lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Попов, Василий Филиппович. - Судебное следствие: Проблемы оптимизации : Дис. ... канд. юрид. наук :. - Н. Новгород, 1998 207 с. РГБ ОД, 61:99-12/359-9

Posted in:

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НИЖЕГОРОДСКИЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

На правах рукописи

ПОПОВ ВАСИЛИИ ФИЛИППОВИЧ

СУДЕБНОЕ СЛЕДСТВИЕ: ПРОБЛЕМЫ ОПТИМИЗАЦИИ

f/jj ДИССЕРТАЦИЯ

? ^ на соискание ученой степени

f ;/1/ кандидата юридических наук

V

Специализация 12.00.09 - уголовный процесс,

криминалистика, теория оперативно-розыскной деятельности

Научный руководитель - кандидат юридических наук,

профессор В.Е. Гущев

Нижний Новгород, 1998

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение с- 3~16

Глава I. Судебное следствие - основа разрешения дела по существу в суде первой инстанции с. 17-103

§ 1. Понятие, значение, сущность и содержание судебного следствия в системе уголовно-процессуальной

деятельности с. 17-47

§ 2. Цель, предмет и пределы судебного следствия..с. 48-74 § 3. Суд и стороны как участники состязательного судебного следствия с. 75-103

Глава II. Организационные, правовые и социально-психологические аспекты оптимизации судебного следствия в условиях судебно-пра вовой реформы в стране с. 104-173

§ 1. Односторонность и неполнота судебного следствия в

системе факторов, снижающих его эффективность с.104-139

§ 2. Критерии допустимости исследования доказательств в рамках судебного следствия с. 140-173

Заключение с. 174-186

Список использованной литературы с. 187-207

Введение

Актуальность темы исследования обусловлена наличием целого ряда факторов, характеризующих современную историко-правовую действительность Российской Федерации в сфере правотворческой и правоприменительной деятельности.

В условиях комплексного реформирования всех сторон общественной жизни и осуществления судебно-правовой реформы в стране неизбежно и вполне закономерно возникает вопрос о действительной роли суда в новой системе общественных отношений и сложной иерархии государственных органов, объективно включенных в механизм правоприменительной деятельности.

В настоящее время получило признание, в том числе и на самом высоком конституционном уровне, самостоятельность и независимость судебной власти; приоритетная защита личности, ее прав и свобод средствами материального и процессуального права. - Происходит поэтапное и реальное введение в уголовный процесс принципа состязательности процесса; возвращение в уголовное судопроиз- водство России суда присяжных; нормативное закрепление жестких законодательных требований к допустимости доказательств. Все это в несколько иной плоскости поставило вопрос о цели и задачах де- ятельности суда в новых социально-правовых условиях; ее истинных движущих началах, определяющих возникновение, развитие и возможные исходы процесса; пределах процессуальных прав и полномочий суда, его самостоятельности и активности в решении ряда процессуальных вопросов, а также взаимоотношениях со сторонами, отстаивающими в суде свой процессуальный интерес.

Постановка этих и других подобных проблем и вопросов вызвана не только объективньми потребностями судебно-следственной практики, но и тем обстоятельством, что развернувшаяся в последние годы дискуссия о роли и месте суда в свете конституционного

  • 4 -

принципа состязательности процесса привела отдельных ученых, а отчасти, и практиков к достаточно однозначному выводу о том, что суд больше не является субъектом доказывания в уголовном процессе, что его активность при осуществлении правосудия должна быть предельно ограничена, что объективная истина уже не является ос- новой итоговых процессуальных решений по делу и суд вправе не устанавливать ее в рамках судебного следствия.

Подобные, не всегда достаточно обоснованные, выводы, по мнению диссертанта, способны не только дезориентировать практику судов первой и вышестоящих инстанций, но и самым серьезным образом сказаться на реализации конституционных прав и свобод граждан, объективно вовлеченных в уголовный процесс, прав, которые в современных условиях являются непосредственно действующими и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции РФ).

. Обострение этой, казалось бы чисто научной, дискуссии пришлось на период, когда в Государственной Думе Российской Федерации активно обсуждается и дорабатывается проект нового Уголовно- процессуального кодекса России, призванный, с одной стороны, воплотить в себе комплекс общепризнанных международно-правовых гарантий личности в уголовном процессе, с другой,- максимально оптимизировать его процедуру, сделать ее по настоящему эффектив- ной, соответствующей реальным и взаимно сбалансированным потреб- ностям личности, государства и общества.

В данной связи комплекс названных выше проблем и вопросов, имеющих непосредственное отношение к центральной, основополагающей стадии процесса: судебному разбирательству и его стержневой части - судебному следствию, объективно нуждается в комплексном осмыслении и анализе с учетом всех социальных и правовых составляющих современной общественно-правовой жизни России.

  • 5 -

Нельзя сказать, что круг названных выше проблем и вопросов вообще не исследовался в юридической литературе. Напротив, в своем исследовании автор опирался на целый ряд уже достаточно разработанных положений теории уголовно-процессуальной науки.

К таковым, по мнению автора, в частности, относятся глубоко продуманные положения ряда ученых о роли и социальном назначении правосудия (А.Д. Бойков, В. П. Божьев, Б.А. Галкин, К.Ф. Гуценко, В. П. Нажимов, В.М. Савицкий, В.М. Семенов, М.С. Строгович, A.M. Яковлев и др.); значении стадии судебного разбирательства в системе уголовно-процессуальной деятельности (В.И. Загорский, Л. П. Ижнина, Г.Н. Колбая, И. Д. Перлов, Т. Б. Чеджемов); сущности, содержании, цели, предмете и пределах доказывания в стадии судебного разбирательства (В. А. Банин, А. С. Бахта, Г.Ф. Горский, Д. В. Зеленский, Ц.М. Каз, Н.Н. Ковтун, Л.М. Карнеева, Л. Д. Кокорев, СВ. Курылев, A.M. Ларин, О.В. Левченко, Л.М. Лукьянова, П.А.’ Лупинская, В.Т. Томин, С.А. Шейфер, П.С. Элькинд и др.); эффективности судебного следствия (Е.Г. Веретехин, Т.В. Козина, П.Ф. Пашкевич, И.Л. Петрухин, Т.Г. Морщакова и др.), его участ- никах (С. А. Альперт, М.М. Выдря, А. В. Долгушин, Р. Д. Рахунов, В.Н. Шпилев и др.).

Таким образом, основополагающие аспекты исследуемой проблемы уже достаточно проанализированы в целом ряде работ, в т.ч. и на монографическом уровне. Однако комплексного исследования проблем судебного следствия с учетом современных социально-правовых, реалий Российской Федерации в уголовно-процессуальной науке пока нет. Предлагаемая диссертация представляет собой авторскую попытку восполнить этот пробел.

Объектом исследования является совокупность общественных отношений, возникающих, развивающихся и прекращающихся в связи с

  • 6 -

необходимостью эффективного осуществления целей и задач судебного следствия, в частности, и правосудия в целом.

Предметом исследования выступает сущность и содержание уголовно- процессуальной деятельности по непосредственному, полному и всестороннему исследованию в рамках судебного следствия фактов и обстоятельств дела, а также совокупность уголовно-процессуальных норм, регламентирующих эту деятельность, с целью эффективной реализации целей и задач правосудия.

Цель исследования заключается в том, чтобы, учитывая современные потребности личности, государства и общества в сфере уголовного судопроизводства, а также потребности эффективного осуществления правосудия по уголовным делам на основе всестороннего анализа теоретических положений правовой науки, а также собранного научного, исторического, эмпирического материала, обобщения судебной практики и накопленного автором более чем 20-летнего опыта работы в судебной системе, рассмотреть вопросы, связанные с проблемами повышения эффективности и оптимизации судебного следствия, не нашедшие своего должного разрешения на законода- тельном уровне и в трудах известных ученых, и на этой основе разработать комплекс теоретических и практических предложений и рекомендаций, которые в своей совокупности могли бы способствовать эффективной реализации целей и задач судебного следствия.

Необходимым условием для достижения этой цели явилось решение следующих задач:

1) выяснение роли, места и социального назначения судебного следствия в общей системе уголовно-процессуальной деятельности, в целом, и в системе частей (этапов), составляющих судебное раз- бирательство, в частности; 2) 3) определение сущности (сути, основы) и содержания (основ- 4)

  • 7 -

ных элементов) судебного следствия и его действительной социально значимой цели и задач;

3) исследование механизма достижения целей и задач судебного следствия в ходе практической уголовно-процессуальной дея- тельности, осуществляемой в рамках судебного разбирательства, а равно механизма формирования внутреннего убеждения судей; 4) 5) уточнение предмета и пределов судебного следствия, их соотношения, взаимосвязи и взаимообусловленности; 6) 7) телеологический анализ законодательной регламентации прав и полномочий суда и сторон в рамках судебного следствия в свете конституционного принципа состязательности процесса; 8) 9) исследование факторов, порождающих неполноту и односторонность судебного следствия, как основной причины снижения эффективности правосудия и способов их возможной нейтрализации в рамках процессуальной деятельности суда и сторон; 10) ? 7) определение критериев допустимости исследования доказательств в ходе судебного следствия, с целью недопущения их исключения из процесса доказывания по достаточно формальным, несущественным признакам допущенных нарушений.

Методология и методика исследования. Общую методологию исс- ледования составляют общефилософские принципы и законы материа- листической диалектики, комплексный подход, а также основопола- гающие положения теории познания, теории доказательств, уголовно- процессуальной науки, криминалистики, психологии, научной ор- ганизации управления и других отраслей знаний.

Юридической основой исследования послужили нормы действующего и перспективного уголовно-процессуального законодательства России, относящиеся к предмету исследования, постановления Конс- титуционного Суда РФ, решения Пленума Веюховного Суда Российской

  • 8 -

Федерации, ведомственные нормативные акты.

В процессе работы широко использованы труды известных ученых, публикации в юридической литературе, материалы обсуждения проекта УПК РФ, собственный опыт работы диссертанта в суде.

В работе применены частные методики исследования статистической информации, уголовных дел, иной документации, а также специальные методы познания: формально-логический, формально-юридический, сравнительно-правовой, социологический.

Научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования состоит в том, что впервые на диссертационном уровне предпринята попытка комплексного изучения сущности и содержания судебного следствия с учетом изменения социально-экономических условий в стране; изменения роли и цели деятельности суда в общем механизме государственной жизни; смены приоритетов объектов государственно-правовой и судебной защиты; введения подлинно состязательной процедуры судебного разбирательства, а также при- нятия законодательных новелл, связанных с разрешением судом воп- роса о недопустимости доказательств.

Многие из этих вопросов ранее не подвергались комплексному исследованию на монографическом уровне во всем диалектическом единстве и взаимобусловленности этих проблем или являются недос- таточно разработанными, или требуют адекватного переосмысления применительно к новым условиям судебной практики.

Центральной идеей диссертации является идея активной, са- мостоятельной роли суда как в судебном следствии, так и в право- судии в целом, служащей надежной гарантией (средством) эффектив- ного обеспечения целей процесса и реализации его задач.

На основе анализа действующего и перспективного уголовно- процессуального законодательства Российской Федерации, прак-

  • 9 -

тической деятельности суда по рассмотрению и разрешению уголовных дел и имеющихся теоретических источников определены возможные пути оптимизации и повышения эффективности судебного следствия в этом направлении. Новые подходы к исследованию названной проблемы выражаются в комплексе предложений автора по совершенствованию процессуального законодательства, в плане адекватного законодательного регулирования складывающихся общественных отно- шений в рамках судебного разбирательства.

Практическая значимость работы заключается в том, что отдельные выводы и предложения, изложенные в диссертации могут быть использованы (и уже используются) в повседневной практике органов судебной власти, прокуратуры, предварительного расследования, в преподавании курса уголовного процесса в юридических вузах Российской Федерации, а также в законотворческом процессе. Отдельные теоретические выводы могут послужить ориентиром для дальнейшего научного поиска в этом перспективном направлении.

Эмпирическая база исследования основана на статистическом и эмпирическом материале, собранном (и обработанном) по специально разработанным анкетам.

Так, учитывая, что именно дела об умышленных убийствах (ст. 105 УК РФ) представляют особую сложность в части исследования фактов и обстоятельств уголовного дела в рамках судебного следствия, диссертантом изучено 114 уголовных дел по данной категории преступлений, рассмотренных и разрешенных по существу Нижего- родским областным судом в 1997 году и первом полугодии 1998 года. Результаты этого исследования используются в диссертации для обоснования достоверности отдельных ее положений, а также нап- равлены автором в адрес Верховного Суда РФ.

Отдельные аспекты исследования, относящиеся к вопросам воз-

  • 10 -

мещения морального ущерба, причиненного преступлением (с 1994 года нередко исследуемым в ходе судебного следствия), были учтены автором и при изучении (анализе) 299 уголовных дел, рассмотренных по первой инстанции Нижегородским областным судом в 1995-1996 гг. По результатам этого исследования диссертантом подготовлено, опубликовано и направленно в практические судебные и правоохранительные органы учебно-практическое пособие “Расс- мотрение исков о возмещении морального вреда в уголовном процес- се”, позволившее в определенной мере оптимизировать судебную практику судов первого и второго звена судебной системы Нижего- родской области в этом достаточно дискуссионном вопросе.

Наконец, применительно к исследуемой тематике по специально подготовленным анкетам проведено анкетирование 54 судей, 62 про- куроров, поддерживающих государственное обвинение в суде, и 78 практикующих адвокатов Нижегородской области.

? При подготовке диссертации использованы статистические данные о работе судов опубликованные в юридической литературе, данные эмпирических исследований других ученых и материалы судебной статистики Управления юстиции Нижегородской области за 1993-1998 г.

Достоверность исследования обеспечивается используемой ме- тодологией и методикой, а также достаточной репрезентативностью эмпирического материала, на котором базируются научные положения, предложения, рекомендации и выводы диссертанта.

Апробация результатов исследования. Основные положения дис- сертационного исследования получили свою апробацию на ряде научно- практических конференций, в которых автор принимал участие.

В частности, диссертант выступил с докладом на Всеросийской научно-практической конференции “Российская правовая система и

  • 11 -

международное право: современные проблемы взаимодействия” (“Круглый стол” с участием журнала “Государство и право”. Н. Нов- город, 1995 г.); на международной конференции “Право граждан на информацию и защита неприкосновенности частной жизни” (“Круглый стол” с участием журнала “Государство и право”. Н. Новгород, 1998 г.); в рамках Проблемного семинара “Правовые средства и механизм защиты законопослушного гражданина в России” (Н. Новгород: ННГУ им. Н.И. Лобачевского. 1995, 1997 гг.).

Отдельные положения диссертационного исследования, в части изучения судебной статистики, анализа и обобщения практики расс- мотрения дел об умышленных убийствах судами Нижегородской области (1997-1998 гг.), и выработанные на этой основе практические рекомендации и предложения направлены в Верховный Суд РФ для ис- пользования при подготовке новой редакции постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 1992 года “О судебной практике по делам об умышленных убийствах” (см. приложение N 2 ).

Основные положения иследования. выводы и рекомендации изложены диссертантом в ряде научных статей и разработок:

  1. Рассмотрение исков о возмещении морального вреда в уголовном процессе. - Н.Новгород: НЮИ МВД РФ, 1997. -2,5 п. л.
  2. Бандитизм из истории советского и российского уголовного законодательства // Житие закона. - Н. Новгород. - 1997. - N 1.
    • О, 1 п. л.
  3. К федеральному закону РФ “О внесении изменений и допол нений в ст. 23, 97, 133 УПК РСФСР // Вестник НГУ. - Н. Новгород.
      • 0,1 п. л.
  1. Бандитизм как преступление против государственной власти и общественного порядка //Материалы международной конференции 12-14 сентября 1997 г. - Н. Новгород, 1997. -0,3 п. л.
  • 12 -
  1. Особенности применения уголовно-процессуального кодекса РСФСР //Материалы международной конференции 12-14 сентября 1997 г. - Н. Новгород, 1997. -0,1 П. л.
  2. Международные стандарты в области прав человека: судебная защита в Нижегородском регионе: Сборник научн. трудов: Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. - Н.Новгород: НЮИ МВД РФ, 1998. -0,2 п. л.
  3. Судебное разбирательство. Проблемы компенсации морального вреда //Юридический консультант. -М.,- 1998. - N 4. - 0,3 п.л.
  4. Основные положения, выносимые на защиту:

  5. Судебное следствие составляет суть (ядро, сердцевину) не только судебного разбирательства по уголовным делам, но и всего уголовного судопроизводства в целом, так как именно в нем, в своем большинстве:

? а) решается основной вопрос любого уголовного дела: о наличии (или отсутствии) события преступления и виновности (невиновности) лица в его совершении;

б) формируется основа внутреннего убеждения суда (и, отчас ти, сторон) о доказанности или недоказанности фактов и обстоя тельств дела и определенных мнений и позиций сторон;

в) закладывается (формируется) фактическая и юридическая основа выводов и решений суда, изложенных в приговоре, или ином процессуальном решении, так или иначе завершающем процесс судеб ного разбирательства в суде первой инстанции.

Поэтому практически все принципы, институты и нормы, действия и решения участников уголовного судопроизводства так или иначе, но в конечном итоге все же связаны с сущностью и содержанием поедстоящего или уже осуществляемого судебного следствия,

  • 13 -

или с достигнутыми его результатами.

  1. Сущность судебного следствия составляет непосредствен ное, полное и всестороннее исследование судом и сторонами фактов и обстоятельств дела, связанных с событием преступления и винов ностью лица в его совершении (ст. 68, 303, 392, 404 УПК), а со держание - комплекс судебно-следственных и процессуальных дейс твий, объективно необходимый для достоверного установления этих фактов и обстоятельств (ст. 301 УПК) и реализации на этой основе как целей и задач правосудия, так и процесса в целом.

Иными словами, сущность и содержание судебного следствия составляет уголовно-процессуальное доказывание фактов и обстоя- тельств дела в диалектическом единстве всех его элементов: соби- рания, фиксации, проверки и оценки доказательств, а также обос- нования значимых выводов и решений по делу.

  1. Целью судебного следствия является установление объективной (материальной) истины по делу, ибо в тех правовых ситуациях, когда стороны настаивают на осуществлении правосудия только на основе констатации вывода о ее достоверной доказанности, суд вправе разрешить основной вопрос уголовного дела и либо признать подсудимого виновным в совершении преступления, либо отказать в этом (во всем многообразии возможных процессуальных решений), реализуя тем самым (в любой из названных ситуаций) цель всего уголовного процесса: защита личности, ее прав и свобод, собственности, защита интересов государства и общества (ст. 2 Конституции РФ).
  2. Состязательная конструкция уголовного процесса (ст. 123 Конституции РФ) не препятствует активной роли суда по исследованию обстоятельств дела (ст. 68, 303 УПК) в рамках судебного следствия и формированию самостоятельного внутоеннего убеждения
  • 14 -

суда о степени их доказанности или недоказанности сторонами.

Подтверждением данного вывода, по мнению диссертанта, служит достаточно последовательная позиция законодателя, сбалансированно регламентирующая состязательную процедуру суда присяжных и изложенная в ч. 3 ст. 429, ч. 2 ст. 446, ч. 3 и 4 ст. 459 УПК.

  1. Все участники судебного следствия, в зависимости от вы полняемой процессуальной функции, могут быть классифицированы на следующие относительно самостоятельные группы:

а) суд, как самостоятельный орган судебной власти, единс твенной функцией которого является разрешение дела по существу;

б) стороны, отстаивающие (обосновывающие, доказывающие) пе ред судом свои (или представляемые) процессуальные интересы;

в) участники, чье появление вызвано нуждами доказывания то го или иного процессуального интереса;

г) участники, обеспечивающие оптимальное осуществление про цедуры судебного следствия.

  1. С учетом положений новой Конституции РФ и международно-правовых актов о правах человека, именно природа нарушенного преступлением интереса (частного, частно-публичного, публично-частного и публичного) должна соответственно определять возможные процессуальные формы предстоящего судебного процесса, его движущие начала и возможный исход, т.к. в новой системе общественных отношений личность в правовом положении равна государству и в ряде правовых ситуаций именно ее интерес имеет приоритетное правовое значение и начинает, и прекращает уголовный процесс, вне зависмости от воли или желания стороны обвинения или суда.
  2. Основным фактором снижения эффективности судебного следствия является его односторонность или неполнота.
  3. При этом односторонность судебного (и предварительного)
  • 15 -

следствия следует связывать с неисследованностью фактов и обсто- ятельств, входящих в предмет доказывания по делу, а его неполноту - пределами доказанности этих фактов и обстоятельств.

В силу этого, данный фактор, нередко, является детерминан-той таких процессуальных ошибок, как несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела (ст. 344 УПК) и существенное нарушение закона (ст. 345 УПК).

Возможным инструментом исправления односторонности или неполноты судебного следствия является привлечение нового доказа- тельственного материала. Поэтому суд и в рамках состязательного судебного процесса должен обладать правом на самостоятельное восполнение необходимой доказательственной базы и совершение тех судебно-следственных и процессуальных действий, которые не про- тиворечат роли и месту суда в правовом государстве.

. 8. В этом плане представляется целесообразной законодательная регламентация дачи судом отдельных судебных поручений органу предварительного расследования или другому суду, с целью воспол- нения недостающего доказательственного материала.

Это не противоречит принципу непосредственного исследования доказательств в рамках судебного следствия, так как в любом случае доказательства, полученные по подобному поручению суда и представленные в суд, будут непосредственно исследованы в рамках судебного следствия, проверены и оценены судом, приняты или от- вергнуты им.

  1. Процессуальные нарушения, вызвавшие сомнения сторон или суда в допустимости доказательств, следует дифференцировать, четко различая: а) формальные упущения в оформлении доказательств; б) нарушения процессуальной формы, которые вызывают сомнения в законности процедуоы получения и фиксации фактических дан-
  • 16 -

ньк и требуют в данной связи определенных проверочных действий суда и сторон по возможному их устранению; в) процессуальные на- рушения, влекущие безусловное исключение фактических данных из процесса доказывания, в силу факта одного их наличия, без каких- либо проверочных действий.

Структура и объем диссертации обусловлены целями, задачами и логикой предпринятого исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литера- туры.

ГЛАВА I. СУДЕБНОЕ СЛЕДСТВИЕ - ОСНОВл РАЗРЕШЕНИЯ ДЕЛА НО СУЩЕСТВУ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ

  1. Понятие, значение, сущность и содержание судебного следствия в системе уголовно-процессуальной деятельности

Принятие новой Конституции Российской Федерации, во многом более полно и точно отразившей сущность происходящих в стране социально- экономических изменений и в силу этого значительно опередившей в своих концептуальных положениях развитие отраслевого законодательства, в несколько иной плоскости поставило давно назревший вопрос о действительной роли суда в иерархии, госу- дарственных органов, целях и задачах его деятельности в системе новых общественных отношений, а также реальных приоритетах дея- тельности по защите интересов общества, государства и личности.

Статья 118 Конституции РФ гласит, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Из этих же концептуальных положений исходит Федеральный конституционный закон “О судебной системе Российской Федерации”1 (ст. 1, 4 и др.) и все еще действующий закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”2.

Императивность названных положений закона не только в принципе исключает возможность отнесения к правосудию юрисдикционнои деятельности любых иных органов государства и общества, но и приводит к достаточно последовательному выводу о том, что именно суд является единственным государственным органом, к исключи-

  1. См.: Российская газета. - 1997. - 6 января.
  2. См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР.- 1981.- N 28. - Ст. 976; 1992. - N 27. -Ст. 1560;
    • N 30. - Ст. 1794; 1993. - N 33. - Ст. 13.-
  • 18 -

тельной компетенции которого отнесено рассмотрение и разрешение уголовных и гражданских дел, отправление конституционного, ар- битражного и административного правосудия1.

В условиях декларированного Конституцией РФ построения правового государства и гражданского общества особую роль осуществление правосудия приобретает в сфере уголовного судопроизводства. Именно здесь характер отношений между государством и личностью и характер применяемого при этом государственного принуждения наиболее полно и точно отражают истинный тип как самого государства, так и его правовой системы.

В соответствии с Конституцией РФ каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49), поэтому установление виновности в совершении преступления и всех связанных с этим уголовно-правовых последствий в Российском процессе неразрывно связано с осуществлением правосудия2.

Представляя собой самостоятельный вид государственной деятельности3, правосудие, по мнению А.Д. Бойкова, “это осуществляемая от имени государства деятельность суда, связанная с разреше-

  1. Вопрос о конституционном и’административном правосудии в юридической литературе решается неоднозначно.
  2. Подробнее о роли и месте презумпций в системе права и механизме правового регулирования см.: Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. - Горький, 1974; и др.
  3. Как самостоятельный вид государственной деятельности правосудие, в частности, рассматривают: Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1968.- Т. 1. - С. 10; Суд и правосудие в СССР /Под ред. Б. А. Галкина.- М., 1981.- С. 12, 161; Грошевой Ю.М. Правовые свойства приговора - акта социалистического правосудия.- Харьков, 1978. - С. 8; “и др.
  • 19 -

нием правовых конфликтов, влекущих применение (или отказ от при- менения) существенных мер государственного принуждения, а также с защитой нарушенного или оспариваемого права или охраняемого законом интереса”1.

Подобное понимание правосудия и роли суда в уголовном процессе разделяет В.П. Нажимов, который полагает, что “деятельность суда направлена на урегулирование возникающих в обществе конфликтов, связанных с интересами государства и затрагивающих интересы граждан”2 , а также A.M. Яковлев, отмечающий, что назначение правосудия “в разрешении строго упорядоченным законом способом конфликтов, возникающих между индивидом, нарушившим уголовный закон, и обществом, государством”3.

С ними солидарен И.Л. Петрухин, указывающий на то, что потребность в правосудии “…объясняется наличием в обществе конфликтов, стремлением государства защитить от посягательств установленный им правопорядок”4. Аналогичным образом социальное назначение правосудия и роли суда в государстве и обществе трактуют В.М. Савицкий, Ф.Н. Фаткуллин, В.П. Божьев и Е.А. Фролов5.

В отличие от названных авторов, М.С. Строгович не связывает

  1. Курс советского уголовного процесса: Общая часть.- М.: Юрид. лит., 1989. - С. 25.
  2. Нажимов В.П. Правовое и процессуально-правовое положение судей при иассмотоении уголовных дел в народном суде: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. - Л., 1958. - С. 5.
  3. Яковлев A.M. Принцип социальной справедливости и основания уголовной ответственности //Советское государство и право. 1982. - N
    • С. 93.
  4. Петрухин И.Л. Правосудие в системе государственных функций // Пр- авоведение. - 1983. - N 3. - С. 37.
  5. См.: Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. -М., 1971.- С. 44; Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. - Казань, 1965.
    • С. 97; он же: Обвинение и судебный приговор. - М., - 1971. -С. 102; Божьев В.П., Фролов Е.А. Уголовно-правовые и уголовно- процессуальные, правоотношения // Советское государство и право. -
  6. -N 1. -С. 90.
  • 20

осуществление правосудия с деятельностью суда по разрешению пра- вовых конфликтов и, по его мнению, правосудие - это государственная деятельность, выполняемая судом, направленная на осуществление функций государства и на разрешение поставленных перед ним задач1. Аналогичной позиции придерживается В.М. Семенов, который также определяет правосудие как деятельность суда по рассмотрению гражданских и уголовных дел2. К.Ф. Куценко и М.А. Ковалев рассматриваю правосудие “как осуществляемую судом правоохранительную деятельность по рассмотрению и разрешению гражданских и уголовных дел при неуклонном соблюдении требований закона и установленного им порядка, обеспечивающих законность, обоснованность, справедливость и общеобязательность судебных ре- шений”3.

Отмечая положительные стороны каждого из указанных определений, ибо в сущности они достаточно верно указывают на имманентно присущие правосудию признаки4, считаем все же целесообразным отметить, что в современных условиях доктринальное определение правосудия должно быть не только глубоко научно, но и практически операционально (служить надежным инструментом для отправления правосудия) и содержать в себе социальную характе-

  1. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса.- М., 1968. - Т. 1. - С. 10.
  2. Семенов В.М. Суд и правосудие в СССР. -М. ,1976.- С.20-21.
  3. Гуценко К.Ф., Ковалев М. А. Правоохранительные органы: Учебник.
    • М. 1997. - С. 63-64.
  4. Подробнее о признаках правосудия см., например: Курс советского уголовного процесса: Общая часть.- М.: Юрид. лит., 1989.- С. 19-26; Мартынчик Е.Г. Основы формирования приговора в советском уголовном процессе.- Кишинев, 1989.- С. 8-9.; Правоохранительные органы Российской Федерации: Учебник / Под ред. В. П. Божьева. - М., 1996.
    • С. 41-43; Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы. - М., 1997. - С. 59-64.
  • 21 -

ристику направленности правосудия, как вида государственной дея- тельности, способную верно ориентировать органы судебной власти на безусловное выполнение стоящих перед ними задач. В данной связи верное указание названных авторов на социальную роль правосудия, - как практического регулятора, средства разрешения наиболее острых и опасных конфликтов, представляется не только достаточно точным, но и практически оправданным.

В соответствии со статьей 4 закона РСФСР “О судоустройстве” правосудие по уголовным делам осуществляется путем рассмотрения в их в судебных заседаниях и применения установленных законом мер наказания к лицам, виновным в совершении преступления, либо оправдания невиновных.

Из сказанного следует вывод о том, что единственно возможным способом осуществления правосудия по уголовным делам является судебное разбирательство, которое, в свою очередь, предполагает. самостоятельное, всестороннее, полное и объективное исследование судом фактов и обстоятельств дела в строгой процессуальной форме и на основе всей совокупности принципов, объективно присущих уголовно-процессуальной деятельности.

В современной юридической литературе уже практически не ос- паривается тезис о том, что судебное разбирательство - важнейшая (основная, центральная) стадия всего уголовного процесса1. Неод- нократно отмечалось и то, что именно в ней наиболее полно и всесторонне находят свое выражение практически все принципы уго- ловного судопроизводства, обеспечивающие быстрое и полное раек-

  1. Отдельные несогласия с этой позицией были высказаны при обсуждении в Киевском университете моногюафии “Проблемы судебного права” А.Я. Дубинским, А.Р. Михайлёнко и О.П. Темушкиным. Однако они не получили поддержки. См.: Радянське право. -1984. -N 4. -С. 87; Советское государство и право.-1986.-N 6.- С. 141.
  • 22 -

рытие преступлений, изобличение виновных и правильное применение закона с тем, чтобы каждый, совершивший преступление, был подверг- нут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. 2 УПК)1.

Полностью разделяя эту точку зрения, автор не считает возможным в рамках данной работы изыскивать какие-либо “новые”, существенно отличные от уже приведенных, доводы и аргументы в ее защиту, ибо с позиций последних достижений уголовно-процессуальной науки представляется достаточно очевидньм и доказанным то положение, что как действующая конструкция уголовно-процессуального права, так и всего уголовного судопроизводства изначально, и вполне справедливо, построена таким образом, чтобы максимально обеспечить полное и всестороннее, законное и обоснованное решение именно тех кардинальных задач и вопросов, которым всецело подчинено судебное разбирательство.

’ В настоящее время практически не оспаривается и то положение, что стадии (а точнее - уголовно-процессуальная деятельность, осуществляемая в них) возбуждения уголовного дела и пред- варительного расследования лишь создают материальные и процессу- альные предпосылки для всестороннего, полного и объективного разрешения дела по существу в стадии судебного разбирательства. Стадия назначения судебного заседания проверяет законность,

  1. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. - Т. 2. - С. 222-228; Загорский Г.И. Судебное разбирательство по уголовному делу. - М., 1970. - С. 3-17.; Каз Ц.М. Проблемы доказывания в суде первой инстанции (цели доказывания). - Саратов, 1978; и др.
  • 23 -

обоснованность и достаточность этих предпосылок для данного раз- бирательства. Стадии кассационного и надзорного производства (а, отчасти, и возобновление дел по вновь открывшимся обстоятельствам) практически всецело подчинены решению контрольных задач, призванных в конечном итоге подтвердить или опровергнуть законность, обоснованность и справедливость решения, вынесенного судом первой инстанции.

Предназначение же стадии исполнения приговора в том, чтобы реализовать (претворить в действительность, в жизнь) решение суда, вынесенное по результатам судебного разбирательства и вступившее в законную силу.

Именно поэтому судебное разбирательство представляет собой не просто важнейшую, главную стадию нашего уголовного судопроиз- водства, оно объективно составляет его сердцевину, тот стержень, то основное звено, который объединяет в единое целое, во взаи- мосвязанное диалектическое единство (объединенное общностью целей, задач, принципов и правового регулирования) не только все стадии уголовного процесса, но и все его нормы и институты, действия и решения, всю процессуальную деятельность, осуществляемую в рамках уголовно-процессуальных отношений.

?Конечно, каждая из стадий уголовного судопроизводства имеет (и выполняет) свои специфические задачи; и круг своих, присущих, как правило, исключительно ей, методов решения этой задачи; свой круг участников и свою структуру.

Однако в соответствии с Конституцией (ст. 49 ) ни в одной из них не может быть окончательно, полно и всесторонне разрешен основной вопрос уголовного дела: о наличии события преступления; о виновности (или невиновности) лица (лиц) в его совершении; о

  • 24 -

применении или неприменении к нему (ним) предусмотренной законом меры ответственности.1 Именно поэтому в стадии судебного разби- рательства (а, вернее, в самом судебном разбирательстве) законо- дателем сосредоточены максимальные гарантии правильного осущест- вления правосудия, гарантии прав личности в уголовном процессе и гарантии нормального функционирования государства и общества, предельно заинтересованных в том, чтобы и средствами правосудия обеспечить прогрессивное развитие личности, государства и об- щества.

Значит ли это, что суд, объективно являясь государственным органом, в результате оказывается неизбежно включенным в общего- сударственный механизм борьбы с преступностью, в систему право- охранительных органов, созданных государством, контролируемых им и, в конечном итоге, подчиненных ему? Безусловно - нет. Ибо впервые и на самом высоком законодательном уровне суд назван не просто государственным органом, а самостоятельным, независимым, неподвластным всесильному государству органом судебной власти (ст. 10 Конституции РФ), призванным не только защищать публичный интерес государства и общества, но и частные интересы, права и

  1. В рамках данной работы не представляется возможным исследовать условия, порядок и процедуры прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования по нереабилитирующим основаниям (п. 3, 4, 8 ст. 5 УПК; ст. 6-9 УПК), в результате которого лицо признается виновным в совершении преступления не только без приговора, но и вообще без судебного разбирательства. Несоответствие такого порядка Конституции РФ достаточно полно исследовано в целом ряде работ и его существование, по мнению диссертанта, можно объяснить лишь- узковедомственными интересами правоохранительных органов, “улучшающих” при помощи данного по- рядка свои ведомственные показатели в деле борьбы с преступностью, но никак не интересами государства и общества.
  • 25 -

свободы конкретного индивида, признаваемого ныне высшей социальной ценностью, чьи права и свободы являются непосредственно действующими и подлежащими приоритетной защите посредством пра- восудия (ст. 2, 18 Конституции РФ). Поэтому суд не просто ис- пользует для разрешения дела данные, полученные в ходе возбуждения уголовного дела и предварительного расследования, лишь “ме- ханически” проверяя и оценивая в судебном заседании правильность и обоснованность выводов органов предварительного расследования и прокуратуры. Судебное разбирательство - это новое самостоятельное исследование всех обстоятельств уголовного дела, необходимое для правильного его разрешения. Заседание, проводимое в совершенно иных, чем предварительное расследование, условиях: устности, гласности, непосредственности и непрерывности судебного разбирательства (ст. 240 УПК); в рамках, как правило, состя- зательной процедуры1 и при активном участии сторон, достаточно ознакомленных со всеми материалами дела и возможными доводами противоположной стороны..

Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении N 1 от 21 апреля 1987 года (в ред. постановления от 21.12.93 г.) “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел” правильно обращает внимание судов, что вынесение законных, обоснованных и справедливых судебных решений возможно лишь на основе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявления как уличающих, так и

  1. Отстаивая это положение автор исходит из того, что впервые состязательность закреплена в качестве основополагающего конституционного принципа для всего уголовного судопроизводства, а не только суда присяжных заседателей -(ст. 123 Конституции РФ).
  • 26 -

оправдывающих обвиняемого, а также смягчающих и отягчающих его
ответственность обстоятельств, при строгом соблюдении демократических принципов уголовного судопроизводства.

Пленум указал на особое значение стадии судебного разбирательства в выполнении требований ст. 20 УПК о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела.

Судом должны быть приняты все предусмотренные законом меры к непосредственному, тщательному и активному исследованию дока- зательств в судебном заседании, в том числе проверке полноты и всесторонности проведенного расследования, выявлению и устранению его пробелов.

Пленум предложил судам исключить случаи некритического отношения к представленным материалам расследования, к выводам, содержащимся в обвинительном заключении, а также к дополнительным материалам, полученным в судебном заседании. К числу наиболее существенных признаков, характеризующих самостоятельность суда и судебного разбирательства в плане исследования фактов и обстоятельств дела, можно отнести то, что:

1) суд устно, гласно и непосредственно исследуя обстоятельства дела, доказательства и аргументы сторон, приводимые ими в обоснование той или иной позиции, никак не связан выводами этих сторон, сделанными в рамках предварительного расследования и изложенными в материалах уголовного дела, или дополнительно обосновываемыми в рамках судебного заседания (ст. 226, 352 УПК); 2) 3) суд не связан и мнением стороны обвинения или защиты как 4)

  • 27 -

в решении возникающих по ходу рассмотрения дела вопросов1, так и в решении дела по существу2 (ст. 248, 298 УПК);

3) не ограничен суд и в объеме подлежащего исследованию до- казательственного материала, предоставленного сторонами, поскольку, с одной стороны, он вправе не признать имеющими доказательственное значение собранные ими фактические данные (ст. 50 Конституции, ч. 3 ст. 69 УПК), с другой, вправе потребовать представления в суд новых, дополнительных доказательств или истребовать их по собственной инициативе (ст. 70, 223 УПК)3; 4) 5) фактически независим суд и в определении порядка исследования доказательств (или его изменения), представленных в судебное заседание, ибо несмотря на то, что он обязан выслушать мнение сторон по данному вопросу, окончательное решение вопроса о порядке исследования доказательств в рамках судебного следствия -все же отнесено к компетенции суда (ст. 279 УПК); 6) 7) наконец, в обоснование приговора суд кладет только те доказательства, которые были непосредственно исследованы и при- 8)

  1. Об этом, на наш взгляд, может свидетельствовать позиция суда при разрешении вопроса о возвращении дела на дополнительное расследование в суде присяжных (ст. 433 УПК) и о целесообразности судебного следствия при наличии признания подсудимым своей вины (ч. 2 ст. 446 УПК) и др.
  2. Достаточно характерна в этом отношении позиция суда, предусмотренная ч. 3 и ч.4 ст. 459 УПК.
  3. Исключение, на наш взгляд не вполне обоснованное, составляет порядок судопроизводства в суде присяжных заседателей.
  • 28 -

няты им в рамках судебного разбирательства (ст. 240, 301 УПК)1.

