lawbook.org.ua - Библиотека юриста




lawbook.org.ua - Библиотека юриста
March 19th, 2016

Нагаев, Евгений Анатольевич. - Гарантии прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам: Дис. ... канд. юрид. наук :. - Москва, 1999 162 с. РГБ ОД, 61:99-12/380-7

Posted in:

Юридический институт МВД России

Нагаев Евгений Анатольевич

ГАРАНТИИ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ

ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Специальность 12.00.09 - уголовный процесс, криминалистика, теория оперативно- i розыскной деятельности

Научный руководитель

заслуженный юрист России,

кандидат юридических наук,

профессор Белозеров Ю. Н.

Москва 1999

СОДЕРЖАНИЕ

стр.

Ведение 3

Глава I. Правовые и научные основы обеспечения гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в уголовном процессе России.

§ 1. Понятие гражданства, юридический статус иностранных граждан и их существующие классификации 11

§ 2. Понятие иммунитетов и привилегий иностранных граждан и их значение в российском уголовном процессе 27

§ 3. Международно-правовое содержание иммунитетов и привиле гий как гарантий в области уголовно-процессуальных отноше ний 47

§ 4. Сущность, виды, источники и особенности гарантий прав и за конных интересов иностранных граждан в уголовном процессе 65

ГЛАВА II. Характеристика гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам.

§ 1. Гарантии прав и законных интересов иностранных граждан в стадии возбуждения уголовного дела и пути их совершенствования 85

§ 2. Гарантии прав и законных интересов иностранных граждан в стадии предварительного расследования и пути их совершенствова ния 106

Заключение 136

Список использованной литературы 144

Приложение 158

3

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Проблема проведения исследования по вопросам гарантий прав и законных интересов иностранных граждан за послед- ние годы стала особо актуальной. Реализация экономических, политических, культурных и иных контактов со странами как дальнего, так и ближнего зарубежья влечет постоянный рост числа иностранных граждан, посещающих нашу страну с целью осуществления дипломатических функций, деловых связей, выполнения договорных работ, учебы и стажировки, туризма.

Вместе с тем особую остроту приобрела проблема беженцев и вы- нужденных переселенцев. Они составляют категорию иностранных граждан, получающих в Российской Федерации убежище.

К числу новых тенденций, приводящих к увеличению населения России, относится незаконная миграция. Бесконтрольный поток мигрантов из числа иностранных граждан, нелегально въезжающих в Россию, используя каналы туризма, транзитного проезда, безвизового въезда по служебным и частным делам, а также с прямым нарушением правил въезда, представляют серьезную угрозу.

В решении коллегии МВД России от 24 июня 1997 г. № 3 км/2 “О состоянии и мерах по активизации деятельности органов внутренних дел по выполнению Федерального закона “О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию” отмечалось, что криминогенная обстановка, связанная с выездом из Российской Федерации и въездом в Российскую Федерацию, а также с пребыванием на ее территории иностранных граждан и лиц без гражданства, остается сложной .

По статистическим данным Федеральной пограничной службы, сей-

1 Приказ МВД России от 7 июля 1997 г. № 418 “Об объявлении решения коллегии МВД России от 24 июня 1997 г. № Зкм/2”.

4

час в России живут свыше 700 тыс. незаконных мигрантов .

По данным Международной организации по миграции, население России с 1990 по 1996 гг. увеличилось за счет миграции на 3,3 млн. человек3.

Временное и постоянное пребывание на территории России значи- тельного числа иностранных граждан оказывает активное влияние на криминогенную ситуацию, как при их участии, так и в отношении их. Расследование уголовных дел с участием иностранных граждан характеризуется определенной уголовно-правовой и криминологической спецификой, региональной интенсивностью, уголовно-процессуальными особенностями.

Согласно статистическим данным ГИЦ МВД РФ в 1981 г. среди вы- явленных преступников иностранцы составляли 0,00017% (153 человека), в 1991 г. - 0,0003% (308 человек). В 1992 г. к уголовной ответственности было привлечено 2635 иностранцев (в 8,6 раз больше).

В 1993 г. всего по России иностранными гражданами и лицами без гражданства было совершено 17302 преступления, в 1994 г. - 27107 (в 1,56 раз больше по сравнению с 1993 г.), в 19.95 - 32258 (в 1,86 раз больше), в 1996 - 37065 (в 2,14 раз), в 1997 - 27953 (в 1,61 раз), в 1998 (январь-октябрь) - 26273 (в 1,51 раз).

Гражданами СНГ в 1993 г. было совершено 11446 преступлений, в 1994 г. - 21798 (в 1,9 раз больше по сравнению с 1993 г.), в 1995 - 23120 (в 2,01 раз больше), в 1996 - 30693 (в 2,68 раз), в 1997 - 24196 (в 2,11 раз), в 1998 (январь-октябрь) - 22902 (в 2 раза).

В 1993 г. зарегистрировано 11079 преступлений, совершенных в от- ношении иностранных граждан и лиц без гражданства, в 1994 г. - 11658 (в 1,05 раз больше по сравнению с 1993 г.), в 1995 - 12194 (в 1,1 раз больше), в 1996 - 12826 (в 1,15 раз), в 1997 - 8775 (в 1,26 раз меньше), в 1998 (январь-октябрь) - 7674 (меньше в 1,44 раза).

Российская газета. 1997. 29 авг. 3 Аргументы и факты. 1997. № 42.

5

Расследование преступлений, совершенных иностранными гражда- нами, создает определенные трудности, так как эта категория уголовных дел имеет целый ряд уголовно-процессуальных особенностей расследования, которые, в свою очередь, влекут за собой определенные особенности в организации раскрытия и расследования преступлений данных видов. Вместе с тем ключевым моментом в правовом обеспечении расследования преступлений, совершенных как иностранными гражданами, так и в отношении их, является определение правового статуса иностранного гражданина, так как это может определить исход всего расследования по уголовному делу.

Указанные выше процессы, совокупность данных и сопряженность с ними обстоятельств выдвигают на передний план перед правоохранительными органами России настоятельную потребность в теоретической разработке концепции по обеспечению гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам, что и обусловило выбор темы настоящего диссертационного исследования.

Цель и задачи диссертационного исследования заключаются в том, чтобы сформулировать и обосновать совокупность теоретических выводов и рекомендаций по совершенствованию уголовно- процессуального законодательства РФ и практики его применения, повышения эффективности действия уголовно-процессуальных норм по вопросам гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам.

Эта общая цель достигнута путем решения ряда частных задач, к числу которых относятся: а) анализ правового положения иностранных граждан в России; б) исследование понятий: “гражданство”; “иностранный гражданин”; “лицо без гражданства (апатриды)”; “лицо, имеющее двойное гражданство (бипатриды)”; в) изучение существующих классификаций иностранных граждан и определение их социального значения для рос-

6

сийского уголовного процесса; г) изучение иммунитетов и привилегий иностранных граждан с точки зрения гарантий в области уголовно- процессуальных отношений; д) раскрытие сущности гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в уголовном судопроизводстве; е) анализ международного сотрудничества России с зарубежными странами в области гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в уголовном судопроизводстве; ж) выявление специфики международного сотрудничества РФ в области защиты и обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан и ее воздействие на уголовно-процессуальное законодательство; з) выработка соответствующих рекомендаций по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства РФ, приведение его в соответствие с международно-правовыми нормами.

Объектом исследования являются общественные отношения, возни- кающие в сфере досудебного производства по уголовным делам с участием иностранных граждан с различным правовым положением в России.

Предметом исследования выступают правовые, научно-теоретические, научно-практические и организационные проблемы обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан в досудебных стадиях уголовного процесса России.

Методологическую основу и методику исследования составляет все- общий метод познания, отражающий диалектическую взаимосвязь и взаимообусловленность российского уголовно-процессуального, зарубежного и международного права, а также теории и практики. В качестве частных методов познания использованы сравнительно- правовой, системный, логико-юридический, социологический, статистический и другие методы научного познания.

Нормативной базой работы послужили положения, закрепленные в Конституции РФ, международно-правовых актах, законодательстве РФ и зарубежных государств.

7

Теоретическую основу исследования представляют научные труды А. И. Бастрыкина, Ю. Н. Белозерова, И. П. Блищенко, Н. В. Витрука, В. Н. Галузо, В. Н. Григорьева, А. П. Гуляева, В. Г. Даева, Ю. Г. Демина, Л. М. Карнеевой, И. И. Карпеца, Э. Ф. Куцовой, П. А. Лупинской, В. А. Михайлова, Б. И. Нефедова, М. С. Строговича, Л. Т. Ульяновой, Г. П. Химичевой, Р. X. Якупова и других ученых.

На основе специально разработанных методик автором в 1995 -1998 гг. выборочно изучено полностью либо фрагментарно 150 уголовных дел рассматриваемой категории, а также проведены опросы 120 практических работников органов предварительного расследования и прокуратуры Калининградской, Смоленской и Пермской областей, г. Москвы и Московской области. Проанализированы статистические данные за 1991 - 1998 гг.

Научная новизна исследования определяется тем, что основной тен- денцией развития уголовно-процессуального законодательства, судебной, прокурорской и следственной практики является усиление гарантий прав, законных интересов и свобод личности. В этой связи особое внимание при проведении исследования было уделено научно- теоретическим, правовым и организационным проблемам обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан в досудебных стадиях уголовного процесса России.

Положения, выносимые на защиту. На основании проведенного ис- следования специфики обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам на защиту выносятся следующие положения:

  1. Теоретические основы правовой характеристики положения ино- странных граждан. Они направлены на определение особенностей, возникающих при вовлечении отдельных их категорий в область уголовно-процессуальных отношений и защиты прав и законных интересов в досудебном производстве по уголовным делам.

8

  1. Важной чертой уголовно-процессуальных гарантий прав и закон ных интересов иностранных граждан является их системный многоуров невый характер, включающий: 1) гарантии, установленные российским законодательством, которое представлено комплексом Конституционных норм, нормами федеральных конституционных законов и иных правовых актов; 2) гарантии, закрепленные системой общепризнанных принципов и норм международного права и международными договорами РФ; 3) гаран тии, установленные правовыми нормами иностранного законодательства.

Данные уровни не изолированы друг от друга, а, напротив, оказыва- ют взаимное влияние, образуя своего рода институт процессуальных гарантий.

  1. Научная концепция о дипломатических иммунитетах в уголовном процессе.

Содержание этой концепции составляют, во-первых, идея относи- тельной неподсудности лиц, обладающих соответствующим иммунитетом, впредь до его лишения иностранным государством, во- вторых, установление изъятий из общего порядка судопроизводства и особых юридических преимуществ для отдельных категорий иностранных граждан с целью создания благоприятных условий для выполнения ими дипломатических (консульских) функций, в-третьих, характер и объемы изъятий и преимуществ для указанных категорий иностранных граждан существенно различны.

  1. В области уголовно-процессуальных отношений иммунитеты и привилегии иностранных граждан являются исключением из принципа равенства всех перед законом и судом, другими органами уголовного судопроизводства.
  2. За основу правового выражения иммунитетов и привилегий следует признать то, что все они регулируются исключительными (специаль- ными) нормами и распространяются только на тех лиц, на которых имеются прямые указания в международных договорах (конвенциях, согла-

9

шениях) и только в том объеме, в каком они закреплены такими Доку- ментами.

В сфере уголовно-процессуальных отношений указанные нормы ре- гулируют особый (усложненный) порядок уголовного судопроизводства и образуют правовую основу дополнительных процессуальных гарантий личной неприкосновенности дипломатических представителей и приравненных к ним лиц, неприкосновенности их жилища, тайны связи и т. д.

  1. Вывод об обязанности законодателя в силу предписаний ч. 4 ст. 15 Конституции РФ привести терминологию УПК РСФСР в соответствие с международно-правовыми стандартами, так как действующий УПК РСФСР не знает терминов “иммунитеты” или “дипломатические иммуни теты”, хотя соответствующий институт предусматривает.

  2. Обоснование необходимости дифференциации процессуальной формы уголовного судопроизводства применительно к делам с участием иностранных граждан.

Предлагается дополнить УПК РСФСР специальным разделом: “Про- изводство по делам иностранных граждан”.

На защиту также выносятся научно-теоретические предложения и рекомендации по дальнейшему развитию и совершенствованию института гарантий прав и законных интересов личности в досудебных стадиях уголовного процесса. В этой связи в диссертации сформулированы конкретные нормы и положения для их возможного включения в установленном порядке в реформируемый УПК РСФСР и другие законодательные акты, а также в ведомственные нормативно- правовые акты.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования состоит в том, что содержащиеся в диссертации выводы, предложения и рекомендации могут быть использованы в целях дальнейшего развития соответствующих аспектов в теории гарантий обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан в досудебном производстве по уголовным делам, а также в процессе регулировании соответствующих про-

10

блем уголовно-процессуального, зарубежного и международного законодательства. Предложения, сформулированные в диссертации, могут быть использованы в нормотворческом процессе, а также в правоприменительной практике органов уголовного судопроизводства.

Материалы настоящего исследования могут быть использованы в учебном процессе высших и средних профессиональных учебных заведений МВД России.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссер- тации многократно рассматривались на заседаниях кафедры уголовного процесса Юридического института МВД РФ; выносились на обсуждение научно-практической конференции преподавателей и адъюнктов “Новое уголовно-процессуальное законодательство” в Академии управления МВД РФ в 1998 г.; применяются при проведении занятий по уголовному процессу в Юридическом институте МВД РФ и Калининградском юридическом институте МВД РФ; результаты исследования использованы при подготовке лекции для слушателей всех форм обучения на тему: “Принцип равенства всех перед законом и судом и особенности правового положения иностранных граждан в уголовном процессе России”; опубликованы в трех научных статьях общим объемом в 1,6 печатных листа.

Структура диссертации. Диссертация выполнена в объеме, преду- смотренном ВАК РФ, и состоит из введения, двух глав, включающих шесть параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложения.

11

Глава I. ПРАВОВЫЕ И НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ГАРАНТИЙ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ.

§ 1. Понятие гражданства, юридический статус иностранных граждан и их существующие классификации.

Конституция Российской Федерации провозглашает приоритет че- ловека, его прав и свобод по отношению к остальным социальным ценностям. Ориентация на эти права и свободы в государственной деятельности - один из важнейших принципов устройства правового государства. Права и свободы во многом определяют место человека в обществе, его взаимосвязь с государством, конечная цель деятельности которого состоит в обеспечении интересов человека4.

Правовое положение населения в различных странах неодинаково. Оно определяется, прежде всего, социально-экономическим и политическим строем общества, особенностями национального и культурного развития и другими факторами. В международном праве под населением5 понимается совокупность людей (индивидов), проживающих в данный момент на территории того или иного государства и находящихся под его юрисдикцией .

В законодательстве государств существуют различные термины, обозначающие принадлежность лица к государству. В одних государствах

4 Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994.

5См.: Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С. 280 - 281; Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова й В. И. Кузнецова. - М., 1995. С. 90.

6Слово “юрисдикция” происходит от латинского слова “jurisdietio” - суд, судопроизводство (см.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е испр. и доп. - М.: Советская энциклопедия, 1989. С. 1591).

12

употребляется термин “гражданство”, в других все еще встречается термин “подданство”7. Институт “подданства”, означавший подчинение лица власти (монарху), исторически предшествовал институту гражданства. Термин “гражданин” был провозглашен французской революцией в Декларации прав человека и гражданина 1799 года. Понятие “гражданство” шире, чем понятие “подданство”, оно включает в себя не только обязанности, но и права, и в настоящее время, если еще используется термин “подданство”, то он обычно равнозначен термину “гражданство”. В англоамериканской теории и практике наряду с терминами “citizen” (гражданин) и “subject” (подданный) также широко распространен термин “national”, который буквально может быть переведен как “лицо, обладающее определенной национальной принадлежностью” (в юридическом смысле)8.

Будучи, прежде всего категорией внутригосударственного права, гражданство характеризуется своей социально-классовой сущностью, обусловленной историческим типом государства. В Нидерландах лица, родившиеся в “голландских владениях” (т. е. в колониях), обладают статусом “голландских подданных” в отличие от полноправных граждан “нидерландцев”. Аналогичное положение существует и в Великобритании. В некоторых федерациях, например, в США, помимо федерального гражданства существует и гражданство субъектов, по отношению же к жителям бывших колоний и зависимых территорий часто применяется понятие “подданства”. В Швейцарии кроме федерального гражданства имеются гражданства кантона и общины. В международном плане существует только федеральное гражданство.

7Подданство, термин, применяемый в государствах с монархической формой правления для обозначения принадлежности лица к данному государству (см.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е испр. и доп, -М.: Советская энциклопедия, 1989. С. 1031).

Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С. 295.

13

Понятие “гражданство” во многих публикациях и учебниках по ме- ждународному праву трактуется по разному. Одни авторы рассматривают гражданство как политическую и правовую принадлежность лица к конкретному государству, что проявляется как взаимоотношения между Государством и лицом, находящимся под его властью9, другие под гражданством понимают устойчивую правовую связь физического лица с определенным государством, выраженную в обладании определенными правами и обязанностями по отношению к этому государству и в подчинении его суверенной власти10.

Нам, в свою очередь, представляется более обоснованной и рацио- нальной точка зрения, определяющая гражданство как устойчивую правовую связь физического лица с государством, но при этом выражающуюся в совокупности их взаимных прав и обязанностей11. В подкрепление нашей позиции обратимся к Закону РСФСР от 28 ноября 1991 г., с изменениями и дополнениями, внесенными Законом РФ от 17 июня 1993 г. “О гражданстве Российской Федерации”12, рассматривающим гражданство как устойчивую правовую связь человека с государством, выражающуюся в совокупности их взаимных прав, обязанностей и ответственности, основанной на признании и уважении достоинства, основных прав и свобод человека. Объем прав, свобод и обязанностей того или иного лица находится в пря-

9См.: Юридический энциклопедический словарь / Гл. ред. А. Я. Сухарев. -М.: Сов. энциклопедия., 1984. С. 75; Юридическая энциклопедия. Изд. 2-е, с изм. и доп. - М.: ЮРИНФОРМЦЕНТР, 1993. С. 49.

10См., например: Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С. 295.

ПВ решении Международного Суда ООН по делу Ноттебома содержится понимание гражданства, как правовой связи, “основанной на социальном факте реальной связи в существовании, интересах и чувствах, наряду с наличием взаимных прав и обязанностей.” (International Court of Justice. Reports of Judgments, Advisory Opinions and Orders. 1955. P. 4.); также см., например: Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Кузнецова. - М., 1995. С. 92. 12 Ведомости РФ. 1992. № 6. Ст. 243: 1993. № 29. Ст. 1112.

14

мой зависимости от гражданства. В полном объеме они присущи лишь гражданам соответствующего государства. В каком-либо государстве возможно и отсутствие закона о гражданстве. Но дело не в формальном законодательном регулировании гражданства. Отсутствие закона о гражданстве не означает отсутствия самого гражданства. Гражданство выступает основополагающим элементом правового статуса личности.

По своему правовому статусу население любого государства можно условно представить делящимся на две основные группы: граждан данного государства (основной состав населения) и лиц, которые таковыми не являются.

Во вторую группу мы относим иностранных граждан и лиц без гра- жданства (апатриды13). Но существует и промежуточная категория лиц, которая входит в первую группу - лица, имеющие двойное гражданство (бипатриды). Нами разделяется точка зрения, согласно которой двойное гражданство характеризуется наличием у лица гражданства двух или более государств. В свою очередь оно порождает коллизии при применении законов различных государств о приобретении (вступлении) в гражданство, либо его утрате. Согласно сложившейся практике, обусловленной международным принципом суверенного равенства государств, гражданин, который имеет также гражданство иностранного государства, рассматривается исключительно как гражданин данного государства. Государство при этом не признает никаких прав и обязанностей, связанных с наличием у его гражданина иностранного гражданства14.

Давая определение понятию “иностранный гражданин” следует от-

Апатриды (аполиды) (от греч. apatris и apolis - лишенный отечества, лишенный родины), лица не имеющие гражданства (подданства) (см.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е испр. и доп. - М.: Советская энциклопедия, 1989. С. 65).

14 Данная позиция приводится Черниченко С. В. в комментарии к ч. 2 ст. 62 Конституции РФ (см.: Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 308 - 309).

15

метить, что в литературе существуют различные суждения по данному вопросу. Н. Т. Блатова, например, дает следующее понятие: “Иностранцами15 называются лица, которые, проживая на территории государства, не Являются его гражданами, и имеют гражданство другого государства”16. СВ. Черниченко указывает на существование двух определений понятия иностранец. Одно из них соответствует вышеуказанному нами, другое его определение, которое также приводится и в некоторых других изданиях, гласит: “Иностранными гражданами признаются лица, не являющиеся гражданами страны пребывания и имеющие доказательства наличия у них гражданства иностранного государства”17. По мнению Ю. Л. Шульженко, под иностранными гражданами понимаются “лица, обладающие гражданством иностранного государства и не имеющие гражданства России”18. Такого же мнения придерживается и И. И. Лукашук19. В ч. 1 ст. 1 Закона СССР от 24 июня 1981 г. “О правовом положении иностранных граждан в СССР”20,

15 Категорию иностранцев составляют иностранные граждане и лица без гражданства (или апатриды). Термин “иностранец” поддерживается дале ко не всеми российскими учеными. Законодательство России избегает применения данного термина вследствие его неопределенности. Иногда отделение иностранных граждан от апатридов при рассмотрении их стату са обоснованно. Однако часто отечественное законодательство и между народные обязательства России не устанавливают различий в статусе ино странных граждан и апатридов, что позволяет с некоторыми оговорками оперировать термином “иностранец”.

16 Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С. 306.

17 Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Кузнецова.

М., 1995. С. 106; Юридическая энциклопедия. Изд. 2-е, с изм. и доп. - М.: ЮРИНФОРМЦЕНТР, 1993. С. 83.

1 R

Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редак- цией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 77.

19 Лукашук И. И. Международное право. Особенная часть. Учебник. - М.: Издательство БЕК, 1997. С. 27.

Введен в действие с 1 января 1982 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1981. № 26. Ст. 836. Закон СССР “О правовом положении ино- странных граждан в СССР” действует на территории Российской Федера-

16

который сохраняет свое действие в Российской Федерации впредь до принятия нового законодательства закреплено: “Иностранными гражданами в СССР признаются лица, не являющиеся гражданами СССР и имеющие доказательства своей принадлежности к гражданству иностранного государства.

Несомненно, видна разница между приведенными выше определе- ниями. Во-первых, в указанных определениях обращают на себя внимание употребляемые термины “проживая” и “пребывания”. Думается их следует разграничивать. Статья 5 вышеуказанного Закона СССР устанавливает: “Иностранные граждане могут постоянно проживать в СССР, если они имеют на то разрешение и вид на жительство… Иностранные граждане, находящиеся в СССР на ином законном основании, считаются временно пребывающими в СССР…”. Как следует из Закона, иностранные граждане могут постоянно проживать и временно пребывать в России на установленных законом основаниях.

На наш взгляд, приведенная статья закона, несомненно, разграничи- вает в правовом положении иностранных граждан. Практически такое разделение иностранных граждан сложилось еще в первые годы Советской власти, поскольку в целом ряде актов уже тогда иностранцы разделялись на “проживающих” на территории СССР и на находящихся или “пребывающих” на советской территории. Однако законодательно это впервые было закреплено только в постановлении ЦИК и СНК СССР “Об иностранцах, имеющих временное пребывание или постоянное местожительство в Союзе ССР” от 3 сентября 1926 г.21

В Законе “О правовом положении иностранных граждан в СССР” не дается определение понятию “лицо без гражданства”. В юридической ли-

ции на основании постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г. “О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств” (см.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 51. Ст. 1798). 1 Собрание законодательства СССР. 1926. № 59. Ст. 439.

17

тературе понятию “лица без гражданства” применяется синоним “безгражданство”, который рассматривается как правовое состояние, характеризующееся отсутствием у лица гражданства какого-либо государст-ва . Более удачной представляется формулировка данная Ю. Л. Шульжен-ко23, согласно которой лицами без гражданства, признаются лица, не принадлежащие к гражданству Российской Федерации и не имеющие доказательств своей принадлежности к гражданству другого государства.

В чем же заключаются особенности правового положения иностранных граждан в России?

Одни авторы справедливо определяют правовой статус личности (а следовательно, и одной из ее категорий - иностранных граждан) как ее юридически закрепленное положение в обществе , другие сводят содер- жание этого понятия исключительно к основанным на законе правам и обязанностям физических лиц вообще или, с учетом темы исследования
.

Однако следует заметить, что более предпочтительней была бы такая точка зрения, согласно которой центральное место в правовом статусе личности занимали права и обязанности, но при этом являлись одним из его элементов , к которым, на наш взгляд, необходимо отнести принципы

См., например: Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С. 301; Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Кузнецова. - М., 1995. С. 102; Лукашук И. И. Международное право. Особенная часть. Учебник. - М.: Издательство БЕК, 1997. С. 24.

См.: Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 77.

24 См.: Матузов Н. И. Субъективные права граждан СССР. - Саратов: При-волжск. кн. изд-во, 1966. С. 86.

тс

См., например: Горшенев В. М. Структура правового статуса гражданина в свете Конституции СССР 1977 г. // Правопорядок и правовой статус личности в развитом социалистическом обществе в свете Конституции СССР 1977 г. С. 51 - 52; Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Кузнецова. - М., 1995. С. 107.

Л/Г

См.: Витрук Н. В. Правовой статус личности в СССР. - М.: Юрид. лит., 1985. С. 8- 11.

18

правового положения исследуемой категории лиц в государстве (например, принцип осуществления межгосударственной взаимности, принцип равенства иностранных граждан перед законом), а также гарантии реализации ими прав, свобод и обязанностей.

Среди ученых нет единства во взгляде на вопрос о сущности право- вого положения иностранных граждан в России. Большинство авторов применяют термин не “правовой статус”, а “правовой режим” или просто “режим иностранцев”, под которым ими в первую очередь понимается со-вокупность прав и обязанностей таких лиц . Чтобы уточнить его содержание, есть необходимость рассмотреть так называемые виды правовых режимов иностранных граждан.

В качестве таких видов, чаще всего, в доктрине упоминаются “национальный режим”, “специальный режим” и “режим наибольшего благоприятствования” в различных интерпретациях. Для того, чтобы сложилось представление о содержании этих понятий, дадим их определение, изложенное в 6-томном Курсе международного права:

“Национальный режим, т. е. предоставление иностранцам опреде- ленных прав (за исключением тех политических прав, которыми наделены только собственные граждане), принадлежащих гражданам данного государства;

специальный режим, т. е. предоставление иностранцам определенных прав, установленных законодательством или международным догово- ром;

режим наибольшего благоприятствования, т. е. предоставление гра- жданам иностранного государства прав, которыми уже пользуются или

27 В этом качестве его используют Микульшин А. М. (см.: его. О понятии и видах режимов иностранцев // Сов. ежегодник междунар. права. 1972. М., 1974. С. 181); Галенская Л. Н. (см.: ее. Правовое положение иностранцев в СССР. - М.: Междунар. отнош., 1982. С. 7); Черниченко С. В. (см.: его. Личность и международное право. - М.: Междунар. отнош., 1974. С. 83; Международное право. М., 1995. С. 107) и др.

19

будут пользоваться граждане любого третьего государства” .

Некоторые авторы отрицают существование режима наибольшего благоприятствования, признавая существование только специального и национального режимов29. А. П. Мовчан считает, что наиболее распространены режим наибольшего благоприятствования и национальный ре-жим . Л. Н. Галенская высказывается за то, что “существует только один вид правового режима иностранцев - специальный” .

Что же представляют собой эти понятия?

По мнению Б. И. Нефедова, национальный режим представляет собой “не сами права и обязанности иностранных граждан в их определен- ной совокупности, а правовой принцип, на основе которого данная совокупность создается, устанавливается”32. В литературе его иногда называют “принципом максимального уравнивания правового статуса иностранных граждан и лиц без гражданства с правовым статусом собственных граждан”33. Другие авторы считают, что национальный принцип не выступает даже в качестве общего принципа правового положения иностранных граждан, что его “правильнее применять только в отношении определенных категорий прав”34 или к конкретной отрасли права35. Н. В. Витрук, на-

Курс международного права: В 6 т. - М.: Наука, 1967.- Т. 3. С. 92- 93. 29 См., например: Международное право / Под ред. Г. В. Игнатенко, Д. Д. Остапенко. - Свердловск: Сверд. юрид. ин-т, 1974. С. 408; Арбузкин А. М. Государственно-правовой статус иностранных граждан в социаллистиче-ских странах Европы. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1983. С. 14 и др.

?л/ч _^^

См.: Международное право / Под ред. Г. И. Тункина. - М.: Юрид. лит., 1982. С. 568.

31 Галенская Л. Н. Правовое положение иностранцев в СССР. - М.: Меж-дунар. отнош., 1982. С. 13.

Нефедов Б. И. Правовая регламентация статуса иностранных граждан в СССР: Учебное пособие. - Омск: Высшая школа милиции МВД СССР, 1988.-4.1. С. 7.

33 Витрук Н. В. Правовой статус личности в СССР. - М.: Юрид. лит., 1985. С. 32.

34 Галенская Л. Н. Правовое положение иностранцев в СССР. - М.: Меж- дунар. отнош., 1982. С. 10.

20

пример, рассматривает его в качестве более широкой категории - принципа правового положения личности в СССР36. М. М. Богуславский под национальным режимом понимает “предоставление иностранным такого же правового режима, который предоставляется отечественным гражданам”37. Режим наибольшего благоприятствования, по мнению А. И. Ми-кулыпина, “заключается в уравнивании иностранцев между собой в определенной сфере прав или, другими словами, в запрещении дискримина-ции” . П. И. Савицкий считает, что “понятие “режим наибольшего благо- приятствования”, по сути дела, служит методом установления национального режима для иностранцев - граждан тех государств, в отношениях с которыми, государство пребывания еще не решило этот вопрос или намерено пересмотреть ранее существовавший дискриминационный режим”39. Также в литературе была высказана мысль, что режим наибольшего благоприятствования “представляет собой широко распространенную оговорку (положение, клаузулу), включаемую в международные договоры с целью воспрепятствовать дискриминации в отношении граждан и юридических лиц соответствующих государств”40. По мнению Б. И. Нефедова, его нельзя отнести к видам правового режима иностранных граждан, “ так как он не содержит в себе какой либо совокупности их прав и обязанностей” и рассматривает его как “один из принципов экономической политики госу-

35 См.: Международное право / Под ред. Д. Б. Левина, Г. П. Калюжной. - М., 1960. С. 134.

36 См.: Витрук Н. В. Правовой статус личности в СССР. - М.: Юрид. лит., 1985. С. 32.

Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редак- цией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. С. 309-310.

Микулыдин А. М. О понятии и видах режимов иностранцев // Сов. ежегодник междунар. права. 1972. М., 1974. С. 179.

39 Международное право / Под ред. Г. В. Игнатенко, Д. Д. Остапенко. - М.: Высшая школа, 1978. С. 190 - 191.

40 См. подробнее: Галенская Л. Н. Правовое положение иностранцев в СССР. - М.: Междунар. отнош., 1982. С. 11.

21

дарств, который в своей части выступает и как принцип правового регулирования положения иностранных граждан отдельных государств” .

Специальный режим Н. Т. Блатовой рассматривается как “предоставление иностранцам специальных прав, которые чаще всего устанавливаются в договорном порядке (например, особыми привилегиями пользуется личный состав вооруженных сил США на территории иностранного государства)”42. П. И. Савицкий пишет о дискриминационном режиме, под которым понимает лишение иностранных граждан элементарных гражданских и трудовых прав, нераспространение на них норм социального законодательства43. А. И. Микульшин определяет специальный режим как “совокупность норм, регулирующих права и обязанности, которыми наделяются только иностранцы в государстве пребывания”44. Чехословацкий юрист М. Поточный полагает, что “о специальном режиме идет речь тогда, когда государства устанавливают права и обязанности иностранцев в отличие от своих граждан особыми предписаниями”45.

Таким образом, все указанные выше авторы практически рассматри- вают виды правовых режимов иностранных граждан или как определенную совокупность их прав и обязанностей, принимая во внимание различные отрасли права, или в качестве принципов их общего правового статуса, либо определенной категории иностранных граждан или же как совокупность принципов правового положения применительно к их различным категориям и (или) различным отраслям правового регулирования.

Нефедов Б. И. Правовая регламентация статуса иностранных граждан в СССР: Учебное пособие. - Омск: Высшая школа милиции МВД СССР, 1988.-Ч. 1.С. 9.

