарата и научных кругов г.Москвы3. По общему мнению его участников как у теории, так и у практических работников нет целостного представления о концепции досудебного производства, отсутствует оно и у разработчиков проекта УПК. По мнению В.Киселева, “основная проблема состоит в том, что наука не может выйти на стройную конструкцию досудебного производства: какими должны быть следствие и дознание, их соотношение друг с другом”4. Дискуссия еще раз подтвердила тот факт, что общегосударственного, взвешенного подхода к решению вопросов совершенствования организационного построения органов предварительного расследования, а также процедурного механизма данной деятельности до настоящего времени в стране нет.

1 См.: Приказ МВД РФ.- 1997.- № 586.

z См.: Информационный бюллетень Следственного комитета МВД РФ.-1997,- Ш 4(93).-С.25.

3 См.: Обсуждение концепции развития досудебного производства в уголовном процес- се/У’Информационный бюллетень Следственного комитета МВД РФ.- 1998.- № 1(94).- С.5-14.

  • Там же.- С.9.

47

Согласно результатам проведенных социологических исследований лишь каждый седьмой следователь МВД в какой-то степени удовлетворен положением в следственном аппарате. Свыше 75% из них ратуют за кардинальное изменение существующей системы организации расследования преступлений (а среди сле- дователей, проработавших более 10 лет, - их до 90%).

На основе изложенного предмет программы оптимизации досудебного про- изводства в уголовном процессе России в концентрированном виде можно пред- ставить следующим образом: 1) формулирование на основе историко- генетического подхода общих тенденций эволюции отечественного досудебного производства; 2) установление действительной правовой и гносеологической природы всех институтов досудебного производства: возбуждения уголовного дела, предварительного следствия, дознания и ускоренного производства в про- токольной форме и построение системы и процедур данной фазы уголовного судопроизводства в строгом соответствии с полученными результатами; 3) освобождение досудебного производства от несвойственных его правовой природе административных форм; 4) определение места органов досудебного производства в системе государственного правоохранительного механизма и законодательное закрепление правового статуса следователя, отвечающего требованиям его действительной процессуальной самостоятельности и независимости; 5) построение организации и процедур функционирования досудебного производства, исходя из принципов разделения властей в правовом государстве и состязательности в уголовном судопроизводстве.

Это позволило сформулировать некоторые выводы о теоретических основах оптимизации досудебного производства в уголовном процессе России.

  1. Актуальными причинами, определяющими необходимость оптимизации досудебного производства, являются современные негативные процессы, проис ходящие в уголовной юстиции России. Это, в первую очередь, ее неспособность оптимально решать поставленные обществом задачи и дисгармония развития составляющих ее институтов, препятствующая поступательному и продуктивно му движению вперед. !

  2. Использование категории “оптимальность” позволяет объективно и всесторонне оценивать состояние и функционирование изучаемой системы не только по целедостижению, но и с учетом иных критериев, т.е. “оптимальность”

48 включает в себя понятия “эффективность” и “рациональность”, а также поглощает,
как утратившие в данном случае значение, понятия “полезность”, “ценность”, “экономичность” и т.п.

  1. Оптимизация, таким образом, это не просто процесс совершенствования1 досудебного производства, а приведение его системы в оптимальное для всех, вовлеченных в уголовный процесс субъектов (всеобщевыгодное), состояние, с рациональными и ресурсосберегающими процедурами, что позволит наиболее эффективно решать стоящие перед органами, его осуществляющими, задачи, при неукоснительном обеспечении гарантий прав и интересов личности.
  2. Государству, правоохранительной системе, научному сообществу остро необходима действительно устойчивая и плодотворная концепция развития до- судебного производства, предусматривающая основные направления его оптимизации в современных условиях. В свою очередь, научная концепция должна быть реализована в государственной доктрине, определяющей основные этапы и механизм реорганизации системы досудебного производства в Российской Федерации.
  3. Государственная доктрина развития досудебного производства в Российской Федерации должна включать рассчитанную на оптимальные сроки программу реорганизации системы и процедур досудебного производства с учетом современных потребностей и возможностей государства и общества. В целях методического обеспечения реализации данной долгосрочной программы представляется необходимым в специализированных юридических учебных заведениях страны ввести для изучения спецкурс “Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России”.
  4. Выбор наилучших вариантов построения системы досудебного производства и процедур его осуществления необходимо производить на основе глубокого изучения отечественного и зарубежного, исторического и современного опыта функционирования данного правового образования.
  5. Таким образом, реформа, досудебного производства должна затронуть не только сложившиеся в этой сфере структуры, но и процедуры. При этом надо J учесть следующее обстоятельство. Только пытаясь подойти, на наш взгляд, к созданию концепции досудебного производства, авторы общей концепции судебной реформы в России между тем справедливо обратили внимание на неиз-

49 бежность некоторых трудностей ее реализации и более или менее продолжи- тельный период “привыкания” к новым правоотношениям. Между тем концепция преобразований лишь обосновывает желаемую модель юстиции, а смягчение негативного побочного эффекта - это вопрос не содержания, а тактики реформы, этапности в ее проведении1.

Определение гносеологической, историко-генетической и правовой природы досудебного производства, о чем речь пойдет в следующей главе, во многом позволит обратить внимание на негативные процессы, происходившие на определенных этапах становления и развития институтов данной фазы уголовного судопроизводства, учесть полученный результат в создании и практической реализации концепции ее развития.

1 Концепция судебной реформы в Российской Федерации, М., 1992.- С.32.

50

ГЛАВА П. ГНОСЕОЛОГИЧЕСКАЯ, ПРАВОВАЯ И

ИСТОРИКО - ГЕНЕТИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА РОССИИ

§ 1. Гносеологическая и правовая природа досудебного производства

Исследование проблем оптимизации досудебного производства требует, в? свою очередь, изучения и точного определения понятия и содержания данной части уголовного судопроизводства.

Современная юридическая наука рассматривает структуру отечественного уголовного процесса в различных аспектах, выделяя при этом два основных ее элемента: систему стадий движения уголовного дела и систему отдельных (основных и дополнительных) судопроизводств.

Теории отечественного уголовного процесса в соответствии с действующим законодательством известны восемь стадий судопроизводства: 1) возбуждение уголовного дела; 2) предварительное расследование; 3) подготовка и назначение судебного разбирательства; 4) судебное разбирательство; 5) кассационное производство; 6) исполнение приговора; 7) надзорное производство; 8) возоб- новление дел по вновь открывшимся обстоятельствам. Далеко не каждое уголовное дело проходит все перечисленные стадии, однако очевидно, что первые две охватывают внесудебную уголовно-процессуальную деятельность по иссле- дованию обстоятельств совершенного преступления.

Уголовный процесс можно рассматривать и как систему различных в зависимости от степени обобщения уголовно-процессуальной деятельности производств по уголовному делу. В связи с этим представляется уместным, особенно для теоретического исследования, выделять три уровня уголовного судопроизводства: уголовное судопроизводство (уголовный процесс) - совокупность всех конкретных уголовно-процессуальных производств; виды производств, имеющие особенности процедуры по определенным категориям дел; производство по конкретному уголовному делу1.

Между тем обособленное рассмотрение двух представленных систем, структурных составляющих уголовного судопроизводства, может привести к

1 См.: Якимовым. Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и систе- ма производств. Основные и дополнительные производства.- Томск, 1991.- С.4.

51 определенным погрешностям в исследовании. Изучая уголовный процесс и опи- раясь при этом только на его этапное деление, исследователь так или иначе теряет из поля зрения отдельные его производства: о преступлениях несовершеннолетних, по делам частного обвинения и о преступлениях, перечисленных в ст.414 УПК и др. Попытку предупредить подобную методологическую ошибку довольно оригинально, на наш взгляд, сделал В.С.Зеленецкий, рассматривающий структуру отечественного уголовного процесса как состоящую из трех относительно самостоятельных видов процессов: доследственного, полистадийного и суммарного (сокращенного)1.

Органическую связь между рассматриваемыми элементами структуры уголовного процесса точно подметила П.С.Элькинд, определяя понятие уголовного процесса: “Уголовно-процессуальное право определяет порядок производства по уголовным делам; уголовный процесс - это само производство, движение уголовных дел соответственно точно установленной уголовно-процессуальным правом процедуре, переход из одной стадии в другую”2. Очевидно, что и уголовное судопроизводство в целом и производство по конкретному уголовному делу осуществляются последовательно и должны пройти определенные этапы, стадии. Их последовательность и обычное количество напрямую зависят от вида уголовного судопроизводства, в чем и проявляется взаимная связь между отдельными, на первый взгляд, системами: видами производств и стадиями уголовного процесса.

Поэтому следует признать теоретически обоснованным предложенное1 Ю.К.Якимовичем деление уголовного судопроизводства по “вертикали”- на виды производств и по “горизонтали” - на уголовно-процессуальные этапы, стадии, которые “в определенной совокупности могут представить собой качественно иной уровень общности, например, досудебное производство и судебное производство”3.

Представляется, что именно подобный подход был положен в основу определения структуры уголовного судопроизводства авторами учебника “Уголовный процесс” под общей редакцией П.А.Лупинской. Рассматривая эта-

1 См.: Зетнщюш B.C. Структура советского уголовного процесса//Проблемы правоведе ния.-Киев, 1981.-ВЫП.42.-С.107.

2 Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном пра ве.- Л., 1976.- С.28.

3 Якимович Ю.А. Указ. соч.- С.4-5.

52 пы (части) прохождения или “продвижения” уголовного дела, они выделили со- ответственно досудебные (возбуждение уголовного дела и предварительное рас- следование) и судебные стадии уголовного процесса1. Но уже в “Особенной час-Л. ти” учебника авторами используется категория “производство”, где они предлагают подразделять “досудебное производство” и “производство в суде”2.

Впрочем, такое деление судопроизводства не является новым для теории российского уголовного процесса. В своем фундаментальном “Курсе уголовного судопроизводства” И.Я.Фойницкий, анализируя общую картину движения процесса, перед судебным производством, определяет единый этап прохождения уголовного дела - “предварительное исследование”, состоящее “из ряда действий частных и должностных лиц, направленных к собиранию материала для судебного разбирательства”3. Однако там же автор условно делит уголовное судопроизводство на “предварительное производство” и главную его часть -“окончательное производство”. В первую часть наряду с “предварительным исследованием” он включает стадии “предания суду” и “приготовительные к суду распоряжения”, т.е. деятельность судебную. Но здесь необходимо учитывать особенности построения и организации дореволюционного российского уголовного процесса, а также условный характер данной градации. Автор учебника “Русский уголовный процесс”(1905 г.) М.В.Духовский прямо делит уголовное судопроизводство на две части: предварительное производство и судебное4.

В современной теории уголовного процесса также есть более или менее убежденные сторонники выделения самостоятельной досудебной фазы уголовного судопроизводства. Так, исследуя проблемы протокольной формы досудебной подготовки материалов, С.Л.Лонь допускает возможность такой части уголовно- процессуальной деятельности как “досудебное производство”5.

В ходе глубокого анализа уголовно-процессуального законодательства во- сточноевропейских стран Е.Г.Мартынчик и Д.В.Милушев пришли к выводу о выделении в ряде УПК самостоятельного предварительного производства,

1 Уголовный процесс: Учебник для вузов/Под общей ред. проф. П А.Лушшской.- М., 1995.- С.9-10.

2 там же.- С.220, 294, 394, 420.

3 Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. - Спб, 1996.- Т.2.- С.352-353.

4 Духовский М.В. Русский уголовный процесс.- М-, 1905.- С.99.

5 См.: Лонь С.Л. Понятие протокольной формы досудебной подготовки материалов и ее соотношение с предварительным следствием и дознанием//Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества.-Томск, 1987.- С.209-210.

53 включающего все виды процессуальной деятельности, предшествующие рас- смотрению уголовного дела в суде. В УПК Болгарии институт предварительного производства охватывает возбуждение уголовного дела, дознание и следствие, а также действия прокурора по поступившему уголовному делу, расследование по которому закончено. В Уголовно-процессуальном кодексе Польши раздел VII именуется “Подготовительным производством” и охватывает нормы, регламен- тирующие возбуждение подготовительного производства (ст.255-260), дознание (ст.265-267), предварительное следствие (ст.269-271) и надзор прокурора за под- готовительным производством (ст.292-294)1. Однако несколько позже Д.В.Милушев в диссертационном исследовании дает предварительному производству еще одно наименование “досудебная фаза процесса”2.

В юридической науке сложилось также мнение о том, что термины “предварительное производство” и “предварительное расследование” равнозначны3. Тем не менее анализ действующего отечественного уголовно-процессуального законодательства и его сравнительный анализ с отдельными j зарубежными аналогами (Болгарии, Польши, Чехословакии), регламентирующими досудебное производство, позволяет сделать вывод, что производство по уголовному делу, предшествующее рассмотрению его в судебных инстанциях, представляет собой единую фазу уголовного процесса, охватывающую стадии возбуждения уголовного дела и предварительного расследования и являющуюся по своей сути и назначению подготовительной по отношению к судебному про-1 изводству.

Таким образом, предварительное производство представляется более широ- \ ким понятием, чем предварительное расследование.

Между тем указанная выше позиция ученых имеет право на существование с учетом определенной модернизации стадии возбуждения уголовного дела, на чем, например, настаивает С.П.Сереброва. Автор утверждает, что “до производства по уголовным делам в суде общей системы стадий уголовного процесса должна быть признана единая стадия - досудебное производство, которая вклю-

1 См.: Мартынчик Е.Г., Мипуъиев Д.В. Предварительное производство в социалистическом уголовном процессе.- Кишинев, 1986.- С.7-18.

2 См.: МилушевД.В. Особенности предварительного производства в уголовном процессе НРБ: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М.,1988.- С.7.

3 См., например: Советский уголовный процесс/Под ред. Д.С.Карева.- М.,1975, С.512; Со ветский уголовный процесс: Особенная часть/Под ред. Б.А. Викторова, В.Е.Чугунова.- М.,1976.-С.362;идр.

54 чила бы в себя многообразные формы досудебной подготовки материалов, предварительного расследования (предварительного следствия или дознания), действий сторон по обеспечению судебного разбирательства по делам частного обвинения”1. Под досудебным производством автор предлагает понимать дея- тельность любых, кроме суда, органов по подготовке материалов (или уголовных дел) для судебного разбирательства и, как вывод, видит “целесообразность трехстадийного членения уголовно-процессуальной деятельности на: досудебное производство; производство в суде первой инстанции; контрольно-проверочные производства”2.

За единую стадию - стадию досудебного (предварительного) производства выступает также А.В.Ленский, который считает, что данная часть уголовного процесса обладает определенными особенностями, отграничивающими его от судебной части уголовного судопроизводства. К их числу он относит: 1) специфику задач; 2) специфику субъектов и их процессуального положения; 3) специфику реализации принципов уголовного процесса3. В связи с этим автор утверждает, что “досудебное (предварительное производство) - это часть уголовного процесса, задачами которого является подготовка материалов для рассмотрения дела в суде и разрешения его по существу, характеризующаяся спецификой субъектов деятельности и их процессуального положения, своеобразием реализации принципов уголовного судопроизводства, спецификой процессуальной деятельности и ее правового регулирования”4.

Специфический анализ структуры уголовного судопроизводства в курсе лекций, прочитанных в ОмЮИ МВД России, дает профессор В.В. Николюк, предлагая рассматривать уголовный процесс как составляющее из трех элементов (иногда этапов) судопроизводства: уголовно-процессуальная деятельность по принятию, проверке и разрешению сообщений о преступлении; производство по уголовному делу (от предварительного расследования до возобновления дела по вновь открывшимся обстоятельствам); особые производства: исполнение приговора и производство о преступлениях невменяемых лиц. Подобный подход

1 Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства.- Н.Новгород, 1997.-С.50-51.

z Там же.- С.52.

3 Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России: Автореф. дислсанд. юрид. наук.- Н.Новгород, 1998.- С.8-13.

  • Там же.-C.U.

55 позволяет рассмотреть структуру уголовного судопроизводства в двух плос- костях, разделяя уголовно-процессуальную деятельность по уголовному делу и вне его.

И, наконец, следует полностью согласиться с позицией А.И.Михайлова, что в уголовном процессе наряду с делением его на стадии как относительно об- особленные части, характеризующиеся совокупностью специфических свойств и признаков, “традиционно принято также выделять две основные фазы: досудебное производство и судебное рассмотрение уголовных дел”1.

Таким образом, отталкиваясь от первого уровня градации уголовного су- допроизводства, данной Ю.К.Якимовичем, и опираясь на проведенный анализ позиций ученых, можно сделать вывод о допустимости деления уголовного про- цесса на две самостоятельные фазы (части): 1) предварительное (prima facie)2 исследование обстоятельств совершенного преступления или досудебное произ- водство по уголовному делу; 2) рассмотрение и разрешение уголовного дела в судебных инстанциях или судебное производство.

При совпадении общих целей и задач данные фазы в своих взаимоотношениях имеют характер соподчиненности, т.е. первая из них - досудебное производство, полностью служит интересам второго - судебного разбирательства. Итак, целями предварительного расследования, как одного из видов (или форм) досудебного производства можно назвать: 1) раскрытие преступления, т.е. установление истины по уголовному делу путем его расследования (что, в свою очередь, влечет за собой реализацию следующей цели); 2) обеспечение его законного и обоснованного рассмотрения в суде3.

На подчиненную роль стадии предварительного расследования по отношению к судебной деятельности в ряде своих трудов указывал М.С.Строгович, считая, что “предварительный характер этой стадии процесса заключается в том, что органы расследования проводят свою работу до суда и для суда

1 Михайлов А .И. Сущность и значение предварительного следствия в советском уголов ном судопроговодстве//Проблемь1 совершенствования предварительного следствия и прокурор ского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия.- М., 1982.- С.5.

2 Prima facie - (лат.) прежде всего, с первого взгляда; первоначально; предположительно; судя по имеющимся данным, доказательствам. См.: Англо-русский юридический словарь.- М.,1993.- С.340.

3 Более подробно об этом: См.: Деришев Ю.В. Органы предварительного расследования России: прошлое, настоящее, будущее…- Омск, 1998.- С. 10.

56 (выделено нами. - Ю.Д.) в целях представления суду дела в достаточно исследо- ванном виде, чтобы суд имел возможность рассмотреть и оценить всю совокупность обстоятельств дела и вынести правильный по существу приговор”1.

Главенствующая роль суда и вспомогательная функция органов, осуществляющих досудебное производство по отношению к судебному решению по уголовному делу, направленному в суд, очевидны. Тем не менее, это не противоречит возможности, скорее, подсказывает необходимость деления уголовного судопроизводства на две самостоятельные фазы (части): досудебную и судебную.

Анализ действующего уголовно-процессуального законодательства России позволяет выделить три формы досудебного производства’. 1) уголовно- процессуальную деятельность при возбуждении уголовного дела, 2) предвари- тельное расследование, осуществляемое в виде дознания и предварительного следствия и 3) протокольная форма досудебной подготовки материалов.

Необходимо отметить, что гносеологическая и правовая природа данных институтов уголовного процесса достаточно разнообразны, так как далеко не одновременное их появление в действующем законодательстве вызвано различными причинами и неоднозначными запросами общества. Между тем В.С.Шадрин справедливо воспринимает досудебное производство “как определенную целостность, формы которой при всем их разнообразии едины по своей сути”2. Рассмотрим каждую из них.

  1. Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин подразумевают под понятием “возбуждение уголовного дела”: “ во-первых, уголовно-процессуальный институт, нормы которого определяют условия, порядок и иные обстоятельства возникновения уголовного дела; во-вторых, этап уголовного процесса, состоящий из действий и отношений, которые имеют место соответственно закону при принятии, рассмотрении и разрешении первичных сведений о преступлении; в-третьих, отдельный процессуальный акт (однократное процессуальное действие), выражающийся в вынесении надлежащими должностными лицами решения о том, что по данному конкретному общественно опасному деянию начинается уголовное дело”3.

1 Строгоеич М.С. Курс советского уголовного процесса.-М., 1958,- С.273.

2 Шадрин B.C. Сущность досудебного производства и дальнейшее развитие его форм в советском уголовном процессе/УФормы досудебного производства и их совершенствование.- Волгоград, 1989.- С.9.

3 Жогин Н.В., Фаткуллмн Ф.Н. Возбуждение уголовного дела.- М.,1961.- С.7.

57

Дореволюционный уголовный процесс не знал особой стадии возбуждения уголовного дела. В статье 297 гл. 3 раздела 2 “О предварительном следствии” Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (далее - УУС) говорится лишь о “законных поводах к начатию следствия”. О “начатии производства по делу” речь идет и в ст.298 УСС, а ст. 38 обязывает судебного следователя “О всяком начатом им следствии доводить до сведения прокурора…” Как видим, о специальном “барьере”, каким является сейчас постановление о возбуждении уголовного дела и за которым начинается уголовно-процессуальное производство по делу, указаний в УУС нет. Речь идет лишь о начале производства по уголовному делу.

Подобный подход присутствует и в уголовно-процессуальном законодательстве зарубежных государств. Так, УПК Франции не содержит “процессуального акта, обозначающего начало дознания и соответственно начало уголовного процесса. Закон связывает необходимость производства дознания с моментом “установления фактов нарушения уголовного закона” (стЛ 4 УПК Франции)”1. Американской моделью уголовного процесса этот вопрос решается иначе. Возбуждение уголовного дела, а точнее - производства в уголовном процессе США не является единовременным процессуальным актом. Данная стадия процесса складывается из решений и действий нескольких должностных лиц и, в отличие от российского законодательства, не имеет столь детальной процессуальной регламентации. Таким решением, например, может быть заявление полицейского судье о выдаче ордера на арест или обыск2.

Первые контуры института возбуждения уголовного дела были очерчены в нормах Декрета о суде № 1 от 22 ноября 1917 г.3 Статьи 3 и 8 определили органы, которые могли начинать и вести уголовное судопроизводство. Уже в постановлении НКЮ РСФСР от 16 декабря 1917 г. сделана попытка закрепить требование о производстве отдельных следственных действий лишь в связи со следственным производством, т.е. только после возбуждения уголовного дела4, а постановлением НКЮ РСФСР от 18 декабря 1917 г. “О революционном трибунале

1 Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции.- М., 1995.-СП.

2 См.: Пешков М.А. Особенности возбуждения уголовного дела в уголовном процессе США//Следователь.- 1997.- № 2.- С.77.

3 См.: СУ РСФСР, 1917 г.- № 4.- ст.50.

  • См.: СУ РСФСР, 1917г.-№9.-ст.145.

58 печати” впервые определялись поводы к возбуждению уголовного дела1. Таким образом, к началу 1918 г. возбуждение уголовного дела как самостоятельный ин- ститут уголовного процесса в основном сложился.

В связи с этим нельзя согласиться с позицией Б.Я.Гаврилова, который считает, что данный уголовно-процессуальный институт возник лишь в 1934 г.2_ Действительно принятие резолюции по итогам выступления В.Я.Вышинского 23 апреля 1934 г. на I Всесоюзном совещании прокурорско-следственных работников было существенным шагом развития данного института. Пункт 13 гласил: “В целях устранения необоснованного возбуждения уголовных дел и усиления контроля за этим, установить, что возбуждение уголовного дела и начало расследования могут иметь место только по мотивированному постановлению соответствующего органа, утвержденному прокурором”. Прокурор СССР циркуляром от 15 августа того же года придал этому решению обязательную силу3. Тем не менее, на наш взгляд, автор неточно анализирует ст. 112 УПК РСФСР 1922 г. Данный уголовно-процессуальный закон, как и УПК РСФСР 1923 г., имел самостоятельную главу “Возбуждение производства по уголовному делу”, в которых содержались нормы, требующие от следователя составления постановления о начале расследования, т.е. „другими словами, возбуждении уголовного дела. Однако возможно, что современное звучание данного термина впервые официально появилось в указанной резолюции.

Тенденции развития уголовно-процессуального законодательства тех лет, в том числе и рассматриваемого института, были направлены, по нашему мнению, на усиление роли прокурора в руководстве расследованием преступлений, обеспечении административного контроля за обоснованностью возбуждения уголовного дела, с чем соглашается и Б.Я.Гаврилов. Более того, для принятия данной резолюции и подписания соответствующего циркуляра Прокурора СССР имелись объективные причины. Так, в поисках простых и эффективных форм уголовного судопроизводства под предлогом борьбы с формализмом НКЮ РСФСР 5 июля 1929 г. выпускает циркуляр, предлагающий отказаться от оформления решения о возбуждении уголовного дела специальным постановле-

См.: СУ РСФСР, 1917г.-№10.-ст.156

2 См.: Гаврилов Б.Я. Проект уголовно-процессуального кодекса РФ и вопросы досудебно го проговодстваУлОридический консультант.- 1998.- № 1.- С.17.

3 См.: Сборник циркуляров и разъяснений Прокуратуры СССР.- М.,1936.- С.106-108.

59 нием. Достаточно было нанести резолюцию на заявлении о преступлении: “Возбудить уголовное дело по статье…” Между тем, против подобного “упрощенчества” выступили многие процессуалисты и практические работники, результатом чего стала резолюция совещания, а также ряд специальных циркуляров Прокурора СССР, в том числе - и от 26 февраля 1937 г., которым устанавливалась типовая форма постановления о возбуждении уголовного дела1.

Таким образом, можно говорить лишь о восстановлении в 1934 г. процессуальной формы возбуждения уголовного дела, а не о зарождении правового института в целом. В дальнейшем он развивался по следующим основным направлениям: введение специальных (больше напоминающих административные) форм возбуждения уголовных дел в отношении отдельных категорий граждан; расширение и конкретизация перечня поводов к возбуждению уголовного дела; законодательное закрепление процедур так называемой “доследственной проверки”; трансформирование оснований к отказу в возбуждении уголовного дела и т.д.

Действующее законодательство (глава 8 УПК) регламентирует поводы, основания и порядок возбуждения уголовного дела, процедуру приема, рассмотрения и разрешения первичных данных о преступлении, права и обязанности должностных лиц и граждан, деятельность прокурора по надзору за законностью принимаемых в данной стадии уголовного процесса решений.

Однако как самостоятельная стадия уголовного процесса возбуждение уголовного дела было принято современной юридической наукой далеко не сразу. В теории уголовного процесса вплоть до конца 30-х гг. возбуждение уголовного дела считалось либо частью предварительного расследования, либо назначением дела к слушанию, если не требовалось предварительного производства по делу2.

По мере развития учения о стадиях уголовного процесса данная концепция, в основном, была отвергнута. Впервые против этой позиции выступил М.С.Строгович. Однако и он считал, что в том случае, когда возбуждает уго-

1 См.: Сборник циркуляров и разъяснений НКЮ РСФСР.- М., 1934.- С.219-221; Сборник приказов Прокуратуры СССР.М.,1939.- С. 150.

2 См.: Полянский Н.Н. Очерк развития советского уголовного процесса.- М., I960.- С. 123- 125.

60 ловное дело и ведет по нему расследование один и тот же орган, возбуждение уголовного дела входит в стадию предварительного расследования1.

Многие процессуалисты поддержали М.С.Строговича, хотя не всегда обстоятельно обосновывали свою точку зрения, допуская порой и противоречивую аргументацию. Так, Н.Н.Полянский представил стадию возбуждения уголовного дела как единичный акт - составление постановления, однако при этом он основательно считал, что обязательным признаком любой стадии является комплекс правоотношений2.

Надо признать, что вопрос о том, свойственны ли уголовно-процессуальная деятельность и процессуальные отношения стадии возбуждения уголовного дела более всего затрагивался в научных трудах, посвященных дан-ной тематике3. Представляется, что на формирование научных воззрений, в свою очередь, оказали существенное влияние и специфические тенденции развития правового института возбуждения уголовного дела, основное содержание которого составляли циркуляры и приказы административной власти и резолюции различных совещаний. Как видно из приведенного выше исследования нормативного материала, в процессуальную деятельность на начальном этапе расследования (как, впрочем, и на последующих его этапах) все откровеннее внедрялась деятельность административная. На наш взгляд, М.С.Строгович сделал вы-‘’ вод о необходимости выделения самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела также под определенным влиянием хода юридических реформ и исследований тех лет. Своеобразным толчком к этому могли стать нормативные документы, принятые в середине 30-х годов для упорядочения процедур так называемой “доследственной проверки”, т.е. своеобразной деятельности прокурора по “проверке первичного материала о преступлении”4. Признание этой деятель-

1 См.: Строгович М.С. Учебник уголовного процесса.- М., 1938.- С.103.

2 См.: Полянский Н.Н. Рецензия на “Уголовный процесс” М.С.Строговича//Советская книга.- 1947.-№4.-С. 18.

3 См., напр.: Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе.- М.,1954; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела.- М.: ,1961; КарееД.С., Савгирова Н.М. Возбуждение и расследование уголовного дела.- М.: ,1967; Шимановский В.В. Возбуждение уголовного дела.- Л.: 1974; Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в со ветском уголовном процессе.- Саратов, 1975; Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела.- Воронеж, 1983; и др.

4 См.: Постановление НКЮ РСФСР от 25 августа 1933 г.; Циркуляры Прокурора СССР от 20 апреля 1935 г. и 25 сентября 1936 г.; Приказ Прокуратуры СССР от 29 октября 1936 г./ Сбор ник постановлений и разъяснений НКЮ РСФСР.- М.:, 1934.С.219; Сборник приказов Прокура туры СССР.- М.Д939.-С. 148-149, 154, 164.

61 ности процессуальной требовало, в свою очередь, и признания возбуждения уголовного дела самостоятельной стадией уголовного процесса.

Таким образом, акт возбуждения уголовного дела принял значение юридического факта, порождающего, с одной стороны, обязанность органов предварительного расследования начать эту деятельность, с другой, - их право производить определенные следственные действия и принимать процессуальные решения .

  1. Следующей формой осуществления досудебного производства и соответственно - досудебной стадией уголовного процесса является предварительное расследование.

В российском уголовно-процессуальном законодательстве не дается определения термина “предварительное расследование”. Согласно Словарю русского языка С.И.Ожегова: “Расследовать - значит подвергнуть всестороннему рассмотрению, изучению, произвести следствие, т.е. выяснить обстоятельства, связанные с преступлением2. По толковому словарю В.Даля: “Расследовать - обследовать, изучать”3. В Юридическом словаре 1956 г. определение предварительного расследования тождественно термину “предварительное следствие” и означает “стадию уголовного процесса, в которой следователь в предусмотренной законом процессуальной форме производит расследование по уголовным делам для установления события преступления, лиц, виновных в их совершении, и для выяснения всех обстоятельств преступления в целях подготовки дела к рассмот- рению его в суде”4.

Как показало исследование, отношение ученых-процессуалистов к определению понятия и сущности предварительного расследования склоняется к рассмотрению его как самостоятельной стадии уголовного процесса либо как деятельности компетентных на то органов. Профессор М.С.Строгович определяет предварительное расследование как стадию процесса, в которой специальные органы расследования собирают и проверяют доказательственный материал, исследуют обстоятельства самого события преступления и выявляют причастных к нему лиц5. Н.В.Жогин и Ф.Н.Фаткуллин также рассматривают предварительное расследование как стадию уголовного процесса, “заключающуюся в

1 См.: Жогин Н.В., Фаткуллин ФН. Возбуждение уголовного дела.- С.49-50.

2 Ожегов СИ. Словарь русского языка.- М., 1984.- С.633.

3 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.- М., 1955.- Т.4.- С.48.

4 Юридический словарь.- М.:Госюриздат, 1956.- Т.2.С.204.

5 См.: Строгович М.С. Учебник уголовного процесса.-СЛ 14.

62 процессуальной деятельности органов следствия и дознания по раскрытию пре ступлений, привлечению к уголовной ответственности виновного и подготовке условий для предания его суду, а равно по установлению отсутствия предпола гаемого преступления или оснований для направления дела в суд”1. Аналогич ную позицию занимают составители “Словаря основных уголовно- процессуальных понятий и терминов”, предлагая при этом рассматривать дан ную деятельность в форме уголовно-процессуальных отношений2. Авторы учеб ника “Уголовный процесс” под редакцией П.А.Лупинской склоняются к тому, что предварительное расследование представляет собой деятельность органов дознания и предварительного следствия по собиранию, проверке и оценке дока зательств3. В иной плоскости дает определение данного термина Д.Л.Самыгин, который считает, что расследование - это система деятельности, в которой основным является информационный процесс, состоящий из поиска, получения, накопления, переработки и использования информации4. _—==,

Термин “расследование” в своем специфическом толковании широко используется в других источниках: нормативных, а также относительно далеких от юриспруденции, в т.ч. в художественной литературе. Так, А.Конан Дойль через своего главного героя Шерлока Холмса дает следующее понятие: “Расследование преступлений - точная наука… подобно тому, как Кювье мог описать целое животное, глядя на одну его кость, наблюдатель, досконально изучивший одно звено в цепи событий, должен быть в состоянии точно восстановить все остальные звенья - и предшествующие и последующие”5.

В законодательстве Российской Федерации свыше 300 нормативно-правовых актов, используют понятие “расследование”, причем более 50 из них не относятся к уголовно-процессуальной сфере. Большинство документов содержат лишь указания на необходимость производства расследования для установления причин каких-либо нарушений привычного порядка функционирования той или иной отрасли или
сферы деятельности. Например, п. 10

1 Жогин Н.В.,Фаткуллин Ф.Н. Предварительное еледствие.М.,1965.- С.31.

2 См: Словарь основных уголовно-процессуальных понятий и терминов/ Сост. AiM. Бара нов, П.Г. Марфицин.- Омск, 1997.- С.53.

3 См.: Уголовный процесс: Учебник для вузов/Под общей ред. проф. П А.Лупинской.- М., 1995.- С.233.

4 См.: Самыгин Д.Я. Расследование преступлений как система деятельности.- М., 1989.- С.7.

5 Конан Дойль А. Избранное.- М., 1975.- Т.2.- С Л 42.

63 “Инструкции о порядке изъятия должностными лицами государственной нало- говой инспекции документов…”; ст.55 Закона РФ “Об образовании”; ст.68 “Положения о документах и документообороте в бухгалтерском учете”. Другие нормативно-правовые акты, также не содержащие определения понятия “расследования”, тем не менее пытаются регламентировать сроки и порядок, а также указать субъекты этой деятельности, однако, какой-либо речи о ее единой процедуре здесь не идет. Примером тому могут служить “Положение о классификации, расследовании и учете транспортных происшествий на внутренних судоходных путях Российской Федерации” (п.6), “Положение о порядке расследования и учета несчастных случаев на производстве” (раздел 2) и др. Воздушный кодекс РФ содержит специальную главу, посвященную расследованию авиационных катастроф. В ней также закреплена цель проведения расследования, а именно: “установление причин авиационного происшествия или инцидента и принятие мер по их предотвращению в будущем”, при этом указывается, что “установление чьей-либо вины и ответственности не является целью расследования авиационного происшествия или инцидента”(ст.95).

Как видим, в некоторых нормативно-правовых актах термин “расследование” имеет иное содержание, чем в теории уголовного процесса. Эта деятельность выполняет, скорее, превентивную функцию, установливая причины и условия какого-либо рода происшествий и несчастных случаев. Представляется, что российскому законодателю необходимо учесть данные обстоятельства при формировании нормативно-правовой базы государства. Терминологическая путаница вносит только дополнительную нестабильность в правовую сферу функционирования государственных структур. Примечательно, что на уровне ведомственного правового регулирования делаются попытки устранить подобное несоответствие. Так, в ст.39 Положения о службе в органах внутренних дел Российской Федерации отсутствует прежнее понятие “служебное расследование”, которое заменено более обоснованным и точным по своей природе понятием “служебная проверка”5.

1 См.: Организация, и деятельность органов внутренних дел Российской Федерации: Сбор- ник нормативных актов.- М., 1994.- С.109.

64

В связи с этим необходимо признать за категорией “расследование” лишь деятельность сугубо процессуальную, строго регламентированную уголовно- прог^ессуальнът законодательством.

Предварительное расследование представляет собой сложный институт уголовно- процессуального права, объединяющий юридические нормы (только главы IX - XIX объединяют более 100 статей УПК), которые регламентируют процессуальные условия, формы и средства раскрытия преступлений, привлечения обвиняемого к уголовной ответственности и создание необходимых предпо-сылок для предания его суду. Нормы данного института определяют также порядок прекращения начатого уголовного дела, если в ходе его расследования обнаружится отсутствие преступного деяния или наличие предусмотренных в законе оснований для освобождения виновного от уголовной ответственности.

Кроме того, расследование уголовного дела является важнейшей составной частью уголовного судопроизводства, предшествующей судебному разбирательству. В ходе расследования исследуются все обстоятельства совершенного преступления, качество и полнота данной деятельности служат предпосылками и необходимыми условиями объективного судебного рассмотрения уголовного дела. В случае их игнорирования и невозможности восполнения недостатков расследования в суде дело подлежит возвращению на дополнительное расследование.

Расследование в российском уголовном процессе принято традиционно назьюать “предварительным”. Разъяснения по этому поводу М.С.Строговича приведено выше. По мнению авторов учебного пособия “Советский уголовный процесс: возбуждение уголовного дела и предварительное расследование” под общей редакцией С.В.Бородина и И.Д.Перлова “расследование называется предварительным потому, что по всем уголовным делам, направленным прокурором на рассмотрение суда и по которым состоялось решение о предании обвиняемого суду, обязательно проводится судебное разбирательство. Расследование, производимое до суда, является предварительным по отношению к предстоящему судебному разбирательству дела, с точки зрения дальнейшего движения уголовного дела”1.

1 Советский уголовный процесс/Под общ.ред. С.В.Бородина и И.Д.Перлова.- М., 1968. С.22.

65

Тем не менее, данное объяснение нельзя признать удачным уже потому, что по действующему уголовно-процессуальному законодательству органы предварительного расследования могут принять по уголовному делу и итоговое решение - при наличии к тому законных оснований уголовное дело может быть прекращено следователем или прокурором, что по своей процессуальной сущности не является судебным актом и не имеет той силы, какой обладает судебный приговор.

Исследование показало, что каждое четвертое-пятое (а в ряде регионов России - каждое третье) оконченное органами предварительного расследования уголовное дело о преступлениях, по которым лица, подлежащие привлечению в качестве обвиняемого, установлены, не доходит до суда по указанным причинам1.

Расследование можно именовать предварительным еще и потому, что при его производстве не решается окончательный вопрос о виновности лица, привлеченного к уголовной ответственности. Оно приводит не к окончательным, а лишь к предварительным выводам по вопросам, которые возникают по конкретному делу до направления его в суд. Между тем в юридической литературе имеется позиция, согласно которой по вопросам о наличии преступления, о лицах, его совершивших, о квалификации и т.п. следователь должен приходить не к предварительным, а к окончательным выводам2. Хотя и здесь очевидно, что, будучи окончательными для стадии предварительного расследования, выводы следователя, конечно, не являются обязательными для суда.

В связи с этим и по другим причинам в научных публикациях неоднократно приводились, хотя и не совсем бесспорные, но достаточно резонные соображения о наличии оснований считать расследование не каким-то предварительным или неоконченным, а вполне самостоятельным этапом производства по уголовному делу. Как следующая за возбуждением уголовного дела стадия уголовного процесса, так и соответствующая деятельность могут вполне имено-

1 См.: Аналитическая справка Следственного комитета МВД РФ № 17/1-1710 от 03.03.98 г. “О результатах работы следственного аппарата органов внутренних дел в 1997 г.”

2 См.,напр.: Советский уголовный процесс/Под общ.ред. С.В.Бородина и И.Д.Перлова.- С.22; Стремовский В.А. Предварительное расследование.- М., 1958.- С.5-6.

66

ваться собственно расследованием1. Такое наименование является не только кратким, но и более точным2.

Отметив эти особенности, В.С.Шадрин пишет “… расследование, включающее в себя наряду с предварительным следствием также дознание, которое называть предварительным никому в голову не приходит, не совсем логично в целом именовать предварительным3. Необходимо согласиться и с тем выводом, что именуемая сейчас предварительным следствием деятельность представляет собой существенно не то, чем являлось предварительное следствие согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. В связи с этим корни данного понятия целесообразно искать, используя анализ отечественного и зарубежного опыта судопроизводства. Во многих странах, в том числе и в дореволюционной России, предварительное исследование и рассмотрение дела по существу было сугубо деятельностью судебной. Следственные судьи или судебные следователи про- изводили так называемое предварительное следствие, после чего дело рассмат- ривалось в том же судебном ведомстве. Скорее, в связи с этим расследование по отношению к судебному разбирательству признавалось предварительным.

Вместе с тем, исходя из специфики построения современного досудебного производства в России, процессуального и должностного положения следователя, ту функцию, которую он выполняет, назвать именно предварительным следствием, вкладывая в данное понятие его изначальный, природный смысл, можно только с определенной степенью условности.

По мнению Г.Н.Колбая, “само название стадии - “предварительное следствие” говорит о том, что предстоит еще другое - основное, главное исследование обстоятельств дела, которое будет осуществлено в судебном разбирательстве”4. Вместе с тем анализ приведенньж выше позиций позволяет сделать вывод, что расследование носит название предварительного не потому, что является второстепенной деятельностью в уголовном процессе, “а потому, что

1 См.: Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса//Сов. гос-во и право,- 1980.- № 9.- С.80.

2 См.: Куцова Э.Ф. Рецензия на “Уголовный процесс”/Под общ. ред. проф. П.АЛугошской.-М.,1995//Гос-во и право.-1995.- № 12.- С.159.

3 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- Волгоград, 1997.-С.45-46.

4 Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства.- М.Л975.-С.6.

67 именно здесь создаются необходимые предпосылки для успешного решения дела по существу”1.

Итак, предварительное расследование - это, во-первых, правовой институт, часть уголовно-процессуального права; во-вторых, самостоятельная стадия уго ловного процесса, с присущими ей характерными чертами и признаками; в- третьих,- это вид государственной деятельности специально уполномоченных субъектов - органов предварительного расследования. ~”

  1. Протокольная форма досудебной подготовки материалов без возбуждения уголовного дела и производства дознания была впервые введена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 июля 1966 г. “Об усилении ответственности за хулиганство”2. Далее протокольное производство Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 13 декабря 1977 г. “О внесении изменений и дополнений в УК и УПК РСФСР” было распространено на досудебную подготовку материалов о мелких хищениях государственного и общественного имущества3. И, наконец, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 января 1985 г. “О внесении изменений в некоторые законодательные акты СССР”4 и Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 января 1985 г. “О внесении изменений и дополнений в УПК и ГПК РСФСР”5 в целях, как говорилось в документах, дальнейшей дифференциации уголовного судопроизводства, в зависимости от характера и тяжести преступлений, сложности и объема расследования установлена протокольная форма досудебной подготовки материалов о преступлениях 19 составов, не представляющих большой общественной опасности и совершенных, как правило, в условиях очевидности. Именно последним Указом введен впервые термин “протокольная форма досудебной подготовки материалов”, который определяется наименованием итогового документа производства - протокола.