Анализ совокупности указанных признаков и пределов полномочий суда в решении этих вопросов приводит к выводу, что практически каждый из них (и вся совокупность в целом) так или иначе, но в конечном итоге неразрывно связана с такой частью (этапом) судебного разбирательства, как судебное следствие. Именно в этой части происходит последовательное исследование фактических обстоятельств дела; тезисов и аргументов (доказательств) сторон, приводимых в обоснование своей позиции; формирование выводов и убеждений суда о доказанности или недоказанности отдельных положений и позиций сторон; формирование фактической основы предстоящих судебных прений и самого приговора.

Таким образом, как стадия судебного разбирательства является сердцевиной, стержнем всего уголовного судопроизводства, так и судебное следствие объективно выступает его центральным звеном, тем фундаментом, на котором основано все правосудие по уголовному делу и все решения, принимаемые по его результатам.

Обоснованность этого вывода не только вытекает из рассмотренных аргументов, но и подтверждается всей совокупностью норм действующего процессуального законодательства, регламентирующего

  1. Совокупность указанных свойств или их отдельные признаки отмечают также в своих работах: Загорский В.И. Судебное разбира- тельство по уголовному делу. - М., 1970. -С. 7-8; Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбиратель- ства. - М., 1975.- С. 4, 66-73 и др; Чеджемов Т.Б. Судебное следствие.- М., 1979. - С. 5-7. и др:
  • 29 -

порядок осуществления правосудия в суде первой инстанции1.

Так, в подготовительной части судебного разбирательства нет и не может быть самостоятельного исследования фактических обстоятельств дела, поскольку на этом, этапе уголовно-процессуальной деятельности лишь создаются материальные и процессуальные пред- посылки для самостоятельного, полного и всестороннего их иссле- дования судом, а также правильного разрешения дела при соблюдении законных прав и интересов всех участников процесса

Поэтому, в конечном итоге, именно на обеспечение к длежаще-го проведения предстоящего судебного следствия напр п” i практически все действия и решения суда, осуществляемые па , ом этапе. Проверка явки в суд участников процесса (ст. 268 УЛЮ и разрешение вопроса о возможности рассмотрения дела в отсутствие кого-либо из участвующих в деле лиц (ст. 277 УПК), а равно своевременное, законное и обоснованное разрешение заявдо.ынх ходатайств (ст. 276 УПК), изначально призваны предотвратить возмож-

  1. Поскольку в рамках данной работы автор достаточно часто будет оперировать понятием процессуальной формы продсгазляется целесообразным определиться в том, каким процессуальном смыслом наполнена эта основополагающая правовая категория. Диссертант, признавая все многообразие ее доктринальных определеьинь в прин- ципе, солидарен с теми авторами, которые различают сон-сгие про- цессуальной формы в “узком” (как предусмотренного :пк порядка, условий и последовательности совершения всех следственен и про- цессуальных действий) и “широком” (как предусмотренного /голов-но- процессуальным законом вида производства по делу: неда процесса) смысле, ибо оно не только охватывает ее осноныье черты, но и достаточно операционально. Дополнительное же, полное и всестороннее исследование процессуальной формы объективно не входит в предмет намеченного исследования. См. по этому поводу: Алексеев н.С, Даев В.Г., Кокорев Л.Д. Очерк развития науки со- ветского уголовного процесса. - Воронеж, 1980. - С. 31-36.
  • 30 -

ную односторонность или неполноту судебного следствия.

Установление личности подсудимого (ст. 271 УПК), разъяснение состава суда и права отвода отдельных участников процесса позволяет суду не только больше не отвлекаться на эти вопросы в ходе судебного разбирательства, но и в самом его начале исключить возможные существенные нарушения уголовно-процессуального закона, связанные с необеспечением (или неполным обеспечением) основополагающих процессуальных прав и интересов тех или иных участников процесса, и косвенно связанной с этим односторонностью либо неполнотой судебного следствия.

На этой же принципиальной позиции стоит и Пленум Верховного Суда РФ, который в своем постановлении N 5 от 17 сентября 1975 года “О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел” правильно обратил внимание судов на то обстоятельство, что без последовательного выполнения всех процессуальных действий и выяснения вопросов, подлежащих разрешению в подготовительной части судебного заседания, не могут быть созданы условия для проведения судебного следствия в строгом соответствии с требованиями ст. 20 и 21 УПК РСФСР.

Поэтому, отмечает Пленум, этой части судебного разбирательства председательствующий должен тщательно выяснять все вопросы, связанные с установлением личности подсудимого (ст. 271 УПК РСФСР), а также обстоятельства, исключающие возможность произ- водства по делу в отношении данного лица.

Следует учесть и то обстоятельство, что исходя из смысла ст. 276 УПК ходатайства участников судебного разбирательства о вызове новых свидетелей, экспертов, специалистов, об истребова-

  • 31 -

нии вещественных доказательств и документов подлежат разрешению непосредственно после их заявления и обсуждения. По тем же пра- вилам разрешаются и все иные ходатайства, связанные с определением круга участников судебного разбирательства и движением дела (о допуске общественного обвинителя, общественного защитника, о признании потерпевшим, гражданским истцом, о приостановлении дела либо отложении его слушание, о направлении дела на дополнительное расследование, о прекращении и т.п.), заявленные как в подготовительной части судебного разбирательства, так и в ходе судебного следствия.

Думается, что в этой части судебного разбирательства суд также вправе наложить арест на имущество подсудимого в целях обеспечения возмещения ущерба и возможной конфискации имущества (при условии что данные меры, в нарушение ст. 30 УПК, не были приняты на предыдущих этапах уголовного судопроизводства). Подобное решение, по мнению диссертанта, будет вполне правомерно и в тех правовых ситуациях, когда в суде, в силу тех или иных обстоятельств, отсутствует защитник подсудимого. Именно так, например, поступил Нижегородский областной суд по получившему общероссийскую известность уголовному делу N 2-7/98 (дело о “нава-шинских миллионах”), когда вынес определение о наложении ареста на имущество подсудимого и, обратившись к компетентньм органам Королевства Норвегии, добился ареста 100 000 долларов США, нахо- дившихся на счете подсудимого. Впоследствии по приговору суда указанная сумма была обращена в возмещение ущерба причиненного преступлением1.

  1. Дело N 2-7/98 См.: Архив Нижегородского областного суда за 1997/1998 гг.
  • 32 -

Следовательно, совершенно неприемлемым представляется взгляд на эту часть судебного разбирательства как на некий промежуточный, второстепенный этап, в котором суд выполняет лишь подготовительно- организационные функции и потому может допустить некоторые, несущественные отступления от установленной процессуальной формы.

Более того, в этом перечне норм и положений, регламентирующих подготовительную часть судебного разбирательства, по мнению диссертанта, есть норма, которая объективно нуждается в коррек- тировке, ибо, как показывает его опыт работы в органах судебной власти, именно ее игнорирование и некая недооценка нередко самым серьезным образом сказываются на всесторонности и полноте судеб- ного следствия, законности, и обоснованности вынесенных судом процессуальных решений. Речь в данном случае идет о нормах статьи 276 УПК, которая предусматривает обязанность суда принять, рассмотреть и разрешить в подготовительной части судебного заседания возможные заявления и ходатайства сторон.

По мнению диссертанта, действующая конструкция этой процессуальной нормы не содержит достаточных гарантий того, что те или иные ходатайства сторон, способные повлиять на полноту и всесторонность предстоящего судебного следствия, будут обязательно учтены судом и разрешены им в точном соответствии с тем, как этого действительно требуют обстоятельства дела. Дело в том, что окончательное их разрешение (удовлетворение или отклонение) полностью зависит от позиции и внутреннего убеждения суда, разрешающего подобные ходатайства, и во многом носит чисто субъективный характер.

Чтобы исключить этот субъективный момент, на наш взгляд,

  • 33 -

положения ч. 2 ст. 276 УПК (по аналогии с ч. 3 ст. 223 УПК) было бы целесообразно дополнить нормой следующего содержания:

“Если в ходе обсуждения суд придет к выводу, что ходатайства о вызове новых свидетелей или истребовании новых доказательств, имеющих существенное значение для правильного разрешения дела, объективно не могло быть заявлено сторонами на предыдущих стадиях (этапах) процесса, они подлежат удовлетворению во всех случаях”.

Несколько измененная, по сравнению с ч. 3 ст. 223 УПК, фор- мулировка названной нормы, требующая обязательного приведения сторонами достаточных аргументов о имевшей место объективной не- возможности заявления подобных ходатайств на предыдущих, более ранних этапах процесса (к примеру, в порядке ч. 3 ст. 223 УПК), должна, по мнению диссертанта, исключить возможные злоупотребления сторон по заявлению подобных, ничем не обоснованных ходатайств, направленных лишь к искусственному затягиванию процесса, его срыву по надуманным заявлениям и мотивам.

Неразрывно связана с судебным следствием и такая часть судебного разбирательства, как судебные прения, так как в своих выступлениях стороны вправе ссылаться и подвергать анализу и оценке только те доказательства, которые были непосредственно исследованы в ходе судебного следствия. Если возникла необходимость истребования или исследования новых доказательств, они могут ходатайствовать перед судом о возобновлении судебного следствия (ст. 295 УПК). Основываясь исключительно на материалах, исследованных в ходе судебного следствия, стороны высказывают в прениях свое мнение по поводу социально-юридической оценки вменяемого подсудимому общественно опасного деяния, обоснованности

  • 34 -

того или иного обвинения, юридической квалификации содеянного, “возможной мере ответственности подсудимого и всем другим вопросам, подлежащим разрешению судом при постановлении приговора.

Определяющая роль судебного следствия проявляет себя и в последнем слове подсудимого, ибо если в последнем слове подсудимый сообщает о новых обстоятельствах, имеющих существенное значение для дела, суд просто обязан возобновить судебное следствие и непосредственно исследовать эти обстоятельства посредством допроса подсудимого или иных судебно-следственных действий, предусмотренных уголовно- процессуальным законом (ст. 297 УПК).

Наконец, именно результаты судебного следствия определяют (формируют) фактическую сторону такой части судебного разбира- тельства, как постановление приговора, ибо, с одной стороны, суд основывает свой приговор лишь на тех доказательствах, которые были предметом исследования в ходе судебного следствия (ст. 301 УПК)’, с другой, внутреннее убеждение суда о достаточности оснований для вынесения того или иного приговора в своем подавляющем большинстве формулируется именно в рамках судебного следствия и по его результатам. Известно, что обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства вина подсудимого в совершении преступления доказана достоверно. Если же при обсуждении в совещательной комнате вопросов, указанных в статьях 303-305 УПК, суд признает необходимым выяснить какие-либо обстоятельства, имеющие значения для дела, то он своим определением возобновляет судебное следствие (ст. 308 УПК).

Таким образом, не только предшествующие стадии уголовного судопроизводства, но и сам распорядок судебного разбирательства

  • 35 -

всецело подчинены полному, всестороннему и объективному осущест- влению именно судебного следствия, как важнейшей, центральной, основополагающей части всего судебного разбирательства и процесса в целом.

В данной связи представляется методологически важным определиться в том, что составляет сущность и содержание судебного следствия, так как в юридической литературе эти основополагающие научные категории либо смешиваются в научном анализе, либо не разграничиваются вообще, либо их исследованию не придается са- мостоятельного значения.

Между тем, как правильно отмечает Д. А. Керимов, “отождествление понятий сущности и содержания права недопустимо, поскольку если сущность - это основа, суть процесса, то содержание -это совокупность важнейших составных элементов данного процесса”1 .

.На наш взгляд, сущностью судебного следствия, его основой и сутью является самостоятельное, устное, гласное и непосредственное исследование судом при активном участии сторон и иных участников процесса, фактов и обстоятельств уголовного дела, с целью справедливого, законного и обоснованного разрешения вопроса о том: имело ли место событие преступления, вменяемое подсудимому (во всей совокупности его юридически значимых признаков и характеристик); виновен ли подсудимый в совершении этого прес- тупления. Только на основе констатации установления (доказанности) этих двух составляющих можно исследовать другие вопросы и правовые последствия, неразрывно связанные с установлением факта

  1. Керимов Д.А. Философские проблемы гоава. - М., 1972. - С. 219.
  • 36 -

самого преступления и виновности лица в его совершении (о граж- данском иске, мере ответственности и т.п.).

Содержание же судебного следствия (совокупность основных его элементов) составляет практическая деятельность суда по не- посредственному исследованию всех обстоятельств дела, тезисов и аргументов сторон, разрешению возможных ходатайств, имеющих место в ходе судебного следствия. Эта деятельность строго урегулирована законом и состоит из комплекса судебно-следственных и процессуальных действий, осуществляемых по инициативе суда или ходатайствам сторон, с целью достижения (реализации) целей и задач уголовного судопроизводства в целом и правосудия, в частности.

А если еще точнее, то сущность судебного следствия и основное его содержание составляет уголовно-процессуальное доказывание1 , которое имеет свои определенные цели, строгую процессуальную форму, методы, результаты, участников. Именно исследование (познание) фактических обстоятельств дела, осуществляемое в форме доказывания, буквально пронизывает все судебное следствие, его нормы и институты, действия и решения суда. Именно оно составляет фактическую основу как самого разбирательства, так и его конечных выводов, направленных на законное и обоснованное разрешение дела.

  1. Наиболее четко мысль о единстве познания и доказывания в уголовном процессе выразил М.С. Строгович, указывая на то, что “Мы отождествляем доказывание в уголовном судопроизводстве с познанием истины по уголовным делам: процесс доказывания и есть процесс познания фактов, обстоятельств уголовного дела”. См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. -Т.1. -С.296.
  • 37 -

Известно, что проблемы доказывания фактов и обстоятельств дела составляют ядро уголовно-процессуальной теории и практической деятельности управомоченных государственных органов и лиц, ведущих уголовный процесс. Поэтому категории цели, средств и элементов доказывания; его сущности и содержания, предмета и пределов постоянно находились (и находятся) в центре внимания ведущих юристов страны и были детально исследованы ими в многочисленных монографиях, на страницах юридической печати, в рамках диссертационных и специальных научных исследований1.

В итоге в последние годы сложилась определенная ясность в понимании сущности, содержания и назначения как отдельных процессуальных норм, регламентирующих процесс доказывания по уголовному делу, так и всей совокупности процессуальных институтов, условно объединенных в науке уголовного процесса в подотрасль “доказательственного права”.

• Различия в позициях отдельных ученых были оправданы и вполне объяснимы, а под доказыванием в уголовном процессе традиционно понимали два диалектически взаимосвязанных между собою аспекта единого понятия и единой практическо-мыслительной деятельности, где в зависимости от этапа доказывания по уголовному делу на первый план выступают: либо доказывание-собирание, фиксация про-

  1. Теория доказательств в советском уголовном процессе/ Отв. ред. Н. В. Жогин. - М.: “Юрид. лит.”, 1973; Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии.- Минск, 1969; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., ЭлькиндП.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе.- Воронеж, 1978; Каз Ц.М. Проблема доказывания’в суде первой инстанции: цели доказывания.- Саратов. 1978; Корнев Г. П. Методологические проблемы уголовно-процессуального познания. - Н.Новгород. 1995; и др.
  • 38 -

верка и оценка доказательств, либо докнзывание-обоскозание выводов и решений по делу, к которым приходят органы и лица, ведущие процесс1.

Взаимно дополняя и обогащая друг друга, эти аспекты, а равно две стороны, практическо-мыслителыюй деятельности государственных органов и лиц, ведущих процесс, формируют то неразрывное диалектическое единство эмпирического, рационального, логического, непосредственного и опосредованного познания, которое, имея коммуникативный характер и строгую процессуальную форму, состав- ляет сущность и содержание процесса доказывания в уголовном про- цессе2. Противопоставлять эти аспекты друг другу, пытаться опре- делить сущность и содержание процесса доказывания только через один из них - значит сознательно ставить достижение целей и задач процесса перед комплексом неразрешимых проблем.

Очевидно, что сами по себе собирание, фиксация, проверка и оценка доказательств, без ясной и винимой цели, лишены всякого смысла, ибо не могут быть самоцелью в процессе. Обоснование выводов и решений по делу необходимой совокупностью доказательств, полученных, проверенных и оцененных в установленном законом по- рядке - вот что соединяет в единое целое два аспекта доказывания. Оно придает смысл и значение всем его элементам, не отрицая в этом единстве ни практического познания фактов и обстоятельств дела, ни логического обоснования полученных знаний, с целью эффективного разрешения задач уголовного судопроизводства.

  1. См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. - С. 206.
  2. Об этической стороне процесса доказывания см.: Москаль-кова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. - М., 1996; и др.
  • 39 -

Казалось бы, в настоящее время уже нет необходимости определяться в вопросе о том, что следует понимать под доказыванием по уголовному делу? Каковы его элементы и содержание? Кто осуществляет доказывание в уголовном процессе? Однако принятие новой Конституции РФ и внесение в уголовное судопроизводство законодательных новелл от 16 июля 1993 г.1 (связанных с введением в уголовный процесс России суда присяжных) с новой силой обострили вопрос о роли и месте суда в доказывании по уголовным делам, цели такого доказывания и пределах полномочий суда при осуществлении правосудия по уголовным делам.

На страницах юридической печати идет дискуссия о том, как конституционные принципы состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ) согласуются с обязанностью суда всесторонне и полно исследовать обстоятельства преступления с целью установления объективной истины по уголовному делу (ст. 20 УПК); с возможной активностью суда по истребованию и исследованию в судебном заседании новых доказательств; с правом суда возвращать уголовное дело на дополнительное расследование, если стороны не ходатайствуют об этом; и другими процессуальными аспектами производства в суде присяжных (раздел X УПК)2.

Мнения, высказываемые при этом, настолько полярны, что либо суду вообще отказывается в праве осуществлять доказывание по

  1. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. -
    • N 33. - Ст. 1313.
  2. См.: Кореневский ю. Нужна ли суду истина? //Российская юстиция. - 1994.- N 5. - С. 20-22; Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объек тивная истина и суд присяжных //Государство и право. -1994. -N11. -С. 132- 140; Стивен С. Тэймен. Суд присяжных и конституционные права обвиняемого в России //Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. -1995. - N 1 (10). - С. 38-41; и др.
  • 40 -

уголовным делам1, либо его роль в судебном заседании существенно ограничивается и сводится.лишь к формальному выслушиванию мнений и аргументов сторон и вынесению на их основе окончательного решения2 .

Высказываются также суждения о том, что несмотря на расширение состязательных начал в судебном разбирательстве, суд, как и прежде, остается субъектом доказывания, несущим обязанность собирать (т.е. формировать) доказательства и обосновывать конечный вывод по уголовному делу3.

Наиболее непримиримую позицию в отношении “устоявшегося” понятия доказывания занял B.C. Джатиев. Пересматривая основополагающие институты и нормы доказательственного права, он, .в частности, полагает, что в настоящее время “вряд ли можно считать неприемлемой крайностью сведение всего процесса доказывания по уголовному делу исключительно к обоснованию выдвинутого обвинительного тезиса”, и потому под термином “доказывание” в уголовном процессе следует’понимать “не познание, а функциональный

  1. Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам: Дисс. …на соиск. учен. степ, д-ра юрид. наук.- Владикавказ, 1995.- 40 С.
  2. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных //Государство и право. -1994.-N 2. -С. 81-82.; Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе //Российская юстиция. - 1996. -N 2. -С. 22-23.
  3. См.: Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе //Государство и право. - 1996. -N 9. -С. 66; Алексеева Л. Действительные или мнимые противоречия //Российская юстиция. 1995.
    • N 6. -С. -23-24; Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе и исследовании доказательств //Законность. -
  4. -N 12. -С. 1-2; Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных //Состязательное поавосудие. Вып. 1. -М., 1996. -С. 63- 66; и др.
  • 41 - .„._…,…,.

• ‘О- ‘ ? ‘:- ‘’” •?-‘?’–^’

компонент обвинения, обвинение, т.е. обоснование истинности знания о виновности обвиняемого в совершении преступления”1.

Из сказанного для него логично следует вывод о том, что “на самом же деле субъектами доказывания может считаться лишь тот, кто берет на себя ответственность в силу своего процессуального положения утверждать, что обвиняемый является именно тем лицом, которое совершило преступление”2. Исходя из чего, B.C. Джатиеву трудно согласиться и с тем, что содержание процесса доказывания составляют такие его элементы, как собирание, проверка и оценка доказательств, ибо для него процесс обоснования истинности знания о виновности обвиняемого (процесс доказывания) составляют: “тезис, аргументы и демонстрация”3.

Результаты названной дискуссии крайне важны, так как известно, что на повестке дня Государственной Думы Федерального Собрания РФ - давно назревший вопрос о принятии нового Уголовно-процессуального кодекса РФ. И от того, что понимать под доказыванием в уголовном процессе, кто и в каких пределах его осуществляет и в какую процессуальную форму оно будет облечено на предварительном расследовании и в суде, во многом зависит эффективность большинства разрабатываемых процессуальных норм и реальное достижение целей процесса. Кроме того, именно доказывание, как уже отмечалось, полностью составляет (формирует) факти-

  1. Джатиев B.C. Указ. раб. -С. 1, 9, 11; он же: Об устранении противоречий в уголовном процессе //Государство и право. -1995.- N
  2. -С. 54.
  3. Джатиев В. О некоторых вопросах теории доказательств, обвинения и защиты //Российская юстиция. -1994. -М 8. -С. 16.
  4. Джатиев B.C. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам. -С. 5, 16-19.
  • 4t? -

ческую сторону судебного следствия (и правосудия в целом) и основу практически всех процессуальных решений.

Поэтому диссертант в принципе не может согласиться с позицией тех авторов, которые полагают, что в современных условиях суд не является субъектом доказывания. Их позиция, что в силу конституционного принципа состязательности процесса (ст. 123) и разделения процессуальных функций именно стороны должны доказать беспристрастному и независимому суду тезисы обвинения и защиты и обосновать их (при помощи доказательств) в судебном заседании, а в итоге суд “отдаст победу” тому, чьи аргументы оказались весомей, представляется недостаточно убедительной.

Подобный подход, как справедливо отмечает Н.Н. Ковтун1, не согласуется с ролью суда в уголовном процессе и задачами право- судия, которые могут быть решены лишь на основе реального познания судом фактических обстоятельств дела. Диссертант полагает, что деятельность суда, осуществляемая в рамках судебного следствия (и в судебном разбирательстве в целом), объективно содержит в себе все элементы процесса доказывания.

Известно, что познание обстоятельств дела в уголовном процессе осуществляется посредством доказывания, которое заключается в собирании, фиксации проверке и оценке доказательств и обосновании выводов по уголовному делу. Каждый из названных элементов доказывания имеет строгую процессуальную форму, что позволяет обеспечить наиболее эффективный и оптимальный путь исследования и обоснования обстоятельств дела в процессе и достоверность

  1. Ковтун Н.Н. И состязательность, и поиск истины (0 роли и месте суда в доказывании по уголовному делу) / Российская юстиция. -
  2. -N 7. -С. 11-12.
  • 43 -

полученных при этом результатов познания. Все элементы доказывания диалектически взаимосвязаны между собой и “осуществляются не изолированно друг от друга, а в определенном единстве, характе- ризуя различные стороны единого процесса доказывания”1.

Конечно, в соответствии с принципом состязательности процесса именно сторона обвинения или защиты обязана предоставить суду те или иные доказательства по делу и на их основе обосновать в судебном заседании свои выводы о доказанности или недоказанности фактических обстоятельств дела (ст. 303-305 УПК); вины подсудимого в инкриминируемом ему деянии; степени и характере его ответственности; обстоятельств, характеризующих личность ви- новного, и других значимых обстоятельствах дела. Однако известно и то, что ни одно из имеющихся доказательств не имеет для суда заранее установленной силы (ст. 71 УПК), сколь убедительным оно не казалось бы сторонам. Более того, будет ли оно вообще признано в качестве доказательства по уголовному делу целиком и полностью зависит от позиции суда, который, осуществляя правосудие по уголовным делам, обязан непосредственно исследовать в судебном заседании каждое из представленных доказательств и всю их совокупность в целом (ст. 240 УПК). Допрашивая в данной связи подсудимых, потерпевших, свидетелей; заслушивая и исследуя зак- лючения экспертов; осматривая вещественные доказательства и ог- лашая протоколы и документы, суд димым своих показаний в ходе судебного следствия (ст. 281 УПК), тем самым активно участвует в собирании доказательств (для себя и для других субъектов доказы- вания), самостоятельно фиксируя их получение в протоколе судеб-

  1. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С.. Проблемы дока- зательств в уголовном процессе. -С. 210.
  • 44 -

ного заседания. Подобным же образом суд собирает новые доказа- тельства по делу и при изменении подсуГоворя о собирании доказа- тельств судом, надо помнить и то. что именно к нему обращаются стороны при необходимости исследования в судебном заседании новых или дополнительных доказательств (вызове новых свидетелей. истребовании документов, назначении экспертиз). И исключительно от его позиции и активности в этом вопросе зависит то. насколько они будут получены и исследованы в ходе судебного следствия; в какой мере найдут свое отражение в протоколе судебного заседания; в речах и аргументах сторон, высказываемых в прениях; и, наконец, в приговоре суда. Поэтому, отрицать участие суда в собирании доказательств представляется вряд ли возможным1. Собирая доказательства по делу и фиксируя их получение в протоколе судебного заседания2, суд одновременно обязан всесторонне,полно и

  1. Тем более, что С.А. Шейфер справедливо обращает наше внимание на то обстоятельство, что в уголовном процессе “собирание доказательств” представляет собой не только сугубо практическую деятельность сторон или суда, но и чувственно-практический ее элемент, ибо “каждый акт собирания доказательств представляет собой одновременное восприятие (выделено нами - В.П.) доказательственной информации составом суда, сочетаемое с индивидуальными познавательными действиями”. См.: Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы. -Саратов, 1986. -С. 52; и др.
  2. Диссертант разделяет позицию тех авторов, . которые называют фиксацию доказательств самостоятельным элементом доказывания, не смешивая его с таким элементом, как собирание, ибо, во-первых, от успешной фиксации во. многом зависят конечные результаты доказывания. Во-вторых, между непосредственным восприятием (собиранием) доказательства судом и его надлежащей фиксацией (удостоверением) в протоколе судебного заседания, неоедко, проходит достаточно длительный период времени (до нескольких недель) и, следовательно, говорить о том. что собирание объективно включает в себя и фиксацию (как это делает, например, С.А. Шейфер) было бы вряд ли оправдано. Подробнее по этому поводу см.: Подголкин Е.Е. Теория и практика фиксации доказательств на предварительном следствии: Дисс. канд. юрид. наук. -М., 1970. -гл. 1.; Филлипова М.А. Фиксация практических данных на предварительном следствии //Правоведение. -
  3. -N 1. -С. 60; и др.
  • 45 -

объективно проверить их в ходе судебного следствия, оценить их относимость, допустимость, достоверность и достаточность для за- конного и обоснованного решения стоящих перед ним задач. Думается, и здесь позиция законодателя и, конечно, суда предельно ясна и разумна, ибо можно признавать или не признавать тот факт, что непосредственно исследуя в рамках судебного следствия доказательства по делу, суд тем самым одновременно проверяет (и оценивает) их, самостоятельно формируя свое внутреннее убеждение о каждом из них и о всей совокупности в целом1.

Здесь дело в позиции того или иного исследователя, в его внутренней убежденности в правоте своих аргументов. Но как игнорировать тот’ факт, что именно судья, осуществляя состязательное правосудие по уголовным делам (раздел X УПК), в конечном итоге единолично решает вопрос о допустимости исследования тех или иных доказательств по делу. Причем как ранее исключенных им из материалов уголовного дела (ст. 432, ч. 5 ст. 446 УПК), так и тех, в отношении которых сомнения возникли уже в ходе судебного следствия (ч. 3 ст. 435 УПК). Проверяя и оценивая их допустимость по собственной инициативе или же по возможным ходатайствам сторон, суд самостоятельно формирует свою позицию по делу, основываясь в итоге на своем внутреннем убеждении о свойствах названных доказательств (ч.З ст. 435 УПК), конечно, взвесив и оценив при этом и аргументы заинтересованных сторон (ч.5 ст.446 УПК). И только суду в конечном итоге принадлежит исключительное право

  1. Более того, отдельные авторы отстаивают тезис о том, что основное внимание в стадии судебного разбирательства уделяется как раз проверке и оценке доказательств. См., например: Михеен-ко М.М. Доказывание в советском уголовном судопроизводстве. -Киев. 1984. -С. 35; Колбая Г.Н. Указ. раб. -С. 77-78; и др.
  • 46 -

оценить, какие из представленных сторонами доказательств отвечают признаку: относимости (относятся к предмету доказывания; ст. 68, 303 УПК); допустимости (т.е. получены только из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст 69 УПК), в установленной законом процессуальной форме (ч. 3 ст. 69 УПК) и надлежащим субъектом доказывания); достоверности (насколько верно они отражают действительные обстоятельства дела) и достаточности (для формирования внутреннего убеждения суда о доказанности тех или иных обстоятельств дела и принятия значимых процессуальных реше- ний, определяющих исход дела), так как всякая иная оценка (данная, например, сторонами) не обязательна для суда и носит лишь предварительный характер.

Имманентно присущ деятельности суда и такой элемент доказывания, как обоснование, ибо, самостоятельно познав (исследовав) обстоятельства дела, сформировав свое внутреннее убеждение о до- казанности (или недоказанности) тех или иных позиций сторон, суд в итоге приходит к достоверньм и обоснованньм выводам о событии преступления, виновности (или невиновности) подсудимого в его совершении, мере его возможной ответственности и т.п., формулируя и обосновывая их (при помощи доказательств) в тех или иных процессуальных решениях, завершающих процесс производства по делу в стадии судебного разбирательства или по делу в целом.

Сказанное позволяет сформулировать вывод о том, что именно доказывание фактических обстоятельств дела составляет ядро су- дебного следствия, его сущность и содержание1.

  1. Поскольку именно процессуальное доказывание, как справедливо отмечает Ф.Н. Фаткуллин, “…являет собой единственный полноценный путь познания любых фактов и обстоятельств, подлежащих установлению по уголовному делу”. См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. -Казань, 1973. -С. 19.
  • 47 -

Суд. в т. ч. ив рамках состязательного уголовного процесса, остается активным участником процесса доказывания, опосредуя в своей практическо-мыслительной деятельности, осуществляемой в рамках судебного заседания, все без исключения его элементы (со- бирание, фиксация, проверка, оценка, обоснование). Только на их основе суд может и вправе решать те задачи (а равно идти к реа- лизации цели), которые объективно стоят перед уголовным процессом и правосудием, в частности.

  1. Цель, предмет и пределы судебного следствия

Рассматривая судебное следствие как единую практическо-мыс- лительную деятельность суда и сторон по исследованию (доказыванию) фактических обстоятельств дела, представляется методологически важным изначально определиться в цели такой деятельности. Это важно, поскольку, с одной стороны, именно “цели объясняют предназначение права и оправдывают его существование”1, а с другой, ничто в общественной жизни “не делается без сознательного намерения, без желаемой цели”2.

Более того, “цель как философская категория, - отмечает Д.А. Керимов, - лежит в основе познания права, процесса его создания и реализации, развития и совершенствования”3.

Правильное уяснение места, роли и значения цели в деятельности по упорядочению общественных отношений в сфере уголовного судопроизводства объективно предопределяет и социальную целенап- равленность названной деятельности, содействует оптимальной ее эффективности, так как наиболее очевидным критерием такой эффек- тивности является реальное достижение желаемых результатов.

Категориальная природа цели уголовного судопроизводства (а равно цели правосудия и доказывания, в частности) представляет собой одну из наиболее сложных и предельно дискуссионных проблем науки уголовно-процессуального права4.

  1. Михайлова М. Цел и целесъобразност в правото. -София, 1983. -С. 16.
  2. Маркс К. и Энгельс Ф. -Соч. -Т. 21. -С. 306.
  3. Керимов Д.А. Категория цели в советском праве //Правоведение. -
  4. -N 3. -С. 32.
  5. См., например: Чулюкин Л.Д. Природа и значение цели в советском праве. -Казань, 1984; Насырова Т.Я. Телеологическое (целевое) толкование советского закона. -Казань, 1988; Устинов В.С. Проблема соотношения цели и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями //Цель и средства в уголовном судопроизводстве. - Н. Новгород, 1991. -С. 45.
  • 49 -

Анализ юридической литературы свидетельствует о том, что большинство авторов, исследовавших категорию цели, так или ина-‘ че, с теми или иными терминологическими нюансами понимают цель в праве и цель уголовно-процессуальной деятельности1 как идеальное явление, как специфическое духовное образование, характеризуя ее либо в плане предвосхищения “в сознании результата, на достижение которого направлены действия субъекта, носителя цели”, либо “как мысленно представляемый предмет”2, к которому надо стремиться, или “в идее представляемого предмета”3, или же как “идеальный образ предмета потребности”4. Известно также определение цели, как идеального предопределения желаемого результата поведения людей в обществе”,5 и как отражение того, что должно быть достигнуто.6

“Цель, - пишет Н.Н. Трубников, - выступает как “то, ради чего” - осуществляется деятельность, как своего рода идеальный образ некоторого предмета потребности, с одной стороны, и предмета деятельности, с другой”7. Таким образом, цель - это модель, как бы заранее построенный результат деятельности человека8.

  1. Цели процессуального права и процессуальной деятельности в конечном счете едины, т.к. нормы права реализуются посредством деятельности, сама же деятельность в уголовном процессе носит строго подзаконный характер. См.: Каз Ц.М. -Указ. раб. -С. 7.
  2. Макаров М. Категория “цель” в марксистской философии. -Л.,
  3. -С. 8.
  4. Казакевич Т.А. Целесообразность и цель в общественном развитии. -Л., 1969. -С. 45.
  5. Трубников Н.Н. О категориях “цель”, “средство”, “результат”. - М., 1968. -С. 57.
  6. Керимов Д.А. Философские проблемы права. -С. 370.
  7. Никитинский В.И. Эффективность норм трудового права. -М. 1971. -С. 78.
  8. Трубников Н.Н. Указ. раб. -С. 60.
  9. Каз Ц.М. Указ. раб. -С. 5.
  • 50 -

Исследуя категорию цели, Л. Д. Чулюкин справедливо обращает наше внимание на то обстоятельство, что в научном анализе следует четко различать какую смысловую и “правовую” нагрузку несет категория “цели” в каждом конкретном случае, ибо, во-первых, цель нередко выступает как средство осуществления деятельности, а средство - как цель. Между ними не существует непреодолимой границы, ибо если средство есть определенность объекта через цель, то цель есть определенность через средство1, цель нередко становится средством, средство до овладения им само служит целью2. Во-вторых, недопустимо смешение цели и ее результата, поскольку цель всегда существует в идеальном виде, результат в отличие от нее - в фактическом. Несовпадение или неполное их совпадение - общее правило, тождество же возможно лишь как гипотетическое, идеальное3.

Наконец, не до конца решен в юридической науке и вопрос о соотношении целей и задач. Этимологически они тождественны и по- этому отдельными авторами используются как взаимозаменяемые4. Если цель - это то, к чему стремятся, что надо осуществить, то задачу определяют как то, что требует исполнения, разрешения, как поставленную цель, которую стремятся достичь5.

В литературе имеется несколько вариантов соотношения названных категорий. Так, иногда цель трактуют как категорию более общего характера, нежели задачу, определяя задачу через цель,

  1. Трубников Н.Н. Указ. раб. -С. 73.
  2. Макаров М.Г. Указ. раб. -С. 9-12.
  3. Чулюкин Л. Д. Указ. раб. -С. 13.
  4. См., например: Каз Ц.М. Указ. раб. -С. 16-17; и др.
  5. Ожегов СИ. Словарь русского языка. -М., 1970. -С. 859, 158: БСЭ. -Изд. 3-е. -Т. 9. -С. 277.
  • 51 -

выводя ее из последней1. Например, М.П. Рабинович полагает, что задача представляет из себя ближайшую, юридически обязательную цель2. Имеются и противоположные утверждения, рассматривающие цель правовой деятельности в качестве производной от ее задач3, определяющие цель как задачу, которую надо решить4.

Высказываются также суждения о неоправданности самостоятельного формулирования этих двух категорий, ибо разница между ними не в их содержании, а в разноаспектном использовании. Категория “цель”, по мнению ряда авторов, скорее - философская, тогда как “задача” - имеет более обиходно-практический термин5. Поэтому, когда данная категория подвергается исследованию в ее философском выражении, следует использовать категорию “цель”. Если же речь идет о выражении содержания этой категории в нормативных актах, то более точно пользоваться термином “задача”6.

Подобное же (не всегда однозначное) понимание соотношения целей и задач наблюдается и в сфере уголовного судопроизводства.

В.Т. Томин, например, полагает, что различие между целями и задачами судопроизводства состоит в том, что первые (закреплен-

  1. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. Воронеж,
  2. -С. 73-74.
  3. Рабинович М.П. О юридической природе целей правовых актов //Правоведение. -1971. -N 7.
  4. См.: Томин В.Т. Понятие цели советского уголовного процесса //Правоведение. -1969. -N 4. -С. 70.
  5. Керимов Д.А. Философские проблемы права. С. 377.
  6. Матузов Н.И. Личность, права, демократия (теоретические проблемы субъективного права). -Саратов, 1972. -С. 228.
  7. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно- процессуальном праве. -Л., 1976. -С. 38-39; она же: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П. С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. -С. 58.
  • 52 -

ные в ч. 1 ст. 2 УПК) должны быть достигнуты по каждому уголовному делу, вторые же (закрепленные в ч. 2 ст. 2 УПК) достигаются лишь в результате всего уголовного судопроизводства в целом как отрасли государственной деятельности1. Позднее он несколько уточнил данную позицию, отмечая, что “задача - это ближайшая цель”2. Эта точка зрения была воспринята не однозначно в юридической литературе3. Более того, например, Л.Д. Кокорев высказал прямо противоположную позицию, утверждая, что задачами следует именовать положения, содержащиеся в части 1 ст. 2 УПК, а целями - во второй4.

Ц.М. Каз и А. Д. Бойков рассматривают цели и задачи процесса как идентичные категории и не видят оснований для их разграничения5. Н.И. Матузов же, напротив, отмечает, что хотя достаточно часто они и употребляются в одном и том же смысле как синонимы, однако полного совпадения между ними нет6.