42 Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. С.307.

43 См.: Международное право / Под ред. Г. В. Игнатенко, Д. Д. Остапенко. - М.: Высшая школа, 1978. С. 190.

44 Микульшин А. М. О понятии и видах режимов иностранцев // Сов. еже годник междунар. права. 1972. М., 1974. С. 188.

45 Potocny M. Mezinarodne pravo verejne. - Praha: Orbis, 1973. S. 196.

22

В свете рассматриваемого нами вопроса, проведем самую общую классификацию иностранных граждан. Прежде всего, среди всех ино- странцев (неграждан РФ) необходимо выделить: 1) граждан СНГ; 2) граждан ближнего зарубежья (прибалтийских государств, или стран Балтии); 3) граждан дальнего зарубежья. Данная классификация, как нам представляется, уже указывает на специфику каждой из этих групп. Далее выделим различные категории иностранцев с учетом оснований их пребывания в Российской Федерации.

Действующий ныне в России Закон СССР от 24 июня 1981г. “О пра- вовом положении иностранных граждан в СССР” предусматривает, как нами уже отмечалось, разделение всех иностранных граждан на две категории: постоянно проживающих и временно находящихся в нашей стране46. Отнесение к той или иной категории зависит как от временного фактора (срока пребывания), так и от цели и характера нахождения лица на территории страны: иностранные туристы; иностранные деятели науки и культуры; иностранные предприниматели; иностранцы, находящиеся с частным визитом; иностранцы, прибывшие с целью получения убежища; трудящиеся- мигранты.

Также возможны самые различные классификации:

  • по основаниям пребывания на территории России: законно въе- хавшие на территорию РФ и обладающие законным правом пребывания на территории РФ; нелегально въехавшие в РФ либо утратившие законное право пребывания на территории РФ;
  • по наличию права на защиту: лица, пользующиеся международной защитой (дипломатические и консульские работники, члены официальных делегаций иностранных государств и международных организаций, персонал представительств и др.); лица, имеющие равные с гражданами России права на защиту;
  • по наличию права на дипломатическую защиту: граждане ино-

46 Ведомости Верховного Совета СССР. 1981. № 26. Ст. 836.

23

странных государств, пользующиеся правом на дипломатическую защиту; лица без гражданства, не обладающие правом на дипломатическую защиту;

  • по формам миграции: стационарные мигранты, имеющие своей целью переселение (в том числе вынужденные и беженцы), и мигранты временные (или, как их еще называют, эпизодические). В число последних включается и особая категория мигрантов - лица без определенного места жительства.

Разумеется, никакой классификацией нельзя охватить все многообразие существующих в мире правовых систем, и всю сложную систему международного права по вопросам правового статуса населения. Однако подобное условное деление населения имеет важное значение при решении большого числа вопросов, возникающих в области публичных, и частных правоотношений, как на внутригосударственном, так и на международном уровне.

Но следует отметить, что приведенные классификации рассматриваются в отрыве друг от друга, страдают определенной односторонностью, не показывают целостной картины системы правовых статусов иностранных граждан, взаимосвязи ее структурных элементов и различных уровней конкретизации их прав, свобод и обязанностей. На наш взгляд дело не в поиске все новых и новых критериев классификации, а прежде всего в отборе тех из них, которые позволяют наиболее четко выделить, отграничить и, следовательно, изучить с уголовно-процессуальной точки зрения обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан кажльш из видов их статусов.

Предлагаемая Б. И. Нефедовым классификация представляется нам наиболее рациональной, так как позволяет определить особенности ‘Раво-

Нефедов Б. И. Правовая регламентация статуса иностранных гра: ^.ан в СССР: Учебное пособие. - Омск: Высшая школа милиции МВД ^”СР, 1988. -Ч. 1.С. 16.

24

вой регламентации положения иностранных граждан на трех уровнях: как специфических субъектов социальных отношений в России в целом, как лиц, относящихся к той или иной категории иностранных граждан, и как индивидов, обладающих правами, свободами и обязанностями, присущими конкретному лицу. В соответствии с указанными уровнями следует различать общий, специальный и индивидуальный правовые статусы. Здесь учитывается соотношение общего, особенного и единичного. Главное отличие этих трех видов правовых статусов48 - в персонификации их составных элементов.

Особая роль принадлежит общему статусу иностранных граждан, который характеризует их правовое положение в данном государстве в целом и является определяющим по отношению к специальным и индивидуальным статусам. Устанавливаемые им основы правового положения базируются на нормах государственного (конституционного) права, занимающего ведущее место в регулировании фундаментальных прав, свобод и обязанностей личности в любом государстве. Таким образом, естественно, что правовая регламентация общего правового статуса иностранцев осуществляется только внутригосударственным законодательством Российской Федерации.

Специальный статус определяет правовое положение иностранцев с учетом их принадлежности к той или иной категории этих лиц. В данном случае специальный статус не есть специальный режим. В нем не происходит каких-либо изменений в правовом регулировании, которые противоречили бы требованиям норм, устанавливающим общий правовой статус. Но в то же время именно здесь отражаются особенности правового регулирования положения конкретных групп иностранцев, связанные с заключением международных договоров и соглашений. Как следствие этого в качестве регуляторов соответствующих общественных отношений

48 Термин “вид правового статуса” в данном случае применяется нами с определенной долей условности.

25

здесь могут выступать не только нормы российского законодательства, но и нормы международных соглашений.

Индивидуальный правовой статус определяет правовое положение каждого иностранца как индивида, окончательно раскрывая те особенности, которые характеризуют положение отдельных лиц. При этом в механизме правового регулирования принимают участие не только нормы внутригосударственного права России и нормы отдельных международных договоров, но и (в случаях, оговоренных законом и (или) договором) нормы национального законодательства иностранных государств.

На основании вышеизложенного материала особенности правового положения иностранных граждан в России позволяют провести их разграничение по степени подчиненности юрисдикции49 страны пребывания, как имеющее наиболее существенные юридические последствия. В данном случае принято различать:

  • иностранцев, полностью подчиненных юрисдикции России (к ним относятся лица, не обладающие иммунитетом и привилегиями, - студенты, туристы, рабочие, журналисты, лица без гражданства и др.);
  • иностранцы, обладающие дипломатическими иммунитетами и при- вилегиями в полном объеме;
  • иностранцы, обладающие дипломатической неприкосновенностью
  • 50

частично .

Таким образом, резюмируя изложенное, следует сказать, что понятие “гражданство” во многих публикациях и учебниках по международному праву трактуется по разному: одни авторы рассматривают гражданство как

Слово “юрисдикция” происходит от латинского слова “jurisdictio” - суд, судопроизводство (см.: Советский энциклопедический словарь. С. 1591). 50 См., например: Колесников И. И., Иващук В. К. Организация расследования преступлений, совершаемых иностранными гражданами: Лекция / Академия МВД России. - М., 1994. С. 11; Якупов Р. X. Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. кандидата юридических наук В. Н. Га-лузо. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. С. 415.

26

политическую и правовую принадлежность лица к конкретному государству, что проявляется как взаимоотношения между государством и лицом, находящимся под его властью; другие под гражданством понимают устойчивую правовую связь физического лица с определенным государством, выраженную в обладании определенными правами и обязанностями по отношению к этому государству и в подчинении его суверенной власти.

Нам, в свою очередь, представляется более обоснованной и рацио- нальной точка зрения, определяющая гражданство как устойчивую правовую связь физического лица с государством, но при этом выражающуюся в совокупности их взаимных прав и обязанностей.

Гражданство при этом выступает основополагающим элементом правового статуса личности.

Проводя анализ правового положения иностранных граждан, за ос- нову исследования надлежит брать изучение составных элементов правового статуса этих лиц (права, свободы и обязанности, их гарантии, принципы правового положения, вопросы правосубъектности и др.). Но при этом, по нашему мнению, рассматривая понятие правового статуса иностранных граждан, необходимо учитывать следующее обстоятельство: поскольку речь может идти как об основах их правового положения в государстве в целом, так и о правовом положении отдельных категорий этих лиц (классификация которых зависит от определенных оснований) или их статусе - каждый раз требуется определенная конкретизация, с учетом персонификации элементов их правового статуса.

Многие предлагаемые классификации иностранных граждан рас- сматриваются в отрыве друг от друга, страдают определенной односторонностью, не показывают целостной картины системы правовых статусов иностранных граждан, взаимосвязи ее структурных элементов и различных уровней конкретизации их прав, свобод и обязанностей. На наш взгляд дело не в поиске все новых и новых критериев классификации, а прежде всего в отборе тех из них, которые позволяют наиболее четко вы-

27

делить, отграничить и, следовательно, изучить с уголовно- процессуальной точки зрения обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан каждый из видов их статусов.

Предлагается наиболее рациональная классификация, которая по- зволяет определить особенности правовой регламентации положения иностранных граждан на трех уровнях: как специфических субъектов социальных отношений в России в целом, как лиц, относящихся к той или иной категории иностранных граждан, и как индивидов, обладающих правами, свободами и обязанностями, присущими конкретному лицу. В соответствии с указанными уровнями следует различать общий, специальный и индивидуальный правовые статусы. Здесь учитывается соотношение общего, особенного и единичного. Главное отличие этих трех видов правовых статусов - в персонификации их составных элементов.

§ 2. Понятие иммунитетов и привилегий иностранных граждан и их значение в российском уголовном процессе.

В соответствии с международно-правовыми актами (например, Венской конвенцией о дипломатических сношениях 1961 г., Положением о дипломатических и консульских представительствах иностранных госу- дарств на территории СССР от 23 мая 1966 г. и др.) определенные категории иностранных граждан пользуются в России привилегиями и иммунитетами.

Термин “иммунитеты” в его общеупотребительном смысле обычно раскрывается с помощью таких его близких по значению синонимов, как особые права, привилегии, льготы, преимущества и т. п. В свою очередь в энциклопедических словарях и словарях современного русского литературного языка перечисленным названиям интересующего нас понятия да-

28

ны определения, содержащие существенные его признаки51.

Понятие иммунитетов в уголовном процессе используется для обо- значения правовой категории и поэтому оно имеет юридический смысл и значение и соответствующие правовые признаки. Следовательно, рас- крыть понятие иммунитетов в уголовном процессе значит выявить не только и не столько его общеупотребительный смысл, сколько его правовые признаки а в силу преходящего характера всякого правового явления -и его этимологию, происхождение.

Слово “иммунитет” происходит от латинского слова “immunitas” - освобождение, избавление , независимость, неподверженность . В фео- дальном праве оно означает привилегию феодала54 или освобождение от королевского суда населения принадлежащих вассалам (феодалам) земель с передачей соответствующих полномочий вассалам55. Эти пожалования феодалам были обусловлены политической раздробленностью в государстве, отсутствием сильной централизованной власти, вынужденной признавать за феодалами те права, которыми они фактически пользовались. По мере усиления централизованной власти этот институт постепенно утратил свое существование.

В России дипломам об иммунитете, выдававшимся в странах Западной Европы королями, соответствовали по форме и содержанию т. н. тар- ханные грамоты. Освобождение от княжеского суда духовных землевладельцев и светских помещиков (“ведает свои люди сам или кому прика-

См.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е. испр. и доп. -М.: Советская энциклопедия, 1989. С. 490, 742, 1069, 1560; Ожегов С. И. Словарь русского языка. - М.: Русский язык, 1981. С. 220, 294, 516, 521, 806. 52См.: Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е. испр. и доп. -М.: Советская энциклопедия, 1989. С. 490.

См. Николаев А. Дипломатические привилегии и иммунитеты // Между- народная жизнь. 1983. № 8. С. 152.

54 См.: Советский энциклопедический словарь. С. 490.

55 См.: Юридический словарь. Том 1. Второе изд. - М: Госюриздат. 1956. С. 382.

29

жет”) обычно сопровождалось освобождением от налогов и повинностей. С усилением княжеской власти иммунитет начинает ограничиваться. Первая попытка отменить тарханные грамоты была сделана при Иване IV. Эта попытка была повторена в Соборном уложении 1649 года (“несудимые грамоты оставить”). Однако фактически иммунитет, хотя и со значительными ограничениями сохранялся вплоть до конца 17 века.

Позднее под иммунитетом стали понимать изъятие из-под действия отдельных общих законов лиц, выполняющих особые служебные обязанности в государстве (иностранных дипломатов), либо неподсудность иностранного государства судам другого государства56.

Иммунитет иностранных дипломатических работников трактовался в соответствии с принципом экстерриториальности57, означающим требование подчинения законам лишь собственного государства и право полного иммунитета от юрисдикции58 иностранного государства, абсолютной неподсудности судебным учреждениям государства пребывания. “Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые согласно действующим законам и международным соглашениям неподсудны по уголовным делам советским судебным учреждениям, в случае совершения этими лицами преступления на территории РСФСР, - как гласила ч. 2 ст. 4 УК РСФСР 1960 года, - разрешается дипломатическим путем”.

Однако право абсолютной неподсудности иностранных дипломатов

См.: Юридический словарь. Том 1. С. 382 - 384. 57 Слово “экстерриториальность” происходит от латинских слов “ех” - из и “territorialis” - относящийся к данной территории, которые в едином словосочетании означают внеземельность (см. Юридический словарь. Том 2. Второе издание. - М.: Госюриздат, 1956. С. 627).

со

В дословном переводе “иммунитет от юрисдикции” - это “освобождение от судопроизводства”, т. е. совокупность прав, льгот и преимуществ, освобождающая определенную категорию иностранцев от юридических санкций различных государственных органов за совершение на территории страны пребывания противозаконных действий.

30

уже в соответствии с Венской конвенцией о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 года претерпело существенные изменения, будучи преобразованным, вправо относительной неподсудности. Статья 32 этой Конвенции установила правило, согласно которому аккредитующее иностранное государство может отказаться от иммунитета от юрисдикции дипломатических агентов и лиц, пользующихся данным иммунитетом59. Такой отказ, будучи явно выражен аккредитующим государством, влечет возможность привлечения лица, лишенного иммунитета, к уголовной ответ- ственности в общем порядке.

Аналогичный смысл понятию иммунитетов придало и Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных госу- дарств на территории Союза ССР, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 года60.

В УК Российской Федерации 1996 года вместо прежней нормы об абсолютной неподсудности записано: “Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права” (ч. 4 ст. 11).

Таким образом, современная концепция дипломатических иммунитетов в уголовном процессе, на наш взгляд, базируется главным образом на идее относительной неподсудности лиц, обладающих соответствующим иммунитетом, впредь до лишения соответствующим государством лица обладанием определенного иммунитета.

Проведенное процессуалистами исследование норм об иммунитетах и привилегиях, предусмотренных законами России и обязательными для нее международными договорами, показало, что соответствующими изъятиями из общего порядка уголовного судопроизводства и особыми пре-

См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221. См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 22. Ст. 387.

31

имуществами, льготами в этой сфере наделены 187 категорий российских и иностранных граждан в связи с выполнением ими специфических функций в межгосударственных, государственных и общественных отношениях. Среди них - 153 категории иностранных и российских граждан, наделенных иммунитетами и привилегиями на основании международных договоров и Положения о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР от 23 мая 1966 г.61

Характер и объемы конкретных изъятий и преимуществ указанных категорий граждан существенно различны. Данное обстоятельство позволяет вести речь о видах иммунитетов и привилегий применительно к субъектам, обладающим этими иммунитетами.

Анализ более 20 общих, многосторонних, международных (межго- сударственных), конвенций, соглашений и протоколов и многочисленной группы специальных, двусторонних, международных договоров, обязательных для Российской Федерации и содержащих правовые нормы о привилегиях и иммунитетах, позволяет выделить, прежде всего, такой вид процессуальных иммунитетов как “иммунитеты и привилегии дипломатических представителей”. Этот вид привилегий и преимуществ главы и членов дипломатического представительства традиционно именуется “ди-пломатическим иммунитетом” .

Дипломатические привилегии и иммунитеты в полном объеме или с ограничениями, предусмотренными международными договорами, прямо распространены на членов семей дипломатов, на лиц персонала, не имеющих дипломатических рангов, работников иностранных торговых пред-

Иммунитеты в Российском уголовном процессе. Монография / Агаев Ф. А., Галузо В. Н. - М.: ТЕИС, 1998. С. 22.

См. : Юридический словарь. Том 1. Второе изд. - М.: Госюриздат, 1956. С. 384; Юридический энциклопедический словарь, 2-е доп. изд. - М.: “Советская энциклопедия”, 1987. С. 154; Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е, испр. и доп. - М.: “Советская энциклопедия”, 1989. С. 490.

32

ставительств. Ввиду тесной взаимосвязи и обусловленности правового положения указанных лиц с жизнедеятельностью дипломатических представительств и их дипломатического персонала, единой направленности иммунитетов и привилегий тех и других в конечном итоге, все они, на наш взгляд, входят в содержание единого укрупненного института дипломатического иммунитета.

В силу Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 года и ряда других международных договоров дипломатические иммунитеты и привилегии распространены на представителей и должностных лиц международных организаций (ООН, Совет Европы, Дунайская Комиссия, Европейский Комитет против пыток, Европейский Суд по правам человека, Международный Суд ООН и др.), глав иностранных государств, членов парламентских и правительственных делегаций.

Иммунитеты перечисленных субъектов международных отношений, разумеется, представляют собой самостоятельные институты в сфере международного права, поскольку регулируют отношения субъектов, имеющих отличающиеся от правого статуса дипломатических представителей функциональные цели и назначение. Однако в сфере уголовного судопроизводства, где цели и назначение соответствующих процессуальных иммунитетов и привилегий обозначенных субъектов международного права совпадают, представляется, что нормы, закрепляющие эти привилегии и иммунитеты, образуют единый процессуальный институт “иммунитета лиц, пользующихся международной защитой”.

Понятие дипломатических представителей и перечень иностранных граждан, пользующихся данными привилегиями и иммунитетами в России, а также связанные с ними правила в уголовно-процессуальном законодательстве не раскрываются. Они содержатся в следующих основных международно-правовых актах: 1) Венской конвенции о дипломатических

33

сношениях 1961 г. (она иногда именуемой “кодексом посольского пра-ва”) ; 2) Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, от 14 декабря 1973 г.64 Кроме того, важные нормы содержатся в Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР, утвержденном Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г.

Под дипломатическими представителями, согласно ст. ст. 7 и 21 По- ложения о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР 1966 года, следует понимать главу дипломатического представительства или лицо, его заменяющее, либо, соответственно, главу консульского представительства.

Согласно Венской конвенции о дипломатических сношениях к числу дипломатических представителей, именуемых в ней “дипломатическими агентами”, отнесены: 1) глава дипломатического представительства и 2) члены дипломатического персонала, имеющие соответствующий дипломатический ранг ( ст. 1).

Главы дипломатических представительств согласно Конвенции под- разделяются на три класса: а) класс послов и других глав представительств эквивалентного ранга; б) класс посланников; в) класс поверенных в делах (ст. 14). Исполнять обязанности главы представительства может также временный поверенный в делах либо назначенный аккредитующим государством с согласия государства пребывания ответственным за ведение текущих административных дел представительства член его административно-технического персонала (при полном отсутствии дипломатических сотрудников представительства в государстве пребывания) (ст. 19).

Членом административно-технического персонала, как указано в ст.

Международное право в документах. - М., 1982. С. 208. Международное право в документах. - М., 1982. С. 409 - 415.

34

1 Конвенции, являются члены персонала представительства, осуществ- ляющие административно-техническое обслуживание представительства.

В Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР перечень глав дипломатических представительств сведен лишь к послам, посланникам и поверенным в делах (ст. 5). Ввиду прямых предписаний ст. 3 указанного Положения, а в современных условиях и положений ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации о приоритетном значении норм международных договоров по отношению к внутреннему законодательству в данном случае следует иметь в виду полный перечень глав дипломатических представительств, предусмотренный Венской конвенцией о дипломатических сношениях.

Что касается членов дипломатического персонала, то их круг определен в Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР. В частности, сюда отнесены лица, имеющие следующие дипломатические ранги: советники, торговые представители, военные, военно-морские и военно- воздушные атташе, первые, вторые и третьи секретари, секретари- архивисты, а также заместители торговых представителей, помощники военных, военно-морских и военно-воздушных атташе (ст. 6 Положения).

Среди органов внешних сношений, наряду с дипломатическими представительствами и их персоналом, особым статусом обладают и другие зарубежные и внутригосударственные органы и должностные лица, пользующиеся международной защитой.

Понятие “лица, пользующегося международной защитой” раскрывается в Конвенции о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, от 14 декабря 1973 года65. Согласно ст. 1 Конвенции под ли- цом, имеющим указанный статус подразумеваются: “а) глава государства, в том числе каждый член коллегиального органа, выполняющего функции

65 См.: Международное право в документах. - М., 1982. С. 409 - 415.

35

главы государства согласно конституции соответствующего государства, или глава правительства, или министр иностранных дел, находящиеся в иностранном государстве, а также сопровождающие члены его семьи; б) любой представитель или должностное лицо государства, или любое должностное лицо, или иной агент межправительственной международной организации, который во время, когда против него, его официальных помещений, его жилого помещения или его транспортных средств было совершено преступление и в местесовершения такого преступления, имеет право в соответствии с международным правом на специальную защиту от любого нападения на его личность, свободу и достоинство, а также проживающие с ним члены его семьи”.

Необходимо также подчеркнуть, что дипломатические агенты, хотя и обладают статусом лиц, пользующихся международной защитой, но в силу специфики выполняемых ими функций выделяются с точки зрения их международной и внутригосударственной защиты особо66. Думается, что именно данное обстоятельство и побудило участников вышеобозна-ченной Конвенции уже в названии ее обособить дипломатических агентов.

Следует иметь в виду, что круг лиц, пользующихся международной защитой, предусмотренной данной Конвенцией, определен в общей форме и потому не является исчерпывающим. Он был существенно пополнен и детализирован, в частности, отдельными конвенциями, принятыми в последнее время, а также вследствие присоединения России к уже действо-

6 На большую или меньшую самостоятельность норм дипломатического права в отличие от норм иных подотраслей права внешних сношений, в том числе права международных организаций, указывают международно-правовые источники (обзор позиций и взглядов по данному вопросу см.: Курс международного права. Том 4. С. 135 - 140). По мнению М. В. Митрофанова “и одинаковые юридическая природа, и цели предоставления привилегий и иммунитетов, и в ряде случаев даже одинаковый их объем не дают оснований считать правовые режимы этих лиц равнозначными либо стремящимися стать таковыми” (Митрофанов М. В. Привилегии и иммунитеты служащих международных организаций // Вестник Московского университета. - МГУ, 1981. № 2. С. 27).

36

вавшим международным договорам.

По смыслу Венской конвенции о дипломатических сношениях и в силу ст. 8 Положения о торговых представительствах СССР за границей от 3 августа 1989 года составными частями посольств являются торговые представительства иностранных государств. Они пользуются всеми полагающимися дипломатическому представительству привилегиями и иммунитетами в полном объеме. Что касается личных привилегий и иммунитетов сотрудников торгпредств, то торговый представитель и его заместители пользуются дипломатическими иммунитетами и привилегиями в объеме, предусмотренном международными договорами.

Иные сотрудники торгпредств могут также пользоваться льготами и преимуществами наравне с сотрудниками соответствующего персонала посольств и миссий на основе принципа взаимности по соглашениям между заинтересованными государствами. Из сказанного важно подчеркнуть, что субъекты иммунитетов и привилегий в торгпредствах пользуются льготами и преимуществами только в рамках двусторонних международных соглашений, в то время как дипломаты обладают своими иммунитетами и привилегиями в силу упомянутой выше Конвенции 1961 года без подтверждения их такими двусторонними договорами.

По своему назначению и содержанию к дипломатическому иммунитету близко примыкает консульский иммунитет, но не поглощается первым.

Особенности правового статуса консульских должностных лиц по сравнению со статусом дипломатических работников объясняется отли- чиями в назначении консульских и дипломатических представительств. Общеизвестно, что если дипломатические представительства выполняют свои функции, прежде всего и главным образом в сфере политических межгосударственных отношений, то консульские учреждения создаются для развития экономических, правовых и производных от них другщ меж-

67 См.: Известия. 1989. 13 авг.

37

государственных связей. Политические отношения при этом играют ведущую роль, что и предопределяет больший уровень свободы и защиты дипломатических представительств и их персонала, чем у консульских учреждений и их должностных лиц и сотрудников.

Консульские учреждения действуют не на всей территории аккреди- тующего государства, а лишь в пределах отведенного ему консульского округа, и соответственно поддерживают постоянные контакты не с центральными органами государства пребывания, а с местными властями своего округа68.

Другой отличительный признак, влияющий на содержание консуль- ских привилегий и иммунитетов, - их функциональный (служебный) ха- рактер. Эти иммунитеты распространяются лишь на такие действия консульских должностных лиц и сотрудников, которые не выходят за пределы их служебных обязанностей или официальных функций.

Институт консульского иммунитета базируется в основном на нормах универсального характера Венской конвенции о консульских сноше- ниях от 24 апреля 1963 года69; многочисленных двусторонних консульских сношениях, заключенных СССР и Российской Федерацией с зарубежными странами за период с 1975 г. по настоящее время (их ныне более 60), которые нередко предусматривают существенное расширение указанных привилегий и иммунитетов; а также нормах российского законодательства (Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР 1966 года, Консульский Устав СССР от 25 июня 1976 года70).

По результатам анализа указанных международно-правовых доку- ментов нами выделяется три уровня иммунитета иностранных граждан в уголовно-правовой сфере от юрисдикции России (пределы пользования

68 См.: Курс международного права. Том 4. С. 140 - 142.

69 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 12. Ст. 275.

70 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. № 27. Ст. 404.

38

иммунитетами и привилегиями по кругу лиц): 1) полный иммунитет, который распространяется не только на действия при исполнении служебных обязанностей, но и на действия, не связанные с таким исполнением; 2) частичный иммунитет, закрепленный в международных конвенциях или соглашениях и связанный с исполнением лицом служебных обязанностей; 3) частичный иммунитет, установленный государством пребывания. К первому уровню иммунитета в общем виде мы относим:

  • сотрудники дипломатических представительств: глава дипломати ческого представительства (посол, посланник, поверенный в делах); члены дипломатического персонала (советники, торговые представители, воен ные, военно-морские и военно-воздушные атташе и их помощники, пер вые, вторые и третьи секретари, атташе, секретари-архивисты, заместители торговых представителей), а также проживающие с ними члены семьи, не являющиеся российскими гражданами;

  • члены персонала дипломатических представительств в других странах, проезжающие транзитом через территорию России: глава дипломатического представительства и члены дипломатического персонала представительства иностранного государства в третьей стране; члены их семей, которые сопровождают указанных дипломатов и следуют отдельно, чтобы присоединиться к ним или возвратиться в свою страну;
  • сотрудники делегаций иностранных государств: представители иностранных государств; члены парламентских и правительственных делегаций, приезжающие в Россию для участия в межгосударственных переговорах, международных конференциях и совещаниях или с другими официальными поручениями; представители и члены делегаций иностранных государств, следующие для тех же целей транзитом через территорию нашей страны; члены семей вышеуказанных лиц, которые их сопровождают, если эти члены семьи не являются российскими гражданами;
  • сотрудники международных организаций. Иммунитетом второго уровня охватываются:

39

  • сотрудники административно-технического персонала дипломати- ческих представительств иностранных государств и проживающие вместе с ними члены их семей, если эти сотрудники и члены их семей не являются российскими гражданами и не проживают в России постоянно; сотрудники обслуживающего персонала представительств, не являющиеся российскими гражданами и не проживающие в России постоянно; дипломатические курьеры (лица, постоянно занимающиеся перевозкой дипломатической почты либо временно назначенные для перевозки данной почты);
  • сотрудники административно-технического персонала делегаций иностранных государств, которые приезжают для участия в межгосударственных переговорах, международных конференциях и совещаниях или с другими официальными поручениями; члены делегаций, следующие для тех же целей транзитом через территорию нашей страны, а также члены семей указанных лиц, которые их сопровождают, если эти члены семьи не являются российскими гражданами;
  • сотрудники консульских представительств: глава консульства (ге- неральный консул, консул, вице-консул и консульский агент, являющиеся руководителями консульства); консульские должностные лица (глава консульства и любое лицо, включая стажера, которому поручено выполнение консульских функций).
  • Лица, относящиеся ко второму уровню иммунитета, пользуются им при исполнении служебных обязанностей. В остальных случаях они также пользуются личной неприкосновенностью, исключая уголовное преследование за совершение ими тяжкого преступления и исполнение касающегося их вступившего в силу приговора суда.

Иммунитетом третьего уровня обладают:

  • сотрудники консульств (те, кто не являются консульскими должно стными лицами и выполняют в консульстве административные и техниче ские функции; сюда входят также шоферы, садовники и иные лица, вы-

40

полняющие обязанности по обслуживанию консульств); эти сотрудники не должны являться российскими гражданами и проживать в России постоянно;

  • обслуживающий персонал международных и межправительственных организаций, находящихся в нашей стране;
  • домашние работники (их еще именуют частными работниками), состоящие исключительно на частной службе дипломатов;
  • лица, вызываемые в Россию в качестве участников по расследуемым уголовным делам согласно договорам и соглашениям об оказании правовой помощи.
  • В международно-правовой доктрине нет единого взгляда ни на по- нятие, ни на терминологически точное обозначение содержания дипломатических иммунитетов и привилегий. Одни авторы рассматривают привилегии и иммунитеты как синонимы71 другие, на наш взгляд, справедливо проводят между ними различие72.

Под дипломатическим иммунитетом при этом понимается особое право дипломатических представителей иностранных государств на осво- бождение от местной юрисдикции, неприменимость к ним мер принуждения, предусмотренных законодательством страны пребывания за нарушение ее законов и правил.

71 См.: Блищенко И. П., Дурденевский В. Н. Дипломатическое и консуль ское право. - М, 1962. С. 327 - 411; Международное право. - М., 1970. С. 372; Международное право. - М., 1974. С. 358; Международное право / Под ред. Г. И. Тункина. - М., 1982. С. 272 - 279; Андреев С. Дипломатиче ские привилегии и иммунитеты // Международная жизнь. - 1986. № 6. С. 159-160 и др.

72 См.: Курс международного права. - М., 1972. С. 243; Международное право. - М., 1978. С. 151; Кардашев В. Г. Неприкосновенность помещения дипломатического представительства и ее гарантии в современном меж дународном праве: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М., 1986. С. 12; Курс международного права. Т. 4. - М.: Наука, 1990. С. 119 - 120; Ушаков Н. А. Международное право: основные понятия и термины. - М., 1996. С. 32 - 33 и др.

Под дипломатическими привилегиями подразумеваются дополни- тельные льготы и преимущества, направленные на облегчение работы дипломатических представительств и их персонала.

В этом вопросе своеобразную позицию занимает В. Г. Даев. Опреде- ляя иммунитеты как совокупность привилегий, вместе с тем он по существу разграничивает их, справедливо утверждая, что в силу уголовно-процессуальных иммунитетов “1) отдельные лица освобождаются от исполнения некоторых процессуальных обязанностей, 2) для некоторых категорий лиц устанавливаются особые гарантии обоснованности применения к ним мер процессуального принуждения или привлечения к ответственности”; а также уточняя, что термин иммунитет в собственном юридическом смысле означает “исключительное право не подчиняться некоторым правилам”73.

В позиции В. Г. Даева обращает на себя внимание существенное от- личие его трактовки иммунитета в собственном смысле от понятия его в общепринятой (господствующей) международно-правовой доктрине. То, что в этой доктрине понимается как привилегия, у В. Г. Даева - иммунитет: то, что в доктрине международников трактуется как принцип изъятия из общих правил (иммунитет), у В. Г. Даева - как принцип особого правила - гарантии вместо или наряду с обычным, общим правилом (привилегия). Например, право дипломатического агента отказаться от дачи свидетельских показаний согласно международной доктрине - это привилегия, а согласно позиции В. Г. Даева - это иммунитет, свидетельский иммунитет.

Представляется, что трактовка рассматриваемых терминов в интер- претации В. Г. Даева является предпочтительней.

Юридическим основанием для такого понимания и разграничения иммунитетов и привилегий служит содержание международных док) ментов. В частности, в разделе 19 ст. V Конвенции о привилегиях и иммуни-

73 Даев В. Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Правоведение. 1992. № 3. С. 48.