Между тем, название главы 34 УПК “Протокольная форма досудебной подготовки материалов” вряд ли соответствует ее содержанию, так как охваты-

1 Якубович НА. Теоретические основы предварительного следствия.- М., 1971.- С.60. z См.: Ведомости Верховного Совета СССР.-1966.- № 30.- Ст.596. ‘ См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР.- 1977.- № 51.- Ст. 1217. “См.: Ведомости Верховного Совета СССР.- 1985.- №4.- Ст.56. 5 См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР.- 1985.- № 5.-Ст.163.

68 вает не только процедуру досудебной подготовки материалов, но и деятельность суда по их рассмотрению и разрешению.

Как свидетельствует исследование, уголовно-процессуальные нормы, со- держащиеся в данной главе, отражают специфику рассматриваемой формы до- судебного производства: 1) особый порядок: без возбуждения уголовного дела, производства следственных действий (кроме осмотра места происшествия), ха- рактерных для предварительного расследования процессуальных форм; 2) досу- дебная подготовка материалов ограничена 10-дневным сроком, который продлению не подлежит; 3) особый порядок окончания производства, установленный ч.4 ст.415 УПК, согласно которому начальник органа дознания, изучив протокол и приложенные к нему материалы, при наличии достаточных оснований возбуждает уголовное дело и формулирует обвинение, после чего уголовное дело направляется прокурору (длительное время, однако, вплоть до внесения изменений в УПК Федеральным законом РФ от 15 ноября 1997 г. “О внесений изменений и дополнений в УПК РСФСР”1 начальник органа дознания лишь утверждал протокол, а уголовное дело возбуждал судья, который и формулировал обвинение); 4) “жесткий” четырнадцатидневный срок рассмотрения материалов протокольной формы в суде; 5) сокращенный (до 20 дней) срок производства дознания по преступлениям, предусмотренным ст. 414 УПК в случаях, указанных в ч. 1 ст. 416 УПК.

Анализ публикаций по данной тематике говорит о том, что особые споры ученых (а дискуссия по проблемам протокольной формы продолжается) всегда вызывал вопрос о процессуальной природе данной формы досудебного производства. Впервые признал в ней деятельность уголовно-процессуальную, а не административную И.Д.Перлов2. Позже к нему присоединился Б.А.Асриев3.

Сугубо полярную позицию занял М.С.Строгович, что во многом определило направление теоретической дискуссии по этой проблеме. Категорически выступая против упрощенчества процессуальных форм и институтов, М.С.Строгович утверждал, что протокольное производство - суть деятельность сугубо
административная. Он писал по этому поводу: “Уголовно-

1 См.: Собрание законодательства РФ.-1997.- № 46.-Ст.5244.

2 См.: Перлов И.Д. Процессуальные вопросы предварительного расследования дел о хули- ганстае//Сов.юстиция.-1966,- № 24.- С. 19.

3 См.: Асриев Б.А. Протокольная форма досудебной подготовки материаов//Соц. закон ность.- 1985.- № 12.- С.46.

69 процессуальная деятельность производится по уголовному делу и облекается в уголовно-процессуальные формы, чего в данном случае нет. Правда, об этой деятельности органов дознания до возбуждения уголовного дела говорится в УПК, но ведь в УПК иногда содержатся указания и на непроцессуальные действия (см., например, ч.2 ст. 109, ччЛ и 2 ст.И8 УПК)”1. Его полностью поддержал В.М.Савицкий2, а также В.С.Чистякова3.

Таким образом, одни ученые, сторонники данного нововведения в уголовный процесс (В.Д.Арсеньев, П.Ф.Пашкевич, И.Д.Перлов, В.И.Басков и др.), склонялись к тому, что для эффективной борьбы с преступностью весьма важно устранить из процессуальной формы все излишества4 , другие, его противники, (во главе с М.С.Строговичем и В.М.Савицким) решительно выступили против внедрения в уголовный процесс административных форм производства и, соответственно, против упрощения его процедур.

Продолжающаяся дискуссия выявила еще ряд оригинальных взглядов на протокольную форму. Так, в литературе предлагали рассматривать ее как смешанную форму, включающую в себя элементы как возбуждения уголовного дела, так и предварительного расследования5, говорили о восстановлении в ее рамках существовавшей по УПК 1923 г. дежурной камеры при суде6, тем не менее, обоснованную аргументацию этих позиций привести трудно.

Большинство же ученых все-таки склонялись к тому, что протокольное производство - это “самостоятельная процессуальная форма досудебного исследования обстоятельств совершенного правонарушения”7.

1 Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифферен- циации//Соц.законностъ.- 1974.- № 9.- С.50.

2 См.: Савицкий В.М. Нужно ли изменять процессуальную форму в уголовном судопроиз- водстве?//Соц.законностъ.- 1974.- № 8.- С.65-66.

3 См.: Чистякова B.C. Соотношение дознания и предварительного следствия в советском уголовном процессе.- М., 1987.- С.48.

4 См.,напр.: Пашкевич П.Ф. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать//Соц.законность.- № 9.- С.54.

5 Дьяченко В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.- М., 1985.- С.13.

6 См., напр.: Соц. законность, 1974.- №? 9.- С.51.

7 См., напр.: Басков В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.- М.,1989.- С.21; Ефимичев СП. Содержание и структура предварительного расследова- ния//Уголовно-процессуальная деятельность и правоотношения в стадии предварительного рас следования.- Волгоград, 1981; Шадрин B.C. Соотношение форм предварительного расследова- ния//Уголовно-процессуальные проблемы предварительного следствия и пути его совершен ствования.-Волгоград, 1985; Абдрахманов Р.С., Очередин В.Т. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.- М.,1986; и др.

70

Особое место, на наш взгляд, принадлежит позиции авторов, выступающих за признание протокольной формы досудебной подготовки материалов разновидностью дознания или предварительного следствия либо самостоятельной формой предварительного расследования1. Так, С.П.Ефимичев, именуя данное производство “уголовно-процессуальной проверкой”, предлагает законодательно закрепить ее как самостоятельную форму предварительного расследования2. Казалось бы, “развенчать” эту точку зрения не трудно. Стоит только обратиться к анализу процедуры предварительного расследования и рассматриваемой формы (с чего они начинаются и чем заканчиваются, какие процессуальные средства и методы используются и какие решения принимаются и т.д.).

Тем не менее по-новому взглянуть на данный правовой институт заставил вышеуказанный Федеральный закон от 15 ноября 1997 г., согласно которому обязанность публичного обвинения по протокольной форме досудебной подготовки материалов - возбуждение уголовного дела и формулировка обвинения -возлагается на начальника органа дознания (ст.415 УПК в измененной редакции).

Уголовно-процессуальная наука отозвалась на эти новшества публикациями, в которых досудебное производство по делам, перечисленным в ст.414 УПК, стали относить к “особой разновидности уголовно-процессуальной деятельности - новой форме предварительного расследования”3. При этом утверждается, что отличие данного производства от иных видов предварительного расследования (сокращенные сроки, упрощенный порядок производства, невозможность проведения большинства следственных действий) подчеркивает своеобразие данного вида процессуальной деятельности, но не меняет его сути. Тем более лицо, в отношении которого возбуждается уголовное дело в порядке ст.415 УПК, фактически получает статус обвиняемого4.

Со многими выводами подобного анализа данной новеллы уголовно- процессуального законодательства согласиться нельзя, однако, по сути мы имеем дело со своеобразной формой окончания производства по ранее возбуж-

1 См., напр.: Советский уголовный процесс/Под ред.С.В.Бородана.- М., 1982.- С.507; Ко- бяков В.М.,Мингалин Н.Н. Милиция - как орган дознания.- Свердловск, 1990.- С.30,39.

2 См.: Ефимтев СП. Протокольная форма досудебной подготовки материалов // Формы досудебного производства и их совершенствование.- Волгоград, 1989.- С.83.

3 Колоколов Н. Протокольная форма - новый вид предварительного расследования// Росюстиция.- 1998.- № 2.- С.21.

4Тамже.-С21.

71 денному уголовному делу. Здесь, на наш взгляд, необходимы самостоятельные теоретические исследования.

Однако в истории протокольного производства был период, когда он находился на грани полного отторжения от уголовного процесса. 28 ноября 1996 г. Конституционный Суд России при проверке конституционности ст.418 УПК в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края признал, что возложение на суды обязанности возбуждения уголовного дела, формулировки обвинения по протокольной форме досудебной подготовки материалов не соответствует Конституции РФ ‘. Впервые на столь высоком уровне было сказано решительное “нет” попыткам сохранить за судами не свойственные им обвинительные функции. Между тем законодатель отреагировал на это решение Конституционного Суда только через год, в результате чего рассматриваемое производство в России практически не применялось. Данную ситуацию восприняли и авторы проекта УПК, куда срочно были внесены коррективы, в результате чего вместо протокольного производства появляется 10-дневное дознание (см.: глава 31 проекта). Уже в этом варианте проект был принят в первом чтении Государственной Думой Федерального Собрания РФ 6 июня 1997 г. Небезынтересно заметить, что авторы проекта закона в часть вторую, которую они назвали “Досудебное производство”, включили раздел VII “Возбуждение уголовного дела” и раздел VIII “Предварительное следствие и дознание”. Следующая, третья, часть проекта УПК именуется: “Судебное производство”. Налицо также деление судопроизводства на две самостоятельные фазы: досудебное и судебное производство.

В заключение вернемся к правовой природе протокольной формы досудебной подготовки материалов. Сторонники признания за ней процессуального начала аргументируют свою позицию в основном тем, что данное производство регламентируется не административным, а уголовно-процессуальным законода- тельством и что оно возложено не на административные органы как таковые, а на органы дознания2. Однако это и есть тот случай, когда деятельность, по своей форме и содержанию полностью сходная с административной, по ряду причин

1 Постановление Конституционного Суда России от 28 ноября 1996 г. № 19-П “По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края’7/Собрание законодательства РФ.- 1996.- №50.- Ст. 5679.

2 См.: Басков В.И. Указ.соч.- С.15-17.

72 искусственно вовлечена в отечественный уголовный процесс. Представляется, что при рассмотрении протокольной формы досудебной подготовки материалов несколько абстрактно, вне рамок уголовного процесса, найти серьезные аргументы, доказывающие, что данное производство обладает признаками процессуальной деятельности, на наш взгляд, довольно трудно и теоретически бесперспективно.

Таким образом, досудебное производство по действующему законодательству представляет собой внесудебную уголовно-процессуальную деятельность уполномоченных на то органов государства, заключающуюся в проверке, рассмотрении и разрешении сообщений о преступлении, производстве предварительного расследования, а в случаях, установленных законом, в досудебной подготовке материалов протокольной формы.

Ч

73 § 2. Историко-генетический анализ эволюции досудебного производства

На рубеже XVIII-XIX вв. английский поэт Д–Н. Гордон Байрон заявил миру, что “лучший пророк для будущего - прошлое”. В различные времена и в разных странах эту мысль повторили по-своему: немецкий просветитель И.-Г.Гердер: “Из истории мы черпаем опыт, на основе опыта образуется самая живая часть нашего практического ума”; французский философ Ж.-М.Гюйо: “…пусть человек пользуется прошедшими веками как материалом, на котором возрастает будущее…”; русский публицист В.Г.Белинский: “Источник всего нового - есть старое”. Еще более точен и оригинален английский поэт, писатель-романтик, сказочник и фантаст Оскар Уайльд, который в своем философском романе “Портрет Дориана Грея” (1891 г.) утверждал, что любое мгновение жизни - это все наше настоящее, все прошлое и все будущее1.

Действительно, представляются абсолютно очевидными те последствия, которые повлечет за собой игнорирование исторического опыта, и если люди перестанут смотреть в прошлое, они просто не смогут в настоящем сформировать будущего… В связи с этим соотношение истории и современности является одним из кардинальных путей и даже принципов познания правовых идей. Он означает неприемлемость, с одной стороны, модернизации прошлого, предзадан-ность схем исторического развития, а с другой - абсолютизации конкретно-исторического подхода вне его связи с опытом последующих эпох. Отсюда убедительный вьюод: “Ни при каком реформировании нельзя рассчитывать на положительные результаты без знания и учета истории объекта реформирования, условий и этапов пути, приведшего его к существующему состоянию. Поэтому желателен хотя бы краткий экскурс в историю происхождения расследования”2.

История российского уголовного процесса, и, в частности, его досудебного производства - это, главным образом, история предварительного расследования: именно оно чаще всего претерпевало изменения, ставя при этом все новые и новые вопросы. По этой причине и в связи с тем, что в предыдущем параграфе уже говорилось о развитии институтов возбуждения уголовного дела и протокольной формы досудебной подготовки материалов, более подробно остано-

1 Цит. по кн.: Слово о науке: Афоризмы. Изречения. Литературные цитаты.- М., 1978.

2 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- Волгоград, 1997.- С.50.

74 вимся здесь на вопросах эволюции основной формы досудебного производства: предварительного расследования. Более того, основные тенденции этих процессов являются общими для всех названных форм досудебного производства.

Необходимо отметить, что институт предварительного расследования преступлений России прошел довольно сложный и противоречивый путь своего становления и развития. Выделим два его основных периода, которые, в свою очередь, можно подразделить на несколько этапов.

Предварительное расследование в дореволюционной России.

  1. До 1860 г. В первой половине XIX в. предварительное расследование переживало глубокий кризис. Его пороки предопределялись механизмом инквизиционного судопроизводства. Тем не менее, ошибочно было бы полагать, что досудебное производство, существовавшее до реформы середины XIX в., было слабо урегулировано нормами права. Напротив, не только Свод Законов Уголовных (далее
    • СЗУ) содержал правила производства следствия, но и рад иных нормативных актов (например, Том II Свода учреждений Губернских, Устав о Казенных селениях и проч.). Однако, как справедливо указывает О.Л.Васильев,-все эти нормы объединялись одним общим принципом, характеризующим дореформенное следствие, а именно - “оно было полностью в руках административной власти”1. Так, согласно ст.883 СЗУ, производство следствия главным образом принадлежало городской и земской полиции. При этом необходимо отметить, что предварительное расследование в тот период имело огромное значение для всего уголовного судопроизводства: именно на этой стадии закладывался фундамент уголовного дела. На это обстоятельство обратил внимание в свое время А.Снопов, который писал: “Следователю придается чрезмерное значение. Он - главный двигатель процесса, а суд ревизует только его действия”2. Поэтому “полиция в понятии общества стояла как-то выше суда”3.

Цель предварительного следствия (термин “предварительное расследование” стал применяться в российском законодательстве уже в советское время) в то время сводилась к “открытию и обличению виновного” (ст. 1046 СЗУ). При этом различалось следствие предварительное и формальное (ст.ст.34 и 139 Зако-

1 Васильев О.Л. Предварительное следствие дореволюционной России: Уроки истории// Следователь.- 1996.- № 3.- С. 24.

1 Снопов А. О судебных следователях//Московские ведомости.- I860.- № 184.

3 Колмаков М.Н. Старый суд. Очерки и воспоминания//Русская старина.-1886.- № 12.-С.527.

75 нов уголовного судопроизводства (далее - ЗУС), что в полной мере соответство- вало инквизиционному процессу, который предполагает общее (inquisitio generalis) и специальное расследование (inquisitio specialis). Первая из этих стадий была направлена “на установление события преступления”, а вторая - “на выяснение виновности в установленном уже преступлении определенного лица”1. К предварительному следствию, например, относилось отыскание поводов к началу производства следствия (ст.ст.34-69 ЗУС), расследование “по горячим следам” (ст.ст.70-95 ЗУС), розыск подозрительных лиц и наблюдении за ними, установление “поличного” с проведением для этого обысков и выемок (ст.93-99 ЗУС) и т.д. Формальное следствие, определяющее, действительно ли и “в каком виде и степени” обвиняемый совершил преступление и “подлежит ли он наказанию”, включало в себя: допрос обвиняемого (ст.ст. 168-193 ЗУС), собирание доказательств (ст. 197 ЗУС), принятие мер к “обеспечению с обвиняемого различного рода взысканий” (ст. 143 ЗУС). Надзор за правильностью производства следствия возлагался на начальников губерний, губернские правления, прокуроров и стряпчих (ст. 1036 СЗУ).

Необходимо признать, что исследование деления предварительного следствия на предварительное и формальное имеет теоретическую ценность, так как эти формы впоследствии трансформировались в современные дознание (частично - в деятельность по возбуждению уголовного дела) и предварительное следствие.

Как показывает проведенный анализ нормативной базы тех лет, предварительное следствие и надзор за ним находились в одних руках - в органах, представляющих административную ветвь государственной власти. Судебная власть не допускалась в предварительное производство, что ставило места предварительного следствия фактически в самовластное, бесконтрольное положение. Однако, как это ни парадоксально, вопрос о разделении судебной и административной властей, касаясь досудебного производства в уголовном процессе, являлся ключевым не только в период реформ середины XIX в., а значительно позже, в том числе он стал острым в настоящее время2.

1 Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе.- М., 1946.- С.36.

2 См.,напр.: Трусов А.И. Уголовный процесс в системе разделения властей//Вестник Моск. ун-та.- 1994.- № 5.- С.34; Головко Л.В. Указ.соч.- С. 12; и др.

76

  1. 1860-1864 гг. Исследование исторических и юридических источников свидетельствует о двух основных целях преобразований досудебного производства тех лет. Во-первых, приведение полиции в положение, при котором она способна эффективно осуществлять охрану государственного порядка, т.е. выполнять административные функции, и, во-вторых, коренное изменение всего уголовного судопроизводства, попытка перевести его на демократические рельсы развития.

Одна из первых проб реформирования предварительного расследования была сделана в 1837 г., когда II отделением Собственной Его Императорского Величества канцелярии совместно с Министерством юстиции был разработан Проект о следствии, в соответствии с которым планировалось изъятие предварительного следствия из ведения полиции. В ноябре 1859 г. был предложен качественно новый подход к реорганизации следственного аппарата, который, в первую очередь, определял следователя как представителя юстиции - власти судебной. Между тем, реформаторы колебались: желая сделать следственный аппарат независимым, они, с другой стороны, опасались вывести его полностью из-под контроля исполнительной власти. Последствием этого явилось Положение о назначении судебных следователей не министром юстиции, как предлагалось ранее, а руководителем губернии по представлению губернского прокурора.

Вместе с тем, одобрив законопроект, именным Указом от 8 июня 1860 г. Александр II ввел в 44 российских губерниях 993 должности судебных следователей с целью освобождения полиции от выполнения не свойственных ей функций и “дать полиции более средств к успешному исполнению ее обязанностей, столь важных для порядка и спокойствия жителей всех состояний, и определить точнее свойство и крен ее действий”1. К Указу прилагались три законодательных акта: 1) “Учреждение судебных следователей”, 2) “Наказ судебным следователям” и 3) “Наказ полиции о производстве дознания по происшествиям, могущим заключать в себе преступление или проступок”. Этими документами, на наш взгляд, фактически впервые de jure предварительное расследование было разделено на дознание (прерогатива административной власти) и следствие (деятельность судебная), устанавливался порядок производства по уголовным

1 См.: Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет.- Петроград, 1914,- Т.2.- С.79.

77 делам, определялись взаимоотношения следователя с полицией и судебными уч- реждениями. Контроль за деятельностью следователей возлагался на суды. Только они имели право приостановить и прекратить производство следствия, давать следователям предписания, рассматривать жалобы на их действия.

Должность судебного следователя приравнивалась к должности члена уездного суда, по Табелю о рангах относилась к 8-му классу с соответствующим жалованием и привилегиями. Однако большинство следователей не имели юридического образования, весьма обширными были обслуживаемые участки и нагрузка по расследуемым уголовным делам. Кроме того, условия работы судебных следователей осложнялись двойственностью их положения. Будучи формально подчиненными Министерству юстиции, фактически они полностью зависели от губернаторов на местах, которые назначали и перемещали следователей по участкам и, по существу, решали вопрос об их увольнении.

Построенный на новых, свойственных буржуазному правосудию принципах, следственный аппарат, как образно выразился один из видных юристов того времени Б.Л.Бразоль, “врезался клином в существующую систему юстиции, диссонируя ей”1. Действительно, полиция, старый аппарат юстиции (прежде всего судьи) негативно относились к судебным следователям, усмотрев в них узурпаторов собственных суверенных прав. Подчиненность судебных следователей “судам первой степени при нынешней несовершенной организации этих сословных учреждений,- писал калужский губернатор В.А. Арцимович,- естественно, ставит их в неприязненное положение к членам судов, тем более, что они сами члены суда. Подобное отношение ведет к тому, что судьи не столько стараются помочь судебным следователям, сколько затрудняют их, замечая недостатки в производимых ими следствиях, нередко мелочные, не относящиеся к существу дела”2.

В связи с этим уже 29 сентября 1862 г. были приняты “Основные положения об устройстве судебных мест в России”, которые окончательно отделили су-дебно- следственную власть от власти административной и провозгласили следователей членами окружных судов.

1 Бразоль Б.Л. Очерки по следственной часта. История. Практика.- Петроград, 1916.- С.37.

2 Цит. по: Коротких М.Г., Сорокиной Ю.В. Реформа следственного аппарата России в 1860-1864 гг.//Сов. гос-во и право.- 1991.- № 10.- С. 127.

78

  1. 1864-1917 гг. Указанные положения нашли свое закрепление в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г. (далее - УУС). Реформа впервые положила начало созданию независимого от администрации суда, способного выносить законные и справедливые решения. Существенно изменилось и положение сле- дователей. Согласно ст.212 Учреждения судебных установлений назначать и смещать следователей мог только царь по представлению министра юстиции, что создавало условия самостоятельности и независимости их деятельности (следует заметить, что принцип несменяемости следователей и связанные с ним гарантии были установлены по предложению, внесенному именно царем). По своей должности и шитью мундира судебный следователь состоял уже в 6-м классе. Как писал И.Я.Фойницкий: “Судебные следователи, по Уставам 20 ноября, суть особые должностные лица судебного ведомства, имеющие судейское звание с сопряженными с ним служебными преимуществами. В отличии от западных государств у нас они назначаются не на краткий срок из числа судей, а бессрочно и отдельно от судей, притом на определенные следственные участки. Но они состоят при окружных судах, пользуются правами членов последних с некоторыми, однако, ограничениями. По производству предварительного следствия судебные следователи состоят под наблюдением прокуратуры и в иерархической подчиненности окружному суду и судебной палате”1.

Однако к 1898 г. из 1487 судебных следователей только 154 или около 10% были назначены властью высочайшей2. По инерции использовалась старая практика назначения следователей, которая затем укоренилась основательно. Тем не менее, в целом Устав был направлен на упрочение судейского положения судебного следователя. Так, была установлена обязанность исполнения требований следователя всеми присутственными местами, а также должностными и частными лицами (ст.ст.270, 271, 272 и 368 УУС). Согласно ст.269 УУС судебный следователь мог проверять, дополнять и отменять действия чинов полиции по производству дознания, сам исправлял недостатки дознания. “Это право восходило к более общему, по которому юридически значимыми для суда были только материалы, оформленные следователем, а не полицейским дознавателем”3.

1 Фойтщкий И.Я. Указ.соч.- Т.1.- С.448- 449.

2 См.: Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет.- Т.2.- С.80.

3 Перфильев В.В. Следствие в пореформенной России//Следователь: теория и практика деятельности.- 1995.- № 1.- С.27.

79

В 1867 г. впервые были учреждены должности временных следователей по особо важным делам для расследования дел о подделках государственных кредитных билетов. В 1870 г. вводятся должности судебных следователей по важнейшим делам, а в 1875 г. были учреждены постоянные должности следователей по особо важным делам при Окружных судах. Однако помимо следственной работы в случаях нехватки судей следователь мог привлекаться к рассмотрению дел, по которым он не производил предварительного следствия.

На должность судебных следователей назначались лица, имеющие высшее юридическое образование, полученное как во время учебы, так и в результате экзаменов (т.е. экстерната), а также прослужившие по судебной части не менее трех лет. Присяжные поверенные назначались на должность судебного следователя при наличии стажа не менее 10 лет и положительной аттестации по прежнему месту службы. Возрастной ценз составлял 25 лет, при этом существовал институт кандидатов на должность судебного следователя.

Однако вскоре после учреждения нового следственного аппарата стали проявляться его несовершенства. Практика показала, что реформа не смогла радикально повысить эффективность предварительного следствия и устранить его недостатки. Кроме того, она породила ряд новых проблем, например, остро встал вопрос о разграничении полицейского дознания и предварительного следствия, проводимого судебными следователями. В связи с этим в литературе появилась характеристика учреждения института судебных следователей 1860 г. как промежуточного, “первого шага эпохи великих реформ”, в том числе, и судебной реформы 1864 г.1.

Вместе с тем нельзя полностью согласиться с мнением С.М.Казанцева, что реформа следственного дела была прямо связана с неудовлетворительной работой полиции2. Очевидно другое - создание института судебных следователей было продиктовано, в первую очередь, объективной необходимостью отделить власть судебную, представительницей которой было признано предварительное следствие, от власти административной. А.Г.Мамонтов считает, что “реформа предварительного следствия 1860 г. была продиктована не заботой правитель-

1 См.: Мамонтов А.Г. Реформа предварительного следствия во второй половине XIX века в России: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М.,-1996.- С.5.

2 См.: Комментарий к ст.249 Устава уголовного судопроизводства//Российское законода тельство Х-ХХ вв.-М., 1991.-Т.8.-С.283.

80 ственных кругов об улучшении предварительного следствия как стадии уголов- ного судопроизводства и не заботой о придании следственному аппарату судебного характера и независимости от власти административной”, а лишь необходимостью ее дальнейшего усиления накануне крестьянской реформы1. Среди общепризнанных причин низкой эффективности деятельности следственного аппарата тех лет автор отмечает: неудовлетворительность полицейского дознания и слабое взаимодействие с чинами судебного ведомства; неудачное законодательное разграничение дознания и предварительного следствия, совмещение в лице следователя розыскных, обвинительных и судебных функций; недостатки служебного положения судебного следователя, его зависимость от судейского корпуса и др. Это привело автора к выводам о том, что: во-первых, огромная работа по поиску оптимальных вариантов организации расследования преступлений во второй половине XIX в. бьгаа не завершена, что не умаляет ее ценности и требует тщательного изучения и учета этого опыта в решении аналогичных проблем современности; во-вторых, реформа убедительно показала необходимость комплексного подхода к определению места следственного аппарата в системе государственных органов и основных принципов процессуального порядка расследования преступлений, который учитывал бы как научные достижения в области судебно-правового строительства, так и конкретную социально-политическую ситуацию в стране2.

Однако идея полного отделения судебной власти от власти административной претворена была в жизнь непоследовательно. Характерно, что уже вскоре после реформирования следственного дела принимаются попытки поставить статус следователя в зависимость от исполнительной власти. Так, 11 мая J 870 г. был принят закон, согласно которому министр юстиции получал право назначать следователей по особо важным делам при вверенном ему ведомстве, а также “кандидатов на судебные должности ко временному исполнению должности судебного следователя”, которые не приносили присягу, не пользовались правом несменяемости и были полностью подчинены исполнительной власти, так как состояли в аппарате Министерства юстиции.

1 См.: Мамонтов А.Г. Россия 1860 г.: Учреждение судебных следователей: (Социально - политические и идейные щ>едпосылки)//Гос-во и право.-1996.- № 3.- С. 150.

2 См.: Мамонтов А.Г. Реформа предварительного следствия во второй половине XIX века в России.- С.23-24.

81

Среди контрреформ можно отметить предложение, которое рассматривалось в комиссии для пересмотра законоположений по судебной части под председательством Н.В.Муравьева. В проекте формально сохранялось производство предварительного следствия за судом, но фактически распространялось и на полицию в форме полицейского дознания по преступлениям, предварительное следствие по которым было бы не обязательно. Таким образом, предлагался отказ от категорического следования принципу, признающему за следствием судебный характер. Тогда эти законопроекты не были законодательно реализованы, но, как известно, были приняты на вооружение советским законодателем.

Необходимо признать, что та организация и процедура досудебного производства, которые сформировались в начале 60-х годов XIX в., явились результатом своеобразного компромисса между юридической наукой и административной политикой государства. Полностью утратить властные полномочия на досудебной стадии уголовного процесса для администрации означало отказаться от управления ходом производства по уголовному делу. Как справедливо указывается в литературе, “плоды этого компромисса, в результате которого научная мысль была претворена в жизнь непоследовательно, мы пожинаем и по сей день”».

Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. существенных изменений в структуру и деятельность судебно-следственного аппарата не внесла.

Предварительное расследование в России после 1917 г.

Опираясь на анализ развития советского уголовного процесса, можно выделить четыре основных этапа постреволюционного периода эволюции предварительного расследования в России.

Первый этап (с 1917 г. до принятия Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1923 г. и Основ уголовного судопроизводства 1924 г.) характеризуется первоначальной множественностью структурных построений органов предварительного расследования, обусловленной сломом старой судебно-следственной системы и активным поиском новых форм ее организации, проверкой и испытанием их на практике.

1 Васильев О.Л. Указ. соч.- С.25.

82

Прообразом следственных органов Советской России стала следственная комиссия Военно-революционного комитета при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов. Аналогичные комиссии были созданы в Москве, других местностях, а также в отдельных районах крупных городов. Кроме того, расследованием преступлений занимались штабы Красной Гвардии. Какой-либо законодательной регламентации деятельности этих органов не было, на первый план выступало революционное правосознание.

Первым законодательным актом, регламентирующим работу следственных органов, стал Декрет о суде № 1 от 22 ноября 1917 г., который установил следующий порядок: “Впредь до преобразования всего порядка судопроизводства предварительное следствие по уголовным делам возлагается на местных судей единолично”. Но в соответствии со ст.8 этого Декрета при Советах были образованы Особые следственные комиссии для производства коллегиального предварительного следствия по делам о контрреволюционных преступлениях, подлежащих ведению рабоче-крестьянских революционных трибуналов1. Однако в законе не содержалось норм, регулирующих организацию и порядок деятельности новообразований. Как писал В.С.Ломов, “процесс реализации первого декрета о суде в интересующих нас аспектах имел две основные составляющие: ликвидацию института судебных следователей и следственных комиссий, созданных до принятия этого закона, и строительство следственных комиссий Советов, расследующих преступления, подсудные военному трибуналу”2.

Характеризуя этот период, один из авторов реформы П.И.Стучка писал в январе 1918 г.: “Мы упразднили и старую следственную власть, эту послушную прислугу монопольного казенного обвинителя… Но самое предварительное следствие мы оставили. Мы только приблизили его к народу…“3.

Декретами о суде № 2 от 7 марта и № 3 от 20 июля 1918 г. созданы следственные комиссии Окружных судов, которые производили предварительное следствие по делам о посягательствах на человеческую жизнь, тяжких телесных повреждениях и увечьях, изнасилованиях, разбойных нападениях, бандитизме,

1 См.: СУ РСФСР.- 1917.- № 4.- Ст.50.

2 Ломов B.C. Создание органов предварительного следствия Советского государства.- Волгоград, 1978.-С.7.

3 Цит. по: Рагинский М.Ю. Советское предварительное сп.ъдрхвш[1 Соц. законность.- 1957.- № 10.- С.26.

83 подделке денежных знаков, взяточничестве и спекуляции, а также по наиболее сложным делам, подсудным уездному и городскому суду1.

Положением о народном суде РСФСР, утвержденным Декретом ВЦИК от 30 ноября 1918 г., производство предварительного следствия по уголовным делам, рассматриваемым народным судом с участием шести заседателей, возлагалось на уездные городские следственные комиссии. По остальным уголовным делам от народного суда зависело, ограничиться произведенным милицией дознанием или передать дело для производства предварительного следствия в следственную комиссию. В не терпящих отлагательства случаях производство предварительного следствия поручалось постоянному народному судье2.

Создание следственного аппарата в органах государственной безопасности непосредственно связано с организацией и деятельностью Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, образованной постановлением СНК РСФСР от 20 декабря 1917 г. В ее функции входило производство предварительного расследования государственных преступлений, что сохраняется и поныне. По этому поводу Ш.К.Вахитов заметил: “Наделение органов государственной безопасности (ВЧК, а в дальнейшем ГПУ, ОПТУ, НКВД, МГБ, КГБ) функцией предварительного расследования было исторически обусловлено необходимостью быстрого подавления сопротивления свергнутых классов”3. Вместе с тем, как считает А.М.Ларин, впоследствии тот факт, что “значительная часть предварительного следствия оказалась под крышей ведомства негласного политического сыска… давало возможность под видом расследования обычных уголовных дел пресле- довать инакомыслящих, оппозиционеров, правозащитников”4.

Постоянно шли поиски места аппаратов предварительного расследования в системе правоохранительных органов страны. Наряду со следственными комиссиями, состоящими при судах и трибуналах, расследованием общеуголовных преступлений занимались также ВЧК и органы милиции. Инструкцией об орга- низации рабоче-крестьянской милиции, утвержденной постановлением НКВД и НаркомЮста в октябре 1918 г., к компетенции милиции и уголовного розыска

» См.: СУ РСФСР.- 1918.- № 26.- Ст.420; СУ РСФСР.-1918.- № 52.- Ст.589.

2 См.: СУ РСФСР.- 1918.- № 71.- Ст.24.

3 Вахитов Ш.К. Место следственного аппарата в системе государственных органов// Сов.гос-во и право.-1988.- № 2.- С.71.

4 Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России//Гос-во и и право.- 1993.- № 3.- С.74.

84 отнесено расследование дел, переданных им народными судьями или следствен- ными комиссиями. Для их расследования в аппаратах уголовного розыска, как и в ВЧК, были введены должности следователей.

В январе 1920 г. на межведомственном заседании НКВД и НКЮ предпринята попытка объединить оперативно-розыскные службы со следственными органами, что предполагало создание следственных частей при аппаратах уголовного розыска под руководством НКВД. Однако в законодательном порядке это решение не было закреплено, хотя его поддерживали не только НКВД, но и НаркомЮст, в результате чего органам милиции и уголовного розыска право производства предварительного следствия не было предоставлено. Как известно, подобный опыт организации следственного аппарата в последние годы был использован в Республике Казахстан1.

Третий Всероссийский съезд деятелей советской юстиции в июне 1920 г. принял решение о целесообразности образования самостоятельного аппарата предварительного следствия, сохранении за ним руководящей роли в расследовании преступлений, замене следственных комиссий единоличными следователями.

21 октября 1920 г. ВЦИК Положением о народном суде РСФСР ввел должности народных следователей, избираемых губернскими исполкомами Советов и состоящих при советах народных судей, а также следователей по важнейшим делам при губернских отделах и наркомате юстиции2. Для выполнения возложенных на следователя задач он наделялся соответствующими полномочиями, предварительное следствие проводилось народным следователем при содействии органов милиции и уголовного розыска, которые действовали в этих случаях по указанию и под руководством следователя, требования следователя при производстве следственных действий были общеобязательны. Однако были и оговорки, на которые в свое время указывал Н.В.Жогин: “следователь должен был расследовать преступления, ранее расследуемые следственными комиссиями. Но по остальным делам за судом было оставлено право либо ограничиться дознанием, проведенным милицией, либо передать дело народному следовате-

1 См.: Когамов М.Ч. Государственный Следственный комитет: версии, опыт, проблемы, решения.- Алматы, 1997.

2 См.: СУ РСФСР.- 1920.- № 83.- Ст.407.

85 лю, либо поручить расследование народному судье, если случай был безотлага- тельным”1.

Небезынтересно отметить, что следственные органы создавались также и в альтернативных государственных образованиях в период гражданской войны и деятельности белых правительств. Чаще всего это были чрезвычайные органы либо временные комиссии для расследования конкретных уголовных дел. Примером тому может быть чрезвычайная следственная комиссия, созданная для расследования дела о перевороте в Северной области в сентябре 1918 г.2.

Постановлением третьей сессии ВЦИК 25 мая 1922 г. был утвержден первый Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Он не дал перечня органов, осу- ществляющих предварительное следствие, но в ст. 23 разъяснялось, что “под словом “следователь” разумеются народные следователи, старшие следователи, состоящие при губернских судах, следователи по важнейшим делам при Народном комиссариате юстиции и Верховном суде и следователи военных трибуналов”3. Должности следователей в уголовном розыске упразднялись, и первый следственный аппарат органов внутренних дел был ликвидирован.

Нельзя назвать последовательным, на наш взгляд, Положение о судоустройстве РСФСР, принятое Постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г.4 Наряду с закреплением народных следователей при судах был образован следственный аппарат при отделе прокуратуры НаркомЮста, в чем некоторые практические работники сразу усмотрели противоречие первоначальной идее о прокуратуре, как исключительно органе надзора за законностью. Так, в 1923 г. председатель Томского губсуда высказал следующие соображения:”…соединение в прокурорском органе функций, присущих, с одной стороны, власти начальника, а с другой - контролера, повлечет за собой односторонность следственного производства с преобладанием обвинительного начала. Следователь превратится в нечто

J Жогин Н.В. История развития и совершенствования предварительного следствия в СССР//Соц.законность.- 1967.- № 1.-С.10-11.

2 См.: ГАРФ.- Ф.16.- Оп.1.- Д-1.- Л-Д.87; Степанов М.М. К вопросу о создании органов предварительного расследования в альтернативных государственных образованиях периода гражданской войны в России//Следователь.-1997.- № 2.С.71-73; Малыгин А.Я., Никитин А.Н. Следственные и судебные органы белых правительств//Юрист.- 1997.- № 6.- С.37-46.

3 См.: СУ РСФСР.- 1922.- № 20-21.- Ст.230. * См.: СУ РСФСР.- 1922.- № 69.- Ст.902.

86 вроде агента для поручений, вполне зависимого от прокуратуры, и в, конечном результате, закономерность в деле отправления правосудия может нарушиться”1.

Принятые в 1924 г. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик установили, что “органами, производящими предварительное расследование преступлений, являются органы дознания, следователи и иные должностные лица, коим это предоставлено общесоюзными законами и законами союзных республик”, но вопросов ведомственной принадлежности следователей Основы не затрагивали2.

Таким образом, к концу первого этапа, как писал М.Ю.Рагинский “окончательно сложился и был законодательно закреплен следственный аппарат, состоящий в ведении судов и действующий под надзором прокурора”3. Между тем, подобный вывод вызывает некоторые сомнения своей категоричностью, так как дальнейшее развитие института предварительного расследования свидетельствует, что поиск организационных форм построения следственного аппарата на основе жесткого противоборства между юстиционными и административными началами в определении его места в правоохранительном механизме государства продолжался многие годы.

Второй этап (1924 - 1936 гг.) эволюции предварительного расследования охватывает период с 1924 г. до принятия Конституции СССР 1936 г. и характе- ризуется централизацией следственного аппарата в системе органов прокуратуры с одновременным существенным расширением подследственности и полномочий органов дознания.

На пятом съезде деятелей советской юстиции в 1924 г. А.В.Вышинский поднял вопрос о передаче следственного аппарата в полное административное и оперативное подчинение прокуроров. Против этого предложения тогда резко возражал Н.В.Крьгаенко, который, правда, впоследствии, став прокурором РСФСР, изменил свою позицию. Не поддержал эту позицию и народный комиссар юстиции Д.И.Курский, а также другие видные юристы. “До сих пор,- писал П.И.Стучка,- предварительное следствие на 9/10 подчинено руководству прокурорского надзора, вследствие чего оно, естественно, уже превратилось в подсоб-

1 Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР.- М., 1959.-С.282.

2 См.: СУ РСФСР.- 1924.- № 24.- Ст.206.

3 Рагинский М. Ю. Указ. соч.- С.31.

87 ный орган прокуратуры, как орган обвинения. Если этот недостаток хотят устранить полным (и административно-организационным) подчинением след- ственного аппарата прокурору, то это явно несбыточная надежда…“1. До 1928 г. следственные аппараты повсеместно оставались в административном подчинении судов, а надзор за их процессуальной деятельностью по-прежнему осуществляли прокуроры.

3 сентября 1928 г. постановлением ВЦИК и СНК РСФСР были внесены изменения в Положение о судоустройстве РСФСР, следователи выведены из подчинения судов и полностью подчинены прокурорам2. Тем не менее подконтрольность следователей НаркомЮсту и Советам еще сохранялась. Но 20 июня 1933 г. постановлением ЦИК и СНК СССР была учреждена Прокуратура СССР - как самостоятельный орган, независимый от НаркомЮста и Верховного Суда СССР3. В этом же году было утверждено Положение о Прокуратуре СССР, согласно которому вводились должности следователей по важнейшим делам4.

Параллельно шел процесс централизации органов внутренних дел. 10 июля 1934 г., через два месяца после смерти В.Р.Менжинского, был образован Наркомат внутренних дел СССР, ОПТУ преобразовано в Главное управление государственной безопасности (ГУГБ) и включено в состав НКВД. Следственный аппарат в системе ОВД существовал в ГУГБ и подчиненных ему подразделениях. Наряду с этим по основной массе общеутоловных преступлений органами милиции проводилось дознание, материалы которого направлялись прокурору, а после утверждения обвинительного заключения - в суд. При этом образованный в июле 1936 г. Наркомат юстиции СССР (нарком - Н.В.Крыленко) практически был лишен возможности оказывать какое-либо влияние на правоохранительную деятельность, поскольку в его непосредственном ведении остались только нотариат и адвокатура, а также чисто организационные вопросы работы судов. Таким образом, следственный аппарат, по существу, оказался вне контроля со стороны Советов и органов юстиции, что не могло не способствовать тягчайшим последствиям, связанным с массовыми репрессиями 30-50-х годов.

1 Революция права.- 1928.- № 1.- С.122. 2 3 См.: СУ РСФСР.-1928.- № 117.- Ст.734. 4 5 См.: СЗ СССР.- 1933.- № 40.- Ст.239. ^ См.: СЗ СССР.- 1933.- № 40.- Ст.239. 6

88

Третий этап (1936 - 1963 гг.) охватывает время от сосредоточения следственного аппарата в прокуратуре до законодательного предоставления права производства предварительного следствия органам МВД. Характерными его чертами явились наличие единого следственного аппарата по общеуголовным делам в системе прокуратуры; перегрузка следователей прокуратуры; растущая в связи с этим роль органов дознания в расследовании преступлений, фактическое выполнение милицией функции производства предварительного следствия.