Казалось бы названный спор носит чисто научный характер и не имеет никакого прикладного значения. Считать, что суть проблемы

  1. Томин В.Т. Указ. статья //Правоведение. -1969. -N 4.
  2. Томин В.Т., Безлепкин Б.Т. Иерархия целей и задач в уголовном процессе //Юридические гарантии применения права и режим социалистической законности. -Ярославль, 1976. -С. 138.
  3. См.: Миньковский Г.М., Эйсман А.А. Спорное и бесспорное в теории доказательств //Соц. законность. -1971. -N 11. -С. 57-58; Элькинд П.С. Категории “цель” и “средства” в сфере уголовно-процессуального регулирования //Сов. гос-во и право. -1972. -N 8. -С. 99-100.; и др.
  4. Кокорев Л.Д. Указ. раб. -С. 67.
  5. См.: Курс советского уголовного процесса. Общая часть. Под ред. А.Д Бойкова и И. И. Карпеца. -С. 43; Каз Ц. М. Указ. раб. -С. 16; и др.
  6. Матузов Н.И. Указ. раб. -С. 228. См. также: Строго-вич М. С. Курс советского уголовного процесса. -Т. 1. -С. 40; и др.
  • 53 -

лишь в терминологической определенности (“чистоте”) использования тех или иных категорий в монографической и специальной литературе, а государственные органы и лица, ведущие процесс, (а равно иные субъекты, активно участвующие в нем), в своей практической деятельности вполне могли обходиться и без использования такой научной категории как “цель” процесса, строго и неуклонно реализуя лишь его задачи, имеющие достаточную нормативную определенность и закрепленные в ст. 2 УПК, нельзя.

По мнению диссертанта, правильное уяснение цели (целенап- равленности) уголовного судопроизводства в современных условиях имеет не только научное, но и самое непосредственное прикладное значение.

Представляется достаточно очевидным, что уголовный процесс, как отрасль государственной деятельности, не может быть бесцельным. Вместе с тем, цель названной деятельности должна быть предельно определенной, понятной участникам процесса, социально значимой и реально достижимой; охватывать своим содержанием практически все значимые варианты развития и исхода уголовно-процессуальной деятельности.

Это необходимо, ибо цель процесса (как категория общего, а не единичного или отдельного) не может каждый раз меняться в за- висимости от той или иной правовой ситуации, от того или иного процессуального решения, “подстраиваться” под них или автомати- чески следовать за ними.

Следует также учесть, что категория цели процесса диалектически связана с социальным назначением права, его формой, функциями, принципами, сущностью и содержанием норм и институтов, опосредуя их своим содержанием и глубоким социальным смыслом.

  • 54 -

По мнению автора, в современных условиях, когда государство публично провозгласило курс на построение правового государства и гражданского общества, в полном соответствии со ст. 2 Конституции РФ целью- всей правовой системы, а следовательно, и уголовного судопроизводства является прежде всего охрана личности,” ее прав и свобод, собственности и, конечно, интересов государства и общества.

Именно эта цель должна стать правовым и нравственным ориентиром для органов и лиц, ведущих процесс, в тех правовых ситуациях, когда гражданин или государство (как равные суб.ъекты правовых отношений) обратились к ним за защитой своих нарушенных интересов, прав и свобод средствами материального и процессуального права. Именно эта ясная цель должна пронизывать всю деятельность компетентных государственных органов, ведущих процесс, детерминировать собой сущность и содержание этой деятельности, ее результаты и возможный исход1.

Реализации именно этой цели должно быть подчинено осуществление задач уголовного судопроизводства: по быстрому и полному раскрытию преступлений, изобличению виновных и установлению объективной истины с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. 2 УПК).

  1. О том, что именно подобное понимание цели уголовного су- допроизводства и правосудия, в частности, становится главенству- ющим в правосознании участников уголовно-процессуальной деятель- ности, свидетельствуют и результаты проведенного нами опроса. Так, 64,2% судей, 57,5% прокуроров и 73,6% адвокатов Нижегородской области именно так понимают цель деятельности суда в современных условиях и цели процессуального права, регламентирующего эту деятельность.
  • 55 -

Внутренняя, диалектическая взаимосвязь целей и задач процесса проявляется в том, что реализуя практические задачи уголовного судопроизводства (ст.2 УПК), органы и лица, ведущие процесс, достаточно четко и ясно осознают (должны осознавать) социальную целенаправленность своих действий и решений (видят их цель); в то же время они ясно понимают и то, что достижение названной цели напрямую зависит от эффективной реализации практических задач, которые надо решить для достижения цели.

Подобное понимание целей и задач уголовного судопроизводства, на наш взгляд, делает внутренне связанной и логически непротиворечивой всю деятельность органов и лиц, ведущих процесс, и не только наполняет ее содержание социальным и нравственным смыслом, но и позволяет сбалансировать в публичном уголовном процессе частный интерес потерпевшего от преступления и официальный (публичный) интерес государства и общества.

Более того, подобное понимание цели процесса (как категории общего) позволит, наконец, предельно ясно и точно определиться в цели доказывания (категории особенного) и цели отдельных следственных действий (категории единичного). .Здесь достижение целей единичного (процессуальных, следственных и судебно-следственных действий) служит основой и средством для достижения цели доказывания (установления объективной истины по делу), а последняя, в свою очередь, будучи объективно достигнутой, в полном соответствии с законами диалектики превращается из цели в средство для достижения общей цели процесса, воплотившись в ней в снятом и качественно новом виде, в как одно из ее элементов.

Кроме того, подобная диалектика понимания целей позволит достаточно четко классифицировать их на: ближайшие и перспектив-

  • 56 -

ные, промежуточные и конечные1, различая в каждый конкретный момент цель того или иного процессуального действия или решения и ее соответствие общей цели процесса. Тем более, что в юридической литературе нередко допускается смешение цели процесса (как категории общего) и цели доказывания (категории особенного).

Ц.М. Каз, ‘ например, прямо указывает на то, что достижение объективной истины по уголовному делу является целью процесса2. Отчасти с ней солидарна и П.С. Элькинд, которая, правильно указывая на то, что доказывание - это центральный, стержневой момент уголовно-процессуальной деятельности, неотъемлемое свойство всего уголовного процесса, неожиданно делает вывод о том, что “поэтому цель доказывания не может в то же время не быть и целью уголовного процесса”3.

Конечно, не только цель доказывания, но и цели следственных действий (а равно цели: стадий, норм, институтов…) в снятом и опосредованном виде входят в содержание общей цели процесса, получив в ней новое, ранее не присущее им качество. В то же время методологически важно и практически значимо не смешивать категорию общего (цель процесса) с категориями более низкого порядка (например, целью доказывания), т.к. в ряде случаев это неизбежно ведет к достаточно трудно разрешимым проблемам и противоречиям.

Учитывая, что именно доказывание составляет основу, сущность и содержание всей уголовно-процессуальной деятельности .и судебного следствия, в частности, диссертант полностью солидарен

  1. См.: Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. -С. 27-59; Чулюкин Л. Д. Указ. раб. - С. 27-34; Насырова Т.Я. Указ. раб. -С. 48, 61-66.
  2. Каз Ц.М. Указ. раб. -С. 18, 21, 33 и др.
  3. Элькинд П.С. Указ. раб. -С, 3.
  • 57 -

с теми авторами, которые полагают, что целью доказывания в уго- ловном процессе (а следовательно, и целью судебного следствия) является установление объективной (материальной) истины по делу.

Понимая под объективной истиной полное и точное соответствие выводов суда, изложенных в приговоре (или ином процессуальном решении, завершающем производство по делу), фактам и обстоя- тельствам, исследуемым по уголовному делу1, автор полагает необ- ходимым определиться в характере и содержании истины, устанавли- ваемой в ходе судебного следствия, ибо этот вопрос еще не получил своего однозначного разрешения в юридической литературе, а истина в уголовном процессе имеет свою специфику. И прежде всего она носит (должна носить) достоверный характер.

Категории достоверности и истинности выводов, к которым приходят компетентные органы, осуществляющие судопроизводство, в юридической литературе трактуется по-разному.

П.Ф. Пашкевич, А.А. Эйсман, А. Р. Ратинов различали эти понятия2 . А.Р. Ратинов, например, утверждал, что не всякое истинное утверждение достоверно3. По мнению М. С. Строговича и A.M. Ларина - это совпадающие понятия4.

  1. Подобное понимание истины считается практически общепризнанным в юридической литературе. См., например: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд. Указ. раб. -С. 59.
  2. Пашкевич П. Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. -М., 1961. -С. 70; Эйсман А.А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе //Советское гос-во и право. -1966. -N 6. -С. 92; Ратинов А.А. Судебная психология для следователей. -М., 1967. -С. 41.
  3. Ратинов А. А. Указ. раб. -С. 41.
  4. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. -Т. 1. -С. 326; Ларин A.M. От следственной версии к истине. -М., 1976. -С. 186.
  • 58 -

Наконец, философы и логики рассматривают истинность и достоверность как разные характеристики знания, тесно связанные между собой1.

Представляется, что в уголовно-процессуальном доказывании истина и достоверность - это несовпадающие понятия, т.к. субъективные представления следователя, прокурора, суда о тех или иных фактах и обстоятельствах дела вполне могут быть истинными (соответствовать реальности) и, тем не менее, совершенно бездоказательными, поскольку они были сформированы, например, вне процессуальной формы доказывания. Отсюда истинность этих выводов не имеет правового значения для разрешения дела по существу, ибо каждый из выводов по уголовному делу и их совокупность в целом должны быть обоснованны процессуальными доказательствами.

Поэтому доказанный, достоверный вывод в уголовном процессе - это вывод верифицируемый (проверяемый) доказательствами, полученными, проверенными и оцененными в установленном законом порядке. Истинность этого вывода, его достоверность не зависит от субъекта доказывания, ибо совокупность доказательств по делу, подтверждающих тот или иной вывод следователя, прокурора, суда и положенная в основу того или иного решения, должна неизбежно приводить любого субъекта доказывания к единственно возможному и одинаковому выводу о том, что факты и обстоятельства дела, изложенные в приговоре, установлены правильно2. Исходя из чего, следует согласиться с Н.А. Якубович в вопросе о том, что доказанный

  1. См.: Логика научного исследования. -М., 1965. -С. 177.
  2. На то, что именно категория истинности составляет центральный элемент гносеологии, а следовательно, и доказывания справедливо указывает и В.М. Баранов. См.: Баранов В.М. Истинность норм советского права, проблемы теории и практики. -Саратов, 1989. -С. 97-98 и др.
  • 59 -

вывод “значит истинный, достоверный и, следовательно, убедительный, вызывающий несомненную уверенность в правильности конечного процессуального решения не только у лиц, ведущих уголовный процесс и принимающих эти решения, но и у всех иных участников доказывания, а также у государства и общества в целом1.

Суммируя изложенное, можно констатировать, что в уголовном процессе органы предварительного расследования и суда, устанавливая объективную (материальную) истину по уголовному делу, просто обязаны добится такого порядка, при котором она носила бы исключительно достоверный характер.

К сожалению, подобной же ясности нет и в вопросе о том, каков характер истины, установленной в приговоре суда. Одни авторы полагают, что эта истина носит абсолютный характер2, другие, что - относительный3. Третьи считают эту истину одновременно и отно- сительной и абсолютной4. Наконец, высказывается мнение о том, что истина, устанавливаемая в уголовном процессе, не может быть признана ни абсолютной, ни относительной, так как эти философские категории не применимы к уголовно-процессуальной истине5.

Думается, что в данном вопросе следует согласиться с П.С.Элькинд, правильно отмечающей, что по отношению ко всей

  1. Курс уголовного процесса. Общая часть.-М., 1989. -С.535.
  2. См.: Перлов И.Д. Приговор в советском уголовном процессе. -М.,
  3. -С. 223; Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. -Т. 1. -С. 316.
  4. См.: Якуб М.Л. Советский уголовный процесс /Под ред. Д.С. Карева. -М., 1956. -с. 53; Ульянова Л.М. Оценка доказательств судом первой инстанции. -М., 1959. -С. 60.
  5. Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. -М., 1960. -С. 116; Теория доказательств в советском уголовном процессе. -М.,
  6. -С. 59.
  7. См.: Ривлин А.Л. Пересмотр приговоров в СССР. -М., 1957. -С. 14; ЧельцовМ.А. Советский уголовный процесс. -М., 1962. -С. 124.
  • 60 -

“вечно развивающейся материи, вечно развивающемуся миру, по от- ношению ко всей сумме связей и закономерностей человеческого об- щества эта истина будет относительной. Однако по отношению к точно определенному предмету доказывания по конкретному уголовному делу, ограниченному совершенно определенным кругом фактов и обстоятельств, временем и пространством, истина в уголовном судопроизводстве является абсолютной”1.

Следовательно, в рамках судебного следствия суд обязан полно, всесторонне, объективно и достоверно установить только те факты и обстоятельства уголовного дела, которые имеют существенное значение для правильного рассмотрения и разрешения уголовного дела. А это образует конкретно определенный круг фактов -и обстоятельств, именуемый предметом доказывания (ст. 68 УПК).

Предмет доказывания по уголовному - это ядро, сердцевина всех фактов и обстоятельств, подлежащих исследованию и доказыванию по уголовному делу2. Он объективно входит в содержание истины, устанавливаемой по делу, формирует ее фактическую основу. Поэтому гносеологическая и правовая природа предмета доказывания более чем скрупулезно исследована в целом ряде работ монографического характера3.

  1. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд. Указ. раб. -С. 68.
  2. Предмет доказывания - это система обстоятельств, выражающих свойства и связи, исследуемого события, существенные для правильного разрешения дела и реализации в каждом конкретном случае задач уголовного судопроизводства, - отмечается в Теории доказательств в советском уголовном процессе. -С. 185.
  3. Среди которых особо надо отметить: Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе (гносеологическая и правовая природа). -Саратов, 1981; Теория доказательств в советском уголовном процессе. -М., 1973. -С. 113-186; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд. Указ. раб. -С. 69-84; и др.
  • 61 -

В уголовно-процессуальной науке считается практически об- щепризнанным, что непомерное расширение предмета доказывания объективно препятствует быстрому раскрытию преступлений, влечет ничем не оправданную затяжку в расследовании и рассмотрении (разрешении) дела судом, неизбежно отвлекает суд от действительно существенных обстоятельств дела, исследование которых и должно стать основным предметом судебного следствия. В свою очередь, неоправданное ограничение предмета доказывания неизбежно влечет неполноту и односторонность судебного следствия, препятствует установлению истины по делу и является наиболее частым основанием к отмене приговора в кассационном или надзорном порядке.

Поэтому диссертант полностью солидарен с теми учеными, которые полагают, что по каждому уголовному делу прежде всего должны быть полно, всесторонне и объективно установлены (доказаны) факты и обстоятельства, указанные в ст. 68 УПК (общий предмет доказывания); а по отдельным категориям дел еще и обстоятельства, указанные в статьях 392 или 404 УПК (специальный предмет доказывания). Кроме того, этот нормативно закрепленный круг фактов и обстоятельств, подлежащих доказыванию, в каждом отдельном случае должен быть конкретизирован применительно к особенностям конкретного уголовного дела1, включая в себя и иные обстоятельства дела, имеющие существенное значение для правильного его разрешения”2.

  1. Подробнее об этом см., например: Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. -С. 67; Мухин И. И. Объективная истина и некоторые вопросы оценки судебных доказательств при осуществлении правосудия. -Л., 1971.-С.72.
  2. См.: Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд. Указ. раб. -С. 78-83.
  • 62 -

Диссертант не считает возможным в рамках данной работы раскрывать и дополнительно, полно и всесторонне характеризовать каждое из обстоятельств, нормативно включенных законодателем в нормы и положения ст. 68, 303, 392, 404 УПК, ибо каждое из них и вся совокупность в целом более чем достаточно исследованы в советской уголовно-процессуальной науке. Имеется и ряд достаточно продуманных, конструктивных предложений по их законодательному совершенствованию1. Вместе с тем, он считает необходимым более точно определиться в вопросе о том, что (какой круг фактов и обстоятельств) составляет предмет судебного следствия.

Думается, что таковым следует все же считать более четко и последовательно определенный законодателем круг фактов и обстоя- тельств, изложенных в статье 303 УПК. Именно он, по мнению, дис- сертанта, предельно точно и полно отражает ту законодательно определенную модель (мысленный образ) вопросов, фактов и обсто- ятельств, которую всегда надо иметь в виду суду и иным субъектам доказывания, исследуя в рамках судебного следствия факты и обс- тоятельства дела, заявляя ходатайства и принимая решения. Поэтому именно этот круг обстоятельств и следует считать предметом доказывания в ходе судебного следствия. Обстоятельства же, ука- занные в ст. 68, 392, 404 УПК, составляют скорее предмет обвине- ния, доказываемый в рамках предварительного расследования и су- дебного разбирательства стороной обвинения и опровергаемый (пол- ностью или частично) стороной защиты.

Установление объективной истины по делу предполагает правильное решение вопроса не только о предмете доказывания по каж-

  1. См., например: Банин В.А. Указ. раб. -С. 40-93.
  • 63 -

дому уголовному делу, но и о пределах такого доказывания, ибо если предмет доказывания - это нормативно определенная совокупность фактов и обстоятельств, подлежащих доказыванию по каждому делу (ст. 68, 303-305, 392, 404 УПК)1, то пределы доказывания чаще всего понимают как круг (совокупность) доказательств, необходимых и достаточных для их достоверного установления.

В науке уголовно-процессуального права нет достаточной ясности в вопросе о том, что следует понимать под пределами доказывания по уголовному делу. Под ними, в частности, понимают объем доказательств, необходимых для установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу2, границы ус- тановления и исследования фактов, служащих доказательствами3’, необходимую глубину исследования соответствующих обстоятельств4, границы исследования, выражающие полноту проверяемых по делу версий, и глубину исследования подлежащих установлению фактов и обстоятельств, и объем доказательств, необходимых для достовер-

  1. При этом, как правильно отмечает Л.М. Карнеева, процессуальный закон дает лишь общий перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию, который можно рассматривать как общую программу, а уголовный закон конкретизирует эту программу применительно к совокупности признаков, образующих состав рассматриваемого деяния. См.: Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. -М., 1971. -С. 28.
  2. См.: Уголовный процесс / Отв. ред. Н.С. Алексеев, В.3. Лукашевич, П. С. Элькинд. -М., 1972. -С. 158; Теория доказательств в советском уголовном процессе. -С. 187; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ. раб. -С. 92; и др.
  3. См.: Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. -М., 1959. -С. 23.
  4. См.: Танасевич В.Г. Пределы и предмет доказывания по уголовному делу // Практика применения нового уголовно-процессуального законодательства. -М., 1962. -С. 37; Советский уголовный процесс. Под ред. Д. С. Карева. -М., 1975. -С. 121; и др.
  • 64 -

ного познания предмета доказывания и обоснования выводов по делу1 .

Возражая против такого понимания пределов доказывания, Л.М. Карнеева указывает на то, что не всегда количество использованных источников и даже количество доказательств (их объем) прямо свидетельствует о доказанности тех или иных обстоятельств, входящих в предмет доказывания по делу. Сам по себе объем инфор- мации (фактических данных; ст. 69 УПК), полученной в ходе расс- ледования, рассмотренный вне своей качественной характеристики, еще не дает основания для принятия значимых процессуальных реше- ний, переводящих процесс доказывания, процесс установления истины на качественно иной уровень. Субъекты доказывания (включая и суд) могут практически оперировать своим знанием только тогда, когда истинность их выводов доказана достоверно (для процессуальных решений, завершающих производство по делу) либо с той или иной степенью вероятности (для иных процессуальных решений; ст. 89, 112, 143, 168, 175, 188 И др. УПК).

Поэтому было бы обоснованным связывать пределы доказывания по делу (и особенно в стадии судебного разбирательства) “со степенью познания входящих в предмет познания обстоятельств (категорией качественной), а не с объемом доказательств, фактов, следственных действий (категорией скорее количественной)”1.

Поэтому только в той ситуации, когда совокупность доказательств, имеющихся по делу и непосредственно исследованных в

  1. См.: Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального дока- зывания. -Казань, 1973. -С. 69.
  2. См.: Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. -Волгоград, 1988. -С. 17-18.
  • 65 -

рамках судебного следствия, позволяет суду прийти к выводу о достоверной доказанности фактов и обстоятельств дела, он может завершить судебное следствие и перейти на другой этап судебного разбирательства - к прениям сторон. Если же такой уверенности нет, следствие должно быть продолжено либо по делу должно быть принято иное процессуальное решение (ст. 208, 232 и т.п.).

Формирование подобной уверенности тесно связано с такой субъективно-правовой категорией, как “внутреннее убеждение” суда. В юридической литературе справедливо указывается на то. что внутреннее убеждение не возникает самопроизвольно, а постепенно вырабатывается у судей во время судебного разбирательства, в процессе непосредственного познания фактов и обстоятельств уго- ловного дела в их совокупности1. Отмечалось также и то, что в сущности своей оно означает определенное отношение судей к своим выводам по делу; понимаемое как мнение, возрение судей, содержащее уверенность в истинности своих выводов по делу2. Исходя из этого, внутренне убеждение чаще всего определялось как “уверенность судьи … в правильности принимаемых по делу решений”3 или как “состояние сознания судьи, его уверенность в соответствии полученного заключения фактам объективной действительности”4.

  1. См.: Строгович М.С. Материальная истина и судебные дока- зательства в советском уголовном процессе. -М.. 1955. -С.119-120; Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. -С. 75.
  2. См.: Люблинский П.И. О доказательствах в уголовном суде. -М.,
  3. -С. 11-13; Громов В., Лаговиер М. Уголовно-судебные до- казательства. -М.. 1926. -С. 13-68; Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. -М., 1950. -С. 96-104; и др.
  4. Гуткин И.М., Белозеров Ю. Н., Мариупольский Л.А. Советский уголовный процесс. -М., 1962. -С. 74.
  5. Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. -М., 1958. -С. 213.
  • 66 -

Однако более предпочтительным, на наш взгляд, является определение предложенное П.0. Недбайло, правильно указывающего на то, что “убеждение судей прежде всего выступает в твердой и сознательной уверенности в достоверности- фактов”1.

Подчеркивание в названном определении “твердости”, “созна- тельности” и особенно “достоверности” (доказанности) чувства уверенности судей в правильности своих выводов и решений по делу в принципе исключает какие-либо предположения о еще несфор- мировавшемся, неокончательном убеждении судей по всему кругу вопросов, являющихся предметом судебного разбирательства.

Как сложное интеллектуально-эмоциональное образование, внутреннее убеждение судей имеет свою специфику, структуру и определенную направленность. В отличие от других сфер общественной жизни, в уголовном процессе оно формируется в строгом соответствии с законодательными нормами и неразрывно связано с такими категориями уголовно-процессуального права, как предмет и пределы доказывания по делу. Ибо, с одной стороны, знания, приобретаемые судьей во время судебного разбирательства, должны достаточно полно, всесторонне и объективно охватывать весь круг фактов и обстоятельств, образующих предмет доказывания по конкретному делу; с другой, иметь достоверный характер, т.е. быть основанными лишь на совокупности тех доказательств, которые непосредственно исследованы судом в рамках судебного следствия и приняты им в обоснование своих выводов и решений по делу.

  1. Недбайло И.О. Внутреннее убеждение судей и социалистическая законность // Дальнейшее развитие советской демократии и социалистической законности. -М., 1958. -С. 34.
  • 67 -

Исследуя структуру внутреннего убеждения судей, Ю.Г. Малышев указывает на основные пять элементов, образующих механизм формирования всякого убеждения1.

Первым из них, являющимся источником и основой судейского убеждения, выступают знания об исследуемом событии. В уголовном процессе знания (информация; сведения о фактах) облечены в про- цессуальную форму фактических данных, понимаемых как доказательства по уголовному делу (ст. 69 УПК). Именно их логическое исследование и обобщение в рамках судебного следствия, в тесной взаимосвязи с целями и задачами правосудия и формирует это особое психическое состояние уверенности, убежденности суда (судьи) в доказанности (или недоказанности) основных обстоятельств дела, дающее ему основание для принятия значимых процессуальных решений, так как существование убеждений без знаний немыслимо.

Вторым элементом формирующегося внутреннего убеждения судей является их отношение к содержанию названных знаний, возникающее в результате оценки их относимости, допустимости, достоверности и достаточности, объективно связанное с процессуальной деятельностью суда по исследованию (доказыванию) существенных обстоятельств дела в рамках судебного следствия. Именно здесь имеют место как каждый из названных элементов оценки доказательств, так и их совокупность в целом.

Третьим элементом убеждения выступает то психическое состояние, которое появляется у судей при проверке и оценке знаний и выражается в чувствах уверенности или сомнения. Преимуществен-

  1. См.: Манышев Ю.Г. О структуре убеждения как философс-ко- социологической категории //Тр. Иркутского ин-та народи. хоз-ва. Вып.4. -Иркутск, 1967. -С. 224.
  • 68 -

но в рамках судебного следствия у судей складывается определенное отношение к содержанию знаний. Они принимаются либо за достоверные. либо за вероятные или ложные. С каждым исследованным судом доказательством чувство сомнения постепенно устраняется, а чувство уверенности, убежденности прогрессирует, развивается, переходит на качественно иной уровень. Приобретаемые знания, взаимно дополняя друг друга, приобретают характер достоверного знания и убеждают судью в истинности доказываемых обстоятельств дела, формируют фактическую сторону выводов и решений суда.

Четвертым элементом убеждения, возникающим на основе исследования обстоятельств дела, является субъективное (положительное или отрицательное) отношение судей к исследуемым явлениям. Подобное отношение, как правило, формируется у судей в результате нравственной оценки действий подсудимого (потерпевшего, свидетеля) с интересами других лиц, государства и общества в целом.

Наконец, заключительным элементом судейского убеждения является волевое состояние судей, их субъективная готовность действовать в соответствии со знаниями, познанными фактами и обстоятельствами, лежащими в основе их убеждения. Естественно, что подобное психическое состояние судей полностью исключается, если у них не сформировалось твердое убеждение о доказанности, истинности обстоятельств дела, бывших предметом судебного следствия.

Диалектическая взаимосвязь названных элементов судейского убеждения выражается формулой: ПОЗНАНО - ПОНЯТО - ПЕРЕЖИТО -ПРИНЯТО КАК ИСТИНА - ПОДГОТОВЛЕНО РЕШЕНИЕ1.

  1. Подробнее по этому поводу см.: Бохан В.Ф. Формирование убеждений суда. -Минск, 1973. -С. 12-25; Манышев Ю.Г. Указ. раб. -С. 231; и др.
  • 69 -

Основой названной формулы, основой внутреннего убеждения судей и его фактической стороной являются, как уже отмечалось, знания о фактах и обстоятельствах дела, полно, всесторонне и объективно (ст. 20 УПК) установленных в ходе судебного разбирательства и достоверно подтвержденных необходимой совокупностью доказательств, непосредственно исследованных и принятых судом.

Нарушение требования всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в ходе предварительного расс- ледования или судебного следствия неизбежно ведет к пробелам- как в фактической стороне названных знаний, так и в качественной их характеристике. В свою очередь, это объективно отражается на формировании внутреннего убеждения судей, их итоговых выводах и решениях по рассматриваемому уголовному делу.

В русском языке слово пробел обычно трактуется как: недостаток, упущение, изъян1. Недостаток, в свою очередь, понимается как: 1) изъян, несовершенство, неправильность; 2) неполное количество чего-нибудь2; 3) отсутствие чего-нибудь, неполнота, погрешность, ошибка3.

Следовательно, семантика слов пробел и недостаток - аналогична. Более того, смысловой диапазон использования этих терминов в уголовном процессе позволяет охватить ими как количественные стороны исследуемых объектов, явлений, событий (например, предмета доказывания по делу), так и качественные их характеристики (например, пределы доказывания по делу).

  1. См.: Ожегов СИ. Словарь русского языка. -М., 1975, -С.555; Словарь современного русского языка. -М-Л, 1961. -С.917-918.

  2. Ожегов СИ. Указ. раб. -С 368.

  3. Даль. Вл. Толковый словарь живого великорусского языка. -М., 1956. -Т. 2. -С 515.

  • 70 -

Действующий уголовно-процессуальный закон не использует названных терминов, однако, в юридической литературе они получили достаточно широкое распространение и, как правило, в тесной взаимосвязи с характеристикой уголовно-процессуального института неполноты или односторонности предварительного или судебного следствия (ст. 232, 258-259, 342-347, 359 УПК).

В частности, Ю.В. Кореневский понимает пробелы следствия как синоним его недостатков, а также как неполноту проведенного расследования1.

П.С. Элькинд употребляет термин пробелы для характеристики ущербности доказательственного материала2, а В.П. Божьев харак- теризует этим термином недостатки предварительного расследования, связанные с неполнотой дознания и следствия3.

Однако, на наш взгляд, б >лое правильной является позиция тех авторов, которые используют названный термин лишь для харак- теристики строго определенной части недостатков предварительного расследования или судебного следствия - его односторонности и неполноты4.

  1. Корневский Ю.В. Судебная (фактика и и совершенствование предварительного расследования. ,-М1, 1974. -С. 74.
  2. Элькинд П.С. Пределы доказывания // Проблемы доказательств в советском уголовном процессе -С. 90.
  3. Божьев В.П. Основания внесения и порядок рассмотрения дела в распорядительном заседай ш // Настольная книга судьи. -М., 1972. - С. 144.
  4. Михайлова Т. А. Предание1 с *ду в советском уголовном процессе. -М.,
  5. -С. 33; Перлов И.Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. -М., 1955. -С. 53; Мартынчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. -Кишинев, 1975. -С. 102; Бажанов М.И. Предание суду в советском уголовном процессе. - Харьков, 1965. -С. 14; и до.
  • 71 -

В юридической литературе нет единства взглядов относительно трактовки понятия односторонности и неполноты исследования обс- тоятельств дела.

К примеру, Л.А. Богословская, никак не разграничивая эти два термина в научном анализе, полагает, что односторонним и неполным является следствие, в котором не установлены такие обстоятельства, которые входят в предмет доказывания, не привлечены, не использованы или неправильно использованы доказательства, с достоверностью устанавливающие наличие или отсутствие этих дока- зательств1 .

Не разграничивает односторонность и неполноту следствия и 0. Темушкин, считая, что как первое, так и второе проявляется в неисследованности различных сторон состава преступления2, а также В.И. Басков, связывающий их с неустановлением таких обстоятельств дела, которые имеют существенное значение3.

В отличие от указанных авторов, В. А. Познанский и И. И. По- теружа, хотя и видят разницу между неполнотой следствия и его односторонностью, в частности полагая, что односторонность след- ствия выражается исключительно в оправдательном или обвинительном подходе к исследованию обстоятельств дела4, однако, как пра-

  1. Богословская Л.А. Основания к отмене или изменению приговоров. -Харьков, 1981. -С. 43.
  2. Темушкин 0. Основания отмены или изменения приговоров в кассационном и надзорном производстве //Сов. юстиция. -1976. -N
  3. -С. 7.
  4. Басков В.И. Прокурорский надзор при рассмотрении судами уголовных дел. -М., 1980. -С. 160.
  5. Познанский В.А. Односторонность или неполнота предварительного и судебного следствия как основание к отмене или изменению приговора //Уч. записки Саратов, юрид. ин-та. -Саратов, 1959. - Вып. VIII. -С. 34.
  • 72 -

вильно отмечает и Е.Г. Веретехин, смешивают эти две категории с требованием и категорией объективности исследования обстоятельств дела, имеющей самостоятельное правовое и смысловое значение1 .

Представляется, что односторонность предварительного или судебного следствия следует прежде всего связывать с неисследо-ванностью, с неполным выявлением фактов и обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания, и, следовательно, она характеризует количественную сторону исследуемых явлений.

.Поэтому диссертант не может согласиться с мнением, например, А.Л. Ривлина, Э.Ф. Куцовой, В.А. Познанского, понимающих под неполнотой исследования фактических обстоятельств дела (неполнотой следствия) те ситуации, когда вне поля зрения органов и лиц, ведущих процесс, остаются существенные для дела обстоятельства2; когда невыяснены обстоятельства, составляющие предмет исследуемого дела3; когда имеет место недостаточное, неполное выявление обстоятельств, относящихся к делу4.

В каждом из названных случаев налицо неисследованность или односторонняя исследованность фактов и обстоятельств, составляющих предмет доказывания по уголовному делу (ст. 68 УПК), а- не неполнота их исследования.

Неполнота же расследования, как правильно отмечают П.М. Давыдов и М.М. Гродзинскии, имеет место там и тогда, где и когда отсутствуют доказательства необходимые для выяснения (ус-

  1. См.: Веретехин Е.Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. -Казань,1988. -С. 9.

  2. Куцова Э.Ф. Советская кассация как гарантия законности в правосудии. -М., 1957. -С. 127.

  3. Познанский В.А. Указ. раб. -С. 35.
  4. Ривлин А.Л. Пересмотр приговоров в СССР. -М., 1958. -С.180.
  • 73 -

тановления) названных обстоятельств дела, либо их объем не дос- таточен1 .

Добавим, недостаточен для достоверных выводов следствия и суда о достоверной доказанности существенных, обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания по делу; недостаточен для форми- рования твердой уверенности, незыблемой внутренней убежденности суда в том, что объективная истина по делу установлена (доказана) достоверно и, следовательно, суд вправе на вполне законных основаниях разрешить основной вопрос уголовного дела о виновности (или невиновности) подсудимого и назначении (или неназначении) ему меры ответственности.

Поэтому неполноту судебного следствия, на наш взгляд, следует связывать не столько с предметом, сколько с пределами доказывания по делу, категорией, характеризующей не количественную, а качественную сторону процесса доказывания по делу, гарантирующую достоверное установление существенных обстоятельств дела, выводов и решений суда.

Суммируя сказанное, можно сформулировать вывод о том, что как реализация цели доказывания (установление объективной истины по делу), так и реализация более общей цели процесса (защита личности, ее прав и свобод; защита интересов государства и об- щества; ст. 2 Конституции РФ) оказывается неразрывно связанной с тем, насколько всесторонне, полно и объективно в ходе предвари- тельного и судебного следствия исследованы (установлены, доказа-

  1. Давыдов П. М. Обвинение в советском уголовном процессе. Свердловск, 1974. -С. 117; Гродзинский М.М. Кассационное и над зорное производство в советском уголовном процессе. -М., 1953. -С. 146.
  • 74 -

ны) факты и обстоятельства дела, составляющие предмет доказывания по делу (ст. 68, 303, 392, 404 УПК); насколько степень их доказанности гарантирует внутреннее убеждение суда в достоверности его ? итоговых выводов и решений по основным вопросам процесса (ст. 303 УПК); а отчасти, и от того, насколько в рамках судебного следствия сторонам и суду удалось восполнить пробелы (односторонность и неполноту) предварительного расследования в рамках предоставленных им полномочий.

  1. Суд и стороны как участники состязательного судебного следствия

В юридической литературе нет единодушного определения понятия “участник уголовного процесса”. Одни авторы относят к участникам уголовного судопроизводства всех тех, кто в той или иной роли участвует хотя бы в одной стадии уголовного процесса и обладает определенными процессуальными правами или обязанностями; другие, тех, кто защищает в уголовном процессе свои права и интересы; по мнению третьих, к ним следует отнести только тех, кто выполняет уголовно-процессуальные функции.

Высказывается также мнение о том, что в научном анализе надо различать понятия “субъект уголовного процесса” и “участник уголовного процесса”. При этом к “субъектам” относятся только те участники уголовно-процессуальной деятельности, которые перечислены в главе III УПК, а к “участникам” - все остальные1.

• В этом плане представляется целесообразным изначально опре- делиться в категориальном аппарате исследования, его общих воп- росах, разрешив которые можно исследовать более частные, отдельные грани и аспекты проблемы.

На наш взгляд, есть несомненное тождество в понятии “участника” и “субъекта” уголовного процесса, ибо различия в их компе-

  1. См.: Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной дея- тельности. -М., 1961; Альперт С.А. Участники советского уголовного процесса. -Харьков, 1965; Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. -Минск, 1970; Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. -Воронеж. 1971; Выдря М.М. Участники судебного разбирательства и гарантии их прав. -Краснодар, 1979; Галкин Б. А. Советский уголовно-процессуальный закон. -М., 1962. -С. 92; Со- ветский уголовный процесс /Под общ. ред. М. И. Бажанова, Ю.М. Гро- шевого. -Киев, 1978. -С. 87-
  • 76 -

тенции. нередко, надуманы, методологически не выдержаны и внутренне противоречивы1. Исходя из чего, в дальнейшем названные термины используются как взаимозаменяемые, аналогичные.

По мнению диссертанта, участник уголовного процесса - это всякий субъект уголовно-процессуальной деятельности, выполняющий хотя бы одну из уголовно-процессуальных функций, наделенный совокупностью прав и обязанностей необходимых для ее выполнения2.

Из названного определения логично вытекают основные признаки участника уголовного процесса:

а) выполняет одну из уголовно-процессуальных функций;

б) наделен совокупностью прав и обязанностей, необходимых для ее выполнения;

в) выступает в качестве правомочного субъекта уголовно-про цессуальных отношений (ибо вся уголовно-процессуальная деятель ность в сфере уголовного судопроизводства протекает в рамках названных отношений)3.

Участники судебного разбирательства, перечисленные в ст.241-242, 245. 250 УПК. безусловно, обладают совокупностью

  1. Подробнее см.: Алексеев Н. С. Даев В. Г.. Кокорев Л. Д. Очерк развития науки советского уголовного процесса. -С. 105-107.
  2. Подобное определение участника уголовного судопроизводства считается практически общепризнанным в юридической литературе. См.: Практикум по советскому уголовному процессу. /Под. общ. ред. В.Т. Томина, Г.Н. Козырева. Вып. I. -Горький, 1988. -С.29-30; Уголовный процесс: Учебник для иностранных слушателей вузов МВД СССР. /Под ред. В.П. Божьева. - М.. 1989. -С. 57-58; и
  3. др.

  4. Подробнее см.: Божьев В.П. Уголовно-процессуальные пра воотношения. -М., 1975; Халфина P.O. Общее учение о правоотноше нии. -М., 1974; и др.
  • 77 -

названных признаков, что позволяет им активно участвовать в уго- ловно-процессуальной деятельности в суде первой инстанции.

Практически все они являются и участниками судебного следствия, составляющего, как уже отмечалось, сердцевину судебного разбирательства и его фактическую основу. Вместе с тем, очевидно и то, что не все из них своими действиями и решениями в этой части судебного разбирательства кардинально предопределяют ход и дальнейшее развитие процесса. Поэтому в дальнейшем автор рас- сматривает процессуальную компетенцию, роль и назначение в уго- ловном процессе только тех участников судебного разбирательства (суда и сторон), действия и решения которых объективно определяют сущность и содержание судебного следствия и его результаты, так как именно этот круг проблем и вопросов составляет предмет намеченного исследования.