42

тетах Объединенных Наций от 13 февраля 1946 г. привилегии и иммунитеты соответственно называются “изъятиями и льготами, предоставляемыми, согласно международному праву, дипломатическим представителям”74. Аналогичное разъяснение содержится в Генеральном соглашении о привилегиях и иммунитетах Совета Европы от 2 сентября 1949 г., согласно ст. 2 которого привилегии и иммунитеты также строго определяются в качестве “изъятий и льгот, перечисленных в настоящем Соглашении”75.

Из содержания ст. 3 Декларации прав и свобод человека, принятой 5 сентября 1991 года , очевидно, что во фразе о недопустимости пользо- ваться “преимуществами и привилегиями”, противоречащими закону, под преимуществами, льготами понимаются иммунитеты, а не привилегии.

Следует, однако, подчеркнуть, что строгого разграничения иммуни- тетов - льгот и привилегий - изъятий из общего правила в международной договорной практике, а равно и во внутреннем законодательстве не проводится. Думается, что данное положение объясняется тем, что каждый процессуальный иммунитет и каждая процессуальная привилегия не существуют в “чистом” виде. Каждый из них представляет собой совокупность правил, обладающих признаками, как иммунитета, так и привилегии в собственном значении. Например, правило получения согласия на дачу ди- пломатическим агентом свидетельских показаний, несомненно, представляет собой льготу (гарантию) служащую целям обеспечения эффективного и беспрепятственного выполнения агентом своих функций - признак иммунитета. Вместе с тем, само право отказаться от дачи свидетельских показаний также, несомненно, представляет изъятие из общего правила обязанности всякого лица дать такие показания по требованию компетентных

74 Международное право в документах. Сборник документов. - М.: ИМО, 1964. С. 318.

75 Право Совета Европы и Россия. Сборник документов и материалов.

Краснодар, 1996. С. 152.

76 См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. №37. Ст. 1083.

43

органов уголовного судопроизводства - признак привилегии. Совокуп- ность обозначенных иммунитетов и привилегий вместе с другими относящимися льготами и изъятиями и образуют то, что именуется в международной доктрине и в теории уголовного процесса “свидетельским иммунитетом”. Аналогичным образом оказывается, что и другие отдельные разновидности иммунитетов и привилегий представляют собой совокупности правил, обладающих признаками иммунитета в собственном смысле и признаками привилегий.

Дипломатические привилегии ранее отличались от иммунитетов тем, что предоставлялись на основе норм международной вежливости, т. е. они не имели правового характера. С принятием Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. дипломатические привилегии получили силу норм права и стали юридически обязательными в стране пребывания77.

Ввиду невозможности строгого разграничения дипломатических иммунитетов от дипломатических привилегий и учитывая отмеченные выше имеющиеся между ними различия с точки зрения истории и теории вопроса, а также содержание международных договоров следует, по нашему мнению, признать правомерным определение дипломатического иммунитета в целом через составляющие его иммунитеты и привилегии. В этом смысле понятие этого международно-правого института терминологически можно выразить одним названием - “дипломатические иммунитеты и привилегии”78, поскольку обычно речь идет о совокупности, определенном комплексе особых изъятий и особых преимуществ.

Действующий УПК РСФСР 1960 года со всеми изменениями и до- полнениями, внесенными в него на сегодняшний день, не знает терминов “иммунитеты” или “дипломатические иммунитеты”, хотя соответствую-

77 См.: Курс международного права. Т. 4. - М., 1990. С. 119.

78 Кардашев В. Г. Неприкосновенность помещения дипломатического представительства и ее гарантии в современном международном праве: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М., 1986. С. 12.

44

щий институт предусматривает. В ч. 2 ст. 33 УПК РСФСР ведется речь об особом порядке производства процессуальных действий в отношении лиц, обладающих правом “дипломатической неприкосновенности”. Здесь важно обратить внимание на два обстоятельства.

Во-первых, право дипломатической неприкосновенности по УПК, как уже отмечалось выше, не означает полного иммунитета от уголовной юрисдикции России. Процессуальные действия в отношении лиц, обла- дающих указанным правом, допустимы, но лишь по их просьбе или с их согласия, а в соответствующих случаях, предусмотренных международными договорами, обязательными для России, - с согласия аккредитующего государства. Следовательно, в этой части уголовно- процессуальное понятие дипломатической неприкосновенности соответствует современному смыслу дипломатического иммунитета.

Во-вторых, в международных договорах, обязательных для Россий- ской Федерации, обычно употребляются термины “дипломатические иммунитеты и привилегии”, “привилегии и иммунитеты дипломатических представителей” и т. п. Эти термины являются собирательными и обозначают как личную неприкосновенность членов дипломатического персонала, так и неприкосновенность служебных и жилых помещений, находящегося в них имущества, архивов, официальной переписки, а также иные иммунитеты и привилегии. В этой связи следует особо подчеркнуть

См., например: ст. 59 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Российская газета. 1995. 5 шр.; ст. ст. 12, 14, 15, 17, 18 Конвенции о правоспособности и иммунитетах Совета Экономической Взаимопомощи от 27 июня 1985 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1987. № 13. Ст. 44; ст. ст. XI - XII Конвенции о правовом статусе, привилегиях и иммунитетах межгосударственных, экономических организациях, действующих в определенных областях сотрудничества от 5 декабря 1980 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1984. № 26. Ст. 453; ст. ст. III-V Конвенции о привилегиях и иммунитетах Дунайской комиссии от 15 мая 1963 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 13. Ст. 152 имногие другие международные договоры, конвенции и соглашения.

45

имеющееся несоответствие между терминами УПК и международного права. По мнению некоторых ученых, которое мы поддерживаем, в сложившейся ситуации в силу прямых предписаний ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, если обязательным для России международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора, в том числе обусловлен-ные им термины и понятия . Из сказанного вытекает обязанность законодателя привести терминологию УПК РСФСР в соответствие с международными стандартами, а ученых- процессуалистов использовать в теории уголовного процесса термины, адекватные терминам и понятиям международного права.

По мнению же А. И. Бастрыкина, дипломатический иммунитет является международно-правовым институтом, который переносится в уголов- но-процессуальный закон в своем буквальном значении. Хотя прямого ответа на поставленный вопрос автор не дает, однако из сказанного им вытекает, что дипломатический иммунитет в его международно- правовом значении как бы “вкраплен” в нормативный материал уголовно-процессуального права, то есть обладает всеми признаками т. н. смешанного института. При применении норм таких институтов, как подчеркивается в литературе по общей теории права, необходимо установить их общую, основную отраслевую принадлежность, что предопределяет то, какой отраслевой юридический режим является определяющим при регулировании соответствующих правоотношений81. А отраслевые юридические режимы, как известно, отличаются друг от друга методом правового регулирования, особыми юридическими средствами регулирования, принципами и иными общими положениями и другими особенностями, образующими своеобразный участок особого юридического порядка, где дей-

on

См.: Иммунитеты в Российском уголовном процессе. Монография / Ага-ев Ф. А., Галузо В. Н. - М.: ТЕИС, 1998. С. 9.

См.: Проблемы теории государства и права / Под ред. С. С. Алексеева. -М., 1987. С. 216.

46

ствует свой “регламент”, свои механизмы и т. д.

В связи с принятием Конституции Российской Федерации 1993 года вопрос об отраслевой принадлежности норм дипломатического иммунитета и приоритетах отраслевого юридического режима казалось-бы лишается смысла. В части 4 ст. 15 этой Конституции предусмотрено, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью ее правовой системы, и прямо предопределено: “Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора”.

Тем не менее, думается, что этими конституционными положениями вопрос не снимается. Дело в том, что в сферу уголовно-процессуальных отношений “переносятся” не все нормы международно-правового института дипломатического иммунитета, не “в буквальном их значении”, как утверждает А. И. Бастрыкин, а лишь часть этих норм. И эта часть норм, применяемая в уголовном процессе, подчинена решению его общих задач, целей, реализации его принципов и имеет иное непосредственное назначение. Если в сфере международно- правовых отношений нормы дипломатического иммунитета имеют целью создание благоприятных условий для выполнения дипломатических функций, в сфере же уголовно-процессуальных отношений эти нормы, по нашему мнению, образуют правовую основу дополнительных процессуальных гарантий личной неприкосновенности дипломатических представителей и приравненных к ним иных лиц, неприкосновенности их жилища, тайны связи и т. д.

Современная концепция дипломатических иммунитетов в уголовном процессе, на наш взгляд, базируется главным образом на идее относительной неподсудности лиц, обладающих соответствующим иммунитетом, выражающейся в установлении изъятий из общего порядка судопроизводства и особых юридических преимуществ для отдельных категорий иностран-

82 См.: Проблемы теории государства и права. - М., 1987. С. 208 - 210.

47

ных граждан.

§ 3. Международно-правовое содержание иммунитетов и привилегий как гарантий в области уголовно-процессуальных отношений.

В области международно-правовых отношений, как справедливо от- мечается в литературе, “важными общепризнанными принципами современного международного права, создающими основу для привилегий и иммунитетов дипломатических представительств, являются принципы уважения государственного суверенитета и равноправия государств. Именно при соблюдении этих принципов всеми государствами мира возможно осуществление в полном объеме дипломатических привилегий и иммунитетов, которые необходимы дипломатическим представительствам и их персоналу для свободного, независимого от местных властей выполнения своих функций в стране пребывания. Более того, соблюдение дипломатических иммунитетов и привилегий необходимо в целях обеспече-ния международного правопорядка” .

В области уголовно-процессуальных отношений иммунитеты и при- вилегий иностранных граждан являются исключением из принципа равенства всех перед законом и судом, другими органами уголовного судопроизводства независимо от гражданства, национальности, рода и характера занятий, отношения к религии и других обстоятельств.

Понимание иммунитетов и привилегий как изъятий и преимуществ для отдельных категорий граждан в сфере уголовного процесса, дали ос- нование отдельным авторам объявить нормы об иммунитетах и привилегиях противоречащими принципу равенства всех перед законом и судом. В частности, Вл. Руднев утверждает, что “часть положений, содержащих нормы об иммунитете … является отступлением от конституционного

Николаев А. Дипломатические привилегии и иммунитеты // Междуна- родная жизнь. 1983. № 8. С. 152.

48

принципа равенства всех граждан перед законом и судом …” . По мнению К. Ф. Гуценко, “круг лиц, пользующихся иммунитетами и привилегиями в уголовном процессе сравнительно широк и имеет тенденцию, вопреки ст. 19 Конституции РФ, провозглашающей равенство всех перед законом и судом, к дальнейшему расширению”85.

Иную позицию занимает по данному вопросу Р. X. Якупов. Он, как представляется, справедливо считает, что “всякий принцип - это общее правило с исключениями. Эти исключения выступают не в роли изъятия из принципов, а в качестве необходимой составной части его содержания”. Ввиду данного обстоятельства, по мнению данного автора, всякий принцип регулирует “соотношение двух, находящихся в состоянии конкуренции, систем правовых норм - общих и исключительных …”. “Правовые нормы, касающиеся особого порядка задержания, ареста, привлечения к уголовной ответственности и т. д. в отношении … лиц, обладающих дипломатическим иммунитетом, и других категорий граждан, являются нормами исключительными”86.

Поэтому важным общим правовым признаком дипломатических иммунитетов и привилегий следует признать то, что все они регулируются исключительными (специальными) нормами. Из сказанного вытекает, что иммунитеты и привилегии, предусмотренные такими правовыми нормами, распространяются только на тех лиц, на которых имеются прямые указания в международных договорах (конвенциях, соглашениях) и только в том объеме, в каком они очерчены такими документами. Данный вывод, касающийся всех видов иммунитетов, базируется на общем правиле, согласно которому расширительное толкование исключительных норм либо

84 Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Российская юстиция. 1996. № 8. С. 28.

ос

Уголовный процесс / Под. ред. К. Ф. Гуценко. - М.: Зерцало - ТЕИС, 1996. С. 45.

Якупов Р. X. Правоприменение в уголовном процессе (юридические проблемы). - М.: МВШМ МВД России, 1993. С. 73, 80.

49

их применение по аналогии не допускается. Цель и назначение этих норм заключается в создании дополнительных процессуальных гарантий закон- — ности и обоснованности вовлечения дипломатических представителей в сферу уголовного судопроизводства и ограждения их и само представи- тельство от неправомерного применения к ним мер процессуального при- нуждения и иных правоограничений.

Следует сказать, что дипломатический иммунитет как институт уголовно- процессуального права относится к числу институтов, смежных с одноименным институтом международного права. У последнего он “заим- ствует” ряд правовых норм для регулирования уголовно-процессуальных отношений, вследствие чего процессуальный институт дипломатического иммунитета приобретает черты смешанного института .

На роль базовой общей нормы данного института претендует ч. 2 ст. 33 УПК РСФСР. Она гласит: “В отношении лиц, обладающих правом ди- пломатической неприкосновенности, процессуальные действия, преду- смотренные настоящим Кодексом, производятся лишь по их просьбе или с их согласия. Согласие на производство этих действий испрашивается че- рез Министерство иностранных дел”.

В ходе сравнительного анализа приведенного содержания указанной статьи и международно-правовых норм, содержащихся в Венской конвен- ции о дипломатических сношениях 1961 года, А. И. Бастрыкин выявил не- полноту ст. 33 УПК РСФСР и ее несогласованность с нормами междуна- родного договоров, имеющими приоритетное значение. В целях устране- ния этих недостатков автор предложил ее следующую редакцию: “В от- ношении лиц, обладающих привилегиями н иммунитетами, процессуаль- ные действия, предусмотренные настоящим Кодексом, производятся лишь по их просьбе или с согласия соответствующего государства, которое ис- прашивается в порядке, установленном международными соглашениями и

См.: Агаев Ф. А. Иммунитеты в российском уголовном процессе: Авто- реф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1997. С. 12.

50

внутренним законодательством Союза ССР” . Предложенная редакция выгодно отличается от нынешней редакции ч. 2 ст. 33 УПК РСФСР, но, наш взгляд, нуждается в следующих дополнениях и уточнениях. Ощ не учитывает частных правил ст. 173 того же Кодекса, согласно которым выемка и обыск в помещениях, занимаемых дипломатическими представительствами, а равно в помещениях, в которых проживают члены дипломатических представительств и их семьи, могут производиться лишь по просьбе или с согласия дипломатического представителя.

Понятие “дипломатические иммунитеты и привилегии” включает, как нами уже отмечалось, не только личную неприкосновенность, но и иммунитет от юрисдикции, неприкосновенность жилища, неприкосновенность помещений (включая салоны личных и служебных автомобилей) представительства, неприкосновенность документов и архивов представи-тельства, свободу сношений представительства и т.д.

Рассмотрим указанное положение подробнее с точки зрения гарантий прав и законных интересов.

Личная неприкосновенность согласно доктрине международного права самый главный иммунитет, из которого вытекают все остальные ни-теты и привилегии дипломата90.

Согласно ст. 29 Венской конвенции о дипломатических сношениях “личность дипломатического агента неприкосновенна. Он не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме. Государство пребывания обязано относиться к нему с должным уважением и принимать все надлежащие меры для предупреждения каких-либо посягательств на его

Бастрыкин А. И. Взаимодействие советского уголовно-процессуального и международного права. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1986. С. 100.

Подробнее см.: Иммунитеты в Российском уголовном процессе / Под ред. В. Н. Галузо. М., 1998.

См. : Демин Р. Г. Статус дипломатических представительств и их персо- нала. - М.: Международные отношения. 1995. С. 98.

51

личность, свободу и достоинство”.

В процессуальной литературе высказано мнение об абсолютном ха- рактере личной неприкосновенности дипломатов. В частности, со ссылкой на ст. 12 упоминавшегося Положения утверждается, что задержание и арест “ни при каких условиях не могут производиться в отношении иностранных представителей, обладающих правом дипломатической неприкосновенности”91 . Иной позиции придерживаются многие отечественные и зарубежные юристы- международники. Они, в частности, полагают, что ограничение “личной неприкосновенности” (а не ее “нарушение”, как иногда, принципиально неверно утверждается)92 правоохранительными органами государства пребывания является правомерным в следующих случаях: 1) если такие действия совершены в порядке самозащиты, самообороны против дипломата (то есть на основании и в пределах необходимой обороны); 2) если такие действия совершены в целях предупреждения совершения дипломатом преступления либо его пресечения (то есть на основании и в пределах института крайней необходимости); 3) когда должностное лицо или орган уголовного судопроизводства, производящий задер- жание дипломата, не знали, не могли и не обязаны были знать об официальном положении последнего93.

См.: Бастрыкин А. И. Взаимодействие советского уголовно- процессуального и международного права. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1986. С. 100.

Нарушение личной неприкосновенности не допустимо ни при каких об- стоятельствах. Ограничение же ее в исключительных случаях возможно при наличии к тому законных условий и достаточных оснований, без нарушения неприкосновенности личности дипломата, если об этом прямо сказано: например, в п. 3 ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях. См.: Левин В. Е. Дипломатический иммунитет. - М. - Л., 1949. С. 314-316; Романов В. А. Венская конвенция о дипломатических сношениях и основные вопросы кодификации международного права в области дипломатических привилегий и иммунитетов // Светский ежегодник международного права. 1961. - М., 1962. С. 80

93 Блищенко И. П., Жданов Н. В. Принцип неприкосновенности дипломатического агента // Советский ежегодник международного права. 1973. -

52

Представляется, что вывод об абсолютной личной неприкосновен- ности дипломатов больше годится для использования в пропагандистских целях для доказывания преимуществ того или иного государственного строя и его политического режима. Вывод же об относительном характере личной неприкосновенности соответствует принципиальным положениям международного права, его обычному праву и практике международно-правых отношений. Нельзя признать нормальным положение, когда иммунитеты используются для личной выгоды и безопасности тех дипломатов, которые занимаются преступной деятельностью на территории государства, не выполняют свои обязанности “уважать законы и постановления государства пребывания”, то есть, нарушают императивные предписания преамбулы и статей 41 и 42 Венской конвенции о дипломатических сношениях. В этой связи уместно обратиться также к комментарию Комиссии международного права ООН, согласно которому принцип личной неприкосновенности “не исключает в отношении дипломатического агента ни мер законной самообороны, ни, в исключительных обстоятельствах, мер, предназначенных воспрепятствовать ему совершить преступления и про-

и 94

ступки .

Конвенция объявляет недопустимым арест или задержание диплома- тического представителя, “в какой бы то ни было форме”. Современное российское законодательство знает три формы ареста (арест в порядке административной ответственности, ареста в порядке меры пресечения в уголовном судопроизводстве и арест в порядке меры уголовного наказания) и две формы задержания (административное задержание и задержание подозреваемого в совершении преступления в порядке ст. 122 УПК РСФСР). Запрет Конвенции касается всех этих форм. Что же касается та-

М., 1975. С. 191; Сандровский К. К. Дипломатическое право. - Киев. 1981. С. 180; Ковалев А. А. Привилегии и иммунитеты в современном международном праве. - М., 1986. С. 16 и др.

94 См. об этом Демин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. М.: Международные отношения, 1995. С. 99.

53

ких понятий, как “захват”, “поимка с поличным”, “доставление” и т. п., то эти, внешне похожие на соответствующие правовые институты задержания, фактические меры принудительного свойства не исключаются и не нарушают правого понятия личной неприкосновенности дипломатического представителя, разумеется, если после установления личности дипломата и составления акта (протокола) о его незаконных действиях он отпускается95.

Личная неприкосновенность, дипломатических представителей включает также их право и соответственно обязанность компетентных органов государства пребывания обеспечить повышенную государственную защиту дипломатов от посягательств частных лиц, как на внутригосударственном, так и на международном уровне. В соответствии с Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 г.96 в УК Российской Федерации предусмотрена статья 360, специально предназначенная для наказания лиц за нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой. Этой же цели служат ст. ст. 105, 111, 112, 117 и другие статьи УК РФ, предусматривающие повышенную ответственность за деяния в связи с совершением лицом служебной деятельности. Целям обеспечения повышенной государственной защиты этой категории граждан служит и федеральный закон РФ от 24 апреля 1996 г. “О государственной охране” , возлагающий принятие соответствующих мер на сотрудников федеральных органов государственной охраны.

Согласно п. 1 ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях “дипломатический агент пользуется иммунитетом от уголовной юрисдикции государства пребывания”. В пункте 4 той же статьи установ-

95 96

См. : Демин Ю. Г. Указ. работа. С. 102.

Данная Конвенция вступила в силу 20 февраля 1977 года, СССР являлся ее участником.

Q7

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 22. Ст. 2594.

54

лено, что иммунитет дипломатического агента от юрисдикции государства пребывания не освобождает его от юрисдикции аккредитующего государства.

Смысл данного иммунитета состоит в том, что дипломатический представитель не подлежит уголовной ответственности за совершенное преступление впредь до определенно выраженного отказа аккредитующего государства от этого иммунитета. В Конвенции не излагается процедура получения такого отказа от иммунитета. Согласно же доктрине международного права отказ может быть получен как от самого аккредитующего государства в лице его компетентных органов, так и через главу дипломатического представительства, который в качестве органа представляемого государства вправе сделать соответствующее заявление, которое будет формой выражения аккредитующим государством отказа от иммунитета того или иного члена дипломатического персонала.

В силу положений п. 1 ст. 30 Венской конвенции о дипломатических сношениях “частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью и защитой, что и помещения предстательства”. Резиденции признаются частными вовсе не в силу принадлежности дипломатическому представителю на праве частной собственности, а в силу проживания в этих помещениях отдельных дипломатических работников и членов их семей, даже в случаях, когда такие помещения арендуются или принадлежат иностранному государству. Это может быть и городская квартира, и загородная дача, используемая дипломатом для проживания.

В ходе поездок по стране пребывания дипломатические агенты пользуются гостиницами, купе в поездах, каютой на судне и другими частными временными местами проживания. Согласно международным обычаям такие временные резиденции также пользуются неприкосновенностью.

Согласно п. 2 ст. 30 Венской конвенции о дипломатических сношениях неприкосновенность бумаг и корреспонденции дипломатов обеспе-

55

чивается в той же степени, в какой предусмотрена неприкосновенность архивов, документов и официальной корреспонденции самого дипломатического представительства. В виду существующих правил на этот счет, рассмотренных выше, бумаги и корреспонденция дипломатических представителей не могут подвергаться задержанию (разумеется, не в уголовно-процессуальном смысле), вскрытию и осмотру. Они не могут использоваться местными властями в официальных целях. В частности, документы, утраченные дипломатом, не могут быть использованы в уголовном деле ни в качестве письменных доказательств, ни в качестве вещественных доказательств.

На Венской конференции 1961 года американская делегация вносила предложение ограничить неприкосновенность бумаг и корреспонденции дипломатов, предусмотрев в Конвенции допустимость их использования в гражданском судопроизводстве в тех случаях, когда дипломату могут быть предъявлены иски в соответствии с п. 1 ст. 31 Конвенции. Однако это предложение было отвергнуто . Данное обстоятельство свидетельствует об абсолютном характере рассматриваемой разновидности иммунитетов.

В литературе обсуждался вопрос о том, пользуются ли неприкосно- венностью лишь служебные бумаги и корреспонденция дипломата или также его частная переписка, другие бумаги, не имеющие отношения к официальным функциям дипломатического представителя. Ю. Г. Демин высказал суждение, что особой защитой, то есть дипломатической неприкосновенностью должны пользоваться лишь служебные бумаги и корреспонденция, имеющая отношение к его официальным функциям. Однако реализация его на практике вряд ли возможна, поскольку такие бумаги и переписка в отличие от дипломатической почты не имеют “видимых внешних знаков, указывающих на их характер”, о которых говорится в п. 4 ст. 27 Венской конвенции о дипломатических сношениях. Поэтому отли-

См.: Демин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их пер- сонала. М.: Международные отношения, 1995. С. 123.

56

чить одни бумаги и корреспонденцию от других невозможно, не прибегая к ознакомлению или вскрытию и осмотру, следовательно, неизбежно нарушая неприкосновенность этих объектов. В той связи имеется настоятельная потребность внесения в Конвенцию дополнений, разъясняющих сложившуюся ситуацию.

На практике иногда возникает вопрос о возможности и правомерности использования в уголовном деле документов разведывательного ха- рактера, находящихся в распоряжении дипломата и свидетельствующих о его причастности к шпионской деятельности. Прецеденты использования таких документов в официальных целях имели место (в средствах массовой информации, в судопроизводстве в качестве доказательств). Правомерность такого использования, по мнению отдельных юристов, не вызывает сомнений, поскольку подобные документы, являясь производным от противоправной деятельности, несовместимой с выполняемыми дипломатом официальными функциями, не могут защищаться какими-либо имму- нитетами”.

Что касается имущества дипломатов, то оно пользуется неприкосно- венностью с теми изъятиями, которые предусмотрены в п. 3 ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях и уже рассматривались выше. Здесь лишь подчеркнем, что на это имущество могут быть обращены меры исполнения решений по гражданскому иску по делам, связанным с частным недвижимым имуществом, по делам о наследстве, а также по делам, связанным с профессиональной или коммерческой деятельностью дипломатов, осуществляемой за пределами официальных функций.

В силу п. 2 ст. 31 Венской конвенции о дипломатических сношениях “дипломатический агент не обязан давать показаний в качестве свиде- теля”. Данная правовая норма означает, что дипломат может быть при- глашен органами уголовного судопроизводства на допрос в качестве свидетеля для дачи показаний через Министерство иностранных дел, но он не

99 См.: Демин Ю. Г. Указ. работа. С. 60

57

обязан являться в судебные или следственные органы, к нему не может быть применен привод, поскольку дача свидетельских показаний является правом дипломата, а не его обязанностью, отказ от дачи показаний не влечет для него никаких неблагоприятных последствий. Отказ может касаться как обстоятельств, связанных с осуществляемыми официальными функциями в качестве дипломата, так и не связанных с ними, когда дипломат выступает в качестве частного лица. Ввиду того, что дипломатический представитель может не явиться для дачи показаний, целесообразно в запросах о его явке одновременно ставить вопросы, на которые необходимо получить ответы. В таких случаях в соответствующих нотах, пересылаемых через МИД России органу расследования, дипломаты, приглашаемые на допрос, обычно дают подробные ответы на интересующие суд или следователя вопросы. Указанные ноты - официальный документ, который может быть использован в качестве доказательства по уголовному делу100.

Таким образом, нами были рассмотрены разновидности личных им- мунитетов и привилегий дипломатического персонала, имеющим уголовно-процессуальное значение. Раскроем разновидности иммунитетов и привилегий самого представительства как органа аккредитующего государства.

Согласно п. 1 ст. 22 Венской конвенции о дипломатических сношениях “помещения представительства неприкосновенны. Власти государства пребывания не могут вступать в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства”. По мнению Л. А. Моджорян, данная неприкосновенность носит абсолютный характер. В подтверждение своего вывода автор сослалась на то, что противоречащая ст. 22 Венской конвенции ст. 25 Конвенции о специальных миссиях, принятой Генеральной Ассамблеей 8 декабря 1969 года, допускавшая вступление представителей принимаю-

См.: Якупов Р. X., Орлова А. А., Степанов Е. А. Особенности расследо- вания преступлений с участием иностранных граждан. М.: МВШМ МВД России, 1994. С. 41.

58

щего государства в помещения специальных миссий в случае пожара или другого стихийного бедствия, представляющего серьезную угрозу общественной безопасности, когда нет возможности получить явно выраженное согласие главы специальной миссии, была заменена другим правилом. Согласно ст. 23 Конвенции о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального характера, принятой Венской конференцией в марте 1975 года была провозглашена не только абсолютная неприкосновенность помещений дипломатических представительств, - как утверждает автор, - но и обязательство государства их пребывания принимать все надлежащие меры для защиты помещения пред- ставительства от всякого вторжения или нанесения ущерба и для предотвращения всякого нарушения спокойствия представительства или оскорбления его достоинства1 1.

Утверждение автора об абсолютной неприкосновенности помещений представительства с точки зрения международно-правового института возможно верно, но с точки зрения процессуального института представляется по меньшей мере спорным. В части 3 ст. 22 Венской конвенции о дипломатических сношениях говорится о том, что эти помещения пользуются “иммунитетом от обыска” и т. п. Но всякий иммунитет - это льгота, дополнительная гарантия или средство защиты против необоснованных правоограничений, в данном случае против вторжения в эти помещения представителей власти государства пребывания, в том числе, органов уголовного судопроизводства. Эта льгота предполагает получение согласия главы дипломатического представительства на производство обыска, а также выемки в помещениях, занимаемых представительством. Согласно ст. 173 УПК РСФСР такое согласие испрашивается через Министерство иностранных дел, а в ходе обыска и выемки обязательно присутствие про-

Ш1Моджорян Л. А. Правое положение дипломатических представительств и их персонала // Советский ежегодник международного права. 1974. - М.: Наука, 1976. С. 157. Аналогичная позиция излагается в книге: Курс международного права. Том 4. - М.: Наука. 1990. С. 124.

59

курора и представителя МИД. Приведенные нормы, по нашему мнению, достаточно красноречиво свидетельствуют о том, что неприкосновенность помещений дипломатических представительств не может считаться абсолютной, полностью исключающей доступ в них.

Термин “помещения представительства” означает здания или части зданий, используемых для целей представительства, включая резиденцию главы представительства, кому бы ни принадлежало право собственности на них, включая обслуживающий данное здание или часть здания земель-ный участок (ст. 1 Венской конвенции о дипломатических сношениях) .

Кроме того, следует иметь в виду, что указанный статус помещений представительства принадлежит также помещениям посольств, а также миссий (ст. 1 Положения о дипломатических и консульских представи- тельств иностранных государств на территории СССР).

Земельный участок, обслуживающий помещения представительства (посольства или миссии), находится под защитой рассмотренного имму- нитета. В тех случаях, когда возникает вопрос о возможности производства его осмотра в качестве места происшествия, а равно о возможности осмотра в самих помещениях дипломатического представительства, то он должен быть разрешен в порядке, установленном ‘для производства обыска и выемки. Хотя возможность производства осмотра в помещениях представительства прямо, текстуально не отражена ни в Венской конвенции, ни в упоминавшемся Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР, ни в

Согласно Комментарию Комиссии международного права ООН к про- екту новых статей Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 года в понятие “земельный участок” включаются принадлежащие представительству сад и автостоянка (см. : Демин Ю Г. Указ. работа. С. 37). Входящий в понятие “помещения дипломатического представительства” земельный участок в современном международном праве рассматривается как часть территории государства пребывания с его особым национальным правовым режимом, специфика которого обусловлена предоставляемыми представительству привилегиями и иммунитетами.

60

УПК, представляется, что такая возможность логически вытекает из со- держания ч. 1 ст. 22 Венской конвенции о дипломатических сношениях. Согласно этой норме допуск на объекты, охватываемые понятием поме- щений представительства, в том числе допуск органов уголовного судо- производства государства пребывания для производства осмотра места происшествия возможен с согласия главы представительства (посольства или миссии).

В упоминавшейся Венской конвенции не получил прямого разрешения вопрос об иммунитете помещений дипломатических представительств, приобретенных аккредитующим государством в собственность, от гражданской юрисдикции по уголовным делам. Хотя определенные косвенные указания на его признание имеются. Норма, содержащаяся в п. 1 “а” ст. 31 Конвенции, предусматривает освобождение дипломатов от гражданской юрисдикции по делам о частной недвижимости (в том числе помещениях), которой дипломат владеет “от имени аккредитующего государства для целей представительства”. В таких ситуациях, когда дипломат может быть лишен иммунитета от гражданской юрисдикции, это не означает и само представительство лишается иммунитета, защиты помещений, принадлежащих аккредитующему государству, которое передало их в пользование представительству. Такого рода ситуации - достаточно весомый повод и аргумент для прямого обособления в Конвенции норм, посвященных специальному субинституту иммунитета помещений дипломатического представительства от гражданской юрисдикции по уголовным, а равно гражданским делам1 3.

Согласно п. 3 ст. 22 Венской конвенции о дипломатических сношениях предметы обстановки и другое находящееся в помещениях предста- вительства имущество, а также средства передвижения представительства

По затронутой проблеме см.: Демин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. М.: Международные отношения, 1995. С. 42-43.

61

пользуются иммунитетом от обыска, ареста и исполнительных действий (а по терминологии ст. 7 уже упоминавшегося Положения о ди- пломатических и консульских представительствах - “иммунитете от всех принудительных действий, в том числе обыска, выемки, ареста”). Производство обыска, выемки, изъятия и наложение ареста на имущество допускается на основаниях и в порядке, предусмотренных статьями 167 - 171, 173, 175 - 177 УПК РСФСР.