Формально следственный аппарат оставался единым (не считая органов госбезопасности), фактически же большинство уголовных дел по-прежнему рас- следовалось милицией. Для их расследования в 40-50-х гг. в милиции ведом- ственными приказами были созданы свои следственные аппараты, руководимые следственным отделом Главного управления милиции МВД СССР.

На “нелегальное” положение следователей в МВД в те годы указывал Г.Р.Гольст, который писал, что в “милиции, являющейся органом дознания, образовался параллельный следственный аппарат, не пользующийся, однако, полноправными функциями, предоставляемыми законом органам предварительного следствия, т.е. следователям прокуратуры. Следователи милиции вопреки закону, как правило, проводят следствие по всем делам1.

В период Великой Отечественной войны характерной особенностью пред- варительного расследования преступлений явилось развитие уголовно- процессуального законодательства по линии расширения юрисдикции военной юстиции, ускорения и упрощения процессуального регламента в отношении не- которых преступлений. Например, приказом Прокурора СССР в военное время был установлен сокращенный срок следствия в зависимости от характера преступления от 5 до 15 дней.

В послевоенный период действовал УПК 1923 г. с внесенными в него дополнениями и изменениями. Как и прежде, по основной массе дел об общеуголовных преступлениях производилось дознание, которое по форме практически не отличалось от предварительного следствия.

Однако, несмотря на это, Основы уголовного судопроизводства Союза ССР, принятые 25 декабря 1958 г.2, наделили правом производства предвари-

1 Голъст Г. Р. Основные задачи предварительного расследования в советском уголовном процессе//Сов. гос-во и право.-1957.- № 8.- С.71. 2 3 см.: Ведомости ВС СССР.- 1959.- № 1.- Ст. 15. 4

89 тельного следствия лишь следователей органов прокуратуры и госбезопасности. Следственный аппарат милиции вновь, как и в 1922 г., был ликвидирован, но полностью освободить милицию от функции расследования не удалось. Попытка обеспечить производство предварительного следствия только силами следователей прокуратуры не удалась. Это стало основным аргументом реформирования организации предварительного расследования.

6 апреля 1963 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР органы охраны общественного порядка (внутренних дел) наряду с органами прокуратуры и государственной безопасности были наделены правом производства пред- варительного следствия1. В системе МООП (МВД) вновь был создан следственный аппарат с сохранением в милиции права производства дознания по значительному числу преступлений в полном объеме.

Четвертый этап (с 1963 г. по настоящее время) характеризуется дальнейшим усилением разобщенности следственного аппарата, наличием параллелизма в его деятельности, нарастанием организационных и кадровых проблем следственной деятельности.

Надо признать, что в течение этого периода в уголовно-процессуальное законодательство неоднократно вносились изменения и дополнения, направленные на расширение демократических начал предварительного расследования, расширение гарантий прав его участников, на совершенствование организации расследования. Между тем, роль администрации по осуществлению контроля за производством расследования усиливалась.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 14 декабря 1965 г. начальники следственных отделов были наделены процессуальными полномочиями по руководству подчиненными следственными подразделениями2. Несколько раз изменялась подследственность, и согласно Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 апреля 1978 г. следователям органов внутренних дел был передан большой и очень ответственный “участок” расследования - уголовные дела о преступлениях несовершеннолетних3. Это значительно перераспределило об1Аем выполняемой следственной работы, который достиг в следственном аппарате органов внутренних дел 80 - 85% от общей нагрузки следователей.

1 См.: Ведомости ВС СССР.- 1963.- № 16.- Ст.181. г См.: Ведомости ВС СССР.- 1965.- № 50.- Ст.1243. з См.: Ведомости ВС СССР.- 1978.- № 15.- Ст.410.

90

Вместе с тем объективный анализ функционирования следственного аппарата “в столь разобщенном виде с его административным подчинением многочисленным ведомствам свидетельствует о том, что именно в этот период стали неуклонно предаваться забвению принципы его процессуальной самостоятельности и независимости, закладывающиеся еще в самодержавной России и в первые годы Советской власти”1. Надо заметить, что данный процесс начался несколько раньше, но тем не менее в немалой степени этому способствовало и создание следственного аппарата под эгидой всемогущего МВД. Как и прежде, самостоятельность следователей осталась лишь ничем не подкрепленной декларацией, чем и не преминула воспользоваться господствовавшая в тот период административная система. Если в 1963 г. следственные подразделения хотя бы юридически еще не подчинялись горрайорганам внутренних дел на местах, то приказом МВД СССР от 20 января 1970 г. даже этой гарантии был положен конец - следственные подразделения стали структурными подразделениями МВД-УВД-ГРОВД, где они и находятся до настоящего времени. Это решение полностью противоречило
действующему уголовно-процессуальному законодательству, согласно которому следователь не мог находиться в подчинении у начальника органа дознания, коим являлся в то время начальник ОВД.

Справедливости ради необходимо отметить, что этим же приказом следователь по должности был включен в номенклатуру кадров начальника УВД области, края и т.п. Только он мог назначать, смещать, привлекать к дисциплинарной ответственности следователя МВД. Данное положение затем было продублировано рядом ведомственных нормативных актов (см., например: п.3.4 Приказа МВД РФ № 420 от 14 сентября 1993 г.).

Аналогичные меры были приняты и в органах прокуратуры. Так, в соответствии с приказом Генерального прокурора СССР № 38 от 11 мая 1960 г. “О повышении процессуальной самостоятельности следователя и его ответственности за производство предварительного следствия” городские и районные следователи стали назначаться только прокурором области, края. Право наложения дисциплинарной ответственности было предоставлено только вьгаестояпщм прокурорам. Но эти решения иначе как полумерами назвать нельзя.

1 О Следственном комитете РСФСР: Проекты законодательных и нормативных актов, связанных с реорганизацией органов предварительного следствия.- М., 1990.- С.16.

91

Между тем, исследование показывает, что дальнейшие шаги развития предварительного расследования, особенно в плане ведомственного урегулирования деятельности следственного аппарата, в частности, органов внутренних дел, осуществлялись именно в направлении усиления влияния администрации на деятельность формально процессуально самостоятельного следователя.

Приказом МВД СССР № 0349 от 21 декабря 1983 г. в крупных городах в УВД создаются следственные управления (вместо существовавших отделов), в структуре которых формируются контрольно-методические подразделения по руководству низовыми следственными подразделениями. В июле 1989 г. в соответствии с Приказом МВД СССР руководители следственных аппаратов становятся по должности заместителями начальников органов внутренних дел, т.е., по сути,- органов дознания, что также противоречило не только уголовно-процессуальному закону, но и здравому смыслу. Характерно, что следственный аппарат МВД также затронул “революционный процесс переименований”. Так, в период с 1989 по 1992 гг. следственные управления (отделы) ОВД носили наименование “службы расследования преступлений”. Приказом МВД РФ № 19 от 29 января 1992 г. в структуре МВД создается Следственный комитет вместо упраздненного Главного следственного управления МВД, следственные части УВД получили статус следственных управлений (отделов) по расследованию организованной преступной деятельности (Приказ МВД России № 107 от 8 апреля 1994 г.). Следователей органов внутренних дел стали отличать от других сотрудников милиции по несколько измененной форменной одежде и приставке к специальному званию: не “милиции”, а “юстиции”.

Анализ перечисленных мер не позволяет полностью согласиться с мнением руководителя Следственного комитета МВД РФ И.Н.Кожевникова, что именно эти, явно “косметические”, меры смогли серьезно повлиять на повышение эффективности деятельности следственного аппарата страны. Тем более им же признается тот факт, что кризис предварительного расследования постоянно нарастает1.

Концепция судебной реформы в Российской Федерации провозгласила создание “единого следственного аппарата, организационно отделенного как от прокуратуры, так и от МВД и КГБ”2.

1 См.: Информационный бюллетень СК МВД.- 1997.- № 4(93).- С.24-25.

2 Концепция судебной реформы.- С.64.

92

Тем не менее, в соответствии со ст. 12 Федерального закона России “Об органах Федеральной службы безопасности в Российской Федерации”, принятого Государственной Думой 22 февраля 1995 г., правом производства предварительного следствия по уголовным делам, отнесенным к их компетенции, наделены следователи (старшие следователи и старшие следователи по особо важным делам) Федеральной службы безопасности1. При этом следует отметить, что многие годы существовавший в этом ведомстве следственный аппарат упразднялся при реорганизации органов КГБ-АФБ-МБ-ФСК-ФСБ в начале 90-х гг. Однако Указом Президента Российской Федерации № 2106 от 22 ноября 1994 г. он был восстановлен2.

Федеральным законом от 17 декабря 1995 г. создан следственный аппарат в федеральных органах налоговой полиции, где также установлены должности старших следователей по особо важным делам, старших следователей и следова- телей3.

И, наконец, Указ Президента Российской Федерации № 1422 от 23 ноября 1998 г. “О мерах по совершенствованию организации предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации” объявил “Положение об органах предварительного следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации”4. Хотелось бы думать, что данный нормативный акт является той долгожданной “контрмерой”, которая бы аннулировала решение о полном подчинении следственных подразделений МВД руководителям ОВД на местах, как это произошло в 1970 г. Организация следственного аппарата при структурах и подразделениях МВД России, как предлагается в рассматриваемом Положении (пп.4,12,13), предполагает определенную автономию органов предварительного следствия ОВД (именно подобная их организация просуществовала с 1963 по 1970 гг.). Просматривается также некоторая вертикаль подчиненности следственных подразделений, несколько минимизирующая “местное” влияние на следователей со стороны милицейских начальников. Однако в связи с тем, что руководители следственных подразделений остаются по должности заместителями руководителей ОВД, на наш взгляд, ставят автономи-

1 См.: СЗ РФ.-1995.- № 15.- Ст. 1269. 2 3 См.: СЗ РФ.- 1994.- №31.- Ст.3255. 4 5 См.: СЗ РФ.- 1995.- № 51.- Ст.4973. 6 4 См.: Российская газета.- 1998ь- 26 ноября.

93 зацию следственного аппарата под большое сомнение. И тем не менее, надо

^ признать, что в современных условиях, это реальная (и может быть сейчас един-

ственно возможная) попытка укрепления следственного аппарата МВД России, который находится в наиболее бедственном состоянии.

В заключение необходимо обратить внимание на встречающуюся в литературе иную периодизацию эволюции предварительного расследования в России, в особенности, последнего этапа его развития1. Однако ее авторы, на наш взгляд, связывают это более всего с изменением подследственности уголовных дел, расследуемых следователями органов внутренних дел. Настоящее же исследование ориентировано на определение этапов эволюции предварительного расследования на основе учета его реальной природы, в том числе историко-генетической.

ф Итак, можно утверждать, что предварительное расследование в России

лишь в период с 1860 по 1928 гг. развивалось на основе признания за ним юстици-онных корней, т.е. рассматривалось в качестве представителя судебной власти. В остальное время, особенно, с конца 20-х гг. данный правовой институт,(и, по сути, досудебное производство в целом) все больше попадал под организационную и правовую зависимость от административных органов государства. Между тем место следственной власти в государственном механизме необходимо искать, опираясь именно на ее реальную историко- генетическую природу, а также исходя из принципа разделения властей, о чем речь пойдет в следующей главе.

1 См., напр.: Кулагин Н.И., Кравченко ВТ. Тенденции развития следственного аппарата, совершенствования его статуса и структуры//Формирование правового государства и вопросы предварительного следствия.- Волгоград, 1992.- С.55-56; Кукушкин Ю.А. Общие вопросы организации следственной работы.- Волгоград, 1975.- С. 14-20.

94

ГЛАВА Ш. КОНЦЕПЦИЯ ДОСУДЕБНОГО ПРОИЗВОДСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Досудебное производство - унитарная фаза уголовного процесса с единым процедурным режимом

В мировой уголовной юстиции выделяются две основные модели досудебного производства: англо-американская и континентальная (французская). Первая характеризуется тем, что функция предварительного исследования обстоятельств преступления полностью возложена на исполнительную власть, прежде всего полицейские и иные административные органы. Для второй модели характерно отнесение функции расследования тяжких преступлений к судебной власти, представленной судебными следователями либо следственными судьями с оставлением в юрисдикции исполнительной власти (полиции под руководством прокуратуры) дознания как способа расследования менее тяжких преступлений (уголовных проступков и иных правонарушений).

Тем не менее, любая из рассматриваемых моделей в своей основе имеет разной степени жесткости разграничение расследования, проводимого исполнительной ветвью власти и расследования, осуществляемого судебной властью1.

Исторический анализ зарубежного законодательства и практики досудебного производства свидетельствует, что необходимость в расследовании prima facie существует в любом уголовном процессе, однако для российского судопроизводства оно, на наш взгляд, имеет особое значение. Географические характеристики страны, разная плотность проживающего на его территории населения и, как следствие, ограниченный доступ к правосудию препятствуют оператив-ности судебного разбирательства (как это, например, возможно во Франции, Германии и т.п.) и требуют обязательной досудебной подготовки материалов, своеобразной “консервации” доказательств “до суда и для суда”. В связи с этим выделение в российском институте предварительного расследования двух самостоятельных форм: дознания и следствия имеет, на наш взгляд, глубокие исторические, социально-политические и даже, в некоторой степени, гео- и демографические корни.

1 См., напр.: Investigation of crimes and accident//Prepered by Public servis institut.- Pensylvania, 1949.-С1-20.

Как известно, на развитие судопроизводства континентальной Европы, в ? том числе, и на российский уголовный процесс значительное влияние оказал французский Кодекс уголовного расследования (Code d’instruction criminelle) 1808 г.1, и отечественное досудебное производство постепенно стало тяготеть ко второй (континентальной) модели, ориентироваться на строгое различие отдельных форм расследования: дознания как деятельности административной и предварительного следствия как производного от судебной деятельностиИ (юстиции).

“Словарь русского языка” С.И.Ожегова определяет “дознание” как предварительное административное расследование2. “Дознавать” означает допытываться, узнавать, разузнавать, разведывать, доведываться, разыскивать, подходить розыском, осведомляться3; точно разузнать, удостовериться в чем-нибудь4; выведать, выяснить5. Действительно, дознание возникло в прошлом именно как административная деятельность полиции на первоначальном этапе досудебного производства, которая осуществлялась не по процессуальным правилам, обязательным только для производства предварительного следствия.

Далеко не всегда в “необъятной” России следователь как орган расследования, по независящим от него причинам мог оказаться на месте происшествия и неотложно приступить к производству по уголовному делу. Так, обслуживаемые участки первых судебных следователей, введенных в России в 1860 г. были весьма обширными, что, с учетом примитивных средств передвижения, не позволяло своевременно произвести неотложные следственные действия. Даже по делам об убийствах осмотры места происшествия и судебно-медицинские исследования трупов проводилось в срок свыше 10 суток со времени совершения преступления6.

Именно для разрешения подобных ситуаций в основном полицейскими чинами производилось дознание, понятие и природу которого профессор Петербургского университета Н.Н.Розин определял как “меры, принимаемые ука-

i Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. С.4.

2 См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка.- М., 1984.- С.147.

3 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.- М., 1955.- Т.1.- С.454.

4 Толковый словарь русского языка/Под редлроф. Д.Н.Ушакова.- М., 1935.- С.744.

5 Словарь русского языка/ Под общ.ред.академика С.П.Обнорского.- М., 1953.- С.146.

6 См.: Крылов И.Ф., Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие.- Л., 1984.- С.97.

96 занными в законе органами, для установления по “горячим следам” события преступного деяния, его намечающихся юридических черт и предполагаемого его виновника”, отличая его от предварительного следствия “юридическим характером, качеством, глубиной и обширностью собираемых им данных и, с другой стороны, - органами его производства, поводом, порядком и объемом мер, представленных законом органами дознания”1.

Согласно ст. 250 УУС полиция немедленно или “никак не позднее суток” обязана была сообщить судебному следователю или прокурору о всяком проступке или преступлении. Если же этих должностных лиц не оказывалось на месте, полиция заменяла следователя и имела право произвести судебное дознание, не терпящее отлагательств: осмотр, обыск, выемку и др. Аналогичное право полиция осуществляла и при условии неотложности своих действий: когда обнаруживала только что совершившееся или совершающееся преступление, а также когда следы обнаруженного преступления могли быть утрачены до прибытия на место происшествия следователя (ст.ст.252-258 УУС). В соответствии со ст.255 УУС, “произведенное дознание полиция передает Судебному Следователю, которому впоследствии сообщает и все дополнительные сведения, собранные ею по тому же предмету. Передавая дознание Следователю, полиция доносит о том Прокурору или его Товарищу”.

Характеризуя порядок и образ действий полиции по производству дознания, И.Я.Фойницкий писал, что “закон избегает регламентировать его с точностью… для того именно, чтобы не стеснить полицию в этой деятельности, по существу своему требующей быстроты и целесообразности соответственно с видоизменяющимися обстоятельствами”. Далее он утверждает, что “успех доказывания обеспечивается всего более возможностью производить его быстро и безостановочно, поэтому установление разных формальных требований (выделено нами.- Ю.Д.) в этой стадии было бы не только бесполезно, но даже вредно для интересов уголовного правосудия”2.

Русский дореволюционный уголовный процесс исходил из различия органов, осуществляющих расследование: органы дознания рассматривались как несудебные, органы предварительного следствия - как выступающие представителем судебного ведомства. Собственно деятельность по производству дознания

1 Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство.- Спб, 1914.- С.415. 2 3 Фойницкий И.Я. Указ.соч.- Т.2.- С. 379-380, 385. 4

97 определялась как непроцессуальная, и ее материалы выступали только 1сшс осно- вание для производства предварительного следствия. По этому поводу русский юрист А.Квачевский писал: “Дознание дает основание к начатию следствия, устанавливает известный взгляд следователя на способы к дальнейшему раскрытию преступления. Но дознание вырабатывает только сведения и указания , которые не имеют судебного характера, вся его роль ограничивается изысканием данных для следователя содействием ей, облегчением ее…“1. Позднее И.Я.Фойницкий развил это утверждение: “Акты дознания не составляются в процессуальной форме и не имеют доказательной силы… Дознание может быть вверено полицейским органам, а предварительное следствие носит на себе характер судебной деятельности…“2.

Таким образом, до советского периода развития отечественного уголовного процесса дознание признавалось исключительно как административная деятель- ность полицейских органов, а ее акты в качестве источников доказательств не признавались.

Иное место занял институт дознания в советском уголовно-процессуальном законодательстве. В качестве важнейшей черты данной деятельности всегда акцентировался сугубо уголовно-процессуальный порядок ее процедур. Тем не менее, до принятия Основ уголовного судопроизводства СССР 1958 г. советский законодатель, признавая безусловный приоритет за предварительным следствием как основной формой расследования, не проводил принципиального различия между следствием и дознанием. В связи с этим М.С.Строгович выступил с предостережением о смешении этих форм предварительного расследования, хотя признавал, что предварительное следствие и дознание производятся в единых процессуальных формах, и акты этих органов имеют одинаковую доказательную силу. Он также обратил внимание на необходимость “четкого размежевания компетенции и полномочий различных государственных органов: предварительного следствия и дознания”3.

Современный российский уголовный процесс также рассматривает дознание как уголовно-процессуальную деятельность, строго регламентированную

1 Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебному Уставу 1864 г. - Спб, 1867.- Т.2.- С.61.

2 Фойтщкий И.Я. Указ.соч.- С.373-384.

3 Строгович М.С. О дознании и предварительном следствии и о “едином” следственном аппарате//Соц.законность.- 1957.- № 5.- С.24.

98 законом. Конструирование этого противоречащего реальной правовой природе данной деятельности положения началось с принятием УПК РСФСР 1922 г. и особенно - УПК РСФСР 1923 г. Последний устанавливал, что акты дознания могут послужить основанием к преданию суду по делам, не требующим производства предварительного следствия (ст. 98 УПК), а дознание производится по общим правилам, установленным для предварительного следствия (ст. 101 УПК). По делам, переданным следователю, акты дознания имели доказательную силу, одинаковую с материалами предварительного следствия, и следователь освобождался от обязанности повторять действия, уже выполненные органами дознания. Статья 109 УПК РСФСР 1923 г. разрешала следователю не производить предварительного следствия или ограничиться производством отдельных следственных действий, если тот признает поступившие материалы дознания достаточно полными.

В советском уголовном процессе функции дознания в первую очередь были приданы милиции. Хотя число безотлагательных следственных действий, производимых милицией, согласно Инструкции НКВД и НКЮ РСФСР об организации рабоче- крестьянской милиции, принятой в 1918 г., ограничивалось тремя: осмотр, обыск, выемка. Этим закладывался принцип, на котором построено современное дознание, - проведение органами, его осуществляющими, следственных действий, требующих срочности в случае обнаружения преступления1.

Уголовно-процессуальное законодательство 1922-1923 гг. значительно расширило круг органов дознания, более четко определило их задачи, а также увеличило число следственных действий, не терпящих отлагательства. Статья 99 УПК РСФСР 1923 г. обязывала органы дознания принимать меры к сохранению следов преступления, если они могут быть уничтожены или скрыты. Эти задачи выполнялись путем неотложных следственных действий: опроса подозреваемого и свидетелей, производства выемки, обыска, осмотров и освидетельствования.

Наряду с этим законодатель постоянно искал избирательные подходы к осуществлению расследования уголовных дел о преступлениях, не представляющих большой общественной опасности и не сложных в производстве. Были предложены основные направления реформирования законодательства: освобождение следователя от расследования наиболее простых уголовных дел и

1 СУ РСФСР.- 1918.- № 75.- Ст.813.

99 упрощенное, в более короткие сроки, производство по ним. В результате в УПК РСФСР 1923 г. было закреплено принципиально новое процессуальное положение: наряду с предварительным следствием получила жизнь иная самостоятельная форма предварительного расследования - дознание по делам, по которым предварительное следствие не обязательно, т.е. дознание, не предшествующее предварительному следствию, а его заменяющее. Это тот случай, когда дознанием исчерпывается все предварительное производство по уголовному делу. Статья 98 Кодекса предложила различать два вида дознания, в зависимости от того, проводится оно по делам, по которым производство предварительного следствия является обязательным, или же по делам, по которым материалы дознания могут послужить основанием к преданию обвиняемого суду без производства предварительного следствия. Если совершенное преступление влекло за собой наказание, не превышающее одного года лишения свободы, органы дознания могли передать уголовное дело в суд без производства предварительного следствия.

На V Всероссийском съезде деятелей советской юстиции (1924 г.) была признана необходимость сблизить дознание с предварительным следствием, за чем последовало решение 2-й сессии ВЦИК XI созыва, согласно которому пред- варительное следствие устанавливалось лишь для дел, рассматриваемых губерн- скими судами и трибуналами, по всем остальным делам оно проводилось лишь по особому, в каждом конкретном случае, постановлению народного судьи или по предложению прокурора1. При этом давался перечень конкретных статей УК РСФСР, по которым предварительное следствие было обязательно. В дальнейшем по постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 22 ноября 1926 г. перечень подвергся сокращению, а органы дознания получили право приостанавливать и прекращать уголовные дела, находящиеся у них в производстве. Надзор за проведением дознания по каждому конкретному уголовному делу возлагался на следователя, на участке которого действовал данный орган дознания2.

Значительные изменения в соотношении деятельности органов дознания и предварительного следствия были внесены в УПК постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 20 октября 1929 г. Согласно новой редакции ст. 108 УПК

1 СУ РСФСР.- 1924.- Ко 78.- Ст.784. z СУ РСФСР.- 1926.- № 84.- Ст.623.

100 РСФСР следователь получал право с разрешения прокурора передать расследо- вание любого дела иным органам расследования1.

Анализируя практику тех лет, Н.В.Жогин пришел к выводу, что удельный вес дознания в производстве предварительного расследования был весьма зна- чительным2. О своих наблюдения того же периода В.Громов писал шедующим образом: “В наших условиях недостаточности следственного аппарата почти все преступления проходят первоначально через органы дознания. Это, однако, не есть только результат случайных причин. Согласно общему духу нашего УПК, нет принципиальной разницы между органами дознания и органами следствия, представляющими собой лишь две ступени одного и того же процесса расследо- вания”3.

Таким образом, к концу 20-х гг. грань между дознанием и предварительным следствием стала стираться, так как следователи и прокуроры широко пользова- лись предоставленным им правом передавать органам дознания расследование уго- ловных дел, по которым требовалось предварительное следствие, от чего впо- следствии и предостерегал М.С.Строгович.

Введение в Советской России дознания как самостоятельной, особой формы предварительного расследования, обусловлено историческими условиями, в которых зарождалось государство нового общественного строя. Это, во-первых, главенство политического характера построения государства над его правовыми началами, острая нехватка квалифицированных, юридически подготовленных кадров для следственного аппарата, постоянное “обострение политической борьбы с врагами советской власти” и др. В связи с этим характерно, что в последующие годы роль дознания в производстве предварительного расследования на фоне поиска организационных форм осуществления этой деятельности возросла.

Между тем при обсуждении в конце 50-х гг. проекта уголовно-процессуального законодательства развернулась широкая дискуссия о праве на существование дознания как самостоятельной формы расследования преступлений. Несмотря на то, что большинство ученых и практиков склонялись к ликви-

1 СУ РСФСР.- 1929.- № 87-88.- Ст.849.

2 Жогин Н.В. История развития и совершенствования предварительного следствия в СССР//Соц.законность.- 1967.-№ 1.-С.8.

3 Громов В. Дознание и предварительное следствие.- М., 1928.- С.22.

101 дации данного правового института1, в Основах уголовного судопроизводства 1958 г. он был сохранен.

В 60-70 гг. наметилась тенденция на сокращение перечня преступлений, предварительное расследование которых ограничивалось производством дознания (к 1972 г. их осталось лишь 19). Тем не менее, с 1985 г. сфера дознания стала значительно расширяться, и перечень составов, по которым предварительное следствие не обязательно, превысил в настоящее время 90 преступлений. Руко- водители заинтересованных ведомств видели в этом один из путей повышения эффективности деятельности следственного аппарата за счет сокращения его на- грузки и переориентации на расследование опасных и тяжких преступлений. О действительной причине возникновения и необходимости функционирования института дознания, о его реальной правовой природе как деятельности, пред- шествующей процессуальному расследованию, постепенно стали забывать. Основные отличительные признаки, определяющие сущность дознания: упрощенный порядок, а также сокращенные сроки производства расследования, практически утратили свое значение. Сроки дознания в связи с возможностью применения общих правил ст. 133 УПК практически сравнялись со сроками производства предварительного следствия. Как известно три исключения из общих правил при производстве дознания, указанные в ч.2 ст.120 УПК, сократились до двух. После допуска защитника на предварительное расследование в форме дознания даже сторонники ее сохранения вынуждены бьши признать, что “эта процедура (дознание) мало чем стала отличаться от предварительного следствия и предоставила достаточные гарантии обвиняемому”2. Но такое рассуждение убеждает в необходимости “исключения других исключений”, что повлечет за собой полное отождествление процедур производства дознания и предварительного следствия. Дознание же, по меткому замечанию В.М.Савицкого, “уравненное по правовому режиму с предварительным следствием, есть фактически предварительное следствие”3. Данную позицию поддержал А.П.Гуляев,

1 См., напр.: Перлов И.Д., Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и предваритель ного следствия//Сов.гос-во и право.- 1957.-№4.-С.115-121; КаревД.С. Некоторые замечания к проекту Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик//Сов.гос-во и право.- 1958.-М 7.- С.115-119.

2 См.: Быков В.М. Проблемы дознания в Концепции судебной реформы в Российской Фе- дерапии//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск, 1993.- С.43.

3 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве.- М.Л975.-С.147.

102 который высказал мнение, что за счет расширения участия защитника на пред- варительном следствии и дознании, гарантий прав потерпевшего, обвиняемого и других участников, различия между предварительным следствием и дознанием, как самостоятельной формой расследования, практически ликвидированы1.

Попыткой внести ясность в затянувшийся научный спор можно считать отдельные положения принятой Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 г. Концепции судебной реформы в Российской Федерации, авторы которой, обратив внимание на “системные пороки уголовной юстиции”, предложили упразднить дознание как особую форму расследования, возложив на органы дознания лишь производство неотложных следственных действий2. В связи с этим довольно неожиданным для ученых и практиков оказалось принятие Закона Российской Федерации от 29 мая 1992 г. “О внесении изменений в Закон РСФСР “О судоустройстве”, УПК и ГПК РСФСР”3.”Этим законом,- пишет В.В.Кальницкий,-вопреки основной идее Концепции судебной реформы о ликвидации дознания и спустя всего лишь семь месяцев после ее обнародования, тот же самый представительный орган принял диаметрально противоположное решение - существенно расширил перечень дел, по которым предварительное следствие не обязательно”4.

Тем не менее, законодатель продолжает делать шаги, направленные на стирание процедурных граней между двумя формами расследования. Так, Федеральный закон от 21 декабря 1996 г. “О внесении изменений и дополнений в УПК РСФСР…” еще более расширил так называемую альтернативную (универсальную) подследственность, в результате чего ряд составов преступлений могут расследовать и органы дознания и органы предварительного следствия5. В связи с этим “легко обнаружить ситуации, когда по делам об одних и тех же преступлениях в одних случаях будет вестись дознание, а в других - предварительное следствие. С позиции указаний закона такие ситуации вполне допустимы. К тому же после наделения защитников правом на участие в дознании

< См.: Обсуждение концепции развития досудебного производства в уголовном лрЪцес- се//Информационный бюллетень СК МВД России.-1998.- № 1(94).- С.7.

2 См.: Концепция судебной реформы.- С.90.

3 См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Сове та Российской Федерации.- 1992.- № 33.- Ст. 1912.

4 Калънщкт В.В. Вопросы соотношения дознания и следствия//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск, 1993.- С.58.

5 См.: Российская газета.- 1996.- 25 декабря.

103 этот вид предварительного расследования мало чем отличается от предвари- тельного следствия”1.

Вместе с тем предложения Концепции судебной реформы были учтены при конструировании нового уголовно-процессуального законодательства. В “едином” проекте УПК РФ, опубликованном в № 31 “Юридического вестника” за 1995 г., полностью учтена более взвешенная позиция сторонников обязательного производства предварительного следствия по всем уголовным делам. Ст.35 проекта УПК наделяет органы дознания полномочиями: досудебной подготовки материалов в протокольной форме, производства предварительного следствия в тех случаях, когда по этим материалам возбуждается уголовное дело, и производства в случае необходимости неотложных следственных действий до обязательной передачи дела следователю. Характерно, что термин “дознание” в анализируемом документе вообще не используется.

Однако, авторы проекта УПК России, позднее принятого в первом чтении Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 6 июня 1997 г., заняли непоследовательную, на наш взгляд, позицию, в результате чего в нем сохранены две формы предварительного расследования: следствие и дознание. Последнее фактически заменило “дискредитированную” в последнее время протокольную форму досудебной подготовки материалов. Согласно п.2 ч.1 ст.38 проекта закона органы дознания наделяются правом производства предварительного следствия, которое искусственно трансформировалось из дознания, предусмотренного ст.120 УПК РСФСР. Данная новелла не только противоречит природе этих институтов, но и лишает уголовный процесс важнейшего положения досудебного производства - исключительности права следователя на проведение предварительного следствия. Органом предварительного следствия в соответствии с проектом могут являться любые органы дознания: и капитаны дальнего плавания, и руководители геологоразведочных партий и т.п.

Представляется, что подобные резко, диаметрально меняющиеся суждения и, соответственно, решения явились продуктом незаконченной теоретической дискуссии, в процессе которой вопрос о соотношении дознания и предварительного следствия окончательного и однозначного решения не получил. В результате по этой проблеме сложились две основные научные позиции.

Чувилев А.А. Подследственность уголовных дел//Законность.- 1996.- № 7.- С.29.

104

Первая группа ученых выступает сторонниками сохранения дознания как формы или вида предварительного расследования1. Отстаивая свою позицию, они, главным образом, указывают на необходимость разгрузки следственного аппарата за счет расширения дознания о деяниях, отнесенных законом к менее тяжким. Однако данный довод в теоретическом споре ученых-процессуалистов нельзя признать обоснованным уже потому, что он несет на себе тень влияния административного, управленческого подхода к решению проблем сугубо процессуального толка. Характерным свидетельством тому являются другие приведенные в литературе аргументы сторонников сохранения дознания, которые, на наш взгляд, также принципиально далеки от теории уголовного процесса. Так, одни авторы считают, что дознание имеет право на существование лишь потому, что возросший кадровый потенциал органов дознания в состоянии обеспечить производство расследования по делам, отнесенным к их компетенции2. Другие связывают это с “устойчивой традиционностью и привычностью” деления предварительного расследования на две формы и то, что термин “дознание” присутствует в большом числе норм УПК3. Третьи, продолжая признавать именно ускоренный и упрощенный порядок дознания, уповают на сокращение экономических затрат при производстве предварительного расследования в данной форме4. Четвертые же указывают на “глубокий исторический опыт”, в рамках которого органы милиции, безусловно, должны обладать собственной процессуальной функцией и правом расследования, связьюая это с возможностью утраты органами внутренних дел согласно Концепции судебной реформы своего следственного аппарата и желанием сохранить хотя бы специализированное дознание5.

Однако, становится очевидным, что в своей совокупности данные суждения выглядят неубедительно. Говорить об экономии материальных ресурсов го-

1 См., напр.: Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса.- М., I960.- С. 127-128; Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголов ном процессе.- С.52; Павлухин Л.В. Расследование в форме дознания.- Томск, 1979.- С. 10; Ляхдв ЮЛ. Сущность и тенденции развития уголовно-процессуальной политики Российской Федерации: Автореф. дис… докт. юрид. наук.- Спб, 1994.-С.30; и др.

2 См.,напр.: Быков В.М. Указ.соч.- С.44.

3 См.,напр.: Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции.- Воронеж, 1964.- С.27. 4См.,напр.: Марков А.Я, Власова И.А., Стеснова Т.И., Корнева Л.С. Проблемы дозна-

ния/Щроблемы предварительного следствия и дознания.- М., 1994.- С.28-30.

5 См.: Гирько СИ. О процессуальном статусе дознания и дознавателя в условиях судебно- правовой реформы/Щроблемы предварительного следствия и дознания.- М., 1995.- С.26-29.

105 сударства в данном случае возможно лишь с той позиции, что одна и та же дея- тельность (расследование, но в разных формах) проводится по-разному оплачи- ваемыми субъектами (например, следователями прокуратуры и дознавателями милиции). Опираться на “традиционность” и “глубокий исторический опыт” также не стоит, о чем ярко свидетельствует приведенный выше исторический анализ: из административной функции полиции дознание, при игнорировании его действительной природы и назначения, искусственно становится деятельностью процессуальной. И наоборот. Более традиционным и экономичным для общества будет работа органов внутренних дел, в частности, милиции, по выполнению именно ей свойственных функций: охраны общественного порядка и раскрытия преступлений. При этом за ними, естественно, остается деятельность по реагированию на сообщения о происшествиях (среди которых могут быть и преступления). Данная деятельность должна заключаться в производстве дознания, регулируемого административно-процессуальным законодательством, а также производство неотложных или первоначальных следственных действий под процессуальным руководством и надзором прокурора.

Согласно ст.254 УУС, “При производстве дознания полиция все нужные ей сведения собирает посредством розысков, словесными расспросами и негласным наблюдением, не производя ни обысков, ни выемок в домах”. В связи с этим В.С.Шадрин приходит к выводу, что суть дознания как деятельности, осу- ществляемой в связи с совершением преступления, и заключается в негласных оперативно-розыскных мероприятиях1. Действительно, дознание должно лишь дополнять уголовно-процессуальную деятельность следователя, но никак не заме- нять ее. В Уставе уголовного судопроизводства данное положение было строго закреплено и последовательно выдерживалось: полиция следствия не производила. Исключение составляли экстремальные ситуации, когда в связи с обнаружением совершенного или совершающегося преступления полиция в целях закрепления следов преступления заменяла следователя в производстве следственных действий, не терпящих отлагательств (ст. 258 УУС). При расширительном толковании данная, вынужденная в связи со своей безотлагательностью, деятельность также стала охватываться понятием “дознание”. Как известно, в со-

1 См.: Шадрин B.C. О соотношении дознания и предварительного следствия//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- С.50.

106 ветском уголовном процессе подобное “исключение из правил” стало одним из правил.

Анализ статистических данных расследования преступлений ярко о том свидетельствует. Как уже говорилось выше, полномочия органов дознания на производство предварительного расследования постоянно законодательно рас- ширялись, чем делалась попытка, скорее, не разгрузить следственный аппарат, а в большей степени заменить следователей в выполнении вверенных им функций. Так, за период с 1992 по 1996 г. объем работы службы дознания возрос более чем на треть. Доля дел, оконченных дознанием, в общем объеме (включая следователей МВД и прокуратуры) возросла с 22,2% в 1991 г. до 39,0% в 1996 г.1 Так, в 1996 г. следователями органов внутренних дел Омской области было окончено расследованием 14662 уголовных дела, а дознавателями милиции - всего на 13,7% меньше - 126002. Подобная тенденция стала устойчивой в последние годы, что еще раз подтверждает факт сугубо искусственного деления предварительного расследования на две формы.

В связи с этим позиция другой группы авторов, высказывающихся за ликвидацию всего института дознания3 либо дознания как формы предварительного расследования4, представляется, на наш взгляд, более последовательной и аргу- ментированной. Поддерживая данную точку зрения, В.В.Кальницкий видит причины непоследовательности законодателя в решении проблем соотношения следствия и дознания, во взаимосвязи стоящих перед ним стратегических и тактических целей. Исключение из уголовного процесса дознания в полном объеме - стратегия, несвоевременность принятия данного решения - тактическое отступление. При этом автор замечает, что сейчас “…мало кто связывает наличие дознания с необходимостью иметь упрощенный порядок расследования. Большинство видит в нем возможность разгрузить следствие за счет привлечения иных должностных лиц и органов. Тот факт, что процедуры следствия и дознания не-

1 См.: Суздаль В.Я., Гирько СИ. Пути совершенствования деятельности подразделений до- знания//Вестник МВД России.-1997.- № 5.- С.20,

г Данные получены из Отчета о следственной работе за 1996 г. по Омской обл. (ф. 1-Е).

3 См., напр.: Стремовский В.А. Участники предварительного следствия в советском уго ловном процессе.- Ростов н/Д, 1966.- С. 68-69; Якубович Н.А. Теоретические основы предвари тельного следствия.- М, 1971.- С.73-74.

4 См., напр.: Тикунов B.C. О дальнейшем совершенствовании предварительного след- ствия//Сов.гос-во и право.- 1965.- № 6.- С.47; Чугунов В., ЧувилевЛ., Белозеров Ю. Дознание и его проблемы//Соц.законность.- 1970.- № 4.- С.36-39; и др.

107 многим отличаются друг от друга и имеют тенденцию к унификации, в расчет не принимаются”’.

В литературе на протяжении ряда лет обоснованно доказывается принципиальное значение положения о едином процессуальном режиме предварительного следствия и дознания. В самом деле, как можно называть дознанием расследование уголовного дела, проведенное, например, органами внутренних дел по той же процедуре, что и предварительное следствие, если материалы этого расследования являются основанием для рассмотрения уголовного дела в суде? “Что в таком расследовании осталось от дознания? Только наименование, которое ни в коей мере не передает нового содержания этого понятия”2.

Солидарную с этим суждением позицию по данной проблеме занимает В.С.Чистякова, которая считает, что “производство полного расследования органами милиции по определенной категории дел вряд ли можно рассматривать как дознание, поскольку оно не соответствует сущности дознания как деятельности первоначальной и неотложной”3. Полностью поддерживает, а также дополняет автора В.М.Савицкий, который приходит к выводу, что “дознание нужно было бы сконструировать только как первоначальный этап расследования, на котором добываются первичные материалы, фиксируются следы преступления, а затем дело обязательно передается следователю”4. Данный вывод нашел свое отражение в теоретической модели Основ уголовно-процессуального законодательства, подготовленной группой ученых в 1990 г.5

В связи с этим предметом широкой дискуссии явились также содержание, объем и порядок производства неотложных следственных действий в порядке стЛ19 УПК. Так, И.Д.Перлов, настаивая на упразднении дознания как особой формы предварительного расследования, считает, что термин “дознание” применительно к производству неотложных следственных действий неправомерен, ибо эта деятельность, независимо от того, кто ее осуществляет: следователь или

1 Кальнщкий В.В. Указ.соч.- С.58.

2 Перлов ИД. Еданый процессуальный режим//Сов. милиция.- 1971.- №11.- С.33-37, а так же: Перлов И.Д., Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и предварительного следствия// Сов. гос-во и право.-1957.- № 4.- C.115-121.

3 Чистякова B.C. Предварительное расследование нуждается в совершенствовании//Сов. гос-во и право.-1969.- № 5.- С.73.

4 Савицкий В.М. Закон нужно совершенствовать, но не ухудшать//Соц.законность.- 1990.- №1.-С32.

5 См.: Савицкий В.М. Теоретическая модель нового уголовно-процессуального регулиро- вания//Сов.гос-во и право.- 1990.- № 2.- С.77-107.

108 орган дознания, по существу, дознанием не является, так как по своей процессу- альной природе - это составная часть предварительного следствия. Характер до- знания придает производству неотложных следственных действий только специфика органов, осуществляющих эту деятельность1.

Известно, что перечень неотложных следственных действий, приведенный в ст.29 Основ уголовного судопроизводства является исчерпывающим, но он несколько шире списка действий, предлагаемых ст. 119 УПК. Исследование показало, что одной из тенденций развития института дознания в России явились постоянные попытки ученых и практиков расширить данный перечень. В связи с этим в уголовно- процессуальной литературе получило распространение мнение, что данный перечень не должен быть строго обязательным, традиционным2 либо ограничения должны быть вообще ликвидированы3, т.е. “органам дознания должно быть предоставлено право выполнения по возбужденным делам любых следственных действий и, если потребуется по обстоятельствам дела, в более длительные сроки”4.

Анализ актов ведомственного регулирования деятельности органов дознания свидетельствует о своеобразной “корректировке” требований ст.29 Основ уголовного судопроизводства и на этом уровне законотворчества. Так, ст.4 Инструкции о выполнении функций органов дознания на морских судах, находящихся в дальнем плавании, определяет, что к числу неотложных след- ственных действий, установленных уголовно-процессуальным законодательством, относятся “также другие действия, которые в условиях плавания судна могут иметь значение неотложных.” Далее в ст.ст.37-38 Инструкции дается порядок производства предъявления для опознания, которое уголовно-процессуальным законом как неотложное не предусмотрено5.