При этом диссертант в качестве доказанного признает.тот факт, что в юридической литературе уже достаточно полно исследованы роль, назначение и процессуальная компетенция практически каждого из участников судебного следствия и всего судебного разбирательства. Однако с началом судебно-правовой реформы в стране, с внесением в процессуальное законодательство РФ новелл от 16 июля 1993 г.1, связанных с введением в уголовный процесс РФ суда присяжных и закреплением на самом высоком конституционном уровне принципа состязательности процесса (ст. 123 Конституции), возникла необходимость в переосмыслении социальной роли, компетенции и назначении ряда участников уголовно-процессуальной деятельности в стадии судебного разбирательства.

  1. Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. -
  2. -N 33. -Ст. 1313.
  • 78 -

И прежде всего целесообразно исследовать в свете конституционного принципа состязательности процесса социальное назначение и процессуальную компетенцию таких участников судебного следствия, как: суд и стороны, ибо именно их действия и решения, по мнению диссертанта, составляют фактическую и юридическую основу судебного следствия, предопределяют его содержание. Именно они являются носителями основных уголовно-процессуальных функций в стадии судебного разбирательства1. Действия же остальных участников судебного следствия (свидетели, эксперты, специалисты, переводчики и др.) лишь в той или иной мере вызвана “к жизни” определенным процессуальным интересом суда и сторон и диалектически взаимосвязана с ним.

Поэтому положив в основу классификации сущность выполняемых в рамках судебного следствия уголовно-процессуальных функций, диссертант считает возможным разделить всех участников судебного следствия на следующие подгруппы:

  1. Анализ уголовно-процессуальных функций не входит в предмет намеченного исследования. Автор полагает, что этот вопрос достаточно разработан в юридической литературе. Поэтому, он считает возможным принять за основу определение процессуальной функции как основных направлений деятельности в уголовном процессе (Якуб М.Л. О понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве. //Правоведение. -1973. -N 5. -С. 85; Мотовиловкер Я.0. Основные уголовно-процессуальные функции. Ярославль, 1976. -С. 5-23.) и как специального назначения и роли участников процесса, определяемых нормами права и выраженных в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности (Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. -Л., 1963. -С. 54-69.), т.к., по его мнению, каждое из них верно и характеризует лишь различные стороны этого многогранного явления (подробнее см, например: Алексеев Н.С., Даев В. Г., Кокооев Л.Д. Указ. раб. -С. 52-56.).
  • 79 -

1) суд, как самостоятельный и независимый орган судебной власти, к исключительной компетенции (функции) которого отнесено отправление правосудия (разрешение дела по существу)1; 2) 3) стороны, процессуальная функция которых заключается в отстаивании (доказывании) перед судом функций с различным про- цессуальным интересом, а именно: интереса обвинения (публичного, частно-публичного, частного, субсидиарного) и интереса защиты; 4) 5) участники, чье появление в процессе вызвано нуждами доказывания того или иного процессуального интереса (свидетель, эксперт, специалист); 6) 7) участники, выполняющие обеспечительные (вспомогательные) Функции, призванные лишь обеспечить оптимальное и эффективное отправление правосудия и реализацию остальных функций (секретарь судебного заседания, переводчик, специалист). 8) Обращает на себя внимание дихотомия процессуального положения специалиста, который одновременно отнесен к двум группам.

Диссертант полагает, что это отчасти оправдано как процессуальной ролью этого участника процесса в судебном следствии, так и несовершенством процессуального закона, определяющего про- цессуальную компетенцию специалиста (ст. 1331. 2531 УПК). Ибо, с одной стороны, специалист, участвуя в производстве судебных

  1. В юридической литературе считается практически общепризнанным деление всех уголовно-процессуальных функций на основные: а) обвинения (уголовного преследования); б) защиты; в) разрешения дела (см.: Нажимов В.П. Об уголовно-процессуальных функциях //Правоведение. -1973. -N 5. -С. 73; и др.). факультативные: (гражданского иска и устранения причин и условий, способствующих совершению преступлений) и обеспечительные (переводчика, секретаря судебного заседания и т.п.). См., например: Практикум по советскому уголовному процессу /Под. общ. ред. В.Т. Томина, Г.Н. Козырева. Вып. I. -Горький, 1988. -С. 29-30; и др.
  • 80 -

действий и используя свои специальные знания и навыки в обнару- жении, закреплении и изъятии доказательств, а равно, предоставляя суду свои пояснения по поводу специфики названных действий, неизбежно относится к участникам третьей группы, чье появление в процессе судебного разбирательства обусловлено нуждами доказывания1 . С другой стороны, он может выполнять в рамках судебного следствия и чисто техническую работу (например, следить за нор- мальной работой звуко-, аудио-, видеозаписывающей (и воспроизво- дящей) аппаратуры, фиксирующей ход и результаты судебного разби- рательства, вести стенограмму хода судебного заседания и т.п.). В этом случае он является сугубо техническим специалистом в прямом смысле этого слова, т.е. участником четвертой группы, никак не участвуя в доказывании, не влияя на его сущность и содержание2.

  1. На подобное процессуальное положение специалиста в судебном процессе указывает и Верховный Суд РФ в своем постановлении N 35 от 7 февраля 1967 года “Об улучшении организации судебных процессов и повышении культуры их проведения” (в ред. от 25 октября 1996 года), в частности отмечая, что “…специалист приглашается для участия в судебном разбирательстве в тех случаях, когда суду либо участникам судебного разбирательства при исследовании доказательств могут потребоваться специальные знания и навыки (например, в существе технологического или произ- водственного процесса, специфических особенностях той или иной профессии и т.п.)”. При этом мнение подобного специалиста обяза- тельно отражается в протоколе судебного заседания.
  2. Так, по одному из уголовных дел (дело N 2-7/98 “о нава-шинских миллионах”), где диссертант выступал в качестве предсе- дательствующего, получившем достаточно широкое (и не всегда объ- ективное) освещение в обществе и СМИ (включая центральные), рассмотренном по первой инстанции Нижегородским областным судом в 1997/98 гг., в целях объективности фиксации хода и результатов судебного разбирательства, было принято решение фиксировать весь его ход на звукозаписывающую аппаратуру, в связи с чем в зале судебного заседания постоянно находился (и работал) техник-спе- циалист в этой области. Дополнительно ход и результаты судебного заседания фиксировались тремя стенографистами, которые постоянно работали в зале судебного заседания.
  • 81 -

Сказанное требует определенных изменений в статусе специалиста, участвующего в доказывании (формирующего внутреннее убеждение суда и сторон) посредством своих специальных знаний и навыков; и специалиста, не говорящего ни слова в процессе (в плане доказывания), но выполняющего важную обеспечительную функцию по нормальному функционированию процесса. Процессуальный статус первого, понимаемого нами как специалист-сведущее лицо, вполне мог быть определен в перспективном уголовно-процессуальном зако- нодательстве применительно к положениям статьи 1331 УПК. Полномочия же второго, техника-специалиста, еще нуждаются в тщательной проработке и законодательном закреплении, так как в уголовном процессе не может быть участников, чей процессуальный статус не определен нормами действующего процессуального закона1.

Целесообразно также отметить, что если звукозапись, являясь дополнением к протоколу судебного заседания, в силу своих техни- ческих достоинств делает более полной фиксацию доказательств в названном процессуальном документе, то стенограмму, на наш взгляд, следует отнести как бы к первичному “строительному материалу”, необходимому для самого процесса фиксации доказательств. По уже называемому нами делу “о навашинских миллионах”2 использование стенограммы секретарями судебного заседания позволило не только в максимально короткие сроки изготовить протокол судебно-

  1. Необходимость привлечения специалистов в судебное разби- рательство выявил и проведенный в областном суде анализ судебной практики за 1995/97 гг. “О налоговых преступлениях”, установивший, что ни по одному, из рассмотренных дел, не привлекался специалист в области налоговых правоотношений, хотя характер совершенных деяний требовал участия такого специалиста, и его отсутствие объективно сказалось на качестве приговоров по ряду дел.
  2. Дело N 2-7/98. См.: Архив Нижегородского областного суда за 1997/98 гг.
  • 82 -

го заседания, но и более качественно зафиксировать в нем доказа- тельства, исследованные в ходе судебного следствия и положенные в основу приговора, а в дальнейшем аргументировано отклонить председательствующим необоснованные замечания сторон на названный протокол.

Поскольку предметом исследования являются роль и процессуальные полномочия суда и сторон применительно к состязательному процессу (а именно они чаще всего и подвергаются ревизии в последние годы в ряде научных работ), необходимо определиться в понятии состязательности и сторон в уголовном процессе.

Отсутствие в действующем УПК термина “стороны” позволило отдельным ученьм сформулировать вывод о том, что в советском уголовном процессе нет сторон и что ему в принципе несвойственна состязательность1.

Полагаем, что это не так. М. Выдря правильно указывает на то, что термин “стороны” достаточно широко использовался уже в первых нормативных актах, конструирующих советскую судебную систему и принципы процесса2.

Уголовно-процессуальное законодательство, принятое в соответствии с Основами уголовного судопроизводства 1958 года, также не отказалось от демократических положений ранее действовавшего законодательства, лишь модифицировав их содержание. Наполненная

  1. Чельцов М. А. Задачи советской науки уголовно-процессуального права в период развернутого строительства коммунизма // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. -М., 1959. -С. 61; Малькевич Т.В. К вопросу о состязательности //Учен. зап. ВЮЗИ. -1958. Вып. VI. -С. 263; Даев В. Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в со- ветском уголовном судопроизводстве //Правоведение. -1974. -N 1.
  2. См.: Выдря М. Указ. раб. -С. 5-8.
  • 83 -

новым социальным смыслом категория “сторон” органично вписалась в действующую конструкцию процессуального закона и была призвана служить целям и задачам процесса, целям государства и общества1.

Отмечая это обстоятельство, Р.Д. Рахунов верно указывает на то, что в пользование термином “сторона” не уравновешивает “…обвинителя и защитника, потерпевшего и подсудимого, граж- данского истца и гражданского ответчика. Они имеют одинаковые права по представлению и исследованию доказательств в суде, но их права различны во многих других отношениях”2.

Стивен С. Тэймен высказывает опасения, что право потерпевшего потребовать проведения дополнительного расследования может угрожать целостности системы уголовного судопроизводства и ставит судью и присяжных заседателей в зависимость от эмоций человека, чаще всего незнакомого с правом и процессом3. Поэтому необходимо не бездумное “выравнивание” прав стороны обвинения и защиты, а их взаимное согласование между собой, с одной стороны, и с целями процесса, с другой, поиск баланса их интересов. При этом, правда, отметим, что законодатель в последние годы максимум внимания уделяет все же правам обвиняемого и не только не “выравнял” процессуальные права потерпевшего (по сравнению с последним), но, и как показывает практика разрешения дел, все еще зачастую оставляет потерпевшего наедине с причиненньм ему злом, вт. ч. ив ходе судебного разбирательства.

  1. Подробнее см.: Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. -М., 1971. -С. 138; Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. -С. 52-56; и др.
  2. Рахунов Р.Д. Указ. раб. -С. 27.
  3. Стивен С. Тейман. Суд присяжных и конституционные права обвиняемого в России. Конституционное право: Восточноевропейское обозсение. -N 1 (10).-1995. -С. 40.
  • 84 -

Достаточно известно, что действующая конструкция уголовного процесса была изначально построена по “смешанному” типу, который сочетает в себе и признаки инквизиционного (на досудебных стадиях) и состязательного (в стадии судебного разбирательства) су- допроизводства. Поэтому когда мы говорим “стороны” применительно к ст. 245 УПК, то, безусловно, имеем в виду только тех участников судебного разбирательства, которые отстаивают в процессе определенный (“свой”) процессуальный интерес и наделяются в связи с этим равными правами для представления и исследования дока- зательств, обоснования выводов перед судом, заявления ходатайств.

Следует согласиться с П.И. Кудрявцевым в вопросе о том, что “как бы ни хотелось некоторым авторам обойтись без “стороны обвинения” и без “стороны защиты”, без состязательности, без споров и горячей борьбы… мнений. ..в интересах правосудия, справедливости и установления истины, обвинитель должен оставаться обвинителем, а защитник - защитником”1.

Конечно, в советской системе общественных отношений, где суд изначально рассматривался как орган борьбы с преступностью (неизбежно ответственный за “улучшение” показателей в этом воп- росе), состязательная конструкция правосудия и объективно присущая ей концепция спора равноправных сторон изначально подавлялась публичным началом процесса. Но в принципе, именно в суде, в судебном следствии и прениях сторон жила (не угасала) идея про- цесса, где стороны, действительно, равны между собой в плане представления и исследования доказательств; где функции обвине-

  1. Кудрявцев П. Прокурор в суде первой инстанции //Соц. за- конность. -1970. -N 7. -С. 8.
  • 85 -

ния, защиты и разрешения дела изначально разделены и не могут выполняться одним и тем же субъектом /процесса; где движущим на- чалом процессуальной деятельности является идея обвинения-иска1; неразрывно связанная с принципом состязательности процесса, как средства для достижения стоящих перед ним целей и задач. \

В данной связи обращает на себя внимание непоследовательность законодателя в столь’принципиальном вопросе. Казалось бы, декларируя курс на создание состязательного процесса, основанного на концепции спора двух равноправных сторон, законодатель был просто обязан методологически точно определиться с понятием “сторон” и “участников” процесса в разрабатываемом уголовно-про- цессуальном законодательстве. Этого, к сожалению, нет.

Анализ проекта Уголовно-процессуального кодекса, одобренного в первом чтении Государственной Думой РФ, свидетельствует о том, что законодатель пока не видит существенной разницы между просто участниками процесса и его сторонами. Так, под участниками в проекте (ст. 5) понимаются лица и органы, представляющие в суде сторону обвинения и защиты. Под сторонами - имеются в виду органы и лица, осуществляющие в судебном разбирательстве на основе состязательности и равноправия обвинение (уголовное преследование) и защиту от обвинения (ст. 5).

При подобном подходе достаточно трудно найти объективные критерии для разграничения в процессе “сторон” (чьи действия способствуют движению и развитию процесса, определяют его суть) и “участников” (которые, участвуют в процессе, как правило, в “чужом” интересе и не являются его “двигательной” силой).

  1. См.: Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. -М., 1948; Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед судом //Правоведение. -1960. -N 1. -С. 105.
  • 86 -

Учитывая, что именно категория “интереса” лежит в основе процесса правообразования и правореализации, диссертант полагает, что все участники судебного разбирательства, в т.ч. и на законодательном уровне, должны быть строго разграничены: на суд; стороны (чья процессуальная функция заключается в отстаивании (доказывании) перед судом интереса обвинения или интереса защиты); а также иных участников, чье появление в процессе вызвано нуждами доказывания определенного процессуального интереса или выполнением обеспечительных (вспомогательных) функций1.

При этом к стороне обвинения, на наш взгляд, относятся: го- сударственный обвинитель (прокурор), потерпевший (он же: частный обвинитель, в случаях предусмотренных УПК), гражданский истец, представители; к стороне защиты: подсудимый, защитник, гражданский ответчик, представители, законные представители.

Полагаем, что требует уточнения и понимание состязательности в уголовном процессе. В настоящее время в своей наиболее общей форме принцип состязательности закреплен в ст. 123 Конституции; в обычном судопроизводстве - в ст.245 УПК, согласно которой обвинитель, подсудимый, защитник, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители в судебном процессе пользуются равными правами по представлению доказательств, участию в исследовании доказательств и заявлению ходатайств.

Несколько иначе он понимается в ст. 429 УПК, регламентирующей порядок осуществления судопроизводства в суде присяжных, согласно которой суд, обеспечивая равенство прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, лишь создает необходимые ус-

  1. Полагаем, что подобным образом можно классифицировать участников процесса и на досудебных стадиях.
  • 87 -ловия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Именно подобное (ст. 429 УПК) понимание принципа, по мнению ряда ученых, полностью исключает активность суда в уголовном процессе и необходимость установления им объективной истины как основы разрешения дела. Исходя из чего роль суда в судебном за- седании существенно ограничивается и сводится к формальному выс- лушиванию мнений и аргументов сторон, и вынесению на их основе окончательного решения1.

Высказываются и противоположные идеи, суть которых сводится к тому, что состязательная конструкция уголовного процесса никак не препятствует активной роли суда в уголовном процессе и не снимает с него обязанности установления объективной истины по делу, когда этого требуют интересы сторон или правосудия2.

Результаты этой дискуссии, как мы уже отмечали, имеют самое непосредственное отношение к отправлению правосудия по уголовным делам, ибо практические работники органов следствия и суда не только активно включились в дискуссию, но и априори восприняли отдельные ее положения как императивное руководство к действию.

Примечательна в этом отношении позиция судьи Московского областного суда Н. Григорьевой, полагающей, что в “соответствии с принципом состязательности суд выносит решение только на основе того материала, который представили стороны, даже если, по мнению суда, не отражает полностью всех обстоятельств дела”3.

  1. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Указ. раб. -С. 81; Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном про- цессе. -С. 22-23.
  2. Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? -С. 20-22; Тен-чов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных. -С.132-140; Шейфер С.А. О понятии и цели доказывания в уголовном процессе. -С. 66.; Алексеева Л. Действительные или мнимые противоречия. -С. 23- 24; Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе и исследовании доказательств. -С. 1-2.
  3. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и до- казательства //Российская юстиция. -1995, -N 8. -С.
  • 88 -

Снимая, таким образом, с суда обязанность установления объективной истины по уголовному делу, Н. Григорьева полностью со- лидаризируется с С.А. Пашиным, еще ранее высказавшим мысль о том. что “юрист отвечает не за обнаружение истины, а лишь за то, чтобы результат судоговорения был достигнут определенным образом”. так как “с помощью доказательств не устанавливается истина”, а лишь “обосновываются определенные выводы” по делу1.

Приверженцы этой позиции фактически не приемлют мысли о том. что состязательность, нормативно закрепленная в статье 429 УПК. и задача суда по установлению объективной истины по делу (ст. 20 УПК) могут иметь какие-либо точки соприкосновения, ибо, по их мнению, это “взаимоисключающие правовые идеи”2, полностью исключающие активность суда в доказывании. Между тем. формула “прокурор - обвиняет; адвокат - защищает; присяжные заседатели - решают вопрос факта посредством ответов “да” или “нет”, а про- фессиональный судья - лишь “дает правовую оценку ответов присяжных заседателей”3, никак не вникая в обстоятельства дела, способна, вне осмысления и анализа реального ее содержания, породить самые негативные последствия как для лиц, вовлеченных в уголовный процесс, так и в целом для государства и общества4.

На наш взгляд, анализ всей совокупности норм, регламентирующих судопроизводство в суде присяжных, не дает оснований для

  1. Пашин С. А. Проблемы доказательственного права / Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. -М., 1995, -С. 312, 322.
  2. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Указ. раб. -С. 77, 78.
  3. Там же. -С. 81.
  4. См.: Ковтун Н. Н. О роли и месте суда в доказывании по уголовным делам в свете конституционного принципа состязательности процесса //Государство и право. -1998/ -N 6.
  • 89 -

столь упрощенного понимания роли и полномочий суда при отправлении правосудия в рамках состязательного процесса.

Бесспорно, в современных условиях исключительная прерогатива суда - разрешать социальные конфликты, возникающие в сфере права. И ее реализация “требует от суда беспристрастности по отношению к конфликтующим сторонам и, в частности, полного отказа от действий, которые могут быть истолкованы как обвинительные”1.

Данный подход соответствует принципу состязательности правосудия (ст. 123 Конституции) и в целом отвечает роли и месту суда в государстве как носителю судебной власти (ст. 10, 118 Конституции). Однако он же никак не означает, что суд, полностью отдав инициативу в процессе сторонам, должен быть лишь пассивным статистом, взирающим на тезисы и аргументы сторон и отдающим предпочтение тому, чьи аргументы оказались весомей.

Подобная позиция суда не согласуется с теми обязательствами, которое .взяло на себя государство, декларируя в Основном Законе страны в качестве своей приоритетной задачи охрану личности, ее неотъемлемых прав и свобод (ст. 2 Конституции), в т.ч. и средствами уголовного процесса. Ибо отныне, как правильно отмечают Б. Эбзеев и В. Радченко, в соответствии с Конституцией (ст. 18 ) именно права и свободы человека и гражданина определяют не только смысл, содержание и применение законов, но и деятельность всех законодательных, исполнительных и судебных органов. Более того, деятельность этих органов легитимна в той мере, в какой они обеспечивают права и свободы человека и гражданина2.

  1. Шейфер С. А. Указ. раб. -С. 63.
  2. См.: Эбзеев Б., Радченко В. Прямое действие Конституции РФ и конкретизация ее норм //Российская юстиция. -1994. -N 7. -С. 7-9.
  • 90 -

Цель деятельности суда заключается в том, чтобы средствами правосудия обеспечить, защитить права, свободы и имущество граждан (государства и общества…), обратившихся в суд за восстановлением своих нарушенных прав и требованием справедливого воздаяния за содеянное средствами уголовной ответственности, (ибо в соответствии с Конституцией (ст. 18) эти права и свободы обеспечиваются непосредственно правосудием и оно является их главным гарантом). Для законного разрешения этой задачи, разрешения поставленной цели, суд просто обязан установить истину по делу и на ее основе решить основной вопрос уголовного дела. Но поскольку по действующему законодательству (ст. 309 УПК) обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляет-‘ся лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана достоверно, то и реализация целей и задач правосудия по конкретному делу неразрывно связана с установлением объективной истины по делу.

Законодатель помнит об этом и, нормативно конструируя порядок осуществления правосудия в суде присяжных, изначально закрепил в ряде норм раздела X УПК комплекс процессуальных гарантий от вынесения неправосудного приговора, внутренне согласованных как с принципом состязательности, так и реальной ролью суда в доказывании по уголовным делам.

Ранее отмечалось, что в соответствии с принципом состязательности процесса, именно сторона обвинения или защиты обязана предоставить суду определенные доказательства по уголовному делу, и на их основе обосновать в судебном заседании свои выводы о доказанности тех или иных фактов и обстоятельств дела (ст. 68,

  • 91 -

303-305 УПК). Равно отмечалось и то, что ни одно из представленных доказательств не имеет для суда заранее установленной силы, сколь убедительным оно не казалось бы сторонам, и будет ли оно вообще признано в качестве доказательства полностью зависит от позиции суда. Ибо осуществляя правосудие, суд просто обязан непосредственно исследовать в рамках судебного следствия каждое из представленных доказательств и всю их совокупность (ст. 240 УПК) и дать им свою оценку (ст. 71 УПК), которая может не совпасть с оценкой органов предварительного расследования. Ограничить компетенцию суда в этом вопросе не вправе никто1.

Говоря о действительной роли суда в состязательном судопро- изводстве, нельзя игнорировать и тот факт, что именно судья, осуществляя правосудие с участием присяжных заседателей, в конечном итоге, единолично решает вопрос о допустимости исследования тех или иных доказательств по делу. Причем как ранее исклю-

  1. Пленум Верховного Суда РФ неоднократно обращал внимание судов, разрешающих дело по существу, на неукоснительное соблюдение и исполнение этих процессуальных норм. См, например: постановление Пленума Верховного Суда N 5 от 17 сентября 1975 г. (в ред. от 21.12.93 г.) “О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел”; постановление Пленума Верховного Суда от 17 апреля 1984 г. “О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования”; постановление N 1 от 21 апреля 1987 г. “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел”; постановление Пленума N 4 от 29 августа 1989 г. “О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при рассмотрении уголовных дел по первой инстанции”; и др.
  • 92 -

ченных им из материалов дела (ст. 432, ч. 5 ст. 446 УПК), так и тех, в отношении которых сомнения возникли уже в ходе судебного следствия (ч. 3 ст. 435 УПК).

Проверяя и оценивая их допустимость по собственной инициативе или по возможным ходатайствам сторон, суд самостоятельно формирует свою позицию по делу, основываясь в итоге на своем внутреннем убеждении о свойствах названных доказательств (ч.3 ст. 435 УПК), конечно, взвесив и оценив при этом и аргументы сторон (ч. 5 ст. 446 УПК)1.

Весома позиция суда и при разрешении вопроса о возвращении дела на дополнительное расследование (ст.429 УПК). • Конечно, подобное возвращение может иметь место лишь по инициативе сторон2. Это согласуется с принципом состязательности и новой ролью суда в правосудии. Однако и здесь только суду, а не сторонам, в конечном итоге, предстоит проверить, оценить и решить, насколько обоснованны подобные ходатайства. Действительно ли в ходе судеб- ного следствия выявлены “новые” и имеющие “существенное” значение для дела обстоятельства, исследование которых непосредственно в судебном заседании невозможно (ст. 429 УПК). Признав, что признаки “новизны” и “существенности” отсутствуют, суд тем самым (а не стороны) предрешает ход и дальнейшее направление процесса.

  1. См.: п. 6-7 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 9 от 20 декабря 1994 г. “О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных.”
  2. При этом автор, безусловно, не имеет в виду положения ч. 4 ст. 433 УПК, позволяющие суду самостоятельно направить дело на дополнительное расследование ввиду существенных нарушений уголовно-процессуального закона или несоответствия обвинительного заключения требованиям уголовно-процессуального кодекса.
  • 93 -

Внутренне согласованна с общей целью процесса и задачами правосудия и несколько неожиданная для нашего уголовного судопроизводства позиция суда при признании подсудимым своей вины в самом начале судебного следствия (ч. 2 ст. 446 УПК). Столь критикуемый отдельными авторами1 отказ суда от непосредственного исследования доказательств в зале судебного заседания и переход сразу к прениям сторон вполне объясним и оправдан.

Правомерно поставить вопрос: в каком случае суд может отказаться от непосредственного исследования доказательств в рамках судебного следствия и сразу перейти к прениям сторон? Только тогда, отвечает законодатель, когда в наличии нет правового спора по определенному кругу вопросов; когда подсудимый полностью (и надо полагать имея к тому достаточные основания) признает свою вину в содеянном, чистосердечно раскаивается и добровольно, полно и объективно дает суду показания об этом; а стороны обвинения и защиты (видимо тоже имея к тому достаточные основания) ни в коей мере не оспаривают эти признания и, понимая их убедительность, не возражают против перехода к судебным прениям.

Связан ли суд волей сторон в названной ситуации? Нет, ибо по основному вопросу процесса стороны не отказались от спора и ждут от суда законного и обоснованного его разрешения. Правосудие и цель процесса не исчерпали себя. Истина ждет своего установления. И суд, не связанный волей сторон, в полном соответствии с нормой закона (ст. 446 УПК) и задачами, стоящими перед

  1. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Указ. раб. -С. 88-89; Антипов А.В., Чепель С.А. Состязательность в суде присяжных цель или средство? //Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина. -Н. Новгород,1996.-С. 143
  • 94 -

ним, самостоятельно оценивает как признание подсудимого, так и данные им показания, сверяя их со своим убеждением, и лишь не имея сомнений в их достоверности, принимает окончательное решение о ненужности судебного следствия.

Где здесь пассивность суда? Где отрицание поиска истины как основы решений суда при разрешении правового спора? И видимо не случайно Комитет министров Совета Европы, формулируя свои предложения государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия, считает не только возможным, но и вполне демократичным, рекомендовать такой порядок судебного следствия, при котором “должна применяться процедура “признания вины”, согласно которой подозреваемый правонарушитель должен в начале процесса выступить в суде с публичным заявлением о том, признает ли он обвинения против себя, или аналогичные процедуры. В таких случаях суд должен иметь возможность полностью или частично отказаться от следствия и непосредственно рассматривать личные качества правонарушителя”1.

Далеко не случайно и то, что Совет судей РФ, заслушав и обсудив на очередном своем пленарном заседании информацию члена президиума Совета судей РФ В. В. Демидова “О проекте Уголовно-процессуального кодекса РФ”, также полагает (на наш взгляд, исходя из действительных потребностей практики) необходимым в перспективном процессуальном законодательстве: “Предоставить государственному обвинителю и защитнику право на начальной стадии судебного процесса (в ходе предварительного слушания) заключать

  1. См.: Доступ к правосудию. (Комитет министров - государствам- членам относительно упрощения уголовного правосудия) //Российская юстиция. -1997. -N 8. -С. 2-5.
  • 95 -

с согласия обвиняемого соглашение о признании вины, имея в виду, что такая процедура предполагает контроль со стороны суда (судьи), который и будет назначать наказание”1.

Таким образом, не только на этапе судебного следствия, но и в стадии назначения судебного заседания (например, на предвари- тельном слушании) стороны будут вправе признать достоверно дока- занными те или иные факты и обстоятельства дела и прийти к сог- лашению по этому кругу вопросов, ходатайствуя перед судом о признании своего соглашения и его безусловном учете при назначении наказания виновному. Эффективность такого порядка представляется достаточно обоснованной, ибо в наличии нет спора сторон по определенному кругу вопросов и суд вправе выполнить свою функцию по разрешению дела вне исследования этих обстоятельств2.

Однако совершенно иная ситуация складывается там и тогда, где и когда стороны не пришли к соглашению, когда они, опровергая в судебном заседании аргументы друг друга, требуют от суда законного и обоснованного разрешения дела. Если и здесь суду не нужна истина для осуществления правосудия; если и в этой ситуации суд не формирует своего внутреннего убеждения по делу, то как оценить положения части 3 и части 4 статьи 459 УПК, где законодатель, на наш взгляд, предельно точно расставил акценты в споре о действительной роли и месте суда в уголовном процессе? В результате чего, как не собственной оценки доказательств (сфор- мированной в^ процессе собственного познания обстоятельств дела)

  1. Совет судей голосует за сделки о признании вины //Российская юстиция. -1998. -N 6. -С. 4.
  2. Диссертант полагает, что подобная процедура должна быть присуща любому порядку отправления состязательного правосудия, а не только тому, который предусмотрен для суда присяжных.
  • 96 -

и не своего внутреннего убеждения о недоказанности тех или иных обстоятельств, неустановлении объективной истины по делу (п. 1 и 2 ст. 5 УПК; п. 2 ст. 208 УПК), суд идет против воли присяжных, сконцентрированной в обвинительном вердикте последних?

Ведь, если следовать позиции Н. Григорьевой, то очевидно, что в данной ситуации суд должен вынести обвинительное решение по делу лишь по формальным основаниям и только на “основе того материала, который представили стороны, даже если, по мнению суда, он не отражает полностью всех обстоятельств дела”1.

В соответствии с позицией В.В. Ершова и Л.С. Халдеева суд также должен, не вникая в обстоятельства дела, дать лишь “правовую оценку ответов присяжных заседателей” и беспристрастно постановить обвинительный приговор, мотивировав его лишь ссылкой на обвинительный вердикт присяжных2.

Но будет ли это акт правосудия? Достигнет ли суд своей цели по охране (защите) личности, ее прав и свобод (ст. 2 Конституции) в названной ситуации? Ответ, очевиден. И законодатель, безусловно, прав, что не пошел по пути неограниченной состязательности процесса, особенно в том ее понимании, которого придерживаются отдельные авторы, что смог найти оптимальное соотношение принципа состязательности, цели процесса и его задач, а также реальной роли суда в осуществлении правосудия по уголовным делам; в реализации конституционных положений, направленных на защиту личности, государства и общества.

Тем более, что подобное понимание роли и места суда полностью соответствует традициям российской процессуальной науки.

  1. Григорьева Н. Указ. раб. -С. 40.
  2. Ершов В. В., Халдеев Л. С. Указ. раб. -С. 81.
  • 97 -

Еще в пояснительной записке к Уставу уголовного судопроизводства (1864 г.) правильно указывалось на то, что: “начало судебного состязания сторон не исключает самодеятельности суда в уголовном судопроизводстве и не обязывает его решать дела по тем данным, которые предъявлены сторонами, но требует единственно того, чтобы по всем сведениям, относящимся к делу, сторонам предоставлена была возможность судебного состязания. Задача уголовного суда есть открытие в каждом деле безусловной истины. В стремлении к этой цели суд уголовный не может принимать в уважение желание сторон, поэтому если стороны не предъявили всех тех сведений, которые должны служить данньми для основательного разрешения уголовного дела, то суд не может удовлетвориться одними их заявлениями, но обязан потребовать дополнительных сведений.”

К сожалению, разработчики процессуальных новелл от 16 июля 1993 года проигнорировали эти достаточно апробированные следственно- судебной практикой положения уголовно-процессуального за- конодательства России, приняв за основу не континентальную, а англосаксонскую систему состязательного процесса, трудно вписы- вающуюся в систему сложившегося уголовно-процессуального законо- дательства Российской Федерации (а ранее всего - СССР).

Состязательная конструкция уголовного судопроизводства и новое понимание цели и задач уголовного судопроизводства, по мнению диссертанта, несколько меняет роль и процессуальные полномочия в стадии судебного разбирательства прокурора и потерпевшего, являющихся основными субъектами уголовно-процессуальной деятельности на стороне обвинения.

Очевидно, что общество вправе рассчитывать на защиту своих интересов в тех правовых ситуациях, когда преступное деяние по-

  • 98 -

сягает на государственный или общественный интерес. Для усмотрения частного лица здесь нет правовых оснований. Публичная природа нарушенного интереса и публичный уголовный иск с требованием об установлении и наказании виновного, возбуждаемый прокурором от имени государства и общества и поддерживаемый им в рамках судебного разбирательства, объективно требуют публичной процессуальной деятельности по разрешению этого уголовного дела1.

Налицо правовой спор между государственной властью, требующей установления и наказания виновного, и подсудимым, обвиненным этой властью в совершении преступления, охраняемого в публичном порядке. В полном соответствии со ст. 2 Конституции государственный обвинитель требует от суда надлежащей защиты государственного и общественного интереса, полагая что истина по делу установлена, виновность доказана и суд, в рамках предоставленных ему полномочий, обязан разрешит вопрос о виновности (или невиновности) подсудимого и мере его ответственности за содеянное.

Роль потерпевшего в этом процессе (если он, конечно, имеется в данном деле) вторична, производна от роли прокурора. Его обвинение носит здесь вспомогательный (субсидиарный) характер, т.к. государственный обвинитель, обвиняя от имени государства и общества, одновременно обвиняет и от имени потерпевшего.

  1. Учитывая предмет намеченного исследования автор рассматривает только те аспекты деятельности прокурора и потерпевшего, которые еще не нашли своего должного освещения на страницах юридической литературы. См.: Воронцов В. Участие прокурора в суде присяжных //Законность. -1997. -N 3; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии //Законность. -1994. -N 9; Кадышева Т., Ширинский С. Расширить права потерпевшего //Российская юстиция. -1998. -N 1; Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвинителя //Российская юстиция. -1997. -N 8.
  • 99 -

Требуя защиты государственного и общественного интереса, он од- новременно защищает и интерес частного лица, который, как правило, совпадает с государственным или общественным интересом, но все же потенциально учитывается законодателем и судом.

Более того, этот потенциальный интерес потерпевшего из суб- сидиарного способен воплотиться (переродиться) в основной, в тех правовых ситуациях, когда прокурор отказывается от обвинения в рамках судебного разбирательства (ст. 430 УПК), а потерпевший, несмотря на подобный отказ, настаивает на защите своих интересов и берет функцию обвинения на себя. В этом случае правовой спор остается в наличии и цель процесса (защита личности,…) не ис- черпала себя, суд просто обязан продолжить рассмотрение дела, установить истину и на ее основе постановить либо обвинительный приговор - и, тем самым, защитить личность, потерпевшую от прес- тупления, либо оправдательный приговор - защитив подсудимого от необоснованного обвинения. И в том, и в другом случае цель процесса будет реализованной. Личность обрела адекватную защиту средствами процесса и правосудия, а суд выполнил свое предназначение в правовом государстве.

Именно поэтому диссертант не может согласиться с мнением А. Соколова и И. Москалева1, которые полагают, что данная норма (ст. 340 УПК) нуждается в доработке, что необходимо устранить процессуальную зависимость возможного решения как прокурора, так и суда в стадии судебного разбирательства от наличия или отсутствия возражений со стороны потерпевшего, поскольку нельзя юриди-

  1. См.: Соколов А., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе //Российская юстиция. -1996. -N 2. -С. 23.
  • 100 -

чески обоснованные решения прокуроров и судей ставить в зависи- мость от эмоций потерпевшего.

Названные авторы совершенно не учитывают тех изменений, которые происходят в государстве, обществе, правовой системе, где личность впервые провозглашена в качестве приоритетного объекта уголовно- правовой и, надо полагать, процессуальной охраны (ст. 2 Конституции). Потерпевший - столь равен в правовом отношении го- сударству и прокурору, что вправе рассчитывать на адекватную за- щиту средствами правосудия, вне зависимости от эмоций и желаний последних. И суд обязан признать это право.

На этой позиции стоит и Пленум Верховного Суда РФ. В своем постановлении от 20 декабря 1994 года он, в частности, указал: “Председательствующий судья должен разъяснить потерпевшему, что в соответствии с ч. 5 ст. 430 УПК РСФСР прекращение дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, равно как и из- менение им обвинения, не препятствует последующему предъявлению и рассмотрению гражданского иска в порядке гражданского судопро- изводства.

При возражении потерпевшего разбирательство дела должно быть продолжено в объеме лишь тех эпизодов предъявленного подсудимому обвинения, по которым гражданин, пострадавший от преступления, признан потерпевшим”1.

Все логично и в тех правовых ситуациях, когда потерпевший, при отказе прокурора от обвинения, в силу тех или иных причин (добровольное и полное возмещение ущерба, заглаживание причинен-

  1. См. п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. “О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных.”
  • 101 -

ного вреда и т.п.) не желает взять на себя функцию обвинения, не настаивает более на продолжении процесса и защите своих интересов, прав и свобод посредством названной процедуры, полагая свой интерес восстановленным, а права защищенными.

В этой правовой ситуации цель процесса (защита личности) исчерпала себя и не требует более осуществления задач судопроизводства по установлению истины, -изобличению и наказанию виновных. Нет более необходимости и в правосудии, в разрешении правового спора судом. Процесс (как средство защиты личности) полностью исчерпал себя и должен быть прекращен не на основе установления объективной истины, а по формальным основаниям.

Наконец, при подобном понимании целей, задач и социального назначения процесса он будет предельно логичен и в той правовой ситуации, когда объектом преступного посягательства являются исключительно частные интересы гражданина, относящиеся к категории дел частного обвинения. В силу частных прав гражданина, по- терпевшего от подобного преступления, ему и только ему, как рав- ноправному (наравне с государством) субъекту правовых отношений, принадлежит право на уголовный иск, на требование к государству о защите своего нарушенного права, о привлечении к ответственности виновного. Именно частный интерес потерпевшего определяет в этой ситуации сущность и содержание всей уголовно-процессуальной деятельности, как средства реализации интересов потерпевшего, воплощенных в уголовный иск.