Определенные проблемы возникают в связи со статусом средств пе- редвижения дипломатического представительства. К таковым, обладаю- щим статусом дипломатических средств передвижения, принято относить автомобильные, воздушные, водные и любые другие транспортные средства, которые принадлежат, арендуются или предоставляются для пользования дипломатическим представительством, членом дипломатического, административно- технического и обслуживающего персонала представительств и членам их семей.

С точки зрения объема предоставляемых привилегий и иммунитетов принадлежность средств передвижения представительству или дипломату в уголовном процессе значения не имеет. Сравнительный анализ п. 3 ст. 22 и п. 2 ст. 30 Конвенции, касающихся средств передвижения соответственно представительства и его дипломатического агента, показывают, что и те, и другие равным образом пользуются неприкосновенностью, то есть иммунитетом от обыска, ареста и исполнительных действий (действия по принудительному исполнению решений в части гражданского иска).

Может ли указанная неприкосновенность средств передвижения кем- либо ограничена? Ранее существовавшая концепция, рассматривавшая транспортные средства как часть резиденции, своего рода “движущегося дома”104 могла бы быть теоретическим основанием ее ограничения с согла-

104 См.: Оппенгейм Л. Международное право. Т. 1, полутом 2. - М., 1949. С. 332; Сатоу Э. Руководство по дипломатической практике. - М.: ОГИЗ, 1947. С. 205; Левин В. Е. Дипломатический иммунитет. - М. - Л., 1949. С. 388-389.

62

сия главы дипломатического представительства (подобно статусу его помещений). После принятия Конвенции о дипломатических сношениях 1961 года эти средства стали рассматриваться в качестве “движимого имущества”. Эта концепция и определяет толкование ныне неразрешенного в Конвенции вопроса об абсолютности или относительности неприкосновенности дипломатических средств передвижения в пользу ее абсолютного характера, не знающего каких- либо ограничений.

В соответствии со ст. 24 Венской конвенции о дипломатических сношениях “архивы и документы представительства неприкосновенны в любое время и независимо от их местонахождения”.

Неприкосновенность перечисленных объектов носит абсолютный характер и не знает каких-либо правил, допускающих их осмотр, выемки, либо изъятие, а также ограничений либо лишений данного иммунитета. В этой связи следует признать, что приобщение к уголовному делу таких объектов, подпадающих под статус “архивов, документов дипломатического представительства” и использование их в качестве доказательств по делу является недопустимым.

В силу ч. 1 ст. 27 Венской конвенции о дипломатических сношениях “государство пребывания должно разрешать и охранять свободные сношения представительства для всех официальных целей. При сношениях с правительством и другими представительствами и консульствами аккредитующего государства, где бы они ни находились, представительство может пользоваться всеми подходящими средствами, включая дипломатических курьеров и закодированные или шифровальные депеши. Тем не менее представительство может устанавливать и эксплуатировать радио- передатчик лишь с согласия государства пребывания”.

В процитированной части статьи Конвенции обращает на себя вни- мание три обстоятельства. Во-первых, свобода и неприкосновенность тайны сношений или по терминологии российского законодательства “свободы и тайны связи” означает свободу и неприкосновенность официальной

63

переписки (почтовой связи), а также радиосвязи (одного из видов электрической связи).

Во-вторых, понятие тайны связи определено в Конвенции уже, чем в современной трактовке российского законодательства, и оно не включает тайну телефонных и иных переговоров, ведущихся с использованием соответствующих устройств, установленных в дипломатическом представительстве. Ввиду данного обстоятельства защита тайны телефонных и иных переговоров в настоящее время в Российской Федерации возможна лишь в пределах общих оснований и общего порядка, предусмотренных ч. 2 ст. 23 Конституции РФ, ст. 35-1 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик, но лишь по просьбе или с согласия дипломатического представителя.

В-третьих, свободу связи дипломатического представительства Кон- венция трактует более широко, чем в Положении о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР. В нем свобода связи сведена лишь к сношениям “со своим правительством, с находящимся на территории СССР консульским представительством своей страны, а также с дипломатическими и консульскими представительствами своей страны в третьих государствах …” (ст. 9 Положения). Между тем согласно имеющим приоритетное значение нормам Конвенции речь идет о “свободных сношениях представительства для всех официальных целей”.

Официальная корреспонденция представительства, в том числе его дипломатическая почта, пользуются в государстве пребывания абсолютной неприкосновенностью, не знающей каких-либо ограничений.

Согласно пунктам 2 - 4 ст. 27 Венской конвенции о дипломатических сношениях под официальной корреспонденцией понимается вся кор- респонденция, относящаяся к представительству и к его функциям. Ди- пломатическая почта не подлежит ни вскрытию, ни задержанию. Все места, составляющие дипломатическую почту, должны иметь видимые внеш-

64

ние знаки, указывающие на их характер, и они могут содержать только дипломатические документы и предметы, предназначенные для офици- ального пользования.

По смыслу ст. 33 упомянутой Венской конвенции, ст. 435 Граждан- ского процессуального кодекса РСФСР и ст. ст. 7, 1068, 1079 ГК Российской Федерации за вред, причиненный транспортным средством представительства в результате преступления, может нести ответственность представительство как орган аккредитующего государства - собственника этого имущества.

Но предъявление гражданского иска в уголовном деле к иностранному государству в таких случаях, а также обеспечение иска и обращение взыскания на имущество и активы, находящиеся в пользовании представительства на территории РФ, допускается лишь с согласия компетентных органов соответствующего государства.

Важно иметь в виду, что российское законодательство предусматри- вает возможность ограничения данного иммунитета в порядке ответных мероприятий по решениям Правительства Российской Федерации или иного управомоченного органа в случаях непредставления российскому государству, его имуществу или представителям в иностранном государстве адекватной судебной неприкосновенности, какая обеспечивается иностранным государством, их имуществу или представителям в РФ.

В условиях существования определенной экономической и полити- ческой обособленности государств невозможно установить не только полного равенства между иностранными гражданами и гражданами нашего государства или равенства в условиях пребывания иностранных граждан в России и российских граждан за границей, но и абсолютного равенства между самими иностранными гражданами. Исходя из принадлежности иностранных граждан к той или иной их категории, Россия (как и многие другие государства) в своем внутреннем законодательстве и в международных договорах предоставляет специальные права или устанавливает

65

для них дополнительные обязанности.

Равенство перед законом не означает обладание одинаковыми Правами каждым участником уголовного процесса, так как в нем (законе) нет единого правового статуса. Таким образом, законодательное закрепление принципа равенства не означает абсолютного, полного уравнивания иностранных граждан в юридических правах и обязанностях, так как их определенные категории пользуются в России привилегиями и иммунитетами.

Ввиду особого назначения иммунитетов и привилегий в уголовном процессе, они представляют собой дополнительные процессуальные га- рантии законности и обоснованности вовлечения указанных лиц в сферу уголовного судопроизводства, целью которых является обеспечение усиленной защиты обозначенной категории граждан от неосновательных посягательств и создание благоприятных условий для беспрепятственного и эффективного осуществления возложенных на них особых государственных или межгосударственных функций.

§ 4. Сущность, виды, источники и особенности гарантий прав и за- конных интересов иностранных граждан в уголовном процессе.

Вопрос о гарантиях личности в уголовном процессе относится к числу наиболее сложных и часто освещаемых в литературе. Большой вклад в исследование этой проблемы внесли такие ученые как Ю. Н. Бело- зеров, Н. В. Витрук, Ю. М. Козлов, В. Н. Кудрявцев, Э. Ф. Куцова, Е. А. Лукашева, В. 3. Лукашевич, В. А. Мицкевич, В. И. Новоселов, В. М. Савицкий, М. С. Строгович и др.

Существует общепринятое деление гарантий прав личности на общие и специальные. К общим относятся социально-экономические, поли- тические, идеологические условия жизни общества. К специальным - собственно юридические (правовые) гарантии.

Ю. Н. Белозеровым и П. Г. Марфициным, под юридическими гаран-

66

тиями понимается “совокупность правовых норм, определяющих объем прав, свобод и обязанностей граждан, а также способы их охраны от различных нарушений и средства реализации”. Кроме этого ими отмечается, что юридические гарантии подразделяются на “конституционные и отраслевые - т. е. гарантии, существующие в конкретных отраслях права (уголовно-правовые, гражданско- правовые, гражданско-процессуальные и

ДР.)”105.

При рассмотрении поставленного вопроса, нам представляется не- обходимым раскрыть предмет уголовно-процессуальных гарантий личности (а следовательно, и одной из ее категорий - иностранных граждан). В этой связи следует выяснить, что подлежит защите с помощью названных гарантий.

Решение данного вопроса важно для вывода о том, какие процессу- альные нормы (правила) служат тому, чтобы интересы личности в уголовном деле были защищены; в каком направлении, какие именно процессуальные нормы нуждаются в дальнейшем развитии и совершенствовании для достижения названной цели; появление каких именно новых норм необходимо для дальнейшего усиления защиты и реализации интересов личности в уголовном судопроизводстве.

Мы склонны разделять позицию, согласно которой предмет уголовно- процессуальных гарантий лиц, вовлеченных в сферу уголовного судо- производства, составляют их процессуальные права и многообразные по своему существу интересы, защищаемые законом106.

Процессуальные права граждан (как элемент предмета уголовно- процессуальных гарантий личности) имеют публично-правовое значение, т. к. являются социальной ценностью, благом. Как отмечает Э. Ф. Куцова,

105 Белозеров Ю. Н., Марфицин П. Г. Обеспечение прав и законных инте ресов личности в стадии возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. С. 23.

106 См., например, Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уго ловном процессе.- М., 1973. С. 3.

67

права служат “обеспечению законных интересов личности и содействуют обществу в его борьбе с преступностью”. Глубоким заблуждением было бы представление о правах, как о средствах, необходимых и служащих только частным интересам. “Права - факт наличия и их реализация - Необходимы и для общества, ибо они содействуют полноте, всесторонности, объективности уголовного судопроизводства; установлению истины; дос-тижению на этой основе успеха в борьбе с преступностью” .

Ю. С. Завьялов, определяя понятие законного интереса пишет: “За- конными, юридически значимыми интересами могут быть признаны та- кие, которые служат удовлетворению, обеспечению социально- необходимых потребностей того или иного субъекта (индивида, производственного коллектива и т. д.), необходимость осуществления которых (потребностей) признает общество и государство, и, следовательно, эти по-

?I АО

требности отражены в законе” . Несомненно, чем шире права граждани- на, тем полнее его интересы признаны государством и защищаются им. Таким образом, уголовно-процессуальные гарантии должны обеспечивать не только возможность использовать предоставленные гражданину его процессуальные права, но и достижение им того интереса, который находит отражение в реализуемом праве.

Вместе с тем, вопрос о том, что именно служит (и может служить) гарантиями прав и законных интересов личности в уголовном процессе, относится к числу дискуссионных. Так, названными гарантиями призна- ются установленные законом средства, которыми охраняются и обеспечиваются права и законные интересы участвующих в уголовном процессе лиц . Рассматриваемые гарантии определяются и как соответствующие

Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. -М, 1973. С. 17.

1 OS

Завьялов Ю. С. Проблемы интереса в марксистской теории социалисти- ческого права: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М., 1968. С. 10. 109 Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - М., 1968. С. 56.

68

процессуальные средства и деятельность определенных лиц и органов (предварительного расследования, прокуратуры и суда) . Ряд процессуалистов ограничивается тем, что рассматривает в качестве гарантий прав личности в уголовном процессе те или иные нормы общего и руководящего значения, положения уголовно- процессуального права (например - непосредственность процесса, презумпцию невиновности), не раскрывая понятие названных гарантий111. Большинство же ученых, к мнению которых мы присоединяемся, в систему уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов личности включают: а) принципы правосудия; б) процессуальные нормы, закрепляющие права и обязанности участников судопроизводства; в) процессуальная форма правосудия по уголовным делам; г) деятельность участников уголовного судопроизводства; д) систему проверки законности и обоснованности процессуальных действий и решений112. Эти элементы уголовно- процессуальных гарантий прав и законных интересов личности взаимосвязаны. Взаимосвязь элементов рассматриваемых гарантий служит обеспечению реальности данных гарантий и является основой того, что они представляют собой не разобщенную сумму средств, а подкрепляющую друг друга систему113.

Из всего многообразия определений, имеющихся в юридической ли-

Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в советском уголовном процессе: Автореф. дисс. …канд. юрид. наук. М., 1968. С. 4.

111 Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. - М., 1966. С. 195.

112 См.: Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник Ленинградского университета. 1977. № 11. С. 109 - 116; Белозеров Ю. Н., Марфицин П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в ста дии возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. С. 24; Мичурина О. В. Обеспечение прав и законных инте ресов личности в уголовном процессе: Лекция / ЮИ МВД России. - М., 1996. С. 6.

Куцова Э. Ф. Гарантии прав личности в советском уголовном процессе. -М., 1973. С. 128.

69

тературе, можно сделать обобщающий вывод, что под уголовно- процессуальными гарантиями понимаются установленные законодательством нормы, которые служат реализации, обеспечению и защите Прав, свобод и законных интересов личности, а именно: правовые положения, правовой статус, деятельность, средства, условия и др., представляющие собой взаимосвязанную, единую систему указанных элементов.

Вместе с тем, в свете рассматриваемого нами вопроса, следует опре- делить, какими отраслями и источниками права регулируется система уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов иностранных граждан. Разрешение данного вопроса имеет важное значение и с точки зрения правоприменительной практики, так как возможны случаи несогласованности и противоречий между подлежащими применению правовыми нормами, содержащими уголовно-процессуальные гарантии прав и законных интересов иностранных граждан.

Правила разрешения противоречий различаются в зависимости от вида противоречия - конкуренции или коллизии правовых норм, содержа- щихся в правовых актах.

Термин же “коллизия” в соответствии с его изначальным смыслом, принятом в международном частном праве, следует обозначать случаи расхождения правовых установлений с равной юридической силой. При таком понимании термина объясняется необходимость так называемых “коллизионных норм”114, специально предназначенных для разрешения

114 Коллизионная норма (англ. colision norm) - норма, которая указывает, право какого государства должно быть применено к гражданскому, семейному и иному правоотношению международного характера. Правоотношение носит международный характер, если участником является иностранный гражданин или иностранное юридическое лицо, если юридические факты, с которыми связано возникновение, изменение или прекращение правоотношений, имели место за границей. При наличии правоотношений такого рода перед судом или иным органом государства может возникнуть вопрос о том, какое право следует применить к данному правоотношению - национальное право данного государства или иностранное право. Этот вопрос решается на основании коллизионной нормы, содер-

70

подобного рода противоречий. При конкуренции противоречие решается в пользу нормативного акта, занимающего более высокое место в системе правовых установлений и, следовательно, обладающего большей юридической силой 5.

Высшую юридическую силу и прямое действие на всей территории России имеет Конституция РФ (ч. 1 ст. 15 Конституции), поэтому в уго- ловном процессе, конституционные нормы могут применяться непосредственно как нормативный акт высшей юридической силы. Конституционные нормы могут применяться совместно с процессуальными нормами, которые могут и текстуально совпадать с конституционными нормами, что подчеркивает особую значимость такого рода норм процессуального закона, недопустимость отступления от их предписания.

Согласно п. “о” ч. 1 ст. 71 Конституции в ведении России, в частности, находятся “судоустройство, прокуратура, уголовное, уголовно- процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство…”, таким образом, нормы УПК РСФСР является источником прямого действия уголовно-процессуальных гарантий прав и свобод на всей территории Российской Федерации.

Основополагающие установления, гарантирующие права и свободы человека и гражданина, содержащиеся в главах первой, второй и седьмой Конституции Российской Федерации и в уголовном процессе приобретают

жащейся во внутреннем, национальном (например, российском) законодательстве или в международном договоре. Коллизионная норма формулируется обычно в виде абстрактного правила, указывающего не право какого-либо конкретного государства, а только сам принцип, которым определяется подлежащее применению право: закон гражданства лица, закон места совершения сделки, закон места нахождения вещи и т. д. (см.: Юридический энциклопедический словарь. - М.: Сов. энциклопедия, 1984. С. 140; Юридическая энциклопедия. Издание второе, с изменениями и дополнениями.- М.: ЮРИНФОРМЦЕНТР, 1993. С. 94).

115 См.: Якупов Р. X. Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. кандидата юридических наук В. Н. Галузо. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. С. 43.

71

силу принципов прямого действия. Из положений ст. 2 Конституции вытекает, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина -обязанность государства и его органов, в том числе органов расследования, прокуратуры и суда. Согласно ч. 1 ст. 45 Конституции РФ: “Государственная защита прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации гарантируется”.

Проходящая правовая реформа и совершенствование российского законодательства осуществляется в соответствии с конституционным принципом, утверждающим приоритет прав и свобод человека как высшей ценности всей государственно-правовой и общественной системы Российской Федерации. Важное значение в процессе законодательного реформирования имеют конституционные установления о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором установлены иные правила, чем пре- дусмотренные законом, то применяются правила международного договора (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ). В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией (ст. 17). Ни международный договор, ни внутригосударственный закон не могут ограничить права человека. Для обоснования такого статуса используется концепция естественных прав человека. В Конституции РФ она сформулирована так: “Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения” (ч. 2 ст. 17). Соответственно “не должны издаваться законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина” (ч. 2 ст. 55). “Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя … прав и законных интересов других лиц, обеспечения

72

обороны страны и безопасности государства” (ч. 3 ст. 55). В России те права и свободы, которыми иностранцы пользуются и которые должны быть объектом защиты со стороны государства, представлены законодательством почти в полном соответствии с требованиями международного права, но не в отношении иностранцев, а в отношении вообще человека и гражданина.

Из этого следует, что интеграция России в систему основных меж- дународных пактов и конвенций по правам человека и особенно вступление в Совет Европы обязывают ее привести свое законодательство в соответствие с международными и европейскими стандартами в области прав человека. Это, прежде всего, касается уголовного и уголовно-процессуального законодательства, поскольку именно эти отрасли нашего законодательства, и особенно практика их применения, отмечены наибольшими нарушениями и несоблюдением многих стандартов, закрепленных на международном и европейском уровне. Ориентация же на Совет Европы объясняется тем, что эта организация по общему признанию считается наиболее авторитетной благодаря эффективной системе контрольных механизмов, обеспечивающих защиту прав человека, закрепленных в Европейской конвенции 1950 г. Все лица - как граждане, так и не имеющие гражданства, находящиеся на территории государства - члена Совета Европы, наделяются неотъемлемым правом на то, чтобы с ним обращались в соответствии со стандартами, определяемыми Конвенцией. В случае нарушения этих прав любой человек в Российской Федерации может обратиться с жалобой в Европейскую Комиссию или Европейский Суд по правам человека.

Роль международного права в процессе развития системы правовых гарантий постоянно возрастает. Сказывается как развитие договорного процесса, так и то, что в международно-правовых документах последних лет находят свое закрепление и развитие многие прогрессивные иде^, воплощающиеся во внутригосударственных нормах позднее. Международ-

73

ные пакты, договоры РФ являются, в свою очередь, важным источником для совершенствования уголовно-процессуальных законов России в области гарантий прав, свобод и защиты законных интересов, как граждан России, так и иностранных граждан.

Как указано в Федеральном законе РФ от 15 июля 1995 года № 101 - ФЗ “О международных договорах Российской Федерации”: “Международные договоры образуют правовую основу межгосударственных отношений, содействуют поддержанию всеобщего мира и безопасности, развитию международного сотрудничества в соответствии с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций. Международным договорам принадлежит важная роль в защите основных прав и свобод человека, в обеспечении законных интересов государств. Международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются в соответствии с Конституцией Рос- сийской Федерации составной частью ее правовой системы”. В ст. 2 закона закреплено, что “международный договор Российской Федерации означает международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами) либо с международной организацией в письменной форме и регулируемое международным пра-вом”116.

За последние годы многие изменения и дополнения, внесенные в уголовно-процессуальные законы России, были результатом признания нашим государством важности этих международных норм для защиты прав и свобод человека. Международные пакты и договоры оказали определенное влияние и на конституционное законодательство РФ и на специальные законы РФ об уголовном процессе. Достаточно указать ст. 10 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., которая гласит: “Каждый человек для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело

116 Российская газета. № 140. 1995. 21 июля.

74

было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом”. В ст. 11 Декларации записано: “Каждый человек, обвиняемый в совершении преступления, имеет право считаться невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все возможности для защиты” .

Юридическая природа Всеобщей декларации прав человека иная, чем международных пактов и конвенций. Она является актом рекоменда- тельного характера и не подлежит подписанию и ратификации или иным процедурам, влекущим ее превращение в акт обязательной юридической силы. Ее значение преимущественно моральное и политическое, что нисколько не умаляет ее роли. Очень часто подобного рода документы предшествуют разработке, принятию и открытию для присоединения договоров, имеющих обязательную юридическую силу, то есть в “мягкой” форме восполняют пробелы международного права. Разумеется, исполнение рекомендательных актов не подлежит международному контролю, но они в некотором смысле создают тот фон, тот международно-правовой контекст, который при наличии доброй воли позволяет строить, совершенствовать и применять национальное право с точным пониманием того, что соответствует международным стандартам в области прав человека118.

Положения Всеобщей декларации прав человека получили свое раз- витие во множестве других международно-правовых актов. Из их числа

Всеобщая декларация прав человека. Резолюция 217A/III/ Генеральной Ассамблеи ООН от 10 дек. 1948 г. / СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. - М., 1989. С. 413; см. также: Международный пакт о гражданских и политических правах. -Там же. С. 302; Основные принципы, касающиеся независимости судебных органов. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 13 дек. 1985 г. // Советская юстиция. 1991. № 16. С. 27.

118 См.: Международные нормы и правоприменительная практика в области прав и свобод человека. / Пособие для российских судей. - М., 1993. С. 13.

75

выделяются два основополагающих документа, принятых Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 года: Международный пакт о гражданских и политических правах (плюс Факультативный протокол к нему) и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Оба документа, в отличие от Всеобщей декларации прав человека, имеют юридическую природу и обязательную силу. Россия является участником данных пактов.

В заявлении Государственной Думы от 24 июня 1994 г. о соблюдении Российской Федерацией стандартов в области прав человека сказано, что Государственная Дума заявляет о своем намерении и далее совершенствовать российское законодательство в области прав человека в духе Всеобщей декларации прав человека, а также Европейской конвенции О защите прав человека и основных свобод и Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания .

Рассматривая вопрос о применении международного договора через трансформацию, превращение его норм в национальное законодательство или без таковой, следует решать на основании ст. 32 УПК РСФСР, в пользу непосредственного, прямого действия норм договора.

Согласно ст. 32 УПК РСФСР порядок сношения судов, прокуроров, следователей и органов дознания с судебно-следственными органами иностранных государств, а равно порядок выполнения их поручений определяется законодательством нашей страны и международными договорами, заключенными с соответствующими государствами. При осуществлении сотрудничества в области борьбы с преступностью государства широко используют: 1) договорно-правовой (или конвенционный) механизм; 2) институционный механизм (сотрудничество в рамках организаций как всеобщего, так и регионального характера)1 .

119 См.: Российская газета. 1994. 26 июля.

120 См.: Зимин В. П. Международное сотрудничество правоохранительных

76

Россия является участницей почти всех (около 30) универсальных международных договоров о борьбе с отдельными преступлениями или их видами, в том числе: Единой конвенции о наркотических средствах 1961 г.; Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.; Международной конвенции о борьбе с захватом заложников 1979 г.; Конвенции ООН О борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. и др.

Основное содержание таких международных договоров составляют обязательства государств-участников признать указанные в них действия преступными и оказывать друг другу правовую помощь в борьбе с ними.

В настоящее время имеется международно-правовая база в рамках Совета Европы, позволяющая государствам оказывать взаимную правовую помощь по уголовным делам. В Заключении № 193 (1996 г.) по заявке России на вступление в Совет Европы указано, что Россия намерена подписать и ратифицировать конвенции Совета Европы, касающиеся вопросов выдачи преступников (Конвенцию 1957 г.), взаимной помощи в уголовно-правовой сфере (Конвенцию 1959 г.), перемещения приговоренных к наказанию лиц и др.

Согласно ст. 32 УПК РСФСР, к правовым основам международного сотрудничества относятся также договоры, заключенные еще СССР с рядом зарубежных государств, но обязательные для России как государства, являющегося правопреемником распавшегося Союза ССР.

С подписанием 8 декабря 1991 года в Беловежской пуще, главами трех государств (России, Украины и Белоруссии) соглашения, констати- рующего, что СССР, как субъект международного права перестал существовать, и объявлением 21 декабря 1991 года 11-ю бывшими союзными республиками об организации Союза Независимых Государств (СНГ), на международной арене появился целый ряд новых государств. Эти и другие факторы приводят к необходимости дальнейшего развития международ-

органов. - М., 1990. С. 6.

77

ного сотрудничества России в области обеспечения прав личности, в том числе и такого важного аспекта этой проблемы, как обеспечение прав, свобод и законных интересов иностранных граждан.

На сегодняшний день в сфере международного сотрудничества пра- воохранительных органов стран СНГ уже сложилась довольно эффективная правовая база в борьбе с транснациональной преступностью, которая действует как на двусторонней, так и на региональной основе с участием всех государств, входящих сейчас в регион “прозрачных границ”.

22 января 1993 г. в Минске была подписана Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам Республикой Армения, Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Республикой Кыргызстан, Республикой Молдова, Российской Федерацией, Республикой Таджикистан, Туркменистаном, Республикой Узбекистан и Украиной. Конвенция вступила в силу для России 10 декабря 1994 г.121 и регулирует порядок и объем правовой помощи (ст. 5, 6), содержание и форму поручения об оказании правовой помощи (ст.7), порядок его исполнения (ст.8), особенности вызова свидетелей и потерпевших (ст.9) и другие вопросы.

Кроме того, Россия также заключила ряд двусторонних договоров об оказании правовой помощи с бывшими республиками Советского Союза. Так, 14 сентября 1992 г. заключен Договор между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (ратифицирован 14 января 1993 г.). Аналогичный Договор заключен с Азербайджанской Республикой в мае 1993 г. (ратифицирован в сентябре 1993 г.).

24 апреля 1992 г. в Алма-Ате было подписано Соглашение “О взаи- модействии министерств внутренних дел независимых государств в сфере борьбы с преступностью”122. В нем министерства внутренних дел незави-

121 Собрание законодательства РФ. 1995. № 17. Ст. 1472.

122 Письмо МВД России № 5 от 25 мая 1992 г.

78

симых государств обязались оказывать содействие друг другу в исполнении запросов и просьб, а также в проведении процессуальных действий по уголовным делам (ст. 2) и другим вопросам МВД России заключило также с МВД зарубежных стран ряд двусторонних и многосторонних международных соглашений. Важное значение имеет письмо МВД России № 1/2548 от 1 июля 1992 г. “О прямых контактах с полицейскими органами зарубежных стран”.

В апреле 1993 г. появилось подразделение, ставшее связующим звеном между органами внутренних дел стран СНГ, - Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений (БКБОП). 12-14 марта 1997 г. в Кишиневе состоялось заседание Совета министров внутренних дел государств - участников СНГ, на котором был одобрен проект Положения о БКБОП и принято решение внести его на рассмотрение Совета глав правительств стран СНГ. Данное Положение определяет правовой статус, задачи, функции и структуру, а также основы организации деятельности БКБОП на территории СНГ. В том же году 18 ноября постановлением Правительства РФ № 1449 одобрен Проект Соглашения о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с преступностьюх 23.

8 октября 1992 г. прокуратуры независимых государств подписали Многостороннее соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратур. Кроме того, Прокуратура Российской Федерации заключила ряд двусторонних соглашений с прокуратурами бывших союзных республик об оказании правовой помощи и сотрудничестве. Имеются также указания Генерального прокурора РФ №5/20 от 9 марта 1992 г. “О порядке выполнения ходатайств об оказании правовой помощи” и Jfc 1/20 от 20 января 1993 г. “Об изменении порядка выполнения ходатайств об оказании правовой помощи”.

В сотрудничестве государств в области борьбы с преступностью

123 Российская газета. 1997. 6 дек.

79

особое место занимает Международная организация уголовной полиции -Интерпол. Взаимодействие органов внутренних дел России с правоохранительными органами иностранных государств - членов Международной организации уголовной полиции - Интерпола устанавливает Инструкция о порядке исполнения и направления органами внутренних дел РФ запросов и поручений по линии Интерпола124. Правовое положение, структура и функции Национального центрального бюро (НЦБ) Интерпола в России определены Указом Президента РФ № 1113 от 30 июля 1996 г. “Об участии Российской Федерации в деятельности Международной организации уголовной полиции - Интерпола”, а также Постановлением Правительства РФ № 1190 от 14 октября 1996 г. “Об утверждении Положения о Национальном центральном бюро Интерпола”125. Это Бюро осуществляет организационно-методическое и информационное обеспечение участия правоохранительных органов России в международном сотрудничестве по борьбе с преступностью.

Разумеется, международное сотрудничество вообще, а тем более в такой области, как борьба с преступностью, должно осуществляться при точном и неукоснительном соблюдении общепризнанных принципов международного права: уважения государственного суверенитета, невмешательства во внутренние дела государств, их равноправия и осуществления межгосударственной взаимности, добросовестного выполнения международных обязательств, уважения и соблюдения прав и свобод человека. Можно выделить и специфические принципы сотрудничества государств в борьбе с преступностью: неотвратимость ответственности за совершенное противоправное деяние, защита государством прав своих граждан за рубежом, неоказание помощи по уголовным делам политического характера.

Таким образом, в целях всестороннего обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан неуклонно должны соблюдаться как ме-

124 Приложение к приказу МВД России № 10 - 1994 г. См.: Российская газета. 1996. 22 окт.

80

ждународные договора и соглашения, так и ведомственные нормативные акты направленные на раскрытие и расследование преступлений данной категории.

Возвращаясь к вопросу о коллизиях правовых норм, следует под- черкнуть такую их разновидность как столкновение норм отечественного и иностранного законодательства. Специальные коллизионные нормы, предназначенные для урегулирования таких ситуаций, обычно содержатся в международных договорах или законодательных актах отечественного права.

Указанный вопрос, по нашему мнению, требует рассмотрения действия российского уголовно-процессуального и уголовного законодательства в пространстве и по кругу лиц.

Действие, как уголовного, так и уголовно-процессуального закона в пространстве характеризуется их применимостью на определенной территории. Исходя из того, что действие указанных законов всегда ограничено определенной территорией, основным принципом их действия в пространстве является территориальный принцип.

В ч. 2 ст. 11 УК РФ говорится о том, что “преступления, совершенные в пределах территориальных вод или воздушного пространства Рос- сийской Федерации, признаются совершенными на территории Россий- ской Федерации”. Кроме этого, действие уголовного закона “распространяется также на преступления, совершенные на континентальном шельфе и в исключительной экономической зоне Российской Федерации”.

В соответствии с общепринятыми нормами и традициями междуна- родного права в ч. 3 ст. 11 УК РФ зафиксировано правило, согласно которому “лицо, совершившее преступление на судне, приписанном к порту Российской Федерации, находящемся в открытом водном или воздушном пространстве вне пределов Российской Федерации, подлежит уголовной ответственности по настоящему Кодексу, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации”. По УК РФ несет также

81

ответственность “лицо, совершившее преступление на военном корабле или военном воздушном судне Российской Федерации, независимо от места их нахождения”.

В силу же ч. 3 ст. 1 УПК РСФСР независимо от места совершения преступления производство по уголовным делам на территории РФ во всех случаях ведется в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством РФ. В уголовном законе этот принцип сводится к тому, что лица, совершившие преступление на территории РФ, несут уголовную ответственность по УК РФ (ч. 1 ст. 11). Согласно указанным положениям законов, они действуют независимо от того, являются ли лица совершившие преступление российскими гражданами, иностранными гражданами или лицами без гражданства.126

Понятие территории Российской Федерации в УПК, в равно в УК не раскрыто. Оно определяется Конституцией и другими законами РФ и включает расположенные в пределах государственных границ РФ сухо- путные, подземные, воздушные и водные пространства127.

Обычно определенные проблемы возникают при определении пределов действия уголовно-процессуального законодательства в водных пространствах. Эти проблемы связаны с тем, что международно- правовыми нормами в отдельных случаях (при совершении преступления на борту иностранного торгового судна, находящегося во внутренних водах, а также в территориальных водах РФ) предусматриваются ограничения территориальной юрисдикции и уголовного, и уголовно-процессуального законодательства РФ. В других случаях нормы между на-

В отличие от данного правила РФ, по УПК Венгрии (§ 15) производство по всем делам, подпадающим под действие уголовных законов этой страны, ведется по ее уголовно-процессуальным правилам. 127 См.: ст. 67 Конституции РФ; ст. 1 Закона РФ от 1 апреля 1993 г. “О государственной границе Российской Федерации” // Российская газета. 1993. 4 мая; ст. 14 - 16, 18 Водного кодекса РФ // Российская газета. 1995. 23 но-яб.; ст. 1, 5 и 6 Федерального закона РФ от 30 ноября 1995 г. “О континентальном шельфе Российской Федерации” // Российская газета. 1995. 7 дек.