1 См.: Перлов И.Д. Указ.соя.- С.35.

2 См.: Чистякова B.C. Соотношение дознания и предварительного следствия в советском уголовном процессе.- М.,1987.- С.43.

3 См.: Марфицин П.Г. Некоторые правовые и организационные проблемы осуществления дознания милицией//Проблемы предварительного следствия и дознания.- М., 1995.- С.24.

4 См.: Булатов Б.Б. Проблемы реализации уголовно-процессуальной функции милици- ей//Закон РСФСР “О милиции” и совершенствование оперативно-служебной деятельности ми лиции республики.-Омск, 1994.-С.28.

5 См.: Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие/Под ред.Качанова А.Я.- М., 1996.-С.74,81.

109

Необходимо признать, что и правоприменительная практика “выступает действием” за расширение указанного перечня, а также увеличение сроков производства дознания данного вида. Изучение материалов уголовных дел показало, что чаще всего список неотложных следственных действий “расширяется” за счет производства того же предъявления на опознание, очных ставок, иных видов осмотра и назначения экспертиз. Именно вследствие того, что возможности производства неотложных следственных действий ограничены жесткими рамками, наблюдаются и иные негативные последствия. Так, по делам о незаконном обороте наркотиков практически всегда возникает необходимость получения у задержанных лиц образцов биологических выделений: крови, слюны и т.п. Но данное следственное действие ст. 119 УПК не предусмотрено, и на практике оно производится “нелегально”, на что прокуроры и суды “закрывают глаза”, либо образцы принимаются вообще без какого-либо процессуального оформления.

При подобном подходе, на наш взгляд, теряется смысл неотложности следственных действий, направленных на закрепление следов преступления, а также стимулируется обязательность производства такого вида дознания, как это уже встречалось в практике деятельности милиции в различные годы. Кроме того, ставится под сомнение общепризнанный принцип обязательного производства предварительного следствия по уголовным делам.

Диаметрально противоположную приведенным выше предложениям и более категоричную позицию заняли авторы Концепции судебной реформы в Российской Федерации, которые ограничивают действия органов дознания лишь следующим: “в отсутствие следователя либо прокурора и при невозможности их немедленного прибытия лицо, производящее дознание, одновременно с уведомлением указанных должностных лиц: задерживает подозреваемого в совершении преступления и уведомляет о том соответствующего судью; производит личный обыск задержанного; производит осмотр места происшествия; производит обыск, когда промедление с ним грозит утратой вещественных доказательств… Орган дознания немедленно передает все собранные материалы следователю…“».

Авторы указанных ранее проектов УПК России остались на старых позициях, закрепив соответственно в ст. 169 и ст. 174 перечень неотложных следствен-

1 См.: Концепция, судебной рефорлмы в Российской Федерации.- С.92-93.

по

ных действий, аналогичный требованиям ст.119 УПК РСФСР 1960 г., более того, срок их проведения сокращен до 5 дней с момента возбуждения уголовного дела1.

Вместе с тем затянувшийся спор ученых в очередной раз может разрешить обращение к историческому анализу отечественного уголовного судопроизводства. Так, ст. 99 УПК РСФСР 1923 г. наделяла органы дознания правом испрашивать разрешение прокурора на производство в случае необходимости иных / следственных действий, не включенных в перечень необходимых для дознания./ При этом прокурор либо давал его, но с условием их производства в его присутствии, либо передавал материалы дознания следователю для срочного производства следствия, если следователь в дело еще не вступил. Представляется, что данный опыт заслуживает тщательного изучения для последующего использования при разработке нового уголовно-процессуального законодательства.

Сообразно с этим, подход к определению оптимального соотношения пред- варительного следствия и дознания необходимо искать, всемерно опираясь на ис- торический опыт развития отечественного и зарубежного уголовно- процессуального законодательства, результаты научных исследований в России и за ее пределами, а также с учетом естественных потребностей правопримени- тельной практики. Исследуя тенденции формирования уголовно-процессуальной политики России, Ю.А.Ляхов предостерег от последствия игнорирования подобного подхода: “Отрицание единства исторического времени, отказ от достижений мировой цивилизации в области права приводили советских юристов к таким новациям, которые иначе как попыткой разрушить правовые основы общества и государства не назовешь”2. Оставив несколько эмоциональный тон высказывания, тем не менее нельзя не прийти к выводу, что автор по сути абсолютно прав. Подтверждением тому могут служить выводы настоящего исследования.

Проведенный анализ уголовно-процессуального законодательства именно советского периода свидетельствует, что его нормы постепенно наполнялись регламентацией форм и методов, присущих более административной, управленческой деятельности, постепенно шло их искусственное вовлечение в сферу уголовно-

» См.: Юридический вестник.- 1995.- № 31(122)- сентябрь. 2 Ляхов Ю.А. Указ.соч.- С.32.

Ill

процессуального регулирования. На наш взгляд, “дамоклов меч науки управлять всем и вся” висел над законодателем, когда он принимал решения о введении в уголовный процесс института возбуждения уголовного дела с его “предварительной проверкой” (сначала предварительная проверка, а потом предварительное расследование !?), о наделении административных органов правом производства расследования, расширении сфер деятельности органов дознания. Это в полной мере относится и к появлению в уголовном судопроизводстве протокольной формы досудебной подготовки материалов, законодательному закреплению полномочий прокурора и начальника следственного отдела по “процессуальному руководству” предварительным следствием, замене процессуальной формы предания суду более близкой к административной - путем назначения и подготовки судебного разбирательства и т.п.

На это обстоятельство обратили внимание и авторы Концепции судебной реформы в Российской Федерации, где подчеркивается отсутствие четкой грани “между процессуальной и непроцессуальной деятельностью: УПК РСФСР использует многочисленные административные процедуры (особенно в главе о возбуждении уголовных дел); одинаковое юридическое значение придается дознанию, следствию и протокольной форме досудебной подготовки материалов; начальник следственного отдела, т.е. административный руководитель, наделен процессуальными функциями…“1. По их мнению, “в советском процессе непро- цессуальное легко становится процессуальным, а подчас и предрешает, как пре- словутая “доследственная проверка”, исход дела”2.

Следовательно, оптимизация процедур досудебного производства наряду с ликвидацией дознания как самостоятельной формы расследования требует корен- ных изменений в двух других институтах его составляющих: возбуждении уголов- ного дела и протокольной форме досудебной подготовки материалов.

В юридической литературе последних лет появились серьезные суждения по поводу кардинальной модернизации стадии возбуждения уголовного дела. Для этого есть причины не только теоретического толка. Исследуя наиболее актуальные проблемы расследования преступлений в современных условиях, Б.П.Сандрюков выделил ряд наиболее распространенных при возбуждении уго-

  • Концепция судебной реформы в Российской Федерации.- С.22.

2 Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации/Я^ос-во и право.- 1992.- № 8.- С.47.

112 ловного дела уголовно-процессуальных правонарушений: неквалифицированное реагирование на заявления и сообщения о преступлении; превышение сроков проверки информации и несвоевременное принятие процессуальных решений; различные формы сокрытия преступлений от учета1.

Справедливости ради необходимо сказать, что институт возбуждения уголовного дела с вынесением соответствующего постановления сыграл свою положительную роль как некоторая форма процессуального контроля за обоснованностью начала производства по делу. Вместе с тем “в настоящий момент,-как пишет Б.Я.Гаврилов,- данный институт на практике приводит к осуществлению органом расследования повторных следственных действий с целью придания им формально-юридической значимости, что отягощает процедуру следствия бюрократическим проволочками”2. Тем не менее, выступая в принципе против “предварительной проверки”, автор допускает компромиссный вариант, позволяющий проводить до возбуждения уголовного дела отдельные следственные действия (например, назначение и проведение экспертизы), что явно не позволяет считать его позицию последовательной.

Большая группа ученых, также считающих необходимым исключить из уголовного процесса “доследственную проверку” как своеобразный “суррогат расследования”, предлагает законодательно закрепить необходимость немедленного возбуждения уголовного дела при поступлении всякого сообщения о преступлении, если на момент рассмотрения неочевидна его ложность3.

Занимая, в принципе аналогичную позицию, А.В.Ленский считает, что любая уголовно-процессуальная деятельность должна начинаться с вынесения определенного процессуального решения - акта о возбуждении производства. Вместе с тем, автор не видит необходимости в существовании самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела. За реализацией этого предложения, на его взгляд, может последовать: экономия процессуальных средств путем ликвидации двойного расследования в разных процессуальных режимах; решение проблемы о возможности проведения определенных следственных действий до возбужде-

1 См.: Сандрюков Б.П. Актуальные проблемы расследования преступлений в современных условиях//Следователь.- 1998.- № 3.- С.42.

2 Гаврилое БЛ, Указ.соч.- С. 17.

3 См.: Боботов СВ., Вицин С.Е., Коган В.М., Морщакова Т.Г. и др. Путли совершенство- ваия системы уголовной юстиции//Сов.гос-во и право.- 1989.- № 4.- С.92; Концепция судебной реформы в Рссийской Федерации.- С.88-89; Концепция уголовно-процессуального законодатель ства Российской Федерации.- С.47.

113 ния уголовного дела; освобождение суда от необходимости принятия подобного решения. В связи с этим предлагается оставить в уголовно-процессуальном законе только одну досудебную стадию - стадию предварительного (досудебного) производства, включающую три элемента: протокольное досудебное производство; дознание и предварительное следствие. Стадию же возбуждения уголовного дела из процесса необходимо исключить1. Как указывалось выше, аналогичную позицию занимает С.П.Сереброва2.

На наш взгляд, в данном случае авторы несколько отстранились от более глубокого исследования природы действительно единой фазы или стадии уголовного процесса - досудебного производства, которое должно быть не только по форме, но и по сути унитарным.

Трудно не согласиться с позицией А.В.Ленского, который считает, что составляющие действующее досудебное производство элементы должны различаться “по процессуальному режиму деятельности, по степени сложности процессуальных форм”3. Однако есть ли необходимость в выделении этих составляющих, более того, в их присутствии в уголовном процессе полным списком. Действительно, нет необходимости доказывать потребность в дальнейшей дифференциации процессуальной формы. Едва ли не основную часть своих публикаций юридическая литература посвятила именно этой проблеме4. Учеными достаточно глубоко исследованы основания дифференциации процессуальной формы, критерии выбора отдельных производств5. В основном они сводятся к учету: степени общественной опасности преступления; уровня сложности установления обстоятельств его совершения; специфики лица, в отношении которого ведется производство, а также интересов его субъектов. Истины ради необходимо отметить, что последнее основание сторонниками жесткого выделения отдельных форм досудебного производства учитывается косвенно, как и тот факт, что сама дифференциация процесса предусматривает, прежде всего, установление дополнительных гарантий прав личности по отдельным категориям произ-

1 См.: Ленский А.В. Указ.соч.- С. 18-20. 2 3 См.: Сереброеа СП. Указ.соч.- С.50. 4 5 См.: Ленский А.В. Указ.соч.- С. 19. 6 4 Подробнее об этом: См.: Алексеев Н.С„Даев В.Г.,КокоревЛД. Указ.соч.- С.31.

5 См.,напр.: Якуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном процессе.- М.,1981.- С.103-104; Свиридов М.К. О сущности и основаниях дифференциации уголовного процесса// Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического об щества.- Томск, 1987.- С.241-242; и др.

114 водств и лишь затем - упрощение некоторых процессуальных форм’. Очевидно также, что “процессуальная форма вторична, производна по отношению к предмету процессуальной деятельности, ее целям и поэтому не является основным и самостоятельным критерием деления судопроизводства на общие и особые виды”*.

Тем не менее законодатель в практическом правотворчестве всегда довольно жестко подходил к критериям определения той или иной процесссуаль-ной формы. Примером тому могут служить требования ст. 126 УПК, строго регламентирующей компетенцию различных органов предварительного расследования.

Практика расследования, между тем, знает яркие примеры, свидетельствующие о том, что по любому, на первый взгляд, банальному преступлению необходимо крайне сложное и объемное расследование. Выделение жестких, застывших процессуальных режимов производства, по сути, мешает действительной дифференциации, гибкому выбору процессуальной формы досудебного производства.

В литературе неоднократно высказывались опирающиеся на интересы практики теоретические соображения, согласно которым “порядок судопроизводства, не знающий стадии предварительного расследования (т.е. ни дознания в современной его форме, ни предварительного следствия) и других досудебных стадий должен занять свое место в нашем процессе”3. Речь здесь идет о том, что не каждое совершенное преступление требует тщательного предварительного следствия. Как справедливо заметил А.М.Баранов, “…досудебное производство должно быть в том объеме, чтобы обеспечивать возможность проведения судебного разбирательства, а не превращаться в самоцель и заменять суд в плане установления истины по уголовному делу”4. На этих же позициях стояло и дореволюционное уголовно- процессуальное законодательство России. Так, указывая

1 См.: Алексеев Н. С, Даев ВТ., Кокорев Л.Д. Указ.соч.- С.ЗЗ.

2 Калътщкий В.В.,Николюк В.В. Особые производства в советском уголовном процес- са/Совершенствование правовых основ уголовного судопроизводства.- Ярославль, 1988.- СИЗ. 3 4 Якуб М.Л. Порядок уголовного судопроизводства следует дифференцировать//Соц. за- конность.- 1975.- № 1.- С.67; см., также: Пашкевич П.Ф. Проблема процессуального (законодательного) обеспечения оперативности и быстроты уголовного судопроизводства//Тезисы докладов на конференции “Проблемы искореения правонарушений в СССР”(секции VI и VII).- М., 1971; Концепция судебной реформы.- С.83; и др. 5 4 Баранов A.M. О реформе досудебного производства по уголовным делам/ЛНетрадицион- ные подходы к решению проблем борьбы с правонарушениями.- Омск, 1997.- С.65.

115 лишь на избирательный, т.е. не обязательный характер дознания, И.Я.Фойницкий писал: “…если факт происшествия и виновники его ясны и несомненны, полиция ограничивается констатированием его и сообщением о нем суду и прокуратуре (ст.250 УУС); если, напротив, уголовно-правовые признаки происшествия или доказательства его сомнительны, то полиция для собственного удостоверения обязана прибегнуть к дознанию (ст.253 УУС)”1.

Это не исключает того, что материалы о совершенном преступлении должны оформляться субъектами, представляющими сторону обвинения в состязательном досудебном производстве: органами дознания и прокурором, и, если того требуют обстоятельства дела (например, без предварительного следствия прокурор не может сформулировать обвинение), то по ходатайству сторон, рассматриваемых судом, возможно назначение предварительного следствия.

Представляется, что расширение альтернативной подследственности и круга полномочий прокурора при ее определении можно рассматривать как первый шаг такого подхода, так как в результате этого стираются грани между отдельными производствами. Между тем данные новеллы законодательства более точно отвечали бы требованиям демократизации уголовного процесса, если бы прокурор здесь выступал не как представитель администрации, надзирающей за расследованием, а как представитель стороны обвинения состязательного судопроизводства.

Рассматривая соотношение форм досудебного производства, А.И.Трусов считает, что стадия возбуждения уголовного дела, которая практически сводится к “предварительной или доследственной проверке”, явилась продуктом перерождения института дознания, предусмотренного дореволюционным законодательством, в соответствии с которым задачей полиции в ходе осуществления дознания было не собирание, а обеспечение доказательств2. К подобному выводу приходят также исследователи розыскной формы уголовного процесса России В.И.Власов и Н.Ф.Гончаров3. Действительно, дознание возлагалось на полицию и определялось в более позднем по отношению к судебным уставам законе “О

1 Фойнщкий И.Я. Указ.соч.- Т.2.- С. 379.

2 См.: Трусов AM. Проект УПК: готов ли он стать законом?//Следователь.- 1997.- № 4.- С.13.

3 См.: Власов В.И. Гончаров Н.Ф. История розыскного процесса в России: законодатель ство и практика.- Домодедово, 1997.- С.75.

116

судопроизводстве по делам о преступлениях и проступках”, как “собирание све- дений, необходимых для удостоверения о том, что происшествие действительно было и что оно соединено с преступлением и проступком”1. Таким образом, со- временная стадия возбуждения уголовного дела должна обратно трансформиро- ваться в дознание, проводимое по правилам административного производства. Для того, наряду с приведенными выше аргументами, есть, по крайней мере, еще три довода.

Во-первых, правовые средства, используемые в стадии возбуждения уголовного дела, по действующему законодательству, с одной стороны, и методы и формы деятельности полиции согласно ст.254 УУС 1864 г., с другой,- практически аналогичны. Следует также отметить, что порядок досудебной подготовки материалов в протокольной форме также мало чем отличается от процедуры “доследственной проверки”. В связи с чем А.К.Гаврилов предлагает именовать протокольную форму “проверочной деятельностью” или просто “уголовно- процессуальной проверкой”2. В свою очередь, подобный подход законодателя породил в юридической литературе суждения о необходимости введения в уго- ловный закон понятия уголовного проступка3 для того, чтобы затем осуществлять по нему производство в рамках уже существующей ускоренной процедуры4. Такое предложение представляется довольно спорным, так как в данном случае не специфика предмета рассмотрения определяет режим производства по нему, а наоборот, производство предлагает себе предмет исследования.

Во-вторых, сравнительный анализ этих же средств, а также норм, содержащихся в разделе IV Кодекса РСФСР об административных правонарушениях и регламентирующих производство по ним, а также оперативно-розыскных ме- роприятий, предусмотренных ст.6 Федерального закона “Об оперативно-розыскной деятельности” позволяет сделать вывод о единстве их правовой природы. Опрос граждан (или получение объяснений), истребование материалов (или изъятие вещей и документов) по сути есть методы сугубо административной деятельности и,
таким образом, должны регулироваться не уголовно-

» См.: Свод законов Российской империи,- Спб, 1892.- Т.16.- Ч.2.- Разд.3.- Ст. 1.32.

2 См.: Советский уголовный процесс/Под ред.С.В.Бородина.- С.507.

3 См.: Маршев С.А. О дифференциации форм уголовного судопроизводства/ЯРазвитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы.- Воронеж, 1979.- С.141-147.

4 См.: Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1992.- С.23.

117 процессуальным, а административным законодательством. В результате того, что способы и средства реализации чисто полицейских административных функций по реагированию на сообщение о преступлении искусственно получили статус процессуальных (ст.109 УПК ), на наш взгляд, “процессуальна” они не стали. В свою очередь, подобный подход породил проблемы конкуренции средств реализации уголовно-процессуальной, административной и оперативно-розыскной деятельности и, соответственно, использования в качестве доказательств результатов последних.

Наконец, в-третьих, ст.109 УПК говорит об обязанности “рассмотрения заявлений и сообщений о преступлении”. Между тем проведенный в ходе исследования анализ статистических данных свидетельствует о том, что в общей массе рассматриваемой по существу правоохранительными органами (прокуратурой, МВД и налоговой полицией) информации данного рода лишь в 62,3% случаев устанавливаются преступления, при этом по 37,8% заявлений и сообщений принимаются решения об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава или события преступления и лишь 48,4%, т.е. менее половины, становятся предметом производства по уголовному делу. Так, по данным отчета о рассмотрении заявлений и сообщений о преступлении (форма № 2-Е) за 1997 г. по Омской области указанными органами всего рассмотрено (без учета передачи в другие инстанции) 49.715 заявлений и сообщений, из них по 24.084 принято решение о возбуждении уголовного дела, а по 18.794 - об отказе в возбуждении уголовного дела по пп. 1,2 ч. 1 ст. 5 УПК. По сути, в стадии возбужден ния уголовного дела идет административное производство по проверке фактов, только схожих по объективной стороне с правонарушениями, в том числе,- лишь частью предусмотренными уголовным законом. Следовательно, нет нужды в поиске дополнительных доказательств отсутствия необходимости в уголовно- процессуальной регламентации данной деятельности. Как справедливо заметил А.И. Трусов» это приводит к смешению полицейских функций с судебной деятельностью1.

Таким образом, стадия возбуждения уголовного дела, дознание как само- стоятельная форма расследования и протокольная форма досудебной подготовки материалов подлежат исключению из отечественного уголовного прогресса, будучи

1 См.: Трусов А.И. Указ.соч.- С. 12.

118 своеобразными “реликтами1 социалистической законности”2. Очевидно, что любые устаревшие формы как пережиток прошлых эпох на определенном этапе эволюции общества, государства и права должны рано или поздно отмереть ес- тественным образом.

Досудебное производство необходимо рассматривать в виде единой (унитарной) фазы уголовного процесса, предшествующей судебному рассмотрению уголовного дела. При этом необходимо учесть следующее:

  1. Уголовно-процессуальной части досудебного производства должно предшествовать осуществляемое в рамках административного законодательства дознание по проверке заявлений и сообщений о противоправных действиях, вы- явлению преступлений и установлению повода для начала производства по уго- ловному делу.
  2. Начало уголовно-процессуальной деятельности должно исчисляться с момента принятия процессуального решения, либо с начала производства любого следственного действия, причем самостоятельный акт о возбуждении производства из уголовного процесса необходимо исключить. Дальнейшему исследованию подлежит опыт исчисления сроков производства по уголовному делу3.
  3. Понятием “предварительное расследование” должно охватываться, во-первых, производство органами, осуществляющими уголовное преследование (прокурором и подчиненными ему органами дознания), неотложных или первоначальных следственных действий, и, во-вторых, - производимое следователем предварительное следствие.
  4. Вместе с тем создание новой модели досудебного (предварительного) производства во многом зависит от правильного определения места “следственной власти” в системе разделения властей и, соответственно, положения следствен-

1 Реликт - (от лат, г elictum- остаток), организм, вещь или явление, сохранившиеся как пережиток минувших эпох, остаток далекого прошлого. См.: Советский энциклопедический словарь.- С. 1113.

2 Стецовский Ю. О некоторых реликтах социалистической законности в уголовном про цессе Российской ФедерашотШравоза1питник.-1997.- № 1.- С.26-37.

3 Например, до принятия Основ уголовно-процессуального законодательства СССР и со юзных республик 1958 г. данный порядок определялся УПК Украины иначе, чем по действую щему УПК РСФСР. Согласно чЛ ст.113 УПК УССР, “Предварительное следствие должно быть закончено в течение двух месяцев со дня сообщения обвиняемому постановления о привлечении его в качестве обвиняемого”. См.: Дьяченко М.С. Предварительное расследование в советском уголовном процессе.- М., 1956.- С.40.

*

119 ного аппар ата в госуд арстве нном механ изме с учето м реаль ной генети ческо й и право вой приро ды данны х предм етов иссле дован ия.

120

§ 2. Организационно-правовые аспекты реформирования досудебного

производства

Оптимизация досудебного производства предполагает наряду с процедурными изменениями определенное реформирование органов, его осуществляющих. В этой связи приобретают особую актуальность и вызывают живой интерес в науке уголовного процесса вопросы оптимальной организации предварительного расследования, определения места следственного аппарата в государственно- правовом механизме, исходя из принципа разделения властей. При их решении почти всегда игнорировался подход именно процессуально-правовой: законодательную идею, а порой здравым смыслом подавляли “государственной значимостью” ведомственные и довольно амбициозные интересы, “экономическая, “управленческая” и иная целесообразность, а порой “кабинетный идеализм”.

Справедливости ради необходимо отметить, что с таким положением наука уголовного процесса никогда не мирилась. Вопрос о месте и роли отечественного следственного аппарата стал неотъемлемым предметом многих исследований, обсуждений практикующих юристов. В зависимости от исторических шагов, которые делала наша страна, а также правотворческих процессов, в ней происходящих, научная дискуссия по этому поводу то разгоралась, то вновь уходила в более вялое состояние, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Накануне судебно-правовой реформы 1864 г. в юридических кругах остро встал вопрос о построении аппарата расследования преступлений в России. Вы- сказывались предложения о его слиянии с розыскными службами полиции. Про- грессивные юристы России резко и весьма аргументированно выступили против этого, и царским Указом 1860 г. следствие было отделено от полиции. Демокра- тическая по сути реформа 1864 г. закрепила это положение: предварительное следствие рассматривалось вне полицейских и иных административных функций. Тем не менее, очевидной была зависимость следователей иного рода: от судебного ведомства, которому они подчинялись, в том числе и административно. Так, помимо выполнения основной работы следователь мог привлекаться в случае нехватки судей к рассмотрению уголовных дел, по которым расследование проводил другой следственный работник, тем самым фактически допускалось смешение двух самостоятельных функций уголовно-процессуальной деятель-

121 ности одного субъекта: расследования и разрешения уголовных дел по существу, Довольно острыми были и контрреформы, стартовавшие сразу вслед за ново- введениями. Как указывает Б.В.Виленский, начало противостоянию положило введение “Правил о порядке действий чинов корпуса жандармов по исследованию преступлений”, утвержденных царем-реформатором 19 мая 1871 г. и расширяющих полномочия жандармерии в сфере досудебного производства1.

Тем не менее, существенным итогом судебной реформы и вместе с ним важной гарантией прав личности можно признать разделение правоохранительных полномочий между самостоятельными ведомствами: судом, прокуратурой, адвокатурой и полицией, а также решение вопросов независимости следователя от административных и надзорных органов.

Очевидно и другое. Более 130 лет назад в самодержавной России проблемы предварительного следствия решались на высоком государственном уровне, а самой фигуре следователя придавалось весьма важное значение и отводилось достойное место. Как известно, после 1917 г. это было предано забвению и хрупкий опыт демократизации досудебного производства практически был отвергнут. “Функция предварительного следствия тут же начала “блуждать” по различным ведомствам и органам, последовательно превращаясь в инструмент для достижения политических целей, редко совпадающих с задачами установления юридической истины”2. Наметился явный крен к администрированию процедуры расследования при стирании граней между дознанием и предварительным следствием, а определение места следователя в государственном правоохранительном механизме становится предметом ведомственных амбиций. До настоящего времени следственный аппарат страны так и не смог обрести самостоятельного правового статуса и процессуальной независимости.

Результаты исследования показали, что сугубо административные методы использовались и для разрешения научных дискуссий по данной проблеме. Как известно, оппозиция передачи следственного аппарата в конце 20-х гг. в органы “обвинительной власти”- прокурору - была довольно сильной. В связи с этим административной власти потребовался беспрецедентный акт силового давления - постановление объединенного заседания коллегий наркоматов РКИ СССР

• Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа.- Саратов, 1969.- С.308-316. 2 Кондратов Б., Щербинский Е. Следственный комитет - кто “за” и кто “протнв’7/Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск, 1993.- С.26.

122 и РКИ РСФСР от 10 сентября 1927 г. о передаче народных следователей в полное организационное подчинение прокуратуры и превращении их в “местных агентов прокурорского надзора”1. Аналогичное решение было принято коллегией НКЮ РСФСР 9 апреля 1928 г.*

Многие годы следственный аппарат страны принадлежал органам прокуратуры, что оставалось предметом научных исследований и дискуссий среди практических работников. Так, внимание ряда участников Всесоюзного совещания руководящих прокурорских работников (1948 г.) привлекло правовое положение следователя, которое по их мнению, фактически характеризовалось не процессуальными, а административными отношениями с прокурором. Сторонники такого взгляда для укрепления независимого процессуального положения следователя настаивали на его переподчинении в административном отношении областному прокурору, сохранив за районным лишь процессуальный надзор3.

Наиболее ярко, на наш взгляд, научная дискуссия о месте следственного аппарата разгорелась в 1953-1954 гг. Предметом резкой критики вновь выступило положение следователей прокуратуры, которые практически растворились в аппарате этого ведомства. Критикуя необоснованное сближение прокурорского надзора со следствием, А.Н. Васильев указьюал, что оценка работы прокурора по показателям, отражающим деятельность следователя, сделала его заинтересованным в формально-статистическом благополучии следственной работы. Так, “прокурор, например, не вернет следователю дело на дополнительное расследование, ибо этим самым он возвращает дело самому себе”4. В ходе дискуссии было отмечено наличие взаимосвязей между низкой эффективностью прокурорского надзора за предварительным следствием и функционированием следственного аппарата в рамках прокуратуры. При этом приводились факты привлечения следователей к выполнению несвойственных им функций: осуществлению общего надзора, поддержанию обвинения в суде и т.п. Прозвучала также отрицательная оценка и “по- партизански” утвердившегося следственного аппарата органов внутренних дел, что оказывало отрицательное влияние на вьшол-

’ См.: Еженедельник советской юстиции.- 1927.- № 40.- С.1255.

2 Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса и предва рительное расследование//Сов.гос-во и право.-1990.- № 12.- С.60.

3 См.: Соц. законность.- 1948.- № 7.- С.38

4 См.: Васильев А.Н. Вопросы прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием//Соц. законность.-1953. - № 9.- С.22.

123 нение ими своих основных функций по предотвращению и раскрытию преступ- лений. Таким образом, строго осуждался параллелизм в организации органов предварительного следствия страны1.

Дискуссия, в которой приняли широкое участие практические работники, показала объективную необходимость организационного обособления следственного аппарата от органов прокуратуры и внутренних дел. Однако практического разрешения данный вопрос в те годы так и не получил. Согласно принятому в мае 1955 г. Положению о прокурорском надзоре в СССР, следственный аппарата оставался в организационном подчинении органов прокуратуры2.

Данная проблема вышла на первый план и при обсуждении проектов нового уголовно-процессуального законодательства в конце 50-х гг. О ее актуальности свидетельствует выступление на VI сессии Верховного Совета СССР четвертого созыва депутата Э.К.Пусэпа, который предложил сосредоточить производство следствия по уголовным делам в едином следственном органе, ликвидировав параллельную работу следственных органов прокуратуры и милиции3.

Одним из поводов нового витка дебатов тех лет явилась статья начальника Главного управления милиции МВД СССР М.В.Барсукова, предлагавшего “установить единый порядок ведения следствия”, функции которого должны быть переданы одному из существующих органов либо вновь созданному. При этом автор склонялся к сосредоточению предварительного следствия в органах милиции, а не в прокуратуре, так как, “во-первых, прокурор, руководя, а значит, отвечая за следствие, утрачивает необходимую независимость, как орган, осуществляющий надзор за следствием, во-вторых, выступая в суде с поддержанием обвинения, прокурор, руководящий следователями, настолько связал себя всеми его достоинствами и недостатками, что вряд ли может претендовать на необходимую объективность…“4.

Включившись в дискуссию, И.Д.Перлов и М.Ю.Рагинский выступили за создание единого следственного аппарата для производства предварительного следствия по всем уголовным делам (кроме дел, расследуемых органами госбез-

1 См.: Александров Г. Насущные вопросы предварительного следствия//Соц. законность.- 1954.- № 4.- С.26. 2 3 См.: Ведомости Верховного Совета СССР.- 1955.- № 9.- Ст.222. 4 5 См.: Правда.- 1957.- 11 февр. 6 4 См.: Барсуков М.В. За дальнейшее совершенствование организации и деятельности со ветской милиции//Сов.гос-во и право. - 1957.- № 2.- С.41-43.

124 опасности) и установления для этого единого процессуального режима. Доволь- но обстоятельно авторы рассмотрели также вопрос о месте единого следственного аппарата, решить который, по их мнению, можно по-разному: возможно сосредоточить его в органах прокуратуры; при судах; в системе Министерства юстиции и, наконец, в системе учреждений внутренних дел. Первый вариант был отвергнут в связи с недопустимостью совмещения прокурорского надзора за за- конностью предварительного следствия с административным подчинением ему следователей, состоящих непосредственно в ведении прокуратуры. Авторы также высказались за недопустимость подчинения органов предварительного следствия суду, который должен критически проверять и оценивать материалы пред- варительного следствия, что возможно лишь при полном отделении функций судебного рассмотрения уголовных дел от предварительного расследования. Для дальнейшего рассмотрения были предложены варианты присутствия следственного аппарата в юстиции или в милиции1. Эту точку зрения в части целесообразности сосредоточения следственного аппарата в системе Министерства юстиции поддержали С.В.Бородин и А.Я.Грун2. Однако, данная позиция бьтаа подвергнута довольно острой критике в передовой статье органа Прокуратуры СССР, журнала “Социалистическая законность”, № 8, за август 1957 г. Авторам ставилось в вину “отлучение” предварительного следствия от прокурорского надзора и нарушение “вертикали” его руководства на местах3.

Вместе с тем, большинство ученых и практических работников, принявших участие в дискуссии, настаивали на сохранении следственного аппарата в органах прокуратуры. Так, категорически возражал против передачи расследования уголовных дел в милицейские подразделения М.С.Строгович, выступая также противником и более осторожного предложения - поделить функцию расследования между прокуратурой и милицией. Напомнив, что точка зрения о передаче следственного аппарата в органы милиции получила известное распространение еще в 30-х гг., М.С.Строгович заключил, что “ведение предварительного следствия - это функция юстиции, а не милиции (“выделено нами.- Ю.Д.), и она не может быть сосредоточена в органе, ведающим оперативно-розыскной

1 См.: Перлов И.Д. Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и предварительного следствия//Сов. гос-во и право.-1957.- С.115-121.

2 См.: Бородин СВ., Грун А.Я. К вопросу о реформе следственного управления и след ственного аппарата в СССР//Сов.гос-во и право.- 1957.- № 7.- С.94-95.

3 См.: Соц. законность.- 1957.- № 8.- С.4-5.

125 деятельностью. Предварительное следствие ведется таким образом, чтобы ре- зультаты оперативно-розыскной деятельности органов дознания подвергались тщательной проверке, чтобы все обстоятельства дела были исследованы полно и объективно, чтобы все доказательства были всесторонне проверены. От объединения предварительного следствия с оперативно-розыскной деятельностью страдают оба”1. Идею “единого следственного аппарата” автор связывал лишь с наделением правом производства предварительного следствия исключительно органы прокуратуры. М.С.Строговича полностью поддержал Г.Р.Гольст, который писал: “Дело заключается не в том, где будет находиться следственный аппарат - в органах прокуратуры или министерстве юстиции, а в том, что он не должен быть соединен с оперативными органами министерства внутренних дел’Ч

Также против соединения оперативно-розыскной деятельности и предварительного следствия в одном ведомстве выступил С.Панченко, представляя следственный аппарат единым на базе прокуратуры3. Аналогичную позицию занял В.Н.Суходреев4. Поддерживая этих авторов, Ф.Бердичевский и О.Чистяков обратили внимание на то, что следователи прокуратуры осуществляют своего рода функцию надзора за милицией по конкретным, возбужденным ею делам, а также предложили в целях повышения эффективности прокурорского надзора изменить служебную подчиненность следователя, сосредоточив весь следственный аппарат при прокурорах республик, краев, областей и т.д.5 Ряд практических работников высказались за возможность по ряду преступлений, не представляющих сложности для судебного рассмотрения не проводить дознание или следствие, а также обратили внимание на опасность объединения в одних руках оперативной и следственной работы, что может принести “серьезный вред социалистической законности”6.

1 См.: Строгович М.С. О дознании и предварительном следствии и о “едином” следствен- ном аппарате//Соц. законность. - 1957.- № 5.- С.22,23.

г Гольст Г.Р. Указ.соч.- С.74.

3 См.: Патент С. Соотношение следствия и дознания//Соц.законность.- 1957.- № 5.- С.ЗО.

А См.: Суходреев В.Н. К проекту Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик//Сов.гос-во и право.- 1957.- № 5.- С.92.

5 См.: Бердичевский Ф., Чистяков О. О реорганизации предварительного следствия// Соц.законность.- 1957.- № 7.- С.23-24.

  • См.: Зыков И., Аверкиев И., Иванов М. О дознании и предварительном следствии// Соц.законность.- 1957.- № 9.- С.13.

126

Как известно, “верх взяла” позиция, поддержанная М.С.Строгьвичем и его сторонниками, которая и нашла свое отражение в Основах уголовного судо- производства Союза СССР и союзных республик 1958 г. Однако тридцатипятилетняя практика функционирования современной системы органов предварительного следствия не только не пригасила проблему создания единого следственного аппарата, но и показала ее постоянно нарастающую актуальность. Более того, проблема усугубилась тем, что большую часть следственного аппарата страны подчинили МВД. Соединение следственных и оперативно-розыскных подразделений под единым организационным руководством начальника органа дознания, воспринимавшееся поначалу как “неслыханное новшество с точки зрения старого процесса”1, отчетливо подчеркнуло “примат оперативных служб в деле раскрытия преступлений…“2.

Первая практическая попытка изменить современное положение следственного аппарата страны была сделана в 1977 г. Началась разработка Положения о Государственном комитете по следствию, проект был представлен в Президиум Верховного Совета СССР, где “он вначале был благосклонно встречен аппаратом и руководством Президиума того времени, с ним началась работа, но потом на нем, что называется, поставили крест”3.

Характерны для того периода воспоминания бывшего председателя Верховного Суда СССР В.И.Теребилова, которому было предложено возглавить общегосударственный Следственный комитет, если он будет создан. “Тогда я размышлял примерно так: оперативно-розыскной аппарат останется в МВД и КГБ, и они вряд ли будут стараться “обслуживать” новый для них “чужой” комитет; прокурор, освобожденный от всяких следственных функций, будет снимать с меня не одну, а две стружки; суд, несомненно, ужесточит свои требования; и тогда “козлом отпущения” будет только Следственный комитет, у которого будут богатая вывеска и очень скромные возможности. И я ответил “Нет”4. Решение о создании Следственного комитета так и не было принято.

1 Громов В. Дознание и предварительное следствие/Под ред. Н.В. Крыленко,- М., 1928.- С. 15-16.

2 Кудинов Л.Д. Процессуальный подход к определению места следственного аппарата в структуре органов государства/ЛПредварительное следствие в условиях правовой реформы.- Волгоград, 1991.-С. 24.

3 См.: Истина…И только истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе.- М-, 1990.- С. 275.

4 Судебно-правовая реформа (взгляд непостороннего)// Законность.- 1996.- № 3.- С.41.

127

Тем не менее, данный шаг вновь подтолкнул ученых и практиков к открытой полемике по вопросу определения места следственного аппарата в государственном правозащитном механизме. Его реорганизации требовала и практика предварительного следствия. Проведенные в конце 80-х гг. Следственным управлением УВД в г. Омске исследования показали, что 74,7% опрошенных ра- ботников прокуратуры и МВД выступили за создание единого независимого следственного аппарата и лишь 7,8% - против; 79,3% - за ликвидацию админи- стративного подчинения следователя руководителю ведомства, в котором находится аппарат, а свыше 90% были убеждены, что административная, управленческая зависимость - основной “враг” процессуальной самостоятельности следователя1.

Небезынтересно отметить, что в тот же период даже руководители МВД признавали, что функция производства предварительного расследования преступлений приобрела достаточно самостоятельный характер, в связи с чем следственный аппарат не может находиться в ведении Верховного Суда, Министерства юстиции, Прокуратуры СССР или каких-либо органов государственного управления. Однако организационную перестройку следственного аппарата они видели только в его выделении в самостоятельную структуру МВД с подчинением следственных подразделений только по вертикали (примерно как в период с 1963 по 1970 гг.)2.

Анализ приведенных в юридической литературе позиций, позволяет выделить основные подходы определения оптимального места следственного аппарата, сформировавшиеся у научного сообщества к началу 90-х гг. XX столетия:

1) объединение следственного аппарата страны под эгидой МВД СССР, на базе функционирующего Главного следственного управления этого министерства (ныне - именно Следственного комитета, но только при МВД)3, причем, как вариант - с сохранением части прокурорских следователей4; 2) 3) сосредоточение всех следователей в органах прокуратуры5; 4) 1 Данные получены из аналитических материалов Следственного управления УВД Омской области за 1988-1992 гг.

2 См.: Истина…№ только истина.- С.277.

3 См., напр.: Абрамов Е. Следственный комитет - ломать не строитьУ/Сов.милиция.- 1990.- Ноябрь.-С.11-13.

4 См.: Теребилов В.И. Законность и правосудие в СССР.-М.,1987.- С.73-74.

5 См.: Басков В. О предварительном следствии//Сов.юстиция.- 1990.- № 15.- С.16.

128

3) возврат к построению следственного аппарата дореволюционной России, т.е. его функционирование при судебном ведомстве1 либо подчинение его Министерству юстиции страны2; 4) 5) создание самостоятельной специализированной структуры производства предварительного следствия при: а) законодательном органе страны3; б) правительстве СССР4. 6) Высказывалось также мнение, что опыт практической работы трех существующих аппаратов предварительного следствия: Прокуратуры, МВД и КГБ подтверждает оправданность существования подобной системы5.

Тем не менее, большинство ученых и практических работников, с учетом проведенных ранее научных дискуссий и исследований, отвергли первые два предложенных варианта организации следственного аппарата государства. На то есть по крайней мере два практически неопровержимых, на наш взгляд, довода. Во- первых, как считает А.П.Гуляев, главный аргумент настоящего положения следственного аппарата заключается в определенной его зависимости “от ведомственных (в худшем смысле слова) интересов и влияний, недостаточной обеспеченности процессуальной самостоятельности следователя”6. Во-вторых, ни теоретически, ни практически недопустимо соединение в одном органе выполнения различных по своей правовой природе видов деятельности: предварительного следствия и оперативно-розыскной деятельности; предварительного следствия и прокурорского надзора; предварительного следствия и уголовного преследования (поддержания обвинения). В связи с этим Т.Г.Морщакова предлагает учитывать два принципа в организации создаваемой структуры: во-первых, одно и то же звено объективно не может выполнять разные функции во избежание конкуренции между ними, и, во-вторых, связи между органами, действующими на досудебных стадиях уголовного судопроизводства, должны выражаться в постоянном контроле одного за другим7.

1 См., напр.: Сорокина Ю. Предварительное следствие: история и современность//Сов. юс тиция.- 1992.- № 9-10.- С.35.

2 См.: Лебедь Ю.Н. Предварительное следствие - функция юстиции//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск, 1993.- С.36-38.

3 См., напр.: Савицкий В.М. Демократия и законность/Шравда.- 1988.- 14 марта.

4 См., напр.: Бакатин В.В. Закон обязан защищать//Правда.-1989.- 19 января; Ляхов Ю.А. Указ.соч.- С.ЗО.

5 См.,напр.: Крылов И.Ф., Бастрыкин AM. Указ.соч.- С.168

6 См.: Истина…Ш только истина!- С.245-246. * ГбШ же.-С.261.