Поэтому именно частные субъективные права потерпевшего определяют начало и возможный исход процесса, реализацию уголовной ответственности, а его частный интерес прекращает уголовное су- допроизводство в случае примирения с обвиняемым, и государство

  • 102 -

признает это право частного лица, считая его равным себе.

Возбуждение подобного производства по воле прокурора (ч. 3 ст. 27 УПК) может’ и должно стать предметом немедленного судебного обжалования со стороны гражданина. И если гражданин подтвердит в судебном заседании свое нежелание начинать и вести уголовный процесс в этой правовой ситуации, суд просто обязан прекратить судопроизводство и оградить гражданина от диктата публичной государственной власти, ибо в соответствии со ст. 18 Конституции РФ права гражданина являются непосредственно действующими и обеспечиваются непосредственно правосудием.

Конечно, прокурор может поддерживать обвинение и по данной категории дел. Но в этой правовой ситуации именно его обвинение производно от обвинения частного лица, носит субсидиарный характер и служит лишь средством, к которому обращается потерпевший для защиты своих нарушенных прав. Поэтому отказ потерпевшего от продолжения спора, от защиты своих прав и интересов, посредством процедуры уголовного судопроизводства, безусловно исключает в названной ситуации и субсидиарное обвинение прокурора, вообще не имеющего “своего” (государственного или общественного) интереса в данном процессе.

Именно эти, внутренне сбалансированные и непротиворечивые, процессуальные формы уголовного судопроизводства должны определять в дальнейшем структуру, сущность и содержание всей уголовно- процессуальной деятельности на досудебном и судебном этапах. Только они позволят, наконец, найти разумный баланс интересов личности, государства и общества и обеспечить подлинную реализацию целей и задач уголовного судопроизводства, правосудия и всей правовой системы.

  • 103

Названные процессуальные формы объективно предполагают и несколько иное содержание норм и институтов уголовно-процессуального права, иное соотношение его руководящих начал (принципов). Именно динамика цели процесса, динамика реализующихся (частных или публичных) интересов должна предопределять, что: публичность или диспозитивность лежат в основе процесса; неотвратимость уголовной ответственности или целесообразность определяют его содержание; объективная или формальная истина должна служить основанием для принятия значимых процессуальных решений в каждом конкретном случае. Новое содержание уголовно-процессуальной деятельности просто должно переродиться в новые процессуальные формы, преобразовать их в соответствии с объективными потребностями индивидуальной, государственной и общественной жизни, потребностями практики1.

  1. Несколько вне рамок научного анализа в данном параграфе осталась процессуальная компетенция стороны защиты (подсудимого, его защитника и других). Однако, исходя из плана намеченного исследования, его логики и структуры, диссертант считает целесо- образным исследовать эти и другие, взаимосвязанные с ними, вопросы в рамках других разделов и глав.

Глава 2. Организационные, правовые и социально-психологические
аспекты оптимизации судебного следствия в условиях судебно- правовой реформы в стране

  1. Односторонность и неполнота судебного следствия в системе факторов, снижающих его эффективность

Проблема эффективности правосудия в конечном итоге всегда связана с характеристикой степени достижения стоящих перед ним задач. Поэтому наиболее часто в качестве объективных показателей эффективности правосудия используют статистические данные о структуре и динамике преступности за определенный период; об от- мене или изменении приговоров суда первой инстанции и определений (постановлений) судов кассационной и надзорной инстанций; о структуре судебных ошибок, послуживших основанием к подобной от- мене; об удельном весе оправдательных и обвинительных приговоров; об индивидуализации наказания и т.п.1

В целом они позволяют достаточно точно исследовать реальную эффективность действующей конструкции уголовно-процессуального права и всего механизма практической уголовно-процессуальной де- ятельности по достижению стоящих перед правосудием (и уголовным судопроизводством в целом) целей и задач.

  1. См.: Анашкин Г.З., Петрухин И.Л. Эффективность правосудия и судебные ошибки //Сов. гос-во и право. -1968. -N 8; Петрухин И.Л. Системный подход к изучению эффективности правосудия //Сов. гос-во и право. -1976. -N 1; Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона //Эффективность применения уголовного закона. -М., -1973; Вопросы эффективности советского уголовного процесса /Научн. ред. Ф.Н. Фаткуллин. -Казань, 1976; и др.
  • 105 -

Представляется, что не требует особых доказательств и тот факт, что реальная эффективность правосудия напрямую зависит от того насколько полно, всесторонне и объективно установлены в рамках судебного следствия факты и обстоятельства уголовного дела; насколько то или иное решение суда обоснованно совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и положенных в основу внутреннего убеждения суда в подтверждение достоверности подобного вывода.

Между тем, анализ судебной статистики свидетельствует о том, что, несмотря на предпринятые в последние годы государством и обществом усилия по качественному реформированию судебной системы, повышению авторитета судебной власти и созданию реальных условий для ее независимости, все еще достаточно велико количество уголовных дел, про которым имеет место отмена или изменение приговоров, вынесенных судом первой инстанции.

Более того, подобные статистические данные имеют стойкие тенденции к росту.

Так, в 1997 году суммарное количество отмененных и измененных вышестоящим судебньми инстанциями приговоров, определений и постановлений (о прекращении уголовного дела, о применении при- нудительных мер медицинского характера) увеличилось (по сравнению с 1996 г.) с 46,4 до 51,0 тыс., или на 9,8%, в соотношении к числу вынесенных - с 3,5 до 4,3%, в том числе отмененных - с 29,0 до 31,5 тыс. (с 2,2 до 2,7%), измененных - с 17,4 до 19,4 тыс. (с 1,3 до 1,6%).

Общее ухудшение показателей определило увеличение отмены и изменения приговоров и определений районных судов (с 3,5 до 4,2%).

  • 106 -

При этом увеличение числа судебных ошибок отмечается по всем видам решений судов первой инстанции:

отмена обвинительных приговоров - с 2,2 до 2, 5%;

изменение обвинительных приговоров - с 1,5 до 1,8%;

отмена оправдательных приговоров - с 29,4 до 33,1%;

отмена определений и постановлений о прекращении дел по реа- билитирующим основаниям - с 6,1 до 19,0% (по абсолютному числу -530 и 1081);

отмена определений (постановлений) о прекращении дел по другим основаниям - с 1,2 до 1,5% (по абсолютному числу - 1617 и 1818);

отмена определений о применении принудительных мер к невменяемым - с 2,4 до 3,1%.

Следует также отметить значительное увеличение отмены обвинительных приговоров с полной реабилитацией осужденных - с 445 до 640 человек, или на 43,8% (в соотношении к общему числу осужденных - с 0,04 до 0,06%). Отмена в кассационном и надзорном порядке определений и постановлений судов первой инстанции о направлении дел для дополнительного расследования по числу лиц в соотношении к вьнесенным повысилась с 10,7 до 11,4% (по абсолютному показателю остались на уровне 16,5 тыс.). В то же время отмена приговоров, определений и постановлений судов первой инстанции с направлением дел на доследование в том же соотношении также увеличилась - с 3, 3 до 3,8% (по абсолютному числу с 5, 2 до 5, 5 тыс.)1

  1. См.: Работа судов Российской Федерации в 1997 году //Российская юстиция. -1998. -N 6. -С. 57. В Нижегородском областном суде в 1997 г. увеличение числа дел, возвращенных на доследование, не произошло, однако осталось достаточно высоким и составило 9,6% от числа поступивших дел (Справка по результатам обобщения судебной практики по делам, направленным на дополнительное расследование в 1997 году областным судом). Архив областного суда. Наряд 9. 1997. -С. 227-235.
  • 107 -

Особую тревогу при этом вызывает тот факт, что в 90% случаев нарушения процессуального закона в суде напрямую связаны с таким последствием судебного разбирательства, как неполнота и односторонность судебного следствия1.

Следует также учесть, что только по 49,4% изученных дел устранение указанных пробелов в рамках судебного следствия было невозможно. В остальных же случаях суд первой инстанции был в состоянии, по мнению Т. Г. Морщаковой, самостоятельно восполнить односторонность или неполноту исследования фактических обстоятельств дела и постановить на этой основе правосудный приговор2.

Тревожит также и то, что основания к отмене или изменению приговора, предусмотренные действующим процессуальным законода- тельством (ст. 342 УПК), настолько тесно взаимосвязаны между со- бой, что одно нарушение (например, ст. 343 УПК) неизбежно влечет за собой другое (ст. 344 УПК), а в своей совокупности они, не- редко, образуют и следующее (345 УПК).

Так, практически во всех решениях вышестоящих судов, отменяющих (или изменяющих) приговор суда первой инстанции, при анализе таких оснований отмены, как неполнота или односторонность исследования (ст. 343 УПК), подчеркивается то обстоятельство, что одновременно суд допустил и существенное нарушение уголовно-процессуального закона, ибо в нарушение требований статьи 20 УПК он не исследовал в рамках судебного следствия всесторонне и

  1. Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства (по уголовным делам). -М., 1987. -С. 190. (Нес- колько иную, но тоже высокую цифру, названные авторы указывают на странице 179-180 указанной работы. Так, в результате изучения ими 1595 уголовных дел с отмененным приговором, в 55% случаев (890 приговоров) основанием отмены послужила именно неполнота или односторонность судебного следствия).
  2. Там же. -С. 179-180.
  • 108 -

полно факты и обстоятельства дела и, тем самым, нарушил закон.1

Диссертант полагает, что, отчасти, подобная односторонность и неполнота исследования закладывается и в недостаточной подго- товленности судьи (суда) к судебному разбирательству (организа- ционной, психологической и т.п.), а также несоответствующей “технологией” судебного следствия. В данной связи, по мнению диссертанта, представляется целесообразным поставить на обсуждение следующий круг проблем и вопросов.

Известно, что персональный компьютер (ПК) становится основным коммуникационным устройством, с помощью которого выполняется текущая рутинная работа, наиболее удобно и быстро создаются до- кументы, организуется процесс деятельности. Электронное предс- тавление материалов уголовного дела отчасти существует наряду с бумажным, поскольку работа с материалами дела, различными доку- ментами, составление рабочих и процессуальных документов при посредстве компьютерных средств перестает быть рутинной, много раз переписываемой, а ориентирована на осмысление или обсуждение содержания, анализ противоречий и смысла исследуемого или сос- тавляемого документа и окончательный вариант его возникает сразу же после внесения в него всех необходимых поправок.

Массовое внедрение компьютерной техники во всех областях человеческой деятельности, к сожалению, почти не затронуло работу судов. Конечно, компьютерная техника не может выполнять работу по отправлению правосудия, которая сугубо индивидуальна. Но нельзя отрицать возможности большой помощи компьютерной техники в организации работы с уголовными делами, в их исследовании, в

  1. Подробнее по этому поводу см.: Морщакова Т.Г., Петру-хин И.Л. Указ. раб. -С. 87.
  • 109 -

в значительном сокращении сроков судопроизводства и делопроизводства в суде, в обработке и формировании процессуальных документов.

В данной связи диссертанту представляется достаточно оправданным и целесообразным порядок, при котором на стадии предварительного расследования процессуальные материалы (при соответствующей технической оснащенности органа, производящего предварительное расследование) в значительной части поступают, преобразовываются, формируются и передаются в окончательном виде в суд не только на бумажных, но и на магнитных носителях. Соответствующая корректировка взаимоотношений суда, органов прокуратуры и предварительного расследования в этом направлении, думается, не требует особых усилий.

Для решения этих задач, для наибольшего охвата всего уголовного дела и воссоздания судьей мысленного образа совершения преступлений в целом, без упущений, особенно в объемных много-эпизодных делах, целесообразно упорядочивание всего материала по уголовному делу с использованием компьютерных средств в стройную выверенную логическую цепочку с упрощенным быстрым доступом к любому звену, моменту дела, которое содержит в себе всю возможную и достаточную информацию по отдельному эпизоду; обстоятельству, доказательству их ряда, со ссылками на листы конкретного уголовного дела, в виде систематизированных схематических таблиц и т.п. Это позволяет провести, удерживая весь материал во внимании, анализ противоречивости доказательственного материала, выявить всю схему и структуру совершенного преступления, сопоставить отдельные эпизоды и участвующих в них лиц в единую логическую последовательность; учесть все детали как преступления, так

  • но -

и характеристики лиц, его совершивших; и т.п.

Параллельное содержание всего уголовного дела на магнитном носителе позволит суду не только без всяких к тому затруднений оперировать всем объемом уголовного дела, но и в каждый конкретный момент судебного разбирательства наиболее быстрым, доступным и удобным способом отыскать по соответствующим кодовым запросам, вывести на общий дисплей, исследовать и представить сторонам все необходимые доказательства того или иного исследуемого судом факта или обстоятельства уголовного дела.

Для реализации такого порядка необходимо разработать отдельные программы, отвечающие всем названным требованиям, а также решить вопросы, связанные с созданием соответствующего авто- матизированного (снабженного персональным, замкнутым в единую сеть, ПК судьи и т.п.) рабочего места судьи (суда).

Небезынтересным, по мнению диссертанта, представляется применение ПК и при фиксировании тех или иных показаний в суде, оглашении документов, заявлений и ходатайств сторон. Программный продукт распознавания речи через сканирование соответствующих частот звука позволит решить данные задачи отображения процесса судебного слушания дела на магнитных носителях и в дальнейшем наиболее полно зафиксировать весь процесс судебного разбирательства в объективной форме бумажного носителя. После необходимой правки, обработки готового протокола судебного заседания, зафиксированного посредством ПК на магнитных носителях, можно в минимально краткие сроки и в необходимом количестве копий достаточно оперативно изготовить протокол судебного заседания для вручения его сторонам. Естественно, что это требует достаточной апробации этой функции ПК и необходимых изменений.в ст. 1411 УПК, отражаю-

щих новые возможности по фиксации хода и результатов судебного слушания, ведения и изготовления протокола судебного заседания1. Как пример использования компьютерных технологий, приведем, уже упоминаемое нами, уголовное дело 2-7/98. Суд располагал

• описью материалов данного дела почти в полном объеме на магнитных носителях (дискетах). Имея обширные схемы и таблицы по каждому отдельному эпизоду 84- томного уголовного дела, отражавшие краткое содержание документов и их расположение в тех или иных томах уголовного дела по каждому конкретному эпизоду, вменяемым подсудимым, с распечаткой показаний соответствующих свидетелей и только в части данного эпизода, председательствующему представи- лось возможность постоянно передавать соответствующие тома дела

ф участникам процесса для допроса свидетелей, осмотра документов и

т.п.

В условиях противодействия подсудимыми установлению истины по делу и использования ст. 51 Конституции РФ, с согласия сторон, участникам процесса представлялась возможность анализировать не только каждое доказательство, но и по окончанию их исследования по каждому конкретному эпизоду давать краткую оценку содеянного подсудимыми, т.е. провести, по существу, “мини пре-ния” сторон. В итоге, это позволило суду, наряду с ведением аудиозаписи процесса и его стенографированием, всесторонне полно и объективно исследовать материалы названного уголовного дела, максимально оптимизировать этот процесс и реализовать права участников судебного следствия.

  1. В Верховном Суде СССР еще в 1987 году установлена компьютерная технология, которая позволяет, кроме стандартного ввода информации, стенографировать процесс судебного заседания и получать отпечатанный протокол судебного заседания практически соазу после его кончания. См. : Советская юстиция. -
  2. -М 22. -С”. 4-6
  • 112 -

Наиболее тесно взаимосвязаны между собой такие основания к отмене приговора, как односторонность или неполнота исследования (ст. 343 УПК) и несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела (ст. 344 УПК).

Очевидно, что факты и обстоятельства дела считаются установленными только тогда, когда в ходе предварительного и судебного следствия полно, всесторонне и объективно исследован именно весь круг обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу (ст. 68. 303 УПК), и когда в подтверждение доказанности этих фактов и обстоятельств имеется достаточная совокупность доказательств, позволяющая суду самостоятельно сформулировать однозначный вывод о достоверной доказанности каждого из этих фактов и обстоятельств дела1.

Если же суд не установил, не исследовал какие-либо из фактов и обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания (односторонность его исследования; ст. 343 УПК), либо исследовал их с недостаточной полнотой, поскольку совокупность доказательств, имеющихся в деле, не позволяет сформулировать достоверный итоговый вывод о их доказанности (неполнота исследования, характеризующая пределы доказывания), и полностью завершает на этой осно-

  1. Это положение, в частности, нашло свое подтверждение и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 1987 г. “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел”, где Пленум счел необходимым*еще раз указать судам, “что обеспечение законности при рассмотрении уголовных дел и вынесение по ним законных, обоснованных и справедливых судебных решений возможно лишь на основе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявления как уличающих, так и .оправдывающих обвиняемого, а также смягчающих и отягчающих его ответственность обстоятельств, при строгом соблюдении демократических принципов уголовного судопроизводства. “
  • 113 -

ве процесс доказывания с вынесением итогового решения по делу, то очевидна (и вполне ожидаема) ситуация, при которой выводы, содержащиеся в приговоре, не соответствуют реальным обстоятельствам дела (ст. 344 УПК).

Поэтому неполнота и односторонность исследования фактических обстоятельств дела (ст. 343 УПК), несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела (ст. 344 УПК) и существенные нарушения закона (ст. 345 УПК) в конкретном уголовном деле, нередко, выступают как единое, синтезированное нарушение, являющееся безусловным основанием для критической оценки и отмены (изменения) приговора1.

Справедливо обращая внимание на это обстоятельство, Т.Г. Морщакова прямо указывает на то, что в 70% уголовных дел, по которым вышестоящие суды выявили существенные нарушения в узком смысле (ст. 345 УПК), приговор был в то же время основан и на неполно и односторонне проведенном исследовании фактов и обстоятельств дела (ст. 343 УПК)2. Данные положения подтверждаются и материалами обобщения судебной практики Нижегородского областного суда3.

Взаимосвязь названных оснований к отмене (или изменению)

  1. См.: примеры определений по уголовным делам, в которых основания отмены обозначены именно как совокупность названных оснований: Соц. законность. -1968. -N 2. -С. 86; -N 12. -С. 23; Бюлл. Верховного суда РСФСР. -1975. -N 7. -С. 15-16; -1977. -N1. -С. 29-30; Комментарий судебной практики за 1976 год. -М., 1977. -С. 122-123, 126-128; Комментарий судебной практики за 1977 год. -М., 1978. -С. 138-140; и др.
  2. Морщакова Т. Г., Петрухин И.Л. Указ. раб. -С. 189.
  3. См.: Обзор кассационной практики Нижегородского областного суда с частными протестами на определения судов о направлении уголовных дел для дополнительного расследования в 1991-1995 г. Архив областного суда. Наряд N 9. 1997. -С. 45-55.
  • 114 -

приговора объективно предполагает их различие, ибо если нарушения в процессе доказывания, приведшие к неполноте или односторонности исследования фактических обстоятельств дела, как правило, относятся к таким элементам процесса доказывания, как собирание, проверка и оценка доказательств, то несоответствие выводов суда полученным данным - исключительно к оценке доказательств, к ошибочному внутреннему убеждению суда о степени доказанности тех или иных фактов и обстоятельств дела.

Из сказанного следуют как минимум два достаточно значимых вывода. Во-первых, при исследовании проблем эффективности правосудия1 надо изначально исходить из того факта, что односторонность и неполнота исследования фактических обстоятельств дела, как основная причина, снижающая эффективность деятельности суда, как правило, относится к судебным ошибкам, допускаемым в такой части судебного разбирательства, как судебное следствие2. Другие же основания к отмене судебных решений (ст. 344, 345 УПК) могут иметь место и при достаточно полном, всестороннем и объективном установлении фактов и обстоятельств дела, но, например, по итогам неправильной их оценки в совещательной комнате. Поэтому при всей схожести их признаков различие все же необходимо.

Во-вторых, если другие нарушения, допущенные в стадии судебного разбирательства (ст. 344, 345 УПК), могут выступать в качестве достаточно самостоятельных оснований к отмене или изменению судебных решений, то односторонность и неполнота судебного

  1. И, конечно, эффективности судебного следствия, ибо оно составляет его сердцевину и суть.
  2. Включая, естественно, и ошибки суда, связанные с невозвращением дела на дополнительное расследование, ввиду имеющейся и объективно невосполнимой в судебном заседании односторонности или неполноты предварительного оасследования.
  • 115 -

следствия всегда и везде влечет за собой весь комплекс указанных нарушений, как в виде существенного нарушения закона (ст. 345 УПК), так и в виде несоответствия выводов суда фактическим обс- тоятельствам дела (ст. 344 УПК).

Последнее объективно предопределено тем обстоятельством, что в действующей конструкции уголовно-процессуального кодекса односторонность и неполнота судебного следствия изначально свя- зана, с одной стороны, с кругом обстоятельств, подлежащих уста- новлению по делу (предмет доказывания), с другой, с реально дос- тигнутой в результате судебного разбирательства степенью дока- занности этих фактов и обстоятельств (пределами доказывания по делу), достаточной для обоснования достоверности или вероятности выводов суда. То есть, односторонность и неполнота судебного следствия (так или иначе, но в конечном итоге - всегда) неразрывно связана с его сущностью и содержанием, с практическим исс- ледованием (доказыванием) фактов и обстоятельств конкретного дела, с одной стороны, и с логической их оценкой, с формированием внутреннего убеждения суда, с другой.

Поэтому проблемы оптимизации судебного следствия, проблемы повышения его эффективности объективно требуют установления такого порядка, такой его процессуальной формы, при которой именно односторонность и неполнота исследования фактов и обстоятельств дела могли быть сведены к минимуму. В свою очередь, это может (и должно) способствовать к определенному отпадению (сокращению) предпосылок для других, взаимосвязанных с этим, судебных ошибок и нарушений (ст. 433, 345 УПК).

Исходя из изложенного, следует прежде всего определиться в круге тех нарушений (пробелов, ошибок) судебного следствия, ко-

  • 116 -

торые вызывают его односторонность или неполноту, с тем чтобы в дальнейшем исследовать как причины и условия, их порождающие, так и основные направления к их сокращению.

Действующий УПК в качестве указанных нарушений прежде всего называет следующий круг обстоятельств:

а) невыяснение в ходе судебного -следствия тех фактов и обс тоятельств уголовного дела, которые могут иметь существенное значение для законного и обоснованного разрешения дела (ч. 1 ст. 343 УПК);

б) неисследование судом тех доказательств, которые могут иметь существенное значение для правильного разрешения дела (не исследование существенных показаний свидетеля, непроведение обя зательной экспертизы, чьи выводы могут оказать существенное зна чение для дела, неистребование и неисследование в суде вещест венных доказательств и документов, чье содержание имеет сущест венное значение для дела: ч. 2 ст. 343 УПК);

в) неисследование с достаточной полнотой данных о личности обвиняемого (ч. 2 ст. 343 УПК).

Следует обратить внимание на признак существенности содержания названных доказательств (понимаемых нами как диалектическое единство фактических данных (сведений, информации о фактах; ч. 1 ст. 69 УПК) и предусмотренных законом источников, откуда эти данные получены (ч. 2 ст. 69 УПК)1, неоднократно, и, надо полагать далеко не случайно, используемый законодателем при конструировании данной процессуальной нормы.

  1. Подробнее о понятии доказательств и их соотношении с источниками см., например: Горский Г.Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Указ. раб. -С. 95-118; Теория доказательств в советском уголовном процессе. -С. 197-256; и др.
  • 117 -

На наш взгляд, правильное его понимание позволяет сделать вывод о том, что далеко не все упущения в непосредственном исследовании доказательственного материала судом, а только те, которые имеют существенное значение, способны вызвать, с одной стороны, односторонность и неполноту судебного следствия (ст. 343 УПК), с другой, возможную- ошибку суда в формировании вывода по результатам судебного разбирательства (ст. 344 УПК).

Представляется очевидным, что применительно к положениям статьи 343 УПК существенными могут быть признаны лишь такие упущения в исследовании доказательственного материала, которые объективно сказались на установлении того или иного, либо всего круга фактов и обстоятельств, входящих в предмет доказывания по уголовному делу (ст. 68, 303 УПК), или же, которые столь существенно повлияли (могли повлиять) на степень доказанности этих фактов и обстоятельств и формирование внутреннего убеждения суда, что говорить об их достоверной доказанности было бы несколько преждевременным (ст. 301 УПК), ибо фактически в названной ситуации приговор основан не на достоверных выводах суда, а на той или иной степени их вероятности.

Сказанное позволяет также сформулировать вывод том, что в тех ситуациях, когда показания того или иного свидетеля могут способствовать: а) к установлению (либо существенному дополнению) тех или иных, еще не исследованных (или недостаточно полно исследованных) судом, фактов и обстоятельств предмета доказывания; б) устранению имеющихся противоречий в отдельных фактах и обстоятельствах дела; в) формированию достоверного убеждения суда в определенном вопросе; они должны быть признаны имеющими существенное
значение для дела и подлежащими обязательному иссле-

  • 118 -

дованию в рамках судебного следствия1 .

Последнее безусловно относится и к тем существенным выводам возможного заключения эксперта, вещественным доказательствам и документам, которые могут и должны служить, с одной стороны, средствами к обнаружению (установлению) существенных фактов и обстоятельств дела (ст. 68, 303 УПК), с другой, действительно необходимьми средствами формирования внутреннего убеждения суда (и сторон) о достоверном установлении истины по делу и достоверной доказанности всего круга его фактов и обстоятельств, дающей возможность однозначно (только в одном направлении) разрешить основной вопрос уголовного дела.

Анализ материалов уголовного дела, разрешенных по существу судом первой инстанции, а равно определений и постановлений вышестоящих судов, свидетельствует о том, что наиболее часто односторонность и неполнота судебного следствия вызвана тем, что следственные органы в ходе предварительного расследования, а суд в ходе судебного следствия так и не смогли с исчерпывающей полнотой установить или исследовать следующие факты и обстоятельства предмета доказывания:

  • в 46,31% - не установлена форма вины подсудимого или мотивы и цели преступления (п. 2 ст. 68 УПК);
  • в 28,66% случаев не исследовано событие преступления и
    1. По мнению диссертанта, сказанное должно относится и к неисследованным показаниям таких участников судебного следствия. как потерпевший (и др. ), поскольку и их показания могут сущест- венно влиять на достоверное установление фактов и обстоятельств уголовного дела, входящих в предмет доказывания. Поэтому названная норма закона (ст. 343 УПК), на наш взгляд, объективно нуждается в определенной корректировке.
  • 119 -

связанные с ним факты и обстоятельства (п. 1 ст. 68 УПК);

  • в 9,31% - не исследована личность подсудимого (п. 3 ст. 68 УПК);
  • в 3,62% - не привлечены к уголовной ответственности иные участники преступления.i
  • Сказанное подтверждается и результатами проведенного нами исследования. Так, по уголовному делу N 2-57 ;от 22 апреля 1998 г.) по обвинению Н-ва СМ. в совершении преступления, пре- дусмотренного п. “а” ч. 2 ст. 105 УК РФ, в ходе предварительного и судебного следствия так и не были установлены с достаточной полнотой обстоятельства, непосредственно связанные с убийством двух потерпевших. В частности, суд не исследовал с достаточной полнотой, где Н. взял складной нож, которым был убит С., где он взял другой (кухонный) нож, которым был убит К. Не исследован судом и вопрос об умысле Н. на убийство именно двух потерпевших. Судом также не выяснено, почему труп К. оказался ь другой комнате, довольно далеко от места убийства С.. а следов волочения трупа на месте преступления не обнаружено.Приговор по данному делу был обоснованно отменен кассационной инстанцией.

По уголовному делу N 2-89 (от 15.06.1998 г.) но обвинению К-ва В.А. в совершении преступления, предусмотренного п.”г” ч. 2 ст. 102 УК РСФСР, суд кассационной инстанции посчитал, что доводы суда первой инстанции о том, что у К. внезапно возникло неприязненное отношение, и это является достаточным основанием

  1. См.: Веретехин Е.Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. -С. 16. Справка по итогам работы Нижегородского областного суда при рассмотрении дел по первой инстанции за 1996-1997 г. Архив Нижегородского областного суда за 1997/98 гг. Наряд 9.
  • 120 -

для убийства, являются несостоятельными и отменил приговор.

По уголовному делу 2-71 по обвинению П-ва П.П., К-ва К.А. и Х-д В.Ф. в совершении преступления, предусмотренного п. “д”, “ж” и “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд первой инстанции: не до конца точно установил место и время совершения преступления, не проверил причастность к преступлению П-а Н.А., не установил с достаточной полнотой принадлежность ряда вещей, обнаруженных на месте убийства, и возможную причастность лиц, которым принадлежали эти ве-

о

щи, к совершению убийства.

По уголовному делу N 2-73 (от 29.04.1998 г.; по обвинению М-ва B.C., Г-ва П.М. и П-ва В. В. в совершении преступления, пре- дусмотренного п.”ж” и “з” ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд кассационной инстанции установил, что квалифицируя действия подсудимых как убийство совершенное из корыстных побуждений, сопряженное с раз- боем, следствие не исследовало наличие или отсутствие у обвиняемых мотивов совершения убийства, содержащихся в п. “к” ч. 2 ст. 105 УК РФ (совершение преступления с целью скрыть разбой или облегчить его совершение) и не дало этому никакой опенки, что также послужило достаточным основанием к отмене приговоре1.

Обращает на себя внимание то обстоятельство, что наибольшие трудности у суда (и сторон) в ходе судебного следствия вызывает правильное (полное и всесторонне) установление именно тех фактов и обстоятельств дела, которые относятся к событию преступления (п. 1 ст. 68 УПК) и виновности обвиняемого в его совершении (п.2

  1. См.: Обобщение судебной практики Нижегородского областного суда по рассмотренным в первом полугодии 1998 г. уголовным делам об убийствах (ст. 105 УК РФ). Архив областного суда за 1998 Г. Навяд N 9.
  • 121 -

ст. 68 УПК). Между тем. именно этот круг фактов и обстоятельств включает в себя основной вопрос каждого уголовного дела, подле- жащий разрешению судом первой инстанции; именно его правильное установление является единственно возможной основой для законного и обоснованного разрешения дела по существу.

Конечно, и другие факты и обстоятельства предмета доказывания (п. 3-4 ст. 68 УПК) также достаточно важны и объективно необходимы для правильного разрешения уголовного дела, а их недостоверное установление, безусловно, способно оказать влияние на всесторонность и полноту судебного следствия. Однако судебная практика объективно указывает на то, что как раз в установлении (дополнении) этих то фактов и обстоятельств дела суд и стороны практически не испытывают затруднений.

По результатам исследования, проведенного Е.Г. Веретехиным. суд первой инстанции достаточно эффективно восполнил в рамках судебного следствия названные пробелы доказательственного мате- риала, представленного органами предварительного расследования. При этом красноречивым представляется именно тот факт, что 80,7% из них относится к данным о личности подсудимого и лишь в 3% изученных случаев суд смог восполнить пробелы, которые относились к обстоятельствам события преступления (п.1 ст.68 УПК); в 6% - к размерам причиненного преступлением ущерба (п. 4 ст. 68 УПК) и в 3,1% - к данным об иных обстоятельствах дела.

Всего же суд самостоятельно устранил пробелы предварительного расследования в 31,2% изученных случаев и вполне мог устранить их еще по 11,45% изученных уголовных дел, ибо, по мнению Е.Г. Веретехина, их направление на доследование судом первой инстанции не вызывалось необходимостью, и суд мог восполнить

  • 122 -

пробелы в доказательствах в рамках судебного следствия1.

Основным методом восполнения односторонности и неполноты судебного следствия в суде первой инстанции, как известно, является привлечение нового доказательственного материала. Этот об- щепризнанный факт, правильно понимаемый участниками судебного следствия, долгое время служил достаточно надежной гарантией ак- тивной деятельности суда по самостоятельному исправлению пробелов предварительного расследования, истребованию и исследованию в судебном заседании недостающих доказательств, позволяющих в конечном итоге сформировать достоверное внутреннее убеждение суда о доказанности или недоказанности тех или иных обстоятельств дела и вынесению на этой основе правосудного приговора. Активная роль суда в этом направлении практически не оспаривалась в юридической литературе, ибо она логично вписывалась в общую систему положений и норм действующего процессуального законодательства, не вступая в противоречие ни с целью, ни с задачами правосудия, служащими лишь интересам государства и общества2.

Поэтому определенным диссонансом в этой системе положений и

  1. Веретехин Е.Г. Указ. раб. -С. 69, 52.
  2. В том числе и судом, как это следует, например, из постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 апреля 1987 г. “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел”, где Пленум еще раз обратил внимание судов на то обстоятельство, что “…суд в соответствии с п. 2, 3 и 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 апреля 1984 г. “О некоторых вопросах, связанных с применением судами уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования” обязан принимать все меры к восполнению пробелов дознания или предварительного следствия, за исключением случаев невозможности восполнения выявленной неполноты в судебном заседании”.
  • 123 -

норм действующего процессуального законодательства оказались за- конодательные новеллы от 16 июля 1993 года, по новому регламен- тирующие процессуальную компетенцию суда в вопросе восполнения отмеченных недостатков судебного следствия.

Конструируя норму о процессуальной компетенции суда в рамках состязательного процесса, законодатель недвусмысленно указал на то, что суд, обеспечивая равенство прав сторон и сохраняя объективность и беспристрастность, обязан лишь создать необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. При этом, дело может быть направлено для производства дополнительного расследования судом лишь по ходатайству прокурора, потерпевшего, подсудимого, его защитника в случае, когда в ходе судебного разбирательства были выявлены новые, имеющие существенное значение для дела обстоятельства, исследование которых в судебном заседании невозможно без проведения дополнительного расследования (ст. 429 УПК).

Отметим, ни в этой, ни в иной норме, регламентирующей осуществление правосудия в суде присяжных, законодатель не сформулировал прямого запрета на самостоятельное истребование и исследование судом недостающих доказательств, призванных устранить или восполнить объективно имеющуюся односторонность или неполноту представленного в суд доказательственного материала. И, казалось бы, воля законодателя в этом вопросе предельно ясна. Все, что не запрещено законом - разрешено!

Тем не менее, совершенно иную (и, на наш взгляд, ничем не обоснованную) позицию в данном вопросе занял Пленум Верховного Суда РФ, в своем постановлении N 9 от 20 декабря 1994 года “О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных

  • 124 -

норм, регламентирующих производство в суде присяжных”, где он так разъяснил судам эту ситуацию: “…в отличие от общих правил уголовного судопроизводства, суд присяжных не обязан по собственной инициативе собирать новые доказательства, выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства”1.

Сказанное позволило целому ряду ученых сформулировать вывод о том, что в рамках состязательного процесса суд вообще лишен права собирать новые доказательства, ибо это несовместимо с ролью суда в правовом государстве2.

Совет судей РФ также напоминает судам, что в соответствии с принципом состязательности судопроизводства обязанность по представлению доказательств лежит на сторонах, но не на суде, который может истребовать их лишь по ходатайствам сторон3.

Таким образом, при отсутствии прямого законодательного запрета в этом вопросе Пленум Верховного Суда РФ вышел за рамки своих полномочий и, вместо разъяснения смысла судебной практики создал совершенно новую процессуальную норму, не имеющую аналогов в действующем уголовно-процессуальном законодательстве.

Норму, на наш взгляд, не соответствующую ни потребностям, ни задачам и целям правосудия, ни интересам личности, государства и общества, поскольку, учитывая безусловную обязательность для судов разъяснений Пленума, суд лишился действенного средства

  1. См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. -1994. -N 3.
  2. Ершов В.В., Халдеев Л.С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных. -С.81-82.; Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе. -С. 22-23; Гри- горьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства. - С. 40.; и др
  3. Совет судей голосует за сделки о признании вины. -С. 4.
  • 125 -

к устранению пробелов предварительного и судебного следствия1.

Поэтому представляется целесообразным определиться в этом спорном моменте состязательного правосудия, ибо действующий уголовно- процессуальный закон не дает ответа о том, как следует поступать в той непростой ситуации, когда доказательства, представленные сторонами и исследованные в рамках ? судебного следствия, явно недостаточны для формирования достоверного (ст. 301 УПК) внутреннего убеждения суда о доказанности тех или иных фактов и обстоятельств дела (ст. 68, 303 УПК), а ни одна из сторон не заявляет ходатайства перед судом об истребовании и исследовании новых (дополнительных) доказательств или же о направлении дела на дополнительное расследование, настаивая на разрешении дела на основе исследованного материала.

Несомненный интерес в этом плане представляет норма из проекта нового УПК, авторы которой, на наш взгляд достаточно обоснованно, указывают на то, что и в рамках состязательного процесса “суд, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечивает сторонам обвинения и защиты надлежащие условия для реализации их прав на полное исследование обстоятельств дела, в необходимых

  1. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в рамках гражданского судопроизводства, как известно, основанного по принципу состязательного процесса, суд не лишен возможности по сбору дополнительных доказательств, когда это действительно необходимо для правильного разрешения дела. Пленум Верховного Суда признает это право суда в своем постановлении N 8 от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществления правосудия” (п. 10). Следовательно, названный запрет в рамках уголовного судопроизводства продиктован не столько чистотой идеи о состязательности процесса, сколько субъективными интересами тех или иных групп, готовивших законодательные новеллы от 16 июля 1993 года.
  • 126 -

случаях вправе по собственной инициативе истребовать дополнительные доказательства и может вынести решение о виновности обвиняемого лишь на основе достоверных доказательств”.

Таким образом, авторы проекта пытаются сбалансировать в состязательном уголовном процессе интересы правосудия и интересы равноправных сторон. Они правильно, на наш взгляд, в частности, полагают, что суд, перед которым стоит задача разрешения дела по существу, на основе установления объективной истины, не может основываться в своих итоговых решениях на выводах и внутреннем убеждении той или иной степени вероятности, на неполно установ- ленных фактах и обстоятельствах дела и должен иметь законодательную возможность к их восполнению. Подобное понимание роли суда в состязательном правосудии вызвало резко негативную оценку ряда ученых. Так, Ю. Ляхов и В. Золотых, например, полагают, что это - ничто иное как возврат к “следственному суду”, которого нельзя допустить1.

Разошлись в этом вопросе и мнения опрошенных нами респондентов (что в общем и ожидалось, учитывая объективное различие их интересов в этом вопросе).

Так, более чем 87,4 % опрошенных адвокатов настаивают на том, что в этой ситуации суд просто обязан в конечном итоге вынести оправдательный приговор, ибо сторона обвинения не смогла достоверно доказать виновность подсудимого в совершении преступления, а в силу презумпции невиновности (ст. 49 Конституции) все возникшие сомнения трактуются в пользу подсудимого.

Менее категоричны в этом вопросе прокуроры, (54,7%) полага-

  1. Ляхов Ю., Золотых В. Не допустить возврата к “следственному суду” //Российская юстиция. -1997. -N 10. -С. 8-9.
  • 127 -

ющие что оправдательный приговор должен быть вынесен лишь при явной недоказанности обвинения, а во всех остальных случаях суд должен принять во внимание доказанные доводы стороны обвинения и защиты и соответственно самостоятельно определиться с процессу- альным решением (которое они, возможно, и опротестуют).