82

родного права, напротив, распространяют действие российского уголовного и уголовно-процессуального законодательства и за пределы территории РФ (в открытом море и др.). Таким образом, для регулирования подобных возникающих проблем правоприменителю необходимо решить, какими нормами следует руководствоваться. Думается, что, прежде всего отмеченные ситуации являются основанием для приведения российского законодательства в соответствие с международными правилами, признанными Россией.

Как отмечает Р. X. Якупов, “в иных ситуациях, связанных с расши- рением территориальной юрисдикции уголовно-процессуального законодательства РФ, складывается такое юридическое положение, которое следует квалифицировать как конкуренцию норм отечественного законодательства и международного права”128.

Что касается действия уголовных законов РФ в отношении преступ- лений, совершенных вне пределов РФ, то спорные ситуации подлежат разрешению на основе ст. 12 УК РФ. В частности, граждане РФ и лица без гражданства, постоянно проживающие на территории РФ, за преступления, совершенные вне пределов РФ, подлежат ответственности по уголовным законам РФ при соблюдении двух условий. Во-первых, если эти лица привлечены к уголовной ответственности или преданы суду на территории РФ и, во-вторых, если они не понесли наказание по приговору суда иностранного государства (ч. 1 ст. 12 УК РФ).

Иностранные граждане, а также лица без гражданства, не прожи- вающие постоянно в РФ, за преступления, совершенные вне пределов РФ, подлежат ответственности по российским уголовным законам, если преступление направлено против интересов Российской Федерации, и в случаях, предусмотренных международными договорами Российской Феде-

Якупов Р. X. уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. кандида- та юридических наук В. Н. Галузо. - М: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. С. 50.

83

рации, если они не были осуждены в иностранном государстве (ч. 3 ст. 12 УК РФ). Поэтому в случае совершения преступлений указанными лицами на судне, находящемся в открытом море, в соответствии с Конвенцией об открытом море от 29 апреля 1958 г.129 они подлежат юрисдикции государства флага судна. В отношении же граждан РФ и лиц без гражданства, постоянно проживающих на территории РФ, за преступления, совершенные на судне, находящемся в открытом море, ответственность наступает по российским уголовным законам лишь при соблюдении двух вышеуказанных условий, предусмотренных ч. 1 ст. 12 УК РФ.

Пределы действия уголовно-процессуальных норм по лицам опреде- ляются нормами уголовно-процессуального законодательства (ст. 33, 173 УПК РСФСР), уголовного законодательства (ст. 11 и 12 УК РФ), Закона РСФСР “О гражданстве Российской Федерации” (ст. 2, 4, 6, 9 - 30) и международных договоров по вопросам гражданства РФ.

Судопроизводство по делам о преступлениях, совершенных лицами без гражданства и иностранными гражданами на территории РФ, а также за ее пределами в случаях, предусмотренных международным правом, ведется в общем порядке, за изъятиями, установленными для лиц, обладающих привилегиями и иммунитетами.

В свете изложенного материала, по нашему мнению, важной чертой уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов иностранных граждан, является их многоуровневый характер, включающий: 1) гарантии, установленные российским законодательством, которое представлено комплексом Конституционных норм, нормами федеральных конституционных законов и иных правовых актов; 2) гарантии, закрепленные системой общепризнанных принципов и норм международного права и международными договорами РФ; 3) гарантии, установленные нормами права иностранного законодательства.

Поскольку эти системы не изолированы друг от друга, а напротив,

129 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 43. Ст. 472.

84

оказывают взаимное влияние, то надо учитывать не только факторы, связанные с применением той либо иной системы, но и фактор их непрерывного взаимодействия.

Изложенные соображения дают основание для вывода о том, что применяемые в уголовном процессе нормы дипломатических иммунитетов и привилегий вместе с соответствующими нормами российского уголовно-процессуального права представляют собой смешанный институт уголовно-процессуального права, подчиненный его отраслевому юридическому режиму, хотя имеющему определенное своеобразие при конкуренции норм международных договоров и собственно процессуальных норм.

В данном параграфе мы раскрыли сущность уголовно-процессуальных гарантий, а также рассмотрели какими отраслями и источниками права регулируется система уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов иностранных граждан, их пределы и объемы действия.

85

Глава II. ХАРАКТЕРИСТИКА ГАРАНТИЙ ПРАВ И ЗАКОННЫХ

ИНТЕРЕСОВ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН В ДОСУДЕБНОМ

ПРОИЗВОДСТВЕ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ.

§ 1. Гарантии прав и законных интересов иностранных граждан в стадии возбуждения уголовного дела и пути их совершенствования.

Охрана прав и законных интересов личности является сквозной задачей всего уголовного судопроизводства Российской Федерации. Согласно ст. 2 УПК Российской Федерации уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан.

Анализ уголовно-процессуальных гарантий в стадии возбуждения уголовного дела свидетельствует о том, что в них отсутствует целый ряд элементов, необходимых для максимального обеспечения прав и законных интересов личности, а следовательно и одной из ее категорий - иностранных граждан. Данная проблема, на наш взгляд, еще не получила своего полного анализа в уголовно-процессуальной литературе. В данном случае следует указать на тот факт, что в некоторых работах, посвященных уголовно-процессуальному статусу личности, как правило, гарантии ее прав и законных интересов рассматриваются применительно к стадии предварительного расследования и последующим этапам судопроизводства. Гарантии, существующие в стадии возбуждения уголовного дела, исследуются в разрозненном виде130.

Следует обратить внимание на недостаточную правовую регламен-

См., например: Рустамов А. Законное и обоснованное возбуждение уго- ловного дела - одна из гарантий правосудия // Сов. юстиция. 1990. № 23. С. 19 - 20; Коломеец В. К. Права и обязанности граждан при досудебной подготовке материалов милицией // Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1989. С. 109- 133 и др.

86

тацию гарантий для первоначального этапа судопроизводства. Так, ст. 14 УПК РСФСР, закрепляющая принцип равенства граждан перед законом и судом, предусматривает осуществление правосудия только по уголовным делам. Ст. 17 УПК РСФСР, в которой закреплен принцип национального языка судопроизводства, определяет, что пользоваться родным языком могут лишь лица, участвующие в деле. Несомненно, подобного рода формулировки, учитывая возможность применения уголовно-процессуальным законом аналогии, распространяют свое действие на стадию возбуждения уголовного дела, хотя, строго говоря, закрепление в законе их прямого действия на первоначальном этапе судопроизводства является крайне важным и необходимым. Указанные вопросы не учтены в представленных проектах УПК Российской Федерации.

Думается, такие упущения для стадии возбуждения уголовного дела законодателем допущены не умышленно. До принятия Уголовно- процессуального кодекса 1961 г. возбуждение производства по уголовному делу не представляло собой самостоятельную стадию процесса, а выглядело лишь одномоментным актом, при котором отношения между государственными органами и гражданином были сильно ограничены и, в связи с этим, в теории остро не ставился вопрос о процессуальной защите прав и интересов личности131. Длительное время не имела правовой природы и предварительная проверка информации о преступлении. А попытки осуществить ее в юридической литературе оценивались негативно132. Существование как самостоятельной стадии возбуждения уголовного дела не предусматривалось и принятым в 1958 г. Основами уголовного судо- производства Союза ССР и союзных республик133. К тому же следует добавить, что многие правовые нормы, особенно регламентирующие прин-

131 См.: УПК РСФСР. Офиц, текст с изм. на 1 апр. 1957 г. М., 1957.

См., например, Балабанович. О доследственной проверке // Соц. закон- ность. 1939. № 6. С. 80.

133 Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М., 1960.

87

ципы судопроизводства, были перенесены из Основ практически без из- менений в УПК РСФСР 1961 г. Все это создавало определенные стереотипы в построении уголовно-процессуального законодательства и в уголовно-процессуальной науке. Даже после принятия нового республиканского кодекса некоторое время в теории считалось, что уголовно-процессуальная деятельность начинается с момента возбуждения уголовно дела, а не с момента появления повода или основания, предусмотренных ст. 108 УПК РСФСР.

Таким образом, стадия возбуждения уголовного дела в том виде, в каком она существует сейчас, не может в полной мере отвечать потребностям практики применения законодательства и нуждается в уточнениях, особенно в плане гарантий прав и законных интересов личности. Поэтому, представляется, что одним из существенных направлений совершенствования правового регулирования в стадии возбуждения уголовного дела является реализация предложений о внесении изменений и дополнений в уголовно-процессуальное законодательство именно в данном аспекте -направленном на обеспечение согласованности правовых норм, составляющих институт возбуждения уголовного дела, с уголовно-процессуальным правом в целом.

Важной гарантией прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве является уголовно-процессуальная форма. В теории уголовно-процессуальная форма понимается как регламентированная уголовно-процессуальным правом система и структура уголовно- процессуальных институтов и правил; процедура и последовательность стадий уголовного процесса; условия, способы и сроки совершения процессуальных действий, непосредственно или косвенно связанных с собиранием и исследованием доказательств на предварительном следствии и в судебном разбирательстве, их закреплением в правовых актах; а также порядок принятия и оформления решений по отдельным вопросам и по делу

88

в целом . Поэтому, представляется возможным говорить о процессуаль- ной форме в целом, процессуальной форме каждой стадии или правового института, процессуальной форме отдельных следственных или судебных действий (комплекса действий) и принятия решений.

В нашем случае, таким образом, возникает актуальный вопрос: следует ли унифицировать порядок судопроизводства, его процессуальные формы или необходимо дифференцированное построение процесса?

По мнению одних ученых, порядок уголовного судопроизводства должен быть одинаковым по всем категориям дел независимо от тяжести преступлений, установленных за них мер наказания, степени сложности дел, их общественного значения и иных свойств. В такой унификации судопроизводства сторонники этого взгляда видят выражение единого процесса135.

Согласно взглядов других авторов, порядок судопроизводства следует дифференцировать в зависимости от тех или иных свойств дел о раз- личных категориях преступлений, причем такая дифференциация может быть связана с некоторым отступлением от принципов уголовного судопроизводства и ограничениями процессуальных гарантий .

Третьи считают, что процессуальные формы уголовного судопроиз- водства должны строиться дифференцированно, но при этом не допустимы какие-либо ограничения гарантий и принципов уголовного процесса137.

134Курс советского уголовного процесса. Общая часть. М., 1989. С. 121.

135 См., например, Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., 1968. С. 61; Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в со ветском уголовно-процессуальном праве. Л., 1976. С. 68 и др.

136 См., например, Пашкевич П. Ф. Закон и судейское усмотрение // Сов. гос - во и право. 1982. № 1. С. 55 - 61; Ооржак А. Предложения о диффе ренциации заслуживают поддержки // Социалистическая законность. 1975. №3. С. 64 и др.

137 См., например, Гуляев А. П. Единый порядок предполагает дифферен циацию // Социалистическая законность. 1975. № 3. С. 65; Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. М., 1981. С. 103-110.

89

Представляется, что при всех различиях преступлений, в степени их опасности, в сложности их расследования и разрешения, в общественном значении довольно трудно говорить о единой, унифицированной системе рассмотрения и разрешения материалов о преступлениях и уголовных дел. Те или иные процессуальные формы и процедуры, являющиеся гарантиями законности в уголовном процессе и в частности прав личности по одним категориям дел, излишни по делам других категорий, обладающих иными свойствами: менее сложными, не связанными с применением мер наказания и т. п. На наш взгляд, сторонниками унифицирования уголовного процесса не
учитывается то обстоятельство, что уголовно-процессуальное законодательство, исходя из критериев целесообразности, довольно широко использует дифференциацию. Это находит свое выражение в различных видах предварительного расследования (следствие и дознание), в условиях, при которых возможно прекращение дела с освобождением лица от уголовной ответственности (вследствие изменения обстановки, в связи с деятельным раскаянием), особенностях производства по тем или иным категориям дел (например, по делам несовершеннолетних), в условиях и процедуре совершения процессуальных действий (например, обыск и выемка в помещениях дипломатических представительств), различиями в каких-либо остальных вопросах (например, об обязательности участия защитника по тем или иным делам) и многом другом. И тем не менее, это не является основанием отрицать единство уголовного процесса.

При всех возможных различиях и особенностях в процессуальном порядке по отдельным категориям дел уголовный процесс в своей основе един: в нем нет особых судов или особых форм производства, которые служили бы особым задачам, не соответствующим ст. 2 УПК РСФСР или строились не на общеправовых или уголовно- процессуальных принципах138. Закон предусматривает одинаковые по всем делам процессуальные

138 См.: Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном судо-

90

средства установления фактических обстоятельств дела и способы их использования, единые, как правило, формы принятия решений, условия их постановления и требования, которым они должны отвечать.

Считаем, что дифференцированное построение процессуальной формы уголовного процесса объективно необходимо как с теоретической точки зрения, так и по практическим соображениям. Но это не должно наносить ущерб правам и законным интересам личности, а, следовательно, должно происходить в наиболее оптимальном соотношении с унификацией уголовного судопроизводства.

Также, по нашему мнению, важной гарантией обеспечения прав и законных интересов личности в сфере уголовного судопроизводства, правоотношений является уголовно-процессуальная деятельность.

Об уголовно-процессуальной деятельности можно говорить в разных аспектах. Это и деятельность каждого, отдельно взятого участника судопроизводства, слагающаяся из конкретных процессуальных действий, и система действий определенного круга участников судопроизводства, направленных на решение ближайшей процессуальной задачи, и совокупность действий всех участников уголовного процесса.

Существенным признаком уголовно-процессуальной деятельности является ее юридический характер - весь порядок судопроизводства регламентирован уголовно-процессуальным законом. Такое суждение является утвердившимся в теории уголовного процесса. Но, на наш взгляд, на что мы не раз обращали внимание, возникнув в виде правового отношения, уголовное судопроизводство обрастает иными общественными отношениями, урегулированными другими отраслями права (например, международным правом) или не имеющими правовой регламентации вообще. Правовые нормы фиксируют общую модель отношений между участниками процесса. А в реальной жизни, в реальном уголовном процессе всегда действуют конкретные лица.
Следовательно, фактические уголовно-

производетве. М, 1981. С. 70.

91

процессуальные отношения, а равно и фактическая уголовно- процессуальная деятельность намного разнообразнее и богаче чем та, которая предусмотрена нормами права. По мнению Л. Д. Кокорева, в уголовном судопроизводстве необходимо различать довольно широкий круг различных общественных отношений139. Соглашаясь с его позицией, считаем, что при проведении уголовно-процессуальной деятельности существуют: уголовно-процессуальные отношения; отношения, которые могут быть урегулированы применением процессуального закона по аналогии; уголовно-правовые отношения; отношения, возникающие на основе иных отраслей права, а также на основе ведомственных нормативных актов; многочисленные и очень сложные не урегулированные правом нравственные отношения.

Представляется, что рассматриваемое положение может быть отнесено ко всей уголовно-процессуальной деятельности, в том числе и к стадии возбуждения уголовного дела. Причем, на первоначальном этапе су- допроизводства в ходе осуществления деятельности по проверке информации о преступлении наблюдается гораздо больший объем отношений, не урегулированных УПК РСФСР, а, следовательно, не являющихся уголовно-процессуальными. На наш взгляд, это также связано с недостаточной законодательной регламентацией на этом этапе судопроизводства субъективных прав и обязанностей, проблемами в регулировании процессуальной формы отдельных действий, института возбуждения уголовного дела и более того - уголовного судопроизводства в целом по рассматриваемому нами вопросу. Поэтому при проведении предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях практические работники зачастую вынуждены использовать возможности применения уголовно-уголовно процессуального закона по аналогии (например, при привлечении к участию в проверочных действиях переводчика), пользоваться пра-

139 См.: Кокорев Л. Д. Положение личности в советском уголовном судо- производстве: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. Л., 1975. С. 10 - 11.

92

вовыми конструкциями, содержащимися в других отраслях права (например, вопросы о выдаче), руководствоваться ведомственными нормативными актами (например, о порядке выполнения ходатайств об оказании правовой помощи или о порядке исполнения и направления органами внутренних дел РФ запросов и поручений) и т. п.140.

Поскольку деятельность по рассмотрению заявлений и сообщений о преступлениях не является только уголовно-процессуальной, то и уголовно-процессуальные гарантии не могут распространяться на весь этап предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях. Представляется, что это оказывает существенное отрицательное влияние на обеспечение прав и законных интересов как личности в целом, так и иностранцев в частности. По нашему мнению, решение этой проблемы возможно только в том случае, если законодатель пойдет по пути детального правового регулирования. Таким образом, в уголовно-процессуальной деятельности будет значительно меньше условий для возникновения отношений, урегулированных ведомственными нормативными актами, воз- никающих в результате применения уголовно-процессуального закона по аналогии и др. Конечно, и в этом случае не может быть достигнуто существование в стадии возбуждения уголовного дела процессуальных отношений в чистом виде. Наряду с ними будут существовать и иные (уголовно-правовые, международно-правовые, гражданско-правовые и др.). Но преобладающими все-таки станут уголовно-процессуальные отношения, а, следовательно, деятельность в стадии возбуждения уголовного дела будет носить более выраженный процессуальный характер, что существенно поднимет ее значимость как уголовно- процессуальной гарантии.

В дополнение к вышесказанному следует добавить, что в стадии возбуждения уголовного дела о преступлениях, совершенных иностранцами или российскими гражданами против иностранцев, органы дознания и

140 См.: Григорьев В. Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986. С. 23 - 30.

93

предварительного следствия руководствуются общими правилами, установленными ст. 108 - 116 УПК РСФСР, а также дополнительными правилами, обусловленными особенностями правового положения иностранных граждан в России и не регламентированными УПК.

В подтверждение этих слов следует сказать, что многие авторы от- мечают, что помимо вопросов, обязательных для разрешения в стадии возбуждения уголовного дела, предусмотренных ст. 108 - 113 УПК РСФСР, разрешается и ряд специфических вопросов: правовой статус иностранца (предоставлены ли ему привилегии и иммунитет от уголовной юрисдикции России и если предоставлены, то в каком объеме); правомерность пребывания в России (место); необходимость продления этого пребывания или его пресечения ввиду совершения преступления; выполнялись ли им служебные обязанности (какие); порядок информирования соответствующих компетентных инстанций; обязательность участия переводчика, прокурора, представителя МИД и иностранного дипломатического (консульского) представительства и др.141 Законодательной регламентации указанный вопрос не имеет и, по нашему мнению, он должен быть закреплен в соответствующем разделе УПК.

Как показало проведенное нами исследование, около 40% от всех изученных уголовных дел о преступлениях, совершенных против личности и имущества иностранцев, возбуждается по их устным обращениям в дежурную часть органов внутренних дел. Однако только в половине из них эти заявления были занесены в протокол, составляемый в соответствии со ст. 110 УПК РСФСР. В остальных случаях по инициативе следователя или работника дознания, обратившийся с устным заявлением иностранец в произвольной форме писал на имя начальника органа внутрен-

См., например: Якупов Р. X. Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. кандидата юридических наук В. Н. Галузо. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. С. 418 - 419; Колесников И. И., Иващук В. К. Организация расследования преступлений, совершаемых иностранными гражданами: Лекция / Академия МВД России. - М., 1994. С. 17 - 18.

94

них дел заявление о совершенном преступлении, нередко на иностранном языке, что впоследствии было связано с затратами дополнительного времени на их перевод. Представляется, что при любом устном обращении иностранца по поводу преступления сотрудник дознания или следователь обязаны соответствующим образом занести это заявление в протокол, форма которого утверждена приказом МВД СССР № 200 от 9 сентября 1970 г.

При этом, думается, протокол устного заявления иностранца должен содержать некоторые дополнительные сведения: национальность и гражданство заявителя, постоянное место жительство за границей и временное в России, срок действия визы (ссылка на документ, по которому удостоверялась личность иностранца), место работы и должность за границей и в России, просьбу иностранца, пользующегося правом дипломатической неприкосновенности, о производстве с его участием тех или иных процессуальных действий.

Следует отметить, что при оформлении протоколов и объяснений, получаемых от граждан иностранных государств, следователи и сотрудники дознания зачастую не указывают приведенные нами выше дополнительные сведения об иностранце. И это не удивительно, так как ст. 110 УПК РСФСР на это не указывает. А вместе с тем, не занося в протокол, перечисленное затрудняет не только последующие вызовы иностранцев для проведения с ними следственных действий, но и обращение в инстанции по каналам их пребывания либо в следственные органы других стран в соответствии с договорами о правовой помощи.

В стадии возбуждения уголовного дела ошибочно было бы говорить о том, что здесь должны проявить себя все или большинство принципов процесса. Конкретное их проявление зависит от характера задач, стоящих перед рассматриваемым этапом судопроизводства, специфики проявления процессуальных форм, от роли тех или иных субъектов и пр.142 В свете же

142 См.: Белозеров Ю. Н., Марфицин П. Г. Обеспечение прав и законных

95

рассматриваемого нами вопроса, их проявление в большей степени зависит от специфики поступающих заявлений и сообщений о преступлениях, так или иначе связанных с иностранными гражданами.

Возвратимся к уголовно-процессуальному принципу осуществления правосудия на началах равенства граждан перед законом и судом (ст. 14 УПК РСФСР), который уже затрагивался нами в I главе в части рассмотрения привилегий и иммунитетов.

Принцип равенства иностранных граждан означает, что юридическая сила российских законов в равной степени распространяется на всех иностранных граждан независимо от их принадлежности к различным социальным группам по признаку пола, расы, национальности и т. д. В широком смысле он включает в себя равенство прав и свобод всех иностранных граждан, равенство их обязанностей, равные основания ответственности и равенство перед судом.

Основное содержание принципа равенства перед законом и судом нашло отражение в ст. 19 Конституции РФ. В части первой Основного закона закреплено: “Все равны перед законом и судом”. Часть вторая этой статьи гласит: “Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств. Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности”.

Следует отметить, что Конституционное правило, согласно которому “все равны перед законом и судом”, имеет своей основой положение статьи 7 Всеобщей декларации прав человека143. Согласно данной статье,

интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. С. 24. 143 Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.

96

“все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона”.

В ч. 2 ст. 3 Закона “О правовом положении иностранных граждан в СССР” указанный принцип закреплен следующим образом: “Иностранные граждане в СССР равны перед законом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий и других обстоятельств”.

Указанные нами из законодательства интерпретации принципа ра- венства всех перед законом и судом хоть и являются полным его отражением, однако не охватывают все его стороны. Закрепляя принцип равенства уголовное законодательство устанавливает: “Лица, совершившие преступления, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств” (ст. 4 УК РФ). В уголовно-процессуальном законодательстве данный принцип закреплен следующим образом: “Правосудие по уголовным делам осуществляется на началах равенства граждан перед законом и судом независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств” (ст. 14 УПК РСФСР).

Разница между всеми указанными нами определениями заключается в том, что конституционная формулировка закрепляет равенство “всех”, Всеобщая декларация прав человека устанавливает, что “все люди” равны, Закон СССР от 24 июня 1981 г. определяет только для иностранных граждан равенство перед российскими законами, по уголовному закону только “лица, совершившие преступление” равны перед законом, уголовно-процессуальная формулировка провозглашает равенство “граждан” перед

97

законом и судом.

После принятия Конституции, а также в связи с проведением судебной реформы, в России ускорилась работа над созданием нового уголовно- процессуального законодательства, В связи с этим в 1994 - 95 гг. были разработаны проекты УПК различными коллективами ученых. Несмотря на конституционное определение принципа как “равенства всех перед законом и судом” в представленных проектах формулировки этого принципа оказались различными. Так, в проекте, представленном от имени правового управления Президента РФ, этот принцип называется как “равенство всех перед законом и судом”144. В проектах УПК, вынесенных на обсуждение от большой группы ученых от имени министерства юстиции145, а также в проекте УПК представленного от имени НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ146 принцип равенства звучит как “равенство граждан перед законом и судом”.

В это же время появилось множество учебников и публикаций по уголовному процессу, где раскрывается содержание принципа равенства. Причем, авторы даже называют этот принцип по-разному, а большинство авторов рассматривают принцип равенства только в одной плоскости - равенства человека и гражданина перед законом и судом.

Так, в учебнике уголовного процесса под редакцией П. А. Лупин-ской этот принцип называется как “равенство прав человека и гражданина перед законом и судом”147. В учебнике уголовного процесса под редакцией

B. П. Божьева этот принцип называется “принцип всеобщего равенства перед законом и судом” . В учебнике под редакцией К. Ф. Гуценко этот

144 Российская юстиция. 1994. № 9.

145 Юридический вестник. 1995. № 31.

146 Уголовно-процессуальный кодекс. Проект. М., 1994.

147 Уголовный процесс. Учебник. Под общ. ред. Лупинской П. А. М., 1995.

C. 94.; Уголовно-процессуальное право. Под общ. ред. П. А. Лупинской. М., 1997. С. 98.

Уголовный процесс. Общая часть. Учебник. Под общ. ред. Божьева В. П. М., 1997. С. 56.

98

принцип имеет конституционную формулировку как “ равенство всех перед законом и судом”149. Г. П. Химичева и Л. Т. Ульянова называют этот принцип как “равенство каждого перед законом и судом”150.

Почти все авторы исходят только из равенства человека и гражданина перед законом и судом. На наш взгляд, это узкая трактовка принципа равенства и она не отвечает конституционному содержанию. Мы полагаем, что формулировка принципа равенства должна быть конституционной, т. е. трактоваться как равенство всех перед законом и судом. Это необходимо не столько из-за формы, сколько из самого содержания принципа равенства.

Равенство включает в себя одинаковое юридическое положение гра- ждан и неграждан, равенство перед законом, отсутствие неузаконенных привилегий. Сюда же следует отнести запрет дискриминации по любым природным (естественным) основаниям: пола, расы, национальности, языка, происхождения, а также общественным признакам: имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Равенство всех перед законом и судом проявляется в равной обязан- ности всех подчиняться уголовному и уголовно-процессуальному закону и нести равную ответственность за его нарушение. Равная уголовная ответственность характеризуется специфическим уголовно- правовым содержанием. В этом случае, согласно ст. 4 УК РФ, равенство проявляется лишь в том случае, когда все лица, совершившие преступления равным образом, т. е. одинаково подлежат уголовной ответственности.

Установленное ст. 19 Конституции РФ положение о равенстве всех перед законом и судом базируется на международных нормах и принци-

Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Гуценко К.Ф. М., 1996. С. 53. 150 Химичева Г. П., Ульянова Л. Т. Конституция РФ и вопросы уголовного процесса / Лекция. - М., 1995. С. 8.

99

пах, которые выработали стандарты защиты прав и свобод человека и гражданина. К числу таких документов относятся Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., Международная Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 21 декабря 1965 г. и вступила в силу после подписания государствами 4 января 1969 г., Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г., Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью и др.

Таким образом, Россия, являясь непосредственно членом мирового сообщества, признает и закрепляет на конституционном уровне общепризнанные принципы и нормы международного права в области прав человека и, в частности, принцип равенства всех людей перед законом и судом, а не только граждан своего государства.

По вышеизложенным основаниям считаем, что формулировка прин- ципа равенства должна быть конституционной, т. е. трактоваться как равенство всех перед законом и судом, что необходимо не столько из- за формы, сколько из самого содержания этого принципа.

Для того, чтобы действие рассматриваемого принципа в первона- чальных стадиях процесса имело определенную правовую основу, а не применялось по аналогии, а также в целях его формулировки исходя из содержания Конституции РФ, считаем достаточным с этой целью в ст. 14 УПК РСФСР слова “Правосудие по уголовным делам осуществляется на началах равенства граждан…” заменить фразой “Уголовно-процессуальная деятельность осуществляется на началах равенства всех…”. Аналогичные изменения внести и в название статьи.

Национальный язык судопроизводства - принцип уголовного про- цесса, реализация которого представляет собой гарантию осуществления многих других процессуальных принципов (гласность, обеспечение права

100

обвиняемого на защиту и др.).

Настоящий принцип является одним из проявлений в уголовном су- допроизводстве государственных гарантий национального равноправия граждан во всех сферах жизни и свободного употребления ими национальных языков. Его исходные положения сконцентрированы в ст. 26 и ст. 68 Конституции РФ. Устанавливая государственный язык, Конституция вместе с тем гарантирует каждому право пользоваться родным языком (ч. 2 ст. 26 Конституции).

Указанные положения также закреплены в Законе СССР от 24 апреля 1990 г. “О языках народов СССР”151 (ст. 10) и в Законе РСФСР от 25 октября 1991 г. “О языках народов РСФСР”152 (ст. 18).

Иностранные граждане вправе давать показания, делать заявления, возбуждать ходатайства, приносить жалобы на действия органов расследования и суда на своем родном языке или любом другом языке, которым они владеют (ст. 17 и 57 УПК РСФСР).

Вместе с тем, действие принципа национального языка судопроиз- водства в стадии возбуждения уголовного дела, на наш взгляд, требует определенного уточнения уголовно-процессуального законодательства. В настоящее время право пользоваться родным языком предоставлено лишь лицам, “участвующим в деле” (ч. 2 ст. 17 УПК РСФСР). Такая формулировка правовой нормы, строго говоря, не позволяет распространить принцип национального языка судопроизводства на стадию возбуждения уголовного дела и нуждается в уточнении153. По нашему мнению, этот пробел в уголовно- процессуальном законодательстве должен быть устранен. Счи-

См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. № 19. Ст. 327.

152 См.: Российская газета. 1991. 11 дек. (в ред. Федерального Закона РФ “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О языках народов РСФСР” от 9 июля 1998 г. // Российская газета. 1998. 4 авг.).

153 См.: Добровольская Т. Н. Принципы советского уголовного процесса (Вопросы теории и практики). М. 1971. С. 98.

101

таем достаточным в ч. 2 ст. 17 УПК РСФСР слова “Участвующим в деле лицам…” заменить на “Участвующим в уголовно-процессуальной деятельности лицам…‘*.

Как показало проведенное нами исследование, отрицательно на ка- честве следствия сказывается невыполнение требований ст. 17 УПК РСФСР, когда объяснения и протоколы заявлений о преступлениях оформляются без переводчиков, хотя затем при допросах иностранцев (пострадавших, свидетелей, подозреваемых) переводчики участвуют.

Как нами уже отмечалось выше, необходимо с самого начала прове- дения проверочных действий в порядке ст. 109 УПК РСФСР с участием иностранного гражданина (независимо от наличия или отсутствия у него права дипломатической неприкосновенности) выяснять - владеют ли они русским языком, не нуждаются ли в переводчике и на каком языке желают давать объяснения, показания. “По смыслу закона, не владеющим языком судопроизводства считается лицо, которое не в состоянии его понимать и бегло изъясняться на нем по всем вопросам, составляющим предмет судопроизводства, хотя бы оно в известной степени и было знакомо с этим языком”154. Следователь или сотрудник дознания должен пригласить переводчика, исходя из данных о гражданстве и национальности, а также с учетом желания иностранца давать показания (объяснения) на родном или другом (которым владеет в совершенстве) языке.

Решение вопроса об участии переводчика в стадии возбуждения уго- ловного дела с момента заполнения протокола устного заявления и проведения предварительной проверки заявлений и сообщений о преступлениях позволит исключить встречающиеся факты изменения первоначальных показаний отдельными иностранцами, которые при этом, как правило, заявляют, что недостаточно владеют русским языком и ранее не понимали

Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 гг. // Под ред. А. К. Орлова.-М.. 1981. С. 278.

102

задаваемых вопросов, а также исключит применение
уголовно-процессуального закона по аналогии.

В целях устранения отмеченных недостатков считаем целесообразным к протоколу первого же совершенного с участием переводчика действия прилагать “Анкету на переводчика”, которая должна содержать все необходимые данные о переводчике: фамилия, имя, отчество (полностью), гражданство, национальность, год рождения, общее и специальное образование, каким языком владеет, где и когда изучал иностранный язык, данные о практической работе переводчика, отношение к допрашиваемому, домашний адрес и телефон, место работы, должность и телефон. Здесь же целесообразно сделать отметку о том, что в порядке ст. 58 УПК РСФСР переводчику разъяснены его права, и он предупрежден по ст. 307 УК РФ об ответственности за заведомо неправильный перевод и по ст. 57 УПК РСФСР - за уклонение от явки или от исполнения своих обязанностей, и это должно подтверждаться его подписью.