129

Учитывая данные обстоятельства, авторы Концепции судебной реформы в Российской Федерации, предлагая реформировать организацию следственного аппарата, остановились именно на третьем и четвертом вариантах1.

Между тем, первые практические шаги реализации научных исследований надо признать довольно осторожными, а порой и противоречивыми. Так, согласно резолюции XIX Всесоюзной партийной конференции (1988 г.), предлагалось вывести следственные подразделения из подчинения органам дознания и создать на их основе централизованную систему следственного аппарата, но под эгидой того же МВД. Проводившийся в связи с этим в 1987-1988 гг. эксперимент подтвердил правильность и прогрессивность такого решения: главным его итогом явилось налаживание делового и основанного на законе взаимодействия следователя с органами дознания. Сами за себя говорят статистические данные: если в стране в целом число фактов необоснованного привлечения граждан к уголовной ответственности в 1988 г. сократилось на 6,1%, то в экспериментальных следственных подразделениях - на 27,0%; количество незаконных арестов - соответственно на 2,4% и 28,0%2. Десятки тысяч следственных работников органов МВД искренне приветствовали готовящуюся реформу и ждали ее быстрейшего воплощения в жизнь. Однако в феврале 1989 г. эксперимент внезапно волевым решением и без всякого на то объяснения был прекращен, его результаты подвергнуты искаженной и не соответствующей действительности оценке, а практически полностью подготовленная реорганизация следствия безмотивно отвергнута.

Однако уже в апреле 1989 г. I Съезд народных депутатов СССР акцентировал внимание на создание самостоятельного, не подверженного ведомственным и местным влияниям следственного аппарата. Эту же мысль подчеркнул М.С.Горбачев, вступая в марте 1990 г. в должность Президента СССР. Тщательно разобрав обстоятельства “кремлевского дела”, которым занимались следователи Т.Гддян и Н.Иванов, Верховный Совет СССР постановлением № 1438-1 от 18 апреля 1990 г. дал официальное поручение Совету Министров СССР внести предложения о создании союзного Следственного комитета. В сентябре того же года был разработан и направлен на места для обсуждения пакет документов (проекты законодательных и нормативных актов), связанных с реорганизацией

1 См.: Концепция судебной реформы…- С.67.

2 См.: Истина.,.И только истина!- С.250.

130 органов предварительного следствия. В декабре 1990 г. II Съезд народных депу- татов Российской Федерации (п. 14 постановления № 403-1 от 7 декабря 1990 г.) поручил Верховному Совету РСФСР начать работу по формированию само- стоятельных органов предварительного следствия. Рассматривая проект Концепции судебной реформы, I Всероссийский съезд судей 17-18 октября 1991 г. счел необходимым выделить одним из основополагающих ее направлений обеспечение независимого предварительного следствия, строящегося на принципах состязательности и судебного контроля за ним1. 24 октября 1991 г. проект Концепции судебной реформы в РСФСР, предусматривающий в числе других вопросов и создание единого самостоятельного следственного аппарата, был утвержден постановлением Верховного Совета Российской Федерации № 1801-1 от 24 октября 1991 г.2

И, наконец, в п. 3 Постановления VII Съезда народных депутатов Российской Федерации “О состоянии законности, борьбы с преступностью и коррупцией” № 4081-1 от 14 декабря 1991 г. прямо записано: “Верховному Совету Российской Федерации в первом полугодии 1993 г. … завершить разработку и принять законодательные акты… “О Следственном комитете Российской Федерации”. Во исполнение решения проект Закона Российской Федерации “О Следственном комитете Российской Федерации”3 был внесен на рассмотрение Верховного Совета России в 1993 г., где и был принят в первом чтении4. Предварительно законопроект был подвергнут широкой научно-юридической экспертизе и обсужден практически во всех федеральных и местных правоохранительных органах. За его принятие выступили 95,2% судебных органов, изучивших документы, 93,8% коллегий адвокатов, 93,0% следственных подразделений органов внутренних дел, 92,0% отделов юстиции, 82,9% органов прокуратуры, 58,8% органов внутренних дел на транспорте, 46,3% территориальных органов внутренних дел и 39,0% органов Министерства безопасности5.

Таким образом, формирование юридической базы и общественного мнения для реорганизации органов предварительного следствия и создания След-

1 См.: Лебедь Ю.Н. Указ.соч.- С.37.

2 Кондратов Б., Щербинский Е. Указ.соч.- С.26-27. ‘ См.: Советская юстиция,- 1993.- № П.- С.24-31.

4 См.: Шарапов А. Наших Мегре пригласят в комитет. Следственный…- Росгазета.- 1993. 8 аир.

5 Кондратов Б., Щербинский Е. Указ.соч.- С.29.

131 ственного комитета Российской Федерации было фактически завершено. В связи с этим научная дискуссия сосредоточилась больше на тактических, чем страте- гических моментах преобразований.

Так, Е.Доля, полностью поддерживая идею необходимости вывода следователей из структур исполнительной власти как наиболее уязвимого объекта для коррупции, утверждает, что созданию Следственного комитета должен предшествовать подготовительный этап, в ходе которого необходимо сформировать соответствующие политические, правовые, материальные и другие предпосылки. Данный более рациональный, по мнению автора, путь предполагает разработку и принятие целого комплекса законодательных (касающихся не только правового положения следователя) и организационных мер, среди которых создание самого Следственного комитета должно выступать лишь заключительным моментом1. Идею поэтапной реорганизации перестройки следственного аппарата также поддерживает Н.Кулагин, который, вместе с тем, считает, что на современном этапе развития нашего общества и с учетом состояния правоохранительных органов автономизацию следственного аппарата реально осуществить лишь в системе МВД, что обеспечит на первом этапе базу для создания будущего Следственного комитета2.

В полемику с Е.Доля вступает В.Балакшин, который склоняется к более радикальным решениям по реорганизации следственного аппарата, так как этот вопрос стоит крайне остро и не может быть отложен “до выработки новых принципов построения и функционирования нашего государства”. Автор также выступает, причем соглашаясь в этом с Е.Доля, против расхожего мнения, что разрушение сложившихся организационных структур осложнит практику взаимодействия между следователями и оперативно-розыскными подразделениями, так как “все определяется степенью взаимопонимания руководителей и самих работников следственного аппарата и оперативно-розыскных служб на местах”3. Действительно, опыт практической работы показывает, что сосредоточение следователей и подразделений, ведущих оперативно-розыскную деятельность, в од-Ыш. и тех же ведомствах не создает предпосылок для их взаимодействия на уров-

1 См.: Доля Е. Следователь: где и каким ему быть?//Сов.юстиция.- 1990.- № 15.- С Л 7.

2 Кулагин Н. Предварительное следствие: сегодня и завтра//Сов.милиция.- 1991.- № 7.- С.15.

3 Балакшин В. Нужен следственный комитет//Соц.законность.- 1991.- № 2.- С.28.

132 не, обеспечивающем эффективное противодействие качественно меняющейся в современных условиях преступности. И, наоборот, это позволяет втягивать сле- дователя в несвойственную ему деятельность, подрывает его процессуальную самостоятельность, стирает грань между уголовно-процессуальной и оперативно- розыскной деятельностью. Подобное “чревато тем, что выводы и решения по делу могут приниматься на основе недостаточно достоверной информации, полученной из непроцессуальных источников наряду с доказательствами или вместо них”1.

Справедливости ради необходимо отметить, что на страницах юридической печати, хотя и редко, но именно в период бурной поддержки создания Следственного комитета выступали откровенные противники данной идеи. Так, К.Гуценко, ссылаясь на отсутствие подобного опыта в мировой юриспруденции, высказал опасения, что реализация этих предложений “приведет к образованию учреждения, обладающего, как минимум, двумя крайне негативными и весьма далекими от демократизма свойствами - монополизм и милитаризм”2. Однако довольно обстоятельно ему возразил Е.Доля, указывая на несостоятельность данного аргумента, поскольку “такой монополист уже существует в лице Следственного комитета МВД, следователи которого расследуют более 90% уголовных дел”3.

Вместе с тем для реализации идеи реорганизации следственного аппарата страны наступили “черные времена”. Если контрреформы XIX в. начались через 7-8 лет после успеха судебной реформы, то в 90-х гг. нашего столетия они “стартовали” сразу же вслед за еще не реализованными начинаниями. Как пишет А.М.Ларин, “застрельщиками судебной контрреформы явились избранные в Верховный Совет ответственные работники прокуратуры и милиции, которые… блокировали предусмотренное Концепцией судебной реформы образование Следственного комитета…“4 Позицию ретроградов реформы и тактику противоборства ей очень чутко улавливали практические работники. Вот выдержки из письма следователей Куйбышевского РУВД Москвы в Верховный Совет Российской Федерации: “Чем ближе время принятия Верховным Советом решения о

1 Шадрин B.C. О соотношении предварительного следствия и дознания//Органы внутрен них дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- С.51.

2 Гуценко К. Следственный комитет- благо ли?//Соц.законность.- 1991.- № 3.- С. 18-20

3 Доля Е. К вопросу создания Следственного комитета//Сов.юстиция.- 1993.- № 20.- С.9.

4 Ларин A.M. Что будет с судебной реформой?/ЛГос-во и право.- 1994.- № 10.- СЛ39.

133 создании Следственного комитета, тем чаще определенные круги и лица пыта- ются представить эту идею вредной для общества. Да, идея вредна, но не обществу, а амбициозности, несостоятельности, а подчас и личной заинтересованности последних. Выдвигаемые доводы о возможности дестабилизации системы уголовной юстиции, нарушении взаимодействия органов следствия с органами дознания и отсутствие необходимой материальной базы на текущий момент несостоятельны, надуманны и рассчитаны на непосвященных. Фактически они направлены на сохранение прямой зависимости процессуального вида деятельности от ложных интересов процентомании раскрываемости, от интересов тех органов, деятельность которых имеет другие задачи и средства их достижения”1.

Тем не менее представленная довольно мощными государственными структурами оппозиция реорганизации предварительного следствия одержала верх. Уже 13 января 1992 г. Закон Российской Федерации “О Прокуратуре Российской Федерации” сохранил следственный аппарат в органах прокуратуры2, а Федеральный закон “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О Прокуратуре Российской Федерации”, принятый 18 октября 1995 г.3 продублировал данное положение. Как уже указывалось, в 1994 г. следственный аппарат был восстановлен в органах госбезопасности, а в 1995 г. создан в федеральных органах налоговой полиции России. Проект УПК Российской Федерации, принятый в первом чтении Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 6 июня 1997 г. также оставил старую систему органов предварительного расследования практически без изменения.

История свидетельствует, что в правоохранительной системе страны борьба за обладание ведомственным следственным аппаратом велась постоянно. Более того, “существующее содержание уголовно-процессуального законодательства стало своеобразным результатом соперничества различных государственных органов, стремящихся не столько к единой, логически завершенной и непротиворечивой структуре, сколько к закреплению в ней своих приоритетных ведомственных интересов. А поскольку следственный аппарат никогда не имел самостоятельной организации и всегда выступал придатком более мощных ведом-

1 Кондратов Б., Щербинский Е. Указ. соч.- С. 20.

2 См.: Ведомости съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации.- 1992.- № 8.- Ст.366.

3 См.: СЗ.- 1995.- № 47.- Ст.4472.

134 ственных организационных систем, то он, естественно был лишен возможности на равных защищать свои насущные потребности”1. Свою точку зрения на эту проблему высказал А.М.Ларин, который связывает ведомственные амбиции оперативных служб с их взглядом на предварительное следствие как на способ реализации оперативных данных. “Следователь в таком понимании нужен, только чтобы придавать результатам агентурно-оперативной работы приличествующие процессуальные формы. Независимое же следствие может и должно стать механизмом контроля за деятельностью оперативных служб, средством выявления беззаконий. Отсюда стремление ведомств безопасности и внутренних дел удержать следователей в своем подчинении, противиться их независимости”2. К этому можно добавить еще два аргумента, легко объясняющих заинтересованность отдельных ведомств: во-первых, “предварительное следствие - это реальная власть, и власть очень сильная”3, и, во-вторых, именно результаты следственной работы определяют общие показатели эффективности функционирования отдельных правоохранительных ведомств страны.

Очевидно, что в сравнении со средствами прокурорского надзора (внесение представлений, принесение протестов и др.), а также административными и оперативно-розыскными формами противоборства преступности предварительное следствие - инструмент более действенный и эффективный. На наш взгляд, характерна для данного вывода также история создания следственного аппарата в органах налоговой полиции. Низкую эффективность своей деятельности руководители этого ведомства порой объясняли отсутствием “своих” следователей. По их мнению, после передачи возбужденных уголовных дел для расследования следователям органов прокуратуры или МВД “налоговая полиция фактически теряла контроль за их дальнейшей судьбой… Подобная практика фактически сводила на нет многие усилия налоговой полиции”4. Был даже изобретен новый показатель: “реализация возбуждаемых уголовных дел”, который в 1994 г. составил в этом ведомстве 7,8%5. Если здесь имелась в виду доля возбужденных уголовных дел, по которым вьшесены обвинительные приговоры

1 Жуковский В.М. Процессуальная независимость следователя и некоторые ее гаран- тии//Предварительное следствие в условиях правовой реформы.- Волгоград, 1991.- С.39.

2 Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России.- С.76.

3 См.: Истина….И только истина!- С.260.

4 Российская газета.- 1995.- 28 декабря.

5 Там же.

135 судов, то вряд ли этот показатель результативности налоговой полиций серьезно повысился после образования в ее структуре следственного аппарата. Так, согласно отчету о следственной работе налоговой полиции Омской области за 1997 г. следователи окончили 18 дел (по одному (!) на сотрудника) об уклонении от уплаты налогов и лишь треть из них направили в суд, причем 61,1% дел прекратили за отсутствием состава преступления1. Приведенные данные не только свидетельствуют о недостаточной активности налоговой полиции, но и полностью, на наш взгляд, дискредитируют идею ведомственных притязаний на следственный аппарат.

Одним из последних официальных упоминаний о реорганизации следственного аппарата в Российской Федерации были положения Концепции развития органов внутренних дел и внутренних войск России (март 1996 г.), которая в пункте 3.4 предложила поэтапное развитие органов предварительного следствия. На первом этапе предполагается инициировать внесение изменений в УПК, связанных с перераспределением подследственности между следователями органов внутренних дел, ФСБ и прокуратуры, а также расширением полномочий органов дознания. Основная цель организационных преобразований второго этапа (до 2000 г.) состоит в оптимизации структуры следственных подразделений органов внутренних дел в соответствии с измененной правовой базой, снижении нагрузок на следователей до научно обоснованных нормативов (они установлены приказом МВД России № 107 от 8 апреля 1994 г.: 1 следователь на 30 уголовных дел, находящихся в производстве2, сосредоточение их усилий на расследовании тяжких и особо тяжких преступлений. На третьем этапе (до 2005 г.) “развитие подразделений предварительного следствия системы МВД России будет осуществляться в рамках реализации Концепции судебной реформы в Российской Федерации, которая предусматривает формирование в перспективе единого вневедомственного следственного органа (Федерального следственного комитета)”3.

Представляется, что Указ Президента Российской Федерации № 1422 от 23 ноября 1998 г. “О мерах по совершенствованию организации предварительного

1 Данные получены из статистического отчета о следственной работе за 1997 г. по Омской области (форма 1.Е).

2 См.: Вопросы расследования преступлений.- С. 18.

3 Приказ МВД России.- 1996.- № 145.

136 следствия в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации”1 и является тем шагом, который можно признать в качестве механизма “оптимизации структур следственных подразделений органов внутренних дел” в рамках второго этапа «реализации рассматриваемой программы. В последовательности действий руководителям МВД России в данном случае отказать нельзя, необходимо ждать результатов реализации Указа.

Как известно, в Концепции судебной реформы, ставшей сейчас, скорее всего, более теоретическим, чем практическим документом, определены “два пути формирования состязательного расследования: либо создание Следственного комитета как службы обвинительной власти при обеспечении активности защиты в расследовании и судебном разрешении спорных или касающихся ограничения личности вопросов, либо посредством учреждения института следственных судей в судебном ведомстве при признании за нынешним следственным аппаратом функций вспомогательной службы прокуратуры”2. Предпочтение в основном отдавалось первому варианту, однако он, хотя и был детально разработан, но, как уже известно, до настоящего времени практической реализации не получил. Как считает В.С.Шадрин, “перспектива его осуществления остается довольно туманной в силу ряда не находящих безупречного решения теоретических, организационных и иных проблем”3. По мнению А.П.Гуляева досудебное производство в России в последние два десятилетия развивалось под воздействием двух основных идей: обеспечения прав и законных интересов участников процесса и рациональной, эффективной организации расследования преступлений. Как считает автор, в русле реализации второй идеи практически отвергнута попытка создания единого следственного аппарата в стране и есть основания прогнозировать дальнейшее развитие этой тенденции4.

Вместе с тем, решение вопроса о роли и месте следственного аппарата страны, как и самой государственной функции - расследования преступлений, на наш взгляд,- может и должно быть найдено в плоскости определения действительной генетической, исторической и правовой природы этих институтов.

i См.: Рос. газета.- 1998.- 26 ноября. г Концепция судебной реформы.- С.67.

3 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С.48.

4 См.: Обсуждение концепции развития досудебного производства в уголовном процес- се//Информационный бюллетень СК МВД России.- 1998.- № 1(94).- С.8.

137

Исследование свидетельствует, что поиск ответа на вопрос о реальной природе следственной власти всегда вызывал дискуссии в процессуальной науке. Нельзя также признать, что этой дилемме уделялось достаточно внимания даже с учетом оценки ее большой теоретической сложности. Однако, как представляется, только ее объективное разрешение позволит окончательно снять проблему ведомственных притязаний структур исполнительной власти на обладание следственным аппаратом. Напрямую от этого зависят и дальнейшие преобразования в процедурном механизме досудебного производства, пути искоренения всех недостатков предварительного следствия, его оптимизации.

Еще у истоков зарождения предварительного следствия в России ученые и] авторы судебной реформы 60-х гг. прошлого столетия не смогли однозначно сказать, представителем какой власти является следователь. Но, как уже указывалось выше, компромисс между наукой и политикой был найден. Комиссия по подготовке Устава уголовного судопроизводства пришла к следующему выводу: “По основным положениям, судебные следователи имеют своеобразный характер и составляют как бы среднее звено (выделено нами. - Ю.Д.) между обвинительной и судебной властью”1. В связи с этим легко объяснимо, почему определение задач и функций следователя, его правовых средств и инструментов деятельности, процессуального статуса и самостоятельности приобрели также своеобразный характер. Отсутствие ясности в том, носителем какой власти является следователь, в конечном итоге, вероятно, и определило его дальнейшую роль в уголовном судопроизводстве, а также использовалось в качестве основы борьбы с нововведениями. Так, исследуя контрреформенную деятельность, нейтрализовавшую достижения судебной реформы 1864 г., Б.В.Виленский отметил, что этому способствовали также меры постепенного отторжения судебных следователей от судебной власти2.

Более радикальную позицию по данному вопросу позднее занял видный юрист Н.В.Муравьев, который писал: “В новейшей конструкции уголовной юстиции судебная власть в обширном смысле расчленяется, выделяя органы, ведающие уголовно-судебные функции, распадается на суд, или судебную власть в тесном смысле, следователя, или власть следственную, и прокурора, или власть

1 Цит. по: Васильев О.В. Предварительное следствие дореволюционной России: Уроки ис тории.- С. 28.

2 Виленский Б.В. Указ.соч.- С.37.

138 обвинительную”1. Впервые этим заявлением утверждалось несколько автоном- ное положение следственной власти, но, вместе с тем, только как структурного элемента власти судебной.

Подобные исследования последних лет ориентировались в основном на демонстрирование недостатков современного построения предварительного расследования в России. Между тем такой подход так или иначе позволил путем исключения определить реальную природу следственной власти. Так, изучая предпосылки подготовки нового уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, А.И.Трусов приходит к выводу, что “смешение, сращивание в нынешнем уголовном процессе разнородных видов деятельности и явно несовместимых функций” привело к тому, что досудебное производство из “неотъемлемой части уголовного судопроизводства фактически превратилось в прокурорско-полицейское производство или, попросту, полицейское расследо- вание”2. Вместе с тем в литературе высказана точка зрения, согласно которой опасность утраты справедливости уголовного судопроизводства, начиная с предварительного расследования, возникает уже при незначительном сближении судебной и исполнительной власти, смешении их интересов, когда “между тре- бованием обеспечения неотвратимости ответственности и гарантированием законных прав личностей, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, возник дисбаланс”3.

Сравнительный анализ законодательного регулирования и практики досудебного производства современной Германии и России убедительно свидетельствует, что между ними много общего. Несмотря на то, что основным органом расследования, по германским законам, является прокуратура, расследование по поручению или с “благословления” прокурора ведут в большей степени органы полиции4. Вместе с тем прокуратура всегда остается “хозяйкой” расследования и несет ответственность за его результаты5. Можно убедиться, что наше расследование, в том числе и в форме предварительного следствия, оказалось много ближе к прокурорскому дознанию по германскому УПК, чем к предварителндао-

1 Муравьев Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности.- М-, 1889.- Т.1.- С. 14.

2 Трусов А.И. Проект УПК: готов ли он стать законом? - С.13.

3 См.: Сереброва СП.. Проблемы рационализации досудебного производства.- С.17.

4 См.: Гесснер Р., Херцог У. За фасадом права.- М., 1990.- С.9.

5 См.: Ниммлер М. Уголовное судопроизводство и роль прокуратуры в Германии//Рос. юс тиция.- 1994.- № 10.- С.29.

139 му следствию по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г. Неудивительно, что данная ориентация отечественного досудебного производства подтолкнула В.А.Стремовского к выводу о включении в число органов предварительного следствия аппарата органов дознания1. Аналогичную позицию, как известно,

заняли авторы проекта нового российского УПК, которые наделили органы до-

j знания правом производства предварительного следствия (см.: чч. 2 и 3 ст.260). J

Исследуя опубликованный в Германии в 1920 г. проект нового УПК, отказавшегося от института предварительного следствия, П.И.Люблинский с учетом тенденций развития расследования в советском уголовном процессе выступил за слияние обеих форм предварительного производства: дознания и предварительного следствия в единое прокурорское дознание2. И хотя точка зрения ученого была незаслуженно критикована “за недостаточно классовый подход”3, дальнейшее развитие отечественного досудебного производства происходило именно в таком русле.

В связи с этим представляются абсолютно справедливыми выводы I В.С.Шадрина о том, что та часть предварительного расследования, которую закон продолжает именовать предварительным следствием, является лишь более совершенным и важным по своему значению “квалифицированным прокурорским дознанием”4. Предварительное следствие “фактически переродилось в дознание, оформляя и передавая через прокурора соответствующие материалы на рассмотрение суда”5. Поэтому автор предлагает “по достоинству оценить создавшееся положение, чтобы сделать из него правильные выводы”6.

Бесспорно, аппарат государства представляет собой сложную, взаимосвязанную систему органов, которые, тем не менее, отличаются друг от друга местоположением в общей структуре управленческого механизма, компетенцией, методами и средствами реализации функций, формой и источниками правового регулирования деятельности и т.п. Исходя из своих интересов, государство

1 См.: Стремовский В.А. Участники предварительного следствия.- С.60.

2 См.: Люблинский ИМ. Проект уголовно-судебной реформы в Германии в сопоставлении с Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1922 г.//Сов.право.-1923.- J4s l.- C.85; Он же. Гарантии прав подозреваемого при производстве дознания/ЛЗесгаик советской юстиции.- 1924.- Msl5.-C.457.

3 См.: Полянский Н.Н. Очерк развития науки уголовного процесса.- М.,1960.- С.26.

4 См.: Дроздов Г. Прокурор на предварительном расследовании// Соц. законность.- 1991.- №>12.-С.31.

5 См.: Кудинов Л.Д. Субъекты правоохранительной деятельности.- Волгоград, 1992.- С.38.

6 См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С. 59.

140 определяет место функциональных структур, одной из которых и является след- ственный аппарат, по своему усмотрению. Тем не менее, такие интересы не могут быть предметом сиюминутных притязаний отдельных ведомств или групп заинтересованных лиц, как это случилось с построением органов предварительного следствия в России.

В связи с этим Ю.П.Еременко, склоняется к тому, что предварительное расследование является самостоятельной формой охранительной деятельности государственной власти, так как по своему содержанию не совпадает ни с одной из конституционных форм государственной деятельности. Оно выполняет не за- конодательную, а правоприменительную функцию. Хотя предварительное рас- следование можно рассматривать как практическую организацию претворения в жизнь определенных правовых норм, оно не является исполнительно- распорядительной в понимаемом наукой административного права смысле. Предварительное следствие не осуществляет судебных функций, по своим чертам не совпадает и с деятельностью по осуществлению прокурорского надзора1.

Как уже отмечалось, позиции ученых, средств массовой информации, об- щественности, всегда были за обособление предварительного следствия от ад- министративной власти. Как пишут М.Г.Коротких и Ю.В.Сорокина, реформа предварительного расследования 1860 г., явившаяся, безусловно, шагом вперед в развитии уголовно-процессуального законодательства, была с энтузиазмом вос- принята общественным мнением. “Нет необходимости,- писала “Северная пчела” 7 февраля 1861 г.,- доказывать пользу и необходимость отделения следствия по уголовным делам от полицейских чиновников и поручения их чиновникам судебного ведомства2. В.Д.Спасович в журнале “Век” констатировал, что “в основании “Учреждения судебных следователей” лежит мысль глубокая, теоретическая, испробованная опытом и признанная за одну из коренных основ полицейского устройства западноевропейских государств,- мысль о необходимости отделения суда от администрации”3.”Московские ведомости”(1860, 11 октября) пророчили новому институту следствия “блестящую будущность”. Как известно, реорганизация все же не оправдала тех надежд, которые на нее возлагались.

1 См.: Еременко Ю.П. Советская государственная власть и следственный аппарат.- Волго град, 1973.- С.61-62.

2 См.: Коротких М.Г., Сорокина Ю.В. Указ.соч.- С. 127.

3 Спасович В.Д. Обзор перемен в законодательстве уголовном, начиная с нового Свода за конов/тек.- 1861.- № 5.- С Л1.

141 Причины тому - сильнейшее и постоянное противодействие реформам со сторо- ны той администрации, от которой следствие и пытались отделить.

В последние годы в юридической литературе появились серьезные, на наш взгляд, исследования, обосновывающие божественное начало происхождения судебной власти1. Так, П.Баренбойм, углубившись в изучение Библии, пришел к выводу, что датой рождения идеи разделения властей надо считать 1002 г. до н.э. Именно тогда судья Самуил, произнеся гневную проповедь против ничем не ограниченной “исполнительной власти”, помазал на царство Давида вместо потомков “самодержавца” Саула2. Важнейшим выводом из этой древней истории следует умозаключение о первичности, “божественности” судебной власти по отношению к власти исполнительной. Тем самым были созданы наиболее важные доктринальные предпосылки принципа разделения властей в государстве. Развивая эту концепцию, А.Куприянов утверждает, что необходимость в отдельной судебной власти появилась в результате процессов, не укладьшающихся в секуляризованное, т.е. освобожденное от влияния религии сознание современного человека. Между тем повсеместная практическая потребность человечества в суде с очевидностью вытекает из постулата Православной церкви “Совесть -это голос Божий внутри нас”. Судебная власть и понадобилась “не ранее, чем в мире появилось достаточно субъектов, совесть потерявших”3 и не способных, в связи с этим, правильно соотносить свои поступки с нормами закона. При этом автор обращает внимание на довольно симптоматичный исторический феномен - “реальная судебная власть с неизбежностью устраняется там, где количество совершенно бессовестных субъектов в обществе превышает определенную концентрацию, позволяющую им, обычно путем обмана, захватить власть административную”4.

Таким образом, отмечая 3000-летие доктрины разделения властей, первоначала и независимости судебной власти, необходимо прийти к выводу, что она есть продукт объективного в развитии человечества, т.е. зародилась в тех условиях, когда люди не могли разрешать споры об ответственности за совершенное

1 См., напр.: Баренбойм П. Божественная природа судебной власти//Рос. юстиция.- 1996.- № 1.- С.21-23; Божественная природа судебной власти: новые аргументы//Рос. юстиция.- 1996.- № 5.- С.27-28; Панасюк А. Не судите да не судимы будете//Рос.юстиция.- 1996.- №11.- С.26- 27.

2 См.: Баренбойм П. Указ.соч.- С.21-23.

3 Куприянов А. Голос божий в современном суде//Рос. юстиция.- 1997.- № 1.- С.2.

4 Там же.- С.З.

142 преступление без определенной процедуры. Судебная власть - есть своеобразная концентрированная совестливость многих человеческих поколений, одно из первых заметных и далеко идущих проявлений цивилизации на земле.

Вместе с тем, также по объективным причинам, судебная власть потребовала, в свою очередь, и соответствующих подготовительных для собственно судебного разбирательства действий - исследования обстоятельств противоправного деяния, как деятельности также сугубо процессуальной, т.е. подчиненной строгому, закрепленному в нормах права, порядку. Эти процедуры заключались в предварительном (до суда) собирании, формировании и сохранении доказательств для их последующего представления в суд, что не всегда позволяли сделать чисто административные формы - розыск и дознание. Таким образом, “предварительное следствие, какую бы важную роль оно ни выполняло в уголовном процессе, является производным от следствия судебного и существует постольку, поскольку суд сам не в состоянии получать всю необходимую для справедливого разрешения дела информацию…“1.

Исследования полностью подтверждают этот вьюод. Так, Л.Д. Кудинов считает, что “следственный аппарат представляется как относительно самостоятельная система государственных органов, производная от более общей функции правосудия… Именно в глубоких правовых различиях между производными: от законодательной власти - прокурорским надзором, от правосудия -предварительным следствием, от государственного управления - дознанием”,-автор видит “важнейшую предпосылку четкого разделения труда между соответствующими органами”2. С определенной “поправкой” на точность установления природы прокурорского надзора (убеждены, что его корни исходят от исполнительной власти) с этой позицией стоит согласиться.

Рассматривая соотношение досудебного и судебного производства, И.Л.Петрухин констатирует, что именно судебная власть является носителем функции расследования преступлений и довольно аргументировано предлагает передать расследование наиболее тяжких преступлений в компетенцию следственных судей или судебных следователей, что позволило бы, по его мнению,

1 Шадрин B.C. О соотношении дознания и предварительного следствия.- С.50.

2 Кудинов Л.Д. Процессуальный подход к определению места следственного аппарата в структуре государства//Предварительное следствие в условиях правовой реформы.- Волгоград, 1991.-С. 30.

143 приблизиться к уровню мировых стандартов1. Группа авторов, близкая по своей позиции к точке зрения И.Л.Петрухина, считает, что каждая форма уголовно- процессуальной деятельности должна иметь самостоятельное организационное воплощение и обеспечение. В связи с этим они заключают, что, посколькуГ”по своему происхождению предварительное следствие - это судебная деятельность, лишь в целях более тщательной проработки материала отделенная от судебного разбирательства… оно должно осуществляться в юридических условиях, максимально приближенных к условиям судебного разбирательства, в частности под контролем следственного судьи, обеспечивающего состязательность обвинения и защиты”2. Свои доводы ученые аргументируют результатами опроса судей, подавляющее большинство которых (75%) выразили полное согласие с предло(-жением об осуществлении расследования под контролем следственного судьи3. ‘

Проведя анализ становления и развития института следователей в российском уголовном процессе, В.П.Божьев и А.И.Трусов также приходят к выводу, что следователь по свое^у^предназначению является представителем юстиции, осуществляющим в стадии предварительного расследования исследование об- стоятельств совершенного преступления наряду с представителями обвинения и защиты и нуждающимся в процессуальной самостоятельности и независимости, аналогичной судебной4. И только “принадлежность к судебной власти органов, \ осуществляющих предварительное следствие, обеспечивает ему независимость”5. \

Более того, Ю.И.Стецовский видит в признании того, что предварительное следствие - это процессуальная деятельность, являющаяся составной частью судебной власти, один из путей выхода из тупика, в который попала конституционная законность в уголовном судопроизводстве6.

Таким образом, предварительное следствие, безусловно, есть функция юстиции, производная от судебной власти. Следователь, соответственно, должен

1 См.: Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений// Гос-во и право.- 1993.-№7.-С.81-83.

2 Пути совершенствования системы уголовной юстиции//Сов.гос-во и .право.- 1989.- № 4.- С.88,90. 3 4 Там же.- С.90. 5 4 См.: Божъев В.П., Трусов AM. Процессуальная самостоятельность и независимость сле- дователя/Ягроблемы формирования социалистического правового государства.- М.,1991.- С.120.

5 Петрухин И.Л., Куцееа Э.Ф. О концепции Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации//Гое-во и право.- 1992.- № 12.- С.84.

  • Стецовский Ю.И. Концепция Судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве/ЛГос-во и право.- 1993.- № 9.- С. 103.

144 рассматриваться как ее представитель и находиться при судебном ведомстве. Любое иное построение следственного аппарата так или иначе ставит следователя в полную или частичную зависимость от исполнительной или законодательной власти, что, естественно, недопустимо.

В связи с этим нельзя признать безупречным решение проблемы единого, независимого следственного аппарата путем формирования Федерального След- ственного комитета России, идея создания которого зарождалась и развивалась под лозунгом усиления процессуальной самостоятельности следователя. Концепция судебной реформы одним из принципиальных условий реализации этого положения утверждает неприемлемость процессуального подчинения следователя административным начальникам, наделенным правом контролировать ход и результаты расследования, пересматривать его решения1. Тем не менее, проект Закона о Следственном комитете, принятый в первом чтении Верховным Советом Российской Федерации, исходит из необходимости подобного процессуального подчинения следователя. Более того, формируясь как федеральная структура государственной власти, Следственный комитет так или иначе, рано или поздно, на наш взгляд, примкнет или попадет под непосредственное влияние правительства, т.е. исполнительной власти. С одной стороны, предусмотренный ст. 6 законопроекта парламентский контроль за деятельностью (а не законностью деятельности) органов предварительного следствия не убережет Следственный комитет от диктата исполнительной власти, а с другой - возникает опасность трансформации данного контроля в элементарный административный надзор с не менее сильными притязаниями на руководство расследованием.

В связи с этим следует согласиться с мнением Ю.Н.Лебедя, который предостерегает от ошибки “представлять следственный комитет отчужденным от правосудия, примыкающим к законодательной власти. Это, скорее, политический, а не методологический подход к проблеме реформы. Следственный аппарат не может существовать сам по себе…“2 Однако, по нашему мнению, автор сам допускает методологическую ошибку, предлагая “ориентироваться на создание самостоятельного и независимого комитета или департамента федеральных расследований под эгидой Министерства юстиции”3, т.е. структуры испол-

1 См.: Концепция судебной реформы.- С.65.

2 Лебедь Ю.Н. Указ.соч.- С.36.

3 Там же.- С.37-38.

145 ^

нительной власти. Наиболее приближенное к судебной функции предварительное следствие, тем не менее, не совпадает с ней, занимая как бы промежуточное положение между прокурорско-полицейскими функциями и деятельностью суда. Однако необходим механизм некоторой автономизации следственной деятельности, чтобы минимизировать последствия возможного управленческого влияния на следователя со стороны судебного ведомства.

Представляется, что оптимальной моделью построения следственного аппарата страны следует рассматривать создание Следственного департамента при Верховном Суде России и аналогичных структур при судах субъектов Российской Федерации. Данное обстоятельство такоке предполагает необходимость творче- ского осмысления опыта существования института судебных следователей в до- революционной России, а такоке практики функционирования различных вариантов организации расследования в других странах мира.

Принадлежность следователя к судебной власти не только становится гарантией его процессуальной самостоятельности и независимости от внешних влияний, но и выступает, на наш взгляд, одним из основных инструментов формирования состязательного досудебного производства в отечественном уголовном процессе.

146

§ 3. Состязательность досудебного производства

Напомним, что процессуальная карта мира в общих чертах имеет два цвета, которым соответствуют две основные модели уголовного судопроизводства: англо- американская и континентальная (или французская). Изучение этих моделей, структуры и движения уголовного процесса, в свою очередь, позволило выделить понятие, которое в отечественной юридической науке принято именовать “исторической формой уголовного процесса или судопроизводства”. Как известно, данная категория является своеобразным связующим звеном между принципами устройства процессуального механизма и политическим режимом, господствующим в стране в то или иное время1. Его изменения, в свою очередь, приводят не только к реформированию общественного строя, но являются и основными факторами, определяющими эволюцию права, ибо такие процессы -это лишь момент развития общества2.

Проводимые в последние 150-200 лет как в России, так и в других странах мирового сообщества реформы уголовной юстиции во многом сталкивались с предметом определения формы судопроизводства, приемлемой для данного уровня демократического развития общества и возможностей государства влиять на положение в этой сфере. Более того, плодотворность реформ, прогрессивный или ретроградный характер нововведений, их долгосрочность или мимолетность напрямую были связаны именно с правильным определением путей решения этой проблемы.

Традиционно в теории уголовно-процессуального права выделялись со- стязательная (обвинительная), инквизиционная (розыскная) и смешанная (состязательно-розыскная) формы процесса. Для состязательного судопроизвод- ства характерно строгое разграничение функций обвинения ( уголовного пре- следования), защиты и рассмотрения дела по существу (юстиции), при равенстве в правах сторон, осуществляющих обвинение и защиту, а также независимом положений суда, принимающего решение по делу. В розыскном процессе функ-

1 См.: Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса.- Калининград, 1977.’ С.27-31.

2 См., напр.: Спиридонов Л.И. Социальное развитие и право.- Л., 1973.- С.44.

147 ции обвинения и юстиции строго не выделяются, стороны отсутствуют, а решение по делу принимает, по-существу, субъект уголовного преследования. Будучи стороной состязательного судопроизводства, обвиняемый является и субъектом процессуальных прав; в розыскном же процессе личность рассматривается, главным образом, в качестве объекта уголовного преследования. В связи с этим легко объяснить, почему состязательный процесс наиболее характерен для демо- кратического образа правления, в то время как инквизиция - обычная черта то- талитарных режимов. Смешанный процесс имеет две базовых модификации, которые различаются долей и соотношением инквизиционных и состязательных начал. В первой чисто розыскное предварительное расследование сочетается с состязательным судебным разбирательством, во второй элементы состязательности проникают и на стадию предварительного расследования, которое состоит как бы из двух частей: розыскного (административного) дознания и предварительного следствия, производимого на началах состязательности. Как правило, оно осуществляется представителем судебной власти: судебным следователем или следственным судьей.

Представляется, что оптимизация института предварительного расследования в России требует перехода уголовного процесса “на рельсы” именно второй модификации при дальнейшей ориентации на состязательное судопроизводство. Тем не менее, опыт реформирования отечественного досудебного производства крайне противоречив и непоследователен, более того, уроки истории в современном российском правотворчестве учитываются неохотно или, по крайней мере, недостаточно.

Уголовный процесс древней Европы изначально развивался как состязательный, где главная роль отводилась соревнованию сторон и их усмотрению, а решение принимал независимый судья-арбитр. По мере развития государственности и, как следствие, - публичного интереса, уголовный процесс все больше переходил в инквизиционную форму. Производство возбуждалось по усмотрению органов государственной власти, стороны постепенно утратили свою роль, судья из арбитра превратился в судью-следователя, который соединял одновременно функции разрешения дела, обвинения и защиты, а также в интересах государства активно сам вел розыск преступников. Обвиняемый из субъекта процесса превратился в объект уголовного преследования.

148

Смена политического режима во Франции в конце XVIII в. неизбежно привела к реформам судоустройства и судопроизводства и, как затем оказалось, не только в этой стране. За образец был взят английский уголовный процесс, в силу ряда исторических особенностей продолжавший оставаться состязательным и поэтому более демократичным. Тем не менее в уголовном судопроизводстве были выделены две части: досудебная и собственно судебное разбирательство. Если последнее проводилось в состязательном порядке, то предварительное производство “досталось ему в “наследство” от инквизиционного процесса”1. Так образовался смешанный или состязательно-следственный тип уголовного процесса, который впервые был законодательно закреплен в Кодексе Уголовного расследования Франции 1808 г., а затем был воспринят большинством стран Европы, в том числе и Россией - в Уставе уголовного судопроизводства 1864 г.

Такой путь развития прошел уголовный процесс практически всех государств континентальной Европы, включая Россию, хотя русское судопроизводство имеет свои национально-исторические особенности. Развитие уголовного процесса многих европейских государств, в частности, Франции, Австрии, Германии, Англии в дальнейшем отвечало в первую очередь - идеям его демократизации: строгого разделения властей, расширения состязательности и четкого размежевания процессуальных функций, защиты прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве. Понимая важность корректировки старых установлений XIX в., многие страны продолжили курс демократических преобразований уголовной юстиции и в XX столетии. Так, во Франции в итоге судебной реформы 1958 г. и принятия ряда последующих законов произошли существенные изменения, направленные на стирание граней между двумя противоположными началами, на которых строился старый уголовный процесс: розыскным - на предварительном следствии и состязательным - в суде. Как показало исследование, в настоящее время состязательность глубоко укоренилась здесь и на досудебных стадиях, о чем речь пойдет несколько позже. Уголовный процесс России пошел иным путем.

Проведенное выше историко-генетическое исследование досудебного производства России позволяет проследить эволюцию исторической формы уголов-

1 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С.51.

149 ного процесса, а также, в свою очередь, определить периоды развития состяза- тельных начал данной фазы отечественного уголовного процесса.

В дореволюционный период можно выделить два этапа:

  1. В первой половине XIX в. предварительное расследование в Российской империи переживало серьезный кризис, который во многом обусловливался предопределенным в законодательстве инквизиционным судопроизводством. Как известно, до 1860 г. предварительное расследование находилось в руках полиции, которая в то же время осуществляла функцию общего управления, охраняла общественный порядок, а также отправляла правосудие по несущественным гражданским и уголовным делам, составляющим более 2/3 от общего числа. Таким образом, наблюдалось смешение судебной и административной власти.

На стадии предварительного расследования, да и во всем уголовном процессе господствовали инквизиционные процедуры, которые характеризовались, в первую очередь, тайной и письменностью производства на всех стадиях, господством формальной системы доказательств, соединением в одних руках следственных и судебных функций, полновластием следователя при производстве расследования при полном бесправии личности, о чем наглядно свидетельствует один из документов того времени: “В делах уголовных становой или частный пристав производит следствие, отбирает показания свидетелей по своему выбору и по безграмотности их, при таинственнности судопроизводства, не допускающего контроля на месте, составляет показания, часто вовсе несправедливые, но следствие, произведенное становым, составляет краеугольный камень дела”1. При этом следователь обладал большими правами, мог “арестовать человека без всякого видимого основания, держать его дней десять… не наводя о нем никаких справок, а потом выпустить его без всякого объяснения…“2.