Неоднозначно в этом вопросе и мнение судей: 64,5% из них отмечают, что окончательное решение по делу будет принято ими по результатам судебных прений, последнего слова подсудимого и обсуждения вопросов в совещательной комнате; 27,3% в принципе согласны с тем, что в этой ситуации надо выносить оправдательный приговор; 8,2% затруднились ответить на этот вопрос.

Небезынтересно и то, что 94,7% из них четко ответили, что в подобной правовой ситуации обязательно удовлетворят ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование, если только оно поступит от прокурора, потерпевшего, подсудимого или защитника. Последнее свидетельствует о том, что подавляющее число судей еще не готово взять на себя ответственность и вынести оправдательный приговор в той ситуации, когда сторона обвинения так и не могла достоверно доказать перед судом те или иные обстоятельства преступления и виновности подсудимого в его совершении.

Диссертант также считает, что в названной ситуации суд просто не может быть “заложником” той или иной позиции (или эмоций) сторон и для законного, и обоснованного ее разрешения в перспективном уголовно-процессуальном законодательстве необходимо либо закрепить (отстоять) уже рассмотренную нами норму о том, что в подобной ситуации суд имеет полное право на самостоятельное истребование и исследование в рамках судебного следствия дополнительных доказательств (независимо от позиций СТОРОН в этом

  • 128 -

вопросе), либо предусмотреть норму о том, что:

“если доказательства, представленные сторонами и исследованные в рамках судебного следствия, недостаточны для формирования внутреннего убеждения суда о достоверной доказанности тех или иных фактов и обстоятельств дела, а стороны не ходатайствуют перед судом об истребовании и исследовании новых (дополнительных) доказательств либо о направлении дела на дополнительное расследование, суд, с учетом положений принципа презумпции невиновности обвиняемого (ст. 49 Конституции РФ), обязан дополнительно разъяснить прокурору, потерпевшему, подсудимому и защитнику их право на заявление ходатайства о направлении дела на дополнительное расследование, а также правовые последствия незаявления такого ходатайства; выслушать и зафиксировать мнение каждого из них по данному вопросу. Если и после этого никто из них не заявит подобного ходатайства, суд в соответствии с Конститу-цией РФ и уголовно-процессуальным законом постановляет оправдательный приговор.

При поступлении такого ходатайства от любого из указанных лиц суд удовлетворяет это ходатайство или отказывает в нем”.

Представляется, что введение подобной нормы позволит скоор- динировать и учесть как процессуальные интересы сторон, так и интересы правосудия (суда), исходящего в своих итоговых выводах из достоверной доказанности фактов и обстоятельств дела. В свою очередь, и потерпевший, и прокурор, возможно, еще смогут отстоять свои (частные, публичные или частно-публичные) права и интересы в другом (более “качественно” подготовленном судебном процессе), а подсудимый будет привлечен к уголовной ответственности и осужден на, действительно, законных и обоснованных юридических и фактических основаниях.

В то же время следует учитывать и то обстоятельство, что ее принятие неизбежно потребует определенных изменений еще в ряде

  • 129 -

норм, регламентирующих процесс доказывания по уголовному делу. Например, в соответствии со статьей 71 действующего УПК суд оценивает доказательства дела по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех (!) обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и правосознанием. Если же суд будет лишен возможности к истребованию и непосредственному исследованию в рамках судебного следствия всех, по его мнению необходимых для достоверного вывода, доказательств и вынужден будет принимать решение лишь на основе той их совокупности, которую представили стороны, то очевидно, что в своей итоговой оценке он будет исходить из рассмотрения не всех, а лишь имеющихся в деле доказательств, и в этом плане норма, регламентирующая правила оценки доказательств судом, объективно нуждается в соответствующей законодательной корректировке. По мнению диссертанта, она может быть сформулирована так:

“Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, принимая то или иное решение, оценивают имеющиеся доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении фактов и обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и своим правосознанием”.

Если же законодатель посчитает возможным сохранить в перспективном уголовно-процессуальном законодательстве норму о праве суда на самостоятельное истребование и исследование в рамках судебного следствия дополнительных (новых) доказательств, полагая ее непротиворечащей состязательному процессу, следует определиться в действительно необходимой процессуальной компетенции суда в этом вопросе. Ограничения здесь необходимы, учитывая то обстоятельство, что все пообелы, связанные с неполнотой или од-

  • 130 -

носторонностью расследования, могут быть восполнимы или объективно невосполнимы.

В юридической литературе проблему отграничения восполнимых пробелов следствия в судебном заседании от невосполнимых решают в зависимости от процессуальных возможностей суда производить то или иное судебное действие, необходимое для восполнения этих пробелов1. Так, по мнению Т.Г. Морщаковой, суд практически лишен возможности в судебном заседании ожидать, пока будут проведены такие действия по собиранию и закреплению доказательств, как ревизия и экспертиза, поскольку для их производства, как правило, требуется длительное время, а временное приостановление производства по делу в связи с необходимостью их окончания в законе не предусмотрено. Невозможно, по ее мнению, восполнение пробелов расследования и в той ситуации, когда необходимо собирание доказательств в явно большом объеме2.

Несколько иные критерии к восполнимости или невосполнимости пробелов расследования и направлению на этой основе дела на до- полнительное расследование выдвинул В. И. Шинд, в частности, по- лагая, что последнее может иметь место только тогда, когда:

1) не собраны достаточные доказательства для установления

  1. См.: Бородин СВ. Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах. -М., 1964. -С. 55; ШундиковВ.Д. Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовного дела. -Саратов, 1974. -С. 123; Чеджемов Т. Б. Судебное следствие. -С. 10, 74; Тыричев И. Принцип непосредственности исследования доказательств при судебном разбирательстве уголовных дел //Сов. юстиция. -1982. -N 16. -С. 10; и др.

  2. Морщакова Т. Г. Направление уголовных дел судом первой инстанции для дополнительного расследования // Комментарий судебной практики за 1980 год. -М., 1981. -С. 136.

  • 131 -

обстоятельств, предусмотренных ст. 68 УПК, а собирание новых (дополнительных) доказательств по объему столь значительно, что превратило бы суд фактически в орган расследования;

2) восполнение пробелов следствия связано с обнаружением и розыском источников доказательств; 3) 4) для собирания доказательств необходимо прибегать к следственным действиям, специфичным для органов предварительного расследования (обыски, выемки); 5) 6) в судебном заседании невозможно представить экспертам материалы, подлежащие исследованию1. 7) Учитывая, что в настоящее время суд относится к самостоятельной (судебной) ветви государственной власти и это положение закреплено на конституционном уровне (ст. 10); что в силу состязательной конструкции уголовного процесса функции обвинения, защиты, разрешения дела по существу и предварительного расследования возложены на различных участников уголовного процесса и не могут пересекаться между собой; надо признать, что в рамках судебного следствия суд не вправе, восполняя его односторонность или неполноту, брать на себя совершение следующих действий:

1) самостоятельный поиск (розыск) новых, ранее вообще неис- следовавшихся в рамках процесса, доказательств, поскольку это функция предварительного расследования, а не суда;

  1. См.: Прокурорский надзор в суде первой инстанции по уголовным делам. -М., 1978. -С. 14. Во многом подобной же позиции в этом вопросе придерживаются Власов В.И. (п. 1, 2, 3) и А. Пету-ховский (п. 1, 3). См.: Власов В.И. Направление судами уголовных дел для дополнительного расследования. -Кемерово, 1977. -С. 25-26; Петуховский А. Восполнение в судебном разбирательстве пробелов предварительного следствия //Сов. юстиция. -1973. -N 15. -С. 17-18.
  • 132 -

2) истребование и привлечение в процесс для непосредственного исследования чрезмерно большого объема новых и дополнительных доказательств, так как суд не может подменять собой органы следствия в выполнении их функции по всестороннему и полному ус- тановлению обстоятельств дела и обоснованию их доказанности перед судом; 3) 4) истребование и непосредственное исследование в рамках судебного следствия таких доказательств, признание которых неизбежно повлечет ухудшение процессуального положения подсудимого как в материальном (уголовно-правовом), так и процессуальном аспекте, поскольку беспристрастный суд не может брать на себя функцию обвинения подсудимого; 5) 6) производство которых несовместимо с ролью суда, в силу их преимущественно оперативно-розыскной специфики (обыски, выемки, прослушивание телефонных и иных переговоров, осмотр и выемка почтово-телеграфной корреспонденции), либо крайне затруднительно, в силу достаточно сложной процессуальной формы их производства (ряд следственных экспериментов, экспертиз); 7) 5) если их исследование невозможно в месте (регионе) дея тельности суда, а их непосредственное представление в зал судеб ного заседания исключено.

На отдельные из этих обстоятельств или их совокупность в целом обращает внимание и Пленум Верховного Суда РФ в ряде своих постановлений. Так, в постановлении от 17 апреля 1984 г. “О не- которых вопросах, связанных с применением судами уголовно-про- цессуальных норм, регулирующих возвращение дел на дополнительное расследование”. Пленум обоснованно указал, что “…если для уст- ранения неполноты дознания или предварительного следствия тоебу-

  • 133 -

ется производство экспертизы, в том числе комплексной, дополни- тельной, повторной, то суд направляет с этой целью дело для до- полнительного расследования только в тех случаях, когда проведение экспертизы связано с необходимостью отыскания и изъятия до- полнительных документов, вещественных доказательств и образцов, а также установлением новых данных, которые могут повлечь изменение обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обстоятельствам от обвинения, содержащегося в обви- нительном заключении”. Невосполнимой в суде может быть признана, в частности, такая неполнота собранных органами дознания или предварительного следствия доказательств, для устранения которой требуется проведение следственно-розыскных действий, связанных с отысканием новых доказательств или установлением других лиц, причастных к совершению преступления, либо производство следс- твенных действий в другой местности”или в значительном объеме.

В постановлении от 21 апреля 1987 г. N 1 “ Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уго- ловных дел” Пленум обратил внимание судов на недопустимость про- ведения следственно-розыскных действий, связанных с отысканием новых доказательств или установлением других лиц, причастных к совершению преступления, а в постановлении от 17 сентября 1975 г. “О соблюдении судами Российской Федерации процессуального зако- нодательства при судебном разбирательстве уголовных дел” разъяснил судам, что в соответствии с требованиями ст. 254 УПК РСФСР при судебном разбирательстве не допускается изменение обвинения на более тяжкое или существенно отличающееся по фактическим обс- тоятельствам от предъявленного обвинения.

При этом изменением обвинения на более тяжкое следует счи-

  • 134 -

тать случаи, когда:

а) применяется другая норма уголовного закона (статья, часть статьи или пункт), санкция которой предусматривает более строгое наказание;

б) в обвинение включаются дополнительные, не вмененные обвиняемому факты (эпизоды), влекущие изменение квалификации преступления на закон, предусматривающий более строгое наказание либо увеличивающие фактический объем обвинения, хотя и не изменяющие юридической оценки содеянного1.

В связи с необходимостью восполнения в судебном заседании пробелов (односторонности или неполноты) предварительного или судебного следствия в юридической литературе в свое время дискутировался вопрос о возможности дачи судом первой инстанции поручений органу предварительного расследования, направленных на восполнение (дополнение) доказательственного материала, представленного сторонами.

Г.М. Миньковский и А.Р. Ратинов, например, полагают, что в случае обнаружения существенных и невосполнимых пробелов расследования в судебном заседании надо не возвращать дело на дополнительное расследование, а предоставить суду право давать процессуальные поручения органам следствия о проведении отдельных, ограниченных по объему и цели следственных действий, которые в ходе судебного следствия провести невозможно. При этом в качестве примера они указывают на получение от органов расследования протокола осмотра документов, находящихся в другом населенном пунк-

  1. См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам. -М., 1997.
  • 135 -

те, протокола допроса лиц, находящихся на отдаленной зимовке, протокола обыска1.

В качестве неприемлемости подобного предложения наиболее часто выдвигается тезис о том, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела просто обязан непосредственно исследовать каждое из доказательств по уголовному делу и всю их совокупность (ст. 240 УПК).

Выполнение же процессуальных и следственных действий в порядке отдельного поручения органами предварительного расследования якобы ведет к нарушению этого общего условия судебного разбирательства2 .

Думается, что данное возражение вряд ли можно признать убе- дительным. Более того, на наш взгляд, оно не совсем точно отражает действительный смысл и содержание нормы закона, предусматривающей именно непосредственность исследования (!) доказательств судом, а не запрет на их дополнительное собирание для нужд подобного исследования.

Очевидно, что после того, как орган предварительного расследования (а в отдельных правовых ситуациях, возможно, и иной (иного региона и даже государства) суд) обнаружит, по поручению суда первой инстанции, то или иное доказательство по делу и закрепит его в установленной законом форме, оно обязательно будет представлено инициатору поручения. Далее, не имея заранее уста-

  1. См.: Миньковский Г.М., Ратинов А.Р. Следственные действия // Теория доказательств в советском уголовном процессе. -М., 1973.
    -С. 398.
  2. Агеева Г.Н. Непосредственность, устность, непрерывность судебного разбирательства и неизменность состава суда // Советский уголовный процесс. -М., 1980. -С. 327.
  • 136 -

новленной силы или каких-либо преимуществ перед другими доказа- тельствами, это доказательство также будет непосредственно исс- ледовано (воспринято, проверено, оценено) им и сторонами в рамках судебного следствия; принято или отвергнуто, что найдет свое объективное отражение в протоколе судебного заседания, и, наконец, положено в основу (обоснование) приговора или иного судебного решения. Таким образом, принцип непосредственности исследования доказательств судом первой инстанции найдет свое объективное воплощение в деятельности суда и в этой правовой ситуации.

Такой подход, в частности, нашел свое подтверждение и по упоминавшемуся ранее уголовному делу 2-7/98.

Суд в ходе судебного следствия неоднократно выносил определения, которыми поручал органу предварительного следствия обратиться к компетентным органам государства, на территории которого подсудимые хранили следы преступления, произвести арест денежных средств, представить копии процессуальных документов, вынесенных российскими следователями и прокурором и направленных в полицию иностранного государства.

Суд поручал также органу предварительного следствия уведомить полицию иностранного государства и иностранную фирму о заявленных подсудимым К. имущественных претензиях; получить от полиции иностранного государства изъятые компетентным органом этой страны по поручению российской прокуратуры документы, аналогичные документам, изъятым органами предварительного следствия России и находящимся на территории России; получить от гражданина иностранного государства подтверждение объективности данных им показаний российским следователям в здании посольства на терри- тории России и другие поручения. Все поручения были выполнены,

  • 137 -

а их результаты представлены в суд и исследованы им в ходе су- дебного следствия.

Небезызвестно и то, что по действующему законодательству суд не обладает монопольным правом на собирание доказательств в рамках судебного заседания. Стороны вправе в любой момент судебного следствия представить суду (ст. 70 УПК) любые новые доказа- тельства, ранее не известные ни органу предварительного рассле- дования, ни суду, и он будет просто обязан обсудить вопрос о не- обходимости их исследования, а также непосредственно исследовать их, когда это действительно необходимо для правильного, законного и обоснованного разрешения дела.

Поэтому если законодатель все же сочтет возможным отстоять в перспективном уголовно-процессуальном законодательстве активную роль суда в плане самостоятельного истребования и исследования необходимых, по его мнению, для правильного разрешения дела дополнительных доказательств, то надо признать, что подобная за- конодательная новелла, на наш взгляд, смогла бы способствовать более эффективной процедуре судебного следствия и действительным потребностям практики1.

Наконец, и действующее уголовно-процессуальное законодательство РФ в определенной степени ограничивает действие принципа непосредственности исследования доказательств в суде, в тех правовых ситуациях, когда позволяет суду (при наличии уважительных причин) оглашать показания свидетеля или потерпевшего, данные на предварительном расследовании, вместо их непосредственно-

  1. Например, Веретехин Е.Г., справедливо обращает наше внимание на то обстоятельство, что этот вопрос уже нашел свое адекватное разрешение, например, в уголовно-процессуальном законодательстве Кубы. См.: Веретехин Е.Г. Указ. раб. -С. 79.
  • 138 -

го допроса в рамках судебного следствия (ст. 286, 287 УПК).

Совет судей РФ также полагает целесообразным предоставить суду, с учетом мнения всех участников судебного разбирательства, (а, на наш взгляд, все же - только сторон, а не всех участников судебного разбирательства, поскольку только стороны имеют в этом процессе свой, признаваемый законом интерес - В.П.) право оглашать подобные показания, когда свидетели не явились в судебное заседание1.

Поэтому, думается, можно утверждать, что подобные предложения вполне находятся в русле тех положений, которые отражены в Концепции судебно-правовой реформы в стране.

Сказанное позволяет диссертанту сформулировать вывод о том, что в целях оптимизации процессуальной формы судебного следствия и повышения ее эффективности в новом уголовно-процессуальном за- конодательстве было бы целесообразно предусмотреть норму следую- щего содержания:

“В случае односторонности или неполноты предварительного расследования и необходимости ее восполнения в рамках судебного следствия, когда их непосредственное восполнение судом невозможно, суд вправе своим постановлением (определением) дать поручение органу предварительного расследования или иному суду о про- изводстве необходимых процессуальных и следственных действий, с целью получения и представления в суд дополнительных доказатель- ств.

Это поручение является для этих органов обязательным и должно быть выполнено в срок не позднее 5 суток. В случае невозможности его выполнения об этом немедленно сообщается суду, направившему поручение, с указанием причин”.

Полагаем, что введение подобной процессуальной нормы позво-

  1. Совет судей голосует за сделки о признании вины. Российская юстиция. -1998. - N 6. -С. 4.
  • 139 -

лит не только оптимизировать ход и результаты судебного следствия и повысить его эффективность, но и значительно сократит время рассмотрения дела в суде первой инстанции, что, в свою очередь, объективно будет способствовать более надежной защите • прав и интересов граждан, государства и общества в сфере отправления правосудия по уголовным делам.

  1. Критерии допустимости исследования доказательств в рамках судебного следствия

С принятием новой Конституции Российской Федерации и зако- нодательных новелл от 16 июля 1993 года проблема эффективности правосудия по уголовным делам оказалась неразрывно связанной с проблемой допустимости исследования тех или иных доказательств в рамках судебного следствия.

Под допустимостью доказательств в теории уголовного процесса чаще всего понимается пригодность (возможность использования для реализации целей и задач доказывания - В.П.) доказательства с точки зрения его процессуальной формы1.

Развивая это положение, П.С. Элькинд указывает, что под до- пустимостью доказательств следует прежде всего понимать их соот- ветствие требованиям закона относительно источника, способа по- лучения и закрепления фактических данных2. Данная точка зрения в настоящее время разделяется большинством авторов3.

Н.М. Кипнис подчеркивает, что допустимость как свойство до- казательств включает в себя четыре критерия:

а) надлежащий субъект, правомочный проводить процессуальные действия, направленные на получение доказательств;

  1. См.: Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств не имеющими юридической силы //Российская юстиция. - 1994.-N 10. -С. 14.
  2. Горский Г.Ф., Кокорев Л. Д., Элькинд П. С. Указ. раб. -С. 107; Теория доказательств в советском уголовном процессе. -С. 229; и др.
  3. См.: Уголовный процесс: Учебник /Под ред. П. А. Лупинской и И. В. Тыричева. -М., 1992. -С. 159-160; КостаковА.А. Допустимость и относимость доказательств. -Л., 1991. -С. 6-12; Сибилева Н. В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. Киев,
  4. -С. 21; и до.
  • 141 -

б) надлежащий источник фактических данных, составляющих ис точник содержания доказательств;

в) надлежащее процессуальное действие, используемой для по лучения доказательств;

г) надлежащий порядок проведения процессуального действия, используемого как средство получения доказательств1.

Конечно, и до принятия законодательных новелл от 16 июля 1993 года следственно-судебная практика длительное время достаточно успешно оперировала термином “допустимость доказательств” при их проверке и оценке в суде первой инстанции. Пленум Верховного Суда СССР, в частности, неоднократно обращал внимание судов, разрешающих дело по существу, на недопустимость основывать судебные приговоры на материалах, полученных “…с нарушением порядка собирания доказательств”2.

Не менее последовательно это разъяснение Пленума применялось к конкретным следственным и процессуальным действиям по собиранию, фиксации и проверке доказательств в стадии предварительного расследования и судебного разбирательства3.

Вместе с тем кардинальное изменение взглядов в этом вопросе, на наш взгляд, произошло лишь после того как (в 1993 г. ) требования к допустимости доказательств были не только закреплены на самом высоком конституционном уровне (ст. 50 Конституции),

  1. Кипнис Н.М. Допустимость доказательстве уголовном судоп- роизводстве. -М., 1995. -С. 27.
  2. См.: Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. -М.,
  3. -С. 285; См. также: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года “О судебном приговоре”.
  4. См.: Сборник постановлений президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. -М., 1974. -С. 494; и др.
  • 142 -

а также непосредственно в нормах действующего УПК (ч. 3 ст. 69), но и стали повседневным неукоснительным правилом следственно-су- дебной практики Российской Федерации.

Известно, что в соответствии со статьей 50 Конституции РФ при осуществлении правосудия не допускается использование дока- зательств, полученных с нарушением Федерального закона.

Более полно, и применительно к уголовному судопроизводству, это правило закреплено в статье 69 действующего УПК. Именно в ней, во- первых, закреплено, что следует понимать под доказательствами по уголовному делу (фактические данные; данные о фактах; ч. 1 ст. 69 УПК) и для каких целей используются эти данные в уголовном процессе (ч. 1 ст. 69 УПК). Во-вторых, в указанной статье на законодательном уровне определено, из каких процессуальных источников могут быть получены эти доказательства, чтобы они могли соответствовать признаку допустимости (ч. 2 ст. 69 УПК). И этот перечень источников носит строго исчерпывающий характер, который расширительному толкованию не подлежит. В-третьих, здесь же закреплено основополагающее и достаточно категорическое правило (норма) о том, что доказательства, полученные с нарушением закона, признаются не имеющими юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения (ч. 3 ст. 69 УПК).

Из сказанного следует вывод о том, что в качестве допустимого (пригодного для доказывания тех или иных фактов и обстоятельств уголовного дела) может быть признано только такое доказательство, которое:

1) содержит в себе не предположения или догадки, а фактические данные: сведения (информация) о фактах и обстоятельствах дела, подлежащих доказыванию по конкретному уголовному делу

  • 143 -

(ст. 68, 303. 392. 404 УПК)1;

2) получено: а) из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст. 69 УПК), б) в надлежащей уголовно-процессуальной форме (ч.З ст. 69 УПК) в) и надлежащим субъектом доказывания2.

По действующему УПК проверка того, допустимы ли доказательства, подлежащие исследованию в рамках судебного следствия, и исключение недопустимых доказательств из судебного разбирательства составляет одну из основных задач предварительного слуша-

  1. Диссертант признает, что этот критерий допустимости до- казательств во многом сливается с таким элементом оценки доказа- тельств, как относимость. Вместе с тем, думается, есть и различие, ибо если относимость характеризует наличие объективной связи с предметом доказывания по делу (ст. 68 УПК), то данный критерий допустимости - качественная характеристика информации, сведений о фактах, а не догадок и слухов.
  2. Из подобного понимания допустимости доказательств исходит и Пленум Верховного суда РФ в своем постановлении от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия” (п. 16 постановления Пленума). Руководствуясь этим разъяснением Пленума, суд, где диссертант был председательствующим (дело N 2/7-98), не отнес, в частности, к допустимым доказательствам сведения, содержащиеся на дискете, представленной органам прокуратуры де- путатом Государственной Думы Федерального Собрания РФ Жириновским В.Ф. В соответствии со ст. 69 УПК доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные, на основании которых устанавливаются обстоятельства, входящие в предмет доказывания по уголовному делу, если они получены в установленном законом порядке. Происхождение же данной дискеты ни на предварительном расследовании, ни в суде не установлено. Информация за- фиксированная на дискете и перенесенная на бумажные носители ин- формации, не отвечает требованиям, предъявляемым к документам, достоверность их сомнительна, наконец, информация получена не из указанного в законе источника (ч. 2 ст. 69 УПК) и не облечена в предусмотренную законом процессуальную форму. Поэтому она не имеет юридической силы и не может, по мнению суда, использоваться для доказывания обстоятельств, перечисленных в ст. 68 УПК.
  • 144 -

ния, выступающего в качестве особой формы назначения дела к су- дебному заседанию, при наличии ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных заседателей (гл. 36 УПК).

Однако, на наш взгляд, проблема исследования допустимости доказательств в суде объективно не может быть сведена лишь к процессуальной форме отправления правосудия в суде присяжных или к отдельным процедурным вопросам предварительного слушания. Уже сейчас следует учитывать то обстоятельство, что на конституционном уровне требование к допустимости доказательств закреплено применительно к любому порядку отправления правосудия, а не только к суду присяжных заседателей. Во-вторых, и в действующем УПК законодатель далеко не случайно основополагающую норму о до- пустимости доказательств закрепил не в разделе X УПК, регламен- тирующем особенности судопроизводства в суде присяжных, а в Общей части Уголовно-процессуального кодекса, имеющей отношение ко всем институтам и нормам уголовного процесса (ч. 3 ст. 69 УПК).

Анализ правоприменительной практики судов первой, кассационной и надзорной инстанции также свидетельствует о том, что ходатайства и заявления сторон (а равно личная инициатива суда) о признании тех или иных доказательств недопустимыми стали практически повседневным явлением при отправлении правосудия по уголовным делам в любом порядке и составе суда (ст.ст. 35-36 УПК).

Вместе с тем необходимо отметить, что в законе не определен процессуальный порядок признания доказательств не имеющими юридической силы в рамках обычного судопроизводства.

На практике суды, как правило, признают доказательства не- допустимыми как в ходе судебного следствия, так и при постанов- лении приговора.

  • 145 -

К примеру, Военная коллегия Верховного Суда РФ 25 января 1994 года по уголовному делу в отношении Лукьянова А. И. и др. в ходе судебного следствия вынесла определение, которым обоснованно исключила из судебного разбирательства показания подсудимых, данные на предварительном следствии, при установлении достоверных сведений о том, что допрос подсудимых был проведен с нарушением прав на защиту.

По делу 2-7/98 суд решил вопрос о недопустимости отдельных доказательств при постановлении приговора1.

Полагаем, что суд вправе как в подготовительной части судебного разбирательства, так и в ходе судебного следствия, по собственной инициативе или по ходатайству сторон, выслушав мнение заинтересованных участников процесса, сославшись на Конституцию РФ как на нормативный акт высшей юридической силы и прямого действия, вынести мотивированное определение о недопустимости тех или иных доказательств, разрешив этот вопрос в совещательной комнате.

Вместе с тем, по мнению диссертанта, необходимо законодательно закрепить положение о том, что ходатайство о признании конкретного доказательства недопустимым может быть заявлено один раз. Полагаем, что это предотвратит стремление отдельных участников процесса умышленно затягивать рассмотрение дела и сделает судебное следствие более динамичным.

В данной связи, не рассматривая те или иные аспекты этой проблемы применительно к предварительному слушанию в суде при-

  1. Дело N 2-7/98. См.: Архив Нижегородского областного суда за 1997/98 гг.
  • 146 -

сяжных (ибо это не входит в предмет намеченного исследования), диссертант считает все же целесообразным исследовать комплекс проблем, связанных с решением вопроса о допустимости доказательств в рамках “обычного” (ординарного) судебного следствия.

Представляется, что это оправдано, ибо своевременное и правильное решение вопроса об исключении из судебного разбирательства определенных фактических данных должно предупреждать их исследование в рамках судебного следствия, и тем самым исключать возможность их использования сторонами для обоснования тех или иных тезисов перед судом либо обоснования конечных процессуальных решений по делу на основе подобных фактических данных.

Таким образом, проблема допустимости исследования доказательств в рамках судебного следствия, с одной стороны, выступает как важнейшая процессуальная гарантия прав и свобод гражданина, государства и общества в уголовном процессе, с другой, - гарантия ‘законного и обоснованного решения делу, гарантия правосудия.

Действующий уголовно-процессуальный закон не содержит перечня нарушений, влекущих исключение из процесса доказывания тех или иных фактических данных, призванных стать доказательствами по уголовному делу1. Нет единства взглядов и мнений по этому вопросу и на страницах юридической литературы2.

  1. Диссертант считает необходимым обюатить внимание на то обстоятельство, что дореволюционное уголовно-процессуальное за- конодательство России четко различало понятия * просто “доказа- тельств” и “судебных” (“уголовно-судебных”) доказательств, про- веренных и принятых судом.
  2. См./например: Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств //Законность. -1994. -to 8. -С. 37-41; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии. //Законность. -1994. -N 9. -С. 16-22; Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. //Российская юстиция. -1998. -N
  3. -С. 9; Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей. //Российская юстиция. -1997. -N 8-9; и др.
  • 147 -

П.А. Лупинская, например, обращает внимание на то, что до- казательство во всяком случае должно быть признано недопустимым, если оно получено ненадлежащим субъектом доказывания, вследствие нарушения закона о подследственности, подсудности или в результате выполнения дознавателем следственных действий, не предусмотренных статьей 119 УПК, либо без поручения следователя, прокурора.
Доказательство также признается недопустимым, если следственное действие проведено лицом, не принявшим дело к своему производству или не включенным в группу следователей и т.п. Сюда же должно быть отнесено и проведение следственных действий, получение доказательств лицом, подлежащим отводу. Нарушение норм имеет место и в случае, если данные по делу получены без проведения следственных действий или из источников, не предусмотренных ч. 2 ст. 69 УПК1. А. Соколов полагает, что к названным случаям следует добавить те ситуации, когда доказательство получено с применением насилия, угроз или иных незаконных действий2.

О большинстве указанных нарушений пишет А. Шурыгин3, в частности полагая, что в качестве безусловных оснований к исключению недопустимых доказательств следует признавать те случаи, когда при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или же установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления.

При этом в качестве примера подобных нарушений он анализирует случаи связанные, например, с нарушением права обвиняемого

  1. Лупинская П.А. Основания и пооядок принятия решений о недопустимости доказательств //Российская юстиция. -1994. -N11. - С. 2-3.
  2. Соколов А. Указ. Da6. -С. 14.
  3. Шурыгин А. Указ. Ьаб. -N 8. -С. 11-15. -N 9. -С. 5-8.
  • 148 -

на защиту, нарушением принципа национального языка судопроизводства или прав не свидетельствовать против себя и своих родственников.

Подобный подход вполне соответствует позиции Пленума Верховного Суда РФ в этом вопросе, ибо в своем постановлении от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции…” Пленум правильно разъяснил, “что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно- процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом”.

Попытку как то классифицировать подобные нарушения закона впервые предпринял С.А, Пашин, который, в частности, различает предметы и материалы, во всяком случае не имеющие юридической силы, и протоколы и иные официальные документы, не имеющие юридической силы, поскольку они оформлены ненадлежащим образом (отсутствие подписи должностного лица, даты производства следственного действия и др.).

Кроме того, он выделяет и третью группу фактических данных, которые не должны приниматься судом во внимание и служить доказательством виновности1.

При этом к первой группе нарушений, связанных с недопустимостью получения и фиксации доказательств, он относит предметы и материалы полученные:

  1. См.: Суд присяжных: методические материалы (ч. II). //Российская юстиция. -1993. -N 7. -С. 26-28.
  • 149 -

1) с применением насилия, угроз, с издевательством над личностью или с применением иных незаконных действий; 2) 3) лицом, не имеющим права осуществлять уголовное судопроизводство по данному уголовному делу (следователем, не принявшим дело к своему производству; сотрудником органа дознания, не имеющим поручения следователя в порядке статьи 119 УПК и др.); 4) 5) с участием лиц, подлежащих отводу, включая случаи личной заинтересованности или некомпетентности эксперта; 6) 7) без разъяснения прав лицам, участвующим в производстве следственного действия, или с обманом этих лиц о характере и объеме принадлежащих им прав; 8) 9) с нарушением прав подозреваемого или обвиняемого на защиту (например, когда обвиняемый незаконно лишен участия избранного им защитника в допросе; когда обвиняемый не ознакомлен с постановлением о назначении экспертизы или лишен возможности осуществить права, указанные в статье 185 УПК); 10) 11) с нарушением предусмотренных УПК гарантий прав лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство; 12) 13) при отсутствии должного количества отвечающих требованиям УПК понятых в случае, когда их участие в производстве следственного действия обязательно; 14) 15) из неизвестных или не могущих устанавливаться в судебном разбирательстве источников; 16) 9) без вынесения постановления о приобщении к делу вещест венных доказательств или с иным нарушением порядка приобщения доказательств к материалам уголовного дела;

10) в результате несанкционированного производства следс твенного действия, когда такая санкция обязательна; без вынесе-

  • 150 -

ния постановления о производстве обыска, выемки, других установ- ленных законом действий, а также о назначении экспертизы;

11) в ходе производства следственных действий без предварительного возбуждения уголовного дела (кроме осмотра места происшествия).

К протоколам и иным официальным документам, не имеющим юридической силы, вследствие допущенных нарушений закона С.А. Пашин относит, например, показания:

1) лиц, не способных правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, или давать о них правильные показания; 2) 3) защитника и представителей об обстоятельствах, известных им в связи с исполнением соответствующих обязанностей; 4) 5) лиц, принужденных свидетельствовать против себя, а также против своего супруга, родителей и других близких родственников, круг которых определен законом; 6) 7) содержащие противоречия при отсутствии других доказательств, подтверждающих одно из сделанных заявлений, а равно основанные на слухах, мнениях, предположениях, догадках или неуказанных источниках осведомленности; 8) 9) содержащие конкретного указания на время, место, обстоятельства события, наличие которых утверждается; 10) 11) полученные в ответ на наводящий вопрос; 12) 13) свидетеля и потерпевшего, не достигших 14-летнего возраста, если они допрашивались без участия педагога. 14) Наконец, по его мнению, не должны приниматься судом во внимание и служить доказательством виновности:

1) признание обвиняемого или изобличающие его показания

  • 151 -

другого обвиняемого (лица, в отношении которого дело прекращено по нереабилитирующим основаниям), когда они не подтверждаются другими доказательствами;

2) показания, данные свидетелем или потерпевшим при производстве дознания или предварительного следствия, а также в суде, оглашенные в судебном заседании при отсутствии указанных лиц, хотя их явка в суд не исключалась по обстоятельствам дела1.

На наш взгляд, подобная классификация скорее представляет собой простой перечень наиболее распространенных нарушений закона, связанных с порядком получения и фиксации фактических данных, поскольку в ней нет ни объективных критериев отнесения тех или иных нарушений в одну из названных групп, ни четкой градации действительно значимых нарушений процессуальной формы, в принципе исключающих возможность исследования доказательств в ходе судебного разбирательства, и всего лишь просчетов (ошибок) в процедуре собирания и фиксации фактических данных, которые при определенных условиях вполне могут быть исправлены в рамках судебного следствия по инициативе суда или сторон.

Между тем С. Некрасов справедливо обращает наше внимание на то обстоятельство, что при разрешении вопроса о недопустимости доказательств надо, во-первых, четко разграничивать факты нарушений закона при получении доказательств и упущений, при составлении процессуальных документов (чего с.А. Пашин, к сожалению, не делает - В.П.), так как о допущенном нарушении можно говорить только тогда, когда будет установлено явное несоблюдение предписаний конкретных норм УПК2.

  1. Там же. -С. 27-28.
  2. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопюосы и оеше-ния. Российская юстиция. -1998. -N. 1. -С. 9.
  • 152 -

Ну а кроме того, факты нарушения закона нельзя отождествлять даже с обоснованными сомнениями в законности получения доказательств, поскольку в процессе разбирательства по существу необходимо тщательно исследовать обстоятельства, при которых были собраны материалы. И лишь затем определиться относительно их юридической силы.

Наконец, не любое нарушение закона изначально предопределяет возможность признания доказательства недопустимым, а лишь то, которое непосредственно связано с установленной законодателем процессуальной формой сбора и фиксации фактических данных, нару- шение которой порождает неустранимые сомнения в истинности со- держания доказательственной информации.

Именно поэтому классификация, предложенная С.А. Пашиным вряд ли может служить достаточно операциональным и надежным практическим инструментом для судей в плане исследования и разрешения вопроса о недопустимости тех или иных фактических данных в качестве доказательств по уголовному делу.

Куда более убедительной в этом отношении представляется классификация, предпринятая Б. Комлевым. По его мнению (которое диссертант полностью разделяет), анализ следственной и судебной практики приводит к выводу о том, что не все нарушения закона, допущенные при получении и фиксации доказательств, влекут безус- ловную утрату их доказательственного значения, ибо если в ходе судебного разбирательства будут устранены допущенные нарушения отдельных норм УПК РСФСР и соответственно не будут ущемлены га- рантированные Конституцией права подсудимого, суд вправе признать такие доказательства допустимыми, что обязательно должно быть отражено в определении или приговоре суда.

  • 153 -

Думается, что в зависимости от процессуальных последствий подобные нарушения могут подразделятся на три относительно самостоятельные группы.

Нарушения первой группы не влекут исключения показаний из процесса доказывания, так как не вызывают сомнений в истинности информации, содержащейся в доказательстве.

Нарушения второй группы не влекут, но могут повлечь исключение показаний из процесса доказывания при условии, что дополнительные следственные действия не смогут устранить сомнения в истинности полученной информации.

Нарушения третьей группы влекут безусловное исключение показаний из процесса доказывания в связи с невозможностью устранения сомнений в истинности полученной информации1.

И хотя Б. Комлев оперирует названными критериями лишь применительно к такому источнику доказательств, как показания свидетеля и потерпевшего (ч. 2 ст. 69 УПК), на наш взгляд, они применимы для оценки нарушений, связанных с получением и фиксацией всех источников доказательств (и, конечно, неразрывно связанных с ними фактических данных), перечисленных в ч. 2 ст. 69 УПК.

Представляется достаточно очевидным, что оценка названных нарушений и их отнесение к той или иной группе (особенно это касается 1 и 2-й из названных групп) во многом зависит от такой субъективно- психологической категории, как усмотрение судей.

Проблема судейского усмотрения еще сравнительно слабо разработана в теории уголовного процесса, хотя пределы подобного

  1. Комлев Б. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля и потерпевшего из процесса доказывания // Законность. -
  2. -N 12. -С. 16.
  • 154 -

усмотрения самым серьезным образом затрагивают процессуально- правовые, нравственные и психологические аспекты деятельности судей, принимающих единоличные или коллегиальные решения.

В юридической науке под усмотрением, в частности, понимают определенную степень свободы в деятельности по отысканию и при- нятию наиболее полезного, целесообразного (по мнению органа или должностного лица, ведущего процесс) решения, совершению или не- совершению того или иного действия1.