На практике применяются подобные “анкеты переводчика”, но со- ставляются они в произвольной форме, чем отличаются друг от друга и не всегда содержат все рекомендуемые выше сведения. Применение данной анкеты позволит в протоколах следственных действий ограничиваться лишь указанием фамилий переводчиков, кроме этого исключает со стороны участников процесса сомнения в их компетентности, способствует более реальному обеспечению права на отвод переводчика, а также создать специальную базу данных, состоящую из лиц владеющих иностранными языками и желающих оказывать помощь в качестве переводчиков правоохранительным органам.

Серьезным пробелом в УПК РСФСР является отсутствие правила сообщить заявителю о принятом в стадии возбуждения уголовного дела решении на языке, которым он пользовался. Кроме этого, целесообразно также в случае отказа в возбуждении уголовного дела вручать пострадавшему копию соответствующего постановления в переводе на его родной

103

язык.

Таким образом, предлагается ч. 4 ст. 109 УПК РСФСР дополнить и изложить в следующей редакции: “О принятом решении сообщается заявителю. Если заявитель не владеет языком, на котором ведется судопроизводство, о принятом решении сообщается на языке, которым он пользовался или любом другом языке, которым он владеет”.

Кроме этого, ч. 4 ст. ИЗ УПК РСФСР изложить в следующей редак- ции: “Если заявитель не владеет языком, на Котором ведется судопроизводство, ему вручается копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в переводе на его родной язык”.

Так как мы ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР изложили в новой редакции, то ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР считать соответственно частью 5.

Суть еще одного подхода к укреплению гарантий прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела, предлагаемого нами, заключается в следующем. В стадии возбуждения уголовного дела фактически существует общее правило, которым руководствуются орган дознания, следователь, прокурор, суд. Частично это правило закреплено в законе - подследственность (ч. 3 ст. 109 УПК РСФСР). Некоторые правила вытекают из смысла закона или применения его по аналогии. В свете изложенного, целесообразно, на наш взгляд, законодательно закрепить общие условия возбуждения уголовного дела.

Согласно ч. 3 ст. 109 и ст. 114 УПК РСФСР прокурор, следовать, орган дознания и судья могут принять решение о передаче заявления или сообщения о преступлении по подследственности или подсудности. Но правовая норма, определяющая подследственность, расположена в главе 10 УПК РСФСР “Общие условия производства предварительного следствия” и речь в ней идет о компетенции органов предварительного следствия по возбужденным уголовным делам.

Исходя из того, что передача материалов по подследственности часто влечет затягивание возбуждения уголовного дела, в юридической лите-

104

ратуре высказано мнение о том, что решение должен принимать тот орган, у которого находятся материалы, содержащие повод и основание к возбуждению уголовного дела155. Но, на наш взгляд, более правильной является иная позиция, согласно которой “акт возбуждения уголовного дела, представляя собой серьезную меру реагирования на выявленные нарушения закона, лишь предваряет широкий комплекс уголовно-процессуальных действий, направленных на установление всех обстоятельств выявленного преступления и привлечение виновного к уголовной ответственности”156. Поэтому, думается, окончательное решение в стадии возбуждения уголовного дела целесообразнее принимать органам, к подследственности которых относится то или иное преступление согласно ст. 126 УПК РСФСР.

Еще один вариант состоит в том, что орган предварительного рас- следования может возбудить уголовное дело в случае обнаружения признаков преступления, а затем, согласно ст. 126 УПК РСФСР по подследственности передать уже возбужденное дело. Следовательно, закон оставляет на усмотрение органа, получившего информацию о преступлении, решение вопроса о возбуждении уголовного дела или передаче материалов по подследственности без его возбуждения. Поэтому предложенное суждение о возбуждении уголовного дела компетентным на то органом следует рассматривать как наиболее целесообразный с точки зрения эффективности вариант.

Считаем необходимым, распространить признаки подследственности, предусмотренные ст. 126 УПК РСФСР, на стадию возбуждения уго- ловного дела и указать в законе на целесообразность принятия решения в первоначальной стадии процесса тем органом, к подследственности которого относится исследуемое деяние. Для этого п. 3 ч. 3 ст. 109 УПК РСФСР

155См.: Турбин Н. Прокурорский надзор за соблюдением
уголовно-процессуальных сроков// Соц. законность. 1984. № 8. С. 19. 156 Григорьев В. Н. Обнаружение признаков преступления органами внутренних дел. Ташкент, 1986. С. 57.

105

следует закончить словами “… в соответствии со ст. 126 УПК Российской Федерации”. Это будет одним из общих условий возбуждения уголовного дела, способствующих в определенной степени обеспечению прав и законных интересов личности.

В действующем УПК РСФСР не выделены уголовно-процессуальные основания для вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении иностранного гражданина, поль- зующегося иммунитетом от юрисдикции российского законодательства.

Представляется, что материально-правовым основанием освобождения от уголовной ответственности в таких случаях является наличие им- мунитета от уголовной юрисдикции, а процессуальным основанием - отсутствие согласия аккредитующего государства на привлечение лица, обладающего иммунитетом от уголовной юрисдикции, к уголовной ответственности - обстоятельство, исключающее производство по уголовному делу. Хотя оно в ст. 5 УПК РСФСР не предусмотрено, но подпадает под общую формулировку оснований к отказу в возбуждении уголовного дела -“наличие обстоятельств, исключающих производство по делу”, содержащуюся в ст. 113 УПК РСФСР (в ней круг обстоятельств не ограничивается только теми, которые перечислены в ст. 5 УПК РСФСР).

Конкретизация материально-правового и процессуального оснований принятия указанного решения применительно к определенным кате- гориям иностранных граждан содержится в Положении о дипломатиче- ских и консульских представительствах иностранных государств на территории СССР. Например, согласно ст. 13 этого Положения глава и члены дипломатического представительства “могут подлежать юрисдикции СССР и союзных республик в случае ясно выраженного согласия на это аккредитующего государства”. Отсутствие указанного согласия, следовательно, необходимо рассматривать как обстоятельство, исключающее производство по делу в отношении указанных лиц.

Таким образом, в постановлении об отказе в возбуждении уголовно-

106

го дела в качестве правового основания такого решения следует ссылаться на соответствующую норму УК (ст. 11), определенную норму Положения о дипломатических и консульских представительствах и ст. 113 УПК РСФСР. В случае лишения аккредитующим государством иммунитета от уголовной юрисдикции иностранный гражданин подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

Бесспорно, в данном параграфе нами рассмотрены лишь некоторые аспекты совершенствования гарантий прав и законных интересов, как личности вообще, так и иностранных граждан в частности в стадии возбуждения уголовного дела и последующие исследования призваны углубить, а также восполнить незатронутые нашим исследованием проблемы.

Следующий параграф диссертации будет посвящен гарантиям прав и законных интересов иностранных граждан в следующей стадии уголовного процесса - стадии предварительного расследования.

§ 2. Гарантии прав и законных интересов иностранных граждан в стадии предварительного расследования и пути их совершенствования.

Рассмотренные нами в предыдущих параграфах особенности статуса иностранцев в России во многом определяют уголовно-процессуальные и организационные аспекты расследования по уголовным делам данной категории. Остро стоит проблема создания методик расследования преступлений осложненных наличием “иностранного элемента”, а также эффективной системы защиты их прав и законных интересов. Как отмечал И. И. Карпец , эта проблема долго недооценивалась из-за убеждения, что данные преступления не очень распространены. В действительности же достаточно давно в обиходе работников правоохранительных органов и в статистике МВД России существовали понятия “преступления против ино-

Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность // Российское право. 1992. С. 391.

107

странцев” и “преступления, совершенные иностранцами”.

Исследование показало, что при расследовании уголовных дел с уча- стием иностранных граждан возникают вопросы и затруднения, т. к. действующим УПК РСФСР, к сожалению, многие из них нормативно не урегулированы.

Согласно заключенной 22 января 1993 г. в г. Минске Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, ее участники “оказывают друг другу правовую помощь путем исполнения процессуальных и иных действий, предусмотренных законодательством запрашиваемой Стороны, в частности: составления и пересылки документов, проведения обысков, изъятия, пересылки и выдачи вещественных доказательств…”. Вместе с тем, действующий УПК РСФСР не решает однозначно вопрос об отношении к доказательствам по уголовным делам, полученным на территории другого государства. Тем не менее, этот вопрос важен в свете исследуемой нами проблемы, т. к. согласно ст. 69 УПК РСФСР “доказательствами по уголовному делу являются любые фактические данные…”, которые “устанавливаются: показаниями свидетеля, показаниями потерпевшего…, актами ревизий и документальных про- верок, вещественными доказательствами, протоколами следственных и судебных действий и иными документами”.

По нашему мнению, и этого настоятельно требуют практические ра- ботники, в УПК РСФСР целесообразно было бы ввести положение, в соответствии с которым, доказательства, полученные на территории другого государства на основании действующего в этом государстве законодательства, признавались бы доказательствами и на территории нашего государства. Так как только посредством доказательств можно установить истину по каждому уголовному делу, без чего невыполнимы задачи уголовного процесса закрепленные в ст. 2 УПК РСФСР.

Под истиной понимается соответствие выводов предварительного расследования и суда объективной реальности. Поэтому истина в теории

108

уголовного процесса именуется объективной истиной. Познать объективную истину значит, восстановить прошедшее событие и выяснить все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу, адекватно тому, как они имели место в реальной действительности. Поэтому достижение объективной истины является одновременно целью уголовного

158

процесса .

Таким образом, считаем существенным упущением отсутствие в УПК РСФСР положения, в соответствии с которым, доказательства, полу- ченные на территории другого государства на основании действующего в этом государстве законодательства, признавались бы доказательствами и на территории нашего государства, что по нашему мнению является также отступлением от принципа установления объективной истины, а равно всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), что в свою очередь является нарушением прав и законных интересов иностранных граждан в уголовном судопроизводстве.

Вместе с тем, ч. 2 ст. 513 Проекта УПК РФ вынесенного на обсуждение от большой группы ученых от имени министерства юстиции159 закре- пила указанное предложение, согласно которому “доказательства, полученные при расследовании дела на территории иностранного государства уполномоченным на то должностным лицом в пределах его компетенции и по установленной форме, при продолжении следствия в Российской Федерации имеют юридическую силу наравне с другими собранными по делу доказательствами”.

На практике нередко возникает вопрос о разграничении компетенции между следователями различных правоохранительных ведомств. Ста- тья 126 УПК РСФСР определяет вопросы подследственности, но, вместе с тем, законодатель умалчивает о том, какими признаками деяния должен

См.: Карнеева Л. М. Доказательства в советском уголовном процессе. Волгоград, 1988. С. 9; Химичева Г. П. Принципы уголовного процесса: Лекция. М, ВЮЗШ МВД РФ. 1991. С. 12. 159 См.: Юридический вестник. 1995. № 31 (122).

109

руководствоваться орган предварительного расследования при передаче по подследственности (подсудности) материалов о преступлении. Между тем это имеет важное значение.

На наш взгляд, в свете исследуемой проблемы, вопрос о подследст- венности должен решаться в зависимости от того, к какой категории относится лицо, совершившее это преступление. Думается, что в отношении иностранных граждан, обладающих дипломатическим иммунитетом и привилегиями, по любым видам преступлений, следствие должны вести следователи органов прокуратуры.

В соответствии со ст. 8 Федерального закона “О прокуратуре Рос- сийской Федерации” (в редакции Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации”, принятого 18 октября 1995 г.)160 она координирует деятельность всех правоохранительных органов страны. Это относится и к вопросам международного сотрудничества. Она осуществляет прямые связи с соответствующими учреждениями (представительствами) других государств и международных организаций.

В обоснование нашей позиции также отметим, что в отношении ука- занных категорий иностранных граждан УПК РСФСР устанавливает особый порядок привлечения их к участию в процессуальных действиях, согласие на производство которых испрашивается через Министерство иностранных дел (ст. 33). При производстве выемки и обыска в помещениях, занимаемых дипломатическими представительствами обязательно присутствие прокурора и представителя Министерства иностранных дел (ст. 173). Согласно Положению о дипломатических и консульских представительствах такие лица не обязаны давать показания в качестве свидетелей, а в случае их согласия дать показания - не обязаны для этого являться в су- дебные или следственные органы (ст. 13). Этим правом, как показало изучение дел, заинтересованные лица достаточно широко пользуются. Из лиц,

160 См.: Собрание законодательства РФ. 1995. № 47. Ст. 4472.

по

обладающих дипломатической неприкосновенностью, лишь 50,3% пожелали принять участие в процессуальных действиях.

Очевидно, что невозможность принудительного привлечения данной категории лиц для производства необходимых следственных действий значительно затрудняет установление истины, отрицательно влияет на сроки возбуждения уголовных дел и их расследования, а также результатом того, что потрачено время на переговоры и уведомления центральных органов, возможна утрата следов и вещественных доказательств. В этой связи от следователей требуется особое чувство такта, умение устанавливать необходимый психологический контакт с иностранцами, чтобы они сами пожелали принять участие в следственных действиях для установления истины по делу. Ведь от того, насколько быстро и полно будут раскрыты рассматриваемые преступления и будут соблюдены права и законные интересы иностранцев, во многом зависит международный престиж правоохранительных органов РФ и авторитет России на международной арене.

Следующая группа особенностей по обеспечению прав и законных интересов иностранных граждан, которые должны учитываться при расследовании данной категории уголовных дел, состоит в осуществлении ряда действий при задержании и аресте иностранного гражданина.

В частности, при задержании и аресте иностранного гражданина в соответствии с межведомственной Инструкцией161 руководитель органа предварительного расследования обязан немедленно сообщить телеграфно в Генеральную прокуратуру России, а копии в МВД и в Федеральную

См.: Инструкция о порядке извещения иностранных дипломатических и консульских представительств на территории СССР о задержаниях и арестах граждан представляемого ими государства, а также о порядке посещения консульскими должностными лицами и сотрудниками посольств задержанных, арестованных и осужденных к лишению свободы граждан (утв. Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, МВД СССР, МИД СССР и КГБ СССР 5 июня 1987 г. № 39 /17 / 144 / 35 / 107 / 35).

Ill

службу безопасности России. Кроме того, о задержании телеграфно уведомляется прокурор, осуществляющий надзор за исполнением законов при производстве расследования (наряду с этим уведомлением направляется и письменное сообщение о произведенном задержании в порядке ст. 122 УПК РСФСР). Законность и обоснованность ареста такого гражданина в обязательном порядке проверяются прокурором, вышестоящим над тем, который санкционировал арест, либо согласно УПК РСФСР при наличии жалобы - судьей в порядке ст. 220-1 и 220-2 Кодекса, при этом учитывая Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 3 мая 1995 г. № 4-П “По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна”162. Согласно которому, “положение статьи 220-1 УПК РСФСР, ограничивающее круг лиц, имеющих право на судебное обжалование постановления о применении к ним в качестве меры пресечения за- ключения под стражу, только лицами, содержащимися под стражей, и связанное с ним положение статьи 220-2 УПК РСФСР о проверке законности и обоснованности применения заключения под стражу судом только по месту содержания лица под стражей не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статье 46 (части 1 и 2), а также статьям 19 (часть 2), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 55 (часть 3)”. При этом следует заметить, что согласно ч. 6 ст. 22 Конституции “до приведения уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации в соответствии с положениями настоящей Конституции сохраняется прежний порядок ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в со- вершении преступления”.

Извещения о задержании или аресте иностранного гражданина, со- гласно п. 5 Инструкции, Генеральная прокуратура России немедленно направляет в МИД России, которое, доводит полученную информацию до

См.: Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. №2-3. 1995.

112

сведения соответствующего дипломатического или консульского представительства.

Сроки уведомления об арестах и задержаниях иностранных граждан установлены консульскими договорами и конвенциями, например, об аресте или задержании польского гражданина представительство Польской Республики уведомляется в течение 3 дней (Протокол от 27.05.1971 г., п. 1); об аресте или задержании гражданина Китайской Республики представительство уведомляется в течение 7 дней (по новому Договору 1986 г.); Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии - 1-3 дней, но не позднее (Протокол от 02.12.65 г., п. 1) и др.

Консульское должностное лицо или сотрудник дипломатического представительства имеет право незамедлительно посетить задержанного или арестованного гражданина представляемого государства (если иное не предусмотрено международным договором). Последующие посещения осуществляются на периодической основе. Следует, однако, иметь в виду, что реализация права на посещение согласно п. 8 указанной Инструкции зависит от решения Генеральной прокуратуры России, согласованного с Федеральной службой безопасности России.

Беседа консульского должностного лица или сотрудника диплома- тического представительства наедине с гражданином представляемого государства не предусмотрена. Согласно п. 10 вышеназванной Инструкции беседа должна происходить в присутствии представителя органа, произведшего задержание или арест иностранца, и переводчика, либо в присутствии представителя администрации места предварительного заключения и переводчика. Во время беседы может присутствовать прокурор, осуществляющий надзор за исполнением законов в местах содержания задержанных и арестованных.

Согласно закрепленному положению в Федеральном законе Российской Федерации от 21 июня 1995 г. № 103 - ФЗ “О содержании под стра-

113

жей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” , “раз- мещение подозреваемых и обвиняемых в камерах производится с учетом их личности… при размещении подозреваемых и обвиняемых, а также осужденных в камерах обязательно соблюдение следующих требований: … 2) отдельно от других подозреваемых и обвиняемых содержатся: … иностранные граждане и лица без гражданства при наличии условий для их содержания…” (ч.ч. 1 и 2 ст. 33).

На практике эта норма не применяется к гражданам государств СНГ, и они содержатся совместно с гражданами Российской Федерации. Закон позволяет делать такие исключения, говоря, что отдельное содержание этих категорий подозреваемых и обвиняемых осуществляется “при наличии условий”. Иными словами эта норма не является императивной. Отделение иностранных граждан объясняется некоторыми особенностями их правового положения. Эти лица вправе встречаться с представителями государств, гражданами которых они являются. При содержании в общих камерах у них могут возникнуть трудности, связанные с языковым барьером. В местах содержания их под стражей, а также в колониях, где они содержатся, должны быть переводчики. Поскольку на них распространяются правила о цензуре, цензоры должны владеть иностранными языками164.

Также, Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Российской Федерации165 установлено, что “размещение по камерам осуществляется в соответствии с требованиями ст. 33 Федерального закона на основании плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных, утвержденного начальником следственного изолятора …” (п.

163 См.: Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29.

Ст. 2759.

164См.: Комментарий к Федеральному закону о содержании под стражей

подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений / Под ред. П. Г.

Мищенкова. - М.: Издательство БЕК, 1996. С. 139.

165См.: Приложение к Приказу МВД России от 20 декабря 1995г. № 486.

114

2.14. §2).

Кроме этого, п. 16.7. § 16 вышеуказанных Правил устанавливает, что “свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником осуществляются наедине без разделительной перегородки и без ограничения их количества и продолжительности. Свидания проводятся в условиях, позволяющих сотруднику следственного изолятора видеть подозреваемого или обвиняемого и защитника, но не слышать”. Налицо несоответствие указанного нами положения и положениями вышеуказанной межведомственной Инструкции 1987 г., что позволяет говорить об ущемлении прав и законных интересов иностранных граждан во время их нахождения в следственных изоляторах.

Думается, что положение о порядке свидания подозреваемого или обвиняемого-иностранца с защитником должны соответствовать Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов и только в случае явной угрозы безопасности, которая составляет “совокупность условий и факторов, создающих опасность жизненно важным интересам личности,

с и 166

общества и государства вправе применяться к иностранцам положения Инструкции 1987 г.

Согласно ст. 1 Закона Российской Федерации “О безопасности”, безопасность представляет собой “состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз… К основным объектам безопасности относятся: личность -ее права и свободы; общество - его материальные и духовные ценности; государство - его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность”.

В п. 16.8. этого же параграфа Правил внутреннего распорядка след- ственных изоляторов закреплено, что “свидания предоставляются адвока-

Закон Российской Федерации “О безопасности” от 5 марта 1992 г. № 2446-1 (введен в действие с 25 декабря 1993 г.) (ред. Закона РФ от 25.12.92 № 4235-1, Указа Президента РФ от 24.12.93 № 2288).

115

ту, участвующему в деле в качестве защитника… представителю профессионального союза или другой общественной организации, являющемуся защитником… иному лицу, участвующему в деле в качестве защитника…”.

В соответствии с ч. 1 п. 4 ст. 49 УПК РСФСР участие защитника обя- зательно на предварительном следствии и в судебном разбирательстве по делам о преступлениях лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, с момента, указанного ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР.

Участие российских адвокатов в защите прав и законных интересов подозреваемых и обвиняемых-иностранцев связано со многими трудно- стями. Адвокаты, как правило, не владеют языком подзащитного и пользуются услугами переводчиков, не знают культуру страны подзащитного, ее обычаи, быт, законодательство и многое другое, необходимое для успешной защиты. Все это значительно снижает эффект защиты. Чтобы обвиняемый иностранный гражданин не был ущемлен в своих правах и законных интересах, его защита должна осуществляться либо специально подготовленным российским адвокатом, либо защитником, приглашенным из страны обвиняемого (подозреваемого). Действующим уголовно-процессуальным законодательством РФ не установлены основания и условия участия в деле (или отказ в участии) адвоката-иностранца. Однако у органов предварительного следствия и суда нет также оснований отказывать обвиняемому иностранному гражданину в приглашении защитника с его родины. Эффективность деятельности адвоката-иностранца во многом будет зависеть от знания законодательства России, наличия адвокатской и судебно-следственной практики.

Обвиняемые иностранные граждане могут воспользоваться и правом консула осуществлять функции защиты, предусмотренной Венской кон- венцией о консульских сношениях 1963 г. К сожалению, этот вопрос не урегулирован нормативно в УПК РСФСР. На наш взгляд, иностранный гражданин вправе иметь такую возможность, поэтому в уголовно- процессуальном законе следовало бы определиться с законным представи-

116

телем иностранного гражданина (обвиняемого, подозреваемого) как субъектом уголовного процесса, внеся соответствующие изменения об этом в нормы УПК.

Вместе с тем, можно привести в качестве примера осуществления функции защиты представителем иностранного государства процесс 1996 г. над подданной Великобритании 18-летней К. Хендерсон, обвиняемой по ст. 224 УК РФ (незаконное хранение наркотических веществ) и по ст. 15 и 78 УК РФ (попытка контрабанды). На нескольких допросах присутствовал вице-консул посольства Великобритании в России г-н Дэвид Уэллз167. Другой пример судебного процесса 1998 г. над 36-летним также гражданином Великобритании П. С. Бакусом по обвинению в мошенничестве. На суд прибыл вице-консул посольства Великобритании в Москве г-жа Рут Оуэнз, дабы убедиться в соблюдении прав Бакуса168.

Согласно ст. 32 УПК РСФСР, в случае возникновения необходимости органы предварительного расследования России вправе поручать про- изводство отдельных процессуальных действий своим зарубежным коллегам, порядок выполнения которых определяется законодательством нашей страны и международными договорами о взаимной правовой помощи. Вынуждены напомнить, что Россия является преемником СССР по вопросам международных отношений. Вместе с тем следует сказать, что договоры о правовой помощи подписаны Россией далеко не со всеми зарубежными странами.

Решение вопроса о возможности производства процессуальных дей- ствий в порядке оказания правовой помощи правоохранительными органами зарубежных государств по нормам процессуального законодательства этих стран предполагает конкретный анализ указанных норм для установления степени их соответствия содержанию, целям и принципам рос-

167 См.: Наркокурьершу из Великобритании приедут защищать сотни зем ляков // Московский комсомолец. 1996. 5 окт.

168 См.: Комарова Е. Так и не удалось махнуть на Канары // Труд. 1998. 31 марта.

117

сийского уголовного-процесса. Данный порядок является одной из гарантий соблюдения прав и законных интересов иностранных граждан при направлении и выполнении отдельных поручений правоохранительными органами зарубежных государств.

Выборочное сравнительное изучение некоторых правовых норм уго- ловно-процессуального законодательства зарубежных стран и России показывает, что несоответствие между ними при оказании правовой помощи может выражаться в различных формах.

Во-первых, поручения об оказании помощи могут содержать просьбы о проведении таких следственных действий, которые не предусмотрены действующим уголовно-процессуальным законодательством зарубеж- ных стран.

Во-вторых, в поручениях иностранных органов юстиции могут быть указаны процессуальные действия, производство которых в российском уголовном процессе возможно на строго определенных стадиях.

В-третьих, уголовно-процессуальный закон зарубежных стран может предусматривать проведение таких следственных действий, которые не предусмотрены российским законодательством.

В-четвертых, поручения о правовой помощи могут не соответствовать зарубежному уголовно-процессуальному закону по кругу лиц (участ- ников процесса) и по характеру возможных ограничений некоторых их прав.

В-пятых, уголовно-процессуальное законодательство зарубежных стран может предусматривать особую процедуру принятия и утверждения процессуальных решений и производства следственных действий.

Различия между уголовно-процессуальным законодательством России и уголовно-процессуальным законодательством зарубежных госу- дарств могут выражаться и в других формах.

По вопросу обеспечения прав и законных интересов потерпевших и свидетелей, являющихся иностранными гражданами, нам представляется

118

более обоснованной и рациональной точка зрения С. П. Щербы и О. А. Зайцева169, согласно которой при вызове потерпевших и свидетелей из стран дальнего зарубежья следует учитывать требования Европейской Конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам (Страсбург, 20 апреля 1959 г.). Остановимся на отдельных положениях данной Конвенции.

Явка свидетеля (потерпевшего) в следственный орган иностранного государства является правом, а не обязанностью, поэтому он не может быть подвергнут какому-либо принуждению, если не смог явиться по вызову. В связи с этим, высылая поручение о вызове свидетеля (потерпевшего) - иностранца, не следует указывать санкции за неявку (ст. 8).

Вручение повестки о вызове производится в порядке, установленном законодательством той страны, где находится вызываемый, или ином порядке, совместимом с этим законодательством (ст. 7).

В просьбе о вызове следует указывать приблизительные суммы предполагаемых расходов, связанных с явкой, а также порядок и размеры их возмещения. Все выплаты рекомендуется исчислять по тарифам и нормам той страны, где расследуется уголовное дело. Возмещение расходов по явке производится тем органом, который вызвал свидетеля (потерпевшего) - иностранца (ст. ст. 9, 10).

Путевые расходы необходимо возмещать в полном объеме, т.е. от места проживания вызываемого до места производства предварительного следствия и обратно (ст. 9). По просьбе запрашивающего органа свидетелю (потерпевшему) может быть выдан аванс, сумма которого должна указываться в документе о вызове и возмещаться запрашивающим органом

См.: Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. Пособие. - М.: Издательство “Спарк”, 1996. С. 37. 170 В указанных случаях применяется Инструкция о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры или в

119

Свидетель (потерпевший), независимо от его гражданства, прибывший по вызову, не должен подвергаться задержанию, судебному пресле- дованию и другим ограничениям его личной свободы на территории вызвавшей его страны за деяния или на основании приговоров, предшествовавших его отъезду с данной территории (ст. 12).

По просьбе запрашивающего государства допрос свидетеля (потер- певшего) - иностранца может производиться по месту его нахождения в соответствии с законодательством запрашиваемой страны.

Согласно ст. 9 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам свидетель, потерпевший, вызываемый к запрашивающей стороне “… не может быть, независимо от своего гражданства, привлечен на ее территории к уголовной или административной ответственности, взят под стражу и подвергнут наказанию за деяние, совершенное до пересечения ее государственной границы. Такие лица не могут также быть привлечены к ответственности, взяты под стражу или подвергнуты наказанию в связи с их свидетельскими показаниями или заключениями в качестве экспертов в связи с уголовным делом, являющимся предметом разбирательства”. Данная гарантия утрачивает свою силу по истечении 15 суток с того дня, когда орган следствия или дознания запрашивающей стороны уведомят, что в дальнейшем присутствии вызванных лиц нет необходимости. Этот срок продлевается на время, в течение которого эти лица по причинам, независящим от них, не могут покинуть территорию запрашивающей стороны171.

В Проекте УПК РФ вышеуказанные положения нашли свое закреп-

суд (утверждена постановлением Совета Министров РСФСР от 14 июля 1990 г. № 245 (в ред. постановления Правительства РФ от 02.03. 93 № 187).

171 См.: Фистин А. Н., Суханов В. Н., Бекешев Д. К. Процессуальный порядок оказания правовой помощи по уголовным делам в странах СНГ (методические рекомендации) // Инф. бюллетень СК МВД РФ. 1996. № 2(87). С. 53.

120

ление (ст. ст. 508, 510), что, на наш взгляд, необходимо и отвечает современным потребностям в рамках обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан при оказания правовой помощи правоохранительными органами зарубежных государств.

Выполняя международные договоры, Россия, с соблюдением своего законодательства, обязана осуществлять уголовное преследование против граждан Российской Федерации, подозреваемых в совершении преступлений на территории других стран. Равным образом Россия вправе требовать, чтобы страны осуществляли уголовное преследование против собственных граждан, совершивших преступления в России и выехавших к себе на родину.

С учетом данных положений правоохранительные органы выполняют международные поручения об осуществлении уголовного преследова- ния и сами инициируют направление в установленном порядке подобных международных поручений правоохранительным органам иностранных государств.

Указанные положения, которые закреплены только в международных договорах России, поддержаны авторами Проекта УПК РФ (ст. 512), где говорится, что “в случае совершения преступления на территории Российской Федерации гражданином иностранного государства, выехавшим за пределы Российской Федерации, все материалы возбужденного и расследуемого дела передаются в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, которая решает вопрос о их направлении соответствующим учреждениям иностранного государства для продолжения уголовного преследования”.

Согласно Минской Конвенции о правовой помощи и правовых от- ношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, компетентные учреждения юстиции участников “сносятся друг с другом через свои центральные органы, если настоящей Конвенцией не установлен иной порядок сношений” (ст. 5). В Указании Генерального прокурора РФ № 1/20 от

121

20 января 1993 г. “Об изменении порядка выполнения ходатайств об ока зании правовой помощи” также указано, что “для выполнения отдельных процессуальных или иных действий правовой помощи стороны сносятся друг с другом только через центральные органы. Ходатайства, поступив шие или направленные в нарушение принятого порядка, подлежат возвра ту с указанием о необходимости сделать это через Генеральную прокура туру Российской Федерации.” В методических рекомендациях О процес суальном порядке оказания правовой помощи по уголовным делам в стра нах СНГ говорится о том, что все международные следственные поруче ния об оказании правовой помощи, адресованные правоохранительным органам стран СНГ “…направляются через Следственный комитет МВД РФ. Только в случаях, затрагивающих права граждан и требующих санк ций прокурора международные следственные поручения направляются в страны содружества через Генеральную прокуратуру России” . Указан ное положение нашло отражение и в Проекте УПК РФ (ч. 2 ст. 508) в ко тором говорится, что “поручение о производстве отдельного следственно го действия направляется через Генерального прокурора Российской Фе дерации…” который в необходимых случаях обращается “… к посредниче ству Министерства иностранных дел Российской Федерации”.

Согласно Постановлению Президиума Верховного Совета СССР от

21 июня 1988 г. “О мерах по выполнению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам” с соответствующими органами государств, заключивших договоры, сно сятся “1) Министерство юстиции СССР… 2) Верховный Суд СССР… 3) Прокуратура Союза ССР - по вопросам, связанным с возбуждением уго ловного преследования, проведением дознания и предварительного след ствия, выдачи и перевозки выданных лиц, сообщения о результатах уго-

Фистин А. Н., Суханов В. Н., Бекешев Д. К. Процессуальный порядок оказания правовой помощи по уголовным делам в странах СНГ (методические рекомендации) // Инф. бюллетень СК МВД РФ. 1996. №2(87). С.

52.

122

ловного преследования и всем другим вопросам, связанным с работой органов прокуратуры, внутренних дел, государственной безопасности, а также в иных случаях, прямо предусмотренных договорами… 4) Министерство иностранных дел СССР…“173.

Таким образом, указанный порядок взаимодействия российских и зарубежных правоохранительных органов важен в вопросе обеспечения прав и законных интересов иностранных граждан в уголовном судопроизводстве, т. к. в данном случае “центральные органы” осуществляют дополнительный контроль и проверку за законностью и обоснованностью принятого решения, качеством подготовки международных следственных поручений, установленным порядком сношений и т. д.