Согласно законодательству, в качестве защитников выступали депутаты от сословий, к которому принадлежал обвиняемый. В их функции входило наблюдение за законностью предварительного расследования. Между тем, как заметили М.Г.Коротких и Ю.В.Сорокина, это был довольно формальный институт, где “дальше деклараций дело не шло. Отсутствие состязательности на предварительном следствии сводило на нет его эффективность. По закону, следователи соединяли функции обвинения и защиты подозреваемого, что, естественно,

? ЦГИА СССР.- ФЛ415.- Оп.57.- Д.1903.- Л.7 (об).

2 Проницательность и усердие губернской полиции/УРусская беседа.- 1859.- № 5.- С.64.

150 было не реально”1. Именно неудовлетворительное состояние предварительного следствия, основные пороки которого определялись выбором инквизиционного режима судопроизводства, поставило правительство перед необходимостью его реформирования.

  1. Образование института судебных следователей и его развитие в 60-х гг. XIX в. явилось существенным шагом для расширения состязательных начал в досудебном производстве. Тем не менее, просчеты и неудачи реформы следственного аппарата наглядно свидетельствовали о невозможности радикального изменения отдельного звена уголовной юстиции без реформирования всего механизма судоустройства и судопроизводства. В “Основных положениях преобразования судебной части в России” 1862 г. и Судебных уставах 1864 г., в общем сохранились институты предварительного расследования, закрепленные “Учреждением судебных следователей” 1860 г. Новшество состояло в установлении за следствием прокурорского надзора (причем, указания прокурора были обязательны для исполнения в любом случае), а также упразднении института депутатства от сословий.

Составители судебных уставов хотели распространить гласность на пред- варительное следствие, а также допустить на эту стадию защитника. Гласность, на их взгляд, “предупреждала возможность голословного отказа подсудимых в судебном заседании от показаний, данных ими на предварительном следствии, устраняла возможность неправильного нарекания на следователя”2. Гласное расследование исключалось в случаях: а) если это мешало открытию истины; б) если дело подлежало рассмотрению в закрытом судебном заседании.

В пользу допуска защитника в досудебное производство свидетельствовало то положение, согласно которому прокурор как представитель обвинительной власти имел право присутствовать при производстве всех следственных действий. В связи с этим защита признавалась полезной “не только для обвиняемого, но также и для самого следователя”3. Тем не менее, Государственный совет Российской империи, рассмотрев проекты судебных уставов, счел нецелесооб-

1 Коротких М.Г., Сорокина Ю.В. Указ.соч.- С. 123.

2 ЦГИА СССР.- Ф. 1149.- Оп.6.-1864.- Д.44.- Л.251. Необходимо отметать особую акту альность этих наблюдений ученых того времени для разрешения проблем, стоящих перед на стоящим предварительным расследованием, что еще раз с очевидностью доказывает исключи тельную полезность обращения к опыту прошлого.

3 Объяснительная записка к Уставу уголовного судопроизводства// Материалы по судеб ной реформе 1864 г, в России.- Спб, 1864.- Т.52,- С. 160.

151 разным установить гласное следствие и допуск защитника, поскольку “сведения, полученные на предварительном следствии, могут быть использованы недобро- совестными людьми или сообщниками обвиняемого во вред следствию”, а также “весьма трудно поставить защитника в надлежащие границы и нельзя не опасаться, что он сочтет своей обязанностью противодействовать собиранию обличительных доказательств и способствовать обвиняемому в сокрытии следов преступлений”1.

В соответствии с принципами инквизиционного уголовного процесса, российский судебный следователь, как и следственный судья во Франции, в известной мере вынужден был соединять в себе функции судьи, обвинителя и защитника. Статья 265 УУС вменяла следователю в обязанность “приводить в известность как обстоятельства, уличающие обвиняемого, так и обстоятельства, его оправдывающие”. Таким образом, демократическую по своей сути реформу уго- ловного судопроизводства нельзя признать до конца последовательной в плане раз- вития состязательных начал досудебного производства.

Ученые-процессуалисты, изучающие данные проблемы, и, в частности А.В.Смирнов, вьщеляют также несколько этапов развития исторической формы советского уголовного процесса 2.

  1. На первых шагах (1917 г.- май 1922 г.) он имел выраженную смешанную форму первой модификации, т.е. розыскную досудебную подготовку и состязательное судебное разбирательство. Производство предварительного следствия осуществлялось самими судьями либо следственными комиссиями, а впоследствии - единолично следователями, находящимися при судах. Оно могло быть начато не только по заявлениям и сообщениям о преступлении, но и в случае непо- средственного усмотрения следователей и судей. Участие защиты не было обяза- тельным и могло ограничиваться органом следствия. Кроме того, защитнику здесь обычно противостоял не обвинитель, а следователь, как сторона процесса, по существу, совмещавшая функции уголовного преследования и направления дела (юстиции).

1 Журнал заседаний соединенных департаментов законов и гражданского по Уставу уго ловного судопроизводства//Материалы по судебной реформе 1864 г. в России.- Т.60.- С.32.

2 См.: Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса и предварительное расследование//Сов.гос-во и право. - 1990.- № 12.- С. 57-58.

152

  1. Положение изменилось с принятием 25 мая 1922 г. первого УПК РСФСР, который, хотя и не совсем последовательно ориентируясь на смешанную форму процесса второго вида, ввел элементы состязательности на предварительном следствии. Это прежде всего выражалось в организационной и, в известной мере, процессуальной независимости следователя, состоявшего при судебном ведомстве. Следователь рассматривался как носитель функции юстиции, отделенной от функции обвинения, которую осуществляли прокурор и подчиненные ему органы дознания. Так, назначение на должность, передача дел из одного следственного участка в другой и отстранение следователя от производства по делу осуществлялись губернскими судами (ст. 127 УПК 1922 г.), жалобы на действия следователя также рассматривались судом (ст. 216 УПК). Вместе с тем функции юстиции и уголовного преследования разграничивались в УПК недостаточно четко, поскольку прокурор был наделен полномочиями давать следователю обязательные для исполнения указания о направлении и дополнении следствия (ст. 121 УПК). Обращая внимание на двойственность подобной формы предварительного следствия, А.В.Смирнов приходит к выводу, что ее дальнейшее усиление “привело в итоге к полной ликвидации состязательного начала на предварительном расследовании и к подчинению следователя прокурорской власти”1. Постепенно следователь был включен в состав органов уголовного преследования. Тенденция к этому отчетливо проявилась уже в 1923 г., когда новая редакция УПК РСФСР еще более расширила полномочия прокурора по руководству расследованием и воздействием на следователя (ст.ст. 118, 124, 127, 212 УПК 1923 г.).
  2. Новый толчок для раскручивания “антисостязательной спирали” дало выступление прокурора Верховного Суда СССР А.Я.Вышинского на V Всерос- сийском съезде деятелей советской юстиции (1924 г.), когда он предложил отка- заться от “старой” точки зрения на предварительное следствие как на судебную деятельность и рассматривать ее как однопорядковую с дознанием2. Затем по- становлением второй сессии ВЦИК одиннадцатого созыва от 16 октября 1924 г.3 в УПК РСФСР были внесены столь существенные изменения, что это привело к
  3. 1 Там же.- С.58-59.

2 См.: VВсероссийский съезд деятелей советской юстиции. 10-15 марта 1924 г. Тезисы. Стшографический отчет. Резолюции. -М.,1924.- С.193-194.

3 СУ РСФСР.- 1924.- № 78.- Ст.784.

153 “еще более тесной привязке следователя к “обвинительное колеснице” путем возложения на него ответственности за непосредственное руководство дознанием под общим надзором прокурора”1. В соответствии со ст. 107 УПК данной редакции, “надзор за производством дознания по каждому отдельному делу принадлежит следователю, в участке коего состоит данный орган дознания. Следователь имеет право ознакомиться со всеми материалами дознания в любой момент и по любому делу давать указания органам дознания и предлагать им произвести те или иные действия. Жалобы на действия органов дознания приносятся следователю и им разрешаются…“2.

Став ответственным за качество дознания, т.е., по сути, розыскной деятельности, традиционно включавшейся в структуру уголовного преследования, следователь фактически утратил значение органа юстиции, все более превращаясь в субъекта обвинения. В связи с этим Н.Н.Полянский заявил, что в советском уголовном процессе более не существует предварительного следствия в его традиционном понимании3. Показательно, что качество предварительного расследования к 1927 г. резко упало. Так, до 40% уголовных дел судами прекращались, благополучно пройдя перед этим через руки следователей и прокуроров4.

  1. Окончательно досудебное производство утратило основные признаки/ состязательности к 1929 г., когда следственный аппарат попал в организационное подчинение органов прокуратуры, а полномочия органов дознания практически были уравнены с полномочиями следователя. В этот период, по существу, произошло соединение прокурорско-дознавательской функции уголовного преследования и следственной (юстиционной) функции принятия решения по делу, , о чем в свое время предостерегал М.С.Строгович5.

Таким образом, вместо трехстороннего состязательного процесса отечественное уголовное судопроизводство получило жесткую вертикаль подчиненности отдельных его субъектов, что характеризует сложившееся предварительное расследование в России как носящее сугубо розыскной характер. В результате весь отечественный уголовный процесс стал ориентироваться на смешанную

» Смирнов А.В.- Указ.соч.- С.59.

2 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.- М., 1938.- С.29. 3 4 См.: Полянский Н.Н. Новая редакция Уголовно-процессуального кодекса.- М., 1927.-С.24. 5 4 См.: Революция права.- 1928.- № 2.- С.87.

5 См.: Строгович М.С. О дознании, предварительном следствии и о едином следственном аппарате.- С.23.

154 форму судопроизводства (следственно-состязательную) первого вида, что, есте- ственно, явилось отступлением от положений, закрепленных не только УПК 1922 г., но даже Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. Фактически, по замечанию П.И.Стучки, речь шла о рецепции процессуального строя старого французского уголовного процесса по наполеоновскому кодексу 1808 г., от которого судопроизводство большинства стран отказалось еще в прошлом веке1. Как итог, уже в начале 30-х гг. в деятельности органов предварительного следствия отмечается обвинительный уклон, нарушение прав граждан и фальсификация и, как следствие, состояние предварительного следствия стало оцениваться как неудовлетворительное, требующее оздоровления2.

Оправдывая сложившееся положение, М.А.Чельцов выступил за признание “прокурорского расследования”. Он исходил из вывода о том, что советский законодатель создал новую, своеобразную форму расследования, которая на- правляется и контролируется прокурором. Автор он не допускал мысли о какой-либо состязательности в стадии расследования: “прокурор - не состязающаяся с обвиняемым сторона, а “хозяин дела”3. “Более того, такая организация предва- рительного расследования, при которой “хозяином процесса” выступает прокурор, а не следователь, стала восприниматься как единственно правильная (выделено нами.- Ю.Д). При этом так называемая процессуальная самостоятельность следователя, которая была ему вручена взамен отобранной вместе со статусом полноправного представителя юстиции независимости, есть не что иное, как эвфемизм его почти вассальной зависимости от прокурора”4.

В связи с этим, как показало исследование, в науке уголовного процесса еще в 40-50- х гг. сложилась позиция, согласно которой прокурор осуществляет не только надзор за предварительным следствием, но и процессуальное руководство им5, причем обычно подчеркивалось, что он не только надзирает за деятельностью следователей,
но и руководит ею6. Как пишет В.М.Савицкий,

1 См.: Революция права.- 1928.- № 2.- С.68. 2 3 См.: Органы юстиции на рубеже второй пятилетки. Материалы VIII расширенного сове- щания работников юстиции.- М., 1933.- С.56,67. 4 3 Чельцов М.А. Советский уголовный процесс.- М., 1951.- С.228,235. * Смирнов А.В. Указ.соч,- С.61.

5 Одно из методических пособий для прокуроров так и называлось: “Руководство и надзор за расследованием”.- М., 1947.

6 См.,напр.: Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие.- М., 1955.- С.Ь-1; Лебедин ский ВТ., Каленое Ю.А. Прокурорский надзор в СССР.- М., 1957.- С.119; Тадевосян B.C. Проку рорский надзор в СССР.- М., 1956.- С.163,177.

155 “прокурорский надзор, предупреждающий, выявляющий, а затем непосред- ственно, своею властью устраняющий нарушения закона и иные упущения сле- дователя, есть по существу руководство следствием…“3. Автор уверен, что “руководство следствием со стороны прокурора - единственный способ обеспечить законность действий следственных органов”2. Действительно, как пишет В.С.Шадрин, исследовавший комплекс полномочий прокурора в отношении следователя (ст.211 УПК), данный перечень “…впечатляет. Ознакомление с ним не оставляет сомнений в том, кто в расследовании главный. Хотя расследование ведет следователь, прокурор имеет все возможности в любой момент вмешаться в него и побудить следователя к правильной, с его точки зрения, корректировке хода и результатов расследования в порядке осуществления надзора за исполнением следователем требований закона”3. Более того, анализ средств прокурорского надзора за предварительным следствием (именно за расследованием, как деятельностью, а не за законностью ее осуществления!) убедительно свидетельствует, что они приняты из арсенала административных методов управления, но не юстиции. Очевидно и другое. “Обладание возможностью решающего влияния на ход и результаты расследования, делающие процессуальную самостоятельность следователя довольно призрачной, неизбежно приводит к тому, что следователь оказьюается на единой с прокурором позиции обвинения в уголовном деле”4, о чем уже говорилось выше.

По данным прокуратуры Омской области, более половины практических работников надзирающего органа вынуждены признать тот факт, что они в решении многих вопросов расследования заменяют или пытаются заменить следователя и его ведомственных процессуальных руководителей. Таким образом, современное построение предварительного расследования свидетельствует о своеобразном “бригадном” способе его производства, где, с одной стороны, допускается круговая порука, с другой - налицо размывание и перекладывание ответственности. В случае успеха расследования прокурор всегда может объяснить это “своим чутким руководством”, а допусти следователь ошибку, перед лицом ответственности он остается один. Как говорят на Востоке, “у победы много от-

1 Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном судопроизводстве.- М., 1975.- С. 194.

z Гад* же.-С. 195.

3 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С.52.

4 Там же, - С.53.

156 цов, поражение - сирота”. Причем подобная опека и “дублирование” признаются как единственный эффективный путь повышения качества следствия.

Справедливости ради необходимо отметить, что против позиции i “процессуального руководства” следствием, особенно в последние годы, высту- [ пили многие процессуалисты. Так, Ю.А.Ляхов одно из направлений уголовно- { процессуальной политики Российской Федерации видит в кардинальном изме- j нении процессуальных взаимоотношений следователя и надзирающего за след- ; ствием прокурора, обосновывая при этом предложение о лишении прокурора | права руководить расследованием, непосредственно участвовать в нем1. Предлагая новую концепцию прокурорского надзора в уголовном процессе, В.Клочков справедливо замечает, что “теория не может игнорировать различия понятий “надзор” и “руководство”, включать вопреки смыслу этих терминов, руководство в надзор, тем более рассматривать руководство как лучшую и даже единственно возможную форму надзора”2.

Действительно, после передачи в прокуратуру бывших судебных следователей прокуроры стали осуществлять фактически административное руководство следователями, которое процессуальным назвать можно только с большой степенью условности. Как будто проблема отпала сама собой с образованием следственных аппаратов в иных правоохранительных ведомствах, когда прокурор стал осуществлять надзор за не подчиненными ему в административном плане следователями (надо признать, что следователи ВЧК-КГБ в силу специфики и закрытости своего ведомства не испытывали на себе в полной мере подобного руководства). Тем не менее, приведенные выше наблюдения В.С.Шадрина предлагают отказаться от подобного вывода.

На наш взгляд, проблема “процессуального руководства” - это естественный результат развития советского уголовного судопроизводства, одной из тенденций которого является примат административной власти над судебно-следственной. Между тем теоретически подобная модель взаимоотношений прокурора и органов предварительного следствия всегда была довольно уязвимой. Представляется, что перерождение предварительного следствия в России в

1 Ляхов Ю.А. Указ.соч.- С.29-31.

2 Клочков В. К разработке концепции прокурорского надзора в уголовном процес- с^/Соц.законность.- 1989,-№ 11.-С.31.

157 “прокурорское дознание”, а процессуально самостоятельного субъекта процесса в полностью зависимого от прокурора “дознавателя”, лишь сохранившего прежнее наименование “следователь”, явилось также продуктом игнорирования действительной природы предварительного следствия, соотношения его с про- курорским надзором. Подобное построение досудебного производства не только практически ликвидировало его состязательность в отечественном уголовном процессе, но и вошло в противоречие с теорией права, подвергло его определенной деформации в угоду ведомственным интересам.

Возникла острая дилемма: может ли обвинительная власть, представленная прокуратурой, осуществлять надзор за юстицией? Как известно, суд освободился от подобного наблюдения и контроля в начале 90-х гг. Однако открытым остается вопрос о прокурорском надзоре за предварительным следствием. Причем правовая доктрина государства не отрицает возможности его осуществления и сейчас. Даже убежденные сторонники расширения судебного контроля при производстве предварительного расследования не видят его автономности от прокурорского надзора, допуская, что он не должен подменяться первым1. Это еще раз подчеркивает, что прокурорский надзор за производством предвари-1 тельного расследования - это рудимент старого правового строительства, от ко-( торого освободиться довольно трудно. Иначе как объяснить позицию авторов 1 Концепции судебной реформы, казалось бы, бесконечно радеющих за независимость предварительного следствия, однако здесь же выступающих за сохранение у прокурора функции процессуального руководства расследованием2.

Обширная и порой непримиримая дискуссия о месте и роли прокуратуры в правоохранительном механизме страны, развернувшаяся в России в последние годы, несколько потеряла свой накал после принятия новой редакции “Закона о прокуратуре Российской Федерации” (1995 г.). Ее отличительной особенностью явилась резкая полярность позиций сторон спора: от обоснования необходимости упразднения прокуратуры как органа надзора за законностью, с сохранением за ней
функции уголовного преследования3, до резкого проявления

i См.: Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М.,-1996.- С.13.

2 См.: Концепция судебной реформы.- С.61.

3 См:, напр., Концепция судебной реформы в Российской Федерации.- С.57-62., Ларин A.M. Каково назначение прокуратуры?//Рос. юстиция.- 1994.- № 4.- С.49-51.

158 “ведомственного патриотизма”, который не приемлет предметного реформиро- вания прокуратуры1.

Действительно, научный спор о месте и значении прокуратуры в государстве не только и не столько определяет ее дальнейшую судьбу. Определение ее места и функций в правоохранительной системе страны во многом позволяет представить будущую модель Российского уголовного судопроизводства.

В юридической литературе место прокуратуры в системе разделения властей определяется по-разному, но суть дискуссии и выработанных в ее ходе точек зрения можно свести к следующему: 1) прокуратура - это самостоятельная ветвь государственной власти, осуществляющая контрольно-восстановительную функцию (но эта позиция, на наш взгляд, допустима только в плане теоретической полемики); 2) прокуратура может примыкать к законодательной власти, как ее исполнительный орган по контролю за выполнением принимаемых законов; 3) исходя из формального анализа гл.7 Конституции России прокуратура входит в систему судебной власти (эта позиция как предмет научного исследования также представляет определенный интерес: активная роль прокуратуры по надзору за законностью в некоторой степени позволяет рассматривать ее как контрольно-исполнительный орган судебной власти); 4) по характеру полномочий, сфере прокурорской деятельности, с учетом исторического опыта становления и развития прокуратура относится к органам исполнительной власти, а поскольку президент страны является гарантом конституционных прав и свобод человека, прокуратура выступает также правовым механизмом реализации власти главы государства.

Последняя позиция представляется наиболее аргументированной и после- довательной2. Действительно, в отличие от судебной власти, которая по своей природе сугубо объективна и первична по отношению к власти исполнительной, прокурорская власть - это плод исключительно воли монарха3, т.е. администра-

1 См:, напр., Сухарев А. Кризис законности грозит реформам//Рос. юстиция.- 1994.- № 5.- С.34.; Темушкин О. Какая прокуратура нужна России? //Рос. юстиция. 1995.- №11.- С.54-55; и др.

2 См: Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Разделение властей и правовая природа органов прокуратуры/ЛОрист.- 1997.- № 6.- С.ЗО; Костенко Н. Прокуратура - опора президентской влас- ти//Рос. юстиция.- 1994.- № П.- С.25-27., Скуратов Ю. Концептуальные вопросы развития про куратуры в период правовой реформы в Российской Федерации//Законность.-1997.- № 1.- С.7.

3 Впервые прокуратура появилась во Франции при короле Филиппе IV, Ордонанском, эдиктом которого от 25 марта 1302 г. был учрежден институт “людей короля” как орган пред ставительства интересов монарха. В Указе от 27 апреля 1722 г. Петр I назвал главу вновь соз данной прокуратуры - генерал-прокурора - “оком государевым” и “стряпчим о делах государ-

159 тивной ветви власти, “державное оружие” ее укрепления и стабильности. Необ- ходимо учитывать, что чаще всего в теории государства президент рассматривается, как глава исполнительной власти, но в Российской Федерации такого классического построения нет и “президент не входит в систему разделения властей”1, но как представитель администрации он, тем не менее, тяготеет к власти административной (исполнительной).

В литературе предпринимается попытка определить роль и место прокуратуры в государстве, ее правовую природу через анализ основных полномочий прокурора при реализации возложенных на него функций. Это убедительно уже потому, что данньш критерий лежит в основе принципа разделения отдельных ветвей государственной власти в Российской Федерации2.

Так, Дмитриев Ю.А. и Черемных Г.Г., исследовав исторический опыт становления и развития органов прокуратуры, а также правовую природу отдельных ее функций и полномочий, методом исключения отводят прокуратуре роль представителя исполнительной власти государства3. Авторы исходят из того, что функция контроля за исполнением законов - это неотъемлемая часть деятельности исполнительной власти. Более того, они аргументируют эту принадлежность и тем, что прокуратура, в основном, надзирает за органами, представляющими эту ветвь государственной власти. При этом сюда же относятся, по их мнению, и органы предварительного следствия. Однако проведенное выше исследование полностью опровергло это предположение. Подобное можно допустить лишь в связи с тем, что следователи в Российской Федерации искусственно принадлежат отдельным ведомствам исполнительной власти.

Таким образом, исходя из теории разделения властей, очевидно, что предва- рительное следствие как производное от судебной власти не может рассматри- ваться как предмет прокурорского надзора, осуществляемого органом исполни- тельной власти.

Представляется, что в отношении с предварительным следствием прокурор должен выступать так оке, как и с судом, т.е. как уполномоченный государства,

сгвенных”. См.: Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации/Под ред. В.ИШвецова’.- М., 1996.- С. 196-197.

1 См: Комментарий к Конституции Российской Федерации.- М., 1994.- С.35.

2 Там же.- С.34-35.

’ См: Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Указ. соч.- С.26-30.

160 точнее, адвокат государства и общества, представляющий и защищающий их интересы - так должны соотноситься власть прокурорская и власть судебно- следственная. Выступая самостоятельной стороной в состязательном досудебном производстве, прокурор, на наш взгляд, будет иметь возможность более эф- фективно влиять на законность и обоснованность хода расследования, чем это происходит при современном построении прокурорского надзора, когда контроль за расследованием осуществляется от проверки до проверки, от санкции до санкции, от визы до визы, т.е. чисто административными средствами.

Прокурор и руководимые им в расследовании органы дознания создадут, на наш взгляд, действительно эффективный обвинительный блок, способный насту- пательно решать задачи судопроизводства и на равных противостоять стороне защиты, роль которой в последнее время в досудебном производстве и суде явно возросла и, по свидетельству практических работников, имеет существенный приоритет над стороной обвинения1.

В этой связи представляется довольно спорной предложенная В.Клочковым концепция прокурорского надзора, согласно которой необходимо отказаться от “традиционных представлений о прокуратуре как органе уголовного преследования и обвинения”, сохранив за ней лишь функции надзора, в том числе и за предварительным следствием: “Прокурор в суде не должен быть ни обвинителем, ни защитником… его единственной функцией должно быть осуществление надзора за точным исполнением закона всеми участниками судебного разбирательства…“2 Это, по мнению автора, позволит преодолеть обвинительный уклон в деятельности прокуратуры. Вместе с тем, ориентируясь на расширение состязательных начал в уголовном судопроизводстве, Концепция судебной реформы выступила за участие прокурора в процессе как равноправной стороны, представляющей государственное обвинение3.

Прокурор в уголовном процессе является основным выразителем интересов государства. В стадии предварительного расследования он, безусловно, представляет обвинительную власть - осуществляет уголовное преследование, добиваясь предания суду установленных с его активным участием обвиняемых,

1 По данным аналитических материалов Омского областного суда за 1997 г. большинство судей считают, что уровень государственного обвинения в настоящее время не позволяет ему эффективно состязаться со стороной защиты.

2 Клочков В. Указ. соч.- С. 31-32.

3 См.: Концепция судебной реформы.- С.62.

161 т.е. предполагаемых виновных в совершении преступления. В судебном разбира- тельстве он поддерживает государственное обвинение, требуя наступления от- ветственности лиц, нарушивших закон. В отличие от суда прокурор занимает активно наступательную позицию в целях интересов государства и общества.

Напомним, согласно Уставу уголовного судопроизводства 1864 г., прокурор рассматривался исключительно как самостоятельная сторона обвинения в состязательном процессе. И.Я.Фойницкий писал, что “прокуратура стоит на рубеже между властями правительственной и судебной. Ее успех и сила зависят от правильного отношения ее к той и другой. В отношении к правительственной власти, она есть член ее, страж законности действий ее органов, ее юрисконсульт и представитель ее законных интересов перед судом, располагающий для своей деятельности силами правительства. В отношении к суду (а значит, и к предва- рительному след,ствию)(уточнение наше.- Ю.Д.) прокуратура может и должна быть не чем иным, как стороной в деле, равноправной с другой стороной и, подобно ей, не вторгающейся в сферу судебной независимости, не принимающей участия в судебном управлении, и не берущей на себя задачи охраны закона против суда”1. Утверждая, что введение в судебное ведомство следователей произошло для достижения полноты судебной власти, М.А.Чельцов-Бебутов пришел к выводу, что прокуратура, организованная при “судебных местах”, также принадлежала к судебному ведомству в “широком смысле слова”2. Однако такое построение усиливало не только судебную, но и следственную власть. Ее взаимоотношения с прокуратурой также предусматривались как юстиционные, т.е. лишенные прямого административного руководства одного юридического органа другим.

Вместе с тем, как заметил В.С.Шадрин, “было бы заблуждением считать положение судебного следователя идиллическим. При всех положительных моментах, выгодно отличающих его от существующего положения российского следователя, возрождение института судебных следователей… не является панацеей от всех проблем, связанных с нынешним состоянием расследования…3 Его поддерживает В.Клочков, который считает, что “изъятие” следственного аппа-

1 Челщов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права: Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах.- Спб,- 1995.- С.761.

2 Фойницкий И.Я, Курс уголовного судопроизводства.Т.1.- С.539-540.

3 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С.54.

162 рата из прокуратуры при сохранении “процессуального руководства” прокурора следствием ничего по сути не меняет, куда бы этот аппарат ни был передан”1.

Действительно, прокуратура и после реформы 1860-1864 гг. стояла над судебным следователем и, несмотря на принадлежность его к судейскому корпусу, также находясь при судебном ведомстве, имела реальную возможность им управлять. Как заметил один из создателей судебных уставов Н.А.Буцковский, “власть, имеющая право требовать доследования и переследования, не может не иметь преобладающего влияния на производство следствия”2. Крайне резко высказывался по поводу двусмысленности процессуального положения следователя П.И.Люблинский: “При таких условиях следователь является как бы механической фигурой, приводимой в движение волей прокуратуры, а его квазисудейский характер - ширмами для прикрытия актов чисто административного характера”3. Конечно, с такой резкостью и категоричностью согласиться трудно, судебный следователь представлял собой довольно колоритную самостоятельную процессуальную фигуру. Между тем напрашивается очевидный вывод -возрождение института судебных следователей без освобождения их деятель- J ности от прокурорской опеки и замены ее более эффективным, судебным контро- I лем ожидаемого результата не даст.

Реформа уголовного судопроизводства вообще и его досудебной фазы в частности, главным образом, определяется развитием состязательных начал уголовного процесса. При этом состязательность и равноправие сторон необходимо рассматривать как правовую связь, реально существующую и обеспечивающую организацию выполнения различных функций отдельными его субъектами.

Наука уголовного процесса наряду с традиционным признанием трехчленной структуры функций аргументированно заявила о вьщелении еще одной самостоятельной функции - расследования4. Действительно, распространенная в литературе теория трех основных функций - обвинения, защиты и разрешения дела по существу - не отражает разнохарактерной деятельности всех участников

1 Клочков В. Указ. соч.- С.31.

2 Буцковский Н.А. О деятельности прокурорского надзора вследствие отделения обвини тельной власти от судебной.- Спб, 1867.- С.22.

3 Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе.- Спб, 1906.- С.417.

4 Впервые об этом высказался в 1961 г. Р.Д.Рахунов. См.: Его: Участники уголовно- процессуальной деятельности по советскому праву.- М.,1961.- С.47-48.

163 процесса, в частности, следователя. Представляется, что концепция признания расследования самостоятельной функцией уголовного процесса не только более точна в плане теоретическом, это и заметный шаг вперед в определении места и роли следователя в уголовном процессе.

Результаты проведенного исследования позволяют признать, что учение о процессуальных функциях столкнулось с особыми теоретическими трудностями применительно именно к стадии предварительного расследования. Рассматривая уголовно-процессуальную деятельность как совокупность уголовного преследо- вания (обвинения), защиты и разрешения дела, М.С.Строгович утверждал, что на предварительном следствии “эти три функции слиты, соединены в руках сле- дователя”1. На слабое место в концепции трех функций указал Н.Н.Полянский, который обратил внимание на то обстоятельство, что если следовать выводам М.С.Строговича, орган расследования до начала уголовного преследования фактически не выполняет вообще никаких функций2. Очень осторожный и не совсем безоговорочный выход, устраняющий подобное противоречие, предложил В.М.Савицкий, который определил функцию расследования как “вспомогательную” для трех основных и определяющую, по его мнению, “неучтенную” деятельность следователя до начала уголовного преследования3.

Наиболее точную и прогрессивную для тех времен, на наш взгляд, позицию занял Р.Д.Рахунов, который предложил вьщелять шесть процессуальных функций: расследование, обвинение, защиту, поддержание гражданского иска, защиту от иска, разрешение дела. Эти функции автор распределил между соответствующими субъектами уголовного процесса. При этом Р.Д.Рахунов подчеркивал, что “функция расследования дела - это не функция обвинения и с этой функцией не совпадает… следователь не осуществляет функции обвинения”4. Естественно, во времена полного отрицания состязательного досудебного производства подобная позиция была критикована за отказ от рассмотрения структуры процессуальной деятельности в этой части уголовного судопроизводства. Произошла, на наш взгляд, определенная подмена понятий и предмета дискуссии. Так, В.М.Савицкий, в противовес Р.Д.Рахунову, приходит, казалось бы, к

1 Строгович М.С. Уголовный процесс- М.,1946.- С.96-97.

2 См.: Полянский Н.Н. Очерк развития советской науки уголовного процесса.- М.,1960.- С.115.

3 См.: Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора.- С.43-44.

4 Рахунов Р.Д. Указ.соч.- С.47-48.

164 логическому выводу “раз на предварительном следствии осуществляется функ- ция защиты, значит здесь обязательно есть и функция обвинения”1. Автора, в принципе, поддерживает В.М.Ларин2. М.С.Строгович уйдя, по нашему мнению, от глубокого теоретического спора, заключил, что расследование дела “не уголовно- процессуальная функция, а стадия уголовного процесса - дознание и предварительное следствие”3.

Никто не спорит, что предварительное расследование - это самостоятельная стадия уголовного процесса, в которой присутствуют функции обвинения и защиты, но в которой следователь, как правильно указывает Р.Д.Рахунов, согласно действующему законодательству имеет право разрешать судьбу уголовного дела по существу4. Вопрос стоит лишь о том, может ли следователь представлять сторону обвинения, осуществлять уголовное преследование либо он должен оставаться беспристрастным, как и судья, разрешая дело по существу.

Детально рассмотрев расследование как самостоятельную, причем не вспомогательную, а основную функцию уголовного процесса, М.М.Выдря сделал ряд практических выводов. Во-первых, в связи с органической взаимосвязью досудебного производства и судебного разбирательства надлежит распространить конституционный принцип независимости судей на следователя и, во-вторых, наличие самостоятельной функции расследования обусловливает необходимость учреждения единого следственного аппарата5. Позицию автора аргументированно поддержала Л.В.Попова, которая утверждает, что “расследование - не просто другой термин, определяющий сложную и многогранную деятельность, в которой переплетаются различные функции, а самостоятельная процессуальная функция, представляющая собой результат интеграции ряда других, более узких по своей целенаправленности видов деятельности следователя…“6.

Вместе с тем, с точкой зрения М.М.Выдри, в той части, что “функция расследования в значительной мере наполнена обвинительной деятельностью, без

1 Савщкий В.М. Указ.соч.- С.44.

2 См.: Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.- М.,1986.- С.8.

3 См.: Рахунов Р.Д. Указ.соч.- С. 127.

4 Строготч М.С. Курс советского уголовного процесса.-T.l.- С. 189.

3 См.: Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса/УСов. гос-во и право.- 1980.- № 9.- С.78-82.

6 Попова Л.В. Функционально-целевое содержание деятельности органов предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Л., 1980,- С. 18.

165 которой работа следователя практически немыслима”1 можно согласиться, лишь только рассматривая положение современного российского следователя, зако- нодательно привязанного к “обвинительной колеснице”. Допускается здесь, на наш взгляд, и старая теоретическая погрешность, не позволяющая рассматривать функцию расследования без отрыва от других функций, которые якобы “как бы наполняют ее, органически переплетаются с ней”2. Между тем подобное утверждение предлагает вновь вернуться к теоретическому спору М.С.Строговича и Н.Н.Полянского.

Скорее всего, данная дискуссия, на наш взгляд, и не могла привести к иным выводам, исходя из того, что проблема процессуальных функций рассматривалась вне ее связи с другими острыми вопросами современного российского уголовного процесса: развитием состязательных начал судопроизводства и, в частности, его досудебной фазы, а также распространения основных положений теории разделения властей на отечественный уголовный процесс.

Однако наступило время, когда Конституция Российской Федерации (ст. 10) одним из “краеугольных камней” построения правового государства выделила именно теорию разделения властей, ценность которой не просто в разграничении функций государственных органов, а в создании механизма их взаимодействия, сдержек и противовесов, не допускающего злоупотребления полномочиями и одновременно обеспечивающего независимость одной власти от другой в пределах тех же полномочий. Правоохранительной системе государства, безусловно, должен быть присущ тот же механизм, не допускающий возложения на один орган различных по характеру функций, как и осуществление одной функции органами различных ветвей власти. В сфере уголовного процесса указанное положение должно найти отражение в разграничении функций обвинения, защиты, расследования и разрешения дела и, соответственно, в относительной автономности субъектов, осуществляющих эти функции. В этой связи И.Л.Петрухин считает очевидным, что в основе распределения юрисдикции между органом предварительного следствия, который, по его мнению, должен быть представлен следственным судьей, и прокурором “лежит тщательно продуманная концепция, опирающаяся на теорию разделения властей”3.

1 Выдря ММ. Указ.соч.- С.81-82.

2 Там же.- С. 8 2.

3 Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений.- С.83.

166

Вместе с тем, юридическая наука, изучая, в частности, библейскую историю, установила и “обратную связь” интеграции теории разделения властей и судопроизводства. Так, исследуя вклад протоиерея А.Меня в развитие правовых идей в государстве, П.Баренбойм приходит к выводу, что подход священнослужителя “в библейской оценке исполнительной власти позволил сформулировать и доказать концепцию, прямо вытекающую из текста Ветхого Завета - Концепцию о божественном происхождении, а стало быть, первичности судебной власти, что означает уточнение происхождения главной конституционной идеи, составляющей основу доктрины разделения властей”1.

Признание того, что каждая функция в системе уголовной юстиции должна иметь самостоятельное и независимое организационное воплощение,- одно из ключевых положений перестройки этой системы. Нельзя возлагать на один и тот же орган несколько функций, потому что функция, которую по тем или иным причинам данный орган оценивает как главную, подавляет или ставит в подчиненное положение выполнение других функций. Именно поэтому нельзя возлагать на прокурора надзор за законностью, руководство следствием и поддержание государственного обвинения, а на следователя - рассмотрение ходатайств защиты либо объективную оценку собранных по делу доказательств, на основании которых формируется обвинение или принимается решение о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям.

Разграничение процессуальных функций при равенстве процессуальных воз- можностей и определяет смысл принципа состязательности в уголовном процессе. Признание права на состязание - это признание права за состязающимися сторонами использовать равные права и возможности для обоснования своих утверждений и требований, а также оспаривания утверждений и требований другой стороны. Именно отталкиваясь от этих положений, можно определить место и статус следователя в состязательном уголовном процессе и, соответственно, пути оптимизации института предварительного расследования в этом направлении.

Следует, тем не менее, сразу оговориться, что добиться практической реализации принципа состязательности при производстве предварительного рас-

1 Баренбойм П. Александр Мень: От религии к правовым идеям//Рос. юстиция.- 1996.- № 9.- СП.

167 следования в том виде, как он действует в судебном разбирательстве и как его представляет теория уголовного процесса, скорее всего, не представляется воз- можным. На то есть ряд объективных причин. Во-первых, следователя никогда не удастся освободить от активной роли в уголовном процессе, как это можно и нужно сделать с судом. Следователь - только арбитр, пассивно наблюдающий за ходом производства по делу - это, конечно, нонсенс. Во-вторых, очевидно, что распространить принципы гласности и устности судопроизводства на эту стадию уголовного процесса также в полной мере не удастся. Но задача и не в том, чтобы производить расследование по правилам, присущим судебному разбирательству, главное - в другом. Освободить следователя от обвинительных функций (как, впрочем и от “защитных”, которые, откровенности ради, присутствовали при нем лишь в умах ученых и никогда ему “не подходили “) и тем самым вплотную приблизиться к разрешению этой проблемы, как можно больше наполнить досудеб- ное производство состязательными началами вполне возможно и необходимо.

В последние годы, особенно после принятия Конституции Российской Федерации, провозгласившей ч.З ст. 123 состязательность и равноправие сторон при осуществлении судопроизводства, научная мысль больше стала ориентироваться на распространение этого принципа и на досудебные стадии уголовного процесса.

Заметив, что данная норма основного закона государства приблизила Россию к Международному пакту о гражданских и политических правах, пред- усматривающему состязательные начала на всех стадиях уголовного процесса, Ю.И.Стецовский более подробно остановился на проблемах практической реа- лизации данного принципа при действующем уголовно-процессуальном законо- дательстве. Так, по мнению автора, принятый 17 января 1992 г. Закон о Прокуратуре России принцип состязательности игнорирует, а в руках следователя по-прежнему сосредоточены противоположные функции обвинения и защиты, что угрожает правам человека и препятствует установлению истины. Основное направление деятельности следователя - уголовное преследование. Он же рассматривает ходатайства стороны защиты. Взаимоисключающими функциями также являются расследование и надзор за ним, возложение их обоих на один орган -прокуратуру, что противоречит здравому смыслу, ибо “надзор за самим собой -

168 фикция, оборачивающаяся множеством сломанных судеб”. В связи с чем автор заключает, что “это не состязательность, а карикатура на нее”1.

С тех же позиций В.М.Савицкий рассматривает доводы противников состязательного процесса, которые считают, что уравнивать прокурора и обвиняемого понятием “сторона” категорически нельзя, так как прокурор представляет (в отличие от обвиняемого) государственные интересы, он - орган надзора за законностью. У суда и прокурора - одна задача - борьба с преступностью, а нейтральный, беспристрастный суд - “лживая буржуазная выдумка, ибо суд всегда пристрастен, он защищает интересы господствующего класса”2. Между тем очевидно, что опровергать эти домыслы, тратить на то время, равносильно бесполезности ломиться в открытую дверь.

Для последовательного проведения принципа состязательности и равноправия сторон не только в судебном заседании, но и на предварительном следствии А.П.Гуськова предлагает усилить контрольную функцию суда в досудебном производстве и конкретизировать полномочия участников процесса. В этих же целях функции обвинения, защиты и разрешения дела, по мнению автора, не должны возлагаться на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо, а следователь в предварительном следствии не может быть обвинителем. Автор предлагает возложить функцию обвинения исключительно на прокурора- \ обвинителя, а для обеспечения всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в предварительном следствии ввести в уголовный процесс следственного судью, который должен стать не зависимым от прокурора и выполнять свои функции под контролем суда по разрешению дела на предварительном следствии3.

Группа авторов Концепции уголовно-процессуального законодательства,! признав за советским уголовным процессом его неоинквизиционный характер, отметила наиболее существенные проявления этого именно в соединении в лице! органов, ведущих процесс, функций обвинения, защиты и разрешения дела, при- \ знание примата государственного интереса, фактическое игнорирование гаран-

1 Стецовский ЮМ. Концепция судебной реформы и проблемы конституционной закон ности в уголовном судопроизводстве.- С.103.

2 Савицкий В.М. Уголовной процесс России на новом витке демократизации//Гос-во и право.-1994.-№ 6.-С Л 01.

3 См.: Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (Проблемы теории и практики): Автореф. дис… докт. юрид. наук.- Екатеринбург, 1997.- С.38-39.

169 тий прав личности, теоретически оправдываемое “гуманизмом по отношению к обществу”1. Вместе с тем, признание в Концепции ориентации пореформенного уголовного судопроизводства на смешанную модель “с некоторыми элементами состязательности”2, с неполной состязательностью входит в противоречие с соз- данной здесь же конструкцией “следователь - орган обвинения”, как и дознаватель, и прокурор. На данное обстоятельство обратили внимание И.Л.Петрухин и Э.Ф.Куцова. Полемизируя с авторами Концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, они выступают за полностью состязательное предварительное следствие, “где функцию обвинения выполнял бы прокурор, защиты - обвиняемый и адвокат, а следователь осуществлял бы иссле-1 дование обстоятельств дела и принимал решения под контролем судебной влас-1 ти”3. Авторы предлагают обратиться к опыту Франции, где предварительное следствие по делам о тяжких преступлениях проводит следственный судья (при этом значительны полномочия и судебной полиции), либо дореволюционной России. “Принадлежность к судебной власти органа, осуществляющего предварительное следствие, обеспечивает его независимость” и освобождает от выполнения обвинительных функций4.