Исходя из этого наиболее часто судейское усмотрение определяют как определенную рамками законодательства известную “…степень оперативной самостоятельности правоприменителя при разрешении дела, используемую им для наиболее оптимального исполнения предписаний закона или иного нормативного акта”2.

Объективной основой усмотрения в сфере правоприменения, отмечает Е.Г. Мартынчик, в том числе в судебной деятельности, являются пробелы в законодательстве либо недостаточная регламентация им соответствующих общественных отношений3.

В рассматриваемом нами случае это касается и недостаточной урегулированности вопроса о том, какие именно нарушения закона влекут признание доказательств не имеющими юридической силы. Поэтому реалии таковы, что в настоящее время именно судейское усмотрение во многом определяет насколько те или иные фактические данные, содержащиеся в предусмотренных законом источниках,

  1. См.: Дубровицкий В.Н. Законность и усмотрение в советском государственном управлении. -Минск, 1984. -С. 51, 55.
  2. Правоприменение в Советском государстве /Отв. ред. И. Н. Кузнецов, И.И. Самощенко. -М., 1985. -С. 41.
  3. Мартынчик Е.Г. Основы формирования приговора в советском уголовном процессе. -С. 97.
  • 155 -

могут быть признаны в качестве доказательств по уголовному делу, непосредственно исследованы в рамках судебного следствия, приняты судом и положены им в основу тех или иных процессуальных решений по делу.

Конечно, границы подобного усмотрения не могут быть безграничными и требуют установления определенных критериев, ограничивающих судебную практику от всего многообразия субъективно-пси- хологических особенностей конкретных правоприменителей.

В юридической литературе, в частности, высказывались предложения дополнить действующее (и перспективное) уголовно-процессуальное законодательство РФ нормой о том, какие именно нарушения процессуальной формы должны приводить к безусловному признанию того или иного доказательства недопустимым1.

Думается, подобные предложения не лишены определенного здравого смысла, поскольку, как правильно отмечает Т. Г. Морщако-ва, в тех правовых ситуациях, когда те или иные ограничения (гарантии, условия, основания,…) конкретно определены в соответствующей норме закона, они более строго соблюдаются и исполняются правоприменителями, чем те, которые лишь подразумеваются по смыслу закона либо вытекают из соответствующих разъяснений Пленума Верховного Суда2.

  1. См.: Суд присяжных: методические материалы (ч. II) //Российская юстиция. -1993. -N 7. -С. 26-28; Лупинская П. А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств. -С. 2-3; Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств. -С. 37- 41; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии. -С. 16-22; Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. -С. 9; и др.
  2. Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства (по уголовным делам). -С. 111-113.
  • 156 -

Однако очевидно и то, что будет достаточно сложно найти действительно оптимальную форму для конструирования подобной процессуальной нормы, ибо, с одной стороны, она, безусловно, не должна выглядеть простым перечнем тех или иных нарушений закона, который к тому же будет объективно не в состоянии всесторонне и полно охватить своим содержанием все возможные нюансы повседневной следственной и судебной практики. С другой стороны, предс- тавляется, что все же необходимы и определенные границы для су- дейского усмотрения, чтобы формальная форма (автор признает не- которую тавтологичность данной формулировки) возможных нарушений в целом ряде случаев не подмяла бы под себя вполне достоверное и объективно необходимое для правильного разрешения дела содержание фактических данных, служащих основой всего судопроизводства.

Ранее уже отмечалось, что в качестве основных критериев до- пустимости доказательств должна быть признана совокупность четырех диалектически взаимосвязанных между собой условий:

а) информация, составляющая содержание доказательства, это сведения о конкретных фактах и обстоятельствах дела, а не предположения, слухи или догадки; б) эти сведения получены: из предусмотренного законом источника, в надлежащей процессуальной форме и надлежащим субъектом доказывания, в т. ч. и от компетент- ного органа иностранного государства по запросу (поручению) суда, рассматривающего уголовное дело.

Действующим уголовно-процессуальным законодательством России не запрещена возможность обращения компетентных органов РФ, в т.ч. и прокуратуры с запросами об оказании правовой помощи к соответствующим органам других государств. В настоящее время с государствами, с которыми Россия не имеет специальных договоров

  • 157 -

об оказании правовой помощи, таковая помощь, как правило, оказы- вается на добровольных началах. Отсутствие договора о правовой помощи между странами означает лишь, что исполнение международного следственного поручения происходит по доброй воле, на условиях взаимности, в рамках т.н. международной вежливости.

При оценке допустимости доказательств, полученных от иностранного государства, следует исходить из того, что доказательства считаются допустимыми, если они были получены на законных ос- нованиях, компетентным государственным органом иностранного го- сударства, который действовал в рамках и по поручению следственно- судебных органов РФ, и с точным соблюдением процессуальной формы получения данного доказательства, предусмотренной национальным или международным законодательством.

При легализации материалов, полученных от иностранного го- сударства, суд руководствуется правилами, предусмотренными Меж- дународной Конвенцией, отменяющей требования легализации иност- ранных официальных документов, заключенной в Гааге 5 октября 1961 года и ратифицированной Россией 31 мая 1992 года, которая в силу положений ст. 15 Конституции РФ является составной частью российского законодательства. Согласно ст. 1 и 2 указанной Кон- венции документы, исходящие от органа или должностного лица, подчиняющегося юрисдикции государства, в т. ч. и от следственных органов, освобождаются от легализации, т. е. не требуют специаль- ного оформления применительно к законодательству РФ1.

Полагаем, что отталкиваясь именно от этих составляющих и следует определять критерии недопустимости признания тех или

  1. Вестник Высшего Арбитражного суда РФ, -1996. -N 5; Российская юстиция. -1996. -N 5.
  • 158 -

иных фактических данных в качестве доказательств по уголовному делу, четко различая, с какой именно группой процессуальных на- рушений или упущений мы имеем дело в каждом конкретном случае.

На наш взгляд, нарушения первой группы - это скорее упущения, связанные с определенной небрежностью, невнимательностью, поверхностным подходом к безукоризненному соблюдению процедуры получения, процессуального оформления или хранения доказательст- венного материала, не влияющие на его объективное содержание.

У суда и сторон в названной ситуации практически нет ни малейших сомнений в законности источника получения указанных сведений либо в надлежащей процессуальной компетенции субъекта доказывания, получившего и закрепившего их в материалах дела. Упущения же, как правило, касаются точного соблюдения процессуальной формы их собирания или фиксации. В силу своей незначительности и явной несущественности они объективно не могут повлиять на действительное содержание доказательственного материала и его достоверность. Ходатайства и заявления сторон об исключении по- добных доказательств со стороны процессуально заинтересованных сторон (чаще всего - стороны защиты), как правило, заявляются на всякий случай, и в случае их обоснованного отклонения судом в большинстве своем не оспариваются сторонами и не заявляются ими повторно в дальнейшем.

Представляется, что к подобным упущениям в порядке получения (оформления (фиксации), хранения…) доказательственного материала можно отнести:

1) несоблюдение порядка вызова свидетелей (потерпевших, по- дозреваемых. ..) к следователю (вместо повестки свидетель вызван, например, по телефону или через третьих лиц);

  • 159 -

2) тактически ошибочное определение: места производства допроса (допрос большого количества свидетелей проведен прямо по месту работы либо непосредственно на месте происшествия); времени ознакомления обвиняемого с заключением эксперта (ст.193 УПК); 3) 4) неверное указание оснований или мотивов задержания или ареста (например, в протоколе задержания вместо мотивов задержания, указанных в ч. 2 ст. 122 УПК или ст. 89 УПК, указано: “… подозревается в хищении (краже, разбое…) и т. п.); 5) 6) нарушение порядка хранения, например, официальных документов (паспорта, наградных документов,…), денег и ценностей, признанных в качестве вещественных доказательств по делу, (нап- ример, они хранятся в сейфе у следователя, а не в учреждениях госбанка,… и т.п.); 7) 8) формальные ошибки в описательно-мотивировачной части отдельных постановлений (о возбуждении уголовного дела, о применении меры пресечения,… и т.п.)*. 9) Несколько иная ситуация складывается при оценке нарушений второй группы, которые сами по себе не влекут, но при наличии определенных условий могут повлечь исключение тех или иных дока- зательств из процесса доказывания по признаку их недопустимости. Именно здесь судьба доказательственного материала больше всего зависит от того или иного судейского усмотрения; от субъективно- психологических, нравственных качеств того или иного судьи, его опыта, знаний, комформности и т.п. И потому именно эта группа процессуальных нарушений (а равно их процессуальных последс-

  1. Диссертант не ставит своей целью дать исчерпывающий перечень подобных нарушений, т.к. повседневная следственно-судебная практика неизбежно будет вносить коррективы в этом вопросе.
  • 160 -

твий) вызывает наибольший разброс позиций и мнений как у практи- ческих работников органов предварительного расследования или суда, так и ученых, исследовавших эту проблему.

Полагаем, и здесь не может быть малейших сомнений в законности источника получения фактических данных. Он не может быть предметом судейского усмотрения, так как строго определен законом и потому требует неукоснительного исполнения. Вне сомнения суда (и сторон) должна быть и процессуальная компетенция субъекта доказывания, собиравшего и фиксировавшего доказательства в материалах дела {т.к. он действовал строго в рамках предоставленных ему полномочий, не был лично процессуально заинтересован в этом деле, не подлежал отводу по иным основаниям и т.п.).

Сущность же нарушений, вызвавших заявления сторон (либо личную инициативу суда) о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы, целиком и полностью касается установленной законом процессуальной формы получения и фиксации фактических данных либо определенной ущербности (пробельности) самого содержания тех или иных сведений о фактах и обстоятельствах дела, подлежащих доказыванию.

Последнее, например, имеет место в той ситуации, когда показания свидетелей или потерпевших, зафиксированные в протоколах допроса, либо содержат отдельные противоречия по определенному кругу вопросов (и они не устранены остальными материалами дела), либо по необходимому кругу фактов и обстоятельств, подлежащих доказыванию (ст. 68, 303, 392, 404 УПК), они не до конца конкретно определены в пространстве, времени или по кругу лиц. К примеру, свидетель не указывает (не конкретизирует) либо следователь не зафиксировал это (посчитав несущественным), конкретную

  • 161 -

обстановку места происшествия (с привязкой по местности), точное время его совершения, всех лиц, присутствующих при этом, и т.п.

Подобные нарушения, когда они имеют существенное значение для дела, объективно требуют дополнительных проверочных действий суда (или стороны с противоположным процессуальным интересом) с целью конкретизации, дополнения, уточнения данного доказательственного материала, устранения в нем отдельных противоречий, выявления новых существенных фактов и обстоятельств дела.

На наш взгляд, это возможно, поскольку судебное следствие, как уже отмечалось, это самостоятельное, независимое исследование доказательств судом и сторонами в принципиально иных условиях. И суд в своих выводах никак не связан той оценкой, которая дана доказательственному материалу органами предварительного расследования или сторонами.

Если же в ходе проверочных действий названные противоречия в показаниях либо имеющаяся ущербность в содержании иных дока- зательств объективно не могут быть устранены либо восполнены, суд по собственной инициативе либо по заявленному стороной ходатайству может признать подобные фактические данные не имеющими юридической силы, а их исследование в суде - недействительным.

Куда сложнее, на наш взгляд, дело обстоит с теми процессуальными нарушениями этой группы, которые касаются установленной законом процессуальной формы собирания и фиксации доказательств в ходе следственных и процессуальных действий, проведенных на этапе предварительного расследования по делу, ибо процессуальная форма, бесспорно, имеет универсальный характер, являясь, с одной стороны, надежной гарантией прав и интересов граждан, оказавшихся вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства, с диугой,

  • 162 -

гарантией законного и обоснованного отправления правосудия.

Поэтому именно нарушения процессуальной формы собирания и фиксации доказательств наиболее часто влекут ходатайства сторон (и личную инициативу суда) о признании недопустимыми тех или иных фактических данных по делу1.

Однако и здесь далеко не каждое из допущенных нарушений, по мнению диссертанта, должно влечь безусловное признание спорного доказательства не имеющим юридической силы и исключение его из процесса доказывания. Если суд по собственной инициативе или по заявлению стороны с противоположным процессуальным интересом (не согласной с ходатайством противоположной стороны об исключении определенного доказательства из материалов дела) в состоянии устранить (при активном участии сторон) в рамках судебного следствия возникшие сомнения в допустимости того или иного дока- зательства и это не требует излишне значительных (чрезмерных) усилий суда и сторон, то он, учитывая те или иные результаты по- добных усилий, вполне может признать конкретное нарушение про- цессуальной формы собирания и фиксации доказательств несущест- венным, а само доказательство допустимым, или наоборот.

Диссертант полагает, что при определенных обстоятельствах доказательства могут признаваться допустимыми несмотря на то, что отдельные протоколы следственных действий формально содержат нарушение требований ст. 141 УПК (например, в протоколе не отражено место и время начала и окончания следственного действия: допросов, выемок, осмотра и т. п.).

  1. По данным диссертанта, они занимают от 75 до 85% всех ходатайств сторон о признании доказательств не имеющими юридической силы.
  • 163 -

Подобное положение дел, к примеру, наблюдалось по уголовному делу 2-7/98. Суд, путем самостоятельного исследования материалов уголовного дела (непосредственных допросов свидетелей, в т.ч. дополнительных; просмотра видеозаписей и т.п.), полностью устранил или минимизировал указанные нарушения процессуальной формы собирания и фиксации доказательств, точно установив в рамках судебного следствия место и время производства названных действий, сроки их начала и окончания. Верховный Суд РФ, несмотря на возражения стороны защиты по указанным обстоятельствам, выступая в качестве кассационной инстанции, не нашел оснований для отмены приговора по этому делу и он вступил в законную силу1 .

Конечно, это требует, с одной стороны, достаточно высоких профессиональных, психо-физиологических и особенно нравственных (моральных) качеств судьи, который вполне может и не брать на себя подобной ответственности и вынести решение о недопустимости доказательств лишь по формальньм основаниям подобного нарушения и заявленного ходатайства.

С другой стороны, в современных условиях объективно необходима и активная позиция сторон в деле самостоятельного отстаивания своих интересов, своих аргументов и доводов о допустимости спорных фактических данных. И особенно в рамках состязательного процесса это касается стороны обвинения, которая должна (и как можно скорее) научиться противопоставить другой стороне и отстоять перед судом свои аргументы о значимости, допустимости тех

  1. Дело N 2-7/98. См.: Архив Нижегородского областного суда за 1997/98 гг.
  • 164 -

или иных фактических данных, не занимая пассивно-выжидательную позиция по отношению к более чем активной (если не сказать аг- рессивной) позиции стороны защиты в этом кардинальном вопросе процесса1.

На наш взгляд, к подобной группе процессуальных нарушений следует прежде всего отнести:

1) процессуальные и следственные действия, проведенные без надлежащего разъяснения (либо с формальным или неполным разъяс- нением) прав лицам, участвующим в производстве данного следс- твенного действия (если это не связано с существенным нарушением или ограничением их конституционных прав и свобод); 2) 3) связанные с нарушением порядка приобщения тех или иных доказательств к материалам уголовного дела (так, отдельные ве- щественные доказательства, не приобщенные к делу особым поста- новлением следователя или органа дознания (ст. 84 УПК), на наш взгляд, могут выступать и исследоваться в судебном следствии в процессуальном статусе “документов” (ст. 88 УПК), а не исключаться автоматически из процесса доказывания по достаточно формальным основаниям); 4) 5) сведения в протоколе допроса, не содержащие конкретного указания на время, место, обстоятельства события, наличие которых утверждается (если они могут быть восполнены в рамках судеб- 6) 1. О том, что именно сторона защиты заявляет в суде наибольшее количество ходатайств и заявлений свидетельствует не только многолетний опыт работы диссертанта в качестве судьи первого и второго звена судебной системы, но и, например, достаточно убедительные в этом вопросе статистические данные Т.Г. Морща-ковой, которая также указывает на это обстоятельство. См.: Мор-щакова Т.Г., Петрухин И.Л. Указ. раб. -С. 50-54 и др.

  • 165 -

ного следствия по инициативе одной из сторон и не свидетельствуют о явном нарушении требований уголовно процессуального закона о времени и месте производства данного следственного действия);

4) нарушения, связанные с отсутствием в протоколе следственного действия: даты или времени его производства, подписи одного из лиц, участвовавших в его производстве, т.к. эти нарушения могут носить чисто формальный характер1; 5) 6) связанные с неознакомлением обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы (ст. 184-185 УПК)2; и другие подобные нарушения. 7) Думается, что именно в рамках этой группы нарушений было бы целесообразньм определиться и в процессуальной природе, а также допустимости таких материалов уголовного дела, как объяснения, полученные от заявителя и очевидцев до возбуждения уголовного дела, протоколы явки с повинной, протоколы: “изъятия”, “добровольной выдачи”, “принятия” тех или иных предметов, документов

  1. Подобного взгляда на это придерживается и Б. Комлев. См.: Комлев Б. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля, потерпевшего из процесса доказывания. -С. 17.
  2. Н.Григорьева считает это нарушение несущественным, так как эксперта (например, по ходатайству прокурора) можно вызвать в судебное заседание и предложить подсудимому и защите поставить перед ним дополнительные вопросы и провести дополнительную или повторную экспертизу. См.: Григорьева Н. Исключение из разбира- тельства недопустимых доказательств. -С.7. Диссертант также счи- тает, что несвоевременное ознакомление обвиняемых с постановлением о назначении экспертизы не может поставить под сомнение законность, обоснованность, объективность и научность выводов эксперта, подсудимые в тех случаях, когда как при ознакомлении с материалами уголовного дела (ст. 201 УПК), так и в суде имели возможность оспорить те или иные выводы экспертов, поставить на их разрешение новые вопросы и т.п., однако этим не воспользовались.
  • 166 -

или материалов, составленные в рамках предварительной проверки, осуществляемой в порядке ч. 2 ст. 109 действующего УПК.

Вопрос о доказательственном значении названных документов не является принципиально новым в теории уголовно-процессуальной науки. Он неоднократно дискутировался на страницах юридической печати, однако до сих пор не получил своего окончательного раз- решения на законодательном уровне1. Поэтому неудивительно, что с новой остротой он возник в связи с проблемой признания тех или иных доказательств не имеющими юридической силы.

По мнению ряда ученых, подобные объяснения и протоколы вообще не имеют доказательственного значения по делу и не должны приниматься во внимание судом, поскольку: а) они не указанны среди источников доказательств, перечисленных в ч. 2 ст. 69 УПК; б) получены вне производства следственных действий, предусмотренных УПК; в) а протокол явки с повинной, кроме того, является лишь- поводом к возбуждению уголовного дела. Более того, по мнению П.А. Лупинской, и иные материалы, полученные вместе с заявлением, сообщением о преступлении при проведении проверочных действий, не могут рассматриваться как доказательства по делу2.

По мнению других, и в стадии возбуждения уголовного дела осуществляется уголовно-процессуальное доказывание, которое дос-

  1. См.: Белозеров Ю. Н., Чувилев А.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. -М., 1977; Павлов Н.Е. Производство по заявлениям и сообщениям о преступлениях. -Волгоград, 1979; Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу: Дисс. на соиск. …канд. юрид. наук. -М., 1990; и др.
  2. Лугшнская П. Основания и порядок принятия решений о не- допустимости доказательств. -С. 3; Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств. -С. 5.
  • 167 -

таточно регламентировано нормами УПК, и потому как объяснения, так и протоколы явки с повинной, если они имеют существенное значение для правильного разрешения дела, следует рассматривать в качестве иных документов, названных источником доказательств в ч. 2 ст. 69 УПК1.

Последняя позиция представляется более обоснованной и со- ответствующей действительным потребностям практики, т.к. уголовно- процессуальный закон прямо указывает на то, что доказательства в уголовный процесс могут быть представлены практически любыми гражданами, предприятиями, организациями и должностными лицами, в т.ч. и вне процедуры следственных действий (ст. 70 УПК).

Поэтому если в ходе судебного следствия той или иной стороной не будет доказано, что фактически явка с повинной или объяснения были получены с грубым нарушением процессуальной формы или прав и интересов граждан (например, в результате психологического или физического воздействия, обмана и т.п.), либо их оформление и приобщение к материалам дела не соответствует требованиям закона и подзаконных нормативных актов (например, о своевременной регистрации явки с повинной в качестве повода к возбуждению уголовного дела в книге N 1 (КУП) ОВД и т.п.), то суд просто обязан признать подобные материалы в качестве иных документов по делу и непосредственно исследовать их содержание, в случае действительной в том необходимости (например, смерть лица, давшего объяснение до возбуждения уголовного дела и не

  1. См.: Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения. -С. 9; Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела //Сов. гос-во и право. -1975. -N 2. -С. 93-98:
  • 168 -

допрошенного в связи с этим по правилам ст. 155-159 УПК).

Сказанное во многом относится и к другим подобным протоколам, ‘ составленным до возбуждения уголовного дела, если они также были получены без нарушения конституционных прав и интересов граждан (например, одна из сторон докажет, что вместо добровольной выдачи предметов, документов или материалов до возбуждения уголовного дела имела место выемка или обыск).

На наш взгляд, на обоснованность данной позиции указывает и несколько двойственная позиция тех авторов, которые не желают признавать доказательственное значение этих материалов, когда они представлены стороной обвинения, и кардинально меняющих свои “принципиальные” взгляды, когда на их исследовании настаивает сторона защиты. Подобной позиции придерживается, например, судья Московского областного суда Н. Григорьева, с одной стороны, ка- тегорически отрицающая какое-либо доказательственное значение подобных материалов в суде, с другой, здесь же пишущая о том, что “…если защита заявляет о преемлемости в качестве доказательств материалов, именуемых как “явки с повинной”, “чистосердечное признание”, “объяснение”, то они не должны исключаться из разбирательства дела”, поскольку могут быть использованы как до- казательства защиты1. Между тем достаточно очевидно, что для сторон обвинения и защиты в равной мере действуют требования к допустимости доказательств при их представлении и оценке. Смеши- вать сомнения в доказанности вины, толкуемые в пользу защиты, и факты нарушения закона нельзя2.

  1. Григорьева Н. Указ. раб. -С. 6.
  2. На это обстоятельство, справедливо, обращает внимание и С. Некрасов. См.: Некрасов С. Указ. раб. -С. 9.
  • 169 -

Поэтому более обоснованной и действительно принципиальной в данном вопросе является позиция П.А. Лупинской, которая последовательно указывает на то, что “из сопоставления ст. 68 и 69 УПК следует, что доказательства, полученные с нарушением закона, не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию по делу, в том числе и обстоятельств, исключающих вину обвиняемого или смягчающих его вину, отсюда следует, что если об алиби подсудимого говорит свидетель, чьи показания признаны недопустимыми.. ., то ссылаться на доказанность алиби подсудимого недопустимо”1.

Третья группа нарушений, как правило, не требует подобной, достаточно трудоемкой, процедуры проверки и оценки существенности допущенных нарушений закона и их влияния на содержание полученных фактических данных. Законодатель как бы априори признает то обстоятельство, что одно уже их наличие само по себе способно вызвать признание того или иного доказательства недопустимым. Поэтому суду или сторонам достаточно лишь установить действи- тельное наличие определенного нарушения, чтобы повлечь безусловное исключение из процесса доказывания тех или иных сведений (фактических данных) о фактах и обстоятельствах дела. Данное по- ложение дел объективно предопределено тем, что сущность указанных нарушений изначально связана либо:

а) с недопустимостью источника доказательственной информации, предусмотренного ч. 2 ст. 69 УПК (данные, полученные в результате оперативно-розыскных мероприятий, без их легализации; в результате использования полиграфа; а равно сведения лица, не способного в силу своих психических недостатков правильно восп-

  1. Лупинская П. А. Указ. раб. -С. 2.
  • 170 -

ринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания (п. 2 ст. 72 УПК), либо обладающего свидетельским иммунитетом (п. 1 и 3 ст. 72 УПК, п. 11 ст. 5 УПК); и т.п.);

б) с ненадлежащим субъектом доказывания, обнаружившим и за фиксировавшим эти данные в материалах дела (к примеру, субъект доказывания подлежал отводу (ст. 59-67 УПК); не принял дело к своему производству, но проводил расследование; либо при собира нии и фиксации доказательств существенно вышел за рамки процес суальных полномочий, предоставленных ему законом (ст. 119 УПК), либо находился не при исполнении своих служебных обязанностей);

в) с таким нарушением процессуальной формы собирания и фик сации фактических данных, которое влечет неустранимые сомнения в их содержательной характеристике.

Именно последняя группа нарушений наиболее часто влечет признание доказательств не имеющими юридической силы. Полагаем, что к ней следует прежде всего отнести нарушения, связанные:

1) с нарушением права обвиняемого (подозреваемого) на защиту (особенно, когда это касается случаев указанных в ст. 49-50, ч. 2 ст. 405 УПК; когда обвиняемый незаконно лишен участия избранного им защитника; когда защитнику незаконно препятствовали в осуществлении его прав и полномочий, предусмотренных УПК; когда обвиняемый не был своевременно ознакомлен с необходимыми процес- суальными документами, что воспрепятствовало осуществлению им своих прав в уголовном процессе; и т.п.)* ;

^ 1. пленум верховного суда РФ в своем постановлении от 31 октября 1995 года “О некоторых вогоосах применения судами Конституции. ..” прямо указал на то, что если в ходе производства следственных действий было нарушено право обвиняемого (подозреваемого) на защиту, когда участие защитника по закону является обязательным (ст. 49-50 УПК), протоколы следственных действий теряют доказательственное значение и не могут быть использованы в процессе доказывания (п. 17 постановления Пленума).

  • 171 -

2) с нарушением принципа национального языка уголовного су- допроизводства (ст. 17 УПК); 3) 4) с прямым или косвенным нарушением права лица не свиде- тельствовать против себя и своих близких родственников, круг ко- торых определен законом (ст. 51 Конституции РФ)1. Вместе с тем достаточно обосновано в этом вопросе и постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 года “О судебном приговоре”, в котором Пленум разъясняет судам, что “при отказе от дачи показаний потерпевшего, свидетеля, являющегося близким родственником подсудимого, а равно при отказе от дачи показаний самого подсудимого, суд вправе сослаться в приговоре на показания, данные этими лицами ранее, …в том случае, если при производстве дознания им были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ, согласно которой никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников”; 5) ‘ 4) с производством “следственных” действий, не предусмотренных действующим процессуальным законодательством (чаще всего это относится к протоколу (и процедуре) проверки показаний на месте2, протоколу принятия доставленного3, и т.п.);

  1. См. п. 18 постановления Пленума от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции…”.

Z. Достаточно дискуссионный вопрос о возможности проведения тех или иных следственных действий, прямо не предусмотренных действующим уголовно-процессуальным законодательством (в т.ч. и проверки показаний на месте), думается окончательно, был разрешен постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.95 г., в котором разъясняется, что в случае их производства они не имеют доказательственного значения (п. 16 постановления Пленума).

  1. На возможность производства этого следственного действия, в частности, неоднократно указывает В. Т. Томин. См.: То-мин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. -М., 1991.
  • 172 -

5) с установленными в суде фактами насилия, угроз или иных незаконных действий при получении доказательств (ст. 20 УПК)1; 6) 7) с производством следственных действий без вынесения спе- циального постановления и его санкционирования, когда это пре- дусмотрено законом (ст. 167, 168, 174, 188 УПК и др.), либо их производство до возбуждения уголовного дела; 8) 9) при отсутствии должного количества отвечающих требованиям УПК понятых в случае, когда их участие в производстве следственного действия обязательно; 10) 11) с таким нарушением порядка производства и фиксации следственных действий, которые не позволяют судить о достоверности полученных фактических данных (например, существенное нарушение процессуальной процедуры предъявления для опознания2; порядка назначения и производства экспертизы; освидетельствования; и т. п.). 12) ‘ Перечень названных нарушений, безусловно, не носит исчерпывающий характер. Он вполне может быть продолжен указанием еще на целый ряд нарушений, влекущих безусловное признание тех или иных доказательств не имеющими юридической силы.

Однако, диссертант и не ставил своей целью дать исчерпывающий ряд подобных нарушений, ибо, по его мнению, куда более важным было определиться в методологической основе, в критериях

  1. Подробнее о процедуре проверки подобных заявлений в ходе судебного следствия см, например: Н. Леончиков. Проверка показаний подсудимого //Российская юстиция. -1993. -N 14. -С. 10; Бабаева Э., Ефимов И. Противодействие изменению показаний обвиняемыми и свидетелями //Законность. -1995. -N 9. -С. 5-8; Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии. -С. 19.
  2. См.: Бюллетень Верховного суда РФ. -1995. -N 5. -С. 11.
  • 173 -

оценочных действий и решений суда в тех правовых ситуациях, когда в ходе судебного разбирательства возникает вопрос о признании тех или иных фактических данных не имеющими юридической силы. И

именно дифференцированный подход в этом вопросе, по мнению автора, более всего соответствует как цели и задачам уголовного судопроизводства и правосудия, так и правам, и интересам граждан, государства и общества в этой сфере государственной деятельности. Поэтому судья, действительно правильно понимающий цели и задачи уголовного судопроизводства, роль суда и правосудия в сложной системе общественных отношений, просто обязан видеть за формальным характером тех или иных нарушений реальное их содержание и степень влияния на содержание фактических данных, служащих единственным средством для эффективного осуществления правосудия по уголовным делам и всего уголовного судопроизводства в целом.

Заключение

Результаты проведенного нами исследования позволили сформулировать несколько выводов:

  1. Судебное разбирательство представляет собой важнейшую, главную стадию уголовного судопроизводства, то основное звено, которое объединяет в единое целое и в диалектическое единство все стадии уголовного процесса, его нормы и институты, и всю процессуальную деятельность, осуществляемую в рамках уголов но-процессуальных отношений.

В свою очередь, практически вся совокупность институтов и норм, регламентирующих осуществление правосудия, в конечном итоге связана с такой частью судебного разбирательства, как судебное следствие. Именно здесь происходит исследование фактов и обстоятельств дела; тезисов и аргументов сторон, приводимых в обоснование своей позиции; формирование выводов и убеждений суда о доказанности позиций сторон; формирование фактической и юридической основы предстоящих судебных прений и самого приговора. В силу этого судебное следствие составляет сердцевину, основу, ядро судебного разбирательства и правосудия в целом.

  1. Сущность судебного следствия (его основу и суть) и практически все его содержание составляет уголовно-процессуальное доказывание, имеющее свои цели, строгую процессуальную форму, методы, результаты, участников.
  2. Состязательная конструкция уголовного судопроизводства не исключает суд из субъектов доказывания, т.к. иное понимание роли суда, призванного осуществить правосудие, в принципе не согласуется с ролью суда в уголовном процессе и с теми обязательствами, которые взяло на себя государство, декларируя в Основном Законе страны переход к построению правового государства
  • 175 -

и гражданского общества. Не согласуется он и с задачами правосу- дия, которые могут быть решены лишь на основе реального познания судом фактов и обстоятельств дела.

В рамках состязательного процесса суд остается активным участником процесса доказывания, опосредуя в своей практичес-ко-мыслительной деятельности все без исключения его элементы: собирание, фиксацию, проверку и оценку доказательств и обоснование (на этой основе) выводов и решений по делу.

  1. В соответствии со ст. 2 Конституции РФ целью всей правовой системы, следовательно, и уголовного судопроизводства является приоритетная охрана личности, ее прав и свобод, собственности и, лишь затем, интересов государства и общества.

Именно эта цель должна стать правовым и нравственным ориентиром для органов и лиц, ведущих процесс, в тех правовых ситуациях, когда гражданин или государство (как равные субъекты правовых отношений) обратились к ним за защитой своих нарушенных интересов, прав и свобод средствами права. Именно эта ясная цель должна пронизывать деятельность компетентных государственных органов, детерминировать собой сущность и содержание этой деятельности, ее результаты и возможный исход.

Реализации этой цели должно быть подчинено и осуществление задач уголовного судопроизводства: по быстрому и полному раскрытию преступлений, изобличению виновных и установлению истины по делу, с тем, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден (ст. 2 УПК).

Диалектическая взаимосвязь целей и задач процесса проявляется в том, что реализуя практические задачи уголовного судопро-

  • 176 -

изводства (ст. 2 УПК), органы и лица, ведущие процесс, достаточно четко и ясно осознают (должны осознавать) социальную целенап- равленность своих действий и решений (видят их цель); в то же время, они ясно понимают и то, что достижение названной цели напрямую зависит от эффективной реализации практических задач, которые надо решить для достижения цели.

  1. Реализации общей цели процесса всецело подчинены цели доказывания (установление объективной истины) и цели отдельных следственных действий, которые в своей совокупности образуют ор- ганическое, диалектически взаимосвязанное единство общего, осо- бенного и единичного в понимании целей и диалектики их перехода из средства в результат, и обратно.
  2. Под предметом доказывания в рамках судебного следствия следует понимать последовательно определенный законодателем круг фактов и обстоятельств, изложенных в статье 303 УПК, т.к. именно он предельно точно и полно отражает ту законодательно определенную модель (мысленный образ) фактов и обстоятельств, которую надо иметь в виду суду, исследуя в рамках судебного следствия тезисы и аргументы сторон, устанавливая истину по делу.
  3. Обстоятельства же, указанные ст. 68 УПК, составляют скорее предмет обвинения, доказываемый в рамках предварительного расследования и судебного разбирательства стороной обвинения и опровергаемый (полностью или частично) стороной защиты.

  4. Полагаем, что пределы доказывания по делу связаны со степенью познания входящих в предмет доказывания фактов и обс тоятельств (категорией качественной), а не с объемом доказатель ств, следственных действий (категорией скорее количественной), ибо только тогда, когда совокупность доказательств, имеющихся по
  • 177 -

делу и непосредственно исследованных в рамках судебного следствия, позволяет суду прийти к выводу о достоверной доказанности обстоятельств дела, он может завершить судебное следствие и пе- рейти к прениям сторон. Если же такой уверенности нет, следствие должно быть продолжено либо по делу должно быть принято иное процессуальное решение.

  1. Формирование подобной уверенности связано с такой субъективно- правовой категорией, как “внутреннее убеждение” суда, которую диссертант определяет как состояние сознания судьи, его твердая уверенность в соответствии полученного заключения фактам объективной действительности.

Основой подобной уверенности, основой внутреннего убеждения судей и его фактической стороной являются знания о фактах и обстоятельствах дела, полно, всесторонне и объективно установ- ленных в ходе судебного следствия и достоверно подтвержденных необходимой совокупностью доказательств, непосредственно иссле- дованных и принятых судом.

  1. Нарушение требования всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела в ходе судебного следствия ведет к пробелам как в фактической стороне названных знаний, так и в качественной их характеристике, что объективно отражается на формировании внутреннего убеждения судей, их итоговых выводах и решениях по уголовному делу.

Поэтому односторонность судебного следствия следует связывать с неисследованностью, с неполным выявлением фактов и обстоятельств дела, входящих в предмет доказывания, и, следовательно, она характеризует количественную сторону исследуемых явлений (предмет доказывания по делу).

  • 178 -

Неполнота же расследования имеет место там и тогда, где и когда отсутствуют доказательства, необходимые для установления фактов и обстоятельств дела, либо их объем недостаточен для достоверных выводов суда о их достоверной доказанности и для формирования твердой внутренней убежденности суда в том, что объективная истина по делу установлена достоверно и, следовательно, суд вправе на законных основаниях разрешить основной вопрос уголовного дела. Поэтому неполноту судебного следствия следует связывать с пределами доказывания по делу, категорией, характеризующей не количественную, а качественную сторону процесса доказывания по делу и гарантирующую достоверное установление фактов и обстоятельств дела, достоверность выводов и решений суда.

  1. В обоснование активной и самостоятельной роли суда в рамках состязательного судебного следствия может быть положена целая совокупность изначально сбалансированных норм и положений действующего уголовно-процессуального законодательства, регла- ментирующих порядок осуществления судебного следствия с участием суда присяжных заседателей и объективно свидетельствующих о действительной роли суда в данном процессе: ст. 429, ч. 2 СТ. 446, ч. 3 и ч. 4 ст. 459 УПК.

Состязательная конструкция уголовного судопроизводства и новое понимание цели уголовного судопроизводства несколько меняет и процессуальные полномочия в стадии судебного разбирательства прокурора и потерпевшего, являющимися основными субъектами уголовно-процессуальной деятельности на стороне обвинения. В за- висимости от природы нарушенного интереса (частного, частно-пуб- личного, публичного, публично-частного) соответственно варьируются и пределы их процессуальных прав и полномочий в процессе.

  • 179 -
  1. Проблема эффективности правосудия связана с характеристикой степени достижения стоящих перед ним задач. Между тем, анализ судебной статистики свидетельствует о том, что все еще велико количество дел, про которым имеет место отмена или изменение приговоров, вынесенных судом первой инстанции.

Особую тревогу при этом вызывает тот факт, что в большинстве случаев нарушения процессуального закона в суде напрямую связаны с таким последствием судебного разбирательства, как неполнота и односторонность судебного следствия. Основания к отмене приговора, предусмотренные действующим процессуальным законодательством (ст. 342 УПК), настолько тесно взаимосвязаны между собой, что одно нарушение (например, ст. 343 УПК) неизбежно влечет за собой другое (ст. 344 УПК), а в своей совокупности они, нередко, образуют и следующее (345 УПК).

Основным методом восполнения односторонности и неполноты судебного следствия в суде первой инстанции, как известно, является привлечение нового доказательственного материала.

Конструируя норму о процессуальной компетенции суда в рамках состязательного процесса (ст. 429 УПК), законодатель не сформулировал прямого запрета на самостоятельное истребование и исследование судом недостающих доказательств, призванных устранить или восполнить имеющуюся односторонность или неполноту представленного в суд доказательственного материала. Поэтому диссертант не может признать до конца обоснованной в данном воп- росе позицию пленума Верховного Суда РФ, который в своем поста- новлении N 9 от 20 декабря 1994 года “О некоторых вопросах при- менения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных” разъяснил судам, что “в отличие

  • 180 -

от общих правил уголовного судопроизводства, суд присяжных не обязан по собственной инициативе собирать новые доказательства, выявлять как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства”.

Более, на наш взгляд, соответствует потребностям практики норма из проекта нового УПК, авторы которой достаточно обоснованно указывают на то, что и в рамках состязательного процесса “суд, сохраняя объективность и беспристрастность, обеспечивает сторонам обвинения и защиты надлежащие условия для реализации их прав на полное исследование обстоятельств дела, в необходимых случаях вправе по собственной инициативе истребовать дополнительные доказательства и может вынести решение о виновности обвиняемого лишь на основе достоверных доказательств”.