Существенно расширились возможности правоохранительных органов России в раскрытии и расследовании преступлений, совершенных иностранными гражданами, в связи с вступлением СССР в 1990 г. в Международную организацию уголовной полиции - Интерпол. Согласно Постановлению Правительства РФ от 14 октября 1996 г. за № 1190 “Об утверждении Положения о Национальном центральном бюро Интерпола” Национальное центральное бюро Интерпола в России (далее именуется -НЦБ Интерпола) является подразделением криминальной милиции, входящим в состав центрального аппарата Министерства внутренних дел России и имеющее статус главного управления.

В ст. 2 Устава Интерпола указывается, что “целями организации яв- ляются обеспечение и развитие сотрудничества между странами для предупреждения международной преступности, передачи правонарушителей в руки правосудия и защиты людей и собственности”. Отсюда можно сделать вывод, что объектом борьбы Интерпола является международная преступность.

Для каждой страны в отдельности те, кто совершает такое преступ- ление, - иностранцы. Еще в 1976 году Интерпол ввел новую форму пре-

173 См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. № 26. Ст. 428.

123

доставления странам статистических сведений о наличии в числе преступников иностранцев. По мнению специалистов Интерпола, “… при решении вопроса о том, является преступление международным, информации о самом преступнике придается первостепенное значение”174.

При расследовании такого рода преступлений зачастую трудно уста- новить местонахождение и арестовать преступников, если они к тому же пересекли границу страны. В таких случаях только сотрудничество и обмен информацией между правоохранительными органами заинтересованных стран может служить гарантией того, что преступники предстанут перед правосудием.

Таким образом, при раскрытии преступлений данной категории и решения других возникающих в процессе расследования вопросов, НЦБ Интерпола в России “… в установленном порядке принимает , обрабатывает и направляет в Генеральный секретариат и национальные центральные бюро Интерпола иностранных государств запросы, следственные поручения и сообщения правоохранительных и иных государственных органов Российской Федерации для осуществления розыска, ареста и выдачи лиц, совершивших преступление …“175.

Рассматривая вопросы выдачи преступников, которые актуальны на сегодняшний день в связи с разрастанием международной и национальной уголовной преступности, следует отметить, что они урегулированы Минской Конвенцией о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, а также двусторонними договорами о правовой помощи между СССР и странами Восточной Европы и рядом других иностранных государств. В тех случаях, когда между Российской Федерацией и иностранным государством нет договора о правовой

174 См.: журнал Интерпола “International Criminal Police Review”. №268. June-July 1973. P. 96.

175 Выдержка из положения о Национальном центральном бюро Интерпо ла, утвержденного Постановлением Правительства РФ № 1190 от 14 ок тября 1996 г.

124

помощи или о выдаче, вопросы сотрудничества решаются на основе Принципов международного права в порядке международной вежливости и взаимности.

В международном праве под экстрадицией понимают передачу госу- дарству лица, совершившего международное или уголовное преступление, для привлечения его к уголовной ответственности или исполнения выне-сенного в отношении него приговора суда . Основу института выдачи составляет принцип “ant dedere aut judicare” (лицо, совершившее преступление, должно понести суровое наказание в стране, где оно было задержано, либо в стране совершения преступления, либо в стране, в наибольшей степени пострадавшей от преступления). Выдачей принято называть основанный на принципах и нормах международного и национального права акт правовой помощи, состоящий в передаче преступника государству, на территории которого было совершено преступление, либо государству, гражданином которого преступник является, либо государству, которое в наибольшей степени пострадало от преступного деяния177.

Но при подготовке международного следственного поручения необ- ходимо учитывать, как нами ранее уже отмечалось, и тот факт, что уголовно-процессуальный закон зарубежных стран может не соответствовать российскому законодательству. Поэтому важно уже на первоначальном этапе расследования установить контакты с правоохранительными органами страны, гражданином которой является лицо участвующее в процессе, либо страны, с которой каким- либо образом связано совершенное преступление и может возникнуть необходимость направления международного следственного поручения в эту страну. В этом случае, прежде всего,

Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е, испр. и доп. - М: “Со- ветская энциклопедия”, 1989. С. 259.

177 См.: Валеев Р. М. Выдача в международном праве. - Казань, 1976. С. 28 - 29; Галенская Л. Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. - Л., 1978; Международное право / Под ред. Ф. И. Кожевникова. - М., 1981. С. 238 - 240.

125

необходимо выяснить имеется ли договор(соглашение) об оказании правовой помощи с этой страной, входит ли она в Интерпол, каким образом следует осуществлять контакты с этой страной (либо следует обращаться в Генеральную прокуратуру для установления контактов с целью проведения следственных действий в другой стране, либо это должно осуществляться через Генеральную прокуратуру и МИД России, в случае, если отсутствует соглашение об оказании правовой помощи, на условиях взаимности при соответствующих обращениях, в рамках так называемой международной вежливости). В настоящее же время практика идет по пути установления контакта через МИД, либо через Генеральную прокуратуру (соответственно уровню отношений с интересующей нас страной) и одновременно устанавливаются контакты через бюро Интерпола, с целью продублировать и ускорить выполнение международного следственного поручения запрашиваемой стороной.

Таким же образом решается вопрос о направлении международного требования (просьбы, поручения) о выдаче преступника. Но тут необходимо заметить, что право выдачи преступников является суверенным правом каждого государства и объем решаемых организационно-правовых вопросов (обязанность выдачи, пределы уголовного преследования, процессуальный порядок выдачи, транзитная перевозка этих лиц и др.) намного шире, чем при направлении международных запросов(писем) и поруче-

«178 НИИ .

На 65 сессии Генеральной Ассамблеи Интерпола, которая состоялась в период с 24 по 29 октября 1996 г. в Анталии (Турция), был принят ряд важных резолюций, в том числе о необходимости оказания государственным структурам содействия НЦБ в вопросах экстрадиции преступников в отсутствие соответствующих двусторонних и многосторонних договоров. Кроме этого, “Интерпольские каналы” передачи и получения просьб и ин-

178 Подробно см.: Михайлов В.А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М., 1996. С. 281 - 295.

126

формации о выдаче преступника с предварительным его розыском при- знаны рядом международных конвенций179.

В МВД РФ из Генерального секретариата Интерпола поступил ряд документов о полномочиях полиции некоторых стран - членов этой организации при осуществлении деятельности, предшествующей выдаче преступников (предэкстрадиционной процедуры). В документах отмечается, что в ожидании официального подтверждения запроса об экстрадиции со стороны судебных органов страны, запрашивающей экстрадиции, немедленно при получении сообщения о выдаче ордера на арест страной - членом Интерпола, национальные центральные бюро этой организации могут принять следующие меры: “Армения в отношении гражданина Армении: установление наблюдения за его передвижением по территории Армении. Конституция и другие законодательные акты Армении запрещают экстрадицию граждан Армении в другие страны… Турция в отношении гражданина Турции: никаких. Статья 38 Конституции Турции и ст. 9 Уголовного кодекса Турции запрещает выдачу турецких граждан. Ордер на арест или задержание, выданный иностранными судебными органами, не может быть непосредственно осуществлен… Испания в отношении гражданина Испании: может быть установлено наблюдение, в ожидании подтверждения о том, что формулировка обвинения будет направлена в соответствующие судебные органы Испании… Республика Корея в отношении гражданина Кореи: определение местонахождения и идентификация указанного лица; установление наблюдения (без ограничения его передвижения)… Португалия в отношении гражданина Португалии: никаких… Казахстан в отношении гражданина Казахстана: установление наблюдения за ним на территории Республики Казахстан. Конституция и законодательство Казахстана не предусматривают экстрадицию граждан Казахстана в

См.: ст. 16 п. 3 Европейской конвенции о выдаче преступников от 13 декабря 1957 г. и ст. 15 п. 5 Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам от 20 апреля 1959 г.

127

другие страны”180.

На основе анализа международного права и национального законо- дательства, проведенного В. А. Михайловым , представляется возмож- ным выделить следующие характерные черты института экстрадиции.

Во-первых, этот институт является комплексным, поскольку в его основе лежит взаимодействие норм двух самостоятельных правовых систем - международного и внутригосударственного права.

Во-вторых, распространяется только на физических лиц, совершивших преступления.

В-третьих, применяется во взаимоотношениях сотрудничающих го- сударств, либо для уголовного преследования лиц, совершивших преступления, либо для применения к ним назначенного судом уголовного наказания.

В-четвертых, включает в себя не только непосредственную передачу преступника одним государством другому, но и предшествующие акту передачи проверку в процессуальном режиме поводов и оснований для выдачи, задержание и арест преступника (в необходимых случаях и его предварительный розыск).

В-пятых, устанавливается и реализуется постольку, поскольку кон- кретные государства как главные субъекты международного права и суверенных образований считают для себя приемлемым использование возможностей данного института в совместной борьбе с международными и национальными преступлениями.

Выдача исключается, если преступление, вменяемое данному лицу, подпадает под юрисдикцию государства, в адрес которого направлено требование (просьба) о выдаче. Выдача не допускается за деяния, не признаваемые преступлениями национальным законодательтвом сторону, ко-

180 См.: Информационный бюллетень СК МВД РФ № 2(83). 1995. С. 111 - 112.

181 См.: Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном про цессе. - М., 1996. С. 282 - 283.

128

торой адресовано требование (просьба) о выдаче. Невозможна выдача, когда лицо преследуется в уголовном порядке из-за его политических взглядов, принадлежности к социальной группе, расе, религии, народности. Выдача не имеет места, если лицу, в отношении которого направлено требование о выдаче, в запрашиваемом государстве предоставлено право политического убежища (ст. 63 Конституции).

Решение о выдаче, об отказе в выдаче и об отсрочке выдачи прини- мается руководителем центрального органа юстиции (в Российской Федерации таким органом является Генеральный прокурор РФ).

Международное право предусматривает выдачу на время. Это имеет место, если отсрочка выдачи по основаниям, указанным выше, может повлечь за собой истечение срока давности уголовного преследования или серьезно затруднит расследование преступления. Выдача на время обусловливается также обоснованным ходатайством и гарантиями, что выданное лицо будет немедленно возвращено после проведения процессуальных действий, для которых оно выдано, и не позднее трех месяцев со дня выдачи. В обоснованных случаях данный срок может быть продлен .

В практике возможна коллизия требований о выдаче, например, когда требования о выдаче одного и того же лица в связи с одним опреде- ленным или в связи с различными преступлениями поступают от нескольких государств. По общему правилу, преступник выдается тому государст-

183

ву, на территории которого им совершено преступление , но в каждом конкретном случае данный вопрос решается центральным органом юстиции запрашиваемого государства.

См.: Статья 64 Договора между Российской Федерацией и Республикой Кыргызстан о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам; ст. 64 Минской Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам.

183 См.: Международное право // Под ред. Н. Т. Блатовой. - М., 1987. С. 330 -331.

129

Некоторые из вышеперечисленных вопросов уже нашли отражение в вышеназванном нами Проекте УПК РФ (ст. ст. 514 - 525), что, несомненно, способствует разрешению многих проблем в этом вопросе, связанных с обеспечением прав и законных интересов иностранных граждан при производстве по уголовным делам.

При установлении лица - иностранного гражданина, совершившего преступление, и предъявлении ему обвинения органами предварительного расследования решаются вопросы окончания производства по уголовному делу. При этом определенные особенности связаны с прекращением уголовного дела.

В случаях, когда при решении вопроса о возбуждении уголовного дела выясняется, что лицо, совершившее преступление, является ино- странным гражданином, обладающим дипломатическими иммунитетами и привилегиями, то в данном случае не исключается возможность возбуждения уголовного дела по признакам соответствующей статьи УК РФ (чаще всего по дорожно-транспортным происшествиям) и расследование обстоятельств преступления с учетом вышеуказанных нами изъятий из общего порядка предварительного расследования.

Выяснив причастность к совершенному преступлению иностранца, обладающего дипломатическими иммунитетами и привилегиями, итого- вым решением следователя может быть лишь вынесение постановления о прекращении уголовного дела.

В уголовно-процессуальном законодательстве России нет нормы, прямо предусматривающей данное основание прекращения дела. Следователь, вынося постановление должен ссылаться на п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР, т. е. за отсутствием в деянии состава преступления, ибо иностранный гражданин, неподсудный по уголовным делам судебным учреждениям РФ, не является надлежащим субъектом. Одновременно указывается и ст. 11 УК РФ, поясняющая, почему надлежащего субъекта в этом случае нет.

130

Согласно ч. 1 ст. 63 Конституции, Российская Федерация предоставляет политическое убежище иностранным гражданам и лицам без гражданства в соответствии с общепризнанными нормами международного права. Такое убежище в РФ дается на основе Положения о порядке предоставления политического убежища в Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ № 763 от 26 июля 1995 года, вступившим в силу с 1 августа 1995 г.184 В этом Положении говорится, что Россия предоставляет политическое убежище лицам, ищущим убежище и защиту от преследования или реальной угрозы стать жертвой преследования в стране своей гражданской принадлежности или в стране своего обычного местожительства за общественно-политическую деятельность и убеждения, которые отвечают принципам, признанным мировым сообществом.

Принцип невыдачи политических эмигрантов означает, что сотрудничество государств в области борьбы с преступностью ведется только в отношении общеуголовных преступлений. Отсюда следует, что лица, обвиняемые в совершении преступлений политического характера или преследуемые по политическим основаниям, не подпадают под действие международных договоров по борьбе с преступностью. Как показывает исследование международных соглашений, позитивное определение политического преступления в международно-правовых актах отсутствует.

Если политическое преступление не подпадает под действие международных договоров по борьбе с преступностью, значит из данной сферы сотрудничества исключаются так называемые “политические преступники”, и следовательно они не могут быть субъектами тех правоотношений уголовного процесса, которые вытекают из международных обязательств СССР. Иными словами, поскольку оказание правовой помощи в отношении
политических преступлений не

184 Российская газета. 1995. 1 авг.

131

осуществляется в отношении лиц, совершивших такие преступления, не могут производиться в порядке оказания правовой помощи и соответствующие процессуальные действия, предусмотренные уголовно-процессуальным законом.

В действующем уголовно-процессуальном законодательстве это обстоятельство не учтено. Представляется, что в порядке совершенствования закона в ст. 5 УПК РСФСР, перечисляющую обстоятельства, которые исключают производство по уголовному делу, следовало бы включить следующее дополнение: “Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению … в отношении лица, которое совершило деяние не являющееся преступлением по законодательству Российской Федерации и договорам, заключенным с соответствующими иностранными государствами”.

Большинство уголовных дел (около 50%) совершенных иностранными гражданами, обычно прекращаются вследствие изменения обстановки (ст. 6 УПК) - выездом из страны, в связи с отчислением с мест работы и учебы, депортацией и т. д., несмотря на то, что во многих делах от- сутствовали справки из соответствующих органов о том, что правонарушитель - иностранный гражданин действительно покинул страну.

Имели место случаи прекращения уголовных дел по ст. 6 УПК РСФСР и тогда, когда были все основания и возможности предъявить об- винение правонарушителю и направить дело в суд. Например, в отношении туриста из Португалии Н. по уголовному делу было собрано достаточно доказательств его преступной деятельности, заключающейся в неоднократном совершении незаконных сделок с валютными ценностями. Он изобличался лицом, скупившим у него доллары США, сотрудниками ОУР, очными ставками и т. д. После совершения сделки, проведения следственных действий и других мероприятий Н. длительное время проживал у своего знакомого и не собирался выезжать из страны. Тем не менее последующие следственные действия проведены не были и за 2 дня до исте-

132

чения срока следствия по делу оно было прекращено а связи с тем, что Н. якобы, выехал из страны.

Аналогично проводилось расследование в отношении студентов, на долю которых приходится значительная часть преступлений, связанных с нарушением общественного порядка, причинением телесных повреждений, незаконными сделками с наркотическими веществами, незаконным ношением холодного оружия и т. д.

Таким образом, главным моментом по устранению отмеченных не- достатков является, на наш взгляд, проведение соответствующей организаторской работы по повышению уровня контроля со стороны руководителей подразделений за расследованием преступлений, что в свою очередь несомненно будет способствовать улучшению качества следствия, сокращению сроков расследования, защите прав и законных интересов как российских, так и иностранных граждан вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства.

На наш взгляд, для данной категории уголовных дел, имеющей свои особенности, заключающиеся в особом субъекте, следовало бы в рамках УК РФ предусмотреть такой вид наказания, как выдворение из страны. Необходимо также предусмотреть решение вопроса о прекращении уголовного дела в связи с привлечением иностранного гражданина к административной ответственности за малозначительные правонарушения, не представляющие большой общественной опасности.

Следует сказать, что Инструкцией, объявленной приказом МВД СССР от 5 марта 1986 г. (действующей на территории России и в настоящее время), предусмотрено выдворение иностранцев. Так, в п. 244 Инструкции говорится: “Иностранцы, в отношении которых возбуждалось уголовное дело, но принято решение о его прекращении в связи с возможным их выдворением из Советского Союза, подлежат выдворению по по-

1 R^

Настоящая Инструкция основывается на положениях Закона СССР от 24 июня 1981 г. “О правовом положении иностранных граждан в СССР”.

133

становлению, вынесенному следственными органами, рассматривавшими уголовное дело. В этом случае постановление о прекращении уголовного дела является заключением о выдворении из СССР. Обвиняемый, находящийся под стражей, выдворяется из СССР без санкции прокурора”. Кроме этого, Постановлением Кабинета Министров СССР от 26 апреля 1991 г. № 212 утверждены Правила пребывания иностранных граждан в СССР , согласно которым “Выдворение иностранных граждан на основании принятых в установленном порядке решений производится органами внутренних дел или органами государственной безопасности в соответствии со статьей 31 Закона СССР “О правовом положении иностранных граждан в СССР”. Расходы по выдворению несут сами выдворяемые иностранные граждане” (§ VI п. 40). В п. 41 Правил говорится о том, что “Иностранный гражданин вправе обжаловать решение о его выдворении из СССР … в порядке и на основании, предусмотренных Законом СССР “О порядке обжалования в суд неправомерных действий органов государственного управления и должностных лиц, ущемляющих права граждан”.

В ст. 31 Закона СССР “О правовом положении иностранных граждан в СССР” закреплено: “Иностранный гражданин может быть выдворен из пределов СССР: 1) если его действия противоречат интересам обеспече- ния государственной безопасности или охраны общественного порядка; 2) если это необходимо для охраны здоровья и нравственности населения, защиты прав и законных интересов граждан СССР и других лиц; 3) если он грубо нарушил законодательство о правовом положении иностранных граждан в СССР, таможенное, валютное или иное советское законодательство. Решение о выдворении принимается компетентными советскими органами. Иностранный гражданин обязан покинуть СССР в срок, указанный в этом решении. Уклоняющиеся от выезда в таких случаях подлежат с санкции прокурора задержанию и выдворению в принудительном порядке.

186 Правила действуют на территории Российской Федерации на основании распоряжения Совета Министров РСФСР от 6 июня 1991 г. № 571-р.

134

Задержание допускается при этом на срок, необходимый для выдворения”. Вместе с тем, Конституционный Суд РФ постановил положение ст. 31 указанного Закона СССР, “согласно которому иностранный гражданин или лицо без гражданства, в отношении которого принято решение о выдворении из пределов Российской Федерации, в случае уклонения от выезда подлежит с санкции прокурора задержанию на срок, необходимый для выдворения, не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 22 и 46, в той мере, в какой оно допускает продление срока задержания указанных лиц сверх 48 часов без вынесения судебного реше-

н187

ния

Как показывает исследование, в силу различного рода причин, данная мера (выдворение) практически не применяется. Поэтому требуется регламентация данного положения в уголовном и уголовно- процессуальном законодательстве.

Таким образом, на основании вышеизложенного, нами предлагается, чтобы в законодательном порядке УПК РСФСР (и разрабатываемый УПК России) был дополнен специальным разделом. Предлагаем озаглавить его “Производство по делам иностранцев”188. В данном разделе УПК следует предусмотреть нормы, регламентирующие гарантии дипломатической (консульской) неприкосновенности и допустимые пределы ограничения иммунитета иностранцев. Подробно в данном разделе должна быть урегулирована вся уголовно- процессуальная процедура производства с участием иностранцев. Законодательная регламентация на уровне УПК РСФСР

Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке консти- туционности положения части второй статьи 31 Закона СССР от 24 ИЮНЯ 1981 года “О правовом положении иностранных граждан в СССР” в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура от 17 февраля 1998 г. // Российская газета. 1998. 3 марта.

1 йй

В. А. Михайлов предлагает озаглавить раздел “Производство в отношении иностранцев”, что по нашему мнению не охватывает всей проблематики рассматриваемого вопроса (см.: Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М.: Право и Закон, 1996. С. 149).

135

указанных проблем обеспечит необходимое единство уголовно- процессуальной деятельности с участием иностранцев, устранит широко практикуемое в настоящее время дискреционное начало в регулировании ведомственными нормативными актами по существу процессуальных вопросов, достаточным образом гарантирует оптимальную защиту тех иностранцев, которые обладают полным либо частичным иммунитетом от юрисдикции органов уголовного судопроизводства России.

136

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Исследование гарантий прав и законных интересов иностранных граждан в российском досудебном производстве по уголовным делам позволяет сформулировать следующие выводы, предложения и рекомендации:

  1. Современная научная концепция о дипломатических иммунитетах в уголовном процессе, заключается в идее относительной неподсудности лиц, обладающих соответствующим иммунитетом, впредь до лишения его соответствующим государством, выражающейся в установлении изъятий из общего порядка судопроизводства и особых юридических преимуществ для отдельных категорий иностранных граждан, которые в сфере международно-правовых отношений имеют целью создание благоприятных условий для выполнения дипломатических функций, а в сфере уголовно-процессуальных отношений эти нормы регулируют особый (усложненный) порядок уголовного судопроизводства и образуют правовую основу дополнительных процессуальных гарантий личной неприкосновенности дипломатических представителей и приравненных к ним иных лиц, неприкосновенности их жилища, тайны связи и т. д. Вместе с тем, характер и объемы конкретных изъятий и преимуществ для указанных категорий иностранных граждан в международном праве существенно различны.
  2. Важной чертой уголовно-процессуальных гарантий прав и законных интересов иностранных граждан является их системный многоуров- невый характер включающий: 1) гарантии, установленные российским законодательством, которое представлено комплексом Конституционных норм, нормами федеральных конституционных законов и иных правовых актов; 2) гарантии, закрепленные системой общепризнанных принципов и норм международного права и международными договорами РФ; 3) гарантии, установленные нормами права иностранного законодательства.
  3. Поскольку эти уровни процессуальных гарантий не изолированы друг от друга, а напротив, оказывают взаимное влияние, то надо учитывать

137

не только факторы, связанные с применением той либо иной системы, но и фактор их непрерывного взаимодействия.

  1. Применяемые в уголовном процессе нормы дипломатических им мунитетов и привилегий вместе с соответствующими нормами российско го уголовно-процессуального права представляют собой смешанный ин ститут уголовно-процессуального права, подчиненный его отраслевому юридическому режиму, хотя имеющему определенное своеобразие при конкуренции норм международных договоров и собственно процессуаль ных норм.

  2. В области уголовно-процессуальных отношений иммунитеты и привилегии иностранных граждан являются исключением из принципа равенства всех перед законом и судом, другими органами уголовного судопроизводства, независимо от гражданства, национальности, рода и характера занятий, отношения к религии и других обстоятельств.
  3. Важным общим правовым признаком дипломатических иммунитетов и привилегий следует признать то, что все они регулируются исклю- чительными (специальными) нормами, которые распространяются только на тех лиц, на которых имеются прямые указания в международных договорах (конвенциях, соглашениях) и только в том объеме, в каком они очерчены такими документами. Цель и назначение этих норм заключается в создании дополнительных процессуальных гарантий законности и обоснованности вовлечения дипломатических представителей в сферу уголовного судопроизводства и ограждения их и само представительство от неправомерного применения к ним мер процессуального принуждения и иных правоограничений.
  4. Действующий УПК РСФСР не знает терминов “иммунитеты” или “дипломатические иммунитеты”, хотя соответствующий институт преду- сматривает (ст. 33 УПК РСФСР). В силу прямых указаний ч. 4 ст. 15 Конституции и других рассмотренных нами обстоятельств вытекает обязанность законодателя привести терминологию УПК РСФСР в соответствие с

138

международно-правовыми стандартами.

  1. Для оптимального обеспечения прав и законных интересов личности (а следовательно и иностранных граждан) объективно необходимо дифференцированное постороение процессуальной формы уголовного процесса как с теоретической точки зрения, так и по практическим соображениям. Это, в свою очередь, не должно наносить ущерб правам и законным интересам личности и должно происходить в наиболее оптимальном соотношении с унификацией уголовного судопроизводства, так как при всех возможных различиях и особенностях в процессуальном порядке по отдельным категориям дел уголовный процесс в своей основе един.
  2. В стадии возбуждения уголовного дела о преступлениях, совер- шенных иностранцами или российскими гражданами против иностранцев, органы предварительного расследования помимо вопросов предусмотренных ст. 108 - 113 УПК РСФСР, разрешают и ряд специфических вопросов: правовой статус иностранца (предоставлены ли ему привилегии и иммунитет от уголовной юрисдикции России и если предоставлены, то в каком объеме); правомерность пребывания в России (место); необходимость продления этого пребывания или его пресечения ввиду совершения преступления; выполнялись ли им служебные обязанности (какие); порядок информирования соответствующих компетентных инстанций; обязательность участия переводчика, прокурора, представителя МИД и иностранного дипломатического (консульского) представительства и др. Законодательной регламентации указанный вопрос не имеет и, по нашему мнению, он должен быть закреплен в соответствующем разделе реформируемого УПК РСФСР.
  3. Для того, чтобы действие принципа равенства всех перед законом и судом в первоначальных стадиях процесса имело непосредственную правовую основу, а также в целях его формулировки исходя из содержания Конституции РФ, считаем достаточным с этой целью в ст. 14 УПК РСФСР слова “Правосудие по уголовным делам осуществляется на нача-

139

лах равенства граждан…” заменить фразой “Уголовно-процессуальная деятельность осуществляется на началах равенства всех…”. Аналогичные изменения внести и в название статьи.

  1. В целях совершенствования существующего порядка целесообразно к протоколу первого же совершенного с участием переводчика дей- ствия прилагать “Анкету на переводчика”, которая должна содержать все необходимые данные о переводчике: фамилия, имя, отчество (полностью), гражданство, национальность, год рождения, общее и специальное образование, каким языком владеет, где и когда изучал иностранный язык, данные о практической работе переводчика, отношение к допрашиваемому, домашний адрес и телефон, место работы, должность и телефон. Здесь же целесообразно сделать отметку о том, что в порядке ст. 58 УПК РСФСР переводчику разъяснены его права и он предупрежден по ст. 307 УК РФ об ответственности за заведомо неправильный перевод и по ст. 57 УПК РСФСР - за уклонение от явки или от исполнения своих обязанностей, и это должно подтверждаться его подписью.
  2. В настоящее время правом пользоваться родным языком предос- тавлено лишь лицам, “участвующим в деле” (ч. 2 ст. 17 УПК РСФСР). Несомненно, подобного рода формулировка, учитывая возможность применения уголовно-процессуальным законом аналогии, распространяет свое действие на стадию возбуждения уголовного дела, хотя, строго говоря, закрепление в законе их прямого действия на первоначальном этапе судопроизводства является крайне важным и необходимым. По нашему мнению, этот вопрос требует в уголовно- процессуальном законодательстве уточнения. Считаем достаточным в ч. 2 ст. 17 УПК РСФСР слова “Участвующим в деле лицам…” заменить на “Участвующим в уголовно-процессуальной деятельности лицам…”.
  3. Серьезным пробелом в области обеспечения прав и законных ин- тересов в УПК РСФСР является отсутствие правила сообщить заявителю о принятом в стадии возбуждения уголовного дела решении на языке, кото-

140

рым он пользовался. Кроме этого, целесообразно также в случае отказа в возбуждении уголовного дела вручать пострадавшему копию соответствующего постановления в переводе на его родной язык.

Таким образом, считаем необходимым ч. 4 ст. 109 УПК РСФСР до- полнить и изложить в следующей редакции: “О принятом решении сообщается заявителю. Если заявитель не владеет языком, на котором ведется судопроизводство, о принятом решении сообщается на языке которым он пользовался или любом другом языке, которым он владеет”.

Кроме этого, ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР изложить в следующей редакции: “Если заявитель не владеет языком, на котором ведется судопроиз- водство, ему вручается копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в переводе на его родной язык”.

Так как мы ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР изложили в новой редакции, то соответственно ч. 4 ст. 113 УПК РСФСР считать соответственно частью 5.

  1. Считаем необходимым распространить признаки подследствен- ности, предусмотренные ст. 126 УПК РСФСР, на стадию возбуждения уголовного дела и указать в законе на целесообразность принятия решения в первоначальной стадии процесса тем органом, к подследственности которого относится исследуемое деяние. Для этого п. 3 ч. 3 ст. 109 УПК РСФСР следует закончить словами “… в соответствии со ст. 126 УПК Российской Федерации”. Это будет одним из общих условий возбуждения уголовного дела, способствующих в определенной степени обеспечению прав и законных интересов личности.
  2. В виду того, что действующим УПК РСФСР не выделены уголовно- процессуальные основания для вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении иностранного гражданина, пользующегося иммунитетом от юрисдикции российского законодательства в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела в качестве правового основания такого решения следует ссылаться на соответствующую норму УК РФ, определенную норму Положения о дипломатических и

141

консульских представительствах и ст. 113 УПК РСФСР. В случае лишения аккредитующим государством иммунитета от уголовной юрисдикции иностранный гражданин подлежит уголовной ответственности на общих основаниях.

  1. Существенным упущением является отсутствие в УПК РСФСР положения, в соответствии с которым доказательства, полученные на тер ритории другого государства на основании действующего в этом государ стве законодательства, признавались бы доказательствами и на территории нашего государства, что по нашему мнению является также отступлением от принципа установления объективной истины, а равно всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела (ст. 20 УПК РСФСР), что в свою очередь является нарушением прав и законных инте ресов иностранных граждан в уголовном судопроизводстве.

Нами поддерживается предложение закрепленное в ч. 2 ст. 513 Про- екта УПК РФ вынесенного на обсуждение от большой группы ученых от имени министерства юстиции, согласно которому “доказательства, полученные при расследовании дела на территории иностранного государства уполномоченным на то должностным лицом в пределах его компетенции и по установленной форме, при продолжении следствия в Российской Федерации имеют юридическую силу наравне с другими собранными по делу доказательствами”.

  1. Положение о порядке свидания подозреваемого или обвиняемо го-иностранца с защитником должны соответствовать Правилам внутрен него распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной сис темы Министерства внутренних дел Российской Федерации (Приложение к Приказу МВД России от 20 декабря 1995 г. № 486) “свидания подозре ваемого или обвиняемого с защитником осуществляются наедине без раз делительной перегородки и без ограничения их количества и продолжи тельности. Свидания проводятся в условиях, позволяющих сотруднику следственного изолятора видеть подозреваемого или обвиняемого и за-

142

щитника, но не слышать” и только в случае явной угрозы безопасности, которая составляет “совокупность условий и факторов, создающих опасность жизненно важным интересам личности, общества и государства” вправе применяться к иностранцам положения Инструкции о порядке извещения иностранных дипломатических и консульских представительств на территории СССР о задержаниях и арестах граждан представляемого ими государства, а также о порядке посещения консульскими должностными лицами и сотрудниками посольств задержанных, арестованных и осужденных к лишению свободы граждан (утв. Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, МВД СССР, МИД СССР и КГБ СССР 5 июня 1987 г. № 39 / 17 / 144/35 / 107/35), согласно которой беседа консульского должностного лица или сотрудника дипломатического представительства наедине с гражданином представляемого государства не предусмотрена.

  1. Действующим уголовно-процессуальным законодательством РФ не установлены основания и условия участия в деле (или отказ в участии) адвоката-иностранца. Однако у органов предварительного следствия и су да нет также оснований отказывать обвиняемому иностранному гражда нину в приглашении защитника с его родины. Эффективность же деятель ности адвоката-иностранца во многом будет зависеть от знания законода тельства России, наличия адвокатской и судебно-следственной практики.

Обвиняемые иностранные граждане могут воспользоваться и правом консула осуществлять функции защиты, предусмотренной Венской кон- венцией о консульских сношениях 1963 г.