Как убежденный приверженец судебной власти, выступающей и в качестве носителя функции расследования преступлений, И.Л.Петрухин предлагает вернуться к институту судебных следователей, хотя считает более предпочтительным использовать для обозначения этой должности термин, указывающий на принадлежность данного лица к судебной власти,- следственный судья. Назначаемый президентом данный субъект имел бы право, с одной стороны, производить предварительное следствие, с другой, - осуществлять судебный контроль за органами уголовного преследования5. Однако предложение о двойственном положении следственного судьи может привести к смешению следственных и судебных функций. О негативных последствиях подобного уже указывалось в нашем исследовании выше. Нельзя согласиться с автором и в части того предло-

1 Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерацин/ЛГос-во и право.- 1992.- № 8.- С.47.

г Там же.- С.52.

5 Петрухин И.Л., Куцова Э.Ф. О концепции уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации//Гос-во и право.- 1992.- № 12.- С.83.

4 Там же.- С.84.

5 Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование преступлений.- С.82-83.

170 жения, что сформулированное прокурором обвинение должен предъявлять су- дебный следователь при участии прокурора1.

В связи с этим представляется более предпочтительным и отвечающим требованиям принципа состязательности в уголовном процессе в его практической реализации введение наряду с фигурой следователя при судебном ведомстве также и должности следственного судьи (в некоторых случаях его роль будет осущест- влять мировой судья) для организации судебного контроля за производством пред- варительного расследования прокурором, органами дознания и предварительного следствия. Более того, по нашему мнению, это еще более подчеркнет автономность функции расследования и усилит действия состязательных начал в досудебном производстве путем разделения отдельных видов уголовно-процессуальной деятельности. Следователь должен оставаться следователем, т.е. органом, осуществляющим предварительное расследование, т.е. исследование обстоятельств уголовного дела на основе требований закона о полном, всестороннем и объективном собирании доказательств, как изобличающих, так и оправдывающих обвиняемого. Применение же принудительных мер, затрагивающих конституционные права личности, а также рассмотрение жалоб на действия и решения следователя необходимо отнести к судебной юрисдикции в лице следственного судьи. Предъявление обвинения и составление обвинительного акта должно стать прерогативой прокурора. Защитник, как это установлено действующим законодательством, вступает в процесс на самых ранних стадиях, например, с первого допроса лица, которому инкриминируется совершенное преступление.

Вместе с тем, обеспечение задержанного или обвиняемого адвокатом - это необходимое, но недостаточное условие состязательности. Хотя в результате уголовно-процессуальных новелл последних лет роль и возможности защиты в стадии расследования возросли, ее противодействие обвинению далеко не всегда достаточно адекватно и, в связи с этим, не удовлетворяет подзащитных. Лишь 12% опрошенных клиентов адвокатуры удовлетворены результатами ее деятельности по осуществлению защиты от уголовного обвинения, между тем как до 2/3 респондентов высказали негативную оценку участия за1цитника2.

1 Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие (к 100-летию М.С.Строговича)//Гос-во и право.- 1994’- № Ю.- С Л 33.

г См.: Шадрин B.C. Указ, соч.- С. 130.

171

Низкая эффективность реализации функции защиты в уголовном судопроизводстве, с одной стороны, повлияла на развитие тенденций демократизации его процедур с большим креном в сторону усиления гарантий прав защищающейся стороны, с другой, стала основной причиной широкого обсуждения учеными и практикующими юристами возможности проведения так называемого “адвокатского, или параллельного, расследования”. Под данной деятельностью понимаются “одновременные следственные действия, проводимые защитником, по выявлению оправдывающих или смягчающих ответственность обстоятельств с изложением своих выводов в оправдательном заключении или в заключении о смягчении ответственности обвиняемого1. При этом составленное “заключение” и другие документы адвоката направляются в суд вместе с уголовным делом2.

Данный довольно радикальный метод повышения эффективности защитной функции нашел поддержку среди ученых3, а также в Концепции судебной реформы, которая предложила обеспечить возможность защитнику и представителю потерпевшего самостоятельно собирать доказательства, допустимость которых устанавливается законом. Но здесь же авторы несколько смягчают свои притязания на самостоятельное адвокатское расследование: “ничем не может быть ограничено право адвоката встречаться с очевидцами события и другими лицами, располагающими какими-либо сведениями по делу, требовать их вызова и допроса (выделено нами.- Ю.Д.)”4. Предлагается также закрепить в новом уголовно- процессуальном законодательстве право обоих состязающихся сторон направлять в суд “свои собственные” дела с обоснованием выдвинутых ими версий обвинения или защиты5.

Вместе с тем представляется, что подобные привлекательные, на первый взгляд, идеи лишь внешне оптимальны с точки зрения теории обеспечения прав личности, но практически “иллюзорны в своей основе и неприемлемы для рос-

1 Горя Н. Пришщп состязательности и функции защиты в уголовном процессе//Сов. юсти- ция.- 1990.- № 7.- С.22. г Там же.- С.23.

3 См., например: Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе/ЛГос- во и право.-1996.- № 9.- С.66-67; Пастухов ММ. Реабилитация невиновных: Основы правового института.- Минск, 1993.- С.83; Бедняков Д.И, Некоторые аспекты судебно-правовой реформы в РСФСР//Сов.гос-во и право.-1992.- № 1.. С. 26-29 и др.

4 Концепция судебной реформы.- С.93.

5 Шведов Н., Завидов Б. Готовимся к введению суда присяжных//Рос. юстиция.- 1994,- № 5.- С.12.

172 сийского уголовного процесса”, так как реализовать их можно, “лишь сломав систему российского уголовного процесса, поскольку он является… процессом смешанного типа”1, в отличие от англо-американской модели судопроизводства, созданной и существующей как обвинительный тип процесса, допускающего па- раллельное расследование. В связи с этим сторонникам подобных нововведений обоснованно возражают, что искусственное внедрение положений состязательности западного образца в неприспособленную для этого систему российского уголовного процесса способно лишь разрушить сложившийся порядок расследования преступлений2.

Дело, на наш взгляд, не только и не столько в особенностях нашего уголовного процесса, не позволяющего проникнуть состязательным началам в расследование в той степени, как это возможно в судебном разбирательстве. Важно правильно и эффективно реализовать предусмотренные законом возможности защитника, что на практике далеко не идеально используется. Так, свое право присутствовать в проводимых с участием подзащитного следственных действиях адвокаты, по их собственным утверждениям, используют лишь по каждому четвертому уголовному делу, несколько реже - по каждому третьему и крайне редко - по большей половине дел. Эти данные в целом не расходятся с оценками их доверителей: лишь 11% из них подтверждают участие защитника во всех следственных действиях, 20% - отмечают участие защитника в большей половине таких случаев, 15% - в меньшей половине, другие 15% указывают на редкость подобных случаев, а почти 1/3 отрицают участие в следственных действиях своего адвоката (здесь не учитываются первые допросы подозреваемых)3. Подобная практика подтверждается не только результатами изучения в ходе исследования уголовных дел. По данным Следственного управления УВД Омской области, более 85% следователей считают, что адвокаты свое право участия в проведении следственных действий с подзащитным используют лишь для затягивания предварительного следствия, так как хронически не являются в назначенное время, тем самым, по сути, срывая проведение следственных действий4.

• Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- C.13L

2 См.: Ковтун Н.Н. Рец. на кн.: Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы право вого института.- Минск, 1993//Гос-во и право.- 1994.- № 8-9.- С.224.

3 См.: Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- С. 133-134.

4 Данные получены из аналитических материалов Следственного управления УВД Омской области за 1996-1998 гг.

173

Решение проблемы, на наш взгляд, заключается прежде всего в повышении квалификации и активности позиции адвокатов, а также в уравнивании прав сторон имеющимися в законе средствами. Представление защитником, как, впрочем и другой стороной, полученных сведений и данных в качестве доказательств, возможно, будет осуществляться, как и ныне, посредством заявления ходатайств перед следователем под контролем суда. Но, как правильно заметили Л.Башкатов и Г.Ветрова, подобное станет возможным лишь в том случае, когда следователь уйдет с позиций обвинения, где он находится сейчас и куда его предлагают поместить авторы проекта УПК1. Освобожденный от обвинительных функций следователь, на наш взгляд, не только не будет противиться подобным ходатайствам, но и станет рассматривать защитника, как позитивного помощника в расследовании. При этом надо признать, что судебная практика и в настоящее время уравнивает шансы состязающихся сторон. Как довольно тонко заметила Н.Григорьева, суды не отказывают в использовании в интересах обвиняемых доказательств, формально не соответствующих требованиям закона (ч.З ст.69 УПК РСФСР), с учетом ограниченных возможностей защиты по их собиранию. Так, если защита заявляет о приемлемости в качестве доказательств материалов, именуемых в уголовном
деле как “явка с повинной”, “чистосердечное признание” и т.п., последние не должны исключаться из разбирательства дела, хотя в качестве доказательств обвинения они безоговорочно отвергаются судами2.

Характерно, что в литературе высказывается встречная критика отдельных положений действующего законодательства, противоречащих принципу со- стязательности и равноправия сторон, но уже, по мнению оппонентов, ущемляющих возможности и права стороны обвинения. Так, начальник Следственного комитета МВД России И.Н.Кожевников, выступая с критическими замечаниями в отношении отдельных положений проекта УПК, высказал мнение, что институт ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела по окончании расследования “не только не подтверждает, но и прямо нарушает принципы равноправия сторон и состязательности процесса, поскольку законом не установлена корреспондирующая обязанность защитника предъяв-

1 См.: Башкатова Л.,. Ветрова Г. О состязательности//Рос.юсгиция.- 1995.- № 5.- С.19.

2 См.: Григорьева. Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств// Рос.юстиция.- 1995.- №11.- С.5-6.

174 лять стороне обвинения добытые им доказательства - фактические данные, опровергающие обвинение. Вместо состязательности получается “игра в одни ворота”1. Данная позиция была поддержана Б.Я.Гавриловым2, В.И.Козловым3, а также нашла свое отражение в замечаниях и предложениях, подготовленных МВД России по проекту УПК Российской Федерации4.

При современном процессуальном положении российского следователя подобная точка зрения действительно актуальна. К тому же, в уголовном процессе большинства стран ознакомление сторон со всеми материалами уголовного дела на досудебной стадии не предусмотрено. Бесспорно также утверждение руководителя Следственного комитета МВД в том, что институт возвращения уголовного дела для дополнительного расследования также противоречит принципу состязательности.

Позиция И.Н.Кожевникова, как сторонника действительно состязательного досудебного производства, была бы более убедительной, если бы не его при- верженность к полной принадлежности следователя обвинительной власти, а также к необходимости наделения руководителей следственных подразделений правом отменять решения подчиненных следователей. Причем, последнее предложение и ранее довольно широко обсуждалось научным сообществом и среди практикующих юристов5. Однако подобная позиция легко объяснима, если рассматривать действующее построение предварительного следствия по типу “прокурорского дознания”, а следователя - не самостоятельным и процессуально независимым субъектом уголовного судопроизводства, а должностным лицом ведомственного следственного аппарата. Между тем, при изменении модели досудебного производства эта проблема отпадет сама собой, ибо в грядущих реформах должно быть обеспечено “верховенство юстиции над администрацией,

1 Кожевников И.Н. Упорядочить полномочия следователя//Рос. юстиция.- 1997.- № 12.- С. 22.

2 См.: Гавршюв Б.Я. Указ.соч.- С Л 4-16.

3 См.: Козлов В.И. Быть или не быть протокольной форме досудебной подготовки мате- риалов?//Юрид. консультант.-1998.- № 8.- С.12.

4 См.: Письмо МВД России “О замечаниях и предложениях по проекту УПК Российской Федерации”.-1997.- № 1/16369.-С.6-7.

5 См., напр.: Кальницкий В.В. Ведомственный процессуальный контроль за деятельностью следователей органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М.,1982.- С.22-23; Ко жевников И.Н. Указ.соч.- С.23; Гаврилов Б.Я. Указ.соч.- С.16.

175 преобладание внутреннего убеждения над приказом начальства, введение в ткань правоотношения личности вместо механического исполнителя”1.

За рубежом в последнее время довольно обстоятельно исследуется и обсуждается вопрос об общей европейской юриспруденции, что нельзя не учитывать и при формировании нового отечественного уголовного процесса, так как России объективно предстоит не только политическая и экономическая, но и правовая интеграция. Предлагаемое сближение правовых методов и средств ведения уголовного процесса в конечном итоге должно отвечать единому требованию - неизбежному судебному контролю за процедурами судопроизводства, в том’числе, и со стороны Европейского суда по правам человека в Страсбурге2.

В этой связи концептуальная модель досудебного производства России должна всемерно учитывать существующую практику расследования европейских государств, а также рекомендации Совета Европы по вопросам досудебного производства. Так, рекомендации “Об упрощении уголовной юстиции”, при-шггь:г 17 сентября 1987 г. Комитетом министров Совета Европы, отметили, что судебное предварительное следствие, бесспорно, укрепляет гарантии прав личности, однако оно не может носить “обязательного и всеобъемлющего характера’3.

Отталкиваясь от этого и опираясь на сравнительное исследование особенностей расследования в уголовном процессе Германии, который с 1974 г. отказался от института предварительного следствия, В.С.Шадрин пришел к выводу, что и для нашего досудебного производства, с учетом национально-исторических особенностей, “путь окончательного его преобразования в усовершенствованное на основе лучшего опыта зарубежных государств прокурорское дознание представляется наиболее приемлемым и продуктивным”4. Дей-‘-Д’Ьте^ьно. л советском уголовном процессе практически с середины 20-х гг. предварительное следствие переродилось в прокурорское расследование (прокурорское дознание), а следователь по своему процессуальному положению ъ*л больше соответствовать статусу ведомственного дознавателя, о чем свиде-

1 Концепция судебной реформы.- С.65.

2 См.: Дгльмас-Марти М. Интернациопаяюглщя преступности и ответ движения социаль ной защиты:(Европейская модель уголовного правосудия)// Уголовная юстиция: проблемы ?шз?ц>народного сотрудничества.- М., 1995.-С.37.

3 См.: Simplification de la Justice penale: Recomendation № R(87)18 adopte par le Comite des Ministers du Conseil de l’Europe le 17 septembe 1987.- Strasburg, 1988.- Pp. 13,33.

4 См : Шадрин B.C. Указ.соч.- С.62.

176 тельствует и настоящее исследование. Вместе с тем очевиден и другой вывод. Отказаться от предварительного следствия без утраты существенного механизма обеспечения гарантий прав и интересов граждан, вовлекаемых в уголовный процесс, исходя из тех же его “национально-исторических особенностей” невозможно.

Представляется также, что определенная “мягкость” предложений В.С.Шадрина объясняется и тем, что несколько ранее автор не менее аргументированно утверждал, что “если исходить из необходимости наиболее полного обеспечения прав и законных интересов личности в ходе предварительного расследования, то идея использования института судебных следователей или следственных судей является наиболее продуктивной”1. Между тем, следует согласиться, что опыт развития уголовного процесса Германии, как и других стран Европы и мира, действительно заслуживает пристального внимания для дальнейшего исследования.

Необходимо также признать, что в европейском уголовном процессе в последнее время действительно наметилась тенденция, ориентированная на примат прокурорского дознания над предварительным следствием, и, как указывает В.С.Шадрин, не обошла она и прародительницу смешанного уголовного процесса Францию. Однако, как показало исследование, данная тенденция больше базируется на теоретической мысли, чем отображается в ее практической реализации. Действительно, еще в 1968 г., т.е. всего через десять лет после принятия УПК 1958 г., затем в 1980 г. и, наконец, в 1988-1991 гг. в научных кругах Франции широко обсуждался вопрос о реформировании функции предварительного следствия, которую предлагалось передать в прокуратуру и подчиненную ей судебную полицию. Сам термин “предварительное следствие” заменялся понятием “дознание”, хотя суть функции практически не подлежала изменению. Тем самым позиция комиссии по реформе во главе с Мир ей Дельмас-Марти впервые значительно противоречила французской юридической традиции - практически наметился отказ от знаменитого принципа, рожденного еще в эпоху Наполеона, об отделении уголовного преследования от следствия.

1 Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе//Гос-во и право.- 1994.- № 4.- С. 103.

177

Между тем толчком для начала данной научной дискуссии, породившей и подобные предложения, явилось, на наш взгляд, не общее состояние и организация предварительного следствия, а в первую очередь - двойственное положение следственного судьи, который “совмещал” осуществление функции предвари- тельного следствия с контрольной деятельностью суда. Возникло противостояние между сторонниками М.Дельмас-Марти, выступающими против данного положения следственного судьи, и другими членами комиссии. А.Брауншвейг, Ф.Ваке и др., уже выступали против опасений, что “укрепление юрисдикцион-ных функций следственного судьи несовместимо с ведением предварительного следствия и подразумевает недостаточную объективность данного лица”1.

Тем не менее, было бы заблуждением считать, что А.Брауншвейг и его сторонники выступали противниками любых нововведений. Признавая необходимость реформирования исключительно эволюционным путем, “внутри института”, ученые высказались за необходимость учреждения нового коллегиального органа - следственной палаты, которая бы рассматривала споры состязающихся в ходе расследования сторон. Это не только освобождает следственного судью от осуществления контроля за расследованием, но и снимает требование о пере- распределении процессуальных функций, предлагаемое комиссией М.Дельмас- Марти. Изложенная позиция полностью подтвердилась дальнейшим развитием уголовно-процессуального законодательства Франции. В 1993 г. французы стали свидетелями не только кардинальной реформы, сделавшей уголовный процесс этой страны одним из самых либеральных в Европе, но и частичной контрреформы, ограничившей эти нововведения. При этом положение следственного судьи оставалось незыблемым, а предварительное следствие - прежним по своей организации. Аналогичные тенденции одержали верх также в Голландии, Бельгии, Италии. “Эра “наполеоновского” кодекса продолжается”, что “вполне вписывается в рамки новейшей европейской тенденции сохранения традиционных ценностей, пришедших совсем недавно во многих странах на смену былому увлечению радикальными реформами”2.

Особый интерес, на наш взгляд, вызывает другая идея, высказанная в докладе комиссии, изданном в 1992 г. Речь шла об унификации предварительного расследования. Если по действующему УПК Франции оно дифференцировано

1 Головко Л.В. Указ. соч.- С. 108. г Гож же.-С Л 28.

178 как с материально-правовой (преступления, правонарушения, проступки), так и с процессуальной точки зрения (наличие разных форм дознания и предварительного следствия), то комиссия предложила ввести единый порядок досудебной подготовки по всем категориям дел1. Напомним, что концепция единого процессуального режима досудебного производства поддерживается и в настоящем исследовании.

Сказанное выше приводит к выводу, что сложившееся в отечественном уголовном процессе “прокурорское расследование” с последующим его усовершенствованием возможно сохранить, но лишь как часть модели досудебного производства, которое, в свою очередь, необходимо последовательно наполнять состязательными началами за счет определения независимого положения следователя в досудебном производстве и введения института следственного судьи (либо следственной палаты, следственной коллегии), осуществляющего судебный контроль за производством предварительного следствия.

В связи с этим существенных корректировок, на наш взгляд, требует и положение лица, подвергшегося уголовному преследованию. В науке уголовного процесса всегда оставался актуальным вопрос обеспечения прав и законных интересов данного субъекта судопроизводства. Одним из таких гарантий и даже своеобразной “гордостью” современного уголовного процесса признается формирование обвинения в специально выносимом следователем “постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого”. Впервые в России оно было введено в уголовный процесс 12 апреля 1919 г. “Положением о революционных трибуналах”2.

Согласно ст. 46 УПК РСФСР, отправной точкой появления в уголовном процессе фигуры обвиняемого является вынесение постановления о привлечении лица в качестве такового. Большинство процессуалистов считают, что данный акт по своей сущности и правовой природе имеет исключительное значение при проведении расследования, влечет за собой важные юридические последствия и является самостоятельным процессуальным действием3.

1 Г<ш же.-С. 106. 2 3 СУ РСФСР.- 1919.- № 13.- Ст.132. 4 3 См., напр.: Громов Н.А., Францифиров Ю.В. Обеспечение прав и законных интересов ли ца, привлекаемого в качестве обвиняемого//Следователь.- 1997.- № 5.- С. 42.

179

Тем не менее, Уставом уголовного судопроизводства 1864 г. данная форма не предусматривалась, и лишь в ряде случаев суды, якобы в интересах обеспечения прав личности, стали требовать от судебного следователя составления по- становления с формулировкой обвинения против подозреваемого1. Представляется, что дореволюционное уголовно-процессуальное законодательство России, вместе с тем, предлагало более целостную систему процедуры привлечения лица в качестве обвиняемого.

Она начиналась детально разработанными “призывом или приводом обвиняемого к следствию” (ст.ст. 377-397 УУС). Привод допускался в тех случаях, когда вызванный обвиняемый дважды не являлся к следователю без уважительных на то причин, перечень которых также имелся в законе. Как писал в начале XX в. Б.П.Никонов “призыв - мера кроткая, но не всегда достигающая цели. Привод - средство, соединенное с некоторым насилием над личностью, и поэтому нежелательное, но зато средство вернодействующее”2. Согласно ст.398 УУС, судебный следователь был обязан “снять с обвиняемого первоначальный допрос немедленно и никак не позже суток после явки или привода его”. Перед началом допроса судебный следователь удостоверялся в “самоличности” обвиняемого и объявлял ему, в чем он обвиняется (ст. 403 УУС). Затем в порядке, установленном ст.ст. 404-413’УУС, обвиняемый допрашивался об обстоятельствах инкриминируемого ему деяния, после чего следователь “для воспрепятствования обвиняемым уклоняться от следствия” избирал одну из предусмотренных ст.416 УУС мер пресечения.

Таким образом, анализ ст.ст. 377-413 УУС позволяет сделать вывод, что фигура обвиняемого в уголовном процессе дореволюционной России начинала перманентно формироваться уже с момента “призыва” лица, против которого имелись достаточные доказательства совершения им преступления, для первого допроса к следователю. Тем не менее, как это ни парадоксально, судебного сле- дователя при такой процедуре ни в коей мере нельзя определить как субъекта, формирующего обвинение. Тем более обязанность составления обвинительного акта, как своеобразной “программы обвинения”, строго относилась к полномочиям прокурора-обвинителя3.

1 См.: Маклинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей.- Спб, 1907. 1 Никонов Б.П. Обвиняемый до суда/Под ред.Карабчевского Н.П.- Спб, 1903.- С.38. з Гам же.-С. 115-116.

180

Интересно отметить, что почти аналогичная процедура предъявления обвинения, не требующая вынесения специального постановления, существовала и во Франции (ст.114 УПК) вплоть до 1993 г., когда этот институт кардинально изменился. Обвиняемым, по определению Р.Мерле и А.Виту признавалось лицо, “которому в порядке ст.114 УПК следственный судья предъявляет инкриминируемые факты во время первого допроса”1. Примечательно, что под влиянием доктрины развития уголовной юстиции Франции эти же авторы несколько позже более пространно определили правовой статус обвиняемого. Это лицо, которому “преступление вменено в вину во время предварительного следствия и которое вследствие этого имеет статус защищающейся стороны”2.

Одним из компромиссов между юридической наукой и существующей во Франции практикой досудебного производства явился, на наш взгляд, Закон от 4 января 1993 г., который полностью упразднил во Франции понятия “обвиняемый” и “предъявление обвинения”. Вместо этого была введена новая процедура “привлечение к рассмотрению”, соответственно, появился новый субъект уголовного процесса - лицо, привлеченное к рассмотрению. Тем самым, как представляли ученые, снималась проблема противоречий между процедурой предварительного следствия и реализацией принципа презумпции невиновности. Между тем, очевидно, что процедура формирования фигуры обвиняемого в дореволюционной России и во Франции много меньше противоречит названному принципу, чем порядок, регламентированный действующим российским уголовно-процессуальным законодательством. Более того, приоритетная цель подобного акта заключается не в том, чтобы лицо “обвинить”, а в том, чтобы поставить его в процессуальное положение защищающейся стороны, наделив его соответствующими полномочиями на самых ранних стадиях расследования.

Представляется, что подобный опыт развития законодательства об обвиняемом необходимо не только учесть, но и продолжить его изучение. При этом современную процедуру привлечения лица в качестве обвиняемого, по действующему российскому законодательству, нельзя признать безупречной3, как и позицию процессуалистов об “исключительном значении” постановления о при-

1 См.: Merle R., Vim A. Traite de droit criminal.- Paris, 1967.- C.932.

2 См.: Merle R., Vitu A. Traite de droit criminal: Procedure penale.- Paris, 1989.- Т.Н.- С.435.

3 На старых позициях остались и авторы названного проекта УПК, хотя в главу 26 при внесены некоторые положения Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (так, в ч.5 ст.228 проекта перечислены уважительные причины неявки обвиняемого по вызову следователя).

181 влечении лица в качестве обвиняемого, которое они видят “в том, что оно служит обеспечению, а также реализации прав и законных интересов обвиняемого, а именно его права знать, в чем он обвиняется, с тем, чтобы иметь возможность выбрать законные способы и принять реальные меры к осуществлению своей защиты”1. Практика расследования, тем не менее, свидетельствует несколько о другом. Так, более чем по 4/5 изученных уголовных дел (до 85%), где подозреваемые были задержаны, чаще всего - по требованию руководителей следственных отделов и подразделений дознания. Им предъявлялось так называемое “дежурное” обвинение, т.е. предварительное, основанное на доказательствах, собранных в первые часы расследования только для того, чтобы решить вопрос об аресте задержанного. Окончательное (т.е. полное) обвинение, как правило, перепредъявляется в конце расследования, буквально перед объявлением обвиняемому об окончании предварительного следствия либо дознания и началом его ознакомления со всеми материалами расследованного уголовного дела. В тех случаях, когда обвиняемый не задержан и в отношении него не избрана мера пресечения, обвинение также предъявляется в последние дни расследования (до 80% изученных уголовных дел), что полностью не соответствует высказанной выше точке зрения авторов2.

Рассматриваемая же выше процедура подобной практики не допускает, так как с первоначального допроса обвиняемого (если он установлен), по сути, и начинается предварительное следствие. В связи с этим представляется целесообразным поставить вопрос об упразднении наиболее противоречивого в отечественной теории уголовно-процессуального права субъекта досудебного производства - фигуры подозреваемого, что неоднократно предлагалось в юридической литературе и прежде . Подлежит также дальнейшему исследованию опыт международной уголовной юстиции, которая связывает момент вступления обвиняемого в свои права с „наступлением в отношении него каких-либо уголовно- процессуальных последствий: произошло его задержание, избрана мера пресечения либо лицо вызвано на допрос в качестве обвиняемого, истребовано судебное решение о проникновении в его жилище с целью производства обыска и т.п.

1 Громов Н.А., Фращифиров Ю.В. Указ. соч.- С.42.

2 Данные получены из аналитических материалов Следственного управления УВД Омской области за 1992-1993 гг.

3 См., напр.: Пути совершенствования системы уголовной юстиции.- С.93.

182 В заключение необходимо, на наш взгляд, сформулировать еще один вывод практического толка, который станет существенным противовесом довольно часто озвучиваемой, особенно практическими работниками, позиции о том, что подобные нововведения будут лишь дополнительными испытаниями для действующих и так в напряженных условиях органов дознания. Между тем, они абсолютно убеждены, что сама процедура досудебного производства, построенная на началах состязательности, станет вызывать естественные потребности к самосовершенствованию, в том числе, и органов дознания, оперативных служб -в первую очередь, которые в настоящее время недостаточно заинтересованы в исходе предварительного следствия. При таком построении досудебного производства органы дознания сами станут стороной обвинения, несущей полную ответственность за результаты этой деятельности.

В связи с этим состязательность необходимо рассматривать и как существенный созидательный фактор, всемерно способствующий повышению профессионального мастерства, культуры и творчества в деятельности органов дознания, “шлифовке и совершенствованию методов” их работы, о чем свидетельствует и международная практика организации досудебного производства .

Формулируя сущность принципа состязательности в уголовном процессе, А.М.Баранов указал, что его общепризнанное понимание состоит в следующем: “ а) отделение функции сторон от функции суда; б) поддержание функции обвинения особым государственным органом (прокуратурой), который сам не решает уголовного дела, а передает его в суд, перед которым и поддерживает обвинение; в) обвиняемый же против этого обвинения защищается перед судом путем использования предоставленных ему законом прав как стороны в процессе; г) содержание деятельности сторон обвинения и защиты не зависит от суда, который нейтрален и лишь контролирует соблюдение порядка собирания и исследования доказательств сторонами”2.

Сообразно с этим можно выделить отдельные концептуальные положения, обеспечивающие, на наш взгляд, распространение данного принципа уголовного процесса и на его досудебное производство. Среди них:

1 См.: Пешков М.А. Особенности возбуждения уголовного дела в уголовном процессе США//Следователь.- 1997.- № 2.С.77.

2 Баранов A.M. Состязательность в уголовном процессе.- Омск, 1998.- С.16-17.

183

1) обязательное закрепление в уголовно-процессуальном законодательстве функции предварительного расследования как самостоятельной функции уголовного процесса; 2) 3) освобождение субъекта, производящего предварительное следствие, от обвинительных функций и строгая нормативная регламентация его процессуальной независимости; 4) 5) законодательное разделение функций производства предварительного следствия и осуществления судебного контроля за ним; 6) 7) наделение лица, подвергнутого уголовному преследованию, статусом \/ обвиняемого с наступления момента ограничения его прав и свобод любыми мерами уголовно-процессуального принуждения. 8) На основании результатов и выводов проведенного исследования концептуально предлагается следующая схема досудебного производства в российском уголовном процессе:

  1. Поступление в органы дознания информации о правонарушении являет- / ся юридическим фактом для начала производства дознания, регламентированно- , го административно-процессуальным законодательством. В целях установления признаков преступления проводятся оперативно-розыскные мероприятия, а также досмотры и судебно-медицинские освидетельствования, получаются объ яснения, истребуются и изымаются необходимые предметы и документы и др. По разрешению прокурора либо с его немедленным уведомлением возможно про изводство отдельных неотложных или первоначальных следственных действий, необходимость в которых может возникнуть для выполнения тех же задач (например, назначение и производство экспертизы наркотических средств), а также для закрепления и сохранения следов выявленного в ходе дознания пре ступления. В связи с этим уголовно-процессуальная деятельность и, соответ ственно, производство по уголовному делу, начинается с момента принятия пер вого процессуального решения либо проведения первого следственного дей ствия.

  2. Получивший официальное сообщение о начале производства по уго ловному делу прокурор осуществляет дальнейшее процессуальное руководство деятельностью органов дознания. По материалам дознания и результатам про изводства неотложных (первоначальных) следственных действий прокурор при-

184 нимает одно из решений: прекращает уголовно-процессуальное производство в случае отсутствия состава или события преступления; при достаточности факти- ческих данных на данном этапе расследования, формирует обвинение в виде об- винительного акта с последующим направлением его в суд; обращается к след- ственному судье с ходатайством о необходимости производства предварительного следствия. Подобное ходатайство может быть направлено потерпевшим и его представителями, а также стороной защиты.

  1. Уголовное преследование считается начатым с момента уголовно- процессуального задержания, доставления и допроса лица в качестве обвиняемого, истребования судебного решения на производство у него обыска либо избрания в отношении привлекаемого лица меры пресечения. Подобные процессуальные решения являются юридическими фактами для получения лицом статуса обвиняемого.
  2. При поступлении от прокурора материалов расследования с обвинительным актом следственный судья принимает следующие решения: о предании обвиняемого суду; о продолжении расследования путем производства предварительного следствия; о прекращении уголовного преследования по установленным в законе основаниям.
  3. В случае необходимости производства предварительного следствия следственный судья решает вопрос о направлении материалов уголовного дела следователю (возможна отмена “обвинительных” решений прокурора), о чем сообщается сторонам предварительного расследования.

  4. Орган предварительного следствия исследует обстоятельства совершенного преступления путем формирования доказательств, представленных сторонами, а также самостоятельно производит следственные действия, рассматривает ходатайства сторон о собирании доказательств и приобщении представленных ими предметов и документов и др. Возможные споры сторон со следователем рассматривает и разрешает следственный судья.
  5. После окончания предварительного следствия следователь направляет ^материалы уголовного дела прокурору для составления обвинительного акта и
  6. направления дела в суд.

185

  1. Право прекращать уголовное дело в связи с отсутствием события или состава преступления должно принадлежать прокурору, по другим основаниям-только суду.
  2. Судебный контроль за производством предварительного расследования осуществляет следственный судья, состоящий при судебно-следственной палате либо судебно-следственной коллегии. Он должен рассматривать ходатайства прокурора, органов дознания и следователя о разрешении производства след- ственных действий, проведение которых ограничено Конституцией Российской Федерации, на заключение обвиняемого под стражу, а также ходатайства и заяв- ления сторон о ходе и направлении расследования, действиях следователя и др.
  3. При введении в уголовное судопроизводство предложенной модели пред- варительного расследования будет обеспечено равенство прав представителей обвинения и защиты, повышены гарантии установления истины по делу. Объек- тивный характер расследования и принимаемых по его результатам решений должен стать реальностью, поскольку эта деятельность осуществляется не зависимым от стороны обвинения следователем. Тем самым обеспечивается состязательный характер досудебного производства, в котором, вопреки довольно расхожему представлению, легче и эффективнее работать не только стороне защиты, но и стороне обвинения, и, естественно, следователю. Созданный механизм досудебного производства уже сам по себе будет способен представлять достаточную гарантию законности и эффективности его деятельности.

186

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование гносеологической, историко-генетической и правовой природы, а также современного состояния предварительной фазы уголовного судопроизводства позволяет сформулировать следующие выводы и предложения, которые представляются основными концептуальными положениями оптимизации досудебного производства в уголовном процессе России.

  1. Необходимость реформирования досудебного производства в отечественном уголовном процессе определяется негативными процессами современного периода, происходящими в правоохранительной сфере российского государства. В первую очередь, они характеризуются: а) неспособностью уголовной юстиции достаточно эффективно влиять на все более осложняющуюся криминогенную ситуацию в стране; б) очевидной дисгармонией развития отдельных правовых институтов, составляющих уголовное судопроизводство, в частности, предварительного расследования по уголовным делам и окончательного или судебного производства по ним.
  2. Оптимизация досудебного производства - это приведение его системы в оптимальное (всеобщевыгодное) состояние с рациональными и ресурсосбере- гающими процедурами, позволяющими наряду с решением задач судопроизводства, всемерно и неукоснительно обеспечить гарантии прав и интересов всех субъектов, вовлекаемых в уголовный процесс. В связи с этим государству, его правоохранительной системе, научному сообществу необходима действительно устойчивая в теоретическом и практическом плане концепция развития досудебного производства, предусматривающая основные направления его оптимизации в современных условиях. В свою очередь, научная концепция должна быть реализована в государственной доктрине, определяющей основные этапы и ме- ханизм реорганизации системы досудебного производства в Российской Федерации.
  3. Концепция оптимизации досудебного производства предусматривает три основных направления: 1) введение единого процессуального режима досу дебного производства; 2) образование вневедомственного, процессуально неза висимого следственного аппарата государства; 3) внесение в досудебное произ водство процедур, всемерно обеспечивающих оптимальное функционирование

187 реформированного правового образования: распространение действительно со- стязательных начал судопроизводства на его предварительную фазу; освобождение его от административных методов и форм, не свойственных деятельности органов юстиции; замена прокурорского надзора за законностью производства предварительного следствия судебным контролем; определение правового статуса следователя, реально обеспечивающего его процессуальную самостоятельность при расследовании уголовных дел и независимость от внешнего влияния.

  1. Досудебное производство необходимо рассматривать как единую фазу (стадию) уголовного процесса, предшествующую судебному рассмотрению уголовных дел. При этом понятием “досудебное производство” должно охватываться: а) осуществляемое в рамках административно-процессуального законодательства дознание по проверке заявлений и сообщений о противоправных действиях, выявлению преступлений и установлению повода для начала производства по уголовному делу; б) уголовно-процессуальная деятельность органов, осу- ществляющих уголовное преследование (прокурора и подчиненных ему органов дознания) по производству неотложных или первоначальных следственных дей- ствий; в) производимое следователем предварительное следствие. Последние два института, в свою очередь, объединяются понятием “предварительное рас- следование”.
  2. Начало уголовно-процессуальной деятельности в рамках досудебного производства необходимо исчислять с момента принятия первого в уголовном деле процессуального решения либо с производства любого следственного действия, причем самостоятельный акт о возбуждении производства, как и самое стадию возбуждения уголовного дела (наряду с дознанием как самостоятельной формой расследования, а также протокольной формой досудебной подготовки материалов), из отечественного уголовного процесса следует исключить.
  3. Методологической основой построения правового государства является теория разделения властей, предусматривающая не только разграничение функций государственных органов, но и создание механизма их взаимодействия, сдержек и противовесов, не допускающего злоупотребления принадлежащими полномочиями и одновременно обеспечивающего независимость одной власти от другой в пределах тех же полномочий. Подобный механизм должен распространяться на правоохранительную сферу деятельности государства, что позво-

188 лит не допустить возложения на один орган различных по характеру функций, как и осуществление одной функции органами различных ветвей власти. В уголовном судопроизводстве указанное положение должно найти отражение в разграничении функций обвинения, защиты, расследования и разрешения дела по существу.

  1. В связи с этим необходимо законодательно (предпочтительнее - на кон- ституционном уровне) закрепить самостоятельность и автономность функции расследования (направления) уголовных дел, наряду с функциями обвинения (уголовного преследования), защиты и рассмотрения дела по существу, а также в качестве принципов досудебного производства - требования о независимости, не- сменяемости и неприкосновенности следователей.

Проект данной конституционной нормы можно представить следующим образом:

Статья

  1. Предварительное расследование совершенных преступлений в Российской Федерации осуществляется только уполномоченными на то прокурорами, органами дознания и следователями. Создание чрезвычайных органов расследования не допус- кается.
  2. Следователи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.
  3. Следователями могут быть граждане Российской Федерации, достигшие 23-х лет, имеющие высшее юридическое образование и стаж; работы по юридической профессии не менее трех лет. Федеральным законом могут быть установлены дополнительные требования к следователям.
  4. Следователи несменяемы и неприкосновенны.
  5. Наделение следователей полномочиями, их прекращение и приостановление, а
    также привлечение следователей к уголовной ответственности осу-
  6. ццествляется не иначе как в порядке и по основаниям, установленным федеральным законом.

189 Более детальная регламентация правового положения следователя должна содержаться в Федеральном конституционном законе “О статусе следователя в Российской Федерации”.

  1. Исходя из установленного факта, что по своей гносеологической, правовой и историко-генетической природе следственная власть является представительницей власти судебной, и ее место в государственном механизме следует рассматривать исключительно на основе принципа разделения властей, следственный аппарат должен быть организован при судебном ведомстве, в качестве самостоятельного Следственного департамента Верховного Суда Российской Федерации и Следственных департаментов судов субъектов федерации. При этом при- надлежность следователя судебной власти объективно становится не только га- рантией его процессуальной самостоятельности и независимости от внешних влияний, но и выступает одним из основных инструментов формирования состя- зательного досудебного производства.
  2. Во избежание слияния функций предварительного расследования и осу- ществления судебного контроля за ним, наряду с институтом следователей при Следственном департаменте, необходимо ввести институт следственных судей при судебно-следственных палатах либо судебно-следственных коллегиях судов субъектов Российской Федерации.
  3. В целях усиления гарантий прав и интересов субъектов, подвергшихся уголовному преследованию, необходимо законодательно закрепить положение, согласно которому обвиняемым в российском уголовном процессе считается лицо, в отношении которого принята одна из мер уголовно-процессуального принуждения: лицо задержано до избрания в отношении него меры пресечения; в отношении лица избрана мера пресечения; лицо вызвано на допрос в качестве обвиняемого; ис- требовано судебное решение об ограничении права лица на неприкосновенность его жилища с целью производства обыска и т.п.
  4. Государственная доктрина развития досудебного производства в Российской Федерации должна включать рассчитанную на оптимальные сроки программу реорганизации системы и процедур досудебного производства с учетом современных потребностей и возможностей государства и общества. В целях ме- тодического обеспечения реализации данной программы представляется необ- ходимым в специализированных юридических учебных заведениях страны ввес-

190 ти для изучения спецкурс “Оптимизация досудебного производства в уголовном процессе России”.

Практическая реализация предложенных выводов и рекомендаций, на наш взгляд, позволит не только создать стройную и продуктивную Концепцию развития досудебного производства в Российской Федерации, но и расширит возможности органов, осуществляющих уголовное судопроизводство, более эффективно контролировать криминогенную ситуацию в стране, обеспечивая при этом в полной мере права и законные интересы всех участников уголовного процесса.

191

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

I. Нормативные и другие официальные документы

  1. Конституция Российской Федерации.- М.: Юрид. лит., 1993.
  2. Ведомости Верховного Совета РСФСР.- 1977.- № 51. Ст.1217.
  3. Ведомости Верховного Совета РСФСР.- 1985.- № 5.- Ст.163.
  4. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1955.- № 9.- Ст.222.
  5. Ведомости Верховного Совета СССР,- 1959.- № 1.- Ст. 15.
  6. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1963.- № 16.- Ст. 181.
  7. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1965.- № 50.- Ст. 1243.
  8. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1966.- № 30.- Ст.596.
  9. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1978.- № 15.- Ст.410.
  10. Ведомости Верховного Совета СССР.- 1985.- № 4.- Ст.56.
  11. Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации.- 1992.- № ЗЗ.Ст.1912.
  12. Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации.- 1992.- № 8.
  13. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях.- М.: СПАРК, 1995.
  14. О Следственном комитете РСФСР: Проекты законодательных и нормативных актов, связанных с реорганизацией органов предварительного следствия.- М.: Известия, 1990.
  15. Положение о Следственном комитете МВД РоссииШриказ МВД России.- 1992.- № 28.
  16. Приказ Генерального Прокурора РФ № 31 от 18 июня 1997 г. “Об организации прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием”.
  17. Приказ МВД России № 197 от 15 июня 1992 г. “О неотложных мерах по улучшению деятельности следственных аппаратов органов внутренних дел”.
  18. Приказ МВД России № 493дсп от 12 августа 1998 г. “О некоторых мерах по совершенствованию деятельности милиции общественной безопасности (местной милиции) по раскрытию и расследованию преступлений”.