  1. Диссертант считает, что в перспективном уголовно-про- цессуальном законодательстве необходимо либо закрепить, уже рассмотренную нами, норму о том, что суд имеет полное право на самостоятельное истребование и исследование в рамках судебного следствия дополнительных доказательств (независимо от позиций сторон в этом вопросе), либо уже в действующем законодательстве предусмотреть следующую норму:

“Если доказательства, представленные сторонами и исследованные в рамках судебного следствия, недостаточны для формирования внутреннего убеждения суда о достоверной доказанности тех или иных фактов и обстоятельств дела, а стороны не ходатайствуют перед судом об истребовании и исследовании новых (дополнительных) доказательств либо о направлении дела на дополнительное расследование, суд, с учетом положений принципа презумпции неви- новности обвиняемого (ст. 49 Конституции РФ), обязан дополнительно разъяснить прокурору, потерпевшему, подсудимому и защитнику их право на заявление ходатайства о направлении дела на до- полнительное расследование, а также правовые последствия неза- явления такого ходатайства; выслушать и зафиксировать мнение каждого из них по данному вопросу. Если и после этого никто из них не заявит подобного ходатайства суд, в соответствии с Конституцией РФ и уголовно-процессуальным законом выносит оправдательный приговор”.

  • 181 -
  1. Требует определенных изменений ряд норм, регламентирую щих процесс доказывания по уголовному делу. Так статья 71 дейс твующего УПК, по мнению диссертанта, должна быть сформулирована в следующей редакции:

“Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, принимая то или иное решение, оценивают имеющиеся доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении фактов и обстоятельств дела в их совокупности, руководствуясь законом и своим правосознанием”.

  1. Проблему отграничения восполнимых пробелов следствия в

судебном заседании от невосполнимых следует решать в зависимости от процессуальных возможностей суда производить то или иное судебное действие, необходимое для восполнения этих пробелов.

  1. Вызывает интерес и вопрос о возможности дачи судом пер вой инстанции поручений органу предварительного расследования или иному суду, направленных на восполнение (дополнение) доказа тельственного материала, представленного сторонами.

Полагаем, что введение подобной процессуальной нормы никак не препятствует непосредственному исследованию судом доказательств, собранных, зафиксированных и представленных в суд в соответствии с подобным поручением. Очевидно, что не имея заранее установленной силы или каких-либо преимуществ перед другими доказательствами, они также будут непосредственно исследованы судом и сторонами в рамках судебного следствия; принято или отвергнуто, что найдет свое отражение в протоколе судебного заседания, и, наконец, положено в основу (обоснование) приговора или иного судебного решения. Таким образом, принцип непосредственности исследования доказательств судом первой инстанции найдет свое объективное воплощение в деятельности суда и в этой правовой ситуации.

  • 182 -
  1. В целях оптимизации процессуальной формы судебного следствия и повышения ее эффективности, в новом уголовно-процес суальном законодательстве было бы целесообразно предусмотреть норму следующего содержания:

“В случае односторонности или неполноты предварительного расследования и необходимости ее восполнения в рамках судебного следствия, когда их непосредственное восполнение судом невозможно, суд вправе своим постановлением (определением) дать поручение органу предварительного расследования или иному суду о про- изводстве необходимых процессуальных и следственных действий, с целью получения и представления в суд, разрешающий дело, необхо- димых дополнительных доказательств.

Это поручение является для этих органов обязательным и должно быть выполнено в срок не позднее 5 суток либо суду, направившему поручение, немедленно сообщается о невозможности его выполнения, с указанием причин”.

  1. С принятием новой Конституции Российской Федерации (ст. 50) и законодательных новелл от 16 июля 1993 года проблема эффективности правосудия по уголовным делам оказалась неразрывно связанной с проблемой допустимости исследования тех или иных до казательств в рамках судебного следствия.

Полагаем, что в качестве допустимого (пригодного для доказывания тех или иных фактов и обстоятельств уголовного дела) может быть признано только такое доказательство, которое:

1) содержит в себе не предположения или догадки, а фактические данные: сведения о фактах и обстоятельствах дела, подлежащих доказыванию по делу (ст. 68, 303, 392, 404 УПК); 2) 3) получено: а) из предусмотренного законом источника (ч. 2 ст. 69 УПК), б) в надлежащей уголовно-процессуальной форме (ч.З ст. 69 УПК), в) надлежащим субъектом доказывания. 4) 18. Действующий УПК не содержит перечня нарушений, влекущих исключение из процесса доказывания фактических данных, призван ных стать доказательствами по уголовному делу. Вместе с тем, пои

  • 183 -

решении вопроса о недопустимости доказательств надо четко разг- раничивать факты нарушений закона при получении доказательств и упущений при составлении процессуальных документов, так как о допущенном нарушении можно говорить только тогда, когда будет установлено явное несоблюдение предписаний конкретных норм УПК.

В данной связи все нарушения, вызывающие сомнения в допустимости доказательств, по мнению диссертанта, могут быть классифицированы на следующие группы.

Нарушения первой группы не влекут исключения доказательств из процесса доказывания, так как не вызывают сомнений в истинности информации, содержащейся в них.

Нарушения второй группы не влекут, но могут повлечь исключение доказательств из процесса доказывания при условии, что до- полнительные следственные действия не смогут устранить сомнения в истинности полученной информации.

Нарушения третьей группы влекут безусловное исключение до- казательств из процесса доказывания в связи с невозможностью устранения сомнений в истинности полученной информации.

  1. Оценка названных нарушений и их отнесение к той или иной группе (особенно это касается 1 и 2-й из названных групп) во многом зависит от такой субъективно-психологической категории, как усмотрение судей. Более того, в настоящее время именно судейское усмотрение во многом определяет насколько те или иные фактические данные, содержащиеся в предусмотренных законом источниках, могут быть признаны в качестве доказательств по уголовному делу, непосредственно исследованы в рамках судебного следствия, приняты судом и положены в основу тех или иных процессуальных решений по делу.
  • 184 -

Границы подобного усмотрения не могут быть безграничными и требуют установления определенных критериев, ограничивающих судебную практику от всего многообразия субъективно-психологических особенностей конкретных правоприменителей.

  1. Полагаем, что нарушения первой группы, это скорее упу щения, связанные с определенной небрежностью, невнимательностью, поверхностным подходом к безукоризненному соблюдению процедуры получения, процессуального оформления или хранения доказательст венного материала, не влияющие на его объективное содержание.

У суда в названной ситуации практически нет сомнений в законности источника получения указанных сведений или в надлежащей процессуальной компетенции субъекта доказывания, получившего и закрепившего их в материалах дела. Упущения же, как правило, ка- саются точного соблюдения процессуальной формы их собирания или фиксации. В силу своей незначительности и явной несущественности они ‘ объективно не могут повлиять на действительное содержание доказательственного материала и его достоверность.

  1. Иная ситуация складывается при оценке нарушений второй группы, которые сами по себе не влекут, но при наличии опреде ленных условий могут повлечь исключение доказательств из процес са доказывания по признаку их недопустимости. Именно здесь судь ба доказательственного материала зависит от судейского усмотре ния; от субъективно-психологических, нравственных качеств того или иного судьи, его опыта, знаний, комформности и т.п.

Полагаем, и здесь не может быть сомнений в законности источника получения фактических данных. Он не может быть предметом судейского усмотрения, так как строго определен законом. Вне сомнения суда (и CTODOH) должна быть и процессуальная компетен-

  • 185 -

ция субъекта доказывания, собиравшего и фиксировавшего доказа- тельства в материалах дела. Сущность же нарушений, вызвавших за- явления сторон о признании тех или иных доказательств не имеющими юридической силы, целиком и полностью касается установленной законом процессуальной формы получения и фиксации фактических данных либо определенной ущербности самого содержания сведений о фактах и обстоятельствах дела, подлежащих доказыванию.

Подобные нарушения, объективно требуют дополнительных проверочных действий суда (и сторон) с целью конкретизации, дополнения, уточнения данного доказательственного материала, устранения в нем отдельных противоречий, выявления новых существенных фактов и обстоятельств дела. Если в ходе этих действий названные противоречия в показаниях либо имеющаяся ущербность в содержании иных доказательств не могут быть устранены либо восполнены, суд по собственной инициативе либо по заявленному стороной ходатайству может признать подобные фактические данные не имеющими юридической силы, а их исследование в суде - недействительным.

  1. Третья группа нарушений, как правило, не требует подобной, достаточно трудоемкой, процедуры проверки и оценки существенности допущенных нарушений закона и их влияния на содержание полученных фактических данных. Законодатель как бы априори признает, что одно уже их наличие само по себе способно вызвать признание того или иного доказательства недопустимым. Поэтому суду или сторонам достаточно лишь установить действительное наличие определенного нарушения, чтобы повлечь безусловное исключение из процесса доказывания тех или иных сведений о фактах и обстоятельствах дела. Это положение дел предопределено тем, что сущность указанных нарушений изначально связана либо:
  • 186 -

а) с недопустимостью источника доказательственной информа ции, предусмотренного ч. 2 ст. 69 УПК (данные, полученные в ре зультате оперативно-розыскных мероприятий, без их легализации; в результате использования полиграфа; а равно: сведения лица, не способного в силу своих психических недостатков правильно восп ринимать обстоятельства дела и давать о них правильные показания (п. 2 ст. 72 УПК), либо обладающего свидетельским иммунитетом (п. 1 и 3 ст. 72 УПК, п. 11 ст. 5 УПК); и т.п.);

б) с ненадлежащим субъектом доказывания, обнаружившим и за фиксировавшим эти данные в материалах дела (к примеру, субъект доказывания подлежал отводу (ст. 59-67 УПК); не принял дело к своему производству, но проводил расследование; либо при собира нии и фиксации доказательств существенно вышел за рамки процес суальных полномочий, предоставленных ему законом (ст. 119 УПК), либо находился не при исполнении своих служебных обязанностей);

в) с таким нарушением процессуальной формы собирания и фик сации фактических данных, которое влечет неустранимые сомнения в их содержательной характеристике.

Именно последняя группа нарушений наиболее часто влечет признание доказательств не имеющими юридической силы.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ, ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ПРИ НАПИСАНИИ ДИССЕРТАЦИИ

  1. Нормативно-правовые и иные официально-документальные

материалы

  1. Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”. Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. -1981. -N 28. -Ст. 976.
  2. Закон Российской Федерации о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, Уголовно-процессуальный и Гражданский процессуальный кодексы РСФСР. -1992. -N 27. - Ст. 1560.
  3. Закон РФ о внесении изменений и дополнений в Уголовно- процессуальный и Гражданский процессуальный кодексы РСФСР и Закон РСФСР “О судопроизводстве РСФСР”. -1992. -N 30. -Ст. 1794.
  4. Закон РФ о внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О судоустройстве РСФСР”, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных право- нарушениях. Ведомости Съезда народных депутатов РФ Верховного Совета РФ. -1993. -N 33. Ст. -1313.
  5. Конституция Российской Федерации. -М., 1996.
  6. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 21 апреля 1987 г. “Об обеспечении всесторонности, полноты и объективности рассмотрения судами уголовных дел” //Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М., 1995.
  7. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 апреля 1984 г. “О некоторых вопросах, связанных с применением судами
  • 188 -

уголовно-процессуальных норм, регулирующих возвращение дел для дополнительного расследования” //Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М., 1995.

  1. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 20 декабря 1994 года “О некоторых вопросах применения судами уголовно- процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных” //Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М., 1995.
  2. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года “О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществления правосудия” //Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М., 1995.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 17 сентября 1975 г. “О соблюдении судами Российской Федерации процессуального законодательства при судебном разбирательстве уголовных дел” //Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М., 1995.
  4. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР (1924-1986 гг.). -М., 1987.
  5. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. -М. , 1974.
  6. Сборник постановлений президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР (1964-1972ГГ.). - М., 1974.
  7. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. -М.,
  • 189 -
  1. -599с.

  2. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР //Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. -1960. -N 40. - Ст. 592 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 февраля 1997 г.).
  3. Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. //Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. -1960. -N 40. Ст. 591 (с изменениями и дополнениями по состоянию на 1 января 1997 г.).
  4. Уголовный кодекс Росиийской Федерации 1996 г. //Собрание законодательства Российской Федерации. -1997. -N 2. -Ст. 198.
  5. Архивные материалы Нижегородского областного суда (наряд N 9)

  6. Анализ судебной практики по делам о налоговых преступлениях в Нижегородской области. 1995-1996, 1997.
  7. Обзор кассационной практики областного суда по делам с частными протестами на определения судов о направлении уголовных дел для дополнительного расследования в 1991-1995 гг.
  8. Справка по результатам обобщения судебной практики по делам, направленным на дополнительное расследование в 1995, 1996, 1997 гг. Нижегородским областным судом.
  9. Справка по результатам обобщения нарушения норм уголовно- процессуального закона, допускаемые судами при рассмотрении уголовных дел в 1995 г.
  10. Справка по итогам работы областного суда при рассмотре-
  • 190 -

нии уголовных дел по первой инстанции 1996-1997 гг.

  1. Справка о работе судебной коллегии по уголовным делам за 1996- 1997 гг.

Книги, монографии, учебники, учебные пособия и др.

  1. Агеева Г.Н. Непосредственность, устность, непрерывность судебного разбирательства и неизменность состава суда //Советский уголовный процесс. -М., 1980.
  2. Альперт С.А. Участники советского уголовного процесса. -Харьков, 1965.
  3. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. -Горький, 1974.
  4. Банин В.А. Предмет доказывания в советском уголовном процессе (гносеологическая и правовая природа). -Саратов, 1981.
  5. Бажанов М.И. Предание суду в советском уголовном процессе. - Харьков, 1965.
  6. Баранов В.М. Истинность норм советского права. Проблемы теории и практики. -Саратов, 1989.
  7. Басков В.И. Прокурорский надзор при рассмотрении судами уголовных дел. -М., 1980.
  8. Белозеров Ю.Н., Чувилев А.А. Проблемы обеспечения законности и обоснованности возбуждения уголовного дела. -М., 1977.
  9. Богословская Л.А. Основания к отмене или изменению приговоров. - Харьков, 1981.
  10. Божьев В.П. Уголовно-процессуальные правоотношения. -М. 1975.
  11. Божьев В.П. Основания внесения и порядок рассмотрения
  • 191 -

дела в распорядительном заседании. // Настольная книга судьи. -М., 1972.

  1. Бойков А.. Д. Методология и методика изучения следственных ошибок, их причин и мер преодоления. -М., 1986.
  2. Бородин СВ. Рассмотрение судом уголовных дел об убийствах. -М., 1964.
  3. Бохан В. Ф. Формирование убеждений суда. -Минск, 1973.
  4. Бюллетень Верховного суда РСФСР. -1975. -N 7. -С. 15-16.
  5. Бюллетень Верховного суда РСФСР. -1977. -N 1. -С. 29-30.
  6. Бюллетень Верховного Суда РСФСР. -1988. -N 3. -С. 21.
  7. Бюллетень Верховного Суда РФ. -1994. -N 3. -С. 17-21.
  8. Веретехин Е.Г. Пробелы предварительного расследования и их восполнение в суде первой инстанции. -Казань, 1988.
  9. Вопросы эффективности советского уголовного процесса. /Научн. ред. Ф.Н. Фаткуллин. -Казань, 1976,
  10. Власов В. И. Направление судами уголовных дел для дополнительного расследования. -Кемерово, 1977.
  11. Выдря М.М. Участники судебного разбирательства и гарантии их прав. -Краснодар, 1979.
  12. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств в советском праве. -М., 1950.
  13. Галкин Б.А. Советский уголовно-процессуальный закон. -М., 1962.
  14. Гродзинский М.М. Кассационное и надзорное производство в советском уголовном процессе. -М., 1953.
  15. Громов В., Лаговир М. Уголовно-судебные доказательства. -М., 1926.
  • 192 -
  1. Грошевой Ю.М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. -Харьков, 1975.
  2. Грошевой Ю.М. Правовые свойства приговора - акта социа- листического правосудия. -Харьков, 1978.
  3. Грошевой Ю.М. Профессиональное правосознание судьи и социалистическое правосудие. -Харьков, 1986.
  4. Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элькинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. -Воронеж, 1978.
  5. Гуценко К.Ф. Уголовная юстиция США: криминологический анализ правовых институтов, обеспечивающих уголовную репрессию. -М., 1979.
  6. Гуценко К.Ф., Ковалев М.А. Правоохранительные органы. -М., 1997.
  7. Гуткинй.М., Белозеров Ю. Н., Мариупольский Л. А. Советский уголовный процесс. -М., 1962.
  8. Давыдов П.М. Обвинение в советском уголовном процессе. - Свердловск, 1974.
  9. Даль Вл. Толковый словарь живого великорусского языка. -М. ,
  10. -Т. 2.
  11. Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса. - М., 1971.
  12. Дубровицкий В.Н. Законность и усмотрение в советском государственном управлении. -Минск, 1984.
  13. Загорский Г.И. Судебное разбирательство по уголовному делу. М., 1985.
  14. Каз Ц. М. Проблемы доказывания в суде первой инстанции (цели доказывания). -Саратов, 1978.
  15. Казакевич Т.А. Целесообразность и цель в общественном
  • 193 -

развитии. -Л., 1969.

  1. Карнеева Л.М. Привлечение к уголовной ответственности. Законность и обоснованность. -М., 1971.
  2. Карнеева Л.М. Доказательства в советском уголовном процессе. - Волгоград, 1988.
  3. Керимов Д.А. Философские проблемы права. -М., 1972.
  4. Кипинис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном су- допроизводстве. -М., 1995.
  5. Кокорев Л.Д. Участники правосудия по уголовным делам. -Воронеж, 1971.
  6. Колбая Г.Н. Соотношение предварительного следствия и судебного разбирательства. -М., 1975.
  7. Комментарий судебной практики за 1976 год. -М., 1977. -С. 122- 123, 126-128.
  8. Комментарий судебной практики за 1977 год. -М. , 1978. -С. 138-140.
  9. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. /Отв. ред. д.ю.н, проф. А. В. Наумов. -М.. 1996.
  10. Корнев Г.П. Методологические проблемы уголовно-процессуального доказывания. -Н. Новгород, 1995.
  11. Корневский Ю.В. Судебная практика и совершенствование предварительного расследования. -М., 1974.
  12. Костаков А.А. Допустимость и относимость доказательств. -Л., 1991.
  13. Кудрявцев В.Н. Социальные деформации. -М., 1992.
  14. Куцова Э.Ф. Советская кассация как гарантия законности в правосудии. -М., 1957.
  15. Ларин A.M. От следственной версии к истине. -М., 1976.
  • 194 -
  1. Логика научного исследования. -М., 1965.
  2. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: Их виды, содержание и формы. -М., 1976.
  3. Люблинский П.И. О доказательствах в уголовном суде. -М., 1924.
  4. Макаров М. Категория “цель” в марксистской философии. -Л., 1977.
  5. Маликов М.Ф. Эффективность приговора в советском уголовном процессе. -Саратов, 1982.
  6. Мартынчик Е.Г. Гарантии прав обвиняемого в суде первой инстанции. -Кишинев, 1975.
  7. Мартынчик Е.Г. Основы формирования приговора в советском уголовном процессе. -Кишинев, 1989.
  8. Матузов Н. И. Личность, права, демократия (теоретические проблемы субъективного права). -Саратов, 1972.
  9. Михайлова М. Цел и целесъобразност в правото. -София, 1983.
  10. Михайлова Т.А. Предание суду в советском уголовном процессе. - М., 1981.
  11. Михеенко М.М. Доказывание в советском уголовном судоп- роизводстве. -Киев, 1984.
  12. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания. - М., 1996.
  13. Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства (по уголовным делам). -М., 1987.
  14. Мотовиловкер Я. 0. Основные уголовно-процессуальные функции. -Ярославль, 1976.
  15. Насырова Т.Я. Телеологическое (целевое) толкование со-
  • 195 -

ветского закона. -Казань, 1988.

  1. Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской федерации /Под ред. проф. П.Н. Панченко. В 2-х т. -Н. Новгород,
  2. -Т. 1. - 624 с; Т. 2. - 608 с.
  3. Никитинский В.И. Эффективность норм трудового права. -М., 1971.
  4. Ожегов СИ. Словарь русского языка. -М., 1970.
  5. Ожегов СИ. Словарь русского языка. -М., 1975.
  6. Павлов Н. Е. Производство по заявлениям и сообщениям о преступлениях. -Волгоград, 1979.
  7. Пашин С.А. Проблемы доказательственного права //Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. Дискуссии. -М., 1995.
  8. Пашкевич П.Ф. Объективная истина в уголовном судопроизводстве. -М., 1961.
  9. •78. Перлов И.Д. Приговор в советском уголовном процессе. -М., 1960.

  10. Перлов И. Д. Судебное следствие в советском уголовном процессе. -М., 1955.
  11. Правоприменение в Советском государстве /Отв. ред. И.Н. Кузнецов, И. И. Самощенко. -М., 1985.
  12. Правоохранительные органы Российской Федерации: Учебник/ Под ред. В. П. Божьева. -М. , 1996.
  13. Практикум по советскому уголовному процессу /Под. общ. ред. В. Т. Томина, Г.Н. Козырева. Вып. I. -Горький, 1988.
  14. Прокурорский надзор в суде первой инстанции по уголовным делам, -М., 1978.
  15. Ратинов А.А. Судебная психология для следователей. -М.,
  • 196 -

1967.

  1. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности. - М., 1961.
  2. Ривлин А.Л. Пересмотр приговоров в СССР. -М., 1958.
  3. Савицкий В.М. Государственное обвинение в суде. -М., 1971.
  4. Семенов В.М. Суд и правосудие в СССР. -М., 1976.
  5. Сибилева Н.В. Допустимость доказательств в советском уголовном процессе. -Киев, 1990.
  6. Советский уголовный процесс / Под ред. Д. С. Карева. -М., 1975.
  7. Советский уголовный процесс. /Под общ. ред. М.И. Бажа-нова, Ю.М. Грошевого. -Киев, 1978.
  8. Словарь современного русского языка. -М-Л, 1961.
  9. Старченко А.А. Логика в судебном исследовании. -М., 1958.
  10. Строгович М.С. Природа советского уголовного процесса и принцип состязательности. -М., 1939.
  11. Строгович М.С. Материальная истина и судебные доказательства в советском уголовном процессе. -М., 1955.
  12. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. -М. , 1968. -Т. 1.
  13. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. -М. ,
  14. -Т. 2.
  15. Суд и правосудие в СССР /Под ред. Б. А. Галкина. -М., 1981.
  16. Танасевич В. Г. Пределы и предмет доказывания по уголовному делу // Практика применения нового уголовно-процессуального
  • 197 -

законодательства. -М., 1962.

  1. Теория доказательств в советском уголовном процессе. /Отв. ред. Н. В. Жогин. -М., 1973.
  2. Темушкин О.П. Организационно-правовые формы проверки законности и обоснованности приговоров. -М., 1984.
  3. Томин В.Т. Острые углы уголовного судопроизводства. -М., 1991.
  4. Трубников Н.Н. О категориях “цель”, “средство”, “результат”. -М. , 1968.
  5. Трусов А.И. Основы теории судебных доказательств. -М., 1960.
  6. Уголовный процесс /Отв. ред. Н.С. Алексеев, В.3. Лукашевич, П.С. Элькинд. -М., 1972.
  7. Уголовный процесс: Учебник для иностранных слушателей вузов МВД СССР /Под ред. В. П. Божьева. -М., 1989.
  8. Уголовный процесс: Учебник /Под ред. П.А. Лупинской и И. В. Тыричева. -М., 1992.
  9. Ульянова Л.М. Оценка доказательств судом первой инт-станции. - М., 1959.
  10. Ульянова Л.Т. Оценка доказательств судом первой инстанции. - М., 1959.
  11. Фаткуллин Ф.Н. Обвинение и судебный приговор. -Казань, 1965.
  12. Фаткуллин Ф.Н. Общие проблемы процессуального доказывания. - Казань, 1973.
  13. Халфина P.O. Общее учение о правоотношении, -м., 1974.
  14. Чеджемов Т.Б. Судебное следствие. -М., 1979.
  15. Чельцов М.А. Советский уголовный гооцесс. -М., 1962.
  • 198 -
  1. Чулюкин Л. Д. Природа и значение цели в советском праве. - Казань, 1984.
  2. Шейфер С.А. Собирание доказательств в советском уголовном процессе: методологические и правовые проблемы. -Саратов, 1986.
  3. Шифман М.Л. Прокурор в уголовном процессе. -М., 1948.
  4. Шпилев В.Н. Участники уголовного процесса. -Минск, 1970.

  5. Шундиков В. Д. Принцип непосредственности при расследовании и рассмотрении уголовного дела. -Саратов, 1974.
  6. Элькинд П.С. Сущность советского уголовно-процессуального права. -Л., 1963.
  7. Элькинд П.С. Цели и средства их достижения в советском уголовно-процессуальном праве. -Л., 1976.
  8. Якуб М.Л. Советский уголовный процесс /Под ред. Д.С. Карева. -М., 1956.
  9. Статьи

  10. Аверин А. Права и обязанности сторон в суде //Российская юстиция. -1993. -N 20.
  11. Алексеева Л.Б., Михайловская И.Б. Показатели эффективности уголовного судопроизводства и некоторые вопросы оценки работы судебных органов //Вопросы борьбы с преступностью. -М., 1976. -Вып. 24.
  12. Алексеева Л. Б., Левакова Э. Н., Михайловская И. Б. Система оценок работы судебных органов //Проблемы совершенствования уголовного судопроизводства: Сб. научн. тр. -М., 1976.
  • 199 -
  1. Алексеева Л. Действительные или мнимые противоречия //Российская юстиция. -1995. -N 6.
  2. АнашкинГ.З., Петрухин И.Л. Эффективность правосудия и судебные ошибки //Советское государство и право. -1968. -N 8.
  3. Антипов А.В., Чепель С.А. Состязательность в суде присяжных цель или средство? //Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. Правовые средства и методы защиты законопослушного гражданина. -Н. Новгород, 1996.
  4. Бабаева Э., Ефимов И. Противодействие изменению показаний обвиняемыми и свидетелями //Законность. -1995. -N 9.
  5. Бабенко А., Черкасова Н. Суд должен проявлять активность при сборе и исследовании доказательств //Законность. -1993. -N 12.
  6. Балакшин В. Истина в уголовном процессе //Российская юстиция. -
  7. -N 2.
  8. Башкатов Л., Ветрова Г. О состязательности //Российская юстиция. -1995. -N 1.
  9. Божьев В.П., Фролов Е.А. Уголовно-правовые и уголовно- процессуальные правоотношения //Советское государство и право. -
  10. -N 1.
  11. Бойков А.Д. К изучению эффективности уголовно-процессуального закона // Эффективность применения уголовного закона. -М., 1973.
  12. Бойков А.Д. Проблемы судебной реформы //Советское государство и право. -1991. - N 1.
  13. Бозров В. Суд не обвиняет. Суд не защищает. Суд разрешает дело //Российская юстиция. -1995. - N 9.
  14. Воронцов В. Участие прокурора в суде присяжных //Закон-
  • 200 -

ность. -1997. -N 3.

  1. Воскресенский В. Прокурор в суде присяжных: участие в судебном следствии //Законность. -1994. -N 9.
  2. Воскресенский В., Кореневский Ю. Состязательность в уголовном процессе //Законность. -1995. -N 7.
  3. Григорьева Н. Принципы уголовного судопроизводства и доказательства //Российская юстиция. -1995. -N 8.
  4. Джатиев В. С. Об устранении противоречий в уголовном процессе //Государство и право. -1995. -N 5.
  5. Даев В.Г. Процессуальные функции и принцип состязательности в советском уголовном судопроизводстве //Правоведение. -1974. -N 1.
  6. Джатиев B.C. О некоторых вопросах теории доказательств, обвинения и защиты //Российская юстиция. -1994. -N 8.
  7. Доступ к правосудию. (Комитет министров - государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия) //Российская юстиция. -1997. -N 8.
  8. Ершов В.В., Халдеев Л. С. Проблемы рассмотрения уголовных дел судом присяжных //Государство и право. -1994. -N 2.
  9. Золотых В. Исследование данных о личности подсудимого. //Российская юстиция. -1997. -N 8.
  10. Кадышева Т., Ширинский С. Расширить права потерпевшего. //Российская юстиция. -1998. -N 1.
  11. Карнеева Л.М. Доказывание при отказе в возбуждении уголовного дела //Советское государство и право. -1975. -N 2.
  12. Карнеева Л.М. Доказывание в советском уголовном процес се и основание процессуальных решений //Советское государство и поаво. -1981. -N 10.
  • 201 -
  1. Карнеева Л.М. Оценивать по конечным результатам //Соци- алистическая законность. -1987. -N 6.
  2. Керимов Д.А. Категория цели в советском праве //Правоведение. -
  3. -N 3.
  4. Кобликов А. Осуществление правосудия только судом - конституционный принцип уголовного судопроизводства //Советская юстиция. -1980. -N 23.
  5. Ковтун Н.Н. Соотношение частных и публичных начал в уголовном судопроизводстве РФ: время выбора //Государство и право. -1995. -N 11.
  6. Ковтун Н.Н. Спорные вопросы в теории доказательств (Об устранении действительных и мнимых противоречий в уголовном про- цессе) //Государство и право. -1997. -N 6.
  7. . 33. Ковтун Н.Н. О роли суда в доказывании по уголовным делам в свете конституционного принципа состязательности процесса. //Государство и право. -1998. -N 6.

  8. Колб Б. Природа и причины судебных ошибок //Законность. -1997. -N 3.
  9. Комлев Б. Нарушения закона, влекущие исключение показаний свидетеля и потерпевшего из процесса доказывания //Законность. -
  10. -N 12.
  11. Кореневский Ю. Нужна ли суду истина? //Российская юстиция. -
  12. -N 5.
  13. Кудрявцев П. Прокурор в суде первой инстанции //Социа- листическая законность. -1970. -N 7.
  14. Курылев СВ. Основы теории доказывания в советском правосудии. - Минск, 1969.
  15. Леончиков. Н. Проверка показаний подсудимого //Российс-
  • 202 -

кая юстиция. -1993. -N 14.

  1. Летопись суда присяжных (прецеденты и факты) //Российская юстиция. -1997. -N 3.
  2. Лобанов А. Оценка защитником допустимости доказательств //Законность. -1996. -N 6.
  3. Лупинская П.А. Основания и порядок принятия решений о недопустимости доказательств //Российская юстиция. -1994. -N 11.
  4. Ляхов Ю., Золотых В. Не допустить возврата к “следственному суду” //Российская юстиция. -1997. -N 10.
  5. Ляхов Ю.А. Судебное следствие в суде присяжных // Сос- тязательное правосудие. Вып. I. -M., 1996.
  6. Миньковский Г.М., Ратинов А.Р. Следственные действия // Теория доказательств в советском уголовном процессе, -М.,
  7. -С. 398.

  8. Малькевич Т.В. К вопросу о состязательности //Учен. зап. ВЮЗИ. -1958. -Вып. VI.
  9. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. -Т. 21. -С. 306.
  10. Манышев Ю.Г. О структуре убеждения как философско-соци- ологической категории //Тр. Иркутского ин-та народн. хоз-ва. - Иркутск, 1967. -Вып. 4.
  11. Мельниковский М. Подсудимый имеет право допросит свидетелей обвинения //Российская юстиция. -1997. -N 6.
  12. Морщакова Т.Г. Социальная психология и суд //Правоведение. -
  13. -N 2.
  14. Морщакова Т.Г. Направление уголовных дел судом первой инстанции для дополнительного расследования // Комментарий судебной практики за 1980 год. -М., 1981.
  15. Миньковский Г.М., Эйсман А.А. Спорное и бесспооное в
  • 203 -

теории доказательств // Социалистическая законность. -1971. N 11.

  1. Москалев Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе //Российская юстиция. -1996. -N 2.
  2. Недбайло П.0. Внутреннее убеждение судей и социалистическая законность // Дальнейшее развитие советской демократии и социалистической законности. -М., 1958.
  3. Некрасов С. Допустимость доказательств: вопросы и решения //Российская юстиция. -1998. -N 1.
  4. Николюк В. Кальницкий В. Применение статьи 51 Конституции РФ в уголовном судопроизводстве //Законность. -1997. -N 8.
  5. Пашкевич П.Ф. Процессуальный закон и эффективность уголовного судопроизводства. -М., 1984.
  6. Петрухин И. Л. Системный подход к изучению эффективности правосудия //Советское государство и право. -1976. -N 1.
  7. Петрухин И.Л. Правосудие в системе государственных функций //Правоведение. -1983. -N 3.
  8. Петрухин И.Л. Презумпция невиновности - конституционный принцип советского уголовного процесса //Советское государство и право. -
  9. -N 12.
  10. Петуховский А. Восполнение в судебном разбирательстве пробелов предварительного следствия /Советская юстиция. -1973. -N 15.
  11. Печников Г. Система “здравого юридического смысла” в уголовном процессе //Российская юстиция. -1998. -N 3.
  12. Познанский В.А. Односторонность или неполнота предварительного и судебного следствия как основание к отмене или изменению приговора //Уч. записки Саратов, юрид. ин-та. -Саратов,
  • 204 -
  1. -Вып. VIII.

  2. Полянский Н.Н. К вопросу о юридической природе обвинения перед судом //Правоведение. -1960. -N 1.
  3. Рабинович М.П. О юридической природе целей правовых актов //Правоведение. -1971. -N 7.
  4. 66.’Работа судов Российской Федерации в 1997 году //Российская юстиция. -1998. -N 6.

  5. Радянське право. -1984. -N 4.
  6. Рустамов X. Протокол судебного заседания //Законность. -1996. -N 9.
  7. Рустамов X. Парадоксы суда присяжных //Законность. -1995. -N 12.
  8. Селезнев М. Некоторые аспекты допустимости доказательств //Законность. -1994. -N 8.
  9. Симкин Л., Алексеева Л. О повышении оперативности судебной процедуры //Советская юстиция. -1986. -N 19.
  10. Совет судей голосует за сделки о признании вины //Российская юстиция. -1998. -N 6.
  11. Соколов А., Москалев И. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе //Российская юстиция. -1996. -N 2.
  12. Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде до- казательств не имеющими юридической силы //Российская юстиция. -
  13. -N 10.
  14. Состязательность - основа уголовного судопроизводства //Российская юстиция. -1995. -N 7.
  15. Социалистическая законность. -1968. -N 2. -С. 86.
  16. Социалистическая законность. -1968. -N 12. -С. 23.
  • 205 -
  1. Строгович М.С. Об истине оправдательного приговора // Проблемы судебной этики. -М., 1974.
  2. Суд присяжных: методические материалы (ч. II) //Российская юстиция. -1993. -N 7. -С. 26-28.
  3. Темушкин 0. Основания отмены или изменения приговоров в кассационном и надзорном производстве //Советская юстиция. -1976. - N 19.
  4. Тенчов Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных //Государство и право. -1994. -N11.
  5. Тейман С. Суд присяжных и конституционные права обвиняемого в России //Конституционное право: восточноевропейское обозрение. -
  6. -N 1 (10).
  7. Томин В.Т. Понятие цели советского уголовного процесса //Правоведение. -1969. -N 4.
  8. Томин В.Т., Безлепкин Б.Т. Иерархия целей и задач в уголовном процессе //Юридические гарантии применения права и режим социалистической законности. -Ярославль, 1976.
  9. Томин В.Т. Острые углы доктринального обеспечения радикальной реформы уголовного судопроизводства // Цель и средства в уголовном судопроизводстве. -Н. Новгород, 1991.
  10. Тыричев И. Принцип непосредственности исследования до- казательств при судебном разбирательстве уголовных дел //Советская юстиция. -1982. -N 16.
  11. Обзор статистических сведений о состоянии судимости и работе судов по рассмотрению уголовных дел за 1994-1996 гг. //Российская юстиция. -1997. -N 6.
  12. Филлипова М.А. Фиксация практических данных на предварительном следствии //Правоведение. -1975. -N 1.
  • 206 -
  1. Устинов B.C. Проблема соотношения целей и средств в борьбе с преступностью и иными правонарушениями //Цель и средства в уголовном судопроизводстве. -Горький, 1991.
  2. Чельцов М.А. Задачи советской науки уголовно-процессуального права в период развернутого строительства коммунизма // Вопросы судопроизводства и судоустройства в новом законодательстве Союза ССР. -М., 1959.
  3. Шейфер С.А. 0 понятии и цели доказывания в уголовном процессе //Государство и право. -1996. -N 9.
  4. Шурыгин А. Защита в судопроизводстве с участием коллегии присяжных заседателей //Российская юстиция. -1997. -N 8-9.
  5. Эбзеев Б., Радченко В. Прямое действие Конституции РФ и конкретизация ее норм //Российская юстиция. -1994. -N 7.
  6. Эйсман А. А. Соотношение истины и достоверности в уголовном процессе //Советское государство и право. -1966. -N 6.
  7. Эльдаров М. Потерпевшему дать права частного обвинителя //Российская юстиция. -1997. -N 8.
  8. Элькинд П. С. Категории “цель” и “средства” в сфере уголовно- процессуального регулирования //Советское государство и право. -
  9. -N 8.
  10. Яковлев A.M. Принцип социальной справедливости и основания уголовной ответственности //Советское государство и право. -1982. -N 3.
  11. Якуб М.Л. 0 понятии процессуальной функции в советском уголовном судопроизводстве //Правоведение. -1973. -N 5.
  • 207 -

Диссертации, авторефераты диссертаций

  1. Воскобитова Л.А. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона как основания к отмене приговора: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. -М., 1979.
  2. Бажанов М.И. Законность и обоснованность судебных актов в советском уголовном судопроизводстве: Автореф. дис. …д-ра юрид. наук. -Харьков, 1967.
  3. Джатиев В. С. Общая методология и современные проблемы обвинения и защиты по уголовным делам: Дис. …на соиск. учен. степ, д-ра юрид. наук. -Владикавказ, 1995.
  4. Ерофеев Г.А. Нарушения уголовно-процессуального закона как основания пересмотра приговоров: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. -Свердловск, 1978.
  5. Калинкина Л.Д. Существенные нарушения уголовно-процессуального закона и их отграничение от несущественных: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. -Саратов, 1982.
  6. Масленникова Л.Н. Процессуальное значение результатов проверочных действий в доказывании по уголовному делу: Дис. на соиск. …канд. юрид. наук. -М., 1990.
  7. Нажимов В.П. Правовое и процессуально-правовое положение судей при рассмотрении уголовных дел в народном суде: Автореф. дис. …канд. юрид. наук. -Л., 1958.
  8. Подголкин Е.Е. Теория и практика фиксации доказательств на предварительном следствии: Дисс. …канд. юрид. наук. -М., 1970.
  9. Тавровский Б.М. Уголовно-процессуальные основания к от мене или изменению приговора кассационной инстанцией: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. -М., 1978.