  1. Представляется, что в порядке совершенствования закона в ст. 5 УПК РСФСР, перечисляющую обстоятельства, которые исключают произ водство по уголовному делу, следовало бы включить следующее дополне ние: “Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подле жит прекращению… в отношении лица, которое совершило деяние не яв ляющееся преступлением по законодательству Российской Федерации и договорам, заключенным с соответствующими государствами”.

143

  1. Для данной категории уголовных дел, имеющей свои особенности, заключающиеся в особом субъекте, следовало бы в рамках УК РФ предусмотреть такой вид наказания, как выдворение из страны. Необходимо также предусмотреть решение вопроса о прекращении уголовного дела в связи с привлечением иностранного гражданина к административной ответственности за малозначительные правонарушения, не представляющие большой общественной опасности.
  2. В России не завершен процесс создания правовой базы для меж- дународного сотрудничества в борьбе с преступностью, с большинством иностранных государств не заключены договоры о правовой помощи по уголовным делам. Предлагается в законодательном порядке УПК РСФСР (разрабатываемый УПК) дополнить специальным разделом “Производство по делам иностранцев”. В данном разделе УПК следует предусмотреть нормы, регламентирующие гарантии дипломатической (консульской) не- прикосновенности и допустимые пределы ограничения иммунитета иностранцев. Подробно в данном разделе должна быть урегулирована вся уголовно-процессуальная процедура производства с участием иностранцев.

144

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Нормативные материалы

1.1. Конституция Российской Федерации. Комментарий / Под общей редакцией Б. Н. Топорина, Ю. Н. Батурина, Р. Г. Орехова. - М.: Юрид. лит., 1994. - 624 с. 1.2. 1.3. Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. - М., 1989. 1.4.

1.3. Международный пакт о гражданских и политических правах. Принят Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. - М., 1989. 1.4. 1.5. Декларации прав и свобод человека от 5 сентября 1991 г. // Ве- домости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1991. №37. Ст. 1083. 1.6. 1.7. Европейская конвенция о зашите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Российская газета. 1995. 5 апреля. 1.8. 1.9. Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. М, 1960. 1.10. 1.11. Основные принципы, касающиеся независимости судебных ор- ганов. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 13 декабря 1985 г. // Советская юстиция. 1991. № 16. 1.12. 1.13. Венская Конвенция о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст.221. 1.14. 1.15. Венская Конвенция о консульских сношениях от 24 апреля 1963 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 12. Ст. 275. 1.16. 1.10. Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчело вечного или унижающего достоинство обращения или наказания // Рос сийская газета. 1994. 26 июля.

145

1.11. Европейская конвенция о выдаче преступников от 13 декабря ^ 1957 г.

1.12. Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уго ловным делам от 20 апреля 1959 г.

  • 1.13. Конвенция о правоспособности и иммунитетах Совета Эконо мической Взаимопомощи от 27 июня 1985 г. II Ведомости Верховного Со вета СССР. 1987. №13.

1.14. Конвенцией о предотвращении и наказании преступлений про тив лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломати-

ф ческих агентов от 1973 г. Вступила в силу 20 февраля 1977г.

1.15. Конвенция о правовом статусе, привилегиях и иммунитетах межгосударственных, экономических организациях, действующих в опре- деленных областях сотрудничества от 5 декабря 1980 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1984. № 26. Ст. 453 1.16. 1.17. Конвенция о привилегиях и иммунитетах Дунайской комиссии от 15 мая 1963 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. №13. Ст. 1.18. # 152.

1.17. Конвенция об открытом море от 29 апреля 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 43. Ст. 472.

ф 1.18. Консульский Устав СССР от 25 июня 1976 г. // Ведомости Вер-

ховного Совета СССР. 1976. № 27. Ст. 404.

1.19. Закон РФ “О гражданстве Российской Федерации” от 28 ноября 1991 г. // Ведомости РФ. 1992. № 6. Ст. 243 1.20. 1.21. Закон РФ от 17 июня 1993 г. “О внесении изменений и дополнений в Закон РФ “О гражданстве Российской Федерации” // Ведомости РФ. 1993. №29. Ст. 1112. 1.22. 1.21. Закон СССР от 24 июня 1981 г. “О правовом положении ино- Щ странных граждан в СССР “ от 1 января 1982 г. // Ведомости Верховного

Совета СССР. 1981. № 26. Ст. 836.

1.22. Закон РФ “О государственной границе Российской Федерации”

146

от 1 апреля 1993 г. // Российская газета. 1993. 4 мая.

1.23. Закон СССР “О языках народов СССР” от 24 апреля 1990 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. №19. Ст. 327. 1.24. 1.25. Закон РСФСР “О языках народов РСФСР” от 25 октября 1991 г. (в ред. Федерального Закона РФ “О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР “О языках народов РСФСР” от 9 июля 1998 г. // Российская газета. 1998. 4 авг.) // Российская газета. 1991. 11 дек. 1.26. 1.27. Закон Российской Федерации “О безопасности” от 5 марта 1992 г. № 2446-1 (введен в действие с 25 декабря 1993 г.) (в ред. Закона РФ от 25.12.92 № 4235-1, Указа Президента РФ от 24.12.93 № 2288). 1.28. 1.29. Федеральный закон РФ “О государственной охране” от 24 апреля 1996 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 22. Ст. 2594. 1.30. 1.31. Федеральный закон РФ “О международных договорах Россий- ской Федерации” №101 - ФЗ от 15 июля 1995 г. // Российская газета. № 140. 1995. 21 июля. 1.32.

1.28. Федеральный закон РФ “О континентальном шельфе Российской Федерации” от 30 ноября 1995 г. // Российская газета. 1995. 7 дек. 1.29. 1.30. Федеральный закон “О прокуратуре Российской Федерации” (в ред. Федерального закона “О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации “О прокуратуре Российской Федерации”, принятого 18 октября 1995 г.) // Собрание законодательства РФ. 1995. № 47. Ст. 4472. 1.31. 1.32. Федеральный закон Российской Федерации “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений” № 103-ФЗ от 21 июня 1995 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759. 1.33. 1.34. Положение о дипломатических и консульских представительствах иностранных государств на территории Союза ССР, утвержденное 1.35.

147

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 мая 1966 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1966. № 22. Ст. 387.

1.32. Положение о торговых представительствах СССР за границей от 3 августа 1989 г. // Известия. 1989. 13 авг. 1.33. 1.34. Положение о порядке предоставления политического убежища в Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ № 763 от 26 июля 1995 г., вступившим в силу с 1 августа 1995 г. // Российская газета. 1995. 1 авг. 1.35. 1.34. Постановление Верховного Совета РСФСР “О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств” от 12 де кабря 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верхов ного Совета РСФСР. 1991. № 51. Ст. 1798.

1.35. Постановление Президиума Верховного Совета СССР “О мерах по выпонению международных договоров СССР о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам” от 21 июня 1988 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. № 26. Ст. 428. 1.36. 1.37. Постановление ЦИК и СНК СССР “Об иностранцах, имеющих временное пребывание или постоянное местожительство в Союзе ССР” от 3 сентября 1926 г. // Собрание законодательства СССР. 1926. № 59. Ст. 439. 1.38.

1.37. Постановление Правительства РФ № 1190 “Об утверждении Положения о Национальном центральном бюро Интерпола” от 14 октября 1996 г. // Российская газета. 1996. 22 окт. 1.38. 1.39. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации № 4-П “По делу о проверке конституционности статей 220-1 и 220-2 уго- ловно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Аветяна” от 3 мая 1995 г. // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. № 2-3. 1995. 1.40. 1.41. Постановление Конституционного Суда РФ по делу о проверке конституционности положения части второй статьи 31 Закона СССР от 24 1.42.

148

июня 1981 года “О правовом положении иностранных граждан в СССР” в связи с жалобой Яхья Дашти Гафура от 17 февраля 1998 г. // Российская газета. 1998. 3 марта.

1.40. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам. Подписана в Минске 22 января 1993 г. республиками: Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Российская Федерация, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, Украина. Вступила в силу для РФ 10 декабря 1994 г. // Собрание законодательства РФ. 1995. № 17. Ст. 1472. 1.41. 1.42. Соглашение о взаимодействии министерств внутренних дел не- зависимых государств в сфере борьбы с преступностью. Подписано в Алма-Ате 24 апреля 1992 г. / Письмо МВД России № 5 от 25 мая 1992г. 1.43. 1.44. Многостороннее соглашение о правовой помощи и сотрудничестве между органами прокуратур независимых государств: Республики Беларусь, Республики Казахстан, Республики Кыргызстан, Российской Федерации. Подписано 8 октября 1992 г. 1.45. 1.46. Письмо МВД России № 1/2548 от 1 июля 1992 г. “О прямых контактах с полицейскими органами зарубежных стран”. 1.47. 1.48. Проект Соглашения о сотрудничестве государств - участников СНГ в борьбе с преступностью. Одобрен постановлением Правительства РФ № 1449 от 18 ноября 1997 г. // Российская газета. 1997. 6 дек. 1.49. 1.50. Указание Генерального прокурора РФ № 5/20 от 9 марта 1992 г. “О порядке выполнения ходатайств об оказании правовой помощи”. 1.51. 1.52. Указание Генерального прокурора РФ№ 1/20 от 20 января 1993 г. “Об изменении порядка выполнения ходатайств об оказании правовой помощи”. 1.53.

1.47. Инструкция о порядке исполнения и направления органами внутренних дел Российской Федерации запросов и поручений по линии Интерпола / Приложение к приказу МВД России № 10 - 1994 г. 1.48. 1.49. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. Общий коммента- 1.50.

149

рий и постатейная таблица изменений и дополнений. М.:
Учебно-консультационный центр “ЮрИнфоР”, 1997. - 320 с.

1.49. УПК РСФСР. Офиц. текст с изм. на 1 апр. 1957 г. М., 1957. 1.50. 1.51. Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ // Российская юстиция. 1994. № 9. 1.52. 1.53. Проект Уголовно-процессуального кодекса РФ // Юридический вестник. 1995. № 31(122). 1.54. 1.55. Уголовно-процессуальный кодекс. Проект. М., 1994. 1.56. 1.57. Водный кодекс РФ // Российская газета. 1995. 23 нояб. 1.58. 1.59. Инструкция о порядке извещения иностранных дипломатических и консульских представительств на территории СССР о задержаниях и арестах граждан представляемого ими государства, а также о порядке посещения консульскими должностными лицами и сотрудниками по- сольств задержанных, арестованных и осужденных к лишению свободы граждан (утверждена Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, МВД СССР, МИД СССР и КГБ СССР 5 июня 1987 г. № 39 / 17 / 144 / 35 / 107 / 35). 1.60. 1.61. Инструкция о порядке и размерах возмещения расходов и вы- платы вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры или в суд (утверждена постановлением Совета Министров РСФСР от 14 июля 1990 г. № 245 (в ред. постановления Правительства РФ от 02.03.93 №187). 1.62. 1.56. Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Россий ской Федерации / Приложение к Приказу МВД России № 486 от 20 декаб ря 1995 г.

1.57. Правила пребывания иностранных граждан в СССР, утвержде ны Постановлением Кабинета Министров СССР № 212 от 26 апреля 1991 г. Действуют на территории Российской Федерации на основании распо ряжения Совета Министров РСФСР от 6 июня 1991 г. № 571-р.

150

  1. Сборники документов

2.1. Международное право в документах. Сборник документов. - М., 1982.-409 с. 2.2. 2.3. Международное право в документах. Сборник документов. - М.: ИМО, 1964.-318 с. 2.4. 2.5. Право Совета Европы и Россия. Сборник документов и материа- лов,- Краснодар, 1996. - 152 с. 2.6. 2.7. Сборник постановлений Пленума и определений Судебной кол- легии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974 - 1979 г.г. // Под ред. А.К. Орлова. - М., 1981. 2.8. 3. Книги

3.1. Арбузкин А. М. Государственно-правовой статус иностранных граждан в социалистических странах Европы. - М.: ВНИИ МВД СССР, 1983.

3.2. Бастрыкин А. И. Взаимодействие советского уголовно- процессуального и международного права. Л.: Издательство Ленинград ского университета, 1986.

3.3. Белозеров Ю. Н., Марфицин П. Г. Обеспечение прав и законных интересов личности в стадии возбуждения уголовного дела. Учебное пособие. - М.: УМЦ при ГУК МВД РФ, 1994. 3.4. 3.5. Блищенко И. П., Дурденевский В. Н. Дипломатическое и кон- сульское право. - М., 1962. 3.6. 3.7. Валеев Р. М. Выдача в международном праве. - Казань, 1976. 3.8. 3.9. Витрук Н. В. Правовой статус личности в СССР. - М.: Юрид. лит., 1985. 3.10. 3.11. Галенская Л. Н. Правовые проблемы сотрудничества государств в борьбе с преступностью. - Л., 1978. 3.12. 3.13. Галенская Л. Н. Правовое положение иностранцев в СССР. - М.: 3.14.

151

«

Межд унар. отно ш., 1982.

3.9. Григорьев В. Н. Обнаружение признаков преступления органами внутр енних дел: Учеб ное пособ ие / МВД ССС Р. Ташк ентск ая высш . шко ла. Ташк ент, 1986. - 86 с.

3.10. Д
обро
вольс
кая
Т. Н.
Прин
ципы
совет
ского
уголо
вного
проц
есса
(Воп
росы
теори
и и
практ
ики).
М.:
Юри
д.
лит.,
1971.
- 199
с.
3.11.
3.12. З
имин
В. П.
Межд
унар
одное
сотру
дниче
ство
прав
оохр
аните
ль-
ных
орган
ов. -
М.,
1990.
3.13.
3.14. И
ммун
итеты
в
Росси
йско
м
уголо
вном
проц
ессе.
Моно
граф
ия /
Агаев
Ф.
А.,
Галуз
о В.
Н. -
М.:
ТЕИ
С,
1998.
- 135
с.
3.15.
3.16. К
арнее
ва Л.
М.
Дока
зател
ьства
в
совет
ском
уголо
вном
проц
ессе.
Волг
оград
,
1988.
3.17.
3.18. К
овале
в А.
А.
Прив
илеги
и и
имму
нитет
ы в
совре
менн
ом
меж-
дуна
родн
ом
праве
. - М.,
1986.
- 66
с.
3.19.
3.20. К
олесн
иков
И. И.,
Иващ
ук В.
К.
Орга
низац
ия
рассл
едова
ния
прест
уплен
ий,
совер
шаем
ых
иност
ранн
ыми
граж
дана
ми:
Лекц
ия /
Акад
емия
МВД
Росси
и. -
М.,
1994.
3.21.
3.22. К
омме
нтари
й к
Феде
раль
ному
закон
у о
содер
жани
и под
стра-
жей
подоз
ревае
мых
и
обви
няем
ых в
совер
шени
и
прест
уплен
ий /
Под
ред.
П. Г.
Мищ
енков
а. -
М.:
Изда
тельс
тво
БЕК,
1996.
- 241
с.
3.23.
3.24. К
уцова
Э. Ф.
Гара
нтии
прав
личн
ости
в
совет
ском
уголо
вном
проц
ессе
(Пре
дмет,
цель,
содер
жани
е).
М.:
Юри
д.
лит.,
1973.
- 200
с.
3.25.
3.26. К
урс
межд
унар
одног
о
права
В 6 т. - М.: Наук а, 1967. 3.27. 3.28. К урс межд унар одног о права . - М., 1972. - 243 с. 3.29. 3.30. К урс межд унар одног о права . Том 4. - М.: Наук а, 1990. 3.31. 3.32. К урс совет ского уголо вного проц есса. Обща я часть . М., 1989. 3.33. 3.34. Л евин В. Е. Дипл омат ическ ий имму нитет . - М. - Л., 1949. 3.35. 3.36. Л укаш ук И. И. Межд унар одное прав о. Особ енная часть . Учеб- ник. - М.: Изда тельс тво БЕК, 1997. 3.37. 3.24. Матузов Н. И. Субъективные права граждан СССР. - Саратов:

152

Приволжск. кн. изд-во, 1966.

3.25. Международные нормы и правоприменительная практика в об- ласти прав и свобод человека. / Пособие для российских судей. - М., 1993. 3.26. 3.27. Международное право / Под ред. Д. Б. Левина, Г. П. Калюжной. - М., 1960. 3.28. 3.29. Международное право. - М., 1970. - 372 с. 3.30. 3.31. Международное право / Под ред. Г. В. Игнатенко, Д. Д. Оста- пенко. - Свердловск: Сверд. юрид. ин-т, 1974. - 358 с. 3.32. 3.33. Международное право / Под ред. Г. В. Игнатенко, Д. Д. Оста- пенко. - М.: Высшая школа, 1978. - 351 с. 3.34.

3.30. Международное право / Под ред. Ф. И. Кожевникова. - М., 1981. 3.31. 3.32. Международное право / Под ред. Г. И. Тункина. - М.: Юрид. лит., 1982.-272 с. 3.33. 3.34. Международное право / Под ред. Н. Т. Блатовой. - М.: Юрид. лит., 1987. 3.35. 3.36. Международное право / Под ред. Ю. М. Колосова и В. И. Куз- нецова. - М., 1995. 3.37. 3.38. Мичурина О. В. Обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном процессе: Лекция / ЮИ МВД России. - М., 1996. 3.39. 3.40. Михайлов В. А. Меры пресечения в российском уголовном процессе. - М., 1996. - 304 с. 3.41. 3.42. Нефедов Б. И. Правовая регламентация статуса иностранных граждан в СССР: Учебное пособие. - Омск: Высшая школа милиции МВД СССР, 1988. - 4.1. С. 7. 3.43. 3.44. Ожегов С. И. Словарь русского языка. - М.: Русский язык, 1981. 3.45. 3.46. Оппенгейм Л. Международное право. Т. 1. Полутом 2. - М., 1949.- 332 с. 3.47. 3.48. Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного про- цесса. - М., 1966. 3.49.

153

3.40. Проблемы теории государства и права / Под ред. С. С. Алексеева. - М, 1987. - 216 с. 3.41. 3.42. Potocny M. Mezinarodne pravo verejne. - Praha: Orbis, 1973. S. 196. 3.43. 3.44. Сандровский К. К. Дипломатическое право. - Киев. 1981. 3.45.

3.43. Сатоу Э. Руководство по дипломатической практике. - М.: ОГИЗ, 1947. - 205 с. 3.44. 3.45. Советский энциклопедический словарь. Изд. 4-е испр. и доп. -М.: Советская энциклопедия, 1989. 3.46. 3.47. Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. - М.: Наука, 1968. Т. 1. - 470 с. 3.48. 3.49. Уголовный процесс. Учебник. Под общ. ред. Лупинской П. А. -М, 1995. - 544 с. 3.50. 3.51. Уголовно-процессуальное право. Под общ. ред. П. А. Лупинской.- М., 1997. 3.52.

3.48. Уголовный процесс. Общая часть. Учебник. Под общ. ред. Божьева В. П. - М., 1997. 3.49. 3.50. Уголовный процесс. Учебник. Под ред. Гуценко К. Ф. - М., 1996. 3.51. 3.52. Ушаков Н. А. Международное право: основные понятия и тер- мины. -М., 1996. 3.53. 3.54. Химичева Г. П., Ульянова Л. Т. Конституция РФ и вопросы уголовного процесса / Лекция. - М., 1995. 3.55. 3.56. Химичева Г. П. Принципы уголовного процесса: Лекция. М., ВЮЗШМВДРФ. 1991. 3.57. 3.58. Черниченко С. В. Личность и международное право. - М.: Ме- ждунар. отнош., 1974. 3.59. 3.60. Щерба С. П., Зайцев О. А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. Пособие. - М.: Издательство “Спарк”, 1996. - 123 3.61. с.

154

3.55. Элькинд П. С. Цели и средства их достижения в советском уго- ловно-процессуальном праве. Л., 1976. 3.56. 3.57. Юридический словарь. Том 1. Второе изд. - М.: Госюриздат. 1956. 3.58. 3.59. Юридический энциклопедический словарь / Гл. ред. А. Я. Су- харев. - М.: Сов. энциклопедия., 1984. 3.60.

3.58. Юридическая энциклопедия. Изд. 2-е, с изм. и доп. - М.: ЮРИНФОРМЦЕНТР, 1993.-241 с. 3.59. 3.60. Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном су- допроизводстве. М., 1981. 3.61. 3.62. Якупов Р. X. Уголовный процесс. Учебник для вузов. Под ред. кандидата юридических наук В. Н. Галузо. - М: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1998. - 448 с. 3.63. 3.64. Якупов Р. X. Правоприменение в уголовном процессе (юриди- ческие проблемы). - М.: МВШМ МВД России, 1993.-195 с. 3.65. 3.66. Якупов Р. X., Орлова А. А., Степанов Е. А. Особенности рас- следования преступлений с участием иностранных граждан. М.: МВШМ МВД России, 1994. - 46 с. 3.67. 3.63. International Court of Justice. Reports of Judgments, Advisory Opinions and Orders. 1955.

  1. Статьи

4.1. Андреев С. Дипломатические привилегии и иммунитеты // Меж- дународная жизнь. - 1986. № 6. С. 159 - 160. 4.2. 4.3. Балабанович. О доследственной проверке // Социалистическая законность. 1939. № 6. С. 80. 4.4. 4.5. Блищенко И. П., Жданов Н. В. Принцип неприкосновенности дипломатического агента // Советский ежегодник международного права. 1973.-М., 1975, С. 191. 4.6. 4.7. Горшенев В. М. Структура правового статуса гражданина в свете 4.8.

155

Конституции СССР 1977 г. // Правопорядок и правовой статус личности в развитом социалистическом обществе в свете Конституции СССР 1977 г. С. 51-52.

4.5. Гуляев А. П. Единый порядок предполагает дифференциацию // Социалистическая законность. 1975. № 3. С. 65. 4.6. 4.7. Даев В. Г. Иммунитеты в уголовно-процессуальной деятельности // Правоведение. 1992. № 3. С. 48. 4.8. 4.9. Демин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала // Международные отношения. 1995. С. 21 - 23. 4.10. 4.11. Журнал Интерпола “International Criminal Police Review”. №268. June-July 1973. P. 96. 4.12. 4.13. Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность // Российское право. 1992. С. 391. 4.14.

4.10. Кокорев Л. Д., Лукашевич В. 3. Процессуальные гарантии прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве // Вестник Ленинградского университета. 1977. № 11. С. 109 - 116. 4.11. 4.12. Коломеец В. К. Права и обязанности граждан при досудебной подготовке материалов милицией // Актуальные проблемы охраны прав личности в советском уголовном судопроизводстве. Свердловск, 1989. С. 109-133. 4.13. 4.14. Комарова Е. Так и не удалось махнуть на Канары // Труд. 1998. 31 марта. 4.15. 4.16. Микулыпин А. М. О понятии и видах режимов иностранцев // Сов. ежегодник междунар. права. 1972. М., 1974. С. 181. 4.17. 4.18. Митрофанов М. В. Привилегии и иммунитеты служащих меж- дународных организаций // Вестник Московского университета. - МГУ, 1981. №2. С. 27. 4.19. 4.20. Моджорян Л. А. Правое положение дипломатических предста- вительств и их персонала // Советский ежегодник международного права. 1974. - М.: Наука, 1976. С. 157. 4.21.

156

4.16. Наркокурьершу из Великобритании приедут защищать сотни земляков // Московский комсомолец. 1996. 5 октября. 4.17. 4.18. Николаев А. Дипломатические привилегии и иммунитеты // Международная жизнь. 1983. № 8. С. 152. 4.19. 4.20. Ооржак А. Предложения о дифференциации заслуживают под- держки // Социалистическая законность. 1975. № 3. С. 64. 4.21. 4.22. Пашкевич П. Ф. Закон и судейское усмотрение // Сов. Гос - во и право. 1982. № 1.С. 55-61. 4.23. 4.24. Предэкстрадиционная процедура в ряде стран - членов Интерпола // Информационный бюллетень СК МВД РФ. 1995. № 2(83). 4.25. 4.26. Романов В. А. Венская конвенция о дипломатических сношениях и основные вопросы кодификации международного права в области дипломатических привилегий и иммунитетов // Светский ежегодник международного права. 1961. - М., 1962. С. 80. 4.27. 4.28. Руднев Вл. Иммунитеты в уголовном судопроизводстве // Рос- сийская юстиция. 1996. № 8. С. 28. 4.29. 4.30. Рустамов А. Законное и обоснованное возбуждение уголовного дела - одна из гарантий правосудия // Сов. юстиция. 1990. № 23. С. 19 - 20. 4.31.

4.24. Турбин Н. Прокурорский надзор за соблюдением уголовно- процессуальных сроков// Соц. законность. 1984. N 8. С. 19 - 20. 4.25. 4.26. Фистин А. Н., Суханов В. Н., Бекешев Д. К. Процессуальный порядок оказания правовой помощи по уголовным делам в странах СНГ (методические рекомендации) // Инф. бюллетень СК МВД РФ. 1996. № 2(87). С. 53. 4.27. 5. Авторефераты

5.1. Агаев Ф. А. Иммунитеты в российском уголовном процессе: Ав- тореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 1997. 5.2. 5.3. Завьялов Ю. С. Проблемы интереса в марксистской теории со- циалистического права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 1968. 5.4.

157

5.3. Кардашев В. Г. Неприкосновенность помещения дипломатического представительства и ее гарантии в современном международном праве: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 1986. 5.4. 5.5. Кокорев Л. Д. Положение личности в советском уголовном су- допроизводстве: Автореф. дисс…. д-ра юрид. наук. Л., 1975. 5.6. 5.7. Мартынчик Е. Г. Гарантии прав обвиняемого в советском уго- ловном процессе: Автореф. дисс…. канд. юрид. наук. М., 1968. 5.8.

158

Приложение № 1. Виды правовых статусов иностранных граждан в России

Общий правовой статус иностранных граждан в России

Правовой статус иностранных граждан, не обладающих иммунитетом от юрисдикции России

« о X

Я

В 2

2« « 2

ge

Я ев ев
сп

Э”>К ев ^ ft о (~ и

Я ев

Ж S

о В

Я о

Н

ев Н о

к

о

«

о со ев

с

Правовой статус иностранных граждан, обладающих иммунитетом от юрисдикции России или привилегиями в правовой сфере о

оянн ссии дан н о * ЙРн (Л ° ж Oi я « u « й X » Я as Й?

н 2 X u S а >Я w

о s о « s О о о ас rt с s p< u*

с

х В

Ш* я *>

  • ю

2 ? я н

5 °

О д /-v

« g я

X % X

  • ев й

X Q< ^

5 « »

ев VD а>

Лев С

U Я <D

х к з

3 ч ж я,– я

I н §

о i? * 5 *

я — в

Я

«о Й °

СП Я)

е в

S О

t! Я

S

О “*

« о м

ев О.

С

Й8*

Нормы отраслевого законодательства России, международных договоров, а также

иностранного права, применяемые в соответствии с международными договорами и

(или) отсылочными нормами внутреннего законодательства

Индивидуальные правовые статусы иностранных граждан в России

159

Приложение № 2. СТАТИСТИКА ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СОВЕРШЕННЫХ ИНОСТРАННЫМИ ГРАЖДАНАМИ И ЛИЦАМИ БЕЗ ГРАЖДАНСТВА, А ТАКЖЕ В ОТНОШЕНИИ НИХ НА ТЕРРИТОРИИ РОССИИ. Преступность иностранцев в России до 1991 года практически отсутствовала.

В 1981 году иностранцы составляли среди выявленных преступников 0,00017 процента (153 человека).

В 1991 году - 0,0003 процента (308 человек).

В 1992 году к уголовной ответственности было привлечено 2635 ино- странцев, в 8,5 раза больше по сравнению с 1991 годом.

Выборочная (по регионам) статистика за январь-декабрь 1993 года:

Преступления, по которым уголовные дела, материалы и протоколы направлены в суд либо разрешены в отчетном периоде, совер- шены Зарегистрировано преступлений, совершенных в отношении ино- странных граж- дан и лиц без гражданства (07)

иностранными гражданами и лицами без гра- жданства (01 гражданами СНГ (02) гражданами стран При- балтики (04)

г. Москва 3181 2153 69

2550 Московская обл. 304 257 13

153 г. С.-Петербург 820 448 42

1075 Ленинградская область 256 103 107

149 Краснодарский край 1327 518 24

363 Приморский край 212 94

927 Ставропольский край 320 200 5

77 Хабаровский край 167 50

395 Всего по России 17302 11446 648

11079 Выборочная (по регионам) статистика за январь-декабрь 1994 года: г.Москва 1 5096 4551 108 2442

Московская обл. 695 615 27 91

г. С.-Петербург 1917 1588 57 1072

Ленинградская 254 105 72 183

область

160

Краснодарский край 1734 1620 10 229 Приморский край 838 100

431 Ставропольский край 320 251

91 Хабаровский край 424 66

233 Всего по России 27107 21798 679 11658 Выборочная (по регионам) статистика за январь- ?декабрь 1995 года: г. Москва 8523(56801) 7151 513 2317(92675) Московская об- ласть 908

(40422) 857 13 139 (78177) г. С.-Петербург 1168(57100) 885 40 936 (101398) Ленинградская область 224 (25695) 121 46 168 (41699) Краснодарский край 2239 (56828) 1765 8 277 (78619) Приморский край 1214 (42525) 91 2 511 (70079) Ставропольский край 374 (23412) 302 7 158

(35215) Хабаровский край 485 (27404) 64 1 149 (45512) Калининградская область 268 (14504) 86 89 60 (22962) Всего по России 32258 23120 999 12194 Выборочн ая (по регионам) статистика за январь -декабрь 1996 года: г. Москва 11686(63444) 10463 149 1950(87167) Московская об- ласть 1215 (49497) 1157 19 97 (75650) г. С.-Петербург 2612 (57883) 2392 118 560 (84097) Ленинградская область 173 (24639) 140 22 133 (36869) Краснодарский край 2500 (61748) 2338 7 175 (79062) Приморский край 523 (38002) 84 1 169

(57051) Ставропольский край 426 389 4 241 Хабаровский край 576 65

137 Калининградская область 221 (15086) 104 89 63 (21068) Всего по России 37065 30693 664 12826

161

Выборочная (по регионам) статистика за январь-декабрь 1997 года:

Преступления, по которым протоко лы и уголовные дела направлены в суд либо разрешены в отчетном Зарегистриро вано в отчет ном периоде Дела и прото кольные прои зводства кото

периоде, совершены иностран- граждан а- ными гра- ми СНГ жданами и лицами без гражданами
стран Прибалти- ки преступлений в отношении иностранных граждан и лиц без граж- рые закончен ы
расследо- ванием либо разрешены

гражданст- ва (01) (03) (05) данства (09) (И) г. Москва 6820 6093 81 1690 992 Московская об- 1586 1489 97 346 188 ласть

г. С.-Петербург 1825 1689 30 638 175 Ленинградская область 185 152 8 132 64 Краснодарский 743 675 1 100 61 край

Приморский 235 104 1 222 133 край

Ставропольский 386 354

120 40 край

Хабаровский 211 43 1 139 71 край

Калининградская область 238 185 85 41 13 Всего по России 27953 24196 506 8775 4617 Зарегистрировано преступлений совершенных иностранными

гражданами и лицами без гражданства (по регионам):

в 1995 году в 1996 году в 1997 году г. Москва 8523 11686 6820 Московская обл. 908 1215 1586 г. С.-Петербург 1168 2612 1825 Краснодарский кр. 2239 2500 743 Приморский край 1214 523 235 Ставропольский кр. 374 426 386 Новосибирская об. 450 396 386 Ростовская область 1017 964 882 Тюменская область 983 1535

Курская область 549 490

Челябинская обл.

508 403 Воронежская обл. 376 382

Зарегистрировано преступлений совершенных гражданами стран СНГ

162 (по регионам): г. Москва 7151 10463 6093 Московская обл. 857 1157 1489 г. С.-Петербург 885 2392 1689 Краснодарский кр. 1765 2338 675 Ростовская область 800 867 807 Тюменская область 509 785

Зарегистрировано преступлений

Прибалтики ( совершенных гражданами стран по регионам): г. Москва 513 145 81 Московская обл. 13 19 97 г. С.-Петербург 40 118 30 Ленинградская обл. 46 22 8 Калининградская обл. 89 89 85 Псковская область

27 14 Респ. Бурятия

39 Зарегистрировано в отчетном периоде преступлений совершенных в отно- шении иностранных граждан и лиц без гражданства: г. Москва 2317 1950 1690 Московская обл. 139 97 346 г. С.-Петербург 936 560 638 Краснодарский кр. 277 175 100 Приморский край 511 169 222 Тюменская обл. 407 360

Сахалинская обл.

3444