192

  1. Приказ МВД России № 107 от 8 апреля 1994 г. “О дополнительных мерах по укреплению следственных подразделений органов внутренних дел”.
  2. Приказ МВД России № 145 от 20 марта 1996 г. “О Концепции развития органов внутренних дел и внутренних войск России”.
  3. Приказ МВД России № 586 от 5 сентября 1997 г. “Об объявлении решения коллегии МВД России от 26 августа 1997 г. № 5 км/1 “О состоянии и мерах дальнейшего совершенствования деятельности следственного аппарата органов внутренних дел”.
  4. Решение совместной коллегии прокуратуры и УВД Омской области № КУ-2/1 от 31 марта 1998 г. “О состоянии законности в органах внутренних дел Омской области при приеме, регистрации и разрешении заявлений и сообщений о преступлениях”.
  5. Собрание Законодательства РФ.- 1994.- № 31.- Ст.3255.
  6. Собрание Законодательства РФ.- 1995.- № 15.- Ст.1269.
  7. Собрание Законодательства РФ.- 1995.- № 47.- Ст.4472.
  8. Собрание Законодательства РФ.- 1995.- № 51.- Ст.4973.
  9. Собрание Законодательства РФ.- 1996.- № 50.- Ст.5679.
  10. Собрание Законодательства РФ.- 1997.- № 46.- Ст.5244.
  11. Собрание Законодательства СССР.- 1933.- № 40.- Ст.239.
  12. Собрание Законодательства СССР.- 1934.- № 1.- Ст.2а-2б.
  13. Собрание Узаконений РСФСР.- 1917.-№ 4.-Ст.50.
  14. Собрание Узаконений РСФСР.-1917 г.- № 10.- ст. 156.
  15. Собрание Узаконений РСФСР.-1917 г.- № 9.- ст. 145.
  16. Собрание Узаконений РСФСР.- 1918.- № 26.- Ст.420.
  17. Собрание Узаконений РСФСР.- 1918.- № 52.- Ст.589.
  18. Собрание Узаконений РСФСР.- 1918.- № 75.- Ст.813.
  19. Собрание Узаконений РСФСР.- 1919.- № 13.- Ст. 132.
  20. Собрание Узаконений РСФСР.- 1920.- № 83.- Ст.407.
  21. Собрание Узаконений РСФСР.- 1922.- № 20-21.- Ст.230. | 40. Собрание Узаконений РСФСР.- 1922.- № 69.- От.902.

Sf 41. Собрание Узаконений РСФСР.- 1924.- № 24.- Ст.206.

  1. Собрание Узаконений РСФСР.-1924.- № 78.- Ст.784.
  2. Собрание Узаконений РСФСР.- 1926.- № 84.- Ст.623.

193

  1. Собрание Узаконений РСФСР.- 1928.- № 117.- Ст.734.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Казахской ССР.- Алматы: Концерн “Баспагер”, 1994.
  3. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.- М.: Госюриздат, 1923.
  4. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.- М.: Юрид. изд-во Наркомата юстиции СССР, 1938.
  5. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР.- Новосибирск: ТОО “ЮКЭА”, 1997.
  6. Уголовно-процессуальный кодекс России: Проект Министерства юстиции Российской Федерации/ЛЮридический вестник.- 1995.- № 31(122).
  7. Уголовно-процессуальный кодекс Франции.- М.: Юрид. лит., 1994.
  8. Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ.- М.: Юрид. лит., 1994.
  9. Указ Президента Российской Федерации № 2106 от 22 ноября 1994 г. “О создании Следственного управления Федеральной службы контрразведки Российской Федерации и следственных подразделений в органах контрразведки Российской Федерации//С3 РФ.- 1994.- № 31.- Ст.3255.
  10. Устав уголовного судопроизводства.- Спб: Изд. Юрид. книжного магазина Н.К. Мартынова, 1909.
  11. Федеральный закон “О Прокуратуре Российской Федерации” (в ред. Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О Прокуратуре Российской Федерации”, принятого 18 октября 1995 Г.//СЗ РФ.- 1995.- № 47.- Ст.4472.
  12. Simplification de la Justice penale, Recomendation N R(87)18 adopte par le Comite des Ministers du Conseil de l’Europe le 17 septembe 1987, Strasburg, 1988, p.13,33.
  13. II. Решения судебных органов

  14. Постановление Конституционного суда России от 28 ноября 1996 г. № 19-П “По делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно- процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края”// Собрание законодательства РФ.- 1996.- № 50.- Ст. 5679.

194

  1. Постановление Пленума Верховного Суда № 8 от 31 октября 1995 г. “О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия”// Бюллетень Верховного Суда РФ.- 1996.- № 1.

Ш. Книги и монографии

  1. Алексеев Н.С., Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса.- Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980.
  2. Басков В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.-М.:Юрид. лит., 1989.
  3. Бразоль Б.Л. Очерки по следственной части. История. Практика.- Петроград, 1916.
  4. Буцковский Н.А. О деятельности прокурорского надзора вследствие отделения обвинительной власти от судебной.- Спб, 1867.
  5. Власов В.И., Гончаров Н.Ф. История розыскного процесса в России: законодательство и практика.- Домодедово: РИПК работников МВД России, 1997.
  6. Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции.- М.: Спарк, 1995.
  7. Громов В. Дознание и предварительное следствие.- М.: Изд.НаркомЮста, 1928.
  8. Гуляев А.П. Следователь в уголовном процессе.- М.: Юрид. лит., 1981.
  9. Доспулов Г.Г. Оптимизация предварительного следствия.- Алма-Ата: Наука, 1984.
  10. Духовский М.В. Русский уголовный процесс- М.: Тип.Г.И.Простакова, 1905.
  11. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Возбуждение уголовного дела.-М.: Юрид. лит., 1961.
  12. Жогин Н.В., Фаткуллин Ф.Н. Предварительное следствие в советском уголовном процессе.- М.: Юрид.лит., 1965.
  13. Истина…И только истина! Пять бесед о судебно-правовой реформе.-М.: Юрид.лит., 1990.

195

  1. Квачевский А. Об уголовном преследовании, дознании и предварительном исследовании преступлений по Судебному Уставу 1864 г. - Спб: Сенатская тип., 1867.
  2. Клаус Г. Кибернетика и философия.- М.: Наука, 1963.
  3. Когамов М.Ч. Государственный Следственный комитет: версии, опыт, проблемы, решения.- Алматы: Же-п жаргы, 1997.
  4. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства.- М.:Юрид.лит.,1975.
  5. Конан Дойль А. Избранное.- М.: Дет.лит.- 1975.- Т.2.
  6. Концепция судебной реформы в Российской Федерации,- М.: Республика, 1992.
  7. Кудинов Л.Д. Субъекты правоохранительной деятельности.- Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992.
  8. Ларин A.M. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции.- М.,Юрид.лит.,1986.
  9. Люблинский П.И. Свобода личности в уголовном процессе.- Спб, 1906.
  10. Муравьев Н.В. Прокурорский надзор в его устройстве и деятельности.-М.: Тип. Г.И.Простакова, 1889.- Т.1.
  11. 81.Петрухин И.Л.,Батуров Г.П.,Морщакова Т.Г. Теоретические основы эффективности правосудия,- М.: Наука, 1979.

  12. Полянский Н.Н. Доказательства в иностранном уголовном процессе.-М.: Юриздат, 1946.
  13. Полянский Н.Н. Очерк развития советского уголовного процесса.- М.: Юридлит., 1960.
  14. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву.- М.:Юрид. лит., 1961.
  15. Рейклейтис Г., Рейвиндран А., Рэгсдел К. Оптимизация в технике.- М.: Мир, 1986.- К. 1.
  16. Розен В.В. Цель - оптимальность - решение: (математические модели принятия оптимальных решений).- М.:Радио и связь, 1982.
  17. Розин Н.Н. Уголовное судопроизводство.- Спб: Сенатская тип., 1914.
  18. Савицкий В.М. Очерк теории прокурорского надзора в уголовном су- допроизводстве.- М.: Наука, 1975.

196

  1. Садовский В.Н. Основы общей теории систем.- М.: Наука, 1974.
  2. Стремовский В.А. Предварительное расследование.- М.:Госюриздат, 1958.
  3. Стремовский В.А. Участники предварительного следствия в советском уголовном процессе.- Ростов н/Д: Изд-во Ростовского ун-та, 1966.
  4. Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет.- Петроград, 1914.-Т.2.
  5. Тадевосян B.C. Прокурорский надзор в СССР.- М.: Госюриздат, 1956.
  6. Тарасов-Родионов П.И. Предварительное следствие.- М.: Госюриздат, 1955.
  7. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства.- М.: Юрид.лит., 1991.
  8. Фойницкий ИЛ. Курс уголовного судопроизводства.- СПб: Альфа, 1996.
  9. Чельцов-Бебутов М.А. Курс уголовно-процессуального права: Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах.- Спб: Альфа, 1995.
  10. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- Волгоград: Юридический институт МВД России, 1997.
  11. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве.- Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1976.
  12. Якимович Ю.К. Структура советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и дополнительные производства.- Томск: Изд-во Томского ун-та, 1991.

ЮЬЯкуб М.Л. Процессуальная форма в советском уголовном процессе. - М.:Наука,1981.

  1. Investigation of crimes and accident/YPrepered by Public servis institut.- Pensylvania, 1949.-C. 1-20.

1У.Статьи

  1. Абрамов Е. Следственный комитет - ломать не стро- итъ//Сов.милиция.- 1990.- Ноябрь.

197

  1. Александров Г. Насущные вопросы предварительного след-ствия.//Соц. законность.- 1954.- № 4.
  2. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности//Вопросы философии.- 1962.- № 7.
  3. Асриев Б.А. Протокольная форма досудебной подготовки материа- лов//Соц.законность.- 1985.-№ 12.
  4. Бакатин В.В. Закон обязан защищать/ЛПравда.- 1989.- 19 января.
  5. Балакшин В. Нужен следственный комитет//Соц.законность.1991.-№2.
  6. Баранов A.M. О реформе досудебного производства по уголовным делам//Нетрадиционные подходы к решению проблем борьбы с правонарушениями.- Омск: Юридический институт МВД России, 1997.
  7. Баренбойм П. Александр Мень: От религии к правовым иде-ям//Российская юстиция.- 1996.- № 9.
  8. ПО. Баренбойм П. Божественная природа судебной власти/ЛРоссийская юстиция.- 1996.- № 1.

  9. Барсуков М.В. За дальнейшее совершенствование организации и деятельности советской милиции//Сов.гос-во и право.- 1957.- № 2.
  10. Басков В. О предварительном следствии//Сов.юстиция.-1990.- № 15.
  11. Башкатова Л., Ветрова Г. О состязательности/ЛРос.юстиция.- 1995. -№5.
  12. Бедняков Д.И. Некоторые аспекты судебно-правовой реформы в РСФСР//Сов.гос-во и право.- 1992.- № 1.
  13. Бердичевский Ф., Чистяков О. О реорганизации предварительного следствия//Соц.законность.- 1957.- № 7.
  14. Боботов СВ., Вицин С.Е., Коган В.М., Михайловская И.Б., Морща-кова Т.Г., Панкратов В.В., Сокольский О.Э., Хохряков Г.Ф. Пути совершенствования системы уголовной юстиции//Сов.гос-во и право. 1989.- № 4.
  15. Божественная природа судебной власти: новые аргументы//Рос. юстиция.- 1996.- № 5.
  16. Божьев В.П.,Трусов А.И. Процессуальная самостоятельность и независимость следователя/ЯТроблемы формирования социалистического правового государства.- М.: Изд-во Московского ун-та, 1991.

198

  1. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального законаЮффективность применения уголовного закона.- М.: ВНИИ МВД СССР, 1973.
  2. Бородин СВ., Грун А.Я. К вопросу о реформе следственного управления и следственного аппарата в СССР//Сов.гос-во и право.-1957.- № 7.
  3. Булатов Б.Б. Проблемы реализации уголовно-процессуальной функции милицией//Закон РСФСР “О милиции” и совершенствование оперативно-служебной деятельности милиции республики.- Омск: ВШМ МВД России, 1994.
  4. Быков В.М. Проблемы дознания в Концепции судебной реформы в Российской Федерации/Юрганы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск: ВШМ МВД РФ, 1993.
  5. Васильев А.Н. Вопросы прокурорского надзора за предварительным следствием и дознанием//Соц. законность.- 1953. - № 9.
  6. Васильев О.Л. Предварительное следствие дореволюционной России: уроки истории//Следователь.- 1996.- № 3.
  7. Вахитов Ш.К. Место следственного аппарата в системе государственных органов//Сов.гос-во и право.- 1988.- № 2.
  8. Виленский Б.В. Судебная реформа и контрреформа.- Саратов: Изд. Саратовского ун-та, 1969.
  9. Выдря М.М. Расследование уголовного дела - функция уголовного процесса//Сов.гос-во и право.- 1980.- № 9.
  10. Гаврилов Б.Я. Проект уголовно-процессуального кодекса России и вопросы досудебного производства/ЛОридический консультант.-1998.- № 1.
  11. Гирько СИ. О процессуальном статусе дознания и дознавателя в условиях судебно-правовой реформы/ЛПроблемы предварительного следствия и дознания.- М.: ВНИИ МВД России, 1995.
  12. Гольст Г.Р. Основные задачи предварительного расследования в советском уголовном процессе//Сов.гос-во и право.- 1957.- № 8.
  13. Горя Н. Принцип состязательности и функции защиты в уголовном процесее//Сов.юстиция.- 1990.- № 7.
  14. Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств//Рос.юстиция.- 1995.-№ 11.

199

  1. Громов Н.А., Лисоволенко В.В.,Затона Р.Е. Следователь в уголовном процессе//Следователь.- 1998.- № 4.
  2. Громов Н.А., Францифиров Ю.В. Обеспечение прав и законных интересов лица привлекаемого в качестве обвиняемого//Следователь.- 1997.- № 5.
  3. Гуревич М.А. Принципы советского гражданского процессуального права/ЛГруды ВЮЗИ.- М.:ВЮЗИ, 1965.- Вып.З.
  4. Гуценко К. Следственный комитет-благо ли?//Соц.законность.- 1991.-№3.
  5. Дельмас-Марти М. Интернационализация преступности и ответ движения социальной защиты. Европейская модель уголовного правосудия// Уголовная юстиция: (проблемы международного сотрудничества).- М.: СПАРК, 1995.
  6. Дмитриев Ю.А., Черемных Г.Г. Разделение властей и правовая природа органов прокуратуры//Юрист.-1997.- № 6.
  7. Доля Е. К вопросу создания Следственного комитета//Сов.юстиция.-1993.- № 20.
  8. Доля Е. Следователь: где и каким ему быть?//Сов.юстиция.1990.- № 15.
  9. Дроздов Г. Прокурор на предварительном расследовании//Соц. законность.- 1991.-№ 12.
  10. Ефимичев СП. Протокольная форма досудебной подготовки мате- риалов//Формы досудебного производства и их совершенствование.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989.
  11. Ефимичев СП. Содержание и структура предварительного расследо- вания//Уголовно-процессуальная деятельность и правоотношения в стадии предварительного расследования.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1981.
  12. Ефремова Н.Н. Судебные реформы в России: традиции, новации, проблемы//Гос- во и право.- 1996.- № П.- С.90.
  13. Жогин Н.В. История развития и совершенствования предварительного следствия в СССР//Соц.законность.- 1967.- № 1.
  14. Жуковский В.М. Процессуальная независимость следователя и некоторые ее гарантии/ЯТредварительное следствие в условиях правовой реформы.-Волгоград: ВСШ МВД России, 1991.

200

  1. Журавлев М.П., Кудрявцев В.Н. Конкретные методы правов1>1Х иссле- дований/ЯТроблемы методологии и методики правоведения.- М.: Наука, 1974.
  2. Зеленецкий B.C. Структура советского уголовного процесса// Проблемы правоведения. - Киев, 1981.
  3. Зыков И., Аверкиев И., Иванов М. О дознании и предварительном следствии//Соц.законностъ.- 1957.- № 9.
  4. Кальнипкий В.В. Вопросы соотношения дознания и след-ствия/Юрганы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.-Омск: ВШМ МВД России, 1993.
  5. Кальнипкий В.В., Николюк В.В. Особые производства в советском уголовном процессе//Совершенствование правовых основ уголовного судопроизводства.- Ярославль: Изд-во Ярославского ун-та, 1988.
  6. Карев Д.С. Некоторые замечания к проекту Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик//Сов.гос-во и право.-1958.- № 7.
  7. Клочков В. К разработке концепции прокурорского надзора в уголовном процессе//Соц.законность.- 1989.- № 11.
  8. Ковтун Н.Н. Рецензия на книгу: Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института,- Минск, 1993/ЛГос-во и право.- 1994.-№ 8-9.
  9. Кожевников И.Н. Предварительное следствие: кризис и перспекти-вы//Милиция.- 1992.- Сентябрь.
  10. Кожевников И.Н. Упорядочить полномочия следователя//Рос. юстиция.- 1997.- №12.
  11. Козлов В.И. Быть или не быть протокольной форме досудебной подготовки материалов?//Юридический консультант.- 1998.- № 8.
  12. Колмаков М.Н. Старый суд. Очерки и воспоминания//Русская старина.- 1886.- №12.
  13. Колоколов Н. Протокольная форма - новый вид предварительного расследования//Рос.юстиция.- 1998.- № 2.
  14. Кондратов Б., Щербинский Е. Следственный комитет - кто “за” и кто “против’7/Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск: ВШМ МВД России, 1993.

201

  1. Концепция уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации//Гос-во и право.- 1992.- № 8.
  2. Коротких М.Г., Сорокиной Ю.В. Реформа следственного аппарата России в 1860- 1864 г.г.// Сов. гос-во и право.- 1991.- № 10.
  3. Костенко Н. Прокуратура - опора президентской власти//Рос. юстиция.- 1994.-№ 11.
  4. Кудинов Л.Д. Процессуальный подход к определению места следственного аппарата в структуре органов государства//Предварительное следствие в условиях правовой реформы.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1991.
  5. Кузнецова Н.Ф. Эффективность уголовного закона и ее значение в борьбе с преступностью//Вестник МГУ. Право.- 1974.- № 4.
  6. Кулагин Н. Предварительное следствие: сегодня и завтра//Сов. милиция.- 1991.- №7.
  7. Кулагин Н.И., Кравченко В.Г. Тенденции развития следственного аппарата, совершенствования его статуса и структуры//Формирование правового государства и вопросы предварительного следствия.- Волгоград: ВСШ МВД РФ, 1992.
  8. Куприянов А. Голос божий в современном суде//Рос. юстиция.- 1997.-№1.
  9. Куцова Э.Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе: (Предмет, цель, содержание).- М.: Юрид.лит., 1973.
  10. Куцова Э.Ф. Рецензия на: Уголовный процесс/Под общ. ред. Лупин-ской П.А.- М., 1995/ЛГос-во и право.- 1995.- № 12.
  11. Ларин A.M. Заметки о предварительном следствии в России//Гос-во и право.- 1993.- №3.
  12. Ларин A.M. Каково назначение прокуратуры?//Рос. юстиция.- 1994.-№4.
  13. Ларин A.M. Что будет с судебной реформой?//Гос-во и право. 1994.-№10.
  14. Лебедь Ю.Н. Предварительное следствие - функция юстиции//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.- Омск: ВШМ МВД России, 1993.

202

  1. Лонь С.Л. Понятие протокольной формы досудебной подготовки материалов и ее соотношение с предварительным следствием и дознани-ем//Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества.- Томск: Изд-во Томского ун-та, 1987.
  2. Люблинский П.И. Гарантии прав подозреваемого при производстве дознания//Вестник советской юстиции.-1924.-№ 15.
  3. Люблинский П.И. Проект уголовно-судебной реформы в Германии в сопоставлении с уголовно-процессуальным кодексом РСФСР 1922 г.// Сов. право.- 1923.-№ 1.
  4. Малыгин А.Я., Никитин А.Н. Следственные и судебные органы белых правительств/ЛОрист.- 1997.- № 6.
  5. Мамонтов А.Г. Россия 1860 г.: Учреждение судебных следователей (Социально политические и идейные предпосылки)//Гос-во и право.- 1996.- № 3.
  6. Марков А.Я, Власова И.А., Стеснова Т.И.Дорнева Л.С. Проблемы дознания/ЯТроблемы предварительного следствия и дознания.,М.: ВНИИ МВД России, 1994.
  7. Ш.Марфицин П.Г. Некоторые правовые и организационные проблемы осуществления дознания милицией/ЯТроблемы предварительного следствия и дознания.- М.: ВНИИ МВД России, 1995.

  8. Маршев С.А. О дифференциации форм уголовного судопроизвод-ства/УРазвитие и совершенствование уголовно-процессуальной формы.- Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1979.
  9. Михайлов А.И. Исследование проблем эффективности предварительного следствия/ТНаучная информация по вопросам борьбы с преступностью. -М.: ВНИИ МВД СССР, 1973.
  10. Ниммлер М. Уголовное судопроизводство и роль прокуратуры в Гер- мании//Рос.юстиция.- 1994.-№ 10.
  11. Панасюк А. Не судите да не судимы будете//Российская юстиция.-1996.-№11.
  12. Панченко С. Соотношение следствия и дознания//Соц.законность.-1957.- № 5.
  13. Пашкевич П.Ф. Проблема процессуального (законодательного) обеспечения оперативности и быстроты уголовного судопроизводства/ЛГезисы до-

203 кладов на конференции “Проблемы искореения правонарушений в СССР”(секции VI и VII).- М.:Наука, 1971.

  1. Пашкевич П.Ф. Процессуальные формы уголовного судопроизводства нужно дифференцировать//Соц.законность.- 1974.- № 9.
  2. Пашков А.С., Явич Л.С. Эффективность действия правовой нор-мы//Сов.гос-во и право.- 1970.- № 3.
  3. Перлов И.Д. Единый процессуальный режим//Сов. милиция.-1971.-№11.
  4. Перлов И.Д. Процессуальные вопросы предварительного расследования дел о хулиганстве//Сов.юстиция.- 1966.- № 24.
  5. Перлов И.Д. Рагинский М.Ю. Назревшие вопросы дознания и предварительного следствия//Сов.гос-во и право.-1957.- № 7.
  6. Перфильев В.В. Следствие в пореформенной России//Следователь: (Теория и практика деятельности).- 1995.- № 1.
  7. Петрухин И.Л. Состязательность и правосудие (к 100-летию М.С.Строговича)//Гос-во и право.- 1994.- № 10.
  8. Петрухин И.Л. Судебная власть и расследование престугшений/ЛГос-во и право.- 1993.- № 7.
  9. Петрухин И.Л., Куцева Э.Ф. О концепции Уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации//Гос-во и право.-1992,- № 12.
  10. Пешков М.А. Особенности возбуждения уголовного дела в уголовном процессе США//Следователь.- 1997.- № 2.
  11. По закону, долгу, совести. Выступление министра внутренних дел С.Степашина/ДЦит и меч.- 1998.- 10 сентября.
  12. Полянский Н.Н. Рецензия на “Уголовный процесс” М.С.Строговича//Советская книга.- 1947.- № 4.
  13. Попов Л., Шергин А., Шашкин А. Эффективность административных санкций//Сов. милиция.- 1971.-№ 1.
  14. Правда.- 1957.- 11 февраля.
  15. Проницательность и усердие губернской полиции//Русская беееда.-1859.- №5.
  16. Пути совершенствования системы уголовной юстиции//Сов.гос-во и право.- 1989.- №4.

204

  1. Рагинский М.Ю. Советское предварительное следствие//Соц. законность.- 1957.- № 10.
  2. Российская газета.- 1995.- 28 декабря.
  3. Российская газета.- 1996.- 25 декабря.
  4. Савицкий В.М. Демократия и законность/ЯТравда.- 1988.- 14 марта.
  5. Савицкий В.М. Закон нужно совершенствовать, но не ухуд- шать//Соц.законность.- 1990.-№ 1.
  6. Савицкий В.М. Теоретическая модель нового уголовно-процессуального регулирования//Сов.гос.право.- 1990.- № 2.
  7. Савицкий В.М. Уголовной процесс России на новом витке демократи-зации//Гос- вои право.- 1994.- № 6.
  8. Самощенко И.С., Никитинский В.И. Изучение эффективности действующего законодательства//Сов. гос-во и право.- 1969.- № 8.
  9. Самощенко И.С., Никитинский В.И., Венгеров А.Б. К методике изучения эффективности правовых норм//Сов.гос-во и право. 1971.- № 9.
  10. Самыгин Д.Л. Расследование преступлений как система деятельности.- М., 1989.
  11. Сандрюков Б.П. Актуальные проблемы расследования преступлений в современных условиях//Следователь.- 1998.- № 3.
  12. Свиридов М.К. О сущности и основаниях дифференциации уголовного процесса//Актуальные вопросы государства и права в период совершенствования социалистического общества.- Томск: Изд-во Томского ун-та, 1987.
  13. Скуратов Ю. Концептуальные вопросы развития прокуратуры в период правовой реформы в Российской Федерации//Законность.-1997.- № 1.
  14. Смирнов А.В. Эволюция исторической формы советского уголовного процесса и предварительное расследование//Сов.гос-во и право.- 1990.- № 12.
  15. Снопов А. О судебных следователях//Московские ведомости.-1860.-№ 184.
  16. Сорокина Ю. Предварительное следствие: история и современ- ность//Сов.юстиция.-1992.- № 9-10.
  17. Спасович В.Д. Обзор перемен в законодательстве уголовном, начиная с нового Свода законов//Век.- 1861.- № 5.

205

  1. Степанов М.М. К вопросу о создании органов предварительного расследования в альтернативных государственных образованиях периода гражданской войны в России//Следователь.- 1997.- № 4.
  2. Стецовский Ю. О некоторых реликтах социалистической законности в уголовном процессе Российской Федерации/ЛПравозащитник.- 1997.- № 1.
  3. Стецовский Ю.И. Концепция Судебной реформы и проблемы конституционной законности в уголовном судопроизводстве//Гос-во и право.- 1993.-№9.
  4. Строгович М.С. О дознании и предварительном следствии и о “едином” следственном аппарате//Соц. законность.-1957.- № 5.
  5. Строгович М.С. О единой форме уголовного судопроизводства и пределах ее дифференциации//Соц.законность.- 1974.- № 9.
  6. Судебно-правовая реформа (взгляд непостороннего)// Законность.-1996.- №3.
  7. Суздаль В.Я., Гирько СИ. Пути совершенствования деятельности подразделений дознания/ТВестник МВД России.-1997.- № 5.
  8. Сухарев А. Кризис законности грозит реформам//Российская Федерация.- 1994.- №5.
  9. Суходреев В.Н. К проекту Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик//Сов.гос-во и право,- 1957.- № 5.
  10. Сущность и значение предварительного следствия в советском уголовном судопроизводстве/УПроблемы совершенствования предварительного следствия и прокурорского надзора за исполнением законов органами дознания и предварительного следствия.- М.:ВШМ МВД СССР, 1982.
  11. 231.Темушкин О. Какая прокуратура нужна России? //Рос. юстиция.-1995.-№11.

  12. Теребилов В.И. Законность и правосудие в СССР.- М.:Юрид. лит., 1987.
  13. Тикунов B.C. О дальнейшем совершенствовании предварительного следствия//Сов.гос-во и право.- 1965.- № 6.
  14. Томин В.Т. Ленинские принципы советского уголовного процесса/Пруды ВШ МВД СССР, М., 1970.- Вып.27.

206

  1. Трусов А.И. Проект УПК: готов ли он стать законом?//СлеДователь.-1997.-№4.
  2. Трусов А.И. Уголовный процесс в системе разделения вла-стей//Вестник Моск. ун-та.- 1994.- № 5.
  3. Чувилев А.А. Подследственность уголовных дел//Законность.- 1996.-№7.
  4. Украинцев Б.С. Категория “активность” и “цель” в свете понятий ки- бернетики//Вопросы философии.- 1967.- № 5.
  5. Фаткуллин Ф.Н. Актуальные вопросы эффективности советского уголовного процесса/ЯЗопросы эффективности советского уголовного процесса. -Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1976.
  6. Чистякова B.C. Предварительное расследование нуждается в совер- шенствовании//Сов.гос-во и право.- 1969.- № 5.
  7. Чугунов В.Е., Чувилев А.А., Белозеров Ю.Н. Дознание и его пробле- мы//Соц.законность.- 1970.- № 4.
  8. Шадрин B.C. О соотношении дознания и предварительного след-ствия//Органы внутренних дел в условиях судебно-правовой реформы в России.-Омск: ВШМ МВД России, 1993.
  9. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности и предварительное расследование в уголовном процессе/ЛГос-во и право.- 1994.- № 4.
  10. Шадрин B.C. Соотношение форм предварительного расследова-ния//Уголовно- процессуальные проблемы предварительного следствия и пути его совершенствования.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1985.
  11. Шадрин B.C. Сущность досудебного производства и дальнейшее развитие его форм в советском уголовном процессе//Формы досудебного производства и их совершенствование.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1989.
  12. Шарапов А. Наших Мегре пригласят в комитет. Следственный…// Рос.газета.- 1993.- 8 апреля.
  13. Шведов Н., Завидов Б. Готовимся к введению суда присяжных/ЛРос. юстиция.- 1994.-№ 5.
  14. Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе/ЛГос-во и право.- 1996.- № 9.

207

  1. Якуб М.Л. Порядок уголовного судопроизводства следует дифферен- цировать//Соц.законность.- 1975.-№ 1.

V. Авторефераты и диссертации

  1. Асриев Б.В. Начальник следственного отдела в советском уголовном процессе: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1974.
  2. Багдасарян В.Х. Причина и цель: Автореф. дис… канд. юрид. наук.-Ереван, 1967.
  3. Власов А.А. Полномочия следователя в советском уголовном процессе: Автореф.дис.канд.юрид.наук.- М., 1979.
  4. Волынская О.В. Ускоренное производство в уголовном процессе: Ав- тореф.дис…канд.юрид.наук.- М., 1992.
  5. Гончаров И.Д. Развитие советского законодательства о процессуаль ном положении следователя: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1974.

  6. Гуськова А.П. Личность обвиняемого в уголовном процессе (проблемы теории и практики).- Автореф. дис… докт. юрид. наук. -Екатеринбург, 1997.
  7. Изотова О.В. Проблемы судебного контроля при возбуждении и предварительном расследовании уголовных дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1996.
  8. Кальницкий В.В. Ведомственный процессуальный контроль за деятельностью следователей органов внутренних дел: Автореф. дис… канд. юрид. наук.-М., 1982.
  9. Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в современном уголовном процессе России: Автореф. дис… канд. юрид. наук.-Н.Новгород, 1998.
  10. Ляхов Ю.А. Сущность и тенденции развития уголовно-процессуальной политики Российской Федерации: Автореф. дис… докт. юрид. наук.-Спб, 1994.
  11. Машовец А.О. Принцип состязательности и его реализация в предва рительном следствии: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Екатеринбург, 1994.

208

  1. Мамонтов А.Г. Реформа предварительного следствия во второй половине XIX века в России: Автореф .дис…канд.юрид.наук.-М.: МЮИ МВД РФ.-1996.
  2. Милушев Д.В. Особенности предварительного производства в уголовном процессе НРБ: Автореф. дис… канд. юрид. наук.М.,1988.
  3. Попова Л.В. Функционально-целевое содержание деятельности органов предварительного расследования: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- Л., 1987.
  4. Прошляков А.Д. Взаимосвязь материального и процессуального уголовного права: Автореф. дис… докт. юрид. наук.- Екатеринбург, 1997.
  5. Смолян Г.А. Методологические вопросы исследования операций: Ав- тореф.дис… канд. юрид. наук- М., 1968.
  6. Шадрин B.C. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений: Автореф. дис… канд. юрид. наук.- М., 1997.
  7. IV. Учебная и справочная литература

  8. Абдрахманов Р.С., Очередин В.Т. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.- М.: ВНИИ МВД СССР, 1986.
  9. Баранов A.M. Состязательность в уголовном процессе.- Омск: Юридический институт МВД России, 1998.
  10. Большая советская энциклопедия.- М.: Сов. энциклопедия, 1957.- Т.49.
  11. Веремеенко И.И. Административно-правовые санкции.-М.:Юрид. лит., 1975.
  12. Вопросы расследования преступлений: Справочное пособие/Под ред. А.Я. Качанова.- М.: Спарк, 1996.
  13. Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР.- М.: Юрид.лит.,- 1959.
  14. ГАРФ.- Ф. 16.- Оп. 1.- Д.1.- Л.д.87.
  15. Гесснер Р., Херцог У. За фасадом права.- М.: Юрид.лит., 1990.
  16. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.М.: Гос. изд-во иностр. и национ. словарей, 1955.- Т.1.
  17. Дьяченко В.И. Протокольная форма досудебной подготовки материалов.- М.: ВШМ МВД СССР, 1985.

209

  1. Дьяченко М.С. Предварительное расследование в советском уголовном процессе.- М.: ВЮЗИ, 1956.
  2. Еженедельник советской юстиции.- 1927.- № 40.- С. 1255.
  3. Еременко Ю.П. Советская государственная власть и следственный аппарат.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1973.
  4. Журнал заседаний соединенных департаментов законов и гражданского по Уставу уголовного судопроизводства//Материалы по судебной реформе 1864 г. в России.- Спб, 1864.- Т.60.
  5. Информационный бюллетень Следственного комитета МВД России, 1997.-№ 4(93).
  6. Карев Д.С., Савгирова Н.М. Возбуждение и расследование уголовного дела.- М.: Юрид. лит., 1967.
  7. Кирута А.Я., Рубинов A.M., Яновская Е.Б. Оптимальный выбор распределений в сложных социально-экономических задачах (вероятностный выбор).- Ленинград: Изд-во Ленингр. ун-та, 1980.
  8. Кобяков В.М., Мингалин Н.Н. Милиция - как орган дознания.-Свердловск: Юрид. ин-т, 1990.
  9. Коврига З.Ф. Дознание в органах милиции.- Воронеж: Из-во Воронежского ун- та, 1964.
  10. Комментарий к Конституции Российской Федерации.- М.: БЕК, 1994.
  11. Комментарий к ст. 249 Устава уголовного судопроизводства// Российское законодательство Х-ХХ в.в.- М.: Юрид.лит., 1991.- Т.8.- С.283.
  12. Крылов И.Ф.,Бастрыкин А.И. Розыск, дознание, следствие.Л.: Изд. Ленинградского ун-та, 1984.
  13. Кузнецов Н.П. Доказывание в стадии возбуждения уголовного дела.-Воронеж, Из-во Воронежского ун-та, 1983.
  14. Кукушкин Ю.А. Общие вопросы организации следственной работы.-Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1975.
  15. Лебединский В.Г., Каленов Ю.А. Прокурорский надзор в СССР.- М.: Госюриздат, 1957.
  16. Ломов B.C. Создание органов предварительного следствия Советского государства.- Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1978.

210

  1. Лузгин И.М. Расследование как процесс познания.- М.: Юрид. лит., 1969.
  2. Маклинский П.В. Практическое руководство для судебных следователей-Спб, 1907.
  3. Мартынчик Е.Г., Милушев Д.В. Предварительное производство в со- циалистическом уголовном процессе.- Кишинев: Штиница, 1986.
  4. Михайленко А.Р. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе.- Саратов: Изд-во Саратов, ун-та, 1975.
  5. Нажимов В.П. Типы, формы и виды уголовного процесса.- Калининград: Изд-во Калининград, ун-та, 1977.
  6. Никитский В.И. Эффективность норм трудового права.- М.: Юрид. лит., 1971.
  7. Никонов Б.П. Обвиняемый до суда/Под ред. Н.П. Карабчевского.-Спб: Тип. Изд. дела “Труд”, 1903.
  8. О состоянии борьбы с преступностью и об укреплении правопорядка в России в современных условиях//Следователь.- 1997.- № 5.
  9. Объяснительная записка к Уставу уголовного судопроизводства// Материалы по судебной реформе 1864 г. в России.- Спб, 1864. - Т.52.
  10. Ожегов СИ. Словарь русского языка/Под ред.Н.Ю.Шведовой.- М.: Рус.язык, 1984.
  11. Организация и деятельность органов внутренних дел Российской Федерации: сборник нормативных актов.- М.: Юрид.лит., 1994.
  12. Органы юстиции на рубеже второй пятилетки: Материалы VIII расширенного совещания работников юстиции.- М.: Изд.НаркомЮста СССР, 1933.
  13. Отчет о следственной работе по Омской области за 1996 г. (ф. 1-Е).
  14. Отчет о следственной работе по Омской области за 1997 г. (ф. 1-Е).
  15. Павлухин Л.В. Расследование в форме дознания.- Томск: Изд-во Томск, ун- та, 1979.
  16. Парнюк М.А. Детерминизм диалектического материализма.- Киев: Наука, 1967.
  17. Пастухов М.И. Реабилитация невиновных: Основы правового института.- Минск, 1993.

211

  1. Письмо МВД РФ “О замечаниях и предложениях по проекту УПК Российской Федерации”.- 1997.-№ 1/16369.
  2. Полянский Н.Н. Новая редакция Уголовно-процессуального кодекса.-М.: Правда, 1927.
  3. Порубов Н.И. Научная организация труда следователя.-Минск: Изд-во Белорус, ун-та, 1965.
  4. Пятый Всероссийский съезд деятелей советской юстиции. 10-15 марта 1924 г. Тезисы. Стенографический отчет. Резолюции. - М.: Госюридиздат, 1924.
  5. Рахунов Р.Д. Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе.- М.: Юрид.лит.,1954.
  6. Революция права.- 1928.- № 2.
  7. Руководство и надзор за расследованием.- М.:Юриздат, 1947.
  8. Сборник постановлений и разъяснений НКЮ РСФСР.- М.:Юриздат, 1934.
  9. Сборник приказов Прокуратуры СССР.- М.:Юриздат,1939.
  10. Сборник циркуляров и разъяснений НКЮ РСФСР.- М.: Изд-во Нар-комЮста, 1934.
  11. Сборник циркуляров и разъяснений Прокуратуры СССР.-М.: Юриз-дат,1936.
  12. Сереброва СП. Проблемы рационализации досудебного производства.- Н.Новгород: Юридический институт МВД России, 1997.
  13. Словарь основных уголовно-процессуальных понятий и терми-нов/Сост. A.M. Баранов, П.Г.Марфицин.- Омск: Юридический институт МВД России, 1997.
  14. Словарь русского языка/ Под общ.ред.акад. С.П.Обнорского.- М.: Гос. изд-во иностр. и национ. словарей, 1953.
  15. Слово о науке//Афоризмы. Изречения. Литературные цитаты.- М.: Знание, 1978.
  16. Смирнов О.В. Эффективность правового регулирования труда на предприятии.- М.: Правоведение, 1968.
  17. Советский уголовный процесс. Особенная часть/Под ред. Б.А. Викто рова, В.Е.Чугунова.-М.,1976.

212

  1. Советский уголовный процесс /Под общ.ред. С.В.Бородина и И.Д.Перлова. - М: ВШМ СССР, 1968.
  2. Советский уголовный процесс/Под ред.Д.С.Карева.- М., 19757.
  3. Советский уголовный процесс/Под ред.С.В.Бородина.- М.:ВШ МВД СССР, 1982.
  4. Советский энциклопедический словарь/Гл.ред. А.М.Прохоров.- М.: Сов. энциклопедия, 1984.
  5. Современный словарь иностранных слов.- М.:Рус.яз., 1993.
  6. Спиридонов Л.И. Социальное развитие и право.- Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1973.
  7. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М.: Юридлит., 1968 .
  8. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М.: Изд-во Академии наук СССР, 1958.
  9. Строгович М.С. Уголовный процесс- М.:Госюриздат,1946.
  10. Строгович М.С. Учебник уголовного процесса.- М.: Юрид.изд-во НКЮ СССР, 1938.
  11. Судоустройство и правоохранительные органы в Российской Федерации/Под ред. В.И.Швецова.- М.: ТЕИС,1996.
  12. Тихомиров Ю.А. Управленческое решение.- М.: Наука, 1972.
  13. Толковый словарь русского языка/Под ред.проф.Ушакова Д.Н.- М.: Гос. изд-во иностр. и национ. словарей, 1935.
  14. Уголовный процесс: Учебник для вузов/Под общей редакцией проф.П.А.Лупинской.- М.: Юристь, 1995.
  15. Уголовный процесс: Учебник для вузов/Под общей редакцией проф. П.А.Лупинской. - М.: Юристь, 1995.
  16. Украинцев Б.С. Самоуправляемые системы и причинность. -М.:Наука, 1972.
  17. Философский энциклопедический словарьЛГл.редакция: Л.Ф.Ильичев и др.- М.: Сов. энциклопедия, 1983.
  18. Хропанюк В.Н. Теория государства и права/Под ред. В.Г.Стрекозова.-М.: Юрид.лит., 1993.
  19. ЦГИА СССР.- Ф.1149.- Оп.6.- 1864.- Д.44.- Л.251.

213

  1. ЦГИА СССР.- Ф.1415.- Оп.57.- Д. 1903.- Л.7 (об).
  2. Челыдов М.А. Советский уголовный процесс.М.: Юрид.лит.Д951.
  3. Чепиков М.Г. Интеграция науки.- М.:Наука, 1975.
  4. Чистякова B.C. Соотношение дознания и предварительного следствия в советском уголовном процессе.- М., 1987.
  5. Шимановский В.В. Возбуждение уголовного дела.- Л.: Йн-т Генеральной прокуратуры СССР, 1974.
  6. Шмаров И.В., Кузнецов Ф.Т., Подымов П.Е. Эффективность деятельности исправительно-трудовых учреждений.- М.:ВНИИ МВД СССР, 1968.
  7. Юридический вестник.- 1995.- № 31(122)- сентябрь.
  8. Юридический словарь.- М.гГосюриздат, 1956.- Т.2.
  9. Якубович Н.А. Теоретические основы предварительного следствия.-М.: ВШ МВД СССР, 1971.
  10. Merle R., Vitu A. Traite de droit criminal.- Paris, 1967.
  11. Merle R., Vitu A. Traite de droit criminal: Procedure penale.- Paris, 1989.-T.